— Тихо в лесу, только не спит барсук… — пела глупую детскую песенку, дабы не окоченеть от холода. — Мать же их, барсуков этих, хоть бы дикарь какой встретился! Холодно-то как, мамочки! — растирала задубевшие пальцы, шмыгала носом и, кажется, заболела уже.
Замечательно. Встретила Новый год с оливье, мандаринами и мужчиной. Последнего не мешало бы воткнуть головой в сугроб и так оставить до Рождества, чтобы мозги проветрились. Хотя, конечно, не факт, что поможет… Слишком уж всё запущено.
Даша слонялась по лесу уже несколько часов и потихоньку начинала впадать в панику. Время близилось к вечеру, а мороз всё крепчал.
Как можно заблудиться в наше время, спросите вы? Очень просто. Нужно просто оставить машину на обочине, забыть в ней телефон и пойти по сугробам вглубь леса. Полчаса и вуаля! Ты в полной заднице.
А начиналось всё так замечательно. С утра готовилась к бурной новогодней ночи, которую в кои-то веки решила отметить с мужчиной, а именно — с Алексеем, среднестатистическим программистом, средненьким таким мужичком.
Ничего в нём примечательного, но и Даша не восемнадцатилетняя красавица. Как-никак, тридцать два уже. Возраст, когда и мама велит, и УК РФ позволяет, да выбора особо уже нет. Слишком юных парней Даша не любила, а те, что постарше — женаты. Попадались, конечно, ухажёры и холостые, в юности даже любовь была большая, да всё как-то не срасталось.
Вот и решила Дарья — хватит. Пора о семье задуматься. В конце концов, да, Алёша не семи пядей во лбу, но мужчина уже «нагулявшийся», серьёзный. Не бабник, вроде, и не пьющий. Чем не кандидат в мужья?
Только вот у судьбы, безжалостно следующей по пятам были совершенно другие планы насчёт будущего девушки.
Савелий был неприятно удивлен, заметив человеческие следы на свежевыпавшем снегу. За три года он ни разу не встречал людей в этой части леса, потому, собственно, и поселился здесь. Подальше от коттеджей и лыжных курортов. Нет цивилизации — нет проблем.
Возникло желание спустить с цепи Лорда и отдать команду «фас», дабы непрошенный гость больше не шлялся, где его не ждали.
Приглядевшись, выругался. След-то бабский… На бабу спускать волкодава как-то не комильфо.
Но какого, спрашивается, хрена, она тут забыла? Да еще и в Новый год.
Чисто из любопытства пошел по следам, даже не подозревая, чем закончится сегодняшний вечер.
Она барахталась в сугробе, провалившись в него по пояс. Да, это тебе, фифа городская, не Красная площадь. Тут на каблучках не побегаешь.
А девка ничего такая оказалась. Без надувных сисек и губищ, простенькая, но со вкусом.
Хотя, это, наверное, сказывается второй месяц без секса. Раньше он на такую и не глянул бы. В былое время Гром любил девок-барби. Выглядят искусственно, зато никаких ухаживаний. На новые сиськи денег дал и делай с ней, чего душа пожелает.
Но, как говорится, на безрыбье и кулак блондинка. Осмотрел девицу, прищурившись и остался доволен. На ночку сойдёт. Считай, подарок от деда Мороза.
Белокурые её волосы растрепались, выбились из некогда аккуратной причёски, а губы посинели от холода.
Надо бы её вытащить из сугроба, а то вместо горячего траха придётся выхаживать эту тарань несчастную.
— В-вы к-кто? — его раздумья прервала сама «потеряшка».
Надо же… Она ещё и говорящая?
— Дед Мороз. Ты кто такая? — грозно рыкнул на девицу, а та глаза вытаращила.
— Я… Даша…
— И что ты здесь делаешь, Даша? Ты в курсе, что сейчас находишься на частной территории?
Девка пискнула, когда Савелий схватил её за шиворот и рывком вытащил из сугроба.
— Я в курсе, что я в лесу, а чья это территория — мне не интересно. Помогите лучше дорогу найти.
Даже не поблагодарила. Вот коза наглая.
— Вон там дорога, — ткнул пальцем в чащу, а девица растерянно захлопала ресницами. — Правда, ты все равно заплутаешь. Да и не дойдешь уже — заметет снегом так, что и труп не найдут. Весной разве только.
Осмотрел её с головы до ног и покачал головой. Додумалась, в платье, прозрачных колготках и коротеньком полушубке с сапожками на каблуке по лесу бродить.
— Ой, так, а что же делать?
— Не знаю. Транспорта у меня нет, пешком в такую погоду я тебя не поведу. Выбирай, либо ко мне в дом, либо на съедение волкам, — равнодушно пожал плечами, хорошо зная, какой вариант предпочтёт девица.
— Волки?! Тут ещё и волки водятся?! — Даша открыла рот и так замерла в ожидании.
А вдруг мужчина признается, что пошутил?
Но нет… Похоже, он вполне серьезно.
— Завелась тут ты, а волки здесь живут. Это их дом. И чужих они не любят. Впрочем, от праздничного ужина не откажутся.
Сарказм мужика пропустила мимо ушей и испуганно заоглядывалась по сторонам.
— Я тогда с вами пойду…
Нет, Даша не из тех легкомысленных дам, что бегут к незнакомым мужчинам в дом, стоит поманить пальцем, но тут выбор невелик. Либо стать новогодним блюдом для зверей, либо пойти за ним…
— Ну пошли, — хмыкнул себе в бороду мужик и, развернувшись, зашагал в обратную сторону. — По моим следам иди, а то опять провалишься.
Даша молча топала за ним, исподтишка поглядывая на великана. Бородатый, широкоплечий, со спины он напоминал громилу из фильма ужасов, после просмотра которого девушка не могла спать неделю.
Лицо у этого, правда, не такое страшное, но и симпатягой его не назовёшь. Грубый какой-то, неотёсанный. Хотя, та самая борода ухоженная, да и короткая стрижка вполне нормальная. Аккуратный такой дикарь. Но стрёмный, чего скрывать…
— А вы тут живёте или отдохнуть приехали? И как вас зовут? — перешла в «атаку», пытаясь наладить с ним хоть какой-нибудь контакт.
— Савелий, — бросил через плечо.
Похоже, на первый вопрос ей отвечать никто не торопится. Но хоть что-то… Уже хорошо. Вряд ли маньяк стал бы представляться. Хотя, откуда ей знать? Раньше с оными встречаться не приходилось.
— Очень приятно, Савелий. А вы один здесь или…
— Слушай, — он остановился и резко повернулся к Даше. — Я не люблю болтливых девок. Шире шаг и поменьше текста.
Да уж… Новый год предстоит замечательный. Если, конечно, ей не посчастливится всё же добраться до жениха.
Вот сейчас она попросит позвонить, отогреется, а там и Алёша поспеет.
Наблюдал, как девица раздевается с каким-то затаенным обожанием. Конечно! Месяц без бабы! Так и одичать недолго.
А она ничего вполне оказалась. Даже не ожидал, что такая… Потрёпанная, правда, слегка, так это ничего. Сейчас в порядок себя приведёт и почти принцесса. Плевать, что лягушка.
Савелий сбросил куртку и принялся за сапоги, пока девица снимала свои. Подняла на него настороженный взгляд, заморгала, словно призрака увидела и, нервно сглотнув, снова перевела взгляд на его татуировку, что виднелась из-под майки.
Огромный тигр на плече с грозно раскрытой, окровавленной пастью.
Мужчина проследил за её взглядом и пожал плечами. Тигр, как тигр, чего его бояться — не живой же.
— А это у вас…
— Что? — недовольно буркнул и отставил сапоги в сторону.
— Тюремная татуировка?
Савелий хмыкнул, кашлянул, а после захохотал от души.
Это что же получается? Девица его за зека одичалого приняла? Ой, дурища…
— А что, боишься? — ухмыльнулся на все свои тридцать два идеально ровных зуба, о чём тут же пожалел.
Девица разглядела его «голливудскую» улыбку и поняла, что недавно был у стоматолога. Расслабленно выдохнула. Додумалась таки своими куриными мозгами, что у сидельца вряд ли рот будет так профессионально «отремонтирован».
Жаль… Мог бы немного развлечься.
— Я ещё ни разу не попадался, — подмигнул ей и не без удовольствия отметил, что та снова струхнула.
А что, Новогодний вечер обещает быть весёлым. Впрочем, как и ночь. Почему-то Громов был уверен, что с этим проблем не будет. Долго ли пьяную бабу окучивать? Да он профессионал в этом деле. Не одна сотня сисястых кукол в своё время через его постель прошла.
— Не смешная шутка. Я, между прочим, занималась айкидо, так что не советую вам… Пугать меня.
Копать-колотить! Это что же она сейчас угрожает ему? Эта шмакодявка? Айкидо?
Не выдержал, снова засмеялся.
— А ты очень смешно пошутила. Я прям оборжался. В общем так, — Савелий посерьёзнел. — Вот там ванная. За дверью на полке найдёшь чистые полотенца и халат. Вон там кухня. Приведешь себя в порядок, приходи. Поможешь мне на стол накрыть.
Даша поперхнулась.
Ничего себе заявочки!
Это он что, предлагает ей встречать с ним Новый год?! Да что там предлагает, прямым текстом говорит! Словно они старые друзья или любовники какие.
Вот последнего Даше хотелось бы меньше всего. Он же страшный, бородач этот. Ещё сожрёт её, дикарь…
Она даже одежду не стала бы снимать, да сильно промокла и замёрзла. Пока Алёша приедет — концы отдаст от холода. А в доме у этого Савелия тепло, даже жарко. Вон сразу щёки запылали.
— Простите, но я бы хотела для начала позвонить. Можно телефон? — неловко улыбнулась, стараясь быть вежливой.
— Чего? — он как будто не ожидал такой просьбы. Странный мужик. — А-а-а-а… Телефон? — протянул задумчиво, а Даше захотелось допрыгнуть до головы этого великана и влепить ему подзатыльник, чтобы быстрее соображал. — Так нет у меня телефона. Вот так, — кивнул, похоже, уже сам себе и пошёл туда, где, по его словам, должна быть кухня.
— Как нет? А что же мне делать? Мне срочно нужно добраться до базы отдыха «Алтайская»! Может вы мне хотя бы покажете, где это? Ну или расскажете… — с каждым словом её речь становилась тише, а безнадёга в глазах всё больше.
Савелий остановился, медленно повернулся к Даше и с лёгкой усмешкой покачал головой.
— Ты извини, конечно, но с «Алтайской» вряд ли у тебя сегодня что получится.
— Почему? — спросила, не уверенная, что действительно хочет услышать ответ.
— Потому что база отдыха, о которой ты говоришь находится в десяти километрах отсюда. Даже не в этом лесу. Можешь, разумеется, попробовать приручить парочку волков и уехать на упряжке, но я бы не советовал, — мужик еле сдерживался, чтобы не заржать и, надо заметить, очень бездарно пытался сыграть сочувствие.
Даша застонала, схватившись за голову.
Ну вот и отметила Новый год с будущим мужем.
Савелий исподтишка поглядывал на гостью и прикидывал себе, какая эта девица в постели. Страстная или тихоня? Он предпочитал второй вариант. Никогда не любил, когда баба сама на шею вешается. Любил недотрог. Такие, правда, ему редко попадались, но те, что были — хорошо играли.
Гром из тех мужчин, что любят своё превосходство во всём и везде. Будь-то хоть ринг, хоть постель.
А ещё, ему безумно нравится трахать длинноволосых. Намотать на свой кулак её локоны и вдалбливаться сзади так, чтобы визжала.
Снова глянул на девицу. Если распустить ей волосы… Да, оно.
С каждой минутой он всё больше убеждался, что «новогодний подарочек» как раз под него сделан. Девица, что надо.
Решил перейти в наступление, придвинулся ближе.
— Ты не расстраивайся. Через пару дней поедешь домой. За мной друзья приедут и тебя до города подкинем, — врал нагло, бессовестно, но совесть его крепко спит ещё с юных лет.
Да и девке незачем знать, что в гараже у него стоит новенький «БМВ», в кармане телефон на беззвучном режиме, а база «Алтайская» в пятнадцати минутах ходьбы.
Вот развлечётся он от души, тогда и отпустит гулёну. К мужу будущему.
— Через пару дней? Вот же ж… Долго как! — Даша глубоко вдохнула, а выдохнуть не смогла.
Это же что получается? Ей с этим дикарём тут сидеть целых два дня! Друзей его ждать! Неужели нельзя ничего предпринять?
А ещё, он её пугает. Смотрит так странно, словно оценивает. Стрёмный мужик, всё-таки.
— Я не могу ждать, простите… Спасибо вам за всё, но я лучше пойду.
Резко встала с мягкого дивана и бросилась к двери, где оставила верхнюю одежду. Зря она вообще сюда пришла. Нужно было идти дальше, искать дорогу. В конце концов, не на Луне, рано или поздно куда-нибудь да вышла бы.
Ей бы только машину свою отыскать, а там и телефон и печка… Кто-нибудь придёт на помощь.
Наивная.
— Слушай, мне как-то похрену, но ты подумай хорошо. Я же не выгоняю. А там звери дикие. Холод собачий. Да если бы я тебя из сугроба не вытащил, так и замёрзла бы там, — мужчина стоял поодаль, оперевшись плечом о дверной косяк, наблюдал, как Даша остервенело натягивает почти насквозь промокший полушубок.
Надо же быть такой дурой! Волки ведь! Она о волках забыла!
— Да что ж такое-то! Вот же блин!
Савелий тяжко вздохнул, словно ему было в тягость что-то объяснять этой несмышленой.
— Я не вижу никакой проблемы… Э-э-э…
— Даша, — подсказала ему, про себя обидевшись на то, что не запомнил её имя.
— Даша. Мы можем встретить новый год по-человечески, в тёплом доме, за праздничным столом. Поспишь, отдохнёшь. А потом мои друзья подвезут тебя до города. Раз твой жених не удосужился тебя забрать, стоит ли так к нему спешить?
Вот на счёт Алёши он был прав на все сто процентов. Нет, чтобы самому приехать за ней, он скинул смс-сообщением адрес и заявил, что устал в последний рабочий день, так что ей лучше приехать самой.
Сволочь такая.
Вот этот дикарь точно свою девушку (если бы она у него была), не послал бы одну через лес.
По крайней мере, Даше так показалось. От него веяло силой, уверенностью и мужеством. А может она просто сама себе всё это придумала.
— А колбаса у вас есть?
Девушка стояла в фартуке у разделочной доски и что-то нарезала.
Честно говоря, Савелий никогда не был сторонником готовки и как-то не парился особо по этому поводу. Всю жизнь питался полуфабрикатами или заказывал готовую кулинарию. Но вот накануне Нового года посчастливилось принять в гостях сестру, которая ужаснулась его пустым холодильником и заставила ехать в супермаркет.
Зная сестру Грома, проще согласиться и не спорить, что он, собственно и сделал. И теперь полки бывшего пристанища мышей-самоубийц ломились от деликатесов, а девица, она же Новогодний подарок Савелия — глазела на всё это с выпученными глазами.
Впрочем, Даша быстро пришла в себя и, закатав рукава своего элегантного платья, принялась кашеварить. Вот подфартило-то. И готовить умеет, и симпатичная. Ну чем не подарок?
Симпатичной, кстати, девица стала для него сразу же, как только зашла на кухню. Вот нравятся ему такие. Тихие, домашние, чтобы место своё знали, но и мужика могли завлечь не только котлетами.
А эта ничего. И котлеты с такой будут и секс хороший. Вон фигурка какая у неё — не сухая, но и в жировых складках не тонет. Как раз, что нужно — и подержаться и потрогать, и на руки поднять.
К слову, Савелий в последнее время довольствовался «сухпайком» и начал понимать, что не в силиконе счастье.
Такую вот, сочную, тоже можно потискать.
В штанах стало тесно, когда она уронила нож и наклонилась за ним, выпятив задницу. Круглую, аппетитную задницу. Хорошую такую задницу. Вот бы задрать сейчас подол её платья, спустить колготки вместе с трусиками и войти на полную длину. До самых яиц засадить.
Гром аж глаза закатил, как представил сию картину. В паху камень, а руки тянутся к девице.
— Ой, вы чего?! — подскочила, как ошпаренная, а Савелий только осознал, что, пристроившись сзади, смял её ягодицу.
Жаль, что платье мешает.
Хотя…
Развернул снова спиной к себе и, надавив на затылок, уложил Дарью на стол. Она испуганно трепыхнулась, за что наградил её увесистым шлепком по той самой желанной попе и рывком поднял платье.
— Не надо, — прошептала неуверенно и совсем неубедительно.
Бабы… Когда они говорят «нет» — это значит «да», но надо поухаживать. Что ж, Грому не западло. Поухаживает сейчас.
Отодвинул трусики девушки в сторону и пальцами прошёлся по нежным складочкам, что тут же увлажнились.
Она застонала, но тут же трепыхнулась и повела попой, пытаясь избавиться от настойчивого «ухажёра». Не очень активно, опять же. Так, для приличия капризничает.
Савелий помассировал клитор, размазывая влагу по горячему бугорку, и вошёл двумя пальцами в промежность.
— Расставь ножки пошире, — хрипло прошептал ей на ухо и Даша замотала головой.
— Не могу. Я не могу. У меня жених… Пожалуйста, я не могу, — чуть не плакала, пытаясь переубедить его, но сама того не хотела.
Ой, дура капризная.
— Почему нет? Ты же хочешь, — ввёл в неё пальцы так глубоко, что взвизгнула и подалась ему навстречу. — Ну вот. А ты говоришь, не могу. Расставь ноги, ну же! — добавил угрожающих ноток и Даша задрожала от возбуждения.
Да девица любит построже. Отлично.
Расстегнул ширинку, провёл головкой по скользкой, влажной промежности и…
— Савелий!
— А? Что? — моргнул пару раз прежде, чем понял, что это всё ему привиделось.
— Спрашиваю, колбаса вареная у вас есть? Что же за новый год без оливье?
Колбаса…
Показал бы он тебе…
Навоображал, как нимфетка, блин. От досады даже сплюнуть захотелось.
— Давай помогу тебе, что ли, а то до завтра будешь копошиться.
Уж лучше рядом с ней стоять, овощи нарезать, чем сзади слюнями исходить. Никогда не уважал насилие над бабами, но сейчас чувствовал, что может не сдержаться и записаться в ряды злодеев.
Когда с приготовлениями было покончено, оба удовлетворенно заулыбались и, оценив плоды своего труда на небольшом столе у потрескивающего горящими дровами камина, упали на кресла.
— Я сто лет уже так не готовилась к Новому году, — засмеялась Даша.
Она заметно расслабилась и осмелела за время готовки. Что ни говорите, а коллективный труд сближает. Особенно, если он такой приятный.
Общались немного, но весело как-то. Даже кусочками варёной моркови покидались друг в друга.
Савелий оказался вполне адекватным мужчиной, хоть и с замашками дикаря. В любом случае, Даша больше не боялась его.
— А я сто лет не отмечал Новый год, — усмехнулся Гром, оценивающе разглядывая девушку.
Вот смущал её этот его взгляд. Такой… Внимательный, раздевающий. Конечно, понятно, что одинокий мужчина в лесу на любую так пялиться будет. Скорее всего, он тут не два дня живёт, вон как дом хорошо обустроен и утеплён. Камин даже настоящий… Но всё равно женское самолюбие потешил.
— Расскажите о себе? Что посчитаете нужным, разумеется… — спросила неожиданно даже для самой себя.
Правда, тут же пожалела. А вдруг сейчас пошлёт её, чтобы не лезла не в своё дело? Внутренний голос пропел, что пошлёт и будет прав.
Но Савелий равнодушно пожал плечами и начал рассказывать, а Даша, открыв рот, ушла в его историю, напрочь забыв о неприятностях и о том, что где-то там, за снежными завалами её ждёт жених.
Оказалось, отшельником Савелий Громов живёт уже около двух лет. Иногда, разумеется, выбирается в город, как он сказал, «на охоту», то бишь за продуктами и вещами. Но в основном обитает в лесу.
Будучи буйным и молодым, активно участвовал в боях без правил и даже вышел на легальный ринг, правда, уже в двадцати годам понял, что это занятие ему не по душе. Хотелось чего-то большего, чем просто бить морды всем подряд. Какого-то смысла в жизни хотелось.
И Савелий его нашёл. Подался на обучение в школу милиции, а затем — в специальный отряд быстрого реагирования, где и почувствовал себя на своём месте.
Громов спасал жизни десять лет. Десять лет ада, круги которого он прошёл на земле. Кровь, убийства, изнасилования… Даже преступления против детей. Всё это он видел своими глазами, а как известно, ничего не проходит бесследно. Однажды Савелий не выдержал.
Во время захвата притона, где без зазрений совести торговали детьми, Громов убил «мамку», что развивала детскую проституцию и даже гордилась своим «ремеслом», о чём не постеснялась заявить при задержании.
А когда из темного, сырого подвала вывели трёх избитых, исколотых иглами девочек, Савелий не выдержал.
Просто сдали нервы.
Сослуживцы смогли оттащить его от женщины, когда всё уже было кончено.
По понятным причинам Савелий больше не мог оставаться на службе, о чём не особо и жалел. Просто прикупил себе пару СТО и занялся бизнесом. Легальным, спокойным, приносящим доход.
Однако, через несколько лет почувствовал, что устал. Да, бизнес процветал, доходы росли. Но городская суета умаяла Громова и к тридцати восьми годам он решил уединиться.
Оставил управляющих на точках и построил дом в глуши, где нет людей. Спокойно, замечательно.
Даша слушала его, полностью погрузившись в рассказ и забыв как дышать. И, как ни странно, её отнюдь не испугал тот факт, что рядом сидит мужчина, лишавший людей жизней… Да, неприятно, страшно, но ведь его работа тоже нужна. Кто избавляет улицы от подонков? Именно такие люди.
Удивляло другое.
Его откровенность.
Абсолютное доверие даже.
Вот Дарья бы не рассказала о себе такое никому и ни за что. Тем более, малознакомому человеку.
Искренность этого с виду грозного мужчины подкупала и даже располагала.
Савелий больше не казался стрёмным и страшным, а мысли о маньяке, что возникли у неё при знакомстве с этим мужчиной — казались нелепыми.
— Ну, теперь твоя очередь. Рассказывай, — устроился поудобнее и, по-видимому, приготовился слушать, а Даша стушевалась.
Даша рассказывала о себе какие-то мелочи, не особо интересные, как у всех. Да, её жизнь обычная, даже скучная, но после истории Савелия девушка радовалась этому.
Лучше уж быть серой мышкой и спать спокойно, чем жить полной приключений жизнью и видеть по ночам кошмары.
Болтала о том, о сём, надеясь, что этим сможет замылить глаза Громову и он отстанет со своим рвением к откровенности.
Но Савелия такой расклад не устроил и он начал задавать наводящие вопросы, ответы на которые интересовали его больше всего.
Через час уже знал, что Даша выпускница престижного экономического вуза, работает финансистом в небольшой, но стабильной фирме, любит рыбу и собирается замуж за некоего Алёшу, уважения к которому Савелий не испытывал ни на йотту.
В этот вечер, как оказалось, Дарья спешила к нему. Они якобы должны были отметить Новый год на базе отдыха, но недомужик не спромогся забрать свою девушку и она попёрлась сама. Машина сломалась и Даша попёрлась через лес, желая сократить путь.
Что ж, отдать ей должное, она почти добралась, да. Только признаваться в этом Громов не торопился. В конце концов, ему с ней очень даже занимательно, а женишка-лоха надо проучить.
Так и хочется спросить, как в том мультфильме: «Ты где камушек взял, Алёшенька?».
Не без удовольствия отметил про себя, что Дарье тоже нравится его компания. Вот бывают же люди, с которыми легко и хочется откровенничать. Наверное, это симпатия.
Гром, конечно, не превратился вдруг неожиданно в такого же правильного гражданина, как его гостья. Вовсе нет. Он всё ещё время от времени представлял, как будет засаживать тихоне по самое нехочу. Но теперь больше задумывался о том, как бы провернуть всё покрасивее. Новый год всё-таки.
А время неумолимо мчалось, тикая золотистыми стрелочками настенных часов. Новый год приближался, а с ним надежды на лучшее, что-то новое, какие-то хорошие перемены. В Новогоднюю ночь все мечтают о чуде и чаще всего оно случается. У каждого своё, но чудо…
Немного грустно улыбаясь, Даша слушала очередную забавную историю в исполнении Савелия и не без интереса разглядывала его.
И почему он показался ей страшным? Вполне нормальный мужчина. Не голливудский смазливый мачо, конечно, но красив по-другому. По-мужски, что ли.
Большой, плечистый, сильный. Ей такие никогда не нравились, но этот чем-то привлекает внимание… Наверное, умением заговорить, развеселить.
Громов оказался совершенно другим, чем показалось Даше изначально.
Даже начала прикидывать, что было бы, если бы он был её мужчиной. Не бесхребетный Алёша, который сейчас казался размытым пятном, не более, а вот этот Дикарь, мужественный и сильный.
Поняла, что со спиртным пора завязывать, когда закончилась вторая бутылка вина, а Савелий стал почти идеалом.
— Ну что, проводим старый год? — Громов достал третью бутылочку, а Даша вздохнула.
— Мне нельзя пить так много… Я становлюсь развязной.
Гром спрятал улыбку и наполнил бокалы.
— В Новый год можно. Просто расслабься.
И снова начал рассказывать какую-то до умопомрачения весёлую историю, заставляя Дашу хохотать от души.
А потом были куранты, поздравления и… Поцелуй. Горячий, страстный и сумасшедший. Она не помнила ни одного такого поцелуя за всю свою жизнь. Никто так не сжимал её в своих объятиях, что дыхание перехватило и в трусиках стало влажно.
Вот, наверное, и наступила та самая стадия развязности. Но уже было всё равно.
Опомнилась, когда между своих складочек ощутила его пальцы и подалась навстречу, чувствуя, как они проникают вовнутрь и, настойчиво лаская, растягивают, дразнят.
Застонала и, развратно, без капли стыда или сожаления раздвинула ноги шире, что Савелий воспринял, как сигнал к действию и навалился на неё всем своим немалым весом.
Плавно вошёл и толкнулся резко, сильно, яростно. Даша вскрикнула, сжав его бока коленками, но это не помогло. Следующий толчок был глубже, а за ним ещё один и ещё…
Мужчина вбивался в неё без всяких сантиментов и поцелуйчиков. Совершенно не так, как до этого те пару парней, что у неё были. Этот, словно сумасшедший, одержимый сексом.
Как голодный зверь он расплющивал девушку на твёрдом диване, тихо порыкивая в такт резким движениям.
Смотрели друг другу в глаза, не прекращая совокупляться, как позже назовёт их близость Даша. Звук шлёпающих друг о друга тел возбуждал ещё сильнее, а вязкая влага обильно стекала по её бедрам.
— Хочу тебя раком! — рыкнул на неё и, отстранившись, перевернул на живот, как куклу, даже пикнуть не успела.
Приподнял Дашину попку и одним точным движением вонзился до отказа.
Крик Дарьи заглушила подушка, в которую её беспардонно воткнули лицом, а новые яростные движения огромного члена внутри заставили задрожать в предоргазменной судороге.
— Кончай! Давай же! Кончай, сказал! — болезненный шлепок по попе и Даша сорвалась в пропасть, пока он продолжал вколачиваться, зверски трахая её и проговаривая грязные словечки.
— Ох… Мамочки, — обессиленно застонала, а Савелий вогнав в неё горячий, мокрый от соков страсти и похоти член, замер, хрипло застонав.
— Это ещё не всё, вставай, — повелел властным тоном, а Даша ужаснулась.
Неужели этот монстр ещё раз её так же… Да она же позорно погибнет с пенисом внутри.
А в принципе… Почему бы и нет? Это во всяком случае лучше, нежели умереть от скуки под Алёшей.
Утро первого января ещё никогда не было таким… Чудесным. Странно, но обычно правильная Даша вовсе не ужаснулась своему поступку и не жалела. В конце концов, ей было хорошо и, судя по тому, что Савелий не давал ей спать до утра, продолжение следует.
Опустила подрагивающие ноги на пол и, натянув на себя мужскую футболку, почапала на поиски водички. Внимание привлёк какой-то странный звук и Даша остановилась, прислушиваясь.
Нет, этого же не может быть…
Но второй звонок мобильного подтвердил страшную догадку.
Бросилась на звук и, перерыв ворох одежды, валяющейся на полу, выудила из кармана Громовских штанов новёхонький айфон. Вот тебе и дикарь…
— Ах, ты ж подонок, — злобно прищурилась и уже было хотела разбудить похотливого гада чем-нибудь тяжёленьким, но вдруг подумала, что надо бы сходить в пристройку, которую видела у дома на кануне.
Уж больно та пристройка похожа на гараж.
И снова не ошиблась. Там нашла и иномарку, и запасные канистры с бензином.
Что ж, осталось найти только ключи.
Быстро напялила на себя одежду и прошлась по карманам Громова. Как и ожидалось, имелись и ключики, и даже денежки. А Дикарь не так прост, как кажется. Разумеется, грабить его Дарья не стала, а вот мысль угнать машину и бросить где-нибудь в городе, казалась ей достойной местью. Он ведь сказал, что транспорта нет? Сказал. А кто его тянул за язык?
Пыхтя от злости и бормоча проклятия на голову обманщика, пробралась в гараж и уже шагнула к машине, как позади послышалось рычание.
Неееет…
Да нет же.
Не может этого быть.
Могло.
Даша медленно повернулась и, выпучив от страха глаза, застыла на месте.
Совсем рядом, буквально в шаге от неё выдыхала горячий пар здоровенная, злобная псина, одна лапа которой была с Дашину голову.
— Мама… — пропищала и, не смея пошевелиться, улыбнулась псине, словно этим могла ее смягчить. — Хорошая собачка, хорошая. Не ешь меня, пожалуйста. Я тебя не обижу…
Но у пса, похоже, были совершенно иные представления о том, кто тут кого может обидеть. Удача была не на Дашиной стороне. Это мягко говоря. А вообще, хреново дело.
Если эта собачища набросится на неё, то хозяин только сапожки найдёт.
Сволочь, а не хозяин!
Мог бы и предупредить, что у него пёс есть.
— Кавказский волкодав — одна из самых грозных пород. Он скорее вскроет вору глотку, чем выпустит его из вверенной территории, — послышался голос Савелия и девушка облегчённо выдохнула.
— Фу-у-х! Наконец-то! Я тут чуть не померла от страха!
Громов как-то нехорошо улыбнулся и, скрестив руки на груди, облокотился о стену.
Рано расслабилась.
Похоже, пса никто не собирался отзывать.
— Слушай, ты не мог бы его убрать? — Даша поняла, что её попытка угнать машину раскрыта и, честно говоря, стало как-то страшно.
Всё же она мало что знает об этом мужчине. Знает, что женщину он порешил… И это совершенно не успокаивало.
Савелий хмыкнул, осмотрел её придирчивым взглядом и рявкнул на пса:
— Сидеть!
Волкодав тут же повиновался. Да и как откажешь такому? Даша сама было чуть на задницу не села от его властного тона.
— А может… Прогонишь его?
Громов хищно ухмыльнулся и качнул головой.
— Пусть пока побудет здесь. На всякий случай. А ты, давай, снимай колготки и ложись животом на капот.
Девушка аж опешила от такой наглости. Он что, совсем, что ли, сумасшедший?
— Чего? А ты не много себе позволяешь? — Дарья подбоченилась и, приняв соответствующую, воинственную позу, зло зашипела на обманщика. — Немедленно отвези меня в город, иначе я за себя не ручаюсь!
Было бы сказано.
Дикарь лишь тихо засмеялся и, обойдя застывшего, как статуя, пса, приблизился к девушке.
Она, конечно, среагировала почти вовремя и попыталась защититься. Почти получилось.
Лёжа животом на капоте, прижатая щекой к холодной глянцевой поверхности, замерла. Глупо было надеяться, что сможет выстоять против такого борова.
— Айкидо, я помню, — заухмылялсяподлец и, задрав подол платья, дёрнул колготки вниз. — В следующий раз чтобы чулки надела. Так тебя трахать будет удобнее.
Послышался звук расстегиваемой молнии и влажные пальцы прошлись по промежности девушки. Ахнула, когда грубым толчком он проник в неё и начал свои резкие движения. Выпад за выпадом вытрахивал из Дарьи все мысли и попытки сопротивления, и в итоге она сдалась, не в силах противостоять этому Дикарю.
— Знаешь, я передумал тебя отпускать в город. Ты со мной останешься, — его слова она разобрала лишь частично, а потом девушку накрыла волна оргазма.
Сколько длилась эта болезненно-сладкая пытка она не знала. Начала приходить в себя, когда Савелий излился в неё и, отодрав от капота, закинул себе на плечо, словно невесомую тростинку.
— Пошли-ка в дом, подарочек. Праздник продолжается, — похлопал большой ладонью по её попе и свистнул псу. — Охранять!
— Где ты была, Даша? Скажи мне, где можно было шляться целую неделю? Ты не явилась ко мне на Новый год, с тобой не было связи до сегодняшнего дня. Объясни, что происходит? И почему ты всё время молчишь? — допытывался Алексей, пытаясь заглянуть ей в глаза.
А что она могла сказать? Что, как дура последняя, влюбилась в почти незнакомого мужика, с которым и провела все Новогодние праздники в его постели? Или, быть может, что она теперь не хочет замуж за Алёшу, потому что… Влюбилась в незнакомого мужика. В дикаря, который вытрахивал из неё душу целую неделю, а потом просто вышвырнул, как ненужную тряпку.
Даше не удалось сбежать ни в первый день нового года, ни во второй, ни даже на третий. Все её попытки заканчивались в постели Дикаря, где она кричала от наслаждения и собственной слабости, проклиная негодяя, а утром снова оказывалась в его объятиях, проклиная уже себя за то, что забрела в эту проклятую глушь, откуда теперь не может выбраться.
Мужчина же, словно оголодалый хищник, наслаждался её телом жадно и жарко. Так, словно не мог насытиться ею. Он и правда не мог. Сам так говорил: «Мне тебя мало!»
Сумасшедший, дерзкий и жадный до секса. За это короткое время он и Дашу, некогда правильную девушку, присадил на этот наркотик. Теперь она не представляла себя в постели ни с кем, кроме Дикаря. Тем более с «пресным» Алёшей, которого и бросить жалко, и даром не нужен.
А ещё было стыдно…
Очень стыдно и неудобно признаться, что оказалась не такой уж и хорошей девочкой.
На член повелась…
Как шлюха.
Но зато какой член! Большой, ровный, мощный и такой… Идеальный.
Так! Стоп! Нужно прийти в себя и всё объяснить Лёше. В конце концов, он ей пока не муж и, судя по настрою, никогда им уже и не станет.
— Я… Между нами всё кончено, — объяснила, называется. — Извини, Алёш, голова болит сильно, ты не мог бы…
— Как это кончено? Что это значит? Объясни немедленно! — топнул ногой, как капризный ребёнок, поправил очочки в круглой оправе и упёр руки в бока.
Да уж, мачо тот ещё. И куда она раньше смотрела? На что, самое главное?
— У меня другой появился.
Разумеется, Даша не стала уточнять, что этот самый «другой» всего лишь попользовал её от души, а потом поцеловал руку на прощанье и отправил восвояси. Спасибо, хоть такси вызвал, а не просто выкинул из дома на мороз.
— А я… Как же я, Даш? — и в глаза заглядывает так растерянно, как собачонка, которую за порог выгоняют.
Но у Даши ничего даже не дрогнуло внутри. Словно и не собиралась замуж за этого человека.
— Не знаю, — пожала плечами и стиснула зубы, чтобы не заорать: «А я как теперь?!».
Но ему не понять. Алёше, по большому счету, наплевать конкретно на неё. Он просто один остаться боится. Иначе, не оставил бы её одну в Новогоднюю ночь, не заставил самой искать гребаную базу. И она не попала бы в лапы к коварному Дикарю.
— Ты не можешь так со мной поступить! Слышишь, Дарья?! Не можешь! — из последних сил вытолкала Алексея в подъезд и попыталась захлопнуть дверь, но он вцепился пальцами в ручку, так, что не отодрать. Вот же репейник! — Верни мне деньги за подарки! — а вот это было неожиданно и так… Жалко.
Даже засмеялась. Вот Савелий бы никогда… Так, хватит! Хватит думать об этом Дикаре и примерять на него каждую ситуацию. Разумеется, он не стал бы так унижаться. Он бы и сам ушёл, даже выгонять не пришлось бы. Он так и сделал. Выгнал её сам. Попользовался и вышвырнул, как ненужную вещь.
— Хорошо, Алёша, — вздохнула, устав бороться с ним. — Я верну тебе деньги и за подарки, и за походы в ресторан. Теперь всё? Отпусти ручку. Я хочу отдохнуть, а ты мне мешаешь, — говорила, как с ребенком, снисходительно, с насмешкой.
Удивлялась тому, как могла раньше встречаться с этим подобием мужчины. Ещё и замуж за него собиралась! Да ему самому замуж надо.
— Прости! Прости, Дашенька! Я сгоряча это сказал, не подумав!
Только было уже поздно. Чтобы он не сказал дальше, чтобы не сделал, Даша понимала, что ни за что не станет связывать свою жизнь с жалкой пародией, однажды познав оригинал…
— Прощай, Алёша.
Дни тянулись медленно и однообразно. Скучная работа финансиста, донельзя пресный коллектив, который интересуют лишь сплетни — кто с кем спит, да кто кому рога наставил.
Даша всегда была далека от разного рода пересудов и дрязг, считала себя выше этого, а потому, как полагается в таких случаях, была «белой вороной». И если раньше её это обижало, то сейчас вполне удовлетворяло. Не хотелось ни с кем общаться, видеться и вообще, её устраивала её тихая каморка, гордо именуемая кабинетом. Её устраивала тишина, которую раньше девушка ненавидела. Её устраивало одиночество.
Да, она превращалась в отшельницу. От этой мысли становилось не по себе.
Вот сегодня же в клуб пойдет, расслабится, как в былые времена и вся хандра выйдет.
— Юлька, привет. Как дела? — набрала давно забытый номер. — Да, я знаю, что давно не звонила… Извини. Сама понимаешь, работа, рутина… Встретиться? Так я за этим и звоню. А давай стариной тряхнём? В клуб сходим, выпьем, а? Согласна? Отлично! Давай тогда в девять пересечёмся?
Юля Звонарёва была как раз из тех людей, которые «за любой кипишь, окромя голодовки». Знакомы девушки были ещё со времен института. Учились в одной группе и иногда пересекались на общажныхгулянках, как заведено у студентов. Потом вместе практиковались, иногда гуляли по тем же клубам и кафешкам. Близкими подругами так и не стали, но хорошими знакомыми — однозначно.
В любом случае, Юля и клуб — то, что надо, чтобы хорошо провести время. Уж кто кто, а эта девушка умеет веселиться.
А вечером девчонки в коротких, соблазнительных платьях и на высоких каблучках ворвались в клуб.
— Ну, рассказывай, как живёшь, что нового? — Юля подняла бокал с синеватым коктейлем.
— Да как-то… Как обычно. Ничего нового, — Даша пожала плечами, отпивая со своего бокала.
— Да ладно? Мы сколько не виделись то, год? И что, за это время ничего не изменилось?
Изменилось. Ещё как изменилось. Ещё в восемнадцать лет Даша распланировала всю свою жизнь до мелочей. Сначала учеба, потом карьера. Затем замужество, дети. И всё шло по плану… Долгие годы шло. И теперь она оглядывается назад, на эти прожитые годы и понимает, что все планы насмарку. У нее ничего не получилось. Ничего из того, что так явственно нарисовала в подсознании не сбылось. Она погрязла в серых буднях. Просто утопла в них.
Но даже если бы ей удалось построить свое будущее, как того хотела в восемнадцать, это не принесло бы удовлетворения. Потому что она не понимала теперь зачем это все. В чем смысл?
— Ну… Работаю там же. На повышение, как мечталось ранее, так и не пошла. Еще замуж собиралась, да. Правда, до свадьбы так и не дошло. Скучно как-то стало. Всё пресное, понимаешь? У тебя бывало так, что ты ложишься спать, закрываешь глаза и вдруг понимаешь, что твоя жизнь пустая? Не такая, как тебе хотелось бы. То есть, ты не бедствуешь, всего вроде хватает, но ощущение такое, словно…
— Словно ты в вакуум попала, — кивнула Юлька. — Как будто ты не ты вовсе, а лишь малюсенькая молекула, частичка большой серой массы. Это, наверное, у всех бывает. Я вот, к примеру, когда ощутила это впервые полгода назад, вышла замуж. И знаешь, полегчало. Смена обстановки, привычек и так далее.
Даша ахнула.
— Да ну? Ты замуж вышла?! А мне ничего не сказала.
— Так мы не устраивали празднеств. Просто расписались и я к нему переехала. Отличный повод свалить от родителей, как считаешь? — Звонарёва усмехнулась. — И сначала действительно было круто. Медовый месяц в Питере, белые ночи, секс в гостиничном номере. Романтика, одним словом. А потом всё снова потускнело. Быт заедает и убивает нежные чувства, ты знала? — Юлька достала пачку «Парламента». — Будешь?
— И что? Развелась? — Даша взяла тоненькую сигарету и, прикурив, закашлялась с непривычки.
— Нет, а зачем? Он меня обеспечивает, жильё опять же… Всё-таки в двушке попросторнее, чем в однушке с родителями и старшей сестрой с ребенком. И потом, мы отлично живем вместе, как друзья. Нам удобно друг с другом, понимаешь? А чтобы не скучать и не маяться от серости будней, я себе мальчика нашла. Мммм, — она расплылась в мечтательной улыбке и зажмурилась, как сытая кошка. — Знала бы ты, что творит этот негодяй в постели… Он одним языком может меня до исступления довести!
А Даша тут же вспомнила о другом негодяе. Её негодяе… Вернее, о том, кого хотела бы сделать своим. Да не создан он для этого. Серьезные отношения явно не его конек. Хотя, быть может, это она не та, с которой он хотел бы тех самых серьезных отношений.
Но сейчас, глядя на Юльку, Даша понимала, что та ещё несчастнее… Выйти замуж ради жилья, чтобы сбежать от своей семейки, затем завести любовника, потому что нет любви и страсть перегорела за пару месяцев… Это, наверное, ещё хуже, чем одиночество.
— Да, что-то мы совсем захандрили… А давай лучше напьемся и потанцуем? Надеюсь, твой муж не прибежит сюда за женой-гуленой? — перевела в шутку, а Юлька захохотала.
— Да я тебя умоляю! Мой благоверный, как и я, сейчас точно не скучает! Он тоже, знаешь ли, любит девчонок молоденьких! Тот ещё проказник!
Даша захлопала ресницами на такое откровение подруги, но предпочла более не шарить по чужим шкафам, своих скелетов предостаточно.
Девушки, как и собирались, отметили встречу более крепкими напитками и вскоре пустились в пляс. Даша отчего-то решила, что, пожалуй, хватит страдать по Дикарю и его члену, а хорошая доза виски сделала свое дело и девушка почувствовала себя всё ещё юной и прекрасной. А что? Чем она хуже тех сухоребрых девиц, что дрыгаются на танцполе, как в припадке? Да она сама не промах! Глянула на себя в зеркало, поймала улыбку молоденького бармена и поняла — сексуальней её здесь никого нет.
— Ну что, зажжем? — подмигнула Юльке и, не дожидаясь её ответа, сняла каблуки. — Ох, как сейчас потанцуем!
Барная стойка отчего-то показалась для этого самым лучшим местом и Даша, конечно, не без помощи того самого бармена, так качественно поднявшего ее самооценку, вскарабкалась прямо на нее. На стойку. И да, это было поистине волшебно, когда все мужчины, сидевшие на высоких стульях и не спеша потявающие свои напитки, воззрились на пьяненькую нимфу, что в такт музыке призывно завиляла бедрами. Раскачиваясь плавно и неимоверно сексуально, она притягивала к себе всё больше восторженных взглядов и даже не заметила, как вокруг собралась толпа голодных и не совсем трезвых самцов. Ну как самцов… Из того, что было.
Один из самых смелых неожиданно выкинул руку, схватил девушку за платье и потянул на себя. Даша с визгом упала в его объятия и оторопело уставилась на лысого, чуть косоватого мужика.
— Хорошо танцуешь, лапа! Чешется между ножек? Давай-ка, для меня покружись, а потом я тебя так хорошо выебу, что другого и не захочешь! — сначала в нос ударил стойкий запах перегара, явно не однодневного, а после дошел смысл сказанных им слов.
Даша пьяно икнула и растерянно улыбнулась.
— Ээээмм… Знаете, мне домой уже пора…
— Да не стесняйся, лапа. Сегодня со мной затусишь, хвостиком покрутишь, а я отблагодарю хорошо, а?
Вот совсем нехорошо… Так и случаются изнасилования в темных подворотнях. Наверное, именно с этого они и начинаются.
— Лапа со мной тусит! — где-то позади послышался громкий, резкий голос, который, казалось, заглушал даже долбящую по барабанным перепонкам музыку.
И этот голос Даша очень хорошо знает…
Нет, не может быть. Это ей спьяну чудится. Дикарь не может быть здесь. Он в лесу. А она в клубе. До сих пор в руках пьяного, мерзкого маньяка. И надо выбираться. Срочно!
— А ты кто такой, бля? — косоглазый обратился к кому-то, кого Даша приняла за галлюцинацию.
Неужели?..
— Не отпустишь мою бабу, я тебе черепушку вскрою, — прорычал всё тот же голос, только уже гораздо ближе, а Даша медленно повернулась.
— Ну что, Сав? Возьмём девочек и в сауну? Отметим, так сказать, сделку. «На коня» сейчас махнём и поедем, — Арман махнул официанту и тот снова наполнил бокалы коньяком.
— Да, я тоже рад по поводу взаимовыгодной сделки, но, знаешь, в сауну не хочу. У меня дома отличная баня, там и попарюсь, — Савелий поднял свой бокал и подошёл к панорамному окну.
Внизу на танцполе отплясывала молодёжь, а у бара столпились пьяненькие девчонки. Выбирай любую. Вот только внимание Грома привлекла лишь одна, что так похожа на его «Новогоднее приключение». Славный подарочек был. Он до сих пор вспоминает её хорошенькое, сочное тельце в своих руках. Как она извивалась, как стонала под ним, обхватывая ножками и остервенело насаживаясь на его член.
Горячая девушка эта Даша. Как только мысли о сексе появляются, так сразу он о ней вспоминает. Хотел было даже взять ее адресок, но потом вспомнил, что девушка вроде как жениха имеет. Да и ни к чему Савелию такой напряг. Он давно уже из того возраста вышел, когда в голове всякая муть бродит, вроде серьезных отношений. Не пацан уже давно, чтобы в любовь играть и не семьянин он по натуре. Свадьба, романтические путешествия и прочая лабуда — не его образ жизни. Грому достаточно пару раз в недельку отъебать какую-нибудь шлюшку, а кроме дырки его ничего в женщинах не интересует.
— Ну, как знаешь… Всё же девочку возьми с собой. Они у меня профессионалки, — Арман ущипнул девицу, что сидела рядом с ним за задницу, отчего та игриво завизжала.
Гром поморщился. Не любит он лишние звуки. Вот Даша та кричала, да. Но ему нравилось. А когда пищат, как мыши — раздражает.
Спустился вниз, заинтересовавшись девушкой, что так напомнила ему сладкие новогодние праздники и уверенной походкой направился к бару. Похоже, уже понятно, кто сегодня придёт в гости в лесной домик.
Не дошел пару метров, остановился. Даже глазам своим сначала не поверил. Это же и есть Дарья. Та самая, которую он ещё несколько дней назад драл в своей кровати.
— Ну привет, подарочек.
Усмехнулся. А женишок-то наш, тот ещё лошара. Мало того, что невесту в лес отпустил, где её несколько дней трахал от души первый попавшийся мужик, так ещё и по клубам отпускает. Гром ни за что не отпустил бы свою бабу на гулянку. В подвале бы запер, но не отпустил.
Даже захотелось познакомиться с этим кретином. Объяснить ему, что нельзя быть таким мягкотелым похуистом. Лучше уж бросить бабу, наставляющую тебе рога, чем с гордостью их носить.
Обвёл взглядом всю компанию у бара и понял, что Даша здесь только с подругой. Причём накидались обе уже знатно.
Как только шагнул в их направлении, Дарья отчего-то вскочила, сняла туфли и, что-то шепнув бармену, вскарабкалась на барную стойку. У Савелия глаза чуть на лоб не полезли, когда она распустила свои длинные волосы (которые он с таким удовольствием наматывал себе на руку, пока вбивался в неё сзади), и начала выплясывать прямо на стойке, задирая и без того до неприличия короткое платье.
Мужики, узрев сие, повалили с разных сторон, как акулы, учуяв свежую кровь. Блядь, да её прям здесь сейчас поимеют! Дура!
Выругался и пошёл к бару, чтобы содрать эту пьяную идиотку со стойки и вытащить из задницы, в которую она сейчас попала. Но какой-то мужик успел первым и, дернув Дарью на себя, схватил ее своими ручищами за талию.
Гром сам не понял, отчего так взбесился. Словно тронули его вещь. Как будто его любимую «Бэху» угнали. Захотелось убивать до красных точек перед глазами. Рванул к ним и, мягко говоря, охерел, когда музыка стала потише, а до его ушей донеслись слова мужика.
— Да не стесняйся, лапа. Сегодня со мной затусишь, хвостиком покрутишь, а я отблагодарю хорошо, а?
Даша затрепыхалась, силясь вырваться, но уродливый Казанова держал её крепко и даже не замечал этих попыток. Ну что, допрыгалась по барным стойкам? Тупица.
— Лапа со мной тусит! — рявкнул на мужика, а тот косыми зенками уставился на Савелия.
Даша замерла.
— А ты кто такой, бля? — косой, похоже, не только бухой, но и под кайфом, что Грому только на руку.
— Не отпустишь мою бабу, я тебе черепушку вскрою.
Даша повернула голову и, открыв рот, захлопала осовелыми глазками.
— Ты?
— Как видишь. Женишку-то твоему похуй, где ты бродишь и кто тебя по рукам таскает, — и внимание своё на косого перевёл. — Третий раз повторять не буду!
Мужик оттолкнул Дашку так, что она улетела куда-то в толпу и шагнул к Громову, что и стало его ошибкой. Савелий одним точным движением руки ударил противника по горлу ребром ладони и тот, захрипев, свалился на пол.
Гром без единого слова переступил придурка и, схватив Дашу за руку, потащил за собой. Зачем ему эти приключения — сам толком не знал. Но оставлять её здесь чисто по-человечески не хотел.
— Отпусти, мне больно! — очухалась уже у машины и начала вырываться. — Кто тебе дал право меня трогать?!
Глупая, наивная бабёнка.
— Закрой рот и не зли меня, — открыл дверцу и надавив Даше на затылок, затолкал в салон. — И не дергайся, блядь! — хлопнул дверью под возмущённые вопли девушки и заблокировал, чтобы не успела выскочить, пока он сядет.
— Куда ты меня везёшь?! — орала, как оглашенная, отчего Савелию захотелось закинуть её в багажник.
— Закрой рот и радуйся, что не оставил тебя тому мачо косорылому. Он бы хорошо тебя отодрал, — а самого аж перекосило от этой картины, так услужливо преподнесенной богатым воображением.
Дарья аж покраснела от такого заявления и запыхтела, что самовар.
— А я тебя просила меня спасать?! Я, быть может, сама хотела, чтобы он меня отодрал! — зашипела змеёй, что непременно позабавило бы Савелия, если бы не был так зол.
Зол на неё, что по клубам шляется, да мужиков цепляет. Зол на себя, что злится на неё и не отдаёт себе отчёт почему.
Скучно. Ему просто стало скучно. Вот и вся причина. Захотелось в героя поиграть, видимо. Мужское начало ожило… В штанах. Впрочем, если вспомнить новогодние ночи с этой девицей, то можно понять себя.
Заглянул в глубокое декольте Дарьи, прошёлся взглядом по длинным обнаженным ногам и подумал, что, быть может, стоит ещё разок проучить её тупорылого женишка.
— Сейчас ко мне поедем. Возлюбленный пусть подождёт, — ухмыльнулся, предвкушая горячую ночку, а Дашины глаза, казалось, вот-вот на лоб полезут.
— Чего? Куда? С какой это стати? Ну-ка, немедленно мне останови!
Гром лишь тихо засмеялся, вдавливая педаль газа в пол и увозя уже вовсюистерящую девушку вдаль.
Даша замахнулась на нахала, когда тот открыл дверь машины и потянул девушку на себя. Громов рыкнул, грубо рванув её за руку, и, припечатав к автомобилю, схватил за подбородок.
— Ещё раз замахнёшься…
— И что ты сделаешь?! — зашипела сквозь зубы, буквально дыша злостью и обидой.
Какое он имеет право так с ней обращаться? Сначала обманом заманил в свой дом, потом прогнал, а теперь вот снова привез в лес и ведёт себя так, словно она ему что-то задолжала. Больше всего Дашу оскорбляло его поведение. Ещё ни один мужчина не обращался с ней так по-хамски. Так, словно он имеет на неё все права. Так, как будто он её супруг, а она его неверная жена.
— Я что-нибудь обязательно придумаю, — как-то нехорошо улыбнулся и пахом вжался Даше в живот. — Угадай, какое наказание будет первым?
— Не смей… — договорить девушке Савелий не дал, впившись в её губы своими и запустив руки Даше под платье.
Замычала, лягаясь и кусая его до крови, но Грома, казалось, это только ещё больше завело. Подхватил её одной рукой под задницу, оторвал от земли и понёс в направлении дома, не позволяя отстраниться, продолжая истязать её рот, словно насилуя.
Никто и никогда не целовал её так, как это делает он. Жесткая его щетина царапает кожу, раздражая её, но Даша уже плохо соображает. Скорее всего, это от нехватки воздуха… Мысли о том, что ей снова начинает нравится этот дикий мужчина — она старательно отгоняла.
Но если посмотреть с другой стороны, то почему бы и нет? Что такого в том, что она позволит себе забыться в его сильных руках всего лишь до утра? А утром… Утром она уйдёт. Сама. Пока он будет спать. Чтобы не смог в очередной раз унизить её, показать, что она всего навсего легкомысленная дура, готовая запрыгнуть в постель первого встречного мужика.
Когда Савелий стаскивает с неё платье, кожа начинает гореть от его жёстких, жадных прикосновений. Его тело настолько горячее, что кажется, обжигает, а воздух больше не поступает в легкие и кружится голова.
Его пальцы сжимают бисеринки сосков, перекатывая их между пальцами, а влажные губы терзают шею, оставляя на нежной, белой коже красные отметины, которые завтра ей придется прятать за высоким воротником. Но то будет завтра. А сегодня Даше это необходимо.
— Как же я тебя сейчас оттрахаю! Как отдеру тебя, похотливая ты сука! — рычит в лицо, срывая с неё трусики, а Даша вскрикивает от боли, когда кружева впиваются в кожу.
— Так и будешь болтать? Или это единственное, чем ты можешь развлечь девушку? — откуда в ней эти колкости и язвительность?
Ведь Дарья никогда не была такой. Такой дерзкой, развязной. Похотливой сукой. Вот уж поистине — с кем поведёшься…
— Вызов принят, — его ухмылка коварная, даже пугающая, но отступать некуда, да и она уже не захочет.
Упала на мягкую медвежью шкуру у камина, а сверху её придавил своим телом Дикарь, сошедший с ума, казалось, ещё сильнее, чем обычно.
Ткнулся горячим членом в её промежность и без промедления вошёл, резко и глубоко. Так, что закричала от легкой, сладостной боли. Такой необходимой сейчас, такой нужной боли.
Раздался шлепок тела о тело, ещё один и ещё. И ещё очередь частых, почти болезненных толчков. Гром вбивался в неё, вдалбливался, как психопат, потерявший остатки разума. Даша же лишь вскрикивала и безвольно раскидывала руки, пытаясь ухватиться за шкуру, с которой он её уже стащил и теперь вторгался во влажное лоно, держа девушку на весу.
— Кто ещё тебя трахает? — Громов взял её за подбородок, сдавливая пальцами и заставляя смотреть в его глаза. — Отвечай мне! Кто ещё?! — сильный толчок и он замирает внутри, на что Даша отвечает стоном разочарования. — Отвечай, иначе я тебя сейчас отправлю домой!
— Нет…
— Говори!
— Никто! Нет никого! Пожалуйста! — Даша впивается в его кожу ногтями, требуя продолжения, но мужчина не торопится.
— Врёшь, сучка. Ты же любишь трахаться! Говори мне, кто кроме жениха?
— У меня больше нет жениха! — бьёт кулачком его по плечу, злясь и негодуя, готовая заплакать от неудовлетворения. — И никого нет!
Савелий прищуривается, словно сканируя, пытаясь распознать ложь.
— Пожалуйста, трахни меня. Трахни. Я так хочу. С ума сейчас сойду, если не сделаешь этого, — она шепчет, как в бреду, подаваясь вперёд и вскрикивает, когда Гром снова вторгается в неё до предела.
— Кричи для меня! Да, вот так! Кричи, дрянь похотливая! — грубые его движения заставляют выть от болезненного кайфа, всё тело сжимается от судорог подступающего оргазма, а горло саднит от крика.
А когда она взрывается, падая в пропасть и хватаясь за его плечи, полосуя их ногтями, оставляя красные борозды, он хрипло стонет и, отстранившись, покидает горячее лоно, изливаясь девушке на живот.
— Здорово потрахались. Утром повторим, — снисходительно так похлопал её по бедру и, перевернувшись на бок, почти сразу захрапел.
Сволочь. Как она могла снова клюнуть на этого хама?! Отдаться ему, дать повод так себя вести с ней?
Даша тихонько поднялась и забегала на носочках, собирая свою одежду. Оделась, вызвала такси и, крадучись, пошла к выходу. У двери в последний раз оглянулась на спящего прямо у камина мужчину и вздохнула. А ведь у них могло бы всё получиться… Если бы он не был таким равнодушным мудаком.
— Ну и хрен с тобой, — вздёрнув подбородок, открыла дверь и ахнула, отшатываясь назад.
Прямо на пороге сидела та самая псина, что чуть не сожрала её в прошлый раз. Тихое рычание и угрожающий оскал не предвещали благоприятного исхода и Даша попятилась, захлопнув дверь прямо перед носом пса.
— Только бы не залаял, только бы…
И тут же на улице раздался грозный лай.
— Да чтоб тебя!
— Не спится, красотка? — вздрогнула, когда за спиной раздался голос Савелия и поёжилась, то ли холода, то ли от его пристального взгляда.
— Убери, пожалуйста, собаку. За мной скоро такси подъедет, — проговорила ледяным тоном, не одарив его даже единственным взглядом.
Савелий хмыкнул и, более ничего не сказав, куда-то отправился, оставив Дарью стоять у двери.
И что это было? Он может за ключами пошёл? Так дверь же открыта. Или…
Немного подождав, девушка отправилась на поиски хозяина дома и нашла его мирно спящим на кровати, мягкость которой Даша успела познать ещё в прошлый раз. От усталости подкашивались ноги и безумно хотелось спать. Просто лечь рядом с этим гадким Дикарём и уснуть. Разумеется, желание своё поборола и подошла к кровати.
— Ну-ка, вставай! Там за мной уже такси приехало! Савелий! — толкнула его не очень ласково. — Подъём!
В темноте было плохо видно и Даша не успела среагировать, когда мужчина открыл глаза и резким движением повалил её на кровать, перекинув через себя, а затем, накрыл своим телом.
— Что ты беспокойная-то такая, а? Хочешь потрахаться, так и скажи, чего разводить эту канитель? — и, приподняв её одной рукой, стал стаскивать трусы другой.
Даша застонала, мысленно умоляя высшие силы послать этому психу импотенцию.
— Да что ж ты за человек такой? Мне на работу завтра! Отпусти! — а в следующее мгновение взвизгнула, когда почувствовала в себе его пальцы.
— Не так быстро, дорогуша. Я ещё не закончил с тобой, — поиграл с её клитором большим пальцем и ухмыльнулся, когда девушка выгнулась, раздвигая ноги шире. — Ну вот. Совсем другое дело.
Быстро стянул с себя «боксёры» и пальцы заменил член в полной боеготовности, отчего у Даши закружилась голова.
Вторгся в неё грубо, резко, но не причиняя боли, за что наградой Савелию был тихий вскрик. Закрыл глаза и, хрипло застонав, толкнулся глубже.
Он уже и не помнит, когда в последний раз так наслаждался сексом. С годами люди перестают чему-либо удивляться, чем-либо восхищаться. Люди теряют интерес к вкусной еде, если она ежедневно оказывается на столе. Брендовые шмотки не приносят должного удовольствия и воспринимаются, как должное. То же самое и с сексом.
Первый свой оргазм Савелий давно забыл. Это было так давно, что уже и не вспомнить… А потом были девушки, женщины. Разных возрастов, разных типажей. Даже цвет кожи иногда отличался. Всё приелось, стало просто потребностью, которую надо иногда удовлетворять.
Но Дарье, этой простой с виду девушке, удалось воскресить в нём то самое восхищение женским телом, когда готов кончить лишь бросив на неё один взгляд. Только с ней, почему-то, он возбуждался до предела. Так, словно снова в юность вернулся, когда член хоть в замочную скважину пихай.
Не то, чтобы с другими у него не было возбуждения или отсутствовала эрекция. Чем чем, а импотенцией никогда не страдал. Но с ними ощущения совсем не те. Просто кончил, снял напряжение, расслабился, а через пять минут и забыл об этом акте.
А с Дашей он ещё несколько суток будет вспоминать и смаковать каждый момент, каждый её стон и своё погружение в это горячее, податливое тело.
Девушка вонзила в его предплечья ноготки и содрогнулась, громко вскрикнув.
О, да! Этот момент он любит больше всего. Когда она кончает. Когда так крепко прижимается к нему и сжимает его член своими мышцами. Грому нравится её оргазм больше, чем свой. И смотреть на неё, когда она широко распахивает глаза и замирает, судорожно выдыхая, расслабляясь под ним, а затем взрывается от экстаза и бьётся в сладкой агонии.
— Теперь только я буду тебя трахать, — и последним толчком довести себя до финала.
Успеть выйти из неё в последний момент и спустить на белую, нежную кожу. Испачкать её своей спермой и с диким, даже каким-то больным удовольствием наблюдать, как вязкие капли стекают по её бедру вниз.
— Пожалуйста… — шепчет еле слышно пересохшими губами.
— Что? — склонился над ней, лаская языком горошинку коричневого соска, слизывая её запах, как больной маньяк.
— Отпусти… Мне домой надо.
Усмехнулся и, завалившись на бок рядом с распластанной девушкой, притянул её к себе.
— Нихрена.
Пару раз за ночь пыталась сбежать, но удавалось только вывернуться из его объятий и снова попадала в плен крепких ручищ, которые стискивали так крепко, что не продохнуть, чего уж там о побеге говорить. В конце концов сдалась и уснула. Если не удается уйти, нужно хотя бы выспаться. Но и этого девушке не дали.
Как только наступил рассвет, Савелий проснулся и, что-то прошептав ей на ушко, начал активно претендовать на желанное тело, но Даше это пришлось не по душе.
— Дай поспать! — толкнула его локтем, но мужчина, лишь коротко хохотнув, прижался пахом к её попе.
— Так ты спи, я ж не против, — и рукой в трусы к ней полез. — Ох, заводишь ты меня, Дашка. Давно так не развлекался.
Даша почти уже было сдала позиции, но после последней фразы Громова, словно кипятком обожглась.
«Давно так не развлекался»!
— Я тебе не кукла резиновая, которую можно топтать до посинения! Сказала, не хочу! Пусти! — брыкнулась и, наконец, вырвавшись из удушливых объятий, резко села на кровати. — И вообще, мне в город пора! Спасибо за развлечение!
Мужчина не стал её задерживать. Закинув руки за голову, с интересом наблюдал, как Даша одевается и пытается привести себя в подобающий вид, что после такой сумасшедшей ночки казалось едва возможным.
Девушка же втихаря поглядывала на Савелия, в глубине души надеясь на что-то… Что, быть может, он предложит ей остаться или хотя бы отвезёт в город. Назначит свидание, в конце концов. Хоть они и пропустили уже все эти романтические штучки да ухаживания, перешли сразу, так сказать, к «десерту», но где-то в душе девичьей надежда ещё теплилась.
Но увы… Ни после того, как она оделась, ни даже после того, как вызвала такси (нарочно, не в мобильном приложении, а позвонив оператору), Савелий не шелохнулся.
— Собаку уберёшь или мне тоннель под землёй прорыть? — спросила грубо и холодно, так, словно и не выкрикивала его имя ночью, умоляя не останавливаться.
— Да, конечно, — вылез и потянулся за штанами, бесстыдно сверкая голой задницей.
Хотя стыдиться ему нечего абсолютно. Совершенный, с какого ракурса не посмотри. Даша нервно сглотнула и почувствовала, как начали гореть щёки, когда взгляд упал на исполосованную её ногтями спину.
Накинув куртку, Савелий пошёл к двери.
— Я посажу Лорда на цепь. Через пару минут можешь выходить.
И всё. Вот так вот просто… Ни тебе «спасибо за ночь», ни тебе «когда снова увидимся?»
— Сволочь, — прошипела ему вслед и проглотила слёзы обиды.
Ни за что она не заплачет! Было бы из-за кого!
Вот только в сердце острой иглой впилась злая обида. Что тут скажешь, никому не хочется быть использованным.
Как и было сказано, вышла на улицу через несколько минут и потопала к забору, умоляя таксиста приехать быстрее. Она, конечно, объяснила оператору дорогу, но ведь это же лес, заблудиться тут легко, ей ли не знать.
— Не замерзнешь? — Савелий, облокотившись о забор, с ехидной улыбкой наблюдал как девушка растирает вмиг продрогшие руки и приплясывает на свежевыпавшем снегу. — Могу штаны ватные дать.
— Себе оставь свои штаны, — зло огрызнулась и отвернулась, поглядывая на дорогу.
— Ну, нет, так нет. Хозяин — барин. Пока тогда. Счастливо добраться, — дотянулся рукой до Дарьи и, шлёпнув её по заднице, пошёл к дому.
Девушка ошалело смотрела на его удаляющуюся спину и не могла поверить, что связалась с такой скотиной. Это же надо? Неужели одну её оставит здесь? Даже на номер такси не посмотрит? Не скажет ничего? «Пока» и всё?!
Через мгновение хлопнула дверь его дома, а Даша нервно засмеялась.
— Вот козлина!
Такси вскоре приехало и в край окоченевшая девушка забралась в теплый салон. Назвала водителю адрес и, откинувшись на заднем сидении, задремала.
Гром не понимал эту дуру. В его постели, казалось, перебывали девки всех мастей и возрастов и он всегда считал, что разбирается в женщинах и даже знает, чего ждать от их тараканов. Но Дарья — темный лес, в том плане, что её поведение ему не понятно, хоть убейте.
Всё ведь нормально было. Даже лучше, чем просто нормально. Ведь так сладко кончала под ним, что даже не верилось, что бабы так ещё могут. А утром, словно ведьма в неё вселилась. Фурия бешеная!
А он всего лишь приласкать хотел. Что в этом плохого? И чего взьелась так, оглашенная?
Впрочем, гадать не пришлось. Решила уйти вот так — скатертью дорога. Не велика потеря. Только внутри что-то неприятно скребло. Видимо, задела стерва самолюбие мужское. А оно у Грома ого-го, все рекорды бьёт.
— Ну ничего, Дашенька. Мы тебя перевоспитаем, — повертел в руке паспорт девушки и ухмыльнулся. — Как шёлковая будешь.
А что? Он не воровал её паспорт. Просто поднял утерянное, делов то.
Ухмыльнулся и, открыв холодильник, вытащил оттуда прошлогодний салат, который готовила, кстати, Дарья. Однако, есть его не пришлось — протух. Больше продуктов в холодильнике не оказалось. Что ж, отличный повод сгонять в город. Заодно заглянет в гости к строптивой любовнице. Вечерком.
Правда, на одном из СТО случился форс мажор и Савелию пришлось задержаться там до поздна. Отчего-то нервничал и всё время поглядывал на часы. Уснёт ведь Дашка до его прихода. Как пить дать уснёт. Они, эти офисные мышата по детскому времени живут.
А уже после двенадцати приехал к дому по месту прописки Даши и, припарковавшись, пошёл к подъезду. Осталось надеяться, что она живёт здесь, а не где-нибудь на съёмной хате, а здесь её родители, которые тут же примут его за жениха. Неловко получится… Не скажет же он им, мол, пару раз драл вашу доченьку, вот за третьим пришёл.
Но нет, пронесло. Дверь открыла Даша, вся всколоченная, сонная и, кажется, злая. Уставилась на Савелия, как на инопланетное существо и часто заморгала, видать, силясь переварить информацию.
— Ты что здесь делаешь? — прищурилась и, скрестив руки на груди, встала в воинственную позу.
Гром даже от смеха прыснул.
— В гости пришёл, не видишь, что ли? Жрать хочу, как волчара. Чего там у тебя есть? — и не спрашивая на то позволения, прошёл в квартиру, затолкав девушку вовнутрь. — Давай, иди. Жопу ещё простудишь, — разумеется, Гром не мог не заметить тех пижамных коротких шортиков, в которых она выперлась в холодный подъезд.
Да и вообще, дверь открыла, даже не спросив кто. Опять же, полуголая. Наводит на мысли… Ждала кого-то? Женишка своего? Так вроде расстались они, говорила.
— Эй, ты что себе позволяешь?! — завопила возмущённо, но Савелий уже снял ботинки и прошлёпал на кухню.
— Что хочу, то и позволяю, — беспардонно открыл холодильник и начал вытаскивать контейнеры с едой.
Даша не всегда находит время и силы на готовку, хоть и любит её, а потому раз в несколько дней посвящает себя этому делу, забивая холодильник до отказа.
И вот прямо сейчас к ней врывается мужик (пусть и тот, с которым провела новогоднюю и прошлую ночи), и вытаскивает еду с таким лицом, словно он здесь живёт!
И ей как бы не жалко… Но какого хрена?!
— Что ты делаешь?
— Как что? Говорю же, голоден я. Так, а где у тебя микроволновка? А, вот, — открывает контейнер с мясом, нюхает его и, удовлетворённо кивнув, ставит в микроволновую печь.
Даша же молча наблюдает за этим действом, окончательно потеряв дар речи. Ну и нахал!
— А хлеб где? — вздёрнув брови, смотрит на неё, как на идиотку.
— Там, — девушка растерянно тычет пальцем в хлебницу и ждет чем закончится этот спектакль.
Достаёт хлеб, нарезает его, вытаскивает из микроволновки мясо и раскладывает его по тарелкам.
— Долго там стоять будешь? — всё тот же безмятежный взгляд, словно муж пришёл домой и зовёт супругу за стол.
Молча прошла к столу и села напротив, во все глаза пялясь на сумасшедшего, что хозяйничал на её кухне, как на своей.
— Не знаю, как тебе сказать… Но ты немного заблудился. Домик в лесу, он как бы в лесу. А сейчас ты находишься в моей квартире, — старательно скрывая улыбку, взяла в руку вилку.
— Твой сарказм вообще не к месту, Даша. Я просто очень голоден. За весь день не нашёл свободной минуты, чтобы перекусить. Или ты, быть может, позабыла, как осталась одна в лесу, застряла в сугробе и если бы не я, то стала бы ужином для волков? — невозмутимо отправил в рот кусочек мяса, а девушка почувствовала себя последней гадиной.
Да, действительно, нехорошо получилось. Он, конечно, нахальная морда, но и она ведь тоже могла бы погостеприимнее быть. В конце концов, он ей тогда жизнь спас.
— Извини. Не хотела показаться грубой. Но ты мог бы не врываться так… Хоть бы предупредил, что ли. Стоп! А откуда у тебя мой адрес? — Даше ведь только дошло, что не говорила она ему свой адрес, более того, даже телефон не давала!
Савелий прожевал, запил водой и улыбнулся на все тридцать два белоснежных зуба.
— У меня твой паспорт.
От шока Дарья даже рот открыла.
— Ааа… А как он у тебя оказался?
— Ты вчера обронила, я поднял, — пожал плечами, ловко разрезая кусок сочной говядины. — Даш, в следующий раз пожарь свинину. Я говядину не очень.
— А почему ты не отдал мне его утром? — повысила голос, игнорируя его заявки по поводу мяса.
— Забыл. Ты поела? Ну иди тогда, постель приготовь. Надеюсь, у тебя двуспальная кровать? Фуууух, устал, — похлопал себя по животу и потянулся за зубочисткой. — И чай мне завари.
У Даши даже глаз задергался от такой наглости. Нет, с трудом, конечно, но можно ещё принять то, что он врывается посреди ночи и начинает набивать брюхо её едой. Но в постель?! Не то, чтобы Даша стеснялась или брезговала. И нет, она не ханжа. Но сам тон, с каким это было произнесено и абсолютная уверенность нахала в том, что она выполнит его указание… Бред. Он же шутит так, да? Или издевается. Ну не может же человек быть таким… Таким!
— Я рада, что ты наелся, честно. Даже чай тебе на дорожку сделаю. Только сразу после этого ты отдашь мне паспорт и свалишь из моего дома. Всё понятно? — мило улыбнулась, насколько это возможно в подобной ситуации и потянулась за чайником.
Громов хмыкнул, хитро усмехнулся.
— Ох, Дашка… Выпороть бы тебя, да я устал сегодня. Так и быть, оставь чай и пойдём в постельку, — поднялся, смачно шлёпнул девушку по заднице и, что-то напевая себе под нос, отправился на поиски желанной спальни.
— Не смей! — Даша бросилась за ним, пытаясь схватить незваного гостя за руку, но тот на ее попытки даже внимания не обратил.
Правда, даже если бы ей удалось его настигнуть, толку от этого мало. Савелий на голову выше её, а нахальству этого болвана позавидует кто угодно.
— Вот она, комната маленькой принцессы, — расплылся в издевательской ухмылке, заценив бардак, что царил в Дашиной спальне.
Разбросанное бельё (утром искала нужный комплект), коробки из-под обуви, платье, костюм. Часть вещей громоздилась кучкой на кресле, а некоторые валялись прямо на полу.
Ну не успела она прибраться! А всё потому, что опаздывала на работу. А опаздывала, кстати говоря, из-за того, что накануне вечером один дикий любитель секса затащил её в лес.
Как бы себя не оправдывала, всё равно покраснела. Откуда же ей было знать, что посреди ночи в квартиру (да ещё и в спальню!) ворвётся этот придурок.
У Даши вообще гостей не бывает. Иногда по вечерам забегает соседка Ритка выпить винишка да посплетничать. И в этот раз Дарья думала, что пришла именно она, потому и распахнула дверь, не спросив кого принесло.
Замечательно.
— Так, проваливай давай. Я не намерена оставлять тебя в своей квартире на ночь. И не нужно меня упрекать тем, что ты спас мою жизнь. Ещё неизвестно, что лучше — замёрзнуть в сугробе или спать с тобой.
Последнюю фразу ляпнула, не подумав. Наверное, всё же не следовало так грубо… Но как иначе с этим обалдуем?! Он же не понимает слова «нет»!
Глаза Савелия недобро блеснули и нахальная улыбка, наконец, исчезла.
— Что ж, твою позицию я понял. Отчаливаю, — наигранно поклонился и, взяв её за руку, прижался губами к тыльной стороне ладони.
А после быстренько пошёл к входной двери. Вот так вот просто! Никаких споров, пререкательств, приказов царских? Просто уходит? И в чём же подвох?
А через секунду Дашу осенило. Бросилась за Громовым и чуть не налетела на него в прихожей, где мужчина уже надевал куртку.
— Паспорт верни! — упёрла руки в бока, приняв воинственную позу, чем немало позабавила Савелия.
— Какой паспорт? — наигранно-невинное выражение лица и хитрая ухмылочка.
Да чтоб тебя! Неужели он станет шантажировать её паспортом?!
— Савелий!
— Да, красавица, — облокотился о дверь и уставился на неё с издевательской миной.
— Ну ты и сволочь, Громов, — прорычала, сквозь зубы, мечтая увидеть, как что-нибудь тяжёлое опускается на его больную голову.
— Об этом мы оба знаем. Дельные предложения будут или я пошёл?
Пошёл бы ты нахрен, гад!
— Ладно! — устало выдохнула и отошла в сторону. — Можешь остаться у меня до утра.
— Вот сразу бы так, а то ломаешься, как девочка, — хам сбросил куртку и, всучив её Даше в руки, гордо прошагал в направлении спальни.
Девушка мстительно прищурилась и с едва заметной улыбкой пошла за ним. Сам напросился!
— Мы так не договаривались, — Савелий скрестил на своей мощной груди не менее крепкие руки и облокотился о стену. — По-твоему, я псина, спать на коврике? — в его голосе проскочила обида или ей показалось?
Надо же! Дикарь умеет обижаться?
Даша улыбнулась и равнодушно пожала плечами.
— Я разрешила тебе переночевать у меня, но я не обещала, что ты сможешь лечь в мою постель. Или ты, быть может, подумал, что я соглашусь на всё, что прикажет великий и могучий Дикарь? Из-за паспорта? Серьёзно? Да мне проще новый сделать, — фыркнула так презрительно, насколько хватило её актерских данных.
Улеглась поудобнее и, выключив настольную лампу, накрылась одеялом, предусмотрительно подоткнув под себя края. Это, конечно, мало чем поможет, если Громов полезет к ней, как он делает это обычно, но хотя бы даст фору.
Не то, чтобы Даше не нравился Савелий и близость с ним. Нравился. Даже очень. Но вот его отношение оскорбляло и убивало напрочь всё желание. Она понимала, что влюбляется в него. Да, как ни странно, но всё шло к тому, что она, как в далёкой юности, полюбит негодяя, а он вытрет об неё ноги.
Тогда, в восемнадцать, Дарья хотела покончить с собой от той жуткой боли, что терзала сердце и выматывала душу. В итоге, девушке пришлось заново учиться радоваться жизни и верить людям.
Его звали Саней. Самый крутой парень в школе, красавчик, спортсмен. Когда он своей гордой походкой шагал по коридору, у девчонок коленки подгибались.
Однажды он просто подошёл к ней и сказал что-то, что Даша даже не расслышала, потому что в висках стучал пульс, оглушая и лишая возможности трезво оценивать ситуацию.
— Даш?
— А? Что? — встрепенулась и покраснела, засмущавшись.
— В кино, говорю, пойдёшь со мной? — Саня уперся руками по обе стороны от её головы и склонился к лицу. — Сегодня ужастик хороший идёт.
Он тоже был наглый и напористый, точно как Савелий. Не принимал отказов, делал только то, что хотел сам. Только сейчас это уже настораживает, а тогда, наоборот, притягивало.
Конечно же, Даша согласилась и на кино, и на прогулки ночные под мириадами звезд. Сбегала тайком из дома, пока родители спали и мчалась к нему, наплевав на строгое воспитание, приличие и тому подобную чушь.
Позволяла себя целовать и шептать на ушко разные нежности и пошлости, от которых кружилась голова и сбивалось дыхание. Правда, на то, чего так хотел парень долго не соглашалась. Будучи девственницей в свои семнадцать, в то время, когда все одноклассницы уже «попробовали», девушка боялась.
Может своё дело сделало воспитание родителей, которые вдалбливали ей в голову с малых лет, что порядочная девушка до свадьбы не должна подпускать к себе парней. А может причина крылась во внутреннем мире, который был ещё слишком хрупким, детским, наивным.
Сане пришлось долго ждать. Больше года Даша не соглашалась на интимные отношения и даже слышать об этом ничего не хотела.
Только парень оказался не из робкого десятка. Он знал, что делать с юными недотрогами и умело добивался своей цели. Даша влюбилась в него. Да так, что когда Саня поставил ей перед выбором — «взрослые отношения» или расставание, Даша выбрала первое. Сдала позиции.
А сразу после того, как подарила ему самое ценное, что имела, парень бросил её. И не просто бросил, как это часто случается среди подростков, а показал своим друзьям фотографии, которые клялся сжечь. Фотографии, где она смущенная, обнаженная, скромно прикрывающая грудь, позировала для него, потому что Саня уверял — это нормально, так должно быть. А она верила. Наступала на горло своей гордости и самоуважению и делала, как он хотел.
Позже оказалось, что это всего лишь пари. На неё просто поспорили. Почему он добивал её целый год и не наплевал на дурацкий спор? Да потому что Саня не привык проигрывать. А ещё, ставки были высоки… Так развлекаются детишки богатых родителей.
Став посмешищем для всего района Даша замкнулась в себе и из жизнерадостной девушки превратилась в тень. Когда слухи дошли до родителей и отец в сердцах выкрикнул ей в лицо, что ему стыдно за дочь-шлюху, она не выдержала. Вскрыла вены.
Её успели спасти, правда, на две недели заперли в психушке. Чтобы пройти, закрыть этот этап, родители отправили Дарью в другой город, где она закончила институт и осталась жить.
До сих пор шрамы бороздят не только её запястья, но и душу. Разумеется, подростковая несчастная любовь прошла вместе с горечью взросления, но пережитая боль осталась в памяти родимым пятном, как напоминание, что нельзя верить наглым красавчикам и тем более нельзя идти у них на поводу.
Игры с Савелием перерастали в нечто большее, она чувствовала это. И боялась. Страшно боялась снова обжечься, ведь тогда сгорели только крылья, а сейчас сгорит вся без остатка.
Нет, конечно же, Даша не станет вскрывать вены или прыгать с моста. Не тот возраст, не тот разум, да и себя любит больше. Но испытать боль снова не хотелось.
— Дашка? — раздался голос в темноте и девушка вздрогнула, уже и позабыв, что в комнате не одна.
Судя по тому, откуда шёл звук, он всё-таки лёг на матрас, который Даша бросила для него на пол.
Тихо засмеялась, представив, как этот бугаина свернулся на малюсеньком, почти детском матрасе.
— Даш? Спишь, что ли?
— Чего тебе?
— Слушай, а чего ты такая вредная? Вот нормально же было всё. Я ведь тебя не обидел ни разу… Секс у нас классный. Чего заерепенилась вдруг?
Даша возвела взгляд к потолку, вздыхая.
— Тебе не понять, Савелий. Ты слишком толстокожий.
— Ну, а ты попробуй объясни, — послышалось шевеление и Даша напряглась, приготовившись к «вражеской атаке», но её не последовало.
— Меня не устраивают такие отношения. В смысле, просто «перепихон» не устраивает.
— Перепихон? Ты где этому научилась? — Громов заржал, но вскоре снова посерьёзнел. — Ладно. Допустим. А что, в таком случае, тебя устраивает?
— Серьёзные отношения, — сболтнула на автомате и тут же пожалела, услышав хохот бессовестного гада.
Сволочь.
— Но, разумеется, не с тобой я хочу отношений. С кем-то, понадежнее, что ли. С серьезным мужчиной, а не таким, как ты, — слова попадают прямо в цель, судя по тому, как резко стихает его смех, а Даша продолжает свою маленькую, но до безумия приятную месть. — Ты хорош для секса только. Ну, знаешь, как племенной жеребец. Или там… Породистый кобель. Но вот для жизни… Нет. Такие как ты до семидесяти лет по бабам шляются и пихают свой член в любую влажную дырку, даже не задумываясь, для чего им дан их половой орган, — её, конечно, уже несло, но остановиться Даша не могла, слишком сильно задел его неуместный хохот. — Так что, не пугайся, Савелий, я не планирую с тобой отношения. На пару раз потрахаться ты годен, но не на большее.
На какое-то время в комнате воцарилась тишина. Неужто настолько его самолюбие задела, что удар хватил? Приподнялась на локте, пытаясь хоть что-то различить в темноте и вскрикнула, когда огромный силуэт Савелия заслонил окно.
Кровать прогнулась и жалобно скрипнула, когда он ввалился на неё, полностью игнорируя Дашино возмущение.
Да что же за человек такой?! Как об стену горохом ему любые её слова.
— Проваливай отсюда! — плотнее завернулась в одеяло, на что мужчина лишь хмыкнул.
Она его разозлила. Считай, вызов бросила, треснув по морде перчаткой. Он бы даже сказал, взяла на «слабо», если бы не расслышал в её голосе искренность. Она действительно не хотела с ним отношений. С ним! С мужиком! С каким-то Алёшей, блядь, хотела, а с ним не хочет!
Совсем девки охамели! Да на него любая с ногами запрыгнет, дай он согласие. А эта кочевряжится, как недотрога.
Поднялся со сраной собачьей подстилки и пошёл к кровати. Дарья, испугавшись, вскрикнула и начала ворчать, мол, нет у него ни совести, ни приличия.
И она, между прочим, права, что Гром не стеснялся демонстрировать. Это противостояние зажгло его, подначило. Для себя Савелий решил, что не выйдет из этой игры, пока не влюбит в себя самонадеянную заразу, так неосторожно наступившую ему на яйца. Хоть и в переносном смысле, но приятного мало.
Влюбит, а потом пошлёт её на все четыре стороны, чтобы на землю спустилась, принцесса хренова.
— Да не дергайся ты, не буду приставать, — проворчал зло, укладываясь рядом и отвоёвывая у неё половину одеяла. — Я замерз на полу.
Потерпев поражение, Даша повернулась к нему спиной, свернулась калачиком.
— Спокойной ночи, — шлёпнул её по попе и, ухмыльнувшись, закрыл глаза. — Утром чтобы завтрак меня ждал на кухне. И кофе я черный люблю, с тремя ложками сахара.
Послышалось издевательское фырканье и Савелий понял, что не видать ему ни завтрака, ни кофе. Но на сей случай у него были свои соображения.
Даша проснулась от странных звуков, которые ранее в ее квартире не звучали. По крайней мере, не когда она еще в постели. Могла поклясться, что слышит шкварчание на кухне. Но кто это?! Вскочила с кровати, как ошпаренная и только потом вспомнила о своём беспардонном госте. Надо же, неужели сам себе завтрак решил приготовить? Усмехнулась, представив эту картину.
А он действительно готовил. Судя по запаху жарил яичницу. Даша даже залюбовалась этим огромным, грубоватым мужчиной в её фартуке. В фартуке на голое тело! Ну, за исключением трусов. Спасибо, хоть их оставил.
А вообще очень даже впечатляющее зрелище. Почти как смотреть эротический фильм или читать любовный роман. Она бы даже помастурбировала, если бы не опасение быть пойманной за этим неприличным делом.
Просто стояла в проёме и млела от его сексуальной, хищной грациозности. Мышцы его играли при каждом движении и даже тигр на плече казался живым.
А эта ловкость.
Даше ещё не приходилось видеть более уверенного в себе мужчину. Красавец, что сказать… Хоть и не из тех, что на обложках глянцевых журнальчиков, но по-мужски привлекателен до жути. Жаль, что идиот. Но тут уж выбирать не приходится. Да и не ей его женой быть, а потому и разницы нет, чем его природа наградила — внешностью или мозгами.
— Ну и как? — спросил, помешивая болтунью, и даже не взглянул на девушку.
— Ты что затылком видишь? — удивилась тому, как он её обнаружил, ведь тихонечко зашла, почти на цыпочках.
— Я в СОБРе работал, красавица, нас учили чувствовать позвоночником и видеть жопой. Ты, кстати, тахикардией не страдаешь? Больно часто дышишь, — в его голосе невозможно было не уловить насмешливые нотки. — Так что, тебе понравилось?
Покусывая нижнюю губу, девушка опустила взгляд на ту самую всевидящую задницу и нервно сглотнула. Неизвестно, конечно, как он ею смотрит, но в том, что это самая красивая мужская попа, Дарья не сомневалась.
— А, что? — проморгалась, с трудом заставив себя поднять взгляд на его затылок.
Савелий повернулся со своей фирменной глумливой ухмылочкой и Даша тут же вспыхнула. С чего вообще она стоит тут любуется, глаз с него не сводит, когда на часах уже полвосьмого и она опаздывает на работу.
— То, что видишь, нравится? — шаловливо поиграл бровями, на что девушка закатила глаза.
Нарцисс хренов.
— Ну, вообще-то неплохо, но я никогда не забываю, что под каждым павлиньим хвостом скрывается обычная куриная жопа, — игриво подмигнула обалдевшему мужчине и ушла в душ, задрав нос и радуясь тому, как удачно вышла из, казалось бы, щекотливого положения.
Так, глядишь, и собьет хоть немного спеси с этого индюка. Поубавится, может самомнения да самолюбия. Но куда там. Он, как и все альфа-самцы, считает, что женщины созданы лишь для их комфорта и расслабления. Такое понятие, как уважение, у них с рождения атрофировано.
Залезла в душевую кабину и зажмурилась, расслабляясь под горячими струями воды. Протянула руку за гелем для душа и мочалкой, но тут же их выронила от испуга. Дверца кабинки отъехала в сторону, по коже побежали «мурашки» от прохладного воздуха.
— Ну-ка, проваливай отсюда! — грозно свела брови в кучу, зачем-то прикрывая обнажённые груди, соски которых превратились в горошинки, то ли от холода, то ли от пристального взгляда Савелия.
— Не капризничай, — в мгновение ока стащил с себя фартук и трусы и шагнул в кабину, в которой сразу же стало катастрофически тесно.
— Я на работу опаздываю, дай помыться! — попыталась его вытолкнуть, но Громов ловко заломил её руки за спину и, удерживая их за запястья своей большой пятерней, второй рукой полез Даше между ног.
— Я отвезу тебя на работу, — но девушка уже слабо воспринимала сказанное.
Его пальцы умело орудовали во влажной промежности, трахая ничем не хуже члена. Хоть и было в этом что-то дикое, необузданное, даже, наверное, постыдное, но Даше безумно нравилось, как и всё, что делает Савелий. В интимном плане, разумеется.
— Дашка… Ты пиздец какая сексуальная, не представляешь даже, — прошептал девушке на ушко и, поймав губами её стон, встал на колени.
Глаза Даши удивлённо распахнулись, когда горячий его язык лизнул уже набухшие от возбуждения складочки, а из горла вырвалось изумлённое «Ах!».
Однажды ей «посчастливилось» испытать на себе прелести кунилингуса и, честно говоря, было отвратительно и неприятно. Может от того, что любовник был не особо желанный (тогда она изо всех сил пыталась «вышибить клин клином», забыть свою лживую первую любовь), а может просто он не владел так своим языком в прямом смысле слова, как это делает Савелий. Тогда Даша зареклась экспериментировать в постели и только сейчас поняла, как ошибалась.
Он вылизывал её жадно, проникал вовнутрь пальцем и играл языком с клитором, срывая с губ девушки стоны и вскрики. Терзал и доводил её до безумия, как ошалелый не мог насытиться.
Уперлась ладонями в запотевшие стеклянные стенки кабины и, закинув одну ногу на его плечо, подалась вперёд, навстречу оргазму.
Выгнулась, кончила с криком, впиваясь пальцами в его затылок и, задрожав от накатывающих волн, расслабилась.
— Какая ты быстрая, — усмехнулся Гром, поднимаясь и пристраивая свой член туда, где было так маняще влажно и горячо. — Я бы тебя сутками драл, хорошая девочка.
От его слов потекла ещё сильнее, напрочь забыв о работе, о яичнице и о том, что ещё пятнадцать минут назад хотела вытолкать этого нахала взашей.
Позавтракать Даше не удалось, потому как стремглав умчалась на работу. Благо, Савелий не стал выпендриваться, как и было обещано, подвёз её на работу.
Всё равно опоздала, хотя тут ничего странного. А вот действительно странным было обнаружить в своём кабинете, за своим столом того, кого не ожидала увидеть больше никогда.
— Саша? — прошептала, вглядываясь в его лицо и руками чисто на автомате ища опору, чтобы не грохнуться в обморок.
Почти не изменился. Всё такой же, красивый до невозможности, лишь в глазах лёд, словно неживые они.
С недовольным выражением лица, словно нехотя отвлёкся от бумаг, в которых усердно копошился и что-то выискивал, и перевел на Дарью свой равнодушный взгляд.
— Рад, что слава обо мне уже облетела весь офис, но всё же попрошу соблюдать субординацию. Александр Владимирович. А вы, стало быть, Дарья Сергеевна? — прищурился, сканируя её, а сердце девушки пустилось в пляс.
Неужели не узнал? После всего, что натворил, взял и просто забыл? Первый испуг начал перерастать в злость, если не ярость. Она, конечно, слышала, что меняется руководство фирмы, соответственно, будут и новые кадры. Понимает также, что офис маленький и места в нём всем не хватит. Но почему эта досадная случайность произошла именно с ней?
— Что вы делаете в моём кабинете, Александр Владимирович? — почти прорычала, готовая даже пойти на скандал с новым директором, лишь бы выдворить этого ублюдка из своей несчастной каморки.
Так себе соседство, если честно. Она бы лучше согласилась делить кабинет с бешеной собакой, чем с этим ничтожеством.
— А я должен перед вами отчитываться? — протянул с гадкой ухмылочкой, которую Даше захотелось стереть с его рожи чем-то вроде кирпича.
— Немедленно покиньте мой кабинет, иначе, я буду вынуждена…
— Иначе, что, Дашенька? — оскалился козлина, а Дарья чуть не застонала в голос, когда поняла, что он её всё же узнал. — Побежишь домой вены вскрывать? — хохотнул так, словно речь шла о чем-то несерьёзном.
О чём-то, что вообще чепуха, а не жизнь человеческая. Как будто не его вина в том, что она хотела покончить с собой.
Какая же мразь…
— Иначе, я пойду к начальству и потребую вытравить тебя отсюда, как сраного таракана! Будь уверен, они не станут жертвовать проверенным сотрудником ради нового, к тому же, напыщенного придурка!
Хотелось заплакать и убежать, но такого себе позволить не могла. Она уже не глупая девчонка. Она взрослая женщина, твердо стоящая на ногах. И не позволит какой-то твари, пусть и в хорошем костюме, загонять её в угол и травить, как раненого зверька.
Да, ей до сих пор больно вспоминать, как чуть не убила себя из-за какого-то качка. Больно знать, что он так и остался безнаказанным и, вполне возможно, поступил так не с ней одной. Но капитуляции с её стороны не будет.
— Боюсь, мне придётся разочаровать тебя дорогуша. Я и есть твой новый начальник, — поднялся с кресла, а Даша попятилась назад. — А теперь быстро нашла отчет за предыдущий квартал, сделала мне кофе и всё это принесла в мой кабинет! И поторопись, а то я уже подумываю о новом финансисте! — выплюнул ей в лицо и, прошагав мимо с мерзкой ухмылочкой, вышел из кабинета, даже не удосужившись закрыть дверь.
Даша неверяще посмотрела ему вслед, выдохнула и плюхнулась на стул.
Как же так? Как судьба могла так жестоко над ней пошутить?
Что ж, одно ясно точно — работы у неё больше нет.
Зашла в его кабинет без стука, громко хлопнув дверью. Бросила на стол бумаги и встала напротив, сложив руки на груди.
Этот придурок даже не представляет, как ей сейчас хочется разодрать его поганую морду. До мяса, чтобы истекал кровью, как она тогда. Но перед этим унизить его так, как сделал это он.
С ума сойти. Сколько лет прошло, а ей до сих пор больно. Ведь давно думала, что забылось, прошло всё. А нет… Стоило только этому кретину снова объявиться в её жизни, как все те накопленные злость, обида, возмущение попёрли из неё с новой силой. Вспыхнул тот самый огонь ненависти, что сжигал её заживо несколько лет, словно и не угасал никогда.
— Это что? — откинулся на спинку кресла и на западный манер закинул ноги на стол, аккурат на те самые бумаги.
Как она могла влюбиться без памяти в этого павлина ощипанного?
— Это отчёт за прошлый квартал и…
— А кофе где? — перебил её грубо, за что у Даши ко всему прочему возникло желание проломить ему черепушку.
— Я принесла отчёт за прошлый квартал и заявление об уходе. Подпиши и я пойду, — процедила сквозь зубы, собирая в кулак последние силы, коих осталось совсем немного.
Александр скидывает со стола ноги в начищенных до тошнотворного блеска туфлях, плавно поднимается и шагает к Дарье, она же с трудом сдерживается, чтобы не убежать.
— Милая моя, а кто сказал, что я его подпишу? — его речь чем-то смахивает на шипение змей, коих Даша на дух не переваривает, ровно как и присутствующего недомужчину.
— Во-первых, я тебе не милая. Во-вторых, ты подпишешь заявление или я просто-напросто не выйду на работу. Мне совершенно наплевать на твоипонты, я уже давно не наивная, маленькая девочка. Подписывай! — не сдержалась, повысила голос, а Александр шагнул к ней.
— Ну что ты, Дашенька, — протянул руку, чтобы дотронуться до её лица, но девушка дернулась, словно от удара током. — К чему такие жертвы? Увольнение… Знаешь, это не профессионально. Как же тебя такую эмоциональную столько лет здесь продержали? Давай так, мы забываем все обиды и начинаем всё с чистого листа. Раз в день будешь забегать ко мне, отсосёшь и можешь идти работать дальше. А я, так и быть, подниму тебе зарплату, скажем, на пять процентов. Как тебе такой вариант?
Даша не верила своим ушам. Может это такой дурной сон? Ну не мог же он взаправду это сказать? Хотя, если учесть, какой перед ней подонок, могло ещё не то быть.
Адская смесь отвращения и ярости поднялась в ней волной и девушка коварно улыбнулась. Переборола себя, подошла к нему вплотную и, запорхав кончиками пальцев по его наглаженной, белоснежной рубашке, встала на носочки.
Глаза ублюдка загорелись похотью и он склонился к лице Даши, едва не касаясь её своими губами, с которых сорвался жалобный визг, когда коленка девушки встретилась с его пахом.
— А как тебе такой вариант, мразь? — развернулась и, из последних сил сохраняя внешнее спокойствие, пошла на выход.
Кто бы знал, чего ей стоило выйти из этой ситуации с гордо поднятой головой, а не со слезами и истерикой. Но когда дверь за спиной захлопнулась, а десятки пар глаз уставились на неё с нескрываемым любопытством (видимо, услышали вой нового начальничка), Даша ощутила себя победительницей.
Савелий успел доехать до дома прежде, чем понял, что мобильный, который он схватил в попыхах — не его.
— Вот блядь… — резко крутанул руль, разворачивая машину.
В принципе, ничего страшного, если бы не важный звонок из городской управы, который должен поступить именно сегодня. Что ж, появился хороший повод увидеть Дашку ещё раз.
У входа в офис столкнулся с какой-то фурией, что налетела на него, словно ураган. Удивился, когда разглядел в девушке Дарью и еще больше охренел, когда увидел ее слезы.
— Эй, ты чего? — схватил её за руки, когда попыталась обойти его и потянул на себя. — Даш! Да стой ты! Чего случилось-то?
Девушка закрыла глаза и медленно выдохнула, словно пытаясь прийти в себя.
— Свали с дороги, Савелий. Не до тебя сейчас, — проворчала грубо и толкнула мужчину в грудь, пытаясь сдвинуть с места.
— Ага, сейчас, — за руку сцапал и за собой потащил.
А как только в машину её затолкал, заревела. Гром поморщился. Не любит он бабьи слёзы. Вот, честное слово, лучше по харе получить, чем успокаивать женщину. Это же катастрофа!
Вытащил из бардачка влажные салфетки и заботливо достал несколько штук.
— На вот…
— Спасибо, — громко икнула и снова зашлась в плаче.
Ну, и что теперь-то не так? Что он сделал?
— Может хватит потоп тут устраивать? Чего ноешь, как баба? — попытался разрядить обстановку, но помогло мало, девушка лишь посмотрела на него, как на последнего идиота и продолжила разводить болото. — Слушай, просто скажи мне, что произошло?
После нескольких неудачных попыток все же добился желаемого и Даша рассказала о новом начальнике, который еще и бывший. Правда, поведала как-то скупо, словно стесняясь, а Грому отчего-то захотелось подробностей. Не от того, что нравится рыться в чужом грязном белье, а… А почему и сам не знал.
— Значит, твой бывший оказался твоим новым шефом и уволил тебя, я правильно понимаю?
— Нет, не правильно. Я сама ушла! — вздёрнула нос и смешно шмыгнула.
— Ну ушла и ушла, чего реветь? Другую работу найдёшь, — пожал плечами и слегка приобнял девушку, пытаясь успокоить.
— Тебе не понять… Я не из-за работы, — отвернулась к окну, обнимая себя руками, словно защищаясь.
— Ну хочешь, я ему ебальник подрихтую? Или что? Или ты его любишь до сих пор, а сейчас типа чувства твои задеты? — какого-то хрена от этой догадки стало неприятно.
Савелий даже подумал бы, что ревнует, если бы в действительности умел это делать.
— Ты можешь отвезти меня домой? — спросила слабым голосом, а у Грома в груди шевельнулось что-то похожее на жалость.
Не то, чтобы он был слишком сердобольный, но все-таки и не совсем сухарь, хотя и отложило прошлое свой отпечаток.
— Не вопрос.
Про себя подумал, что с бывшим ее все же надо поговорить. Мало ли, может запугивает Дашку или домогается. Савелий, конечно, и сам не подарок, но одно дело, когда все по обоюдному согласию и совершенно другое, когда против воли девушки.
В свое время он немало повидал таких девчонок. Искалеченных не только физически, но и морально. Сломанных, уничтоженных. Словно из них душу вынули.
Видел и тех ублюдков, что девочек насиловали, мучили, истязали. Савелия бы воля, всех в одну яму загрузил и живьем бы закопал. Чтобы больше не поганили белый свет, не портили хороших девочек.
Взглянул на притихшую Дарью и как-то неспокойно стало. Не станет взрослая баба так убиваться только из-за того, что шефом бывший трахарь оказался. Не то там что-то…
— Даш, он тебя обидел?
Вздохнула, но ничего не ответила.
— Даш?
— Какое тебе дело до этого?
— Если обидел, я его накажу.
Девушка удивленно уставилась на него.
— Правда?
— Да, — кивнул на полном серьезе.
— И что же ты сделаешь? Набьешь ему морду?
— Ну это если накосячил несильно.
— А если сильно?
— Посадить могу.
Горько усмехнулась.
— А если он не совершал преступления? Просто сильно обидел… Когда-то… Давно?
— Тогда я поступлю с ним так же.
Она прикусила губу, о чем-то размышляя, но больше не произнесла ни слова. Гром же подумал, что было бы неплохо узнать побольше о прошлом Дарьи.
Даша исподтишка наблюдала за мужчиной, что сосредоточенно нарезал салат. Наверное, она слишком часто видит его на своей кухне, раз это уже почти вошло в привычку. Так, глядишь, не сможет одна и позавтракать, заскучает…
— Зачем?
— Что «зачем»? — обернулся, вопросительно взирая на девушку.
— Зачем ты готовишь?
— Да так, руки чем-нибудь занять. Да и тебе надо настроение поднять. Не дело это, сопли на кулак наматывать. Обидчиков надо пиздить и желательно до кровавых ссадин, а реветь — последнее дело.
То есть, он готовит обед, чтобы поднять ей настроение? Такого подвига не совершал ещё ни один мужчина в её жизни. Хотя стоп… А разве были они, мужчины? Едва ли тех, что были, можно назвать мужчинами. Так, шлак один.
Выпив чаю, немного успокоилась и даже расслабилась. Прошло нервное перенапряжение и трясло уже поменьше. Да и Савелий, чего уж лукавить, успокаивал своим присутствием. Видимо, ей сейчас было необходимо видеть и чувствовать рядом настоящего мужика.
— Почему ты не уходишь? — спросила непонятно зачем.
Дура же.
Ведь не хочет, чтобы уходил…
Но и смысла всё это затягивать она не видела. Понятно же, что для него это всего лишь забава. Некая игра в охотника и жертву. Сначала он её спасает, даже порывается защищать от другого такого же «самца». Старательно окучивает и заботится.
А как только добьётся её любви (почему-то этим подонкам обязательно нужно, чтобы в них влюбились), сразу же включит заднюю. Или сделает так же больно, как сделал в своё время Александр.
Только Даша уже девочка взрослая. Если снова наступит на эти же грабли, не простит себя. Не встанет больше на ноги. Растеряет последние крупицы самоуважения, если купится на очередную ложь.
Чем раньше прекратит эти непонятные отношения, тем ей же лучше. Ломка, конечно, будет… Ещё какая. Но пройдёт. А если будет тянуть — влюбится и тогда уже эту заразу придётся выдирать из себя кусками. А это больно. Очень. Даша была уверена, что только в сказках или любовных романах подобные приключения заканчиваются «хэппи эндом».
— Решил остаться у тебя на пару дней, — беззаботно пожал плечами, помешивая картофель на сковороде.
Даша поперхнулась последним глотком чая и удивлённо уставилась на него.
— В смысле, ты решил остаться на пару дней? А у меня ты спросил разрешения?
— Даш, ты же уже немного знаешь меня. Неужели думаешь, что мне нужно чьё-нибудь разрешение? — достал из сушилки тарелки и полез за вилками.
Да он уже в курсе даже, где что лежит в её доме!
— А я считаю, чтобы остаться в моей квартире, нужно спросить моего мнения. И нет, я не позволяю тебе оставаться у меня ни на пару дней, ни даже на один. За обед, конечно, спасибо… И за то, что домой привёз, и за то, что вытащил тогда из сугроба, и за хороший секс. За всё спасибо, Савелий. У меня правда не было раньше такого мужчины… Ты классный. Но на этом давай закончим, — приняла из его рук тарелку с жаренным картофелем и принялась есть.
Громов хмыкнул, но так ничего и не ответив, сел за стол.
А после обеда молча прошёл в гостиную, сел на диван и, включив телевизор, закинул ноги на журнальный столик.
Дашу разозлило не столько его нежелание убраться из её дома, сколько этот жест, так напомнивший хамское поведение Сашки.
— Ты разве не слышал, что я тебе сказала пятнадцать минут назад? — встала напротив, заслоняя экран.
— Даш, я за разделение труда. Раз я готовил обед, значит, ты моешь посуду. А я пока посмотрю новости. Как закончишь, дай знать. В кино поедем.
Девушка вспыхнула. Он что совсем её не слышит?!
— Ты идиот или прикидываешься? Почему ты усердно игнорируешь мои слова? Я. Не. Хочу. Чтобы. Ты. Оставался! Так понятней?!
Но Савелий лишь отодвинулся в сторону, сосредотачивая своё внимание на том, что говорит диктор.
— Иди, Дашуль. Мешаешь.
Гром уверенно приобнял напыжившуюся девушку и с силой прижал её к себе.
— Ну, чего надулась? Фильм не нравится? А по-моему, отличная комедия.
Даша закатила глаза и фыркнула. Пожалуй, это единственное, что она могла сделать в сложившейся ситуации. Только ворчать и всеми способами показывать своё недовольство. Правда, толку от этого ноль.
Савелий — упрямый, самоуверенный идиот, которого волнуют лишь его потребности и желания.
Мнение остальных семи с половиной миллиардов человек, живущих с ним на одной планете Громова не парит.
Только подумала, что было бы неплохо улизнуть из его рук и, добравшись до дома, запереть дверь на пять замков, как его губы накрыли Дашины, а язык Савелия нагло вторгся в её рот.
Разумеется, попытка оттолкнуть болвана ничего не дала, а через пару мгновений девушка позабыла, что хотела вырваться.
Мужские руки по-хозяйски уверенно залезли под кофточку и принялись поглаживать грудь с набухшими от желания сосками. Одна
рука вскоре поползла вниз и ловко проникла под юбку Дарьи, а шаловливые пальцы отодвинули трусики в сторону и коснулись клитора, отчего девушка вздрогнула, тихо застонала.
Опомнилась только когда в зале загорелся свет, а на большом экране пошли титры.
— Перестань, на нас все смотрят! — зашипела на него, уворачиваясь от поцелуев.
— Пойдём в машину, — поднялся, схватил её за руку и потащил за собой.
Даша же молча засеменила за ним, желая как можно скорее испариться, чтобы, наконец, её перестали откровенно разглядывать.
Позорище…
Докатилась.
Чуть не отдалась прямо в зрительном зале, на глазах у двух десятков людей.
— Подожди, — у машины затормозила, упираясь и заставляя Савелия остановиться. — Мы же договорились, что я пойду с тобой в кино, а после ты оставишь меня в покое и свалишь. Я выполнила свою часть сделки, — возбуждение немного схлынуло, а морозный колючий воздух привёл Дашу в чувство, теперь снова могла мыслить адекватно.
Громов возвёл очи к небу и покачал головой.
— Даша, Даша… Ничему ты не учишься. Наврал я, понимаешь? Развёл тебя. Надул. Поехали домой, трахаться хочу, аж зубы сводит.
— Иногда мне кажется, что тебя в детстве часто роняли и редко ловили. Ну правда, почему ты такой тупой? Можешь понять, что общение с тобой мне больше не интересно? Потрахались и разбежались, понимаешь? Всё! — пощелкала пальцами перед его лицом, но Гром лишь усмехнулся.
Смешная она всё-таки. Забавная даже.
— Ты хоть и взрослая баба, Дашуль, но наивная, как ребёнок, — покачал головой и открыл ей дверь. — Прошу.
— Я не сяду. Уезжай, Савелий. Уезжай и больше никогда не приходи. Оставь меня в покое, — выдохнула устало и, отвернувшись, зашагала прочь.
— Да стой ты! — бросился за ней и, грубо схватив за плечи, развернул к себе лицом. — Что не так? Нормально же всё было!
Гром не мог понять эту девушку. Вот никак её не разгадать. Вроде и хорошо ей с ним, а вроде и нет… Отталкивает его, хотя в глазах читается: «Не уходи». И как это всё понимать? Неужели догадалась о его намерениях?
— Я всё сказала и не намерена тебе что-либо объяснять. Отпусти, а то закричу, — дернула плечом, словно ей противны его прикосновения.
— Да угомонись ты, Даш. Ну закричишь ты и что? Полегчает? Отпустит тебя? Если так, то пожалуйста. Кричи.
Даша, разумеется, не стала вопить, хотя и к такому исходу Савелий был готов. Просто закинул бы её на плечо и затолкал в машину.
— Ну? Передумала? Дашка, я ведь не слепой, вижу, как мучаешься. Я не знаю, что там у тебя произошло, но замыкаться и прятаться от мира в своей раковине — не выход. Знаешь, у меня тоже бывали хреновые деньки и могу сказать тебе с уверенностью, что самое паршивое в такие моменты — оставаться наедине с собой. Я просто хочу поднять тебе настроение, помочь справиться с этим и пережить черную полосу, — Гром был серьёзен и честен, как никогда.
Нет, он, конечно, мудак тот ещё, но сейчас не врал Дарье и не играл с ней. В конце концов, у него тоже сердце есть. Как бы он не хотел проучить её, но зла точно не желал. По крайней мере не хотелось бы, чтобы она покончила с собой в своей давно не знавшей ремонта квартире, а всё к тому идёт. Гром не раз видел людей на грани.
— Дело не во мне, Савелий, а в тебе. Вот скажи прямо, чего ты хочешь? Что тебе нужно от меня? С какой целью ты влезаешь в мой дом, в мой распорядок дня, в мою жизнь, в конце концов? Зачем?
— Эээ… Странные вопросы, если честно. Ничего я от тебя не хочу и не требую, как ты успела заметить. Просто хорошо проводим время вместе, разве нет? Скажешь, плохо тебе со мной?
Даша невесело усмехнулась, покачала головой.
— Скажу, что не хочу больше проводить с тобой время. Мне одного говнюка по горло хватило. Будь добр, оставь меня в покое. Кстати говоря, ты до сих пор не вернул мне мой паспорт. Завтра я проверю свой почтовый ящик и если не обнаружу его там, пойду в полицию и напишу заявление.
Освободилась из его рук и ушла. В этот раз Савелий не стал догонять девушку, лишь долго смотрел ей в след, пока женский силуэт не скрылся за углом здания.
Достал мобильник и набрал номер по памяти.
— Тим, привет. Нужна инфа об одной девушке, данные сейчас скину сообщением. Что именно? Да всё. Каждый год, каждый месяц и день её жизни. Всё до мельчайших подробностей.
Вроде правильно поступила. Дикаря отправила восвояси, осталась со своими тараканами наедине. Всё, как и должно было быть… Только отчего же так тошно? Почему кошки скребут на душе своими острыми безжалостными коготками? Даша понимала, что влюбилась, но принимать этот факт не хотела. Женщина в её возрасте уже должна думать головой, а не причинным местом. И чем раньше «отболит», тем ей же лучше. Это как больной зуб… Главное решиться и выдрать его с корнем.
Всю ночь просидела с бокалом красного вина, мысленно перематывая свою жизнь назад. И ничего хорошего там не увидела. Словно она живёт не своей жизнью, а чужой. Написанной кем-то не по её сценарию. А ведь так оно и есть… Родители с раннего детства распланировали всё за неё. В какую школу пойдет, в какой ВУЗ, чем будет питаться и что одевать. Даже нижнее бельё до восемнадцати лет покупала ей мама.
Да, Даше несомненно стало легче, когда уехала от них. Так у неё хотя бы появилась свобода выбора. Но те зерна, заложенные в неё с раннего детства проросли и опутали её своими корнями, контролируя каждое движение. Даже сейчас, спустя столько лет, она всё еще живет умом родителей, а не своим.
А утром, когда вторая бутылка вина опустела, послышалась трель мобильного. Звонила мама.
— Ага, помяни папочку с мамочкой, они тут как тут, — проворчала недовольно и вздохнула, уставившись на экран мобильного.
Лучше бы уж Савелий позвонил. Его она хотела слышать больше, чем родителей.
— Доброе утро, мама, — произнесла бесцветным тоном, как обычно при общении с ними.
— Доброе утро. Ничего не хочешь мне сказать? — и как всегда приветствие началось с наездов.
Почему-то даже не удивилась.
— Нет, ничего. А что я должна сказать?
— Вчера был четверг! Ты забыла?
В былое время Дарья хлопнула бы себя по лбу и начала извиняться, сейчас же просто усмехнулась. Четверг — родительский день их семьи. Каждую неделю в этот день Даша обязана звонить родителям и докладывать о своих делах. Да, именно докладывать. Как начальству или, к примеру, учителю в школе благородных девиц.
— Ах, да, точно… Сраный родительский день. Помню-помню, агась, — на последнем предложении начал заплетаться язык и Даша пьяно хихикнула.
Мама замолчала, чтобы через несколько секунд разразиться визгом, от которого Даша чуть не оглохла.
— Ты что, пьяная?! Чем ты там занимаешься?! Я сегодня же куплю билеты и мы с отцом…
— И вы с отцом пойдёте нахрен, — закончила твёрдым, уверенным и даже злым тоном. — Хватит лезть в мою жизнь. Я не позвонила, потому что не захотела, мама. Каждый раз, когда разговариваю с вами, слушаю ваши нотации и нравоучения, мне хочется помыть уши кислотой. Раз не звонила, значит, у меня были дела поважнее. Значит, мама, я позвоню в другой раз. Не когда будет удобно папе или тебе, а когда у меня будет время. И да, я пьяная. Потому что встретила в лесу Дикаря, несколько раз занималась с ним грязным, жарким сексом, а потом влюбилась. А он такой же, как тот из-за кого я вены вскрывала. Помнишь, мамочка? Когда вы с отцом обвинили меня в распущенности и сказали, что вам стыдно за меня? Кстати, я вчера уволилась с работы, потому что моим новым шефом стал Александр. Да-да, тот самый. Вот поэтому я пьяная! И буду пить, пока не затошнит, а как затошнит, проблююсь и снова выпью! И так, пока не решу, что достаточно. Сама пока не решу, мама! Хорошего дня, папе привет! — нажала на клавишу отбоя и с довольной улыбкой отшвырнула телефон.
Возможно чуть позже она пожалеет о своих словах, но сейчас чувствовала себя чудесно. Сколько лет она мечтала высказать им всё, что накопилось, наболело и давило тяжким грузом на сердце.
Проснувшись, первым делом полез проверять электронную почту. И не ошибся. Там его уже ждало письмецо от Тимки. Только этот засранец со своими гавриками могут нарыть за одну ночь всю нужную инфу.
Насмешила приписка в теме сообщения: «Я люблю пять звёздочек» и пьяный смайлик с бутылкой.
— С меня причитается, жучара хитрожопый, — ухмыльнулся, открыл письмо.
Через минуту улыбка Савелия исчезла, а брови поползли вверх.
— Твою дивизию, блядь…
Вот откуда ему было знать, что с проблемной связался? Вены она, блядь, вскрывала, с ума сойти просто. Да ещё и из-за чего! Любовь неразделённая… Охереть.
Теперь уже Грому не казалась забавной мыслишка влюбить её в себя, а потом послать. Кому же захочется стать объектом вожделения больной на голову дамочки, которая чуть что бежит вены вспарывать.
Да и кто знает, во что вырос её психоз за эти годы. Может Дарья уже давно в маньячку превратилась и рубит по ночам мужиков топориком. Не то, чтобы Савелий боялся, но появилось какое-то неприятие. Словно девушку, которая так нравилась увидел в совершенно ином свете.
Конечно, поговорить с ней стоит. Раз и навсегда объяснить, что у них ничего не выйдет и лучше закончить общение пока не стало поздно.
Теперь-то стало ясно, отчего она такая затравленная была. Тот её новый начальник тире бывший, судя по всему, и есть «несчастная любовь». Вот уж свезло мужику…
Хотя, конечно, Дашку тоже было жаль. Кто ж знает, что у них, этих суицидников, в голове. Может они мыслят как-то иначе и лезвие им кажется единственно верным выходом. Надо бы поговорить с ней как-то… Помягче, что ли. Объяснить, что лезть в петлю из-за мужика — совершенно глупо.
Даша открыла не сразу. Сначала Грому пришлось разбудить всех её соседей и даже выслушать от какой-то злобной бабки, что она думает о легкомысленной Дарье и её хахале, что с утра пораньше поставил на ноги весь дом.
А когда дверь открылась и его взору предстала девушка, он её даже не сразу узнал. Растрепанная, заспанная и еле стоящая на ногах, она была похожа на привидение. Несчастная и замученная.
У Савелия что-то дрогнуло внутри. Нет, это была не жалость, как ни странно. Это была злость. Это что же она творит? Неужели совсем жизнь не радует? И всё из-за какого мудака, что не оценил её по достоинству? Ну бред же, блядь!
— Ты мне паспорт принёс? — встала на пороге, облокотившись плечом о дверной косяк. — Давай, — протянула руку, но Савелий лишь покачал головой.
— От тебя перегаром несёт, как от старого пропойцы.
Она прыснула от смеха, хотя Гром ничего забавного здесь не увидел.
— Ещё один диктатор, блин, выискался. Гони паспорт и проваливай на хрен, — несмотря на улыбку, в её голосе сквозила злоба, нехилая причём такая.
Словно он в чем-то виноват. Как будто он её довёл до такого состояния. Но, как бы там ни было, а оставлять её одну в таком коматозе никак нельзя.
По первах, когда только начал работать в органах, Савелий сам через день впадал в депрессию и очень хорошо знает, каково оно, чувствовать себя дерьмом, не способным изменить этот грешный мир. Но, хвала небесам, против хандры и отчаяния есть замечательное лекарство.
— Слушай, Дашка… А давай напьёмся вместе?
— Зачем это тебе?
— Что? — Савелий сделал вид, что не понимает, о чём она и наполнил бокалы.
— Вот это всё, — кивнула на стол с закусками и бутылкой дорогого виски. — В няньки ко мне записался? Так ты не волнуйся, у меня их хватает. Всю жизнь контролируют каждый шаг. Вопрос к тебе: нечем заняться? Скучно на пенсии или, быть может, из тебя прёт желание помогать людям?
Он усмехнулся, подвинул ей бокал с янтарной жидкостью.
— Просто не хочу, чтобы ты, как последний алкаш, бухала в гордом одиночестве. Твоё здоровье, — поднял бокал и опрокинул его в себя одним махом.
Даша сделала глоток и закашлялась.
— Дааа, это тебе не винишко. Благородный напиток. По-моему, если пить, то только его. А коли кутить не умеешь, то не берись. — было заметно, что за своим саркастическим настроением он прячет что-то другое.
Словно в нём кипит раздражение, но высказаться он не решается.
— Знаешь, меня и вино устраивало. Я не просила тебя приходить и накрывать здесь стол. И вообще, кажется, я просила тебя больше не беспокоить меня, нет? Так зачем ты приперся?
Савелий с задумчивым видом покрутил в руке бокал, как будто решал, раскрыть ей страшную тайну или пока не стоит.
— Давай ещё выпьём, — и снова виски полился в стаканы, отчего Даше стало дурно. Ещё немного и она просто свалится.
Но желая доказать что-то, кому-то, зачем-то… Всё же взяла в руку бокал.
— Выпью за то, чтобы вы наконец все отвалили от меня. — залпом осушила свою порцию и, зажав рот ладошкой, зажмурилась.
Пожалуй, это в первый и последний раз она так «гуляет». Больше просто не выдержит печень. Да и работу вскоре придётся искать, не до развлечений будет.
— Кто это «вы»? — пока Даша не очухалась, подлил ей ещё «чудо-эликсира», так хорошо развязывающего язык.
Девушка и не заметила, что её целенаправленно спаивают. А может просто не была против.
— Ну, как кто? — вздохнула, поднимая на него осоловелый взгляд. — Ты, родители, прошлое моё дурацкое… Надоело, понимаешь? Надоело, что все лезут в мою жизнь и портят её в полной уверенности, что помогают. Вот ты… Ты знаешь, что у меня очень тяжёлое похмелье? Не знаешь… Ты думаешь, что помогаешь мне, а на самом деле делаешь только хуже. Завтра мне будет ещё хреновее, чем сегодня, — и, прервав свою пьяненькую речь, потянулась за добавкой горючего.
— Ничего, переживешь. Во всяком случае, похмелье лучше, чем… Ладно. Со мной всё понятно. А что насчёт родителей? У тебя с ними не очень отношения, да? — со знанием дела нажимал на нужные кнопочки, выведывая у неё нужную ему информацию.
Почему-то хотелось знать всё о её жизни из первых уст. Не сухие факты в виде медицинских заключений и прочих писулек, а именно то, что думает обо всем она сама.
— Ну… Знаешь, у нас довольно сложно всё. Они не могут забыть мне один проступок… А я не смогла их простить за равнодушие и жестокость. Мне тогда было так плохо… Я ведь ещё, по сути, была ребёнком, а они даже не выслушали. Не помогли забыть всё, не сказали, как должны говорить родители, что у меня ещё будет хороший парень и чтобы не казнила себя… Они ничего этого не сказали. Они просто плюнули на меня. Объявили, что им стыдно за такую дочь. Что я легкомысленная дура, малолетняя шалава… — глаза её наполнились слезами, а Гром понял, что вопросом о родителях попал точно в цель.
Похоже, дело там не столько в бывшем парне, сколько в родственниках, которые не только не поддержали, но и подлили масла в огонь.
— Они не смогли простить тебе попытку суицида? — решил открыть карты, подливая виски в уже опустевшие стаканы.
Он узнает всю правду, даже если придется залить в Дарью цистерну алкоголя.
— Что? Откуда ты знаешь? — уставилась на него, крепко стиснув в руке бокал.
— Я же мент бывший, не забывай.
— Бывших ментов не бывает, — повторила избитую фразу из кинофильмов.
Но, вообще-то, она категорически права. Не бывает бывших.
— Вот именно, Даша.
— Зачем тебе это?
— Слишком часто задаёшь этот дурацкий вопрос. Просто я хочу знать. Мне интересно. Так что, расскажешь? Давай, поделись. Вот увидишь, тебе полегчает и завтра всё станет намного проще. Так и быть, поработаю сегодня твоим психологом.
Она кивнула какой-то своей мысли и глотнула виски, уже как воду.
— Я очень его любила. Прям, знаешь, как будто в последний раз. Если не будет его, то больше никто не нужен, даже сама себе не нужна. Первая любовь она такая, больная… Но я была счастлива, потому что была уверена — он тоже любит. Что тут скажешь, — грустно улыбнулась, ударившись в воспоминания. — Он замечательный актёр. Играл так красиво, что мог обвести вокруг пальца даже взрослую, искушённую женщину, что уж говорить о восемнадцатилетней соплячке, — запнулась, выпила.
— А потом? Этот утырок обидел тебя?
— Нет, не обидел. Растоптал. Смешал с дерьмом и выбросил, как ненужную вещь. Просто поимел меня и бросил, распространив по своим дружкам фотки, где я… Голая и делаю ему минет, — вряд ли она смогла бы рассказать это, будучи трезвой.
Савелий поперхнулся вискарём и закашлялся. Нет, он, конечно, понимал, что там не просто всё было, но чтобы так… Это же что за уёбок этот бывший? Да будь он тогда хоть трижды сопливым идиотом, на такое способен только ублюдок с рождения.
— Забавно, да? — её горькая улыбка заставила Грома замереть в ожидании продолжения рассказа. Что-то подсказывало, что это ещё не конец. — Когда я пришла к нему домой и спросила, за что он так со мной поступил, Саша только беззаботно пожал плечами и ответил, что поспорил на крупную сумму… Деньги были слишком велики, чтобы так просто их продуть. Ведь всем его мажористым дружкам было интересно, как скоро правильная девочка сдаст свои позиции и превратится в падшую сучку. Я тогда залепила ему пощёчину, а он посмеялся и выкинул меня из квартиры. А уже к вечеру мои родители обо всём знали… Такие новости в маленьком городке расползаются быстро, особенно, если кто-то захотел, чтобы они дошли до нужного адресата.
Гром не верил своим ушам, но верил глазам. Видел всю ту боль, что пожирает её изнутри и даже спустя столько лет не даёт идти дальше. Держит девушку железными кандалами и ей не по силам разорвать их.
— Дальше, — проговорил твёрдым, холодным тоном, сам даже не узнал свой голос.
— А что дальше… Папа поставил меня перед собой и целый час говорил о том, как сильно я их разочаровала… Что они потратили на меня всю свою жизнь, дав мне образование, внимание и деньги, а я оказалась обычной гулящей девкой и воспитание прошло стороной. Мама стояла рядом, молча кивая словам отца, а я смотрела на неё и умоляла заступиться… Но она не заступилась. Наоборот, когда отец закончил, заявила, что лучше бы у них родился сын, который уж точно не стал бы раздвигать ноги перед первым попавшимся парнем, а я их кара и позор. В тот вечер я выслушала столько, что к концу этой занимательной беседы казалось, что родители меня ненавидят. Я прямо видела в их глазах немую просьбу: «Убей себя!» Не знаю, что тогда нашло на меня… Я просто закрылась в ванной и вскрыла вены. Смотрела, как из меня вытекает жизнь, окрашивая воду в красный цвет, и понимала, что так правильнее всего. Что так нужно. Чтобы избавить от мучений себя и родителей… А утром очнулась в больничной палате. Меня заперли в дурку, поставив диагноз психоз. Как смешно… Родители скрыли это даже от моих подруг. Стеснялись меня… А потом отправили в другой город, с глаз долой, как говорится, из сердца вон.
К концу её рассказа Гром ненавидел урода, что так обидел девочку, её мерзких родителей за их равнодушие к собственному ребёнку и самого себя за то, что хотел поступить с Дашкой почти так же. Вот уж свезло ей с такими родственниками, да мужиками. Тут не то, что вены резать, тут с моста да в воду впору.
— Прости меня, Дашка, — отобрал у неё стакан с алкоголем и, схватив девушку за запястье, стащил с кресла. Усадил её к себе на колени и обнял так крепко, что у несчастной кости затрещали. — Прости. Я ведь тоже хотел так… Хотел влюбить тебя, а потом бросить. Представляешь? Одни мудаки тебе по жизни попадаются. Прости, Дашка. Я хренов идиот.
Она долго смотрела в его глаза, будто пыталась прочесть мысли, узнать, правду ли он говорит сейчас или, быть может, издевается. А потом обняла за шею и склонилась к его уху.
— Трахни меня. Ещё один раз… И можешь уходить навсегда. Обещаю, со мной всё будет хорошо. Но сейчас ты мне нужен. Прошу…
Больше просить не потребовалось. Гром опрокинул девушку на диван и, нависнув сверху, остервенело рванул на ней халат.
Быстро освободившись от футболки и штанов, раздвинул девушке ноги и с удовольствием скользнул в неё, уже влажную и готовую.
— Дашка… Я тебя не оставлю, слышишь? Ты моей будешь. Никто больше тебя не обидит, а кто о таком только подумает, башку проломлю, — резкими толчками вырывал из неё стоны и вряд ли она слышала его сейчас…
Но это и неважно. Для себя он уже всё решил.
Внезапно хлопнула входная дверь и кто-то быстро зашагал к ним.
— Это что ещё такое?! — завизжала какая-то женщина позади, а Даша вскрикнула, сталкивая с себя ошалелого любовника.
Если бы можно было провалиться сквозь землю, Даша была бы этому безмерно рада. Всё, что угодно, лишь бы не быть здесь сейчас, кутаясь в одеяло в то время, как рядом сидит полуголый мужчина (благо, хоть штаны на себя натянул), и мать напротив, что явно желает услышать объяснения.
Стыдно и неприятно. Хоть и не девочка уже, но всё же родители навеки останутся родителями. А особенно её папа с мамой… Их бы воля, они бы в монастырь дочь отправили. Одно радовало — мама, судя по всему, приехала одна.
— Вот, значит, как ты тут живёшь. Пьёшь, сношаешься с этой волосатой обезьяной, — брезгливо поморщилась, окинув взглядом Савелия, а глаза последнего полезли из орбит. А ты как думал? Вот они, такие её родители. — Мы этому тебя учили? Когда ты уезжала, чтобы начать новую жизнь, вот это имела в виду? — махнула рукой на почти пустую бутылку с виски и снова скривилась, взглянув на дочь.
— И я рада тебя видеть, мама. Но разве я не просила вас с папой не врываться больше в мою жизнь без спроса? Кстати, посещений моей квартиры это тоже касается. Но раз уж вы пожаловали… Как дела?
— Во-первых, отец не приехал. Он посчитал (и я думаю, правильно посчитал), что раз ты не умеешь вести себя по-человечески, то и говорить с тобой, как с разумной, взрослой женщиной не имеет смысла. Он не станет тратить свое время на эти никому ненужные разговоры. А во-вторых, квартира эта не твоя, дорогая моя. Мы купили её для тебя, чтобы ты смогла встать на ноги и начать нормальную жизнь. Но раз уж ты ведёшь себя, как проститутка, пьешь, гуляешь и не работаешь, то мы решили продать квартиру. Хорошо, что отец записал её на себя, а не на тебя. Ну, а ты возвращаешься со мной домой, там-то мы приведём тебя в чувство, — отрезала родительница, а Даша, сцепив зубы, закрыла глаза.
От гнева потемнело в глазах. Нет, к тому, что они обращаются с родной дочерью, как с бракованной вещью — Даша уже привыкла. Но тот факт, что мать сейчас позволила себе говорить с ней в таком тоне при Савелии… Это уже переходило все границы!
— Знаешь что, мама, я устала слушать этот бред! Я больше не стану прыгать под вашу дудку только потому, что вам с папой
чего-то там показалось! Я взрослая женщина! И я хочу жить так, как хочу я, а не вы! По-моему, я вчера тебе всё объяснила! По поводу алкоголя не волнуйтесь, это случилось лишь единственный раз. По поводу волосатой обезьяны, — ткнула пальцем в и без того охреневшего Дикаря. — Решать только мне с кем спать, это ясно? Или вы может сами найдёте мне кого-нибудь? Ну там породистого, с прививками, каких на случку выбирают добрые родители? И знаешь что, подавитесь вы своей квартирой! Не нужна она мне! — выплюнув всё, что накипело в перекошенное от злости лицо матери, отбросила одеяло и бросилась к шкафу. — Я возьму лишь свои вещи, те, которые сама купила! А вы родите себе лучшую дочь, правильную, и отдайте ей всё то, что я не смогла оценить!
Впопыхах одевалась и, стаскивая с полок шмотьё, бросала на кровать. Краем глаза заметила, как поднялся Савелий и, сняв со шкафа большой чемодан, начал молча в него складывать вещи.
— Да как ты смеешь? — взвилась мать, совсем уж по-молодецки подбегая к Даше. — Ты, маленькая дрянь! Ты хоть представляешь, сколько мы в тебя вложили?! Мы не только финансы, мы жизнь вложили в тебя! Чтобы ты выучилась, встала на ноги, помогла отцу с его заводом! Мы уже семь лет как банкроты! Живём на кредитах да займах, а ты тут с мужиками пьянствуешь, да сношаешься, как шалава!
Даша сглотнула колючий комок и зло усмехнулась.
— Так, значит, я для вас лишь проект? Думали, вырастили идеальную рабыню Изауру, а она непослушной оказалась? — даже новость о банкротстве не расстроила Дашу.
Может, конечно, она последняя дрянь, но, честно говоря, обрадовалась этому известию. Больше не было надежд на то, что родители просто «по-своему» её любят. Теперь всё стало предельно ясно. Она лишь неудавшийся проект.
— А чего ты хотела? Всю жизнь сидеть на нашей шее? Долги, дорогая моя, рано или поздно приходится отдавать! Когда мы взяли тебя с детдома, то были уверены, что сможем воспитать нормального человека! А оказалось, гены всё-таки сильнее. Кто знает, кем были те, что тебя породили. Впрочем, — оглянулась вокруг и ехидно улыбнулась. — Понятно, кем они были. Спрашиваю в последний раз, ты едешь со мной или нет?!
Девушка оторопело уставилась на ту, которую всю жизнь считала мамой и неверяще замотала головой.
— Так, всё! Достаточно! — Савелий застегнул уже собранный чемодан и, взяв его за ручку, подошёл к Даше, полностью игнорируя присутствие мамаши. — Поехали. У меня жить будешь.
— Отойди от неё, обезьяна! Что ты, вообще, здесь до сих пор делаешь? — зашипела на него женщина, что внешне уже походила на ведьму от бурлящей в ней злости, и повернулась к девушке. — Собирайся домой, Дарья!
— Нет, — ответила еле слышно, отступая на шаг назад.
— Немедленно! — заорала мать, замахиваясь, но рука Савелия тут же стиснула её запястье.
— Ну-ка, свалила в сторону, а то я тебя прикончу и в этой квартире схороню. Вот здесь, под паркетом, — тихо проговорил, склонившись к женщине, а та, ахнув отшатнулась. — Идём, — протянул ладонь Даше, а когда та вложила в неё свою дрожащую руку, потянул за собой.
— Ты пожалеешь об этом, Дарья! Мы оставим тебя без наследства! — в спину полетели последние жалкие угрозы, больше смахивающие на просьбы, но девушка даже не оглянулась.
Пока Даша спала, наблюдал за ней долго, сосредоточенно. Он принял её за слабую, больную девушку, когда прочитал о попытке суицида, но на самом деле она оказалась сильнее его самого. Ему потребовалось пережить ад и стать убийцей, прежде, чем смог уйти из органов. Она же в один момент обрубила те свои проклятые цепи, что опутали её с головы до ног. Смелая девочка. Даже очень. Столько лет прожила в полной уверенности, что её родители ей родные, а потом в один день узнала и о том, что она детдомовская, и о том, для чего её удочерили.
Это, конечно, пиздец.
Даже в самом горячечном бреду он не мог бы такое увидеть. А она не сломалась. Даже шутить пыталась по дороге…
Для Савелия тоже было как-то непривычно, вот так вот притащить в свой дом женщину. Не просто, чтобы развлечься, а жить. Честно говоря, с трудом помещалось в голове. Чтобы он, убеждённый холостяк, пустивший корни в своём лесу, взял и, наплевав на свои принципы, привёз любовницу на постоянку…
Смешно.
Правда, любовницей Дашу он бы уже не стал называть. Хотя бы потому, что ей удалось то, чего не удалось до неё ни одной красотке, коих прошло через постель Грома несметное количество.
Дашка же не была такой, как они. В том смысле, что она не гламурная дива с экрана телевизора (а бывали у Савелия и такие), она простая девушка, самая обычная. Но в то же время, лучшая. В ней было что-то, чего он не увидел в остальных.
Если всё началось с игры, то теперь уже таковой не являлось. Что-то изменилось. Не только в их отношениях, в них самих. В нём. И теперь не мог её отпустить. Не хотел. Забавно… Как же он собирался её бросать, если сам влип по уши?
Савелий не мог сказать, влюбился ли он или, пока ещё, просто симпатизирует. Он никогда ранее не любил, не знал, как оно. Но знал точно — то, что испытывает к Даше, не испытывал до неё ни к одной игрушке, какой бы замечательной она не была.
— Доброе утро, — давно ли она проснулась, как давно следит за ним?
Гром не знал. Потерялся где-то в мыслях.
— Ага, доброе. Уже обед. Ты больше суток проспала, — улыбнулся, протягивая ей чашку с давно остывшим кофе. — На вот, взбодрись.
— Больше суток? — Даша привстала, выглядывая в окно. — Ого…
— Ага. Видишь, как хорошо спится под крылом у настоящего мужчины? — многозначительно поиграл бровями, ухмыльнулся.
Даша не стала по своему обыкновению закатывать глаза и величать Грома нахальным павлином скуриной жопой, лишь благодарно улыбнулась и приняла из его рук чашку.
— Спасибо тебе… За то что приютил, и за то, что увел меня оттуда… В общем, за всё спасибо, — пригубила кофе без сахара, скривилась, но озвучивать, насколько пропащий из него бариста, не стала.
— Ладно, перестань. Я сам чуть не поступил с тобой, как мудачина последний. Думал, ты напыщенная, избалованная девка, а ты всего лишь боялась… — заткнулся, пока она не закрылась в себе, как это случается каждый раз, когда он пытается покопаться в её мозгах.
— Давай забудем об этом. Не хочу больше вспоминать… Ничего, из того, что было, — отвернулась, к окну, а Савелий вздохнул, но решил дожимать, раз уж начал.
— Ну это всё понятно, конечно. Но родителей твоих то надо найти. Ну, родных, в смысле.
Даша взглянула на него, как на сумасшедшего и, всучив в руки чашку, поднялась с кровати.
— Спасибо, мне одних уже хватило. Если настоящие такими же окажутся (а в этом у меня сомнений почти нет), то я вообще умом тронусь. Если я не была им нужна в своё время, то какой смысл сейчас их искать? И вообще, не лезь не в своё дело.
Гром встал со стула и, фыркнув, пошёл из комнаты прочь.
— Больно надо. Я хотел, между прочим, как лучше. Но это твоё дело, а сейчас собирайся, в город съездим за продуктами. Борщ мне чтоб вечером приготовила, а то баба в доме, а я голодный, как волчара.
Хлопнул дверью и ушёл, так и не увидев тёплой Дашиной улыбки.
— Я не поняла… Это что значит? — недовольно нахмурилась, когда Савелий припарковался у офиса фирмы, в которой ещё совсем недавно она работала. — Здесь продукты не продают!
Мужчина усмехнулся и, взяв её за руку, чуть сжал.
— Ты мне веришь?
— Нет, не верю! Тебе поверь — себя обмани! Зачем мы здесь? — ужасно боялась и нервничала.
Даже не от того, что не понимала причину их приезда сюда, а потому, что опасалась встретить Александра, который несомненно снова посмеётся над ней, унизит, втопчет в грязь.
Новость о родителях ещё не освоилась в мыслях и снова стресс? Нет уж, увольте.
— Даша, ты мне веришь? — повторил чуть жёще, а девушка нервно сглотнула несуществующую слюну.
— Я не понимаю…
— Просто ответь, ты мне веришь?
— Да.
— Точно?
Неуверенно кивнула и вжалась в сидение, когда он вышел из машины и пошёл к её двери.
— Пойдём. Пора покончить со всеми страхами.
— Нет… Не могу. Прошу, давай уедем отсюда! Не пойду туда!
Было бы сказано. Гром взял её за локоть и, стиснув пальцы мертвой хваткой, повёл девушку туда, откуда в прошлый раз она еле выбралась живой.
— Ты не имеешь права меня принуждать! — жалкие попытки освободиться или хотя бы отпроситься, были проигнорированы, а дверное полотно отъехало в сторону.
А в офисе её ожидало потрясение. В самом прямом смысле этого слова. Потому что, то, что испытала Дарья, увидев раздетого догола Сашку, стоящего перед ней на коленях в своей же приёмной, по другому не назвать.
Его окружали люди в масках и с оружием наперевес, а рядом кучкой столпились сотрудники фирмы.
— Прости меня, Даша! Прости! Я тебя прошу, Дашка! — от унижения он рыдал, как девица, но она не испытала даже жалости.
Лишь отвращение. Мерзкое, липкое.
— Это твоих рук дело? — повернулась к Савелию, а он беззаботно пожал плечами.
— Я подумал, что пора всё расставить по своим местам. Ну как, ты его прощаешь?
Даша перевела взгляд на Александра и, немного подумав, произнесла:
— Нет. Он бы никогда не извинился, если бы не здоровяки с оружием за его спиной. Ему и не нужно моё прощение, он жил без него все эти годы и совесть его не мучила.
Бросила последний презрительный взгляд на ноющего недомужика и, развернувшись, пошла к выходу.
А вечером, когда Савелий с аппетитом уплетал приготовленный ею борщ, равнодушно смотрела вечерние новости, где диктор, еле сдерживая смешок, рассказывал о том, как по центральным улицам города бегал абсолютно голый директор одной фирмы, а за ним гонялись полицейские. Также диктор посочувствовал Александру Нежину, которому придётся ночевать в «обезьяннике» и, скорее всего, искать новую работу.
— Дашка, борщ офигительный просто. Слушай, как я без тебя жил вообще? Всё, решено! Ты остаёшься жить со мной навсегда, — ввалился рядом с ней на диван и закинул руку девушке на плечи.
— Какое-то хреновенькое предложение, даже на троечку не тянет, — попыталась отодвинуться, но ручища негодяя удержала её на месте.
— Какое есть. Тебе всё равно деваться некуда. Ну, чего ты? Обиделась, что ли? Дай поцелую, — потянулся к ней, но Даша хохотнула и, всё-таки выскользнув из его объятий, бросилась бежать. — Дай поцелую по-хорошему! — рыкнул шутливо, настигая несчастную и подхватывая её на руки. — А будешь выпендриваться, ещё и детей заделаю, поняла?
Глава 1
– Тихо в лесу, только не спит барсук… – пела глупую детскую песенку, дабы не окоченеть от холода. – Мать же их, барсуков этих, хоть бы дикарь какой встретился! Холодно-то как, мамочки! – растирала задубевшие пальцы, шмыгала носом и, кажется, заболела уже.
Замечательно. Встретила Новый год с оливье, мандаринами и мужчиной. Последнего не мешало бы воткнуть головой в сугроб и так оставить до Рождества, чтобы мозги проветрились. Хотя, конечно, не факт, что поможет… Слишком уж всё запущено.
Даша слонялась по лесу уже несколько часов и потихоньку начинала впадать в панику. Время близилось к вечеру, а мороз всё крепчал.
Как можно заблудиться в наше время, спросите вы? Очень просто. Нужно просто оставить машину на обочине, забыть в ней телефон и пойти по сугробам вглубь леса. Полчаса и вуаля! Ты в полной заднице.
А начиналось всё так замечательно. С утра готовилась к бурной новогодней ночи, которую в кои-то веки решила отметить с мужчиной, а именно – с Алексеем, среднестатистическим програмистом, средненьким таким мужичком.
Ничего в нём примечательного, но и Даша не восемнадцатилетняя красавица. Как-никак, тридцать два уже. Возраст, когда и мама велит, и УК РФ позволяет, да выбора особо уже нет. Слишком юных парней Даша не любила, а те, что постарше – женаты. Попадались, конечно, ухажёры и холостые, в юности даже любовь была большая, да всё как-то не срасталось.
Вот и решила Дарья – хватит. Пора о семье задуматься. В конце концов, да, Алёша не семи пядей во лбу, но мужчина уже «нагулявшийся», серьёзный. Не бабник, вроде, и не пьющий. Чем не кандидат в мужья?
Только вот у судьбы, безжалостно следующей по пятам были совершенно другие планы насчёт будущего девушки.
Савелий был неприятно удивлен, заметив человеческие следы на свежевыпавшем снегу. За три года он ни разу не встречал людей в этой части леса, потому, собственно, и поселился здесь. Подальше от коттеджей и лыжных курортов. Нет цивилизации – нет проблем.
Возникло желание спустить с цепи Лорда и отдать команду «фас», дабы непрошенный гость больше не шлялся, где его не ждали.
Приглядевшись, выругался. След-то бабский… На бабу спускать волкодава как-то не комильфо.
Но какого, спрашивается, хрена, она тут забыла? Да еще и в Новый год.
Чисто из любопытства пошел по следам, даже не подозревая, чем закончится сегодняшний вечер.
Она барахталась в сугробе, провалившись в него по пояс. Да, это тебе, фифа городская, не Красная площадь. Тут на каблучках не побегаешь.
А девка ничего такая оказалась. Без надувных сисек и губищ, простенькая, но со вкусом.
Хотя, это, наверное, сказывается второй месяц без секса. Раньше он на такую и не глянул бы. В былое время Гром любил девок-барби. Выглядят искусственно, зато никаких ухаживаний. На новые сиськи денег дал и делай с ней, чего душа пожелает.
Но, как говорится, на безрыбье и кулак блондинка. Осмотрел девицу, прищурившись и остался доволен. На ночку сойдёт. Считай, подарок от деда Мороза.
Белокурые её волосы растрепались, выбились из некогда аккуратной причёски, а губы посинели от холода.
Надо бы её вытащить из сугроба, а то вместо горячего траха придётся выхаживать эту тарань несчастную.
– В-вы к-кто? – его раздумья прервала сама «потеряшка».
Надо же… Она ещё и говорящая?
– Дед Мороз. Ты кто такая? – грозно рыкнул на девицу, а та глаза вытаращила.
– Я… Даша…
– И что ты здесь делаешь, Даша? Ты в курсе, что сейчас находишься на частной территории?
Девка пискнула, когда Савелий схватил её за шиворот и рывком вытащил из сугроба.
– Я в курсе, что я в лесу, а чья это территория – мне не интересно. Помогите лучше дорогу найти.
Даже не поблагодарила. Вот коза наглая.
– Вон там дорога, – ткнул пальцем в чащу, а девица растерянно захлопала ресницами. – Правда, ты все равно заплутаешь. Да и не дойдешь уже – заметет снегом так, что и труп не найдут. Весной разве только.
Осмотрел её с головы до ног и покачал головой. Додумалась, в платье, прозрачных колготках и коротеньком полушубке с сапожками на каблуке по лесу бродить.
– Ой, так, а что же делать?
– Не знаю. Транспорта у меня нет, пешком в такую погоду я тебя не поведу. Выбирай, либо ко мне в дом, либо на съедение волкам, – равнодушно пожал плечами, хорошо зная, какой вариант предпочтёт девица.
– Волки?! Тут ещё и волки водятся?! – Даша открыла рот и так замерла в ожидании.
А вдруг мужчина признается, что пошутил?
Но нет… Похоже, он вполне серьезно.
– Завелась тут ты, а волки здесь живут. Это их дом. И чужих они не любят. Впрочем, от праздничного ужина не откажутся.
Сарказм мужика пропустила мимо ушей и испуганно заоглядывалась по сторонам.
– Я тогда с вами пойду…
Нет, Даша не из тех легкомысленных дам, что бегут к незнакомым мужчинам в дом, стоит поманить пальцем, но тут выбор невелик. Либо стать новогодним блюдом для зверей, либо пойти за ним…
– Ну пошли, – хмыкнул себе в бороду мужик и, развернувшись, зашагал в обратную сторону. – По моим следам иди, а то опять провалишься.
Даша молча топала за ним, исподтишка поглядывая на великана. Бородатый, широкоплечий, со спины он напоминал громилу из фильма ужасов, после просмотра которого девушка не могла спать неделю.
Лицо у этого, правда, не такое страшное, но и симпатягой его не назовёшь. Грубый какой-то, неотёсанный. Хотя, та самая борода ухоженная, да и короткая стрижка вполне нормальная. Аккуратный такой дикарь. Но стрёмный, чего скрывать…
– А вы тут живёте или отдохнуть приехали? И как вас зовут? – перешла в «атаку», пытаясь наладить с ним хоть какой-нибудь контакт.
– Савелий, – бросил через плечо.
Похоже, на первый вопрос ей отвечать никто не торопится. Но хоть что-то… Уже хорошо. Вряд ли маньяк стал бы представляться. Хотя, откуда ей знать? Раньше с оными встречаться не приходилось.
– Очень приятно, Савелий. А вы один здесь или…
– Слушай, – он остановился и резко повернулся к Даше. – Я не люблю болтливых девок. Шире шаг и поменьше текста.
Да уж… Новый год предстоит замечательный. Если, конечно, ей не посчастливится всё же добраться до жениха.
Вот сейчас она попросит позвонить, отогреется, а там и Алёша поспеет.
Наблюдал, как девица раздевается с каким-то затаенным обожанием. Конечно! Месяц без бабы! Так и одичать недолго.
А она ничего вполне оказалась. Даже не ожидал, что такая… Потрёпанная, правда, слегка, так это ничего. Сейчас в порядок себя приведёт и почти принцесса. Плевать, что лягушка.
Савелий сбросил куртку и принялся за сапоги, пока девица снимала свои. Подняла на него настороженный взгляд, заморгала, словно призрака увидела и, нервно сглотнув, снова перевела взгляд на его татуировку, что виднелась из-под майки.
Огромный тигр на плече с грозно раскрытой, окровавленной пастью.
Мужчина проследил за её взглядом и пожал плечами. Тигр, как тигр, чего его бояться – не живой же.
– А это у вас…
– Что? – недовольно буркнул и отставил сапоги в сторону.
– Тюремная татуировка?
Савелий хмыкнул, кашлянул, а после захохотал от души.
Это что же получается? Девица его за зека одичалого приняла? Ой, дурища…
– А что, боишься? – ухмыльнулся на все свои тридцать два идеально ровных зуба, о чём тут же пожалел.
Девица разглядела его «голливудскую» улыбку и поняла, что недавно был у стоматолога. Расслабленно выдохнула. Додумалась таки своими куриными мозгами, что у сидельца вряд ли рот будет так профессионально «отремонтирован».
Жаль… Мог бы немного развлечься.
– Я ещё ни разу не попадался, – подмигнул ей и не без удовольствия отметил, что та снова струхнула.
А что, Новогодний вечер обещает быть весёлым. Впрочем, как и ночь. Почему-то Громов был уверен, что с этим проблем не будет. Долго ли пьяную бабу окучивать? Да он профессионал в этом деле. Не одна сотня сисястых кукол в своё время через его постель прошла.
– Не смешная шутка. Я, между прочим, занималась айкидо, так что не советую вам… Пугать меня.
Копать-колотить! Это что же она сейчас угрожает ему? Эта шмакодявка? Айкидо?
Не выдержал, снова засмеялся.
– А ты очень смешно пошутила. Я прям оборжался. В общем так, – Савелий посерьёзнел. – Вот там ванная. За дверью на полке найдёшь чистые полотенца и халат. Вон там кухня. Приведешь себя в порядок, приходи. Поможешь мне на стол накрыть.
Даша поперхнулась.
Ничего себе заявочки!
Это он что, предлагает ей встречать с ним Новый год?! Да что там предлагает, прямым текстом говорит! Словно они старые друзья или любовники какие.
Вот последнего Даше хотелось бы меньше всего. Он же страшный, бородач этот. Ещё сожрёт её, дикарь…
Она даже одежду не стала бы снимать, да сильно промокла и замёрзла. Пока Алёша приедет – концы отдаст от холода. А в доме у этого Савелия тепло, даже жарко. Вон сразу щёки запылали.
– Простите, но я бы хотела для начала позвонить. Можно телефон? – неловко улыбнулась, стараясь быть вежливой.
– Чего? – он как будто не ожидал такой просьбы. Странный мужик. – А-а-а-а… Телефон? – протянул задумчиво, а Даше захотелось допрыгнуть до головы этого великана и влепить ему подзатыльник, чтобы быстрее соображал. – Так нет у меня телефона. Вот так, – кивнул, похоже, уже сам себе и пошёл туда, где, по его словам, должна быть кухня.
– Как нет? А что же мне делать? Мне срочно нужно добраться до базы отдыха «Алтайская»! Может вы мне хотя бы покажете, где это? Ну или расскажете… – с каждым словом её речь становилась тише, а безнадёга в глазах всё больше.
Савелий остановился, медленно повернулся к Даше и с лёгкой усмешкой покачал головой.
– Ты извини, конечно, но с «Алтайской» вряд ли у тебя сегодня что получится.
– Почему? – спросила, не уверенная, что действительно хочет услышать ответ.
– Потому что база отдыха, о которой ты говоришь находится в десяти километрах отсюда. Даже не в этом лесу. Можешь, разумеется, попробовать приручить парочку волков и уехать на упряжке, но я бы не советовал, – мужик еле сдерживался, чтобы не заржать и, надо заметить, очень бездарно пытался сыграть сочувствие.
Даша застонала, схватившись за голову.
Ну вот и отметила Новый год с будущим мужем.
Глава 2
Савелий исподтишка поглядывал на гостью и прикидывал себе, какая эта девица в постели. Страстная или тихоня? Он предпочитал второй вариант. Никогда не любил, когда баба сама на шею вешается. Любил недотрог. Такие, правда, ему редко попадались, но те, что были – хорошо играли.
Гром из тех мужчин, что любят своё превосходство во всём и везде. Будь-то хоть ринг, хоть постель.
А ещё, ему безумно нравится трахать длинноволосых. Намотать на свой кулак её локоны и вдалбливаться сзади так, чтобы визжала.
Снова глянул на девицу. Если распустить ей волосы… Да, оно.
С каждой минутой он всё больше убеждался, что «новогодний подарочек» как раз под него сделан. Девица, что надо.
Решил перейти в наступление, придвинулся ближе.
– Ты не расстраивайся. Через пару дней поедешь домой. За мной друзья приедут и тебя до города подкинем, – врал нагло, бессовестно, но совесть его крепко спит ещё с юных лет.
Да и девке незачем знать, что в гараже у него стоит новенький «БМВ», в кармане телефон на беззвучном режиме, а база «Алтайская» в пятнадцати минутах ходьбы.
Вот развлечётся он от души, тогда и отпустит гулёну. К мужу будущему.
– Через пару дней? Вот же ж… Долго как! – Даша глубоко вдохнула, а выдохнуть не смогла.
Это же что получается? Ей с этим дикарём тут сидеть целых два дня! Друзей его ждать! Неужели нельзя ничего предпринять?
А ещё, он её пугает. Смотрит так странно, словно оценивает. Стрёмный мужик, всё-таки.
– Я не могу ждать, простите… Спасибо вам за всё, но я лучше пойду.
Резко встала с мягкого дивана и бросилась к двери, где оставила верхнюю одежду. Зря она вообще сюда пришла. Нужно было идти дальше, искать дорогу. В конце концов, не на Луне, рано или поздно куда-нибудь да вышла бы.
Ей бы только машину свою отыскать, а там и телефон и печка… Кто-нибудь придёт на помощь.
Наивная.
– Слушай, мне как-то похрену, но ты подумай хорошо. Я же не выгоняю. А там звери дикие. Холод собачий. Да если бы я тебя из сугроба не вытащил, так и замёрзла бы там, – мужчина стоял поодаль, оперевшись плечом о дверной косяк, наблюдал, как Даша остервенело натягивает почти насквозь промокший полушубок.
Надо же быть такой дурой! Волки ведь! Она о волках забыла!
– Да что ж такое-то! Вот же блин!
Савелий тяжко вздохнул, словно ему было в тягость что-то объяснять этой несмышленой.
– Я не вижу никакой проблемы… Э-э-э…
– Даша, – подсказала ему, про себя обидевшись на то, что не запомнил её имя.
– Даша. Мы можем встретить новый год по-человечески, в тёплом доме, за праздничным столом. Поспишь, отдохнёшь. А потом мои друзья подвезут тебя до города. Раз твой жених не удосужился тебя забрать, стоит ли так к нему спешить?
Вот на счёт Алёши он был прав на все сто процентов. Нет, чтобы самому приехать за ней, он скинул смс-сообщением адрес и заявил, что устал в последний рабочий день, так что ей лучше приехать самой.
Сволочь такая.
Вот этот дикарь точно свою девушку (если бы она у него была), не послал бы одну через лес.
По крайней мере, Даше так показалось. От него веяло силой, уверенностью и мужеством. А может она просто сама себе всё это придумала.
– А колбаса у вас есть?
Девушка стояла в фартуке у разделочной доски и что-то нарезала.
Честно говоря, Савелий никогда не был сторонником готовки и как-то не парился особо по этому поводу. Всю жизнь питался полуфабрикатами или заказывал готовую кулинарию. Но вот накануне Нового года посчастливилось принять в гостях сестру, которая ужаснулась его пустым холодильником и заставила ехать в супермаркет.
Зная сестру Грома, проще согласиться и не спорить, что он, собственно и сделал. И теперь полки бывшего пристанища мышей-самоубийц ломились от деликатесов, а девица, она же Новогодний подарок Савелия – глазела на всё это с выпученными глазами.
Впрочем, Даша быстро пришла в себя и, закатав рукава своего элегантного платья, принялась кашеварить. Вот подфартило-то. И готовить умеет, и симпатичная. Ну чем не подарок?
Симпатичной, кстати, девица стала для него сразу же, как только зашла на кухню. Вот нравятся ему такие. Тихие, домашние, чтобы место своё знали, но и мужика могли завлечь не только котлетами.
А эта ничего. И котлеты с такой будут и секс хороший. Вон фигурка какая у неё – не сухая, но и в жировых складках не тонет. Как раз, что нужно – и подержаться и потрогать, и на руки поднять.
К слову, Савелий в последнее время довольствовался «сухпайком» и начал понимать, что не в силиконе счастье.
Такую вот, сочную, тоже можно потискать.
В штанах стало тесно, когда она уронила нож и наклонилась за ним, выпятив задницу. Круглую, аппетитную задницу. Хорошую такую задницу. Вот бы задрать сейчас подол её платья, спустить колготки вместе с трусиками и войти на полную длину. До самых яиц засадить.
Гром аж глаза закатил, как представил сию картину. В паху камень, а руки тянутся к девице.
– Ой, вы чего?! – подскочила, как ошпаренная, а Савелий только осознал, что, пристроившись сзади, смял её ягодицу.
Жаль, что платье мешает.
Хотя…
Развернул снова спиной к себе и, надавив на затылок, уложил Дарью на стол. Она испуганно трепыхнулась, за что наградил её увесистым шлепком по той самой желанной попе и рывком поднял платье.
– Не надо, – прошептала неуверенно и совсем неубедительно.
Бабы… Когда они говорят «нет» – это значит «да», но надо поухаживать. Что ж, Грому не западло. Поухаживает сейчас.
Отодвинул трусики девушки в сторону и пальцами прошёлся по нежным складочкам, что тут же увлажнились.
Она застонала, но тут же трепыхнулась и повела попой, пытаясь избавиться от настойчивого «ухажёра». Не очень активно, опять же. Так, для приличия капризничает.
Савелий помассировал клитор, размазывая влагу по горячему бугорку, и вошёл двумя пальцами в промежность.
– Расставь ножки пошире, – хрипло прошептал ей на ухо и Даша замотала головой.
– Не могу. Я не могу. У меня жених… Пожалуйста, я не могу, – чуть не плакала, пытаясь переубедить его, но сама того не хотела.
Ой, дура капризная.
– Почему нет? Ты же хочешь, – ввёл в неё пальцы так глубоко, что взвизгнула и подалась ему навстречу. – Ну вот. А ты говоришь, не могу. Расставь ноги, ну же! – добавил угрожающих ноток и Даша задрожала от возбуждения.
Да девица любит построже. Отлично.
Расстегнул ширинку, провёл головкой по скользкой, влажной промежности и…
– Савелий!
– А? Что? – моргнул пару раз прежде, чем понял, что это всё ему привиделось.
– Спрашиваю, колбаса вареная у вас есть? Что же за новый год без оливье?
Колбаса…
Показал бы он тебе…
Навоображал, как нимфетка, блин. От досады даже сплюнуть захотелось.
– Давай помогу тебе, что ли, а то до завтра будешь копошиться.
Уж лучше рядом с ней стоять, овощи нарезать, чем сзади слюнями исходить. Никогда не уважал насилие над бабами, но сейчас чувствовал, что может не сдержаться и записаться в ряды злодеев.
Когда с приготовлениями было покончено, оба удовлетворенно заулыбались и, оценив плоды своего труда на небольшом столе у потрескивающего горящими дровами камина, упали на кресла.
– Я сто лет уже так не готовилась к Новому году, – засмеялась Даша.
Она заметно расслабилась и осмелела за время готовки. Что ни говорите, а коллективный труд сближает. Особенно, если он такой приятный.
Общались немного, но весело как-то. Даже кусочками варёной моркови покидались друг в друга.
Савелий оказался вполне адекватным мужчиной, хоть и с замашками дикаря. В любом случае, Даша больше не боялась его.
– А я сто лет не отмечал Новый год, – усмехнулся Гром, оценивающе разглядывая девушку.
Вот смущал её этот его взгляд. Такой… Внимательный, раздевающий. Конечно, понятно, что одинокий мужчина в лесу на любую так пялиться будет. Скорее всего, он тут не два дня живёт, вон как дом хорошо обустроен и утеплён. Камин даже настоящий… Но всё равно женское самолюбие потешил.
– Расскажите о себе? Что посчитаете нужным, разумеется… – спросила неожиданно даже для самой себя.
Правда, тут же пожалела. А вдруг сейчас пошлёт её, чтобы не лезла не в своё дело? Внутренний голос пропел, что пошлёт и будет прав.
Но Савелий равнодушно пожал плечами и начал рассказывать, а Даша, открыв рот, ушла в его историю, напрочь забыв о неприятностях и о том, что где-то там, за снежными завалами её ждёт жених.
Оказалось, отшельником Савелий Громов живёт уже около двух лет. Иногда, разумеется, выбирается в город, как он сказал, «на охоту», то бишь за продуктами и вещами. Но в основном обитает в лесу.
Будучи буйным и молодым, активно участвовал в боях без правил и даже вышел на легальный ринг, правда, уже в двадцати годам понял, что это занятие ему не по душе. Хотелось чего-то большего, чем просто бить морды всем подряд. Какого-то смысла в жизни хотелось.
И Савелий его нашёл. Подался на обучение в школу милиции, а затем – в специальный отряд быстрого реагирования, где и почувствовал себя на своём месте.
Громов спасал жизни десять лет. Десять лет ада, круги которого он прошёл на земле. Кровь, убийства, изнасилования… Даже преступления против детей. Всё это он видел своими глазами, а как известно, ничего не проходит бесследно. Однажды Савелий не выдержал.
Во время захвата притона, где без зазрений совести торговали детьми, Громов убил «мамку», что развивала детскую проституцию и даже гордилась своим «ремеслом», о чём не постеснялась заявить при задержании.
А когда из темного, сырого подвала вывели трёх избитых, исколотых иглами девочек, Савелий не выдержал.
Просто сдали нервы.
Сослуживцы смогли оттащить его от женщины, когда всё уже было кончено.
По понятным причинам Савелий больше не мог оставаться на службе, о чём не особо и жалел. Просто прикупил себе пару СТО и занялся бизнесом. Легальным, спокойным, приносящим доход.
Однако, через несколько лет почувствовал, что устал. Да, бизнес процветал, доходы росли. Но городская суета умаяла Громова и к тридцати восьми годам он решил уединиться.
Оставил управляющих на точках и построил дом в глуши, где нет людей. Спокойно, замечательно.
Даша слушала его, полностью погрузившись в рассказ и забыв как дышать. И, как ни странно, её отнюдь не испугал тот факт, что рядом сидит мужчина, лишавший людей жизней… Да, неприятно, страшно, но ведь его работа тоже нужна. Кто избавляет улицы от подонков? Именно такие люди.
Удивляло другое.
Его откровенность.
Абсолютное доверие даже.
Вот Дарья бы не рассказала о себе такое никому и ни за что. Тем более, малознакомому человеку.
Искренность этого с виду грозного мужчины подкупала и даже располагала.
Савелий больше не казался стрёмным и страшным, а мысли о маньяке, что возникли у неё при знакомстве с этим мужчиной – казались нелепыми.
– Ну, теперь твоя очередь. Рассказывай, – устроился поудобнее и, по-видимому, приготовился слушать, а Даша стушевалась.
Даша рассказывала о себе какие-то мелочи, не особо интересные, как у всех. Да, её жизнь обычная, даже скучная, но после истории Савелия девушка радовалась этому.
Лучше уж быть серой мышкой и спать спокойно, чем жить полной приключений жизнью и видеть по ночам кошмары.
Болтала о том, о сём, надеясь, что этим сможет замылить глаза Громову и он отстанет со своим рвением к откровенности.
Но Савелия такой расклад не устроил и он начал задавать наводящие вопросы, ответы на которые интересовали его больше всего.
Через час уже знал, что Даша выпускница престижного экономического вуза, работает финансистом в небольшой, но стабильной фирме, любит рыбу и собирается замуж за некоего Алёшу, уважения к которому Савелий не испытывал ни на йотту.
В этот вечер, как оказалось, Дарья спешила к нему. Они якобы должны были отметить Новый год на базе отдыха, но недомужик не спромогся забрать свою девушку и она попёрлась сама. Машина сломалась и Даша попёрлась через лес, желая сократить путь.
Что ж, отдать ей должное, она почти добралась, да. Только признаваться в этом Громов не торопился. В конце концов, ему с ней очень даже занимательно, а женишка-лоха надо проучить.
Так и хочется спросить, как в том мультфильме: «Ты где камушек взял, Алёшенька?».
Не без удовольствия отметил про себя, что Дарье тоже нравится его компания. Вот бывают же люди, с которыми легко и хочется откровенничать. Наверное, это симпатия.
Гром, конечно, не превратился вдруг неожиданно в такого же правильного гражданина, как его гостья. Вовсе нет. Он всё ещё время от времени представлял, как будет засаживать тихоне по самое нехочу. Но теперь больше задумывался о том, как бы провернуть всё покрасивее. Новый год всё-таки.
Глава 3
А время неумолимо мчалось, тикая золотистыми стрелочками настенных часов. Новый год приближался, а с ним надежды на лучшее, что-то новое, какие-то хорошие перемены. В Новогоднюю ночь все мечтают о чуде и чаще всего оно случается. У каждого своё, но чудо…
Немного грустно улыбаясь, Даша слушала очередную забавную историю в исполнении Савелия и не без интереса разглядывала его.
И почему он показался ей страшным? Вполне нормальный мужчина. Не голливудский смазливый мачо, конечно, но красив по-другому. По-мужски, что ли.
Большой, плечистый, сильный. Ей такие никогда не нравились, но этот чем-то привлекает внимание… Наверное, умением заговорить, развеселить.
Громов оказался совершенно другим, чем показалось Даше изначально.
Даже начала прикидывать, что было бы, если бы он был её мужчиной. Не бесхребетный Алёша, который сейчас казался размытым пятном, не более, а вот этот Дикарь, мужественный и сильный.
Поняла, что со спиртным пора завязывать, когда закончилась вторая бутылка вина, а Савелий стал почти идеалом.
– Ну что, проводим старый год? – Громов достал третью бутылочку, а Даша вздохнула.
– Мне нельзя пить так много… Я становлюсь развязной.
Гром спрятал улыбку и наполнил бокалы.
– В Новый год можно. Просто расслабься.
И снова начал рассказывать какую-то до умопомрачения весёлую историю, заставляя Дашу хохотать от души.
А потом были куранты, поздравления и… Поцелуй. Горячий, страстный и сумасшедший. Она не помнила ни одного такого поцелуя за всю свою жизнь. Никто так не сжимал её в своих объятиях, что дыхание перехватило и в трусиках стало влажно.
Вот, наверное, и наступила та самая стадия развязности. Но уже было всё равно.
Опомнилась, когда между своих складочек ощутила его пальцы и подалась навстречу, чувствуя, как они проникают вовнутрь и, настойчиво лаская, растягивают, дразнят.
Застонала и, развратно, без капли стыда или сожаления раздвинула ноги шире, что Савелий воспринял, как сигнал к действию и навалился на неё всем своим немалым весом.
Плавно вошёл и толкнулся резко, сильно, яростно. Даша вскрикнула, сжав его бока коленками, но это не помогло. Следующий толчок был глубже, а за ним ещё один и ещё…
Мужчина вбивался в неё без всяких сантиментов и поцелуйчиков. Совершенно не так, как до этого те пару парней, что у неё были. Этот, словно сумасшедший, одержимый сексом.
Как голодный зверь он расплющивал девушку на твёрдом диване, тихо порыкивая в такт резким движениям.
Смотрели друг другу в глаза, не прекращая совокупляться, как позже назовёт их близость Даша. Звук шлёпающих друг о друга тел возбуждал ещё сильнее, а вязкая влага обильно стекала по её бедрам.
– Хочу тебя раком! – рыкнул на неё и, отстранившись, перевернул на живот, как куклу, даже пикнуть не успела.
Приподнял Дашину попку и одним точным движением вонзился до отказа.
Крик Дарьи заглушила подушка, в которую её беспардонно воткнули лицом, а новые яростные движения огромного члена внутри заставили задрожать в предоргазменной судороге.
– Кончай! Давай же! Кончай, сказал! – болезненный шлепок по попе и Даша сорвалась в пропасть, пока он продолжал вколачиваться, зверски трахая её и проговаривая грязные словечки.
– Ох… Мамочки, – обессиленно застонала, а Савелий вогнав в неё горячий, мокрый от соков страсти и похоти член, замер, хрипло застонав.
– Это ещё не всё, вставай, – повелел властным тоном, а Даша ужаснулась.
Неужели этот монстр ещё раз её так же… Да она же позорно погибнет с пенисом внутри.
А в принципе… Почему бы и нет? Это во всяком случае лучше, нежели умереть от скуки под Алёшей.
Утро первого января ещё никогда не было таким… Чудесным. Странно, но обычно правильная Даша вовсе не ужаснулась своему поступку и не жалела. В конце концов, ей было хорошо и, судя по тому, что Савелий не давал ей спать до утра, продолжение следует.
Опустила подрагивающие ноги на пол и, натянув на себя мужскую футболку, почапала на поиски водички. Внимание привлёк какой-то странный звук и Даша остановилась, прислушиваясь.
Нет, этого же не может быть…
Но второй звонок мобильного подтвердил страшную догадку.
Бросилась на звук и, перерыв ворох одежды, валяющейся на полу, выудила из кармана Громовских штанов новёхонький айфон. Вот тебе и дикарь…
– Ах, ты ж подонок, – злобно прищурилась и уже было хотела разбудить похотливого гада чем-нибудь тяжёленьким, но вдруг подумала, что надо бы сходить в пристройку, которую видела у дома на кануне.
Уж больно та пристройка похожа на гараж.
И снова не ошиблась. Там нашла и иномарку, и запасные канистры с бензином.
Что ж, осталось найти только ключи.
Быстро напялила на себя одежду и прошлась по карманам Громова. Как и ожидалось, имелись и ключики, и даже денежки. А Дикарь не так прост, как кажется. Разумеется, грабить его Дарья не стала, а вот мысль угнать машину и бросить где-нибудь в городе, казалась ей достойной местью. Он ведь сказал, что транспорта нет? Сказал. А кто его тянул за язык?
Пыхтя от злости и бормоча проклятия на голову обманщика, пробралась в гараж и уже шагнула к машине, как позади послышалось рычание.
Неееет…
Да нет же.
Не может этого быть.
Могло.
Даша медленно повернулась и, выпучив от страха глаза, застыла на месте.
Совсем рядом, буквально в шаге от неё выдыхала горячий пар здоровенная, злобная псина, одна лапа которой была с Дашину голову.
– Мама… – пропищала и, не смея пошевелиться, улыбнулась псине, словно этим могла ее смягчить. – Хорошая собачка, хорошая. Не ешь меня, пожалуйста. Я тебя не обижу…
Но у пса, похоже, были совершенно иные представления о том, кто тут кого может обидеть. Удача была не на Дашиной стороне. Это мягко говоря. А вообще, хреново дело.
Если эта собачища набросится на неё, то хозяин только сапожки найдёт.
Сволочь, а не хозяин!
Мог бы и предупредить, что у него пёс есть.
– Кавказский волкодав – одна из самых грозных пород. Он скорее вскроет вору глотку, чем выпустит его из вверенной территории, – послышался голос Савелия и девушка облегчённо выдохнула.
– Фу-у-х! Наконец-то! Я тут чуть не померла от страха!
Громов как-то нехорошо улыбнулся и, скрестив руки на груди, облокотился о стену.
Рано расслабилась.
Похоже, пса никто не собирался отзывать.
– Слушай, ты не мог бы его убрать? – Даша поняла, что её попытка угнать машину раскрыта и, честно говоря, стало как-то страшно.
Всё же она мало что знает об этом мужчине. Знает, что женщину он порешил… И это совершенно не успокаивало.
Савелий хмыкнул, осмотрел её придирчивым взглядом и рявкнул на пса:
– Сидеть!
Волкодав тут же повиновался. Да и как откажешь такому? Даша сама было чуть на задницу не села от его властного тона.
– А может… Прогонишь его?
Громов хищно ухмыльнулся и качнул головой.
– Пусть пока побудет здесь. На всякий случай. А ты, давай, снимай колготки и ложись животом на капот.
Девушка аж опешила от такой наглости. Он что, совсем, что ли, сумасшедший?
– Чего? А ты не много себе позволяешь? – Дарья подбоченилась и, приняв соответствующую, воинственную позу, зло зашипела на обманщика. – Немедленно отвези меня в город, иначе я за себя не ручаюсь!
Было бы сказано.
Дикарь лишь тихо засмеялся и, обойдя застывшего, как статуя, пса, приблизился к девушке.
Она, конечно, среагировала почти вовремя и попыталась защититься. Почти получилось.
Лёжа животом на капоте, прижатая щекой к холодной глянцевой поверхности, замерла. Глупо было надеяться, что сможет выстоять против такого борова.
– Айкидо, я помню, – заухмылялся подлец и, задрав подол платья, дёрнул колготки вниз. – В следующий раз чтобы чулки надела. Так тебя трахать будет удобнее.
Послышался звук расстегиваемой молнии и влажные пальцы прошлись по промежности девушки. Ахнула, когда грубым толчком он проник в неё и начал свои резкие движения. Выпад за выпадом вытрахивал из Дарьи все мысли и попытки сопротивления, и в итоге она сдалась, не в силах противостоять этому Дикарю.
– Знаешь, я передумал тебя отпускать в город. Ты со мной останешься, – его слова она разобрала лишь частично, а потом девушку накрыла волна оргазма.
Сколько длилась эта болезненно-сладкая пытка она не знала. Начала приходить в себя, когда Савелий излился в неё и, отодрав от капота, закинул себе на плечо, словно невесомую тростинку.
– Пошли-ка в дом, подарочек. Праздник продолжается, – похлопал большой ладонью по её попе и свистнул псу. – Охранять!
Глава 4
– Где ты была, Даша? Скажи мне, где можно было шляться целую неделю? Ты не явилась ко мне на Новый год, с тобой не было связи до сегодняшнего дня. Объясни, что происходит? И почему ты всё время молчишь? – допытывался Алексей, пытаясь заглянуть ей в глаза.
А что она могла сказать? Что, как дура последняя, влюбилась в почти незнакомого мужика, с которым и провела все Новогодние праздники в его постели? Или, быть может, что она теперь не хочет замуж за Алёшу, потому что… Влюбилась в незнакомого мужика. В дикаря, который вытрахивал из неё душу целую неделю, а потом просто вышвырнул, как ненужную тряпку.
Даше не удалось сбежать ни в первый день нового года, ни во второй, ни даже на третий. Все её попытки заканчивались в постели Дикаря, где она кричала от наслаждения и собственной слабости, проклиная негодяя, а утром снова оказывалась в его объятиях, проклиная уже себя за то, что забрела в эту проклятую глушь, откуда теперь не может выбраться.
Мужчина же, словно оголодалый хищник, наслаждался её телом жадно и жарко. Так, словно не мог насытиться ею. Он и правда не мог. Сам так говорил: «Мне тебя мало!»
Сумасшедший, дерзкий и жадный до секса. За это короткое время он и Дашу, некогда правильную девушку, присадил на этот наркотик. Теперь она не представляла себя в постели ни с кем, кроме Дикаря. Тем более с «пресным» Алёшей, которого и бросить жалко, и даром не нужен.