Вероника
— Останови машину! — требую, задыхаясь от обиды. Внутри меня что-то взрывается и растекается волной горячей ненависти к Денису. — Останови!
С непроницаемым лицом Ден продолжает вести машину, не воспринимая меня всерьез.
И это еще больше приводит в ярость.
— Останови. Машину, — шиплю, как дикая кошка, выделяя каждое слово, готовая в любой момент вцепиться ему в лицо. Когда меня обижают, я не рыдаю, а теряю обладание и разум. Плачу потом, когда никто не видит.
Ден сжимает руль, прибавляя скорость, уходя по трассе на обгон.
Ладно!
Хватаюсь за ручку дверцы, открываю ее на скорости сто десять.
— Ты ебн*тая! — кричит Ден, сбавляет скорость и съезжает на обочину. — Ты что творишь, дура! — рычит на меня, ударяя ладонями по рулю. Хватаю с заднего сиденья свой рюкзак, намереваясь покинуть машину. Но резко падаю назад, потому что Денис дергает меня за рюкзак, затаскивая назад.
— Сволочь! — разворачиваюсь и даю ему пощечину, настолько сильную, что горит ладонь. Парень на секунды теряется, и я выскакиваю из машины. Открываю багажник, вынимая свою сумку. Уже вечер, темнеет, впереди километры трассы, позади поле, мимо нас несутся грузовики. Даже не представляю, где мы и куда я бегу. Но моя внутренняя ебн*тая маленькая девочка бунтует.
— Ника! — Ден выходит из машины, громко хлопая дверью. Хватает мою сумку и закидывает ее назад в багажник. Я вытаскиваю ее снова, откидывая на обочину. — В себя приди, шизанутая! — психует он. — Куда ты собралась?
— Подальше от тебя. Скройся! — запахиваю кардиган, подхватываю сумку и иду вперед вдоль трассы.
— Вероника, бля! — кричит Ден, хватая меня за плечи и разворачивая к себе. Дергаюсь, вырываясь из его удушливых объятий.
— Не трогай меня!
— Да какого хрена, Ника! — встряхивает меня, не отпуская. — Что я не так сказал? Что ты мне сейчас пытаешься доказать? Ты и дня не проживешь в чужом городе без меня. Ты же ни к чему не приспособлена! Привыкла жить на всем готовом. За тебя же все брат решал. Ты только гуляла! И строила из себя принцессу! Ты реальности не видела. Не нужно сейчас психовать! — с каждым своим выкриком мне в лицо он трясет меня все больше и больше, до звона в ушах.
Ничего не слышу, глаза застилают туман и обида.
Какого хрена они все считают меня беспомощной!
— Вернись с небес, Ника. Сядь, бля, в эту чертову машину и заткнись до конца пути! Пожалуйста! — выплевывает последнее слово.
— Да пошел ты! — выкрикиваю ему в лицо. Упираюсь в его грудь и отталкиваю со всей силы. Ден отшатывается, вылетая на дорогу. Сигнал встречной машины оглушает. Ден снова идет на меня, уже убивая яростным взглядом. Снова хватает, уже за ворот кардигана, и резко впечатывает в себя.
— Ты ох*ела?! — рычит на меня.
— Не-е-ет, — усмехаюсь ему в лицо. - Я, значит, беспомощная овца? А ты не забыл, на чьи деньги мы с тобой сейчас едем покорять чужой город? Что же ты, такой самостоятельный, не заработал их, как мужик? — шиплю на него.
— Ааа, так ты, значит, заговорила?! — тоже язвительно усмехается мне в лицо и отталкивает от себя. Пошатываюсь, не удерживаюсь на ногах и падаю на пятую точку в сырую после дождя траву на обочине. Больно. Обидно до слез. Но я со всей силы зажмуриваюсь, запрещая себе плакать перед этим мудаком. — Ника! — кидается ко мне Ден, хватает за руки, пытаясь поднять.
— Не трогай меня! — уворачиваюсь и встаю сама. Брюки на попе намокли. — Это ты никто без меня! Ясно?! Мало того что нищеброд, еще и не мужик!
На самом деле я перебарщиваю, не следя за языком. Я вообще сейчас веду себя неразумно. Но остановиться уже не могу. Это последняя капля в чаше, которая копилась уже очень долго. Меня очень долго считали никем. Я всегда была приложение к брату. Боялись не меня, а его. Уважали тоже его, поэтому меня никто не трогал, начиная от учителей и заканчивая домработницей. Родион постоянно указывал и решал все за меня, считая тупой и не способной построить свою жизнь самостоятельно. Мне казалось, Ден меня понимает...
Казалось...
Разочарование настолько горькое, что я теряю голову и чувство самосохранения.
Я всем докажу, что не пропаду одна!
Хватаю сумку, рюкзак и почти бегу вперед по трассе, пытаясь не зарыдать.
— Ну и вали! Ебн*тая! — выкрикивает мне вслед Ден. Не разворачиваясь, показываю ему фак и иду вперед. Денис садится в машину и с пробуксовкой срывается с места, пролетая мимо меня.
Замедляю шаг, поднимая голову в небо. Сумерки, пасмурно, еще полчаса и совсем стемнеет. Мимо меня проезжает все меньше и меньше машин. В основном все грузовые.
И тут до меня доходит вся дурость моего поступка. Окатывает паникой.
А куда я, собственно, иду? Впереди только бесконечная федеральная трасса и поле.
Что, Ника, хапнула самостоятельности?
Есть теперь эту самостоятельность.
Я хоть и ненормальная, но не бесстрашная.
Жутко.
Холодно.
Ветер становится холоднее.
Вынимаю из кармана телефон, чтобы включить навигатор и понять, где я и как далеко, цивилизация. Пытаюсь дышать ровно, успокаивая себя тем, что все можно решить. Вызвать такси, милицию, скорую, в конце концов. Хоть кого-нибудь, кто меня заберет отсюда. И почти плачу от досады - связи нет вообще. Все перечёркнуто. Навигатор не грузится, звонки не проходят.
Ой, мамочки!
С каждым новым шагом сумка становится все тяжелее и тяжелее. Ветер пронизывает до костей, пробирает дрожью.
Поднимаю телефон выше, прохожу дальше.
Ничего!
Ни одного деления.
Уже почти стемнело, встречные машины ослепляют.
Устала.
Трясет, уже не знаю: больше от холода или от отчаянья.
Идиотка!
Что мне стоило засунуть язык в попу и перетерпеть до города. Нет, я бы все равно сказала Дену все, что думаю, но в месте, где могу выжить без него.
И снова накрывает яростью. Разве настоящий мужик бросит девушку на трассе ночью, какая бы дурная она ни была? Родион закрыл бы мне рот и насильно запихал бы в машину. Не разбираясь вообще.
Останавливаюсь, кидая сумку на землю. Поднимаю руку, тормозя попутки. Не самый безопасный способ, но это лучше, чем замерзать ночью в поле. Другой рукой ковыряюсь в рюкзаке, пытаясь отыскать перцовый баллончик, перекладываю его в карман, сжимая в ладони.
Я очень самонадеянная. Потому что обороняться мне не придётся. Никто не останавливается. Вообще. Машины пролетают на скорости мимо меня, снося встречным ветром.
«Ну, пожалуйста!» — проговариваю про себя, не отпуская руку.
Считаю машины. Две, четыре, восемь, пятнадцать — все равнодушно пролетают мимо. Рука уже болит, но я не могу ее отпустить. Это моя единственная надежда. Я продрогла настолько, что начинаю стучать зубами. Ветер не утихает, набирая обороты, растрепывая волосы и кидая их в лицо.
И вот когда я уже отчаиваюсь и опускаю руку, черный внедорожник, пролетая мимо, снижает скорость и тормозит примерно в десяти метрах от меня, съезжая на обочину.
Хватаю сумку, рюкзак и бегу к машине, забывая о баллончике в кармане. Из машины навстречу мне выходит мужчина, прикуривая сигарету. Вижу только высокий, внушительный темный силуэт и всполох зажигалки. Замедляюсь. Снова окатывает паникой. Останавливаюсь, снова кидая сумку на землю и обнимая себя руками, скрываясь от холода и от надвигающегося на меня мужчины.
Он весь в черном. Чёрные пальто, водолазка, джинсы. Останавливается в двух шагах от меня, глубоко затягиваясь сигаретой. А я теряю дар речи, оглядываюсь, словно меня может кто-то спасти.
— Нужна помощь? — спрашивает мужчина. Голос у него хриплый немного грубоватый, гортанный. Делать нечего, мое единственное спасение — именно он.
«Ника, спокойно. Не все вокруг маньяки», — беру себя в руки.
— Да, не могли бы вы меня подбросить до ближайшего города? Я заплачу, — прошу его.
Зубы стучат, меня трясет, и это уже невозможно скрыть.
— Садись, — кивает в сторону машины, но почему-то идет на меня. Отшатываюсь в ужасе, нащупывая в кармане баллончик. — Я сумку возьму, — поясняет он, выкидывая сигарету в мокрую траву. Не успеваю ничего сказать, как мужчина хватает мою сумку и несет к машине, открывая багажник внедорожника. Бегу за ним. — Рюкзак давай.
— Нет, спасибо! — немного нервно отвечаю я, прижимая к себе рюкзак. Там все самое ценное: деньги, документы. Мужчина просто кивает, захлопывая багажник, и открывает для меня переднюю пассажирскую дверь. — Можно мне заднее сиденье? — прошу, снова шарахаясь от него. Кажется, крайне неадекватно сейчас выгляжу я, а не он.
— Ну, если тебя устроит компания, — ухмыляется мужчина.
—А ... вы не один?!
Забываю о холоде и отчаянии, отрицательно качая головой. Он не один, и от этого еще страшнее.
— Тогда спасибо, не нужно! — кидаюсь к багажнику за сумкой.
— Стой! — снова хрипло смеется и хватает меня за руку. Дергаюсь, но мужчина открывает заднюю дверь, и оттуда на меня с любопытством смотрит собака. Огромная, пушистая чёрно-белая хаски. Шкодная, склоняет голову набок и осматривает меня огромными синими глазами. Выдыхаю, прекращая дергаться. Теперь мне тоже становится смешно. Придурошная маньячка здесь я. — Знакомься, это Зефир, — вполне серьезно произносит мужчина.
На меня нападает истеричный смех. Ничего себе, Зефир. Мужчина закрывает дверцу и снова открывает переднюю пассажирскую.
— Садись, холодно.
Быстро ныряю в теплый салон, прижимая к себе рюкзак.
Вероника
Пока мужчина обходит машину, собака тычется носом мне в затылок, обнюхивая. Не страшно. Во-первых, после часа на темной трассе, мне кажется, уже вообще ничего не страшно, во-вторых, несмотря на то, что это огромный пес, он Зефир. Усмехаюсь, оборачиваюсь и глажу собаку за ухом. Ну как можно бояться, когда у пса такие любопытные глаза?
Мужчина садится за руль, заводит двигатель и выезжает на трассу, набирая скорость. В машине тепло, комфортно, пахнет терпким мужским парфюмом, кофе и немного сигаретами, но это, скорее, от мужчины. Расслабляюсь, наконец, прекращая трястись, обнимаю рюкзак, прикрывая глаза и кайфуя от тепла.
Как мало нужно для счастья - просто тепло.
Хихикаю, когда собака вновь тычется в меня мокрым носом. Нужно было сесть к нему назад и потискать. Я люблю собак. Всегда хотела вот такую большую, пушистую собаку. Ноу Родиона аллергия на шерсть и на мои «хотелки» в общем. Все мои желания и мечты для него всегда были пустым звуком и детскими капризами. Он всегда знает лучше меня! Поэтому я и сбежала. Поэтому меня и зацепили слова Дена. Хочется доказать всему миру, что я могу большее.
И я докажу!
Я не пустое место!
— Зеф! Фу! — командует мужчина. — Лежать!
И собака тут же отстает.
— Почему Зефир? — кажется, теплый воздух меня опьянил.
— Потому что дурной, — поясняет мне мужчина.
— Мне кажется, он хороший.
Мужчина не отвечает, продолжая вести машину.
— Спасибо, — искренне благодарю я. — Никто не останавливался...
— Никто бы и не остановился.
— Почему?
— Ты выбрала не очень удачное место для автостопа. На этом участке трассы запрещено останавливаться.
— Да? Но вы же остановились. Спасибо.
Мужчина не комментирует. Приборная панель освещает его профиль. Взрослый мужчина, примерно ровесник моего брата. Серьезный, легкие морщинки в уголках глаз, мужественные, волевые черты, волосы слегка растрепаны ветром. Вроде не похож на маньяка, но я все равно на всякий случай стискиваю рюкзак.
— А долго еще до города? — интересуюсь. Я так устала. Мне хочется снять с себя сырую одежду, принять горячий душ, смыть дорожную пыль, покушать и лечь в теплую кровать, укутавшись в одеяло, а уже завтра решать проблемы. Но приезд в город еще не даст мне благо. Нужен интернет для поиска дешёвой квартиры на ночь. Не могу позволить себе гостиницу, мне нельзя светиться. Родион найдет. Заглядываю в телефон. Связи по-прежнему нет.
— Около часа. Если не встрянем в пробке на въезде в город.
Киваю, более удобно устраиваясь на сиденье и вытягивая ноги. Выдыхаю, прикрывая глаза. Как бы я ни храбрилась и ни строила из себя взрослую и независимую, мне все равно страшно. Но если я сама все это не пройду, то так и не повзрослею.
— Как тебя зовут? — вдруг спрашивает мужчина. Знакомиться не хочется, но мне неудобно не отвечать.
— Ника. А вас?
— Виктор.
— Очень приятно.
— Сколько тебе лет? — задает следующий вопрос, на который мне уже не хочется отвечать. Я, конечно, очень благодарна мужчине, но...
— А вам сколько?
«Ой, боже, Ника, заткнись. Тебе трудно сказать, сколько тебе лет?» — кричит внутренняя шибанутая принцесса, уча меня манерам.
— Много, — ухмыляется мужчина. — Сорок, — спокойно отвечает он.
— Мне девятнадцать, — признаюсь я.
Мужчина поворачивается ко мне, отвлекаясь от дороги, рассматривая более внимательно. Не понимаю, хорошо это или плохо.
— Как такая маленькая девочка оказалась почти ночью посредине федеральной трассы? — интересуется он.
— Так случилось, — развожу я руками, не собираясь ничего рассказывать. — Сама не ожидала.
— Интересно, — тянет он.
— Ничего интересного, — отворачиваюсь к окну.
Ден урод. За час так и не вернулся за мной. Не то чтобы хотелось его видеть, но в данной ситуации я поняла, что совершенно его не знаю. Видимо, Родион был, как всегда, прав: я глупая овца. Страх отпускает, меня накрывает стрессом и обидой на весь мир. Могу себе позволить где-то по пути в совершенно чужой город, где меня никто не ждет.
Всю оставшуюся дорогу мы едем в тишине. Я успеваю задремать. Прихожу в себя от ослепляющих огней города. Поднимаю голову, всматриваясь в окно. Это мой новый дом на ближайшее время.
— Адрес? — спрашивает Виктор, останавливаясь на светофоре.
— А... Просто высадите меня у ближайшего кафе.
— В каком смысле? — щурится с подозрением, включая тон моего брата, смотря на меня, как на глупого ребенка. — Я отвезу тебя домой.
— Спасибо, не нужно! — категорически отказываюсь я. — Остановите здесь, — вижу вывеску круглосуточного фастфуда. Мужчина сворачивает и паркуется на стоянке. Выдыхаю. — Еще раз спасибо, сколько я вам должна?
Виктор качает головой и выходит из машины, открывая багажник. Не спорю, деньги мне нужны. Впереди жёсткая экономия. В кармане оживает телефон, проигрывая рингтон звонка. Быстро вынимаю его, чтобы отключить звук, потому что там орет песня «Я просто в тебя втюрилась, втрескалась, вкрашилась». И это значит, что звонит Денис.
Какого хрена я поставила на него эту песню?
Сбрасываю звонок, отключаю звук.
Спасибо, я уже не нуждаюсь в тебе, недомужик.
Мужчина достает сумку и протягивает ее мне, снова прикуривая сигарету.
— Еще раз спасибо, — киваю, беру сумку и бреду к входу в кафе. Дико хочется кушать. Желудок скручивает. На входе стоит толпа гоповатых малолеток. Парни по шестнадцать - семнадцать лет. Ржут, харкая прямо мне под ноги. Пытаюсь пройти мимо них, но мне преграждают дорогу.
— Давай помогу, детка, — обращается ко мне, видимо, самый борзый из них. Нет, я могу ответить, но только за моей спиной теперь никто не стоит и неизвестно на что можно нарваться. Не реагирую, пытаясь обойти парня, но другие тут же выстраиваются, окружая.
— А че такая неотзывчивая?
— Пропустите, — шиплю, заглядывая в глаза одному из них.
— А ты откуда такая взялась? Не местная? Что такая отмороженная? — ржут, переглядываясь. — Кто тебя еб*т?
И тут я не выдерживаю. Когда мне страшно, я грублю. Такая вот ненормальная защитная реакция.
— Кто меня еб*т, и тебя вые*бет! — огрызаюсь, толкая одного из них, чтобы освободил дорогу. В общем, я принцесса, но, когда паникую, за языком не слежу.
— Че сказала?! — уже агрессивно рычит парень и хватает меня за руки. Настолько резко, что из рук выпадает сумка. Сердце колотится в панике, уходя в пятки, окатывает холодным потом.
— Отпустите, уроды! — воплю во весь голос, срываясь в истерику. Ну должен же хоть кто-то среагировать на этот беспредел.
Парней это все забавляет, они начинают меня лапать. Тут либо рыдать и умолять, либо драться до последнего. Умолять я не умею. Поэтому начинаю пинаться и царапаться.
В какой-то момент все от меня резко отлетают.
Вижу, как Виктор раскидывает мерзавцев. Всхлипываю, закрывая рот рукой. Несколько парней убегают, но мужчина успевает поймать одного, самого дерзкого и грубого.
— Эээ, дядя, ты че?! — возмущается быдло, когда Виктор ловко заламывает парню руку за спину. — Мы же просто хотели познакомиться, — уже скулит, потому что Виктор грамотно, словно борец, применяет болевой, оттаскивая парня в сторону, подальше от меня.
— Познакомься с бревном! — холодно выплёвывает мужчина. Зажмуриваюсь, когда Виктор впечатывает парня в дерево, разбивая нос. Я хоть внутри и принцесса, но не впечатлительная, в обморок не падаю. Да, меня трясёт на панике, но внутри разливается удовлетворение оттого, что мужчина наказал этого урода. Вся дерзость и наглость тут же испаряются. Парень скулит, хватаясь за нос. — Извинись! — сквозь зубы велит ему Виктор. Парень что-то мямлит, матерясь и утирая кровь из носа. Мужчина снова хватает его за шкирку, и тот тушуется.
— Я понял! Понял! Извини! — вопит он, теперь паника и страх в его глазах.
— Не так: медленно, с чувством и искренними сожалениями.
В машине, в полумраке, я плохо рассмотрела Виктора. Так устала, что особо и не
замечала, насколько он высокий, мужественный, сильный, спортивный, брутальный, с
легкой небритостью и усталыми глазами.
— Извини меня... — поднимает на меня глаза. — Нас... — тихо добавляет.
Киваю, сглатывая. Теперь мне жалко парня. Вот такая я сердобольная дура.
Виктор подходит ко мне, поднимает с земли мою сумку, рюкзак и несет к машине. Несколько секунд стою в ступоре, бегая глазами, от парня к мужчине, а потом иду за Виктором. Уже отточенным движением мужчина закидывает в багажник сумки и открывает для меня переднюю пассажирскую дверь. Молча сажусь. Вжимаюсь в сиденье, когда мужчина вдруг ныряет ко мне, нависая. Но он всего лишь берет из бардачка пачку влажных салфеток. Захлопывает дверь, обтирает парой салфеток руки, а остальные относит парню. Что-то ему говорит и возвращается к машине.
Поворачиваюсь к псу, который настороженно наблюдает за хозяином в окно, немного поскуливая от нетерпения.
— Прости, — чешу его за ухом, успокаивая. — Это все из-за меня, дуры.
Мужчина спокойно садится за руль и выезжает на трассу.
— Спасибо, — снова пищу я.
— Адрес, — уже серьезно спрашивает он.
— Эм, мне нужна квартира на ночь. Если вы поможете найти нормальную без приключений, буду очень благодарна.
— Адрес? Я отвезу тебя домой, — строго настаивает он. Сейчас такой же категоричный, как и мой брат.
— Ну окей: город Москва, Казачий переулок, двадцать девять, — называю ему свой точный адрес. Мужчина резко оборачивается ко мне, прищуривая глаза. Устало усмехается, качая головой. — Клянусь, не вру, — улыбаюсь ему.
— Ясно. Значит, квартира нужна.
— Ага, — киваю.
— Города ты не знаешь?
— Нет.
— Знакомых, родственников, друзей у тебя здесь тоже нет?
— Нет, — отрицательно верчу головой.
— Ну поехали, — сворачивает на перекрестке направо.
— Только мне бы что-то подешевле, — предупреждаю его я. Мужчина кивает и везет меня в неизвестном направлении, но мне уже не страшно. Он два раза спас меня, да и выбора особо нет.
Вероника
— Что это за дом? Здесь сдают комнаты? — настороженно спрашиваю я, когда перед машиной медленно разъезжаются автоматические ворота одного из домов в частном секторе. Виктор, определенно, спас меня два раза за вечер, но в темном переулке моя паника снова набирает обороты.
— Это мой дом, — спокойно поясняет мужчина и медленно въезжает во двор.
— Вы сдаете комнаты? — нащупываю в кармане баллончик, стискивая его в руках.
— Нет. Переночуешь сегодня у меня, а завтра разберемся. Очень небезопасно оставлять тебя одну ночью в непонятной квартире.
— Эм... Нет... — тушуюсь. Принцесса внутри меня начинает истерить.
— Тебе нечего бояться, я давно не ем маленьких девочек, — с усмешкой произносит Виктор.
— Что? — жестко туплю, не воспринимая шутки.
— Согласен, с чувством юмора у меня плохо, — качает головой. Мужчина паркует внедорожник и покидает машину. Выхожу следом. Я так устала и перенервничала, что, кажется, поседела.
Пока осматриваюсь, мужчина выпускает собаку, и пес тут же начинает носиться по двору, как оголтелый. Смешно. Дом небольшой, в стиле шале, отделанный деревом и камнем. На веранде первого этажа горят фонари. Двор темный, но я замечаю альпийскую горку из камней и голубые ели вокруг. Красиво, уютно, аутентичненько.
— Прошу, — мужчина указывает мне на вход, достает из багажника мою сумку, рюкзак и идет за мной. — Открыто, проходи.
Дергаю ручку, вхожу первая, придерживая дверь для Виктора. Срабатывает датчик движения, и загорается свет. Мы сразу попадаем в большую гостиную. Здесь тоже преобладает дерево. Камин из камня, большой угловой диван. Полки с книгами. Очень много книг.
— Гостевая комната - на первом этаже, — сообщает мне Виктор, открывает дверь, зажигает свет в небольшой спальне и заносит туда мои сумки. Светлая спальня, уютная. Большая кровать, ковер в виде шкуры, кресло возле окна. Светлое дерево, кованые светильники, деревянные балки на потолке. Прямо жилище викинга. — Здесь немного пыльно, у нас редко бывают гости. Располагайся, ванная напротив. Жду тебя на кухне.
Он сказал «у нас», и до меня только сейчас доходит, что у взрослого мужчины есть семья.
— Вы извините. Мне, правда, неудобно вас стеснять. У вас, наверное, семья... Завтра меня здесь не будет.
— Нет никакой семьи, не парься, — отмахивается Виктор и уходит.
Несмотря на то, что меня отпустила паника, все равно запираюсь. Снимаю кардиган и падаю на кровать, прикрывая глаза.
Боже, как хорошо.
Вынимаю телефон, снимаю блокировку. Десяток пропущенных от Дениса и столько же сообщений. Злорадно улыбаюсь.
«Ника, ты где?»
«Ника!»
«Ну прости меня! Я дебил».
«Просто скажи, где ты, и я заберу тебя».
«Ника, мать твою! Пожалуйста, ответь!»
«Я уже всю трассу прочесал...»
Не хочу ему отвечать, но я сейчас добрая. Пишу ответ.
«Со мной все хорошо. Просто замечательно. Я в прекрасном месте. Не пиши мне больше».
Отправляю, но потом добавляю ещё: «НИКОГДА».
Ден моментально прочитывает мои сообщения и пишет ответ. Но я уже не читаю. Таких людей нужно вычеркивать из жизни.
Поднимаюсь с кровати, достаю из сумки чистые вещи. Открываю дверь, в гостиной тишина. Забегаю в ванную и снова запираюсь. Первым делом сую свой любопытный нос в шкафчик над раковиной. Не густо: аптечка, пена для бритья, новые станки, мужской гель для душа. Ничего лишнего. Виктор, и правда, живет здесь один. И это не есть хорошо. Мужику, в конце концов, сорок. Даже мой брат, убежденный холостяк, женился и завел ребенка.
«Ладно. Ничего плохого со мной не произойдет», — повторяю себе и раздеваюсь, проходя в душевую кабину.
Это блаженство! Такого удовольствия от душа я еще никогда не получала.
Моюсь мужским гелем. Пахнет мятой, лаймом и немного перцем. Такой бодрящий мужской аромат. Вытираюсь чистым полотенцем, быстро натягиваю на себя свежее белье, штаны и бежевую толстовку, на капюшоне которой длинные заячьи ушки. Выглядит по-детски, но мне нравится. Я из тех девушек, которые в душе остаются маленькими девочками и восхищаются мягкими игрушками. Моя внутренняя маленькая девочка – еще и придурковатая принцесса. И это не имеет отношения к незрелости. Я не такая, как все, не посредственная, кто-то называет это «не от мира сего». Плевать, мне так комфортно.
В коридоре очень вкусно пахнет едой. Желудок тут же сжимается от голода. Но больше всего хочется горячего чая. Преодолеваю страх и иду на запах.
Кухня небольшая. Вся мебель - чистое лакированное дерево с гранитными столешницами. Стиль выдержан во всем доме, в каждой детали. И вот, несмотря на простоту, чувствуется дороговизна. Это не простой гарнитур и техника. Все сделано на заказ. Виктор возле плиты, жарит картошку в большой сковороде. На столе уже нарезана зелень, соленые огурчики, грибочки маринованные и сало. Я не любитель такой еды. Но сейчас давлюсь слюной. Чайник кипит, свистя. Мужчина отключает его, заваривая в большом прессе какие-то травы. На Викторе черные джинсы и простая черная футболка. Высокий, спина широкая, рельефная, как у пловца. Засматриваюсь. А потом прикрываю глаза.
«Ника, ты с ума сошла? Этому мужику сорок, он в отцы тебе годится» — визжит моя внутренняя принцесса, топая ногами. Перевожу взгляд на Зефира, который сидит возле стола, гипнотизирует еду, водя носом по воздуху.
— Давайте помогу, — предлагаю я, привлекая к себе внимание. Виктор оборачивается, скользя по мне взглядом.
— Нарежь хлеб, — указывает на столешницу. Встаю рядом с мужчиной, беру нож, принимаясь нарезать черный хлеб, пока Виктор раскладывает по тарелкам картошечку. Разворачиваюсь, чтобы спросить, куда положить хлеб, и врезаюсь в Виктора, утыкаясь носом в его плечо, по инерции отшатываюсь назад, ударяясь бедром о столешницу. Мужчина ловит меня за талию, дергая на себя.
— Ой! — вдыхаю, чувствуя мужской запах.
Боже, как ты пахнешь, мужчина!
По-настоящему.
Табаком, улицей, терпким парфюмом и еще чем-то, персонально манящим.
— Извините, — отодвигаюсь, освобождаясь из неожиданных объятий. — Куда положить хлеб? — кусаю губы, чувствуя, как горят щеки, а сердцебиение почему-то ускоряется.
— Хлеб? — Виктор словно сам выпадает из реальности, заглядывая мне в глаза. — А, хлеб... — оглядывается на стол. — Ты садись, я сам.
Киваю, присаживаясь в угол кухонного диванчика. Сглатываю, наблюдая, как Виктор ставит передо мной тарелку с картошкой, чашку для чая, сахар.
Пытаюсь не пялиться, опускаю глаза, но натыкаюсь на мужские руки. Большие ладони, немного грубые, но ногти аккуратные, чистые. Зависаю на переплетении вен. Такие выраженные, словно он занимается физическим трудом или силовым спортом.
— Вот, — приводит меня в себя Виктор, пододвигая солонку.
— Что? — поднимаю глаза.
— Я говорю, не досолил.
Растерянно киваю, не понимая, что на меня нашло. Ну мужчина и мужчина. Меня всегда привлекали сверстники, никогда не засматривалась на взрослых мужиков. Я, видимо, сильно впечатлилась моим «спасителем». Нужно выспаться.
— Ешь, не стесняйся, — Виктор садится напротив, принимаясь за еду. — Чай сама наливай, — кивает мне на чайник.
Беру пресс, наливаю в белую фарфоровую чашку себе и Виктору. Добавляю ложку сахара, размешиваю. Обстановка уютная, домашняя, мы наедине. Становится неловко. Теряюсь, как девочка. Моя безбашенная принцесса, видимо, уснула, проснулась малышка Вероника.
Зефир подходит ко мне и ложится в ноги, продолжая смотреть жалостливыми глазами. Беру кусочек картошки, дую и скармливаю собаке. Пес проглатывает картошку за долю секунды и просит еще.
— Зеф, место! — строго командует Виктор. И пес с грустными глазами уходит в гостиную.
— Я его накормил. Он попрошайка, — улыбается мне мужчина. Улыбка у него красивая. Уголки губ растягиваются, но глаза грустные и усталые. Замучила я его, и от этого еще больше неловко. Свалилась, как снег на голову. Катай меня, спасай, корми, спать уложи.
— Спасибо вам еще раз за все, — меня накрывает приступом благодарности. — Я уеду рано утром.
Мужчина не отвечает, продолжая есть. Сама принимаюсь за еду.
— Боже, как вкусно, — почти стону, закусывая картошку маринованным огурчиком.
— Есть еще добавка, — мужчина оглядывается на сковородку.
— Спасибо, — снова благодарю, расправляясь с картошкой и отодвигая тарелку. Беру чай, делая глоток, и это тоже божественно - пахнет мятой, чувствуется вкус ягод.
— Достаточно благодарностей, — отмахивается мужчина, убирая тарелки в раковину. — Лучше расскажи, что ты собираешься делать в нашем городе? Есть план? Или импровизируешь?
— Есть план, — выдыхаю я.
— Поделишься? — серьезно настаивает, понижая тон.
— Жить, работать, развиваться.
— Чем тебе столица в этом плане не угодила? Думаю, там больше перспектив.
— Слишком «душно», шумно, дорого - город больших амбиций. У меня их нет. Этот город давил на меня, расставляя свои приоритеты, я не вывезла.
И это правда, только под «городом» я имею в виду Родиона.
— А как родители отпустили тебя, такую маленькую, в неизвестность?
— Я не маленькая. И не беспомощная! — взрываюсь, но осекаюсь. Виктор не в курсе, что это моя больная тема. — Нет у меня родителей.
— Сирота? — выгибает брови.
— Да, — киваю. Ну не выкладывать же все карты незнакомому мужчине.
— Ясно, — качает головой.
— Все не так страшно, я справлюсь.
— Я заметил, — ухмыляется, поднимаясь из-за стола. Обидно, что даже незнакомый человек не воспринимает меня всерьез. Но я закусываю губы, не комментируя. Мне достаточно на сегодня конфликтов.
— Давайте я помою посуду, — тоже поднимаюсь.
— Помой, не люблю это дело, — мужчина освобождает мне путь к раковине, убирая со стола. — Ладно, Ника, спокойной ночи, если что нужно - я на втором этаже.
— Сп... — хочу вновь поблагодарить, но осекаюсь, поскольку мужчина качает головой. —Хорошо, и вам спокойной ночи.
Я сегодня прямо умница-красавица. Никогда не блистала манерами. Убегаю в комнату, поскольку мужчина осматривает меня более пристально, изучающе. И мне не страшно, мне жарко от его взгляда.
Ой. Ой. Ой.
Это краш, Ника.
Ты сошла сума!
Виктор
Утро сегодня хмурое и дождливое. Мне нет надобности вставать в шесть утра, но мой биологический ритм до безобразия стабилен. Варю себе кофе в турке и по привычке добавляю немного мускатного ореха. Выключаю огонь, выливаю кофе в чашку.
Зеф смотрит на меня умоляющими глазами. Отставляю чашку, насыпаю псу немного корма. Беру сигареты, кофе и выхожу на двор. Сажусь в кресло на террасе, глубоко втягиваю воздух. Люблю запах осени.
Прикуриваю сигарету, затягиваюсь горьким дымом, запивая его кофе. Кручу в руках серебряную зажигалку, поглаживая пальцем гравировку.
«Я всегда рядом, даже если меня нет...» — и знак бесконечности. Она была, как всегда, права. Ее нет, но она есть, и, кажется, это бег по кругу.
Затылок сдавливает, сковывая голову в тиски, грудь распирает, дышать трудно. Нет, физически я, к сожалению, полностью здоров. Это больше психосоматика. Так говорит мой психотерапевт. Говорил. Не посещаю его больше. Ничего нового он мне уже не скажет, а открываться до конца, выворачивая душу наизнанку, не получается.
Допиваю кофе, тушу в пепельнице сигарету, снимаю футболку и иду к турнику. Спорт помогает. Ёжусь от холода, запрыгивая на турник. Подтягиваюсь до своего предела, не считая подходы, пока не начинают дрожать руки.
Спрыгиваю, кровь кипит, жарко. Забираю чашку, футболку, прохожу в дом, выпуская на двор пса. Оставляю чашку на кухне и иду в душ.
— Ой! — неожиданно сталкиваюсь в коридоре с девочкой, которую вчера приютил.
Раньше не был такой сердобольный и в собственный дом не пустил бы посторонних. Но вчера что-то екнуло. Девочка еще, маленькая, трогательная, испуганная посреди трассы. Как ее туда занесло - черт его знает.
Решение забрать ее к себе родилось неожиданно для меня самого. В свое личное пространство я предпочитаю никого не впускать. Высадил ее, где просила. Но девочка снова сумела развернуть меня, и я вновь вытащил ее из передряги. Она просто кладезь неприятностей. Ну как ее увезти ночью на квартиру и равнодушно оставить в незнакомом городе одну?
Не смог...
Торможу. Ника застывает, растерянна. Мне бы отвернуться, потому что девочка в одних белых трусиках и маячке. Нет, это даже майкой сложно назвать. Что-то, похожее на спортивный бюстгальтер из очень тонкой, обтягивающей ткани. Ткань, которая идеально обтягивает ее высокую грудь, выделяя соски. Ноги стройные, длинные, бедра упругие, плоский живот, нежная кожа, фигура... Волосы, распущенные слегка, растрёпанные, губы припухшие. Все это я замечаю за доли секунды и сглатываю.
— Простите, я думала, вы спите, — тараторит девочка и забегает назад в комнату.
— Иди в ванную, я на кухню! — выдаю ей и удаляюсь. Кровь начинает пульсировать где-то в ушах, мышцы сводит легким возбуждением.
Открываю холодную воду и умываюсь на кухне.
Астахов, ты крышей двинулся?
Это же девочка, ребёнок, по сути.
Закрываю глаза, глубоко вдыхаю. Помутнение какое-то. Реагирую на нее словно подросток, который никогда не видел девочку в белье.
Беру себя в руки, надеваю футболку, открываю холодильник.
Пока Ника в ванной, готовлю нам завтрак. Это привычное для меня дело. Я готовлю с детства. Мать все время работала посменно, я был предоставлен сам себе, пришлось научиться кормить себя, потом кормить мать, потом - женщин.
Делаю омлет с овощами и сыром, тосты, нарезаю ветчину. Варю нам еще кофе, уже без специй, для девочки достаю сливки.
Слышу шум в гостиной, выхожу. Ника собранная. В белом спортивном костюме и милой розовой меховой жилетке. Волосы забавные, русые, с розовыми кончиками. Что-то в этом есть, зависаю.
Что-то детское, мать твою, Астахов!
Очнись!
Хочется врезать себе.
Я вроде не голодный в сексуальном плане. Но... В физическом смысле тело давно пресыщено, а эмоционально...
Эмоционально я голоден. Нет, я на жестком дефиците.
Но девочка...
Никогда не западал на юных особ. Если только, когда сам был молод.
— Ты куда так рано собралась?
— Мне пора, спасибо вам за все. Я такси вызову, подскажите, какой здесь адрес?
— Позавтракаем, — останавливаю девочку. По факту ищу повод ее задержать. А нужно отпустить. Она совершеннолетняя, это ее дорога и выбор. Ну вот куда ее отпустить такую бедовую? Корежит сама мысль, что девочка останется одна в нашем не самом образцовом городе.
— Нет, не могу больше вас стеснять.
— Глупостей не говори, пошли, я уже накрыл на двоих, — выходит резко, но Ника хитро улыбается, отставляет сумку и идет за мной на кухню.
Выдыхаю, словно отсрочил наше расставание.
Зря я ее остановил, нужно было вызвать такси и спасти себя от этого искушения.
У девочки необычные духи: морозная мята и малина. Вкусно. Давно в моем доме не пахло свежестью, нежностью. Женщиной.
Ника присаживается на край кухонного дивана, наблюдая, как я раскладываю по тарелкам омлет. Подаю ей тарелку, разливаю кофе, двигаю к девочке сливки. Она молча доливает себе побольше сливок и добавляет ложку сахара. На автомате зачем-то запоминаю, как она любит.
Астахов, ты же не собрался каждое утро варить ей кофе?
Даже не мечтай. Сейчас ты ее накормишь, вызовешь такси и отпустишь.
— Спасибо, — Ника пробует омлет. — Вкусно. Вы хорошо готовите. Мужчина на кухне — это... — замолкает, запивая слова кофе.
— Это? Продолжай.
Улыбается, сверкая ровными белоснежными зубками. Качает головой.
— И все же? — настаиваю. Просыпается какой-то азарт. Это все ни к чему, но сегодня я слишком... В общем, слишком.
— Это сексуально, — выдает она.
На хрена я настаивал? Заглядываю в ее васильковые глаза, а там бесы. Демоны, которые меня искушают.
— Уже нашла работу? — перевожу тему.
— Нет. Мне бы с жильём определиться.
— В каком направлении ты хочешь работать?
Не верю ей в этом плане. Где-то должен быть подвох. Не может просто так юная девочка сорваться с места и рвануть в незнакомый город.
— Пока мне не до выбора. Пойду туда, куда возьмут.
Отчаянная.
— Образование?
— Высшее незаконченное, — смеется.
— Отчего же?
— Это допрос? — распахивает глаза, коварно улыбаясь.
— Нет, просто интересно.
— Тогда не могу удовлетворить ваш интерес... Как вас по отчеству? — хитрая, забавная, заводная, легкая, как положено юной девушке.
— Андреевич. Официанткой сможешь поработать?
— Есть вакансии?
— Есть.
Здравый смысл требует остановиться. Но меня несет. В конце концов, это помощь сироте. Почему нет? Там, наверху, мне зачтется.
— Что за место?
— А убери пока со стола. Я схожу в душ, соберусь и покажу тебе это место.
— Мне хочется вам доверять, — вдруг отзывается Ника. Поднимается с места, собирая посуду. — И не в моих интересах отказываться от предложения, если оно достойное.
Усмехаюсь. Встаю из-за стола, иду в душ.
«Мне хочется вам доверять». Зря. Я сам себе сейчас не доверяю.
Вероника
Мы снова вместе в машине. Только теперь при свете дня и наедине, без Зефира. Я совсем не знаю города и не понимаю, куда Виктор меня везет, но сегодня мне не страшно. Этот мужчина может внушать патологическое доверие. Но не спокойствие. Виктор умеет удивлять и волновать. Из душа он вернулся совсем другим человеком. Вчера вечером он был больше похож на лесника, а сегодня... харизматичный мужчина. В черном стильном костюме, чёрной рубашке с воротником-стойкой, и с часами на левом запястье. Парфюм более выразительный, манящий. Мужчина собранный, серьезный, скулы у него шикарные, Виктору идут даже морщинки в уголках глаз. Снова зависаю на его сильных руках на руле. Ведёт машину легко, уверенно. Виктору идет этот черный брутальный внедорожник. Устала бороться с собой и запрещать себе рассматривать, поэтому смотрю открыто. Изучаю, пытаясь понять, что именно меня в нем привлекает. Никогда не западала на взрослых мужчин. Никогда не пыталась оценить их привлекательность. Они, в принципе, не были мне интересны, как объекты внимания. Но с Виктором что-то пошло не так. Есть в нем какая-то энергетика силы, мужественности, надёжности и сексуальности.
Говорит, нет семьи. Но женщина по-любому есть. Никогда не поверю, что такой мужчина может остаться один.
Он вынимает сигарету из пачки, сжимает ее губами и переводит взгляд на меня.
— Можете курить, я не против.
— Я не курю в машине, — отрицательно качает головой.
— Зачем тогда взяли сигарету?
— На автомате, — кидает сигарету на панель. Отворачиваюсь, рассматривая город. Это, конечно, не мегаполис, но вполне современно и чистенько. Мне даже нравятся эти улочки, магазинчики, кафетерии, фонари, разноцветные дома и люди. И дышится мне здесь легче, не потому что воздух чище, а потому что никто не ограничивает и не решает за меня.
Паркуемся на стоянке возле ресторана. Виктор выходит первый, наблюдаю за ним. Реально обходит машину, чтобы открыть мне дверь. Шикарен. Выхожу сама, обламывая его.
— Здесь есть вакансия? — указываю на ресторан, рассматривая вывеску. Чёрные матовые панорамные окна, входная группа оформлена коваными перилами и мраморной лестницей, тяжёлая дубовая дверь. На черной глянцевой вывеске красивые серебряные буквы «Астахов». Солидно. Явно недешёвое заведение.
— Сейчас узнаем, — улыбается уголками губ. Взмахивает мне рукой, пропуская вперед. Открывает тяжёлую дверь, проходим к стойке администратора, где пока пусто. Мужчина тянет с меня жилетку, позволяю ему помочь ее снять. С ним, и правда, очень комфортно и надёжно. Чувствуешь себя той самой девочкой, которая иногда во мне просыпается и требует внимания. Нет, между нами, естественно, ничего не будет. Но могу же я насладиться обществом этого мужчины. Для меня это открытие. В новинку. Моя привычная компания — это ровесники и парни немного старше. Даже не подозревала, что мужчины могут быть такими.
Проходим в основной зал ресторана. Ну что я могу сказать: лаконично, минималистично, со вкусом и дорого. Здесь нет просто столиков. Зал поделён на зоны вдоль окон, каждая зона разделена шторами в виде воздушных балдахинов. Удобные диваны, подушки, а с другой стороны, длинная барная стойка из черного мрамора, с высокими стульями. Тишина, пахнет чем-то вкусным, похоже на выпечку - где-то рядом кухня.
— Нравится? — интересуется Виктор.
— Шикарно. Вы знакомы с хозяином ресторана?
— Я здесь работаю.
— Кем?
— Владельцем, — усмехается Виктор.
— Да ладно? — еще раз осматриваю зал. У этого мужчины присутствует вкус. Боже, в нем есть недостатки? — Виктор Андреевич ресторатор?
— Собственной персоны, — кивает головой.
— Ммм, я не работала в этой сфере. Вообще, — качаю головой, понимая, что передо мной работодатель.
— Чтобы быть хорошим официантом, не нужно заканчивать специальных вузов. Если тебя все устроит, возьмем на обучение с испытательным сроком, а дальше будем решать, устраиваешь ли ты нас.
Оу, Виктор Андреевич включил начальника. Самое удивительное, что мне это тоже нравится. У этого мужчины словно раздвоение личности. Одна из них вчера спасала меня, жарила картошку на кухне и поила чаем, вторая сейчас передо мной. Властный, строгий ресторатор. Забавно. Мне нравятся любые его личности, и я готова играть по его правилам.
Собираюсь, встаю ровно, расправляя плечи.
— Я готова пройти ваши испытания, — с вызовом отвечаю. Виктор по-прежнему строг. В зал выходит девушка в форме. На ней белая блузка и клетчатая юбка - как школьница.
— Лика, сколько раз я говорил тебе не курить?
— С моим здоровьем все в порядке, — огрызается девочка. Она уже мне нравится.
— За твое здоровье ты отвечаешь сама. Нашим гостям неприятно ощущать запах табака от официанта. Согласись, аппетита это не вызывает?
— Гостей еще нет. На смене я не курю, — начинает оправдываться, с интересом рассматривая меня.
— Это было последнее предупреждение!
Ох, как тут все строго. Кусаю щеки, пытаясь сдержать улыбку.
— Катя появилась?
— Нет. И, думаю, уже не появится.
— Хорошо, займись приборами, — дает указания и взмахом руки указывает мне вглубь. Проходим по небольшому коридору, Виктор открывает одну из дверей, за которой что-то вроде кабинета. Небольшое помещение. Все в стиле Виктора. Чёрная кожа, дерево, темные тона.
— Присаживайся, — указывает мне на кресло, сам садится за свой рабочий стол, включая ноутбук. Рассматриваю мужчину. Как-то он не вяжется у меня с рестораном. Хотя, что я знаю о рестораторах? — Заполни анкету, — протягивает мне листок и ручку. Стандартная анкета. Ф.И.О, год рождения, адрес...
— А если адреса пока нет? — поднимаю на Виктора глаза, прикусывая колпачок его ручки. Одёргиваю себя, потому что мужчина кидает взгляд на мои губы.
— Пиши: Бажова, семнадцать, — вполне серьёзно говорит он. Окей, пишу. Телефон, опыт работы отсутствует. Владение языками: английский А2.
— Что писать в графе «о себе»? — отвлекаю Виктора от просмотра каких-то бумаг. Он задумывается, а я глубоко втягиваю воздух в его кабинете. Лена, супруга моего брата, говорила, что влечение к мужчине начинается с запаха. Какой бы ни был мужик красавчик, но если тебя отталкивает запах, то у вас ничего не получится. Мне нравится, как пахнет от Виктора.
— Пиши все свои хорошие качества, которые помогут тебе в работе.
— Окей, Виктор Андреевич, — посылаю ему улыбку.
Ну что же, пусть будет: ответственная, коммуникабельная и быстро учусь. Задумываюсь, вспоминаю инцидент с сигаретами и официанткой, добавляю: не имею вредных привычек.
Протягиваю лист Виктору, наблюдая, как он проходится глазами по тексту.
— Белова - красивая фамилия.
Киваю, мне всегда нравилась моя фамилия.
— А ваша, я так понимаю, Астахов?
Мужчина тоже кивает.
— Итак, Вероника, — отодвигает анкету, складывая руки в замок на столе. — В твои обязанности будет входить: сервировка стола, контроль за чистотой в зале, состоянием столовых приборов, скатертей, изучение меню, прием заказов от гостей, оказание им помощи в выборе блюд, консультации о составе блюд и времени приготовления, подача блюд и напитков, решение спорных ситуаций в рамках своей компетенции. Справишься?
Мне снова слышится вызов в его голосе.
— Конечно, — уверено заявляю я. — Но для начала мне нужно знать заработную плату.
— Достойная. Плюс чаевые, которые будут зависеть от качества твоего обслуживания. Можешь приступать к обучению уже сегодня. Сейчас.
— Простите, сегодня никак не могу. Мне нужно определиться с жильём.
— С жильем не торопись. Не нужно выбирать квартиру наобум. Поживёшь пока у меня.
— Вы слишком добры, Виктор Андреевич, не могу больше этим пользоваться.
— В наше время нужно пользоваться любыми возможностями.
Киваю, задумываясь. С одной стороны, он прав. Сейчас я сниму первую попавшуюся квартиру. Города я не знаю. А с другой, проживание в одном доме с взрослым, почти незнакомым человеком, плюс начальником... Пока я думаю, Виктор набирает чей-то номер, поднося телефон к уху.
— Рената, зайди ко мне, — произносит он.
Через несколько минут в кабинет входит женщина лет тридцати пяти. Высокая, стройная шатенка, с короткой стрижкой, в строгом брючном костюме. Женщина кидает на меня оценивающий взгляд и вопросительный на Виктора.
— Познакомься, Рината, это Вероника, наша новая официантка на обучении и испытательном сроке.
— Нам нужна профессиональная, нет времени на обучение, — недовольно фыркает женщина, снова кидая на меня пренебрежительный взгляд. Выдаю ей язвительную улыбочку. Слишком вольно она себя ведёт с владельцем ресторана. В резюме я забыла указать, что не терплю, когда мной командуют.
— Я настаиваю на Веронике! — говорит ей с нажимом холодным тоном. Рината заглядывает ему в глаза, сжимая губы, явно недовольна решением Виктора. Между ними немой диалог, очень громкий диалог, даже что-то большее, личное, они смотрят так, будто...
Интересно. Это его женщина?
— Хорошо. Пусть она зайдет ко мне, я выдам ей форму и проведу инструктаж, — недовольно кидает Рината. — Вы не могли бы подождать меня в зале? — обращается ко мне. Поднимаюсь с места, оставляя их наедине.
Вероника
— То есть опыта работы совсем нет? — выгибая брови, интересуется Рената, протягивая мне форму.
— То есть нет, — выдаю ей обворожительную, наигранную улыбку. Вообще-то я вежливая девочка и не хамлю взрослым тетенькам, но в этой женщине есть что-то такое высокомерное и пренебрежительное. Рената явно недовольна тем, что Виктор взял меня на работу. Или она в общем сука, по призванию. Интересненько. Люблю злить таких дам.
— Не нужно так со мной разговаривать, здесь персоналом занимаюсь я, а не Виктор.
— Как разговаривать? — кошу под дуру, выводя Ринату из себя. Мне кажется, она слишком взбудоражена моим появлением. С чего бы это вдруг?
— Дерзить мне не нужно! Будешь ли ты у нас дальше работать, зависит от меня.
Ах, вот оно что.
Это я должна стелиться перед ней?
Так она привыкла?
Корона не давит?
— Ну что вы, Рената, даже не думала вам дерзить, это у меня такая манера общения.
— Рената Маратовна, — одергивает она меня. Киваю, пытаюсь сдержать улыбку. Она такая злая, что, боюсь, сорвется и покусает меня. — И с такой манерой поведения у нас долго не задерживаются.
— Посмотрим, — парирую я.
— Что?! — повышает голос.
— Ничего, — пожимаю плечами.
— Волосы прибери. У нас запрещены распущенные волосы и маникюр с агрессивными цветами, — кидает недовольный взгляд на мои темно-бордовые ногти. — Переодевайся и выходи в зал, — в приказном тоне указывает она и выходит из раздевалки.
Да-а-а, весело с ней будет.
Мне уже нравится эта работа.
Скидываю с себя костюм, надеваю юбку, блузку, застегиваю пуговицы, рассматривая себя в зеркало. Длина юбки до колен, я бы предпочла короче. И блузка мне маловата в груди. Пуговицы немного натягиваются при движении.
Долго ищу в сумке резинку для волос, но так и не нахожу.
— Привет, — в раздевалку заглядывает та самая Лика, которую Виктор отчитывал за курение. Приятная девушка, примерно моя ровесница, немного, пухлая, но ей идет.
— Приветик, — улыбаюсь.
— Мы там кофе пьем, пойдем с нами.
— Мне нужно собрать волосы, у тебя нет резинки или заколки? — интересуюсь я.
Девушка достает из шкафчика свой рюкзак и вынимает горсть разноцветных резинок, протягивая мне на ладони.
— А можно две? — Лика кивает. Выбираю две самые яркие, розовую и желтую, и делаю два хвостика. — Круэлла не против посиделок с кофе? — интересуюсь я.
— Кто?
— Рената, — поясняю я.
— А-а-а-а-а, — смеётся Лика. — Похожа. Надо нашим рассказать. — У них с Виктором Андреевичем тоже ритуальный утренний кофе.
Этот мужчина с утра варил мне кофе и готовил завтрак. Не знаю, в каких они отношениях, но мне приятно, что тут я сделала Ренату.
— Меня, кстати, Ника зовут, — представляюсь, когда мы выходим.
— Я Лика, а это Макс, — указывает на бар. Там парень, лет двадцати пяти, смазливый, с модно выбритыми висками и длинными волосами, собранными в хвост на затылке, подмигивает мне.
— Ника, — киваю ему. Макс неожиданно ловит меня за руку и целует ладонь. Смеюсь.
— Очень приятно, красивые волосы, — указывает на мои розовые хвостики.
— Мне тоже нравятся.
— Какой кофе предпочитаешь? — спрашивает у меня, передавая Лике капучино с рисунком кленового листочка.
— А раф-кофе можешь сделать?
— Обижаешь. С каким сиропом?
— С ореховым, — сажусь за стойку подпирая руками лицо и наблюдая за парнем. Клевый. Легкий. Флиртун. И хороший бариста. Профессионал.
— Ваш кофе, — ставит передо мной чашку, посыпая пенку какао. Хочу взять, но Макс отодвигает мой кофе. — За кофе надо платить, — ухмыляется он.
— Оу, у меня деньги в раздевалке. Запиши на мой счет.
— Макс! — шлепает его по плечу Лика. — Прекрати.
— Я деньгами не беру, только поцелуями, — строит мне глазки парень.
— Иди сюда, — маню его пальцем.
Тянется ко мне довольный, как кот, подставляет губы. Чего захотел. Хватаю его скулы, разворачиваю и чмокаю в щечку, забирая чашку.
— Я за кофе в губы не целую.
— А за что целуешь?
Качаю головой, отпивая напиток. Вкусно. Щурюсь от удовольствия.
— За эмоции, Максим.
— Ммм, ты мне уже нравишься. Откуда ты такая сладкая?
— Там меня уже нет, — строю ему глазки.
— А где есть? — спрашивает парень и берет себе эспрессо.
— Здесь.
Макс качает головой.
— Знаешь, как она назвала Ренату? — спрашивает Макса Лика. — Круэлла.
— Оу, похожа. Надо запомнить. Мне кажется, она тоже топит по ночам щенков.
Смеёмся. Прикольные ребята. Мне уже нравится этот город, эта работа и моя новая жизнь.
— А теперь давайте по делу. Я хочу здесь задержаться, расскажите мне, как все здесь устроено.
— В смену работают два официанта и бармен. С кухней я тебя тоже познакомлю. У нас замечательный шеф-повар. Да в общем коллектив хороший, кроме Ренаты.
— Стервозная?
— Есть немного. Но к ней нужно найти подход, — подмигивает мне Макс.
— Ты уже нашел?
— Естественно, — театрально мне кланяется.
— Ух ты какой.
— Какой? — заигрывает. Он точно найдет подход к любой женщине.
Дальше Лика мне рассказывает про график работы и знакомит с работниками кухни. Ресторан открывается в одиннадцать, мы приходим раньше и готовим зал. С сервировкой не сложно, я знаю расположение приборов и почти все тонкости. Спасибо маме. Она любила хорошие рестораны, и мы часто ужинали в разных заведениях. С меню сложнее, блюд много, мне нужно все не просто запомнить, а выучить наизусть, вместе с составом. Я должна советовать и продавать блюда, как товар, следить за чистотой стола, быть милой, но ненавязчивой.
— В общем всегда улыбайся и угождай, даже если хочется придушить гостя, — шепчет мне Лика.
— С этим сложнее, но я постараюсь.
— Я обслужу первые столики, ты посмотришь.
Киваю.
— Наболтались? — позади раздается голос Ренаты. Оборачиваемся. — Примитесь за работу, открытие скоро. Лика проверь все столы. А ты, — сверлит меня оценивающим взглядом. — Собери волосы просто в хвост на затылке. Мы не в детском саду. Даю тебе минуту, и подходи за второй столик, будешь меня обслуживать.
— В смысле?
— В смысле я буду тебя обучать, — закатывает глаза Рената. Ладно. Посмотрим, чему может научить меня эта дама.
Забегаю в раздевалку, собираю волосы не в хвост, как велела Рината, а в высокий пучок. Глубоко втягиваю воздух, подмигиваю своему отражению и выхожу в зал.
— Бери меню, иди ко мне. Представь, что я гость.
Сложно это представить, но, я полагаю, клиенты бывают разные, и не все будут мне нравиться. Хорошее испытание для моих нервов. В конце концов, это вызов. Я должна его принять и справиться. В жизни не все складывается так, как мы хотим, и нужно все испытать и пережить. Иначе это уже не самостоятельность, к которой я стремлюсь. За моей спиной не стоит брат, я теперь одна, и это мой выбор.
Беру меню, натягиваю самую обворожительную улыбку и иду к Ренате.
— Добрый день. Что будете заказывать? — протягиваю ей меню, на что женщина цокает. Началось. Я явно что-то сделала неправильно, не спорю, но она же должна меня обучить.
— Во-первых, ты должна подать меню в открытом виде. Во-вторых, должна поинтересоваться, буду ли я обедать или ужинать одна, или ожидаю еще кого-то. Если не ожидаю - убрать лишние приборы.
Окей.
Забираю меню, открываю его на первой странице.
— Добрый день. Вы будете обедать одна или кого-то ожидаете?
Я сама доброжелательность и вежливость, улыбаюсь так, что, кажется, щеки треснут.
— Она будет обедать со мной.
Позади меня раздаётся голос Виктора. Оборачиваюсь. Он идёт к нам и садится напротив Ренаты.
— Виктор, мы справимся, — настойчиво произносит женщина. — У тебя же переговоры с поставщиком.
— Это подождет, — холодно отрезает он. — Ника, продолжай.
Киваю. Мне вдруг становится намного легче и проще в его присутствии. Словно именно. этот мужчина становится за моей спиной и поддерживает на ментальном уровне.
Вероника
— Не подскажете, что входит в салат «Нисуаз»? — интересуется Рената. Кусаю щеки изнутри, чтобы не ухмыльнуться. По логике, я работаю здесь пять минут и, естественно, не должна все знать. Эта стерва не собирается обучать, она тупо хочет меня завалить.
— В составе этого салата: фасоль, яйца, тунец, перец, картофель, помидоры, листья салата и заправка, — вспоминаю все, что я знаю об этом салате. Я ела его много раз.
— Ты забыла про оливки, — поправляет меня Круэлла. Сжимаю губы, пытаясь не закатить глаза. — Из чего состоит заправка? У меня аллергия на горчицу, там есть горчица? — дотошно интересуется она.
— Откуда я могу это знать? — выдаю ей. — Я еще не успела изучить меню.
Виктор молча наблюдает.
— Нашему гостю ты тоже так ответишь? — ехидно улыбаясь, спрашивает женщина.
— Нет, я изучу меню и постараюсь ответить правильно.
Это выше моих сил, но я улыбаюсь сквозь зубы. Рената плохо меня знает.
— Память несовершенна. Если ты чего-то не знаешь или не помнишь, нужно говорить, что уточнишь у шеф-повара.
— Хорошо, — соглашаюсь, глубоко втягивая воздух и пытаясь обрести дзен.
— Виктор, при всем уважении... — смотря на мужчину, Рената меняется в лице, становясь мягкой и добродушной. Интересно, это подхалимство или... — Ну разве ты не видишь, что она не справится?
Виктор молча переводит взгляд на меня, внимательно осматривая.
— Ника, наш повар просит тебя продавать больше пасты. Ты, как официант, по сути, продажник нашего ресторана, должна предлагать гостям пасту. Где-то даже навязывать незаметно для гостя. Продай мне пасту, — обращается ко мне мужчина.
И вот если Рената в основном фыркает, плюясь высокомерием, то Виктор кидает мне вызов, который я с удовольствием принимаю. Обращаю все свое внимание на мужчину, делая вид, что Ренаты нет.
— Советую вам попробовать нашу пасту. Наш повар готовит самую лучшую карбонару в городе.
— Паста... — задумывается Виктор, подыгрывая мне. — Тяжёлое блюдо.
— Это заблуждение, паста из правильной муки грубого помола очень даже полезна.
— Хорошо, поверю вам. Я буду пасту, и моя спутница тоже.
— Замечательно, — киваю.
— Нехорошо, — снова встревает Рената. В ее голосе нотки раздражения. — Ты должна спросить, что мы будем пить, и посоветовать напитки к пасте, если гость не может определиться. Средний чек должен состоять из трёх блюд. Предлагай десерты.
И тут меня взрывает. Моя внутренняя шизанутая принцесса бунтует и требует поставить эту стерву на место.
— Вы извините, но я работаю десять минут и не могу знать всех этих тонкостей! Я научусь. В данный момент вы не обучаете, а требуете! — высказываюсь на одном дыхании. Хочется в конце послать ее в увлекательное путешествие, но я сдерживаюсь.
Круэлла распахивает глаза. Ошарашена.
Что, никто и никогда не ставил ее на место?!
— Виктор! — требовательно вопит Рената. — Она хамка! Я не буду с ней нянчиться! — взмахивает руками.
Виктор само спокойствие. На лице ни одной эмоции. Пауза. Тишина. Мы обе ждем его решения.
— Ника права. Ты слишком много требуешь. Устроим ей экзамен через неделю, — констатирует он, поднимается из-за стола и уходит. Рената открывает рот, но тут же его захлопывает. Женщина на мгновение прикрывает глаза, а когда открывает, надевает маску холодного равнодушия.
— После того, как приняла заказ, ты должна его повторить, удостоверяясь, что все верно. О дальнейших действиях тебе расскажет Лика, — натягивает улыбку и тоже выходит из-за стола. Провожаю ее взглядом. Интересный персонаж. Будем испытывать ее нервы. Они явно шалят.
День проходит довольно быстро. Рената на удивление сдержана. В ней что-то переключилось по отношению ко мне, и это настораживает. По большей части, меня учит Лика. Рената только наблюдает. После обеда я даже включаюсь в работу и помогаю Лике с приемом заказов. Успеваю подружиться со всеми. Здесь хороший шеф-повар. Большой, внушительный мужчина лет пятидесяти. Он кормит меня своими блюдами, рассказывая об их составе. Повар придерживается мнения, что официанты должны знать вкус блюд, чтобы вкусно о них рассказывать. Кажется, я влюбилась в этого мужчину и в его блюда.
В течение дня Виктор пару раз уезжает на несколько часов и возвращается только к закрытию.
Ресторан действительно популярный, гостей много. Помогаю бедной Лике, как могу, действительно стараясь быстрее взять ее обязанности на себя.
— Я не чувствую ног, — хнычу в раздевалке, когда этот насыщенный день, наконец, заканчивается.
— Это с непривычки, — усмехается Лика. — Завтра отдохнёшь. Мы работаем через день посменно.
— Отдохнёшь тут, — киваю взглядом на меню, которое мне нужно выучить.
— Это не сложно.
— Ой! — резко закрываюсь блузкой, которую успела снять, когда в раздевалку входит Макс.
— Ой! — копирует он меня и отворачивается. — Сори, — ухмыляется гад. Быстро натягиваю на себя толстовку.
— Можешь разворачиваться.
— Красный лифчик. Люблю белый цвет, — комментирует он.
— Мерзавец! — кидаю в него блузкой.
— Да ладно. В какой руке? Вытягивает передо мной две руки, зажатые в кулаки.
— В правой.
— Раскрывает правую ладонь, протягивая мне шоколадку с надписью: «Ты прекрасна». Забираю.
— Спасибо.
Макс раскрывает вторую ладонь и отдаёт шоколадку Лике. Он, не стесняясь, стягивает с себя рабочую рубашку, обнажая торс, и разворачивается к своему шкафчику. Зависаю. На его спине крылья. Татуировка чёрных крыльев почти по всей спине.
— Темный ангел, — вздыхаю я. — Красивая работа. Кто делал?
— Мой брат. Лучший мастер.
— Дорого берет?
— Смотря, что ты хочешь. Быстро расчёсываю волосы, хватаю телефон и показываю Максу фото.
— Вот такой лотос хочу на бедре.
Макс долго рассматривает рисунок, потом меня и загадочно ухмыляется.
— Красиво. Сексуально.
— Пошло?
— Нет. Эротично. Подъезжай завтра на Смоленку, познакомлю с братом, по цене договоримся.
— Куда? Я города не знаю совсем.
— Не местная?
— Типа того, — пожимаю плечами.
— Уговорила, заеду за тобой к часу дня.
Усмехаюсь, закатывая глаза. С ним весело.
— Договорились.
Мне нужно изучить город, подыскать жилье и найти места для красивых снимков. Я не собираюсь всю жизнь работать официанткой. Хочу посвятить себя фотографии, и мне нужно усовершенствовать навыки.
Вместе выходим из здания ресторана. Макс прикуривает сигарету и щёлкает сигнализацией. На его призыв откликается бордовый «БМВ», подмигивая нам фарами.
— Прыгайте, девочки, такси подано.
Такой простой, открытый. Свой парень. Таких мало. С ним легко с первой минуты. От парня не чувствуется липкой алчности, похоти, злости. Ничего подобного. Он не темный ангел, а светлый, и мне нравится. Хороший получится друг. Иногда лучше иметь много друзей, чем много денег.
Лика спокойно идёт к машине, а я теряюсь. Адрес знаю, но не уверена, что будет правильно прокалываться всем, что я живу у владельца ресторана.
— Ника, — оглядывается на меня Макс.
— Я пас.
— Да брось ты, бензина хватит. Прокатимся. Денег за поездку не возьму. Расплатишься поцелуями.
— Слишком дорогая поездка, не потяну, — отшучиваюсь я.
— Подвезу в кредит, — парирует Макс и берет меня за руку. Наши руки натягиваются, улыбаюсь, пытаясь мягко вырваться.
— Ника! — позади нас раздаётся голос Виктора. Оборачиваюсь. — Поехали, — говори он и щелкает сигнализацией своего внедорожника, опуская строгий взгляд на наши натянутые руки.
Максимка сообразительный мальчик, все понимает, отпуская меня, но с места не сдвигается. Внутри меня разливается что-то горячее, еще непонятное, но будоражащее. Словно воздух накаляется.
— До свидания, Максим, — давяще произносит Виктор, намекая, что ему пора.
— Пока, — киваю Максу и иду к машине Виктора. Мужчина открывает мне дверь, дожидаясь, пока я сяду.
— Ника, завтра созвонимся! — кричит мне вслед парень.
Не успеваю ответить, Виктор захлопывает дверцу с моей стороны, обходит машину и садится за руль. Трогаемся с места, выезжая на дорогу. Откидываюсь на сиденье, прикрывая глаза. Меня окутывает мужским запахом. Если от Макса пахнет молодостью, дерзостью, драйвом, то от Виктора - силой, надежностью и уверенностью. Максим игривый кот. Виктор матёрый хищник, которому не нужно доказывать свое превосходство. Он совершенство.
Вероника
— Ужин? — интересуется Виктор, как только мы входим в дом. Зефир носится между нами, как сумасшедший, радуясь.
— Нет, спасибо. Меня Паша подкармливал целый день. Боюсь, если останусь работать в вашем ресторане, через месяц буду кататься, как колобок.
Присаживаюсь к псу, тиская его, смеюсь, уворачиваясь от его «поцелуев».
— Кто? Паша?
— Шеф-повар, — поясняю я, обнимаясь с Зефиром. Он такой мягкий, теплый, как не влюбиться.
— Павел Сергеевич.
— Да, но он запретил обращаться к нему по отчеству.
— Рад, что ты подружилась с коллективом.
— Да, они замечательные. Ай! — смеюсь, когда игривый Зефир валит меня на пол.
— Зеф! Фу! Место! — командует Виктор. Пес, поджимая уши, грустно бредет к своей лежанке. Какой послушный мальчик.
— Да ладно, он же играет, — поднимаюсь с пола.
— Рената не слишком строга? — мужчина снимает пиджак и разминает шею. Поздно, уже за полночь. Мне хочется сделать мужчине массаж шеи и плеч. Я умею. В свои девятнадцать я прошла много курсов, от массажа до хиромантии, искала себя. Несмотря на то, что гудят ноги с непривычки, во мне столько энергии от впечатлений.
— Ну... — неопределённо кручу пальцами. — Кажется, я ей не нравлюсь.
— Ты не должна ей нравиться. Главное, чтобы ты нравилась гостям и хорошо выполняла работу.
— Я постараюсь.
Пауза. Становится неловко. Теперь Виктор не просто незнакомый взрослый мужчина, он мой начальник. Если Родион узнает, что я живу у взрослого мужика, сюда ворвётся спецназ, повяжет Виктора, а меня отправят в монастырь. У меня богатая фантазия, четко представляю себе эту картину... Но Родион не узнает. Я сбежала. Нет, брат знает, что со мной все хорошо. Я пишу ему об этом со старого телефона, через левый айпи. Надо быстрее найти жилье - не хочу, чтобы у Виктора возникли проблемы, которые может организовать Родион. Моих слов, что все хорошо, ему недостаточно, он будет искать.
— У тебя завтра выходной. Выспись, отдохни. Выучи меню. Меня не будет. Чувствуй себя, как дома. На попрошайку Зефира не ведись, ему нельзя переедать.
— Хорошо. Спасибо вам еще раз.
Виктор просто кивает, и между нами снова пауза. Интересные ощущения от близости этого мужчины. Энергетика у него хоть и светлая, но тяжёлая, непонятная, хочется пробиться через его стену и распробовать.
Ой, Ника. Ой. Уйми фантазию. Не трогай дяденьку. Не потянешь.
Виктор словно читает мои мысли, заглядывая в глаза, а у меня в животе что-то сжимается и щекочет от его взгляда. Прикрываю глаза, не нужно на меня так смотреть.
— Тогда спокойной ночи, Ника, — тихо произносит Виктор и уходит на кухню, Зефир бежит за ним.
— И вам, — разворачиваюсь, ухожу в свою комнату. Скидываю с себя одежду и падаю на кровать. Закрываю глаза. Все кружится. Я пьяна от эмоций и впечатлений. Захотелось перевернуть свою жизнь, и я ее перевернула. Не жалею.
Просыпаюсь. Открываю глаза, щурясь от яркого солнца. Сажусь на кровати. Погода сегодня хорошая. Последние осенние теплые дни, как маленький кусочек лета среди ярких осенних листьев. Падаю назад на подушки. Беру телефон. Ого. Почти двенадцать дня.
Три пропущенных звонка от Дена и столько же сообщений. Не читаю. Нужно снова сменить номер. Это не так просто, учитывая то, что мне нельзя регистрировать их на себя.
Поднимаюсь с кровати, слыша по ту сторону двери шорох, заглядываю в коридор. Зефир сносит меня с ног, залетая в комнату.
Скучает хулиган один. Зову его на кровать. Псу хочется запрыгнуть, виляет хвостом, поскуливая, но не решается.
— Не позволяет тебе хозяин, да? Ты у нас воспитанный мальчик?
Сама присаживаюсь к нему вниз, обнимаю, целуя в нос.
— Пошли завтракать, — зову пса за собой. На всякий случай оттягиваю футболку вниз. Виктор сказал, что его не будет. Тишина. Никого нет. Но в гостиной еще витает запах мужчины. Глубоко втягиваю воздух. Холодный аромат свежести. Никогда не заморачивалась по поводу запахов. Главное, чтобы от парня не воняло. Но сейчас, как маньячка, впитываю в себя запах этого мужчины.
Я еще и фетишистка.
Идем с псом на кухню.
Распахиваю глаза, когда вижу на столе бутерброды с красной рыбой и авокадо, творог со свежими ягодами и большую термокружку.
Это все для меня?
Беру кружку, вдыхаю. Кофе. Пробую. Еще горячий, со сливками и ложкой сахара. Как я люблю.
Мужчина, ты не оставляешь мне шансов не восхищаться тобой.
Боже, почему он не женат?
Таких нужно хватать и никому не отдавать. Улыбаюсь, как дура, кусая бутерброд. Утро, определённо, замечательное.
У Зефира есть корм в миске, но засранец с глазами, полными мольбы, выпрашивает у меня бутерброд. Ему невозможно отказать. Скармливаю псу один бутерброд, который он проглатывает в секунду, облизывается и снова попрошайничает.
— Не-е-е, прости. Хозяин наказал не кормить. Я тебе сегодня косточку куплю, вкусную. Обещаю, — договариваюсь с псом.
Завтрак вкусный. Похоже, меня здесь откормят. Мою посуду, убираю кухню. Из благодарности хочется тоже приготовить Виктору ужин. Но увы. Я отвратительно готовлю и не порадую Виктора испорченными продуктами.
Принимаю душ, выпрямляю волосы, приводя их в порядок, беру меню, сажусь на диван в гостиной, изучаю. Кажется, ничего нет проще, и блюд немного. Но запомнить все сложно.
Через полчаса поднимаюсь с дивана, подхожу к лестнице. Наверху я не была. Это очень некрасиво — совать свой нос в чужое личное пространство, но любопытство сильнее меня. Тихо на цыпочках поднимаюсь по лестнице, словно боюсь, что меня кто-то застукает. Здесь что-то вроде небольшого холла: с правой стороны - выход на балкон, с левой - двери в пару комнат.
«Ну все, Ника, посмотрела - возвращайся!» — приказываю себе. Но моя внутренняя шизанутая принцесса требует идти дальше, апеллируя тем, что никто не узнает, а с моей совестью можно договориться. Сдувая непослушную челку, закусываю губы, оглядываюсь и дергаю ручку одной из дверей. Закрыто. Хватаю ручку другой, и она поддаётся. Толкаю дверь, прохожу. Спальня Виктора. Чисто мужская комната. Женщиной здесь даже не пахнет. На окнах темные рольшторы с рисунком ночного города. Большая кровать, темное белье, рабочий стол, ноутбук. Большое кожаное кресло с высокой спинкой, словно трон, и встроенный гардероб с зеркальными дверцами. Чистота идеальная, кровать застелена без единой складки, на столе и полках ничего нет, на стенах тоже. Прохожусь, заглядываю в окно, сажусь в кресло. Холодная кожа скрипит, поглаживаю подоконники. Поднимаюсь с кресла, провожу пальцами по столу, ноутбуку. Какой педантичный мужчина, все в полном порядке, ни одной пылинки. Открываю шкаф. Стройные ряды рубашек и костюмов, ничего особенного, за исключением того, что все темное. Серый, угольный и черный цвет. Нет даже классической белой рубашки. Закрываю шкаф.
Его кровать манит. Падаю на нее: жёсткий матрас. Я на таком не смогла бы заснуть. Кровать пахнет Виктором. Прикрываю глаза. В голову сразу лезут картинки того, что я сплю здесь. Сплю с Виктором. Ничего интимного. Я закидываю на него ногу и утыкаюсь в шею, вдыхая запах и целуя кожу. Низ живота сводит и приятно тянет.
Ой, мамочки. Зажмуриваюсь, отгоняя фантазии.
Ника, ты извращенка.
Надо съезжать отсюда. Быстрее. Иначе натворю дел. Не подозревала, что взрослый мужчина сможет так меня взбудоражить.
В руке оживает телефон. На экране незнакомый номер. Не беру. Поднимаюсь с кровати, поправляю ее, разглаживая покрывало, покидаю комнату. Телефон не унимается. Все звонит и звонит. Точно нужно менять номер, он зарегистрирован на Дениса.
Звонок замолкает, но приходит сообщение. Открываю.
«Перезвони мне, как проснёшься, Соня».
Кто у нас такой дерзкий?
Следом приходит еще одно сообщение.
«Это Макс», — и в доказательство - фото нашего бариста. Селфи в машине. Хитро улыбается.
Перезваниваю. Он мне нужен. Мне необходимо изучить город и найти квартиру.
— Да, зайчонок, я тебя разбудил? — вольно отвечает мне.
— Ну что ты, пупсик, я давно проснулась.
— Не называй меня пупсиком, — фыркает он.
— А ты меня зайкой.
— Договорились, — смеётся.
— Откуда ты узнал мой номер?
— Места надо знать, — уходит от ответа. Какой шустрый мальчик. — Адрес говори, заеду за тобой. Завтраком накормлю.
— Ты опоздал. Меня уже накормили.
— Кто посмел меня опередить? Кому руки сломать?
— Оставим это за кадром.
— Адрес, Ника, — настаивает.
— Называй место, где встретимся, я подъеду, — ставлю телефон на громкую, начиная переодеваться.
— Ты города не знаешь.
Какой настойчивый. Но нет. Адреса я не скажу. Не думаю, что это правильно.
— Таксист знает.
— Окей. Тогда буду тебя ждать на набережной возле фонтана, малышка.
— Ты обещал не называть меня уменьшительно-ласкательно.
— Я только зайкой обещал не называть. Жду, — скидывает звонок. Мерзавец.
Вероника
Таксист тормозит на набережной и указывает мне рукой на фонтан:
— Туда проезд запрещен.
— Спасибо, — киваю, расплачиваюсь, выхожу. Щурюсь от яркого солнца. Возле воды прохладнее, застёгиваю куртку, закидываю на плечо рюкзак и иду к фонтану. Макса узнаю сразу, по причёске. Он спиной ко мне, опирается торсом на перила и что-то пишет в телефоне.
Подхожу, встаю рядом, тоже опираясь на перила, рассматриваю реку. Макс настолько сосредоточен на переписке, что не замечает меня. Заглядываю в его телефон. Резкие фразы, после каждого слова восклицательный знак. Общается с некой Екатериной Си. Последнюю фразу пишет большими буквами. «Я ВСЕ СКАЗАЛ».
— Красиво здесь, — рассматриваю плавающих по воде уток. Макс отрывается от телефона и тут же оживает, улыбаясь обворожительной улыбкой, гасит экран телефона, убирая его в карман. Стильный. Кожаная куртка, под ней белая толстовка с капюшоном и рисунком рун, черные рваные джинсы.
— Привет, — нагло обнимает меня за плечи. — Кофе?
— Нет, — качаю головой. — Покажи мне город.
— Ну пойдём, — подхватывает меня за талию.
— Оу, давай без этого, — игриво уворачиваюсь от его наглых рук.
— Да ну что мы, как маленькие, будем гулять. Или ты у нас несвободна?
— Свободна. И пока не хочу быть занятой.
Макс ухмыляется. Взмахивает рукой вперед.
— Прогуляемся до салона моего брата. Не передумала тату делать?
— Нет, не передумала.
— Можно вопрос?
— Попробуй, — киваю, осматриваясь. Спокойный, уютный городок. Без излишней суеты.
Мне нравится. И люди здесь хорошие. В столице таких нет. Там все злые и вечно куда-то спешат.
— Ааа... — мнётся, и мне уже интересно, что там за вопрос такой. — Виктор Андреевич твой родственник?
Ах вот оно что.
— Нет, не родственник.
— А кто?
— Этот уже второй вопрос.
— Я серьезно, — хмурится Макс. Классный парень, обращаю на него взгляд, разглядываю. С ним легко, симпатичный, но не будоражит, ничего внутри не сжимается и не вызывает трепет.
— Он мой знакомый, который помог с работой.
— Знакомый... — тянет Максим. — А подвозит он тебя, потому что рядом живете?
— Типа того, — ухожу от ответа.
— А ты сама откуда?
— Из столицы.
— Ого, и как тебя занесло в наши края? Все, наоборот, туда бегут.
— Я не как все, — усмехаюсь, пожимая плечами.
— Расскажешь?
Какой любопытный.
— Как-нибудь потом, — отмахиваюсь я. — Расскажи лучше о себе.
— Да что рассказывать, живу, работаю, увлекаюсь музыкой.
— Ого, поешь?
— Да нет, больше играю. Сочиняю музыку.
— Здорово. Сыграешь мне что-то из своего?
— Смотря как попросишь.
— Наглец, — качаю головой.
— Вон там салон моего брата, — указывает через дорогу. — Пойдём, — хватает меня за руку и переводит через дорогу, как маленькую. Очень тактильный парень, не может не касаться.
Салон небольшой. Тату-студия - пирсинг, рисунки хной. Черные стены, на которых висят фото людей с красными татуировками.
— Это все работы моего брата.
— Классно, — восхищаюсь, рассматривая.
— А это Таша, — говорит Макс. Оборачиваюсь. К нам выходит девушка. Необычная. С пирсингом на носу и на брови, с очень короткой стрижкой под ежика и длинными серёжками. — Она делает пирсинг, мехенди - рисунки хной на теле и руках.
— Привет. Очень приятно. Я Ника, — тяну девушке руку, она мягко пожимает мою ладонь.
— Оу, наш Максимка наконец-то нашёл себе нормальную девушку?
— Да, — счастливо кивает Максим.
— Нет, — качаю я головой.
— Ясно, не определились ещё. Чай будете? Нам привезли настоящий молочный улун. Дима сейчас подойдёт.
Мы садимся на удобный диван, стоящий возле низкого столика, на котором лежат каталоги с рисунками.
— Добрый день, — выходит брат Макса. Высокий внушительный дяденька с бородой, но глаза добрые. Он как неформальный Дед Мороз с татуировками на руках.
Знакомимся, пьем чай. Таша рассказывает нам о рисунках хной и про их значения. Я, как истинная сорока, кидаюсь на все красивое и тоже хочу себе рисунок на спине.
Показываю брату Макса лотос, который хочу наколоть. Дима рассматривает, открывает каталог и демонстрирует мне свой улучшенный вариант.
— Красиво. Это больно?
— Ну не щекотно точно. Обезболим немного спреем, но потерпеть придется.
— Ради такой красоты готова потерпеть. А сколько это будет стоить?
Дима усмехается, посматривая на Макса.
— Договоримся.
Макс тоже кивает.
— Нет, так не пойдет. Покажите мне ваш прайс. Такая работа должна достойно оплачиваться.
— Ух какая! — смеётся Дима. В салон входит мужчина. — Ладно, мне нужно работать. Ника, приходи, как решишься на тату.
Мы снова гуляем по городу. Макс показывает достопримечательности, торговые центры, парк и всё-таки затаскивает меня в кафе. Едим роллы и болтаем о работе.
— Регина всегда такая стерва? Или только со мной? — между делом интересуюсь я.
— Всегда, но с тобой особенно. Думаю, это оттого, что она сама привыкла подбирать персонал. Виктор никогда не вмешивался. Или ревнует, — прищуривается он в ожидании моей реакции.
— Ревнует? К работе? Я вроде не целюсь на ее место, — подхватываю палочками ролл, макаю его в ореховый соус и с удовольствием съедаю, облизывая губы. Макс опускает взгляд на мои губы, замирая.
— Ты завис, — щелкаю пальцами перед его лицом.
— О чем я там говорил? — потирает затылок.
— О ревности, — напоминаю ему.
— Я, конечно, свечку не держал, но поговаривают, что они трахаются.
— Кто?
— Да ты что такая наивная? Рената и Виктор, — поясняет мне он.
— Ооо, как интересно. Я что-то такое чувствовала в них. А почему ходят слухи? Они взрослые люди, вполне свободные, зачем скрываться?
— Ну это ты у них спроси, ты же приближенная.
— Хорошо, завтра же на работе спрошу прямо у Ренаты, с порога, — смеюсь.
— Попробуй, — усмехается в ответ Макс.
— Так, а почему Рената ревнует ко мне, я так и не поняла?
— Сейчас ты включила блондинку? Говорю же, Виктор Андреевич никогда не нанимал персонал и уж тем более не вмешивался в обучение.
— Ясненько. Ну пусть тетенька понервничает, ей полезно, — закидываю в рот имбирь.
— Не заиграйся, стрекоза. А то я тоже ревную.
Задумываюсь, ловя взгляд Максима. Как вот его осадить, такого хорошего мальчика, чтобы не обидеть. На столе вибрирует мой телефон. Смотрю на экран с надписью «Мой герой». Сегодня я так переименовала Виктора.
— Да? — отвечаю.
— Добрый вечер, Вероника.
Прикрываю глаза. У меня мурашки от его бархатного вибрирующего голоса. Такой спокойный, уверенный.
— Добрый.
Макс прекращает есть, весь во внимании.
— Ты где? Не заблудилась?
— Я в кафе «Викитория», — отвечаю я. — Мы ужинаем.
— С кем? — в его ровном голосе проскальзывают нотки холода.
— С другом.
— Когда только успела завести, — делает паузу, — друга. — Ты уверена, что в безопасности?
— Уверена. Я с Максимом.
— Ясно. Никуда не уходите. Я рядом, заберу тебя.
— О, но... — теряю дар речи. Это неожиданно. И не думаю, что уместно. — Нет, доберусь на такси.
— Я все равно уже рядом. Зачем тратиться на такси? — отрезает он и сбрасывает звонок.
Опускаю телефон на стол, кусая губы. Виктор вторгается в моё личное пространство, и я не понимаю, нравится мне это или нет. Хотя кому я лгу? Мне это нравится. Неожиданный контроль со стороны мужчины. Контроль, от которого я бежала. Но, в отличие от брата, от Виктора исходит другой контроль, не родственный... И я пытаюсь его почувствовать.
— Эй! — Макс так же щелкает пальцами перед моим лицом. — Теперь зависла ты. Что-то случилось?
— Ничего. Думаю, мне пора. Спасибо, хороший был день.
— Куда ты спешишь? Я еще тебе не показал, как красив наш город ночью.
— Ночью... Это уже романтика для свидания.
— Не любишь романтику?
— Не люблю свидания, — усмехаюсь я, поднимаясь с места. Максим поднимается вместе со мной, идет к барной стойке, рассчитывается за наш ужин и догоняет меня на крыльце. — Ну вот, погода испортилась, — вздыхаю я, прячась под навесом на крыльце от моросящего дождя.
— Осень, — вздыхает Макс, уже такой весёлый.
— Встретимся завтра на работе, — прощаюсь я с ним, но он не уходит.
— Подожду с тобой. Я так понимаю, за тобой заедут?
Киваю.
— Не нужно, поезжай, пока дождь не разыгрался.
— Да не растаю, — ухмыляется. Вижу, как внедорожник Виктора тормозит на стоянке, делаю шаг вперёд, но Макс хватает меня, дергает на себя и впивается в губы.
Поцелуй невинный. Просто чмокает в губы, чем приводит меня в ступор. Отталкиваю его, понимая, что в этот момент парень смотрит не на меня, а на машину Виктора.
Ах ты засранец.
Это что за показательное выступление?
— Зачем ты это сделал?
— Просто захотелось. Прости, не смог удержаться, — пожимает плечами.
— Не прощаю. Я не разрешала самовольничать, тем более на публику, — подмигиваю ему и бегу под дождём к машине Виктора.
Виктор
Все время твержу себе, что это все благотворительность. Девочка маленькая, по сути, ребенок еще. Сирота. Жалко ее, пропадёт одна без помощи. Чисто по-человечески поддерживаю ее, оберегаю, присматриваю, потому что могу. В ночь перед тем, как встретил ее на дороге, мне снился сон. Странный сон. Не тот, к которому я привык, не тот, что мучает меня почти каждую ночь. Анна просила отпустить ее, искупить гложущую меня вину. Найти себя в помощи живым людям, которые нуждаются здесь и сейчас, когда все ещё можно изменить.
Но, вдыхая запах девочки сейчас, в полумраке машины, среди бликов ночных огней, я признаюсь себе, что вспомнил об этом сне только сегодня. Что-то другое заставляет меня остановиться на этой дороге и оберегать Нику.
Мы не разговариваем. Хотя диалог, определённо, идёт. Он состоит из моих взглядов. Я улавливаю каждое ее движение, фотографируя в памяти стройные ноги, бедра, кисти рук, нежные пальчики, взмахи ресниц, глаза, губы. Эти немного пухлые блестящие губы манят. Я впускаю в себя запах морозной малины и начинаю пьянеть.
Черт! Астахов! Остановись. Это ребенок, она в дочери тебе годится. Максим правильный парень, доверь ее ему. Он все сделает правильно. Они на одной волне, живут в одном мире и сойдутся в одной точке. Они с одного мира, ты - с другого. И все, что я сейчас чувствую, попахивает извращением.
Но меня против воли взрывает наглость Максима, его дерзость и смелость. Мне вдруг хочется стереть его поцелуи своими.
Зажмуриваясь на секунду, трясу головой. Помешательство какое-то.
Она хочет снять себе жилье. Мне ничего не стоит найти ей квартиру, снять и отвезти туда прямо сейчас, чтобы она стала жить своей собственной такой молодой жизнью. Делать ошибки, нарабатывать опыт, падать и взлетать. Девочка бойкая, коммуникабельная, общительная, не пропадет. И это будет самым правильным решением. Но я, вопреки всему, эгоистично везу ее к себе домой, по сути, не зная про нее ничего.
— Извини, что помешал вашему свиданию. Поздно уже, ты город не знаешь...
Пытаюсь оправдать свои не совсем адекватные поступки. Мне не хочется ее пугать. Но, похоже, девочка бесстрашная.
— Это не было свиданием, — усмехается она, оборачиваясь ко мне.
— Что тогда это было?
Слова вылетают, опережая мысли. Какая мне разница, что это было? Девочка молодая, ей просто положено социализироваться с помощью вот таких встреч и общения. Но думаю я одно, а говорю совсем другое.
— Просто нужные связи, — хищно улыбается. Качаю головой. Она точно не пропадет. Но контроль, определённо, нужен. Опека. Незаметная, ради ее блага. В нашей жизни полно отморозков и ублюдков. А Ника привлекательная, манящая, в центре внимания, даже если ничего не делает.
Хорошо, Астахов, ты порешал, в опекуны записался.
— Связи, — распробовав это слово, произношу вслух, вкладывая в него больший смысл со стороны своей извращённости. Поцелуи тоже входят в «связи»? Хорошо, вовремя ловлю контроль, не озвучивая мысли. С моей стороны это уже слишком. Слишком даже в моих мыслях, но тут контроль мне неподвластен.
Пауза. Она смотрит на меня, не отрываясь, её взгляд чувствуется на ментальном уровне. Она ждет от меня продолжение, но я молчу. Не имею морального права ее контролировать.
Паркую машину, выхожу, запираю ворота, смотря вслед Веронике, которая несется к Зефиру. Обнимаются. Они сразу нашли общий язык. Тискается. Пес постоянно пытается облизать девочку. Понимаю его - сладкая она, невозможно не попробовать. Только ему позволено, а мне строго запрещено.
Проходим в дом. Ника вынимает из рюкзака кость из зоомагазина. Снимает упаковку, угощая Зефира. Дурень радостно виляет хвостом и несет добычу в свое логово, начиная ее ошалело грызть.
— Ему же можно? — оборачивается ко мне.
Киваю.
— Я так понимаю, ужинать ты не хочешь. Тебя уже накормили?
— Ага. Но за завтрак спасибо вам. Было очень вкусно и очень приятно, — благодарит.
— Не за что. Выучила меню? — интересуюсь, замечая листки со списком блюд на журнальном столике.
— Я стараюсь. Поучу еще перед сном.
— Хорошо, — киваю и теряюсь, как пацан. Не знаю, о чем с ней говорить, что делать. Точнее, знаю, но это все не про нас. — Тогда дом в твоем распоряжении, отдыхай, завтра у тебя рабочий день, — развожу руками. Девочка кивает и уходит в комнату.
Тоже поднимаюсь наверх. Принимаю душ, вытираюсь, натягиваю домашние штаны. Неожиданно гаснет свет. Вырубает электричество во всем доме. Выглядываю в окно, наш коттеджный комплекс погрузился в полную темноту. Нащупываю свой телефон, подсвечивая фонариком, натягиваю на себя футболку. Давно хотел установить автономное освещение, все руки не доходили. Спускаюсь вниз, чтобы найти фонари и свечи.
— Почему нет света? — откуда-то из темноты спрашивает девочка.
— Не знаю. Что-то на линии.
— Вы куда? — испуганно интересуется она, когда я направляюсь в кладовку. Бежит за мной по пятам. — У меня телефон сел, фонарика нет.
Резко оборачиваюсь. Ника неожиданно близко. Слишком близко, недопустимо, ее запах бьет в нос, проникая в лёгкие. Между нами трется Зефир, задевая ноги.
— Ай! Что это?! — вскрикивает, сама кидается мне в объятья, цепляясь за плечи.
— Тихо, это собака. Ты что, темноты боишься? — зачем-то шепотом спрашиваю я. Голос пропадает, утыкаюсь в ее мягкие волосы, чувствуя, как тело напрягается, а внутренности начинает сводить от ненормального возбуждения. И это не только физика. Во мне возникает столько эмоций. Сглатываю. Я плохо вижу, но ощущаю ее голые плечи и ноги.
— Да, — также шёпотом признается она, не отпуская меня. Приятно, что я вызываю доверие, и девочка ищет защиту за моей спиной. Чертовски приятно. — Это надолго?
— Не знаю.
Девочка приходит в себя, отпускает меня, но не отходит.
— Пойдем, — беру Нику за руку, тяну к кладовке. — Посвети, — вручаю ей свой телефон. Нахожу фонарик, батарейки и несколько толстых свечей. Включаю фонарик, вручаю ей. Освещение яркое.
— Бери Зефира, идите в гостиную.
Ника послушно кивает.
— Зеф, охранять! — командую псу, и тот послушно идет за девочкой, водя носом по воздуху. Молодец, хороший охранник, начеку.
Иду на кухню. Зажигаю свечи, составляя их на тарелку. Ставлю чайник, завариваю чай в прессе, добавляю в него немного апельсиновой цедры и ложечку меда. Беру свечи, чай, пару чашек, приношу в гостиную.
Ника сидит на диване в обнимку с Зефиром, поджав под себя ноги. Обычно я не разрешаю псу залезать на кровати и диваны. Он хорошо выдрессирован. Не знаю, как она его затащила. Не ругаю пса. Хороший охранник. Составляю свечи, чай, чашки на стол, краем глаза посматривая на девочку. Снова в короткой спортивной белой маячке и коротких шортиках в обтяжку. Сейчас такая трогательная, нежная, уязвимая. Ребёнок же еще. Темноты боится. Реально боится, не сдвигаясь с места. А я со своим извращённым нутром смотрю на нее, как на женщину. Не просто смотрю. В голове несутся очень нескромные фантазии. Темнота, свечи, ее запах... Давно меня так не перекрывало в эмоциональном плане. Очень давно. В прошлой жизни.
Выключаю фонарь, оставляя только свечи. Неизвестно, на какое время отключили электричество.
— Зеф, место! — сгоняю пса с дивана. Он неохотно спрыгивает, оглядывается на меня. — Молодец. Хорошо охранял, — глажу его за ухом. — А теперь место!
Уходит. Сажусь рядом с Никой, стараясь держать дистанцию. Разливаю нам чай, передаю Веронике чашку. Берет, благодарно кивает, отпивает.
— Вкусно, — прикрывает глаза от удовольствия, а в моей голове проносится другая картинка, как она закатывает эти васильковые глаза далеко не от чая. Я уже давно не мальчик, в том возрасте, когда не прячут желание к женщине, если оно есть. И мне трудно себя контролировать.
Между нами снова неловкая пауза. Словно недосказанность, легкий намек на интимность, воздух накаляется, пропитываясь напряжением, и это так остро взрывает меня изнутри, окатывает жаром.
В мире миллиарды женщин, но очень трудно столкнуться с той, которая вызывала бы такие ощущения, просто сидя рядом в тишине. Это практически невозможно, вот так, найти ту, которая настраивается с тобой на одну волну на ментальном уровне. Тысячи людей так и не находят такого человека. Но Бог меня наказывает именно этой девочкой. Невозможностью срастись с ней в одно целое, между нами возрастная пропасть. Это, определённо, испытание, и я знаю за что. Перед законом я чист, а перед Богом, видимо, нет. Не отработал еще карму. Очень сильное искушение.
Закрываю глаза, откидываясь на спинку дивана, чтобы не смотреть на девочку, только дышать.
— Почему именно ресторан? — интересуется Ника, нарушая нашу неловкую паузу.
— В каком смысле?
— Любопытно, почему вы выбрали такой вид деятельности.
Почему? Нет, ответ у меня есть, довольно четкий и правдивый. Но озвучить ей я его не могу.
— Десять лет назад у меня была сеть автомастерских, моек и магазинов запчастей. Довольно успешная сеть. В планах было открыть автосалон и наладить поставки машин из Европы. Но, это бизнес, все рухнуло. А то, что удалось спасти, я не стал поднимать. Все продал по минимальной цене. И открыл ресторан. Тихое, спокойное дело без нервов и напряга. Устал за чем-то гнаться. Выдохся. Понял, что для жизни много не нужно, все в гроб не заберу.
Почти правда, кроме последнего, но девочке все знать ни к чему. Это мое прошлое, и оно не такое красивое и благородное. Не хочу её разочаровать.
— Жаль. Так и вижу вас акулой бизнеса, источающей власть, в огромном кабинете на последнем этаже бизнес-центра, — несётся ее фантазия. — В кожаном кресле с высокой спинкой, за огромным столом переговоров.
Смеюсь, закрывая глаза рукой.
— У тебя богатая фантазия.
— Это да, — тоже хихикает. Расслабились. Уже не боится.
Опускаю руку на спинку дивана и нечаянно натыкаюсь на ее волосы. Рассматриваю кончики, перебирая пальцами нежный шелк волос. Девочка замирает, прекращая дышать. И вот эта ее реакция тоже топит мою выдержку.
— Почему именно розовый цвет? — тихо интересуюсь я, продолжая играть с ее волосами.
— Потому что, если в жизни не хватает ярких красок, нужно раскрашивать самой, — игриво отвечает она, следя за моими наглыми пальцами, которые живут собственной жизнью.
— Тоже верно. Не теряй эту индивидуальность и непосредственность. Тебе она к лицу.
— Я постараюсь, — выдыхает шепотом.
Поднимаю глаза, встречаясь с васильковыми омутами, и захлёбываюсь в них. Меня засасывает. Невозможно оторваться. Снова пауза. Очень громкая и говорящая тишина, воздух накаляется, обжигая внутренности. Мне кажется, я пьянею и выключаю здравый смысл, который рушит преграды. И я бы мог тормознуть сейчас, если бы Ника не подалась ко мне.
Очень близко, словно сама не понимает, что делает и на что меня провоцирует. Ее пухлые розовые губы приоткрываются, обжигая теплым дыханием. Сглатываю в порыве, в моменте, который не оставляет выбора. Перехватываю ее затылок, дёргаю на себя и прикасаюсь к этим сладким губам своими. И даже сейчас могу остановиться, но ее всхлип мне в губы толкает дальше. Целую, всасывая мягкие, тёплые губы, ласкаю языком. Мне было бы легче, если бы она оттолкнула, дала пощёчину, возмутилась, испугалась. Но девочка хватает меня за шею, зарывается в волосы на затылке, сжимает, не оставляя нам шансов. Углубляю поцелуй, вторгаясь языком ей в рот. Жадно пью ее, словно никогда никого не целовал. Тело ошпаривает кипятком, сжигая к чёртовой матери внутренности. Это не просто поцелуй, это нечто большее, острое, глубокое. Невероятная химия...
Замираем, когда резко вспыхивает яркий слепящий свет, который обрушивается на нас, как ушат ледяной воды.
Отпускаю девочку, отодвигаюсь подальше от греха. Ника растеряна, дышит глубоко, а глаза поплывшие, пьяные-пьяные. Не в себе. Делай с ней, что хочешь, но я и так уже слишком много натворил.
— Прости, — голос хрипит, легкие горят. — Этого больше не повторится. Ложись спать! — уже грубо отрезаю я. Поднимаюсь с места и быстро выхожу на улицу. Дрожащими руками прикуриваю сигарету и глубоко затягиваюсь.
Астахов! Это было запредельно! Непозволительно. Ты совсем, мать твою, рехнулся? Кризис среднего возраста накрыл?!
Присаживаюсь на холодную лестницу, потирая лицо.
Пи*дец.
Вероника
— Убери тарелки, гости поели, — шипит на меня Рената, хватая за предплечье. Слежу за ее взглядом. Я наблюдаю за этим столиком: они только что закончили есть салаты. — Недопустимо оставлять грязные тарелки на столе. Куда ты сейчас будешь ставить горячее? — не унимается женщина, снова испытывая мои нервы. — Включи голову!
Дергаю рукой, вырываясь из ее хватки.
— Давайте вы больше не будете касаться меня, — веду плечами, словно скидывая с себя ее стервозную энергетику. Иду убирать тарелки, улыбаюсь гостям, интересуясь, понравились ли им салаты. Приятная пожилая пара празднует годовщину свадьбы.
— Все было прекрасно, моя дорогая, — благодарит меня женщина. — Передайте вашему повару нашу благодарность, — киваю, улыбаясь.
— Горячее будет через пять минут.
На часах уже почти десять. Ноги снова гудят. Жалею, что пренебрегала спортом. Работа очень активная. Вчера брат Максима закончил тату на моем бедре. Мы делали ее неделю, поэтапно через день, в дни моих выходных. Вышло красиво, но ткань юбки немного натирает еще воспалённую кожу на бедре. Стараюсь не морщиться. Рената расхаживает по залу и целый день интересуется у каждого столика, который я обслуживаю, все ли их устраивает.
Под вечер усталость берет свое, и эта стерва начинает меня раздражать. На все ее замечания я киваю, но язвительно улыбаюсь. Утром она видела, как Виктор привез меня на работу. У Круэллы упала челюсть и выкатились глаза. Как только мы вошли в ресторан, она побежала следом за Виктором в его кабинет, видимо, требовать разъяснений. Тетенька нервничает, и это меня забавляет.
За мой столик садится новый гость. Одинокий мужчина лет пятидесяти. Я его вижу, но мне срочно нужно забрать горячее для пожилой пары. Залетаю на кухню, беру два блюда со стейками из тунца и выхожу в зал.
— У тебя гость! — снова шипит на меня Рената, стреляя глазами в мужчину. Глубоко вдыхаю, на мгновение прикрывая глаза, пытаясь не сорваться. Может быть, я не самый идеальный официант, но что-то мне подсказывает, что эта женщина намеренно меня дергает.
Мстит мне за расположение Виктора?
Как некрасиво с ее стороны.
— Я вижу, — снова ей улыбаюсь, надменно, словно знаю какой-то секрет. — Но не могу разорваться. Вы тормозите мою работу.
— Хамка! — шипит мне вслед. Сдерживаю себя, чтобы не показать ей фак, иду к гостям. Подаю паре горячее, быстро беру меню и иду к одинокому мужчине.
— Добрый вечер, — натягиваю улыбку. В жизни столько не улыбалась. — Вы будете ужинать один или ожидаете кого-то?
— Один, — мужчина поднимает на меня глаза и внимательно рассматривает. Не нравится мне его сальный, блестящий взгляд. Внешность отталкивающая. Редеющий волосы с проплешинами, большой нос, маленькие губы, круглый живот. Костюм дорогой, но мятый.
Раскрываю меню, подаю мужчине, начиная собирать лишние приборы.
— Винную карту мне принеси, — кидает он мне.
— Да, конечно, — убегаю к бару за винной картой.
— Нужно подавать сразу два меню блюд и напитков, — снова бурчит Рената. Да господи ты боже мой! Внутренне взрываюсь, но не реагирую, убегая к клиенту. Лика сочувственно мне улыбается, поджимая губы. Да, я достаточно терпелива. Но если эта женщина еще раз дернет меня, могу и взорваться. И тогда меня точно уволят.
Подаю мужчине винную карту. Положено оставить гостя на несколько минут для выбора блюд, но он не отпускает меня.
— Стой, жди, пока я выберу, — по-хамски кидает он мне.
О, да туту нас быдло в дорогом костюме, который не считает персонал за людей. Забавно, мне такие еще не попадались. Стою, жду. Надо угодить дяденьке. Такая работа.
— Коньяк мне, вот этот, — тычет пальцами в меню. Бутылку.
Быдло будет напиваться. Плохой расклад.
— И сырную нарезку, мясное ассорти и лимон.
— Хорошо, — киваю.
— Коньяк неси сразу, — кидает мне вслед.
Отдаю заказ Максу на бар. Он занят приготовлением молочного коктейля, кивает мне, улыбаясь. Мы дружим. Нормально общаемся, стебемся иногда. За поцелуями он, слава богу, больше не лезет, но смотрит на меня так, словно хочет съесть, а на Виктора - ревностно. Только права на ревность у него нет. Я не давала таких поводов. Касается меня постоянно, делая вид, что невзначай. Отличный парень. Это я, дура шизанутая, не для него.
Несусь забирать заказ на кухню. Рената снова идет ко мне. Закатываю глаза, делая вид, что ее не замечаю.
— Нельзя вот так убегать от гостя, нужно сообщить, через сколько будет готов его заказ, — глубоко вздыхает, словно со мной все потеряно. Считаю про себя до десяти, чтобы не огрызнуться. Субординация - наше все. — Ты слышишь меня?! — не унимается Рената. Шесть, семь, восемь, девять... — Вероника?! — снова шипит, как змея.
— Я прекрасно вас слышу! — огрызаюсь. — Я прислушиваюсь к вашим замечаниям. Но! Не нужно на меня срываться. Некрасиво и непрофессионально с вашей стороны мешать личное и работу.
— При чем здесь личное? У меня априори не может быть ничего личного к тебе, — пренебрежительно фыркает она.
Ну сама нарвалась.
Я неадекватна, когда меня достают.
— Нууу, — усмехаюсь.
— Что ты сейчас имела в виду?
Не отвечаю ей, загадочно улыбаюсь и ухожу за своими заказами, посеяв в тетеньке сомнения. Не только же ей убивать мои нервные клетки.
— Максимка, — стучу по барной стойке, привлекая к себе внимание. — Где мой коньячок? Там гостю не терпится накидаться.
— Держи, — составляет мне на поднос графин с напитком и бокалом. — Достает тебя Рената сегодня? — сочувственно спрашивает он.
— Да ну брось. Пусть брызжет ядом. Меня это забавляет.
Макс хмурится, переводит взгляд в сторону коридора, из которого выходит Виктор, и направляется в кухню. Парень хочет что-то сказать, но я убегаю. Некогда мне глотать ваши эмоции, у меня своих хоть отбавляй.
— Ваш коньяк, — составляю на стол бутылку и бокал. — Закуски сейчас будут, — сообщаю я. Разворачиваюсь, чтобы уйти, но мужчина неожиданно хватает меня за руку. Вырываюсь, распахивая глаза.
— Налей, — кивает мне на графин. Глубокий вдох. Я справлюсь. Психику нужно тренировать. Наливаю ему немного меньше половины, как учил Макс. — Больше лей, — велит мужик. Желание гостя - закон. Наливаю почти полный, хотя так не положено по этикету. — Нормально налила, от души, — кивает. — Как зовут тебя?
На моей груди бейдж, но радует, что он туда не смотрит, только в глаза.
— Вероника.
Я бы не представлялась, мне не нужны такие знакомства, но по правилам я должна была ему назвать своё имя еще вначале.
— Красивое имя. Меня Николай зовут. Для тебя можно просто Коля.
— Хорошего вам вечера, Николай, — убегаю. Он начинает меня напрягать. А ведь мужик даже еще не выпил.
Бегу к пожилой паре, забираю пустые тарелки, рекомендую им на десерт мильфей от шеф-повара. Паша просил его сегодня продать по максимуму. Выполняю план. Чувствую на себе липкий взгляд Николая. Оборачиваюсь. Бухает, не отрывая от меня сальных глаз. Нехороший взгляд, от которого хочется отмыться.
Иду на кухню за закусками. Ног уже не чувствую, голова кругом. Устала. Но должна еще стойко отработать пару часов. Завтрашний выходной проведу в кровати. Присаживаюсь на секунду возле кухни, поправляя балетки. Рената проходит мимо. Нет, мне хочется, чтобы она прошла мимо, но Круэлла снова меня цепляет.
— Тебе нужно перекрасить волосы в один тон, — указывает на мои розовые кончики в хвосте.
— С чего это вдруг?
— С того, что это неэстетично.
Ну все, сука, лови.
— Обсужу это дома с Виктором. Ему нравятся мои волосы, — выдаю я, наслаждаясь тем, как она ошарашено застывает, покрываясь пятнами.
Дура я, конечно. Так нельзя. Виктора подставляю, сама перехожу на личное. Но эта баба меня достала.
После того поцелуя между нами ничего не было. Мужчина отморозился. Словно совершил ошибку и жалеет. Эта ошибка была самой лучшей в моей жизни. Меня никто и никогда так не целовал. Это словно фейерверк, атомный взрыв, как прыгнуть с парашютом. Страшно, дух захватывает, ты летишь в невесомости, внутренности сжимаются, но тебе хорошо, как никогда. Это было тем, о чем помнят всю жизнь и никогда не жалеют.
Но Виктор заявил, что этого больше не повторится, и отстранился, отгородился, выстроив стену. Нет, Виктор, как всегда, заботлив и тактичен. Он варит мне кофе по утрам, как я люблю, и готовит завтрак, только теперь это похоже на то, что он со мной нянчится, как с ребёнком. А я так не хочу. Не для этого я сбежала от брата, чтобы поменять одного опекуна на другого. И поэтому ищу квартиру. Завтра еду смотреть пару вариантов.
Рената захлопывает рот, вздергивает подбородок и уходит в зал. Вот и славно. Пусть переваривает.
Беру закуски, иду к бухающему Николаю.
— Ваши закуски, — улыбаюсь через силу.
— Спасибо, сладкая, — пока составляю тарелки, он лапает меня глазами. — Ты до сколько работаешь?
— Это не имеет значения.
— А заведение когда закрывается?
— В двенадцать.
— Хорошо, — тянет он, приторно улыбаясь.
— Желаете что-то еще? — уже не улыбаюсь.
— Желаю, — усмехается, сверкая желтыми зубами. Уже пьян, в графине не хватает половины. Он не пьет коньяк, он его жрет. Вопросительно смотрю, готовясь записать заказ в блокнот. — Шоколад неси. Самый лучший. На свой вкус.
Киваю, убегаю. Макс красиво укладывает кубики шоколада на тарелку. Приношу гостю, ставлю на стол.
— Это тебе, — взмахивает рукой Николай. Какой щедрый дяденька.
— Спасибо, я не ем шоколад.
— Закажи себе, что хочешь. Сядь со мной, выпей. Шампанского неси самого дорогого, — щелкает пальцами. Голос уже хамский и развязный.
— Извините, мне строго запрещено. У меня работа.
— Я заплачу за твоё время, — кидает мне, словно шлюхе.
— Нет, это не входит в мои обязанности.
— Кто туту вас главный? — оборачивается, рассматривая зад. — Зови, я договорюсь.
Ой, мамочки. Как же он меня достал. В мои обязанности входит разрешать спорные ситуации. Все, что я сейчас могу, — это врезать ему подносом по голове, чтобы отключился.
Киваю, убегаю. Естественно, никого не зову. Может, выпьет еще и забудет.
Ресторан пустеет. Время до закрытия - полчаса. Мужик, считающий себя хозяином жизни, допивает последний бокал, слишком громко разговаривая по телефону. Матерится. Макс напряжённо сверлит его взглядом. Ренаты не видно. Видимо, пошла выяснять отношения с Виктором.
— Не ходи больше к нему. Я сам его рассчитаю, — говорит мне Макс.
— Спасибо, — киваю. Лика считает наши общие чаевые, деля их поровну. Сегодня хорошая сумма, это стоит моих гудящих ног и головной боли.
Ухожу в туалет. А когда выхожу, неожиданно сталкиваюсь в полумрачном коридоре с Николаем.
— А, вот ты где. Попалась, — приторно произносит он, преграждая мне путь. Пытаюсь занырнуть под его руку на стене, но мужик перехватывает меня за грудки и вжимает в стену, наваливаясь всем своим грузным телом. Лицо опаляет перегаром и стойким запахом вонючего пота. Тошнит. Окатывает паникой.
— Отпусти, — шиплю, дергаюсь, пытаясь вырваться, хочу ударить его коленом по яйцам, но настолько зажата, что не могу пошевелить ногой.
— Ну и что ты такая несговорчивая? Назови цену. Деньги у меня есть. Не обижу. Я ласковый, — хрипит он мне. — Постараешься, так вообще в содержанки возьму, не будешь здесь тарелки таскать, — делает мне предложение, от которого я, наверное, должна быть в восторге.
— Отпусти! — уже громко кричу и вонзаю ногти в его харю, расцарапывая.
— Ах ты, сука! — встряхивает меня, ударяя об стену. Больно. Мразь.
— Виктор! — воплю во весь голос, надрывая горло. Я могла позвать Максима – он ближе, но в моей голове только Виктор может меня спасти. — Виктор!
Виктор
Слышу свое имя ее голосом, полным ужаса, паники, и все внутри холодеет. Вылетаю из кабинета, попутно что-то снося. Ничего не вижу на пути. В зале Ники нет. Мы с Максом одновременно срываемся в сторону туалета. В полумрачном коридоре, освещенном только напольной подсветкой, девочку зажимает в угол какой-то грузный боров. Хватаю его за шкирку, отшвыривая в другую стену.
— Ты ох*ел! — хрипит пьяная мазь, потирая затылок. — Я на вашу богадельню натравлю проверки! — угрожает. А я сейчас вижу только Веронику. Немного растрёпанная, испуганная, морщится, словно ее облили грязью. И меня взрывает. Я пацифист, предпочитаю решать все в диалоге. Но это не тот случай. Хочется раскроить ему харю и сломать подонку каждую кость за то, что посмел прикоснуться к девочке. В крови начинает концентрироваться адреналин. Потряхивает, кулаки сжимаются.
— Макс, уведи Нику. — Парень не слышит меня, дергается в сторону пьяной мрази. — Макс, я сказал, уведи Нику! Я сам! — рычу на него. Парень приходит в себя, обнимает девочку за плечи и уводит. Иду на мужика.
— Эээ, я же тебя засажу. Ты знаешь, кто я такой?
Да плевать мне, кто он такой, я хочу его крови. Чтобы в следующий раз не возникало даже мысли прикасаться к девочкам. Мышцы сводит. Нужно выплеснуть агрессию. Иначе не успокоюсь, это сожрёт меня.
Вдох-выдох, бью его со всей силы в нос сжатым кулаком, чтобы всю жизнь помнил, что он мразь. Ломаю нос... Скулит, оседая на пол в лёгком нокауте. Кровь забрызгивает стены. Падаль. Мне мало, внутри просыпается что-то звериное. Но дальше будет убийство. Беру себя в руки. Присаживаюсь на корточки рядом с мразью, которая сплёвывает кровь на мой пол. Живой.
— Ты мне нос сломал, пи*дец тебе, — хрипит он. Если мразь напишет заяву, у меня, определённо, будет проблемы. Сто процентов. Но он не напишет. Хватаю его за грудки, вывожу в зал. Ресторан уже закрыли.
— Виктор, ты с ума сошел?! — подлетает ко мне Рената. Предупреждающе качаю ей головой, давя взглядом. Она хорошо меня знает, чтобы понять без слов. Сжимает губы, отходит. Швыряю мужика на стул.
— Аптечку и лед ему принеси, — велю Ренате. Молча уходит. — Телефон дай, — требую. Мне нужно его обработать, прежде чем успеет позвонить. Мразь переводит взгляд на один из столиков, где лежит телефон. Иду туда, беру его, прячу в карман.
Ухожу на голоса в кухню. Ника там. Сидит на стуле, наш повар поит ее чаем, Лика и Макс рядом, окружили ее. Подхожу ближе. Заглядываю девочке в глаза. Нормально. Шока нет. Везет, что она не слишком ранимая.
— Макс, иди помоги мрази прийти в себя, он, кажется, протрезвел. Отмываю окровавленную руку.
— Виктор, может ментов? — предлагает Паша. Отрицательно кручу головой. На ментов у меня стойкая неприязнь. Да и я тоже нажестил.
— По обстоятельствам, Паш.
— Больно? — Вероника кивает на мою руку.
— Мне - нет.
Присаживаюсь к ней на корточки, зачем-то хватаю за подбородок, еще на адреналине рассматриваю на предмет синяков. Касаюсь публично. Сейчас плевать.
— Ты как?
— Нормально, — шепчет, не отпуская мой взгляд. — Со мной все хорошо.
— Тогда быстро рассказывай, что произошло, — отпускаю ее подбородок, накрываю коленки. Паша рядом, но сейчас я не контролирую себя.
— Он накидывался коньяком, по-хамски приставал, я максимально культурно отшивала.
— Почему ты продолжала его обслуживать? — злюсь не на нее, на ситуацию в целом.
— Ну, работа такая, — пожимает плечами. Ладно, я проведу воспитательную беседу по этому поводу потом. — Я пошла в туалет, а когда выходила, он меня поймал. Прижал к стене...
Неконтролируемо сжимаю ее колени.
— Дальше.
— Принял за шлюху, деньги предлагал.
— Все? — с подозрением прищуриваюсь.
— Испугалась. Позвала тебя.
— Точно нигде не трогал?
Мне хочется рассмотреть ее всю, вдохнуть запах и, если что-то найду... Закрываю глаза.
— Ладно. Сейчас идем в зал, берёшь бумагу, ручку и пишешь заявление.
— Что писать?
— Приукрась, фантазия богатая у тебя.
— Виктор, — на кухню входит Рената, кидает взгляд на мои руки на коленях Ники.
— Ручку и бумагу Нике выдай, — велю ей я и поднимаясь на ноги.
— Виктор, не надо! — подскакивает Ника. — Просто отпустите его, — умоляет она, хватая меня за руку.
— Не получится уже просто.
Я переборщил.
— Все будет хорошо, — улыбаюсь ей. — Пошли, — беру ее за руку, вывожу в зал.
Мужик пришел в себя. Почти трезвый, в носу вата, харя распухла. Завтра все заплывет, глаз не сможет открыть. Ника всхлипывает, сжимая мою руку. Сажаю девочку за стол, забираю у Ренаты листок и ручку, отдаю Нике.
— Пиши, с фантазией, — ухмыляюсь. Ее глаза загораются. Кивает мне, начиная писать. Умница.
Макс стоит рядом с мужиком, напряжённый. Тоже молодец. Сажусь напротив мужика, разминаю шею.
— Башка раскалывается, — сокрушается мразь.
— Макс, организуй таблеточку для нашего гостя, — произношу агрессивно. Опьянение с мужика почти выбил, и он уже не такой смелый. — Как зовут тебя? — интересуюсь я.
— Николай.
— Слушай меня, Коля. Сейчас девочка напишет заявление о попытке изнасилования, и мы вызовем ментов.
— Да какие менты? Мужик, ну ты что? Пережрал я просто, я же не насиловал. Давай обоюдно разойдёмся.
Трусливая тварь.
— Я тебя сейчас отпущу, а завтра ты устроишь мне проблемы?
— Да какие проблемы? Жена у меня, дети, я в миграционной работаю.
— Вот, Коля, рад, что ты начал соображать. С работы, наверное, попрут, жена с детьми тоже не обрадуются. Нужна тебе слава насильника? У меня камеры здесь пишут.
На самом деле на этих камерах и мое рукоприкладство, но при желании я могу подтереть все.
— Ну перепил. Простите. Давайте договоримся?
— Не предо мной извиняйся, а перед девочкой.
Мужик поворачивается.
— Прости, красивая. Коньяк у вас забористый. Я и не помню толком, что делал. Зла не держи.
Ника кивает, но продолжает писать.
— Сколько вы хотите, чтобы стереть запись и чтобы девочка порвала заявление?
— Я нисколько не хочу. Девочке выходной понадобится из-за стресса. Оплати ей издержки и моральный ущерб.
— Да без проблем, — вынимает портмоне из кармана. Достает несколько крупных купюр, опускает на стол, накрывает их рукой. — Только заявление порвите, — стреляет глазами в Веронику.
— Нет, Коля, — качаю головой. — Заявление и запись останется у нас. Как гарантии. Я это все спрячу и никому не покажу. А ты сейчас едешь в травмпункт и там рассказываешь, что нажрался и упал.
— Само собой. Я без претензий.
— Ну вот и мы будем без претензий, когда убедимся.
Кивает, двигая ко мне деньги.
— Макс, вызови нашему гостю такси до травмпункта. Не пей больше, Коля, тебе вредно, — хлопаю его по плечу, вынимаю телефон, отдаю. Поднимаюсь с места, иду к Нике, забираю у нее заявление, подаю ей руку, помогая подняться. — Николая проводить, зал убрать. И все свободны. Премию всем выпишу за нервы, — обещаю я коллективу и увожу Нику к себе в кабинет.
— Виктор, можно тебя на минутку? — настойчиво просит Рената.
— Иди, — киваю девочке на кабинет, отхожу с Ренатой в сторону.
— Виктор, ты с ума сошел? Ты зачем из-за этой так подставился? — возмущенно шипит.
— Она сама с ним заигрывала. Мог бы просто выставить этого мужика, — возмущённая, злая.
Глубоко вздыхаю, прикрывая глаза. Слишком много претензий сегодня от этой женщины. Слишком много вопросов про Нику и ревности. Да, мы с Ренатой трахались иногда. Последний раз это было недели две назад. Просто секс, ни к чему не обязывающий. Без свиданий, романтики и обязательств. Нас устраивало. Рената вообще никогда не претендовала на мое личное, как и я на ее. Но сегодня целый день от нее исходит аура осуждения. Да знаю я, что это слишком. Девочка молодая, и между нами ничего не может быть. Но осуждений от Ренаты не потерплю. Понятно, что она переживает, мне не нужны больше проблемы с законом. Но это моя жизнь, и права вмешиваться я ей не давал.
— Я сделал, как считал нужным. Не нужно винить девочку, некрасиво с твоей стороны. Прекрати ее цеплять. Ты же взрослая женщина.
— Что у тебя с ней?
— Ничего.
Лукавлю, конечно. Нет, ничего нет. Кроме того, что меня до сих пор штормит от нашего почти невинного поцелуя. Поцелуй невинный, а фантазии у меня...
— Я просто ее опекаю.
— Вить, я ничего не понимаю, — уже спокойно произносит она. — Объясни мне, кто она?
— Она наш новый официант.
— А для тебя? Откуда она взялась?
— Иди домой. Отдохни.
Разворачиваюсь, иду к Нике.
Кто она для меня? Хороший вопрос. В точку.
Кто, Виктор?
Вероника
Пробуждение дается с трудом. На глаза давит тяжесть, голова не отрывается от подушки. В горле ком, пытаюсь его сглотнуть. Больно. Очень хочется пить. Откидываю одеяло. Холодно. Покрываюсь мурашками, трясет. Кашляю, боль отдаёт в горло, простреливая где-то висках.
Я заболела.
Как не вовремя.
Сегодня я должна была посмотреть пару вариантов жилья. Не могу больше пользоваться добротой Виктора. Я и так уже столько ему должна, не рассчитаюсь. Нужно как-то привести себя в норму. Беру длинный свитер, натягиваю на себя, пытаясь согреться. Комната плывет. Как я так умудрилась?
В гостиной на меня нападает Зефир. Он всегда рад меня видеть, каждый раз играется так, будто мы не виделись сто лет.
Присаживаюсь, обнимаю пса, опускаю на его мягкую шерсть голову, прикрываю глаза, зависаю. С ним так тепло. Зеф стоит смирно, не шевелясь. Какой хороший, медленно глажу его. Можно весь день так просидеть, но мне нужен горячий чай, что-то от головной боли и температуры. Меня ждёт хороший вариант с жильем, недорого и вроде довольно сносно. Но арендодатель предупредил, что, если я не явлюсь ровно в час дня, квартира будет сдана.
Поднимаюсь на ноги, иду в кухню. Там Виктор варит кофе в турке и что-то готовит в небольшом сотейнике.
— Доброе... — не договариваю, потому что говорить больно.
Виктор оборачивается, внимательно меня осматривая. Мой герой, как всегда весь в темном. Люди в черном отдыхают, у них хотя бы были белые рубашки. А Виктор не изменяет черному. Тут пятьдесят оттенков черного.
— Есть чай? — шепчу я. — И что-нибудь от головы? — даже шепотом звучу, как прокуренный портовый грузчик.
Виктор убирает турку с плиты в сторону и идет ко мне. Прикладывает свою большую, сильную ладонь к моему лбу, потом к щеке. Так хорошо, прикрываю глаза, у него такие прохладные ладони. Мне хочется поспать на его ладонях.
— Маленькая, ты горишь.
Маленькая... Да, сейчас я чувствую себя маленькой, слабой девочкой.
— Посмотри на меня, — тихо просит он. Распахиваю глаза, лишаясь его прохладной руки. — Горло сильно болит? — Киваю.
— И голова, — хриплю я. — Холодно и жарко одновременно. Мне бы чай и что-то от температуры... — закашливаюсь от сухости в горле, морщусь от головной боли. — Мне к часу нужно прийти в себя.
— Важные дела? — как-то саркастически произносит он. Киваю. — Придется отложить. В постель немедленно! — командует мужчина, берет меня за руку и ведет в комнату.
Подчиняюсь. Да, я хочу немножечко полежать. Все мышцы тянет, словно на мне пахали в поле. Виктор отодвигает одеяло, поправляет подушку и указывает мне глазами на постель. Ложусь, натягивая одеяло, прикрываю глаза, хорошо. Голова кружится, уплываю...
— Ника, маленькая, — плаваю на волнах его немного хриплого, но такого приятного голоса. — Проснись.
— Я посплю немножечко, — не могу открыть глаза.
— Выпей чаю и таблетку, пожалуйста, — так ласково уговаривает он меня, невозможно отказать. Открываю глаза. На его лице залегла складка между бровей, хочется разгладить ее поцелуем. Виктор поправляет мне подушки, помогая сесть. — Давай градусник поставим, — протягивает мне обычный ртутный градусник. Киваю, засовывая его под свитер. Я послушная, не хочу больше волновать этого мужчину. — Выпей таблетку, — протягивает мне в ладони красную капсулу и воду. Глотаю таблетку, руки дрожат, вода выплескивается мне на свитер.
— Простите, я не хотела, — выдыхаю.
— Ничего, — мягко произносит он. — Где у тебя одежда?
— В комоде, — отвечаю, прикрывая глаза. Давно так сильно не болела, последний раз, наверное, лет в пятнадцать.
— Маленькая, давай снимем мокрый свитер, — его голос снова возвращает меня в реальность. Распахиваю глаза, подчиняясь. Он тянет с меня за свитер, раздевая. Градусник падает, нащупываю его, отдаю Виктору. Моя спортивная короткая маечка поднимается, немного оголяя полушарья груди. Чувствую, как его рука поправляет майку, прикрывая меня. — Давай наденем футболку.
Поддаюсь, помогая натянуть на меня футболку. Виктор рассматривает градусник и снова хмурится. Не нужно так переживать, мой герой, это всего лишь простуда.
— Сколько там? — интересуюсь я.
— Тридцать девять, — немного нервно произносит он. Ого, вот почему все плывет. — Выпей чаю побольше, — вручает мне в руке закрытую термокружку. Киваю, делаю глоточек. Вкусно. Закрываю глаза. — Ника, выпей больше, — садится на кровать, следя за мной.
Я стараюсь, пью маленькими глоточками, отдаю ему кружку, начиная сползать на подушках вниз в горизонтальное положение. Натягиваю на себя одеяло, чтобы согреться. Снова морозит. Отключаюсь.
— Вероника, — будит его голос и сильные руки на моем лице. Они гладят мои щеки, убирают непослушные пряди волос. Ловлю руку Виктора, ложусь щекой на нее, засыпаю. — Ника, открой глаза. К тебе доктор пришел.
— Не надо доктора, — хнычу и тяну руку Виктора назад к себе. — Я не люблю докторов.
— Я, допустим, тоже не люблю капризных пациенток, — усмехается какая-то женщина.
Открываю глаза. И правда, доктор. Женщина лет сорока пяти, в белом халате, маске, с небольшим чемоданчиком. Я не думала, что она здесь. Я вообще плохо соображаю. Виктор поправляет мои подушки, помогая сесть.
— Как самочувствие? — спрашивает она у меня, обрабатывая руки.
— У нее болит горло, и температура с утра была тридцать девять, — отвечает за меня Виктор.
— Давайте я без посредников пообщаюсь с пациенткой. А вы сделайте ей попить. Например, теплого морса, — отправляет его женщина. Строгая, но улыбается.
Виктор уходит. Женщина слушает мои бронхи, смотрит горло, измеряет температуру и что-то пишет в своих бумажках.
— Ничего страшного. Ангина, — констатирует она.
Виктор возвращается со стаканом морса. Сглатываю боль в горле. Ужасно хочется пить.
— Если больно глотать пищу, лучше есть жидкую или пюреобразную. И побольше питья. Здесь я расписала лечение, — отдает Виктору листок.
Они еще что-то говорят, но я уже не вникаю. Выпиваю половину стакана морса и снова сползаю вниз, кутаюсь в одеяло, уплывая.
Просыпаюсь в очередной раз раз оттого, что чувствую, как меня гладят по лицу. Приятно, улыбаюсь, глаза не открываются.
— Ника, выпей лекарства и чаю.
— Я не хочу.
— Так надо, маленькая, — как-то очень устало произносит он.
Не хочу его больше напрягать. Поднимаюсь, выпиваю горсть таблеток, запиваю чаем и ложусь назад. Меня снова убаюкивают его надёжные и такие заботливые сильные руки. Устал он от меня. Надо с этим что-то делать.
Просыпаюсь уже сама. Тишина. За окном темно. Беру с тумбы свой телефон. Почти девять вечера. Весь день, как в тумане. Квартиру уже, наверное, сдали. Точно. Несколько пропущенных от арендодателя и от Макса. Чувствую себя лучше. Нет, горло по-прежнему болит, но температуры нет, в голове немного прояснилось. Я вся потная. Жарко. Поднимаюсь с кровати, на тумбе термокружка с теплым чаем, градусник и коробочки с таблетками. Выхожу в коридор, проскальзываю в ванную. Вид у меня не из лучших. Хочется в душ, но, видимо, сегодня не стоит рисковать. Умываюсь, расчесываю волосы, возвращаюсь в спальню, переодеваюсь в спортивный костюм с капюшоном. Закидываю в рот таблетку от горла, рассасываю и иду на кухню.
Виктора нет, на плите кастрюлька, отрываю ее - бульон. Рядом графин с морсом.
Это для меня?
Мне уже, если честно, стыдно. Я очень проблемная гостья и не заслуживаю такой заботы.
Выглядываю в окно, Виктор курит на крыльце, с кем-то разговаривая по телефону. Зефир носится по двору, таская хозяину палку. Засматриваюсь на мужчину. Высокий, плечи широкие, как у пловца. Такая фактурная спина, обтянутая черной водолазкой. Руки мужские сильные, волевые черты лица, курит, зажимая сигарету большим и указательным пальцем. Идеален. Ему идёт возраст, не представляю его пацаном. Мой герой. Вспоминаю, как называл меня маленькой, гладил по лицу, поправлял маечку, прикрывая грудь.
Ни один мужчина не будет так нянчиться с девушкой, если она ему безразлична. И мне даже хочется, чтобы между нами снова вспыхнуло что-то такое... Чтобы горело и спалило дотла. Внутри него ураган, цунами, буря, которая может накрыть с головой. Я знаю, я чувствую, но он сдерживается, а мне нужно все это вскрыть. Так, чтобы у нас дух захватило. Впервые ощущаю что-то подобное не просто к парню, а к взрослому мужчине.
Виктор
— Виктор, сложно озвучить причину? Я честно не понимаю. Ты не болен, важных дел нет, мы купили билеты на эту постановку три недели назад. Помнится, ты очень хотел вживую оценить игру Мишина на сцене. По случаю я купила себе платье, сделала прическу. И сейчас ты некрасиво оставляешь меня одну? — голос Ренаты сдержанный, на одной ноте, но я буквально слышу, как она кричит на меня внутри. Понимаю ее истерику, но... Я никогда так не поступал с женщинами.
— Сходи сама, Рената. Наслаждайся пьесой. Я не могу, без объяснений... Прости, да, выходит некрасиво с моей стороны.
Тишина, я слышу только глубокое дыхание Ренаты. Мы оба понимали, что наши отношения ни к чему не ведут. Логического конца у них не будет...
— То есть, между нами, все закончено?
— А что-то было? — выдыхаю горький дым сигареты.
— Мне казалось... — тоже выдыхает. Курит.
— Тебе казалось, Рената. Ты прекрасно знала, что я никого в себя не впущу.
— Но девочку впустил.
Ах, какая проницательная женщина. Все считала.
— Давай мы поговорим с тобой завтра за кофе? Приятного вечера. Пришли мне счет за платье, — скидываю звонок.
Кидаю Зефиру палку, наблюдая, как пес носится по двору. Докуриваю сигарету, тушу окурок в пепельнице, глубоко вдыхаю холодный осенний воздух. Запускаю ладонь в волосы, закрываю глаза.
Девочка, что ты наделала?
Откуда ты на мою голову?
Можно контролировать слова, взгляды, движения, но мысли нельзя. А они несутся в моей голове со скоростью скоростного поезда. Я себя отчетливо теряю. Чувствую бессилие перед самим собой. Хреновое ощущение потери контроля. Сердце бешено колотится в груди. Еще недавно мне казалось, что я его лишился.
— Зеф, домой! — командую я, открывая двери. Пес залетает домой, но тормозит на коврике на пороге в ожидании, когда я вытру ему лапы.
Слышу шум на кухне. Иду туда. Ника наливает себе морс и с удовольствием пьет, прикрывая глаза. Выглядит лучше. Переоделась. Слава богу, сама. Это пытка. Раздевать ее, но для того, чтобы одеть, а не для того, чтобы... Мать вашу, как же это трудно. Испытание для моей выдержки.
— Ты как? Зачем встала? — прохожу на кухню.
— Намного лучше, спасибо.
— Температуру измерила? Надо еще лекарства выпить. Кушать хочешь?
Начинаю суетиться, лишь бы, между нами, не возникало этих очень говорящих пауз.
— Температуры нет, лекарства выпью, кушать не хочу - больше пить, — отвечает она, улыбаясь.
Такая зайка сейчас. На капюшоне костюма длинные розовые уши. Девочка еще, подросток на стадии самовыражения и поисков себя.
— Поесть нужно. Иди в постель, я принесу.
— А можно я здесь поем? Устала лежать, да и вас замучила. Я сама себе налью бульон, вы будете? — хватает половник, открывает шкаф с тарелками. Самостоятельная особа. Точно нет температуры. Но это обманчивое улучшение, ей нужен постельный режим.
— Ну налей, — киваю, открываю холодильник, достаю сметану, нарезанную зелень. Сажусь за стол, наблюдаю. Давно на моей кухне не хозяйничала женщина, приятно смотреть, внутри разливается тепло и умиротворение. Уютный дом, собака, женщина на кухне, вечер, ужин - все, что нужно для счастья. Но это мне так хочется в мои сорок лет – я отгулял свое, а девочке требуется нечто другое. Уж точно не теплые ужины по вечерам.
— Зеленью посыпать? — заботливо интересуется.
— Садись, я сам, — указываю ей на диванчик. Садится, добавляет себе зелени, ест. Щеки раскраснелись, глазки блестят. Болеет моя девочка.
«Не твоя, Астахов. Даже мысли такой не допускай!» — мысленно одёргиваю себя. Ника вынимает телефон и что-то строчит. Сводит брови, хмурится, с досадой отодвигая мобильный.
— Что-то случилось?
— Квартира хорошая ушла. Сдали, — расстроенно сообщает она.
— Прямо хорошая?
— Ну, на мой бюджет - да, — вздыхает.
— Тебе плохо у меня? Достал тебя? — усмехаюсь.
Правильно девочка все делает. Нам нужно быть как можно дальше друг от друга. Но...
— Ну что вы. У вас замечательно. «Ол инклюзив». Боюсь, я вас достала. Не могу больше пользоваться.
Ох, девочка, как бы я тобой не воспользовался. Будешь так улыбаться и восхищенно на меня смотреть - шансов остаться нетронутой у тебя не будет.
— Прекрати, дом большой, мне не в тягость. Как видишь, другими обязательствами я не обременён. Выздоравливай, вставай на ноги, там посмотрим. Думаю, тебе есть, куда деньги потратить, кроме жилья. Скрасишь наше с Зефиром одиночество.
Ника молча кивает, кусая губы. Поднимается с места, начиная собирать тарелки.
— А вот этого не нужно, — забираю у нее посуду. — Иди пей лекарства и ложись в постель. Это обманчивое облегчение, можно осложнение получить.
— Я не хочу больше спать, — хнычет, как ребенок, такая трогательная. Только не ребенок она, конечно. В ней присутствуют то самое женское кокетство и уязвимость. — Кажется, я выспалась на неделю вперед. Можно посмотреть телевизор? — кивает на гостиную.
— Можно, но у меня нет телевидения. Не подключал за ненадобностью. Но есть онлайн- кинотеатр. Выбери себе, что хочешь.
— О, классно! — восклицает, но закашливается, переходя на шепот. — Составите компанию? Не люблю смотреть кино в одиночестве - так неинтересно.
Плохая идея.
Но отказать этой зайке не могу, особенно сейчас, когда она такая слабая и трогательная. Я в общем не способен ей отказать. И себе тоже...
— Иди пей таблетки и выбирай фильм, — киваю я, убирая со стола.
Заканчиваю с кухней, наливаю Нике стакан морса - ей нужно больше пить. Иду в гостиную. Девочка сидит на краю дивана, листая списки фильмов. Ставлю стакан на деревянный подлокотник. Подаю Нике руку, поднимаю ее, ловя удивлённый взгляд. Хочу просто чмокнуть эти раскрытые губы, но сдерживаюсь. Наглею, хватаю за талию, на секунду сжимаю, отодвигая девочку. Раскладываю диван, накидываю подушек в изголовье, достаю из скрытой в диване полки плед.
— Прошу, — взмахиваю рукой.
— Ммм, — улыбается, радостно падает на диван и хлопает рядом с собой, зазывая меня.
С минуту смотрю на девочку. Ты хоть сама понимаешь, в какие игры мы сейчас играем? Я не святой, не мальчишка, я вообще не такой идеальный, как тебе кажется...
К черту все, мир не перевернётся, если я полежу с ней и посмотрю фильм. Расслаблюсь и просто кайфану от ее тепла, запаха, близости, молодости. Ничего криминального и противозаконного. Хотя хочется нагрешить от души. Я в неадеквате. Это самоубийство, и я хочу сейчас рядом с ней умереть. Хапнуть эмоций, по которым голодал.
Снимаю свитер, отшвыриваю его в кресло, оставаясь в футболке, и ложусь рядом с девочкой. Ника довольно щурится, двигаясь ко мне ближе.
— Выбрала фильм?
— Неа. Что вы любите?
— Думаю, нам можно перейти на «ты», — усмехаюсь, потирая лицо.
— Хорошо. Что ты любишь?
— Тебе не понравится.
— Да почему? — возмущается, приподнимаясь.
— Я люблю психологические триллеры.
— Класс. Какой твой любимый фильм?
— «Обитель проклятых».
— Это который по роману Эдгара По?
— Да, — киваю. — Но не думаю, что это подходящий фильм на ночь.
— Пфф, — фыркает она, падая назад на подушки. Ее локоны накрывают мое лицо, глубоко вдыхаю. — Во-первых, я не впечатлительная. Во-вторых, с тобой ничего не страшно, — уверенно заявляет она, вводя в поиск фильм.
— Ну включай.
Вероника находит фильм, включает, устраивается удобнее куда-то мне под бок, жмется, смотря на экран. В гостиной полумрак, горят лишь теплый свет тусклого светильника и телевизор.
Ника реально смотрит фильм, а я смотрю на нее, я дышу ей, я пьянею ей, я проживаю момент, которого в моей жизни больше не будет. Рассматриваю, как подрагивают ее ресницы, как приоткрываются губы. Не хочу трогать, потому что вряд ли смогу остановиться. Но девочка в какой-то момент двигается ближе и уже дышит мне в шею, почти касаясь губами.
Хочется покричать от ощущений.
Ну что ты творишь, маленькая?
У меня так мало выдержки с тобой.
Втягиваю воздух, обнимаю ее за плечи. Прохожусь пальцами по спине, волосам, зарываюсь в них. Чувствуя, как Ника глубоко вдыхает, а потом выдыхает горячий воздух мне в кожу. Тёплая, горячая, податливая, сама ластится, вызывая во мне бурю ощущений и не самых чистых помыслов. Крышу рвет. Чувствую ее нежные губы на моей шее, а потом укус.
Хулиганка. Сумасшедшая.
Взрывает во мне все инстинкты. Хватаю за талию и под ее вскрик сажаю на себя верхом, вжимая упругую попку в пах. Не страшно ей совсем. Смеется. А мне, сука, страшно, оттого что творю то, о чем мы потом пожалеем.
— Смешно тебе? — вкрадчиво спрашиваю, хватаю за толстовку, тяну к себя, вынуждая прогнуться. — Маленькая, — хрипло шепчу, слегка касаясь ее губ, — ты сама понимаешь, что творишь?
— Да, — шепчет в ответ, упираясь ладошками в подушку под моей головой. Ее волосы падают каскадом, закрывая нас от этого мира. Я еще контролирую себя, намеренно посадил девочку сверху. Если она окажется подо мной... — Поцелуй меня, — шёпотом просит Ника и вжимается мягкими губами.
И все.
Адекватность и здравый смысл, прощайте!
Это наглая хулиганка спалила все предохранители...
Целую, всасывая сладкие губы, покусываю, ласкаю языком. Ника втягивается, отвечая мне, усмехается, но тут же всхлипывает, когда я безжалостно вторгаюсь ей в рот, проталкивая язык глубже, пью ее до дна, лишая дыхания.
От тяжести ее тела сводит пах судорогами возбуждения. Не умею я просто целоваться и ласкать, тело требует продолжения.
Переворачиваю нас, распиная девочку под собой. Это грубо, резко, требовательно. Ника не успевает даже пискнуть, как мои губы захватывают ее рот, а руки уже забираются под толстовку, впиваясь пальцами в нежную кожу. Оставляю ее губы, позволяя девочке подышать, жадно всасываю кожу на шее, царапаю зубами, сжимая ее уже под грудью. И даже сейчас Ника не пугается, не зажимается, а откидывает голову и выгибается мне навстречу. Это пи*дец как сексуально, чувственно, остро. Прикусываю кожу на шее, рычу и получаю ее первый стон.
Моя плохая девочка.
Ее пальчики забираются мне под футболку, гладят, царапают пресс, вынуждая меня содрогаться от волн возбуждения. Задыхаемся. Это настолько вкусно, что сводит скулы. Хочется попробовать ее всю. На голых инстинктах вжимаюсь в нее пахом, каменным членом, через ткань джинсов. Девочка замирает, закрывая глаза, немного сжимаясь, и это немного отрезвляет. Я, и правда, много себе позволил и очень далеко зашел.
Спровоцировала меня зараза.
Мягко целую в губы, в нос, потираюсь губами, отпускаю, укладываю ее себе на грудь, поглаживаю успокаивающе, слыша, как рвется наше дыхание. Зажмуриваюсь, пытаясь погасить в себе все порывы.
— Спи, маленькая, — укутываю ее в плед.
— А ты куда?
— А мне нужно покурить и холодный душ.
Ухожу от этого искушения подальше.
Вероника
Я вышла на работу, хотя Виктор был против, настаивая на том, чтобы я долечилась. Во-первых, я хорошо себя чувствую. Температуры нет, горло не болит, таблетки продолжаю пить. Во-вторых, Лика одна зашивается. В-третьих, после моих вольностей на диване и нашего поцелуя, Виктор снова отморозился. Он будто включается и выключается. То страстно целует, снося меня своей мощной энергетикой, то выстраивает зону отчуждения. Нет, мы разговариваем, он так же заботлив и вежлив, готовит мне завтраки, интересуется самочувствием, но держит дистанцию, контролируя слова и действия. Уезжает рано, приезжает поздно. Его словно ломает, иногда срывает, но не переламывает до конца. А мне так хочется заглянуть в его нутро, чтобы прекратил себя сдерживать и тормозить.
Сегодня холодно. За окном первый снег. Рано в этом году. Осень еще до конца не доиграла свою партию. Это невероятно красиво, когда на жёлто-красные листья летят огромные белые хлопья снега. У меня нет зимней обуви и куртки. Нет, есть, конечно, но это все я оставила дома, в прошлой жизни. Прикидываю, сколько денег у меня есть и что я могу себе позволить. Задумываюсь, засматриваюсь в окно.
— Ника, больше внимания к гостям, — приводит меня в себя Рената.
— Да, — киваю, иду к столику.
После моей болезни эту женщину словно подменили. Она не дергает и не цепляет меня. Четко и по делу напоминает об обязанностях. Такая игра в «хороших» девочек мне нравится больше. В ответ я мила, отзывчива и послушна. В конце концов, у Ренаты есть чему поучиться. Она не трогает меня, я не трогаю ее, но в воздухе витает напряжение. Круэлла затаилась и наблюдает. Мне в спину давит ее взгляд. Он ложится грузом на мои плечи.
Лике доставляют большую коробку. Сую свой любопытный нос в коробку. Это торт. Что-то очень красивое, вкусное и клубничное.
— Ммм, по какому случаю вкусняшка?
— У меня день рождения сегодня. Посидим после закрытия.
— Да? А почему я не в курсе? — Лика пожимает плечами. — Поздравляю! — приобнимаю ее, открывая дверь на кухню. Пока напарница ставит торт в холодильник, выбегаю в зал. У меня один столик, у Лики тоже. Мой гость допивает кофе и просит счет.
— Макс, а можно на десять минуток быстро сбегать в торговый центр через дорогу? — хочу купить Лике подарок.
— Можно, если Рената отпустит, — ухмыляется он. Мы оба понимаем, что не отпустит.
Ладно. Рассчитываю гостя, прощаюсь. Иду напрямую в кабинет Виктора. В конце концов, я могу обойти Ренату и отпроситься у владельца. Он же меня на работу принимал.
Стучу.
— Да! — отзывается Виктор.
Прохожу. Мужчина разговаривает по телефону, взмахом руки призывая меня подождать. Киваю, прохожусь по кабинету, рассматривая детали. Подхожу близко к Виктору, обхожу стол. Мужчина трогает меня взглядом, облокачиваюсь бедрами на его стол, в открытую рассматривая мужчину. Черты лица, шею, руки, плечи, глубоко вдыхаю, намеренно прикрывая глаза. В кабинете пахнет кофе и парфюмом. Такой настоящий, немного тяжёлый мужской запах. Запах, который кружит голову.
— Ты что-то хотела? — приводит меня в себя Виктор. Открываю глаза, облизываю губы. Да, я хотела. Хотела, чтобы он снова ко мне прикоснулся, поцеловал, как может только он. Последнее время мне хочется только этого. Смотрю на Виктора, и все сжимается, приятная истома прокатывается волной. Сглатываю. Это вообще нормально в моем возрасте?
— Хотела спросить... — делаю паузу, постукивая ногтями по его столешнице.
— Спрашивай, — усмехается, расслабленно откинувшись в кресле. Ему идет вот эта легкая вальяжность. И я забываю, что вообще хотела спросить...
— Что между нами происходит? — вдруг выдаю, что думаю.
— Ника... — глубоко выдыхает, потирая лицо. И мне не нравится его тон, в нем нотки обречённости. — Это сложно... — подбирает слова.
— Нет, все просто. Проще некуда. Нужно жить здесь и сейчас. Нужно жить, как хочется, в моменте, в порыве, чтобы потом не жалеть о том, чего не было.
— Согласен. Тебе именно так и нужно сейчас жить. У тебя все впереди, а у меня позади.
— Не рано вы себя хороните, Виктор Андреевич? — прищуриваюсь я.
— Пойми, — пододвигается к столу, устало трет лицо. — Между нами пропасть. Наши отношения ни к чему не приведут. Будет момент, яркий, красивый, эмоциональный. А дальше? Пройдет время... Временная пропасть сыграет свою роль, и настанет разочарование. Ты слишком молода. Я слишком стар, — невесело усмехается. — Твое любопытство и самопознание закончится, и ты посмотришь на меня другими глазами. Я вообще не тот, кем ты меня видишь.
— Окей. Я все поняла.
Меня сейчас накрывает разочарование. Взрослый мужчина боится поступков, спуская на тормоза свои желания. Маленькая я, значит, для него? Наиграюсь. Думает, это мой каприз?
Иду на выход, оборачиваюсь, вспоминая, зачем вообще заходила.
— Можно мне на десять минут сбегать в центр напротив, купить подарок Лике? У нее день рождения. К концу рабочего дня все закроется.
— Да, конечно, — кивает. Ухожу, хлопая дверью. Выходит громко, но не громче, чем крик злости внутри меня.
Покупаю для Лики беспроводные наушники. Утром она жаловалась, что потеряла свои в автобусе. Добавляю еще забавную открытку, быстро вписываю туда веселые, стёбные пожелания и возвращаюсь на работу.
— Где ты была? — шипит на входе на меня Рената. Она что, стояла здесь и намерено меня ждала?
— В торговом центре, — указываю ей направление моего местонахождения.
— Я тебя не отпускала!
О, кто-то снова сорвался с цепи?
Недолго она смогла носить маску добродетели.
— Меня отпустил Виктор... — хочу добавить отчество, но из вредности не добавляю.
— Виктор? — Пауза. — Хорошо, иди работай, — снова надевает маску, отпуская меня. Вот и славно.
Прячу подарки в раздевалке, включаясь в работу. Я уже привыкла к темпу. Почти наизусть знаю меню и прекрасно лажу с коллективом. У меня все хорошо. Потому что, в отличие от Виктора, я не усложняю свою жизнь ненужными терзаниями, не загоняюсь стереотипами.
Но я все поняла.
Окей!
Продолжаю жить дальше.
У меня же все впереди.
День пролетает быстро. Не хочу замечать Виктора и думать о нем, но выходит так, что узнаю о том, что он уехал с работы ровно в восемнадцать пятнадцать и вернулся к закрытию.
Ресторан закрывается. Быстро убираем зал, пока Лика накрывает нам один из столов. Все просто: фрукты, тортик, шампанское. Из кухни выходит Паша со своим помощником и ставит на стол закуски из красной рыбы, сырную нарезку и своё фирменное мясо на гриле, а Макс добавляет еще пару бутылок из бара.
— Да вы что? — распахивает глаза Лика. — Я же никогда не рассчитаюсь за такой стол.
— Это Виктор Андреевич распорядился, — поясняет наш повар. — Подарок от заведения.
— Ого! — Лика растерянно улыбается.
— Вот еще от меня, — вручаю ей наушники и открытку.
— Ника, ну ты что? Они же дорогие.
— Не дороже твоего хорошего настроения, — подмигиваю ей я.
— Спасибо. Ты классная, — обнимает меня.
Все собираются возле стола. Макс негромко включает музыку. В моем прошлом мире я тусила в клубах совершенно с другим кругом. А сейчас понимаю, что эти люди гораздо лучше и искреннее. Мне нравится мой коллектив и нравится моя работа. Родион лопнет об злости, когда узнает, что я официантка. Для него это дно. Но здесь настоящая жизнь. Нет, работа девочкой на побегушках - не предел моих мечтаний. Ну с чего-то надо начинать.
Мимо нас проходит Рената, завязывая пальто.
— Рената Маратовна, вы куда? Идёмте к нам, — останавливает ее Лика.
— Нет. Прости, я тороплюсь. Спасибо. Еще раз с днём рождения, — сдержанно произносит она и покидает заведение.
— Ой, давайте позовем Виктора Андреевича, — предлагает Лика и несется в сторону кабинета.
Макс присаживается рядом со мной, разливая девочкам шампанское, а мужчинам джин. Беру дольку апельсина, закидываю в рот, облизывая пальцы и наблюдая, как приближаются Лика вместе с Виктором.
— Спасибо вам за стол, — благодарит она. Щедрый мужчина, сильный, заботливый, внимательный, но до оскомины правильный. Снова злюсь.
— Ну, первый тост с меня, — произносит Виктор, все затихают, обращая на него внимание. — Лика. Поздравляю тебя с днём рождения. Пусть любое твоё решение приведёт тебя к успеху и мечте. Желаю упорных стараний, больших надежд, высоких стремлений и несомненных побед на твоём пути.
Поздравляет он Лику, но смотрит на меня. Даже не на меня, а на то, как Макс чистит для меня мандарин, заботливо складывая дольки на мою тарелку.
Все чокаются. Выпивают. Начинаются разговоры, Лика рассказывает об учёбе, Виктор тихо о чем-то беседует с Пашей, но все равно посматривает на меня. Или мне так хочется думать...
Беру дольку мандарина, кручу в руках.
— Хватит меня кормить, поешь сам, — с усмешкой подношу дольку к губам Максима, тот довольный, как кот, съедает, успевая поцеловать мои пальцы. Челюсти Виктора сжимаются. Как интересно, Виктор Андреевич.
Отчего такая реакция?
Я живу собственной жизнью, как вы завещали.
— Хочешь еще? — интересуюсь у Макса.
— Из твоих рук я хочу все что угодно, — облизывается он. Скармливаю парню еще дольку. Встречаюсь глазами с Виктором. Лицо непроницаемое, но его глаза горят, внимательно наблюдая за нами.
Интересно.
Ну давай сыграем в эту игру.
Прости, Максимка, нехорошо пользовать людей, но мне необходимо доказать этому мужчине, что не нужно загоняться и усложнять.
Вероника
Я не пью, тяну один бокал шампанского маленькими глотками. Чтобы хорошо провести время, мне не нужен алкоголь. Я пьяна атмосферой, общением и взглядами Виктора. А он смотрит, постоянно, почти не скрывая. Наблюдает, как я разыгрываю спектакль. Льются поздравления, Паша рассказывает забавные истории, связанные с рестораном, о которых я не знаю. Макс вальяжно опускает руку на мой стул, присваивая меня. Как бы невзначай играет с моими волосами. Позволяю. Виктор пьет джин со льдом, это уже третий бокал, расслаблен, но наблюдателен.
Съедаю тарталетку с сырным кремом, намеренно облизывая палец, смотря Виктору в глаза. Мужчина незаметно покачивает головой, усмехаясь. Паша выходит поговорить с супругой, объясняя ей, почему задерживается, Лика убегает в туалет. За столом воцаряется тишина.
— Макс, помнишь ты говорил, твоя соседка сдает комнату? Как можно ее посмотреть?
— Так, зачем тебе эта комната в придачу со старушкой? Там у нее строго: комендантский час, все по расписанию. Свет лишний раз не включишь, стирать нужно вручную, ибо машинка берет много воды, приводить гостей нельзя, и ещё много загонов. Берет дёшево, но больше месяца ее никто не выдерживает. Если так хочется снять именно комнату, переезжай ко мне, — предлагает он. Уже немного пьян, глаза блестят. — Денег не возьму. Сложимся на коммуналку.
— Нет, ты будешь домогаться, — смеюсь.
— Конечно, буду, — тоже смеется.
Виктор встает из-за стола, слишком громко отодвигая стул. Макс обращает на него внимание, провожая взглядом. Мужчина уходит на улицу покурить, присоединяясь к Паше.
— Ты зачем это делаешь? — вдруг серьезно интересуется Макс.
— Что именно?
— Хитрая, когда тебе выгодно, включаешь блондинку? Что между вами? — стреляет глазами в сторону Виктора.
— Не понимаю, о чем ты...
— Ника! — качает головой. — Хочешь его позлить? Подогреть интерес? У вас такие игры?
Довольно прохладный тон. Проницательный парень. Не идиот.
— Подыграешь мне? — напрямую спрашиваю я. — Мне так нужно.
— А челюсть мне потом не снесут?
— А мы аккуратно позлим дяденьку.
— Он тебя... — Макс сжимает челюсть, не договаривая. — Не хочу участвовать в ваших играх.
— Ну не злись, котик, — обнимаю его, повисая на шее. Макс не реагирует, отпивая джина.
— Ты замечательный, — шепчу ему на ухо. Говорю правду, но продолжаю игру, смотря, как Виктор с Пашей возвращаются к столу. — Ты мне очень нравишься, но как друг. Давай крепко дружить? Не хочу, чтобы между нами был холод. Большего дать тебе не могу. Я запала на него. Я пропала, а он такой сложный, мне нужно его пробить.
Макс качает головой, не ответив.
— Вить, сыграй нам нашу, — вдруг просит Паша.
— Да, Виктор Андреевич, сыграйте! — хлопает в ладоши Лика, оживая.
— Да ну бросьте, я сегодня немного не в форме, — указывает глазами на бокал джина в руках.
— Ну, пожалуйста, — выдаю я, строя ему глазки. Мне дико хочется послушать, как он играет. Виктор заглядывает мне в глаза, поднимается с места и уходит в кабинет.
Через минуту возвращается с гитарой. Кусаю губы, рассматривая, как он настраивает инструмент.
Все замолкают, когда Виктор начинает играть. Хорошо играет, красиво. Внутри меня все замирает.
А потом он начинает петь...
«В сигаретном дыму
Таял твой силуэт,
А я молча сидел
И смотрел тебе вслед.
Лишь усталость в глазах.
Ты меня не простишь.
И нет смысла в словах.
Время - зыбкий песок.
Мысли плавят виски.
Я судьбу променял
На любовь без любви.
Я болею тобой.
Ты мой сон и мой бред.
Снова в горьком дыму
Я встречаю рассвет.
С черным пеплом в груди
И с улыбкой в душе
Я небрежно рукой
Прикоснусь к пустоте».
Голос у него бархатный, немного хриплый, мурашки по коже от песни, игры на гитаре и от подачи. Ком к горлу подступает. Меня настолько впечатляет эта песня, что хочется кинуться к Виктору в объятия, уткнуться в шею и дышать им.
В какой-то момент на последних аккордах мы встречаемся взглядами, и, кажется, никого больше не существует. Но Виктор разрывает нашу связь.
Какой упрямый.
Хочется закатить ему истерику и обозвать трусом.
Закрываю глаза, дышу. Все восхищаются игрой Виктора, гитару берет Паша, играя что-то веселое, напевая стебные песенки. А я выпиваю еще один бокал шампанского, хотя мне нельзя - я лечусь.
Ну до этого никому нет дела.
Киваю Максу на бокал, он наливает мне еще шампанского.
Вот так хорошо. Голова кругом, и меньше мыслей о мужчине, до которого я не доросла.
— А можно я сегодня у тебя переночую? — спрашиваю у Лики, когда мы уходим в туалет.
— Я живу с родителями. Если тебя устроит мое общество в кровати, то без проблем, — хихикает она. — Кровать у меня большая.
— Как меня может не устраивать такая девочка в постели? — шучу, игриво хлопая ее по попе. Лика визжит. Вот и договорились. Не хочу ехать к Виктору. Мы, видите ли, разные люди. Он такой старый, я такая маленькая.
Лицемер.
Виктор
Иногда коллективу нужны вот такие мероприятия. Своеобразный тимбилдинг.
Я поощряю, когда праздники проходят под моим контролем. Да и Лика работает у нас давно и заслужила отдых.
Все было бы хорошо, если бы не маленькая зараза Ника, которая намеренно меня провоцирует, заигрывая с Максимом. И ведь я не маленький, все понимаю, но ведусь. Нет, нужной реакции я этой провокаторше не даю. Внешне спокоен. А внутренне...
Он трогает ее. Ника позволяет, что-то нашёптывая на ухо, смеются. Расслабленные, молодые, раскованные, сексуальные. Так и должно быть. Максим хороший парень, он сможет позаботиться о Веронике. Но это все я понимаю головой, а тело сгорает от ревности.
И ведь не имею права на эту ревность. В глубине души я давно присвоил девочку и не могу ее оттуда достать. Слишком глубоко.
Не последнюю роль в моем решении сыграла Рената. Пока Ника болела, Рената посеяла во мне зерно сомнения. Такое большое зерно, которое дало корни.
"— Я могу тебе объяснить, почему именно эта девочка, если для тебя это неочевидно, — говорит Рената, когда мы пьем с ней кофе перед началом рабочего дня.
— Ну давай, выдай мне очевидные вещи, — психую, потому что она пытается влезть в мою жизнь и все в ней разворошить.
— Ника похожа на Таню.
— Нет! — повышаю тон, качаю головой. — Да, один типаж. Но сходства нет!
— Есть. Просто девочка моложе, волосы розовые, более заводная, но сходство
очевидно. Это первое...
Откидываюсь на спинку кресла, взмахивая рукой, призывая ее продолжать. Дико интересно, как это выглядит со стороны.
— Ты всегда хотел детей. В тебе очень много нерастраченной любви, заботы, нежности. А Ника - женщина-ребенок. Вот тебе и в кайф ее нянчить. Все просто, Виктор, к психологу не ходи. Ты нашел в ней отражение, боль прошлого и нереализованное отцовство.
— Нет, это не так!"
Не так...
Не так, но зерно, посеянное Ренатой, разрастается. Нет у нас с Никой будущего. А просто так играть с девочкой, используя, я не хочу. Тут либо все, либо ничего...
Коллектив развлекается, музыка становится громче, поздно уже. Пора заканчивать. Вызываю всем такси, собираюсь, выхожу из кабинета. Паша уже собран, снова разговаривает с супругой, которая требует его домой. Лики, Ники и Макса нет. Выключаю музыку, приглушаю свет.
— А где все? — интересуюсь у Паши. Кивает мне на выход.
Выхожу на крыльцо, наблюдая, как Макс и Лика курят. Смеются, что-то обсуждая. Ника в лёгкой куртке нараспашку. Дура. Ведь только переболела. Жаркая моя. Мало того, эта зараза отбирает у Макса сигарету и затягивается сама. Хочется отхлестать по губам, чтобы больше не смела. Макс отбирает у нее сигарету, со словами: «Маленькая еще». Правильно. Маленькая у нас сегодня пьяная и развязная. Пора домой, уложить её спать. Подъезжают три машины. Одна - для Паши, вторая - для Макса и Лики, они живут рядом. Третья – для нас с Никой. Паша пожимает всем руки и быстро смывается. Лика с Максом прощаются со мной и идут к своей машине. Ника - за ними, даже не оглядывается в мою сторону.
— Куда собралась? — хватаю ее за капюшон куртки, торможу. Пьяная дурочка, натворит дел. Это я так себя успокаиваю. И ведь снова забота, как о ребёнке... Нееет, ревность во мне далеко не отцовская. Рената неправа.
— Я еду с ними! — дергается Ника.
— Куртку застегни, только переболела, — сам натягиваю на нее капюшон.
— А я папочку не заказывала. Отпусти меня! — такая дерзкая, снова идёт к машине. И мне бы отпустить. Ничего плохого Макс с ней не сотворит. А если и сотворит, это будет по обоюдному желанию. Но... внутри все бунтует. Она должна спать у меня дома, для моего спокойствия и ее безопасности. Опять лгу себе. Ответ на поверхности. Я хочу эту девочку, не как воспоминание о прошлом, не как ребенка, а как женщину. И ревную я так, словно присвоил ее.
Иду за Никой, хватаю ее за талию и насильно перекидываю через плечо, унося к нашей машине. Никуда ты не убежишь от меня.
— Отпусти, я не хочу с тобой! — кричит на публику Вероника. У Лики отпадает челюсть, Макс сжимает зубы. Да, понимаю, это шокирует, я не собирался демонстрировать наши отношения на публику, но иначе никак.
— Виктор Андреевич! — рычит Макс.
— Спокойно. Поезжайте. С ней будет все хорошо.
Запихиваю Нику в машину, сажусь следом. Называю адрес таксисту. Поворачиваюсь к
Нике, понимая, что она притихла и прекратила сопротивляться. Маленькая зараза откидывается на спинку сиденья и смеется. Сделала меня хулиганка.
Виктор
— А ну-ка иди сюда, — на эмоциях затягиваю девочку себе на колени. Я слегка пьян, Ника тоже не в себе, и нам все равно, что мы в такси. Усаживаю ее сверху, вынуждая меня оседлать, лицом к лицу. Девочка не теряется, обхватывая мою шею. — Что ты мне тут вытворяешь? М? — хватаю ее за скулы, аккуратно, контролируя хватку. Смотрю в блестящие пьяные глаза.
— Я всего лишь хочу, чтобы ты был честен с собой и мной, — шепчет она мне. Такая горячая, вкусная, раскованная. Тяжесть ее тела на мне подогревает фантазию. Алкоголь отключает тормоза и запреты. Я хочу ее. Сейчас... — Посмотри на меня и скажи, что ничего не чувствуешь. А я, маленькая девочка, все выдумала... — шепчет мне, касаясь губами моих щёк, скул. Ластится, как кошка, обжигая мое лицо дыханием. Сглатываю.
— Ника... — выдыхаю, тяну ее к себе, не выдерживаю соблазна. Не целую, просто касаюсь на грани поцелуя. — Ты уверена, что хочешь этого?
— Уверена, — ее голос дрожит. — Ты такой сильный, мужественный, красивый. Я пропала, растворилась в тебе... — шепчет мне в губы. Это почти маленькие поцелуи, от которых у меня происходят микроинфаркты.
— Это будет твоей ошибкой первое впечатление пройдет, и ты пожалеешь, — уговариваю, а сам забираюсь руками под ее куртку, сжимаю бедра, чтобы не ёрзала и не распаляла меня еще больше. Я пьян, но теперь мне кажется, что пьян ее близостью. Это особый вид удовольствия и мазохизма. Где мои гребаная выдержка, сила воли, стержень. Рядом с ней все исчезает.
— Даже если это будет ошибкой я никогда не пожалею, — выдыхает мне в губы, и я сжимаю ее скулы, целуя. Целую так, как давно не целовал женщину, забывая, что она маленькая нежная девочка. Я не просто целую, я пью ее, жадно глотая. Другой рукой зарываюсь в волосы, сжимаю, сжирая ее эмоции. Это помешательство. И, определённо, ошибка, о которой мы пожалеем... Но остановиться нет сил. Я слабак...
Она моя слабость...
— Я, конечно, очень извиняюсь... — откашливается таксист. Ника прячет лицо у меня на шее, смеется. — Приехали, — сообщает мужик.
Вынимаю из кармана деньги, расплачиваюсь, ссаживаю Нику, выхожу сам, подаю ей руку, вытягивая девочку за собой. Голова кругом. Первый снег выпал, хочется умыться им, чтобы немного остыть.
Такси уезжает, входим в ворота, веду Нику за собой в дом, сжимая ладошку. Открываю дверь. Зеф кидается на нас, счастливо прыгая и облизывая Нику. Пока она с ним тискается, иду на кухню, свет не включаю, хватает подсветки над столешницей, наливаю стакан холодной воды, выпивая залпом.
Нет...
Ничего не будет...
Дышу, потирая лицо, слыша ее шаги. Девочка скидывает куртку.
— Можно мне тоже воды? — шепотом просит она. Молча наливаю, протягивая ей стакан. Она делает несколько глотков, облизывает губы и идет ко мне. Встает вплотную. Дышит сбивчиво... Да, воздуха не хватает. — Я могу уехать прямо сейчас, если стесняю тебя и ломаю твои стены, — шепчет, опуская руки на мои плечи. — Я договорилась с Ликой, а там не пропаду…
— Нет, — качаю головой. — Останься.
Девочка кивает, приподнимается на носочки, нежно целует мои скулы, глубоко вдыхает, исследуя губами мое лицо. Ласковая, аккуратная, нежная.
Бл*ть.
Закрываю на мгновения глаза, а когда открываю, хватаю ее талию, разворачиваю и сажаю на столешницу. Развожу ноги, помещаясь между них. Ника не теряется, оплетает ногами мой торс, прогибается.
— Ты же понимаешь, что я не мальчишка, невинными поцелуями не удовлетворяюсь?
— Понимаю, этого и добиваюсь, — выдает она мне. Цепляет пальчиками пуговицы на моей рубашке, начиная ее расстёгивать. Наблюдаю, не мешая ей. В глазах девочки любопытство, огонь, желание и моя погибель.
Ника быстро справляется с рубашкой, распахивает ее, проходится ногтями по моей груди.
— Тихо, — обхватываю ее руки, убирая.
Сам расстёгиваю первую пуговичку на ее блузке, вторую, третью, четвёртую... Ника всхлипывает. Тяну с плеч блузку, откидывая ее на пол. Она в белом бюстгальтере... Веду пальцами по ее ключицам, ниже, обрисовываю кусочек груди в декольте. Её губы приоткрываются, дыхание становится глубже, нежная кожа покрывается мурашками.
Хочется грубо, быстро, жёстко, как требует тело и голод, но с ней так нельзя. Я еще тешу себя надеждой остановиться или тем, что она остановит меня сама. Между нами повисает что-то дурманящее, тягучее, горячее. Наклоняюсь, целую ее плечи, всасывая кожу. Ниже, прохожусь губами по ложбинке между грудей. Ника всхлипывает и прогибается еще больше.
— Скажи мне «нет», — завожу руки за ее спину, расстёгивая бюстгальтер.
— Да, — упрямо выдыхает и сама стягивает со своих плеч бюстгальтер, отшвыривая его в сторону. Грудь упругая, высокая, с розовыми сосками.
— Красивая, — хриплю я. Обхватываю ноги Ники, снимаю с моих
Глава 1
Вероника
– Останови машину! – требую, задыхаясь от обиды. Внутри меня что-то взрывается и растекается волной горячей ненависти к Денису. – Останови!
С непроницаемым лицом Ден продолжает вести машину, не воспринимая меня всерьез. И это еще больше приводит в ярость.
– Останови. Машину, – шиплю, как дикая кошка, выделяя каждое слово, готовая в любой момент вцепиться ему в лицо. Когда меня обижают, я не рыдаю, а теряю обладание и разум. Плачу потом, когда никто не видит.
Ден сжимает руль, прибавляя скорость, уходя по трассе на обгон.
Ладно!
Хватаюсь за ручку дверцы, открываю ее на скорости сто десять.
– Ты ебн*тая! – кричит Ден, сбавляет скорость и съезжает на обочину. – Ты что творишь, дура! – рычит на меня, ударяя ладонями по рулю. Хватаю с заднего сиденья свой рюкзак, намереваясь покинуть машину. Но резко падаю назад, потому что Денис дергает меня за рюкзак, затаскивая назад.
– Сволочь! – разворачиваюсь и даю ему пощечину, настолько сильную, что горит ладонь. Парень на секунды теряется, и я выскакиваю из машины. Открываю багажник, вынимая свою сумку. Уже вечер, темнеет, впереди километры трассы, позади поле, мимо нас несутся грузовики. Даже не представляю, где мы и куда я бегу. Но моя внутренняя ебн*тая маленькая девочка бунтует.
– Ника! – Ден выходит из машины, громко хлопая дверью. Хватает мою сумку и закидывает ее назад в багажник. Я вытаскиваю ее снова, откидывая на обочину. – В себя приди, шизанутая! – психует он. – Куда ты собралась?
– Подальше от тебя. Скройся! – запахиваю кардиган, подхватываю сумку и иду вперед вдоль трассы.
– Вероника, бля! – кричит Ден, хватая меня за плечи и разворачивая к себе. Дергаюсь, вырываясь из его удушливых объятий.
– Не трогай меня!
– Да какого хрена, Ника! – встряхивает меня, не отпуская. – Что я не так сказал? Что ты мне сейчас пытаешься доказать? Ты и дня не проживешь в чужом городе без меня. Ты же ни к чему не приспособлена! Привыкла жить на всем готовом. За тебя же все брат решал. Ты только гуляла! И строила из себя принцессу! Ты реальности не видела. Не нужно сейчас психовать! – с каждым своим выкриком мне в лицо он трясет меня все больше и больше, до звона в ушах.
Ничего не слышу, глаза застилают туман и обида.
Какого хрена они все считают меня беспомощной!
– Вернись с небес, Ника. Сядь, бля, в эту чертову машину и заткнись до конца пути! Пожалуйста! – выплевывает последнее слово.
– Да пошел ты! – выкрикиваю ему в лицо. Упираюсь в его грудь и отталкиваю со всей силы. Ден отшатывается, вылетая на дорогу. Сигнал встречной машины оглушает. Ден снова идет на меня, уже убивая яростным взглядом. Снова хватает, уже за ворот кардигана, и резко впечатывает в себя.
– Ты ох*ела?! – рычит на меня.
– Не-е-ет, – усмехаюсь ему в лицо. – Я, значит, беспомощная овца? А ты не забыл, на чьи деньги мы с тобой сейчас едем покорять чужой город? Что же ты, такой самостоятельный, не заработал их, как мужик? – шиплю на него.
– Ааа, так ты, значит, заговорила?! – тоже язвительно усмехается мне в лицо и отталкивает от себя. Пошатываюсь, не удерживаюсь на ногах и падаю на пятую точку в сырую после дождя траву на обочине. Больно. Обидно до слез. Но я со всей силы зажмуриваюсь, запрещая себе плакать перед этим мудаком. – Ника! – кидается ко мне Ден, хватает за руки, пытаясь поднять.
– Не трогай меня! – уворачиваюсь и встаю сама. Брюки на попе намокли. – Это ты никто без меня! Ясно?! Мало того что нищеброд, еще и не мужик!
На самом деле я перебарщиваю, не следя за языком. Я вообще сейчас веду себя неразумно. Но остановиться уже не могу. Это последняя капля в чаше, которая копилась уже очень долго. Меня очень долго считали никем. Я всегда была приложение к брату. Боялись не меня, а его. Уважали тоже его, поэтому меня никто не трогал, начиная от учителей и заканчивая домработницей. Родион постоянно указывал и решал все за меня, считая тупой и не способной построить свою жизнь самостоятельно. Мне казалось, Ден меня понимает…
Казалось…
Разочарование настолько горькое, что я теряю голову и чувство самосохранения.
Я всем докажу, что не пропаду одна!
Хватаю сумку, рюкзак и почти бегу вперед по трассе, пытаясь не зарыдать.
– Ну и вали! Ебн*тая! – выкрикивает мне вслед Ден. Не разворачиваясь, показываю ему фак и иду вперед. Денис садится в машину и с пробуксовкой срывается с места, пролетая мимо меня.
Замедляю шаг, поднимая голову в небо. Сумерки, пасмурно, еще полчаса и совсем стемнеет. Мимо меня проезжает все меньше и меньше машин. В основном все грузовые.
И тут до меня доходит вся дурость моего поступка. Окатывает паникой.
А куда я, собственно, иду? Впереди только бесконечная федеральная трасса и поле.
Что, Ника, хапнула самостоятельности?
Вывези теперь эту самостоятельность.
Я хоть и ненормальная, но не бесстрашная.
Жутко.
Холодно.
Ветер становится холоднее.
Вынимаю из кармана телефон, чтобы включить навигатор и понять, где я и как далеко цивилизация. Пытаюсь дышать ровно, успокаивая себя тем, что все можно решить. Вызвать такси, милицию, скорую, в конце концов. Хоть кого-нибудь, кто меня заберет отсюда. И почти плачу от досады – связи нет вообще. Все перечёркнуто. Навигатор не грузится, звонки не проходят.
Ой, мамочки!
С каждым новым шагом сумка становится все тяжелее и тяжелее. Ветер пронизывает до костей, пробирает дрожью.
Поднимаю телефон выше, прохожу дальше.
Ничего!
Ни одного деления.
Уже почти стемнело, встречные машины ослепляют.
Устала.
Трясет, уже не знаю: больше от холода или от отчаянья.
Идиотка!
Что мне стоило засунуть язык в попу и перетерпеть до города. Нет, я бы все равно сказала Дену все, что думаю, но в месте, где могу выжить без него.
И снова накрывает яростью. Разве настоящий мужик бросит девушку на трассе ночью, какая бы дурная она ни была? Родион закрыл бы мне рот и насильно запихал бы в машину. Не разбираясь вообще.
Останавливаюсь, кидая сумку на землю. Поднимаю руку, тормозя попутки. Не самый безопасный способ, но это лучше, чем замерзать ночью в поле. Другой рукой ковыряюсь в рюкзаке, пытаясь отыскать перцовый баллончик, перекладываю его в карман, сжимая в ладони.
Я очень самонадеянная. Потому что обороняться мне не придётся. Никто не останавливается. Вообще. Машины пролетают на скорости мимо меня, снося встречным ветром.
«Ну, пожалуйста!» – проговариваю про себя, не отпуская руку.
Считаю машины. Две, четыре, восемь, пятнадцать – все равнодушно пролетают мимо. Рука уже болит, но я не могу ее отпустить. Это моя единственная надежда. Я продрогла настолько, что начинаю стучать зубами. Ветер не утихает, набирая обороты, растрепывая волосы и кидая их в лицо.
И вот когда я уже отчаиваюсь и опускаю руку, черный внедорожник, пролетая мимо, снижает скорость и тормозит примерно в десяти метрах от меня, съезжая на обочину.
Хватаю сумку, рюкзак и бегу к машине, забывая о баллончике в кармане. Из машины навстречу мне выходит мужчина, прикуривая сигарету. Вижу только высокий, внушительный темный силуэт и всполох зажигалки. Замедляюсь. Снова окатывает паникой. Останавливаюсь, снова кидая сумку на землю и обнимая себя руками, скрываясь от холода и от надвигающегося на меня мужчины.
Он весь в черном. Чёрные пальто, водолазка, джинсы. Останавливается в двух шагах от меня, глубоко затягиваясь сигаретой. А я теряю дар речи, оглядываюсь, словно меня может кто-то спасти.
– Нужна помощь? – спрашивает мужчина. Голос у него хриплый немного грубоватый, гортанный. Делать нечего, мое единственное спасение – именно он.
«Ника, спокойно. Не все вокруг маньяки», – беру себя в руки.
– Да, не могли бы вы меня подбросить до ближайшего города? Я заплачу, – прошу его. Зубы стучат, меня трясет, и это уже невозможно скрыть.
– Садись, – кивает в сторону машины, но почему-то идет на меня. Отшатываюсь в ужасе, нащупывая в кармане баллончик. – Я сумку возьму, – поясняет он, выкидывая сигарету в мокрую траву. Не успеваю ничего сказать, как мужчина хватает мою сумку и несет к машине, открывая багажник внедорожника. Бегу за ним. – Рюкзак давай.
– Нет, спасибо! – немного нервно отвечаю я, прижимая к себе рюкзак. Там все самое ценное: деньги, документы. Мужчина просто кивает, захлопывая багажник, и открывает для меня переднюю пассажирскую дверь. – Можно мне заднее сиденье? – прошу, снова шарахаясь от него. Кажется, крайне неадекватно сейчас выгляжу я, а не он.
– Ну, если тебя устроит компания, – ухмыляется мужчина.
– А… вы не один?!
Забываю о холоде и отчаянии, отрицательно качая головой. Он не один, и от этого еще страшнее.
– Тогда спасибо, не нужно! – кидаюсь к багажнику за сумкой.
– Стой! – снова хрипло смеется и хватает меня за руку. Дергаюсь, но мужчина открывает заднюю дверь, и оттуда на меня с любопытством смотрит собака. Огромная, пушистая чёрно-белая хаски. Шкодная, склоняет голову набок и осматривает меня огромными синими глазами. Выдыхаю, прекращая дергаться. Теперь мне тоже становится смешно. Придурошная маньячка здесь я. – Знакомься, это Зефир, – вполне серьезно произносит мужчина.
На меня нападает истеричный смех. Ничего себе, Зефир. Мужчина закрывает дверцу и снова открывает переднюю пассажирскую.
– Садись, холодно.
Быстро ныряю в теплый салон, прижимая к себе рюкзак.
Глава 2
Вероника
Пока мужчина обходит машину, собака тычется носом мне в затылок, обнюхивая. Не страшно. Во-первых, после часа на темной трассе, мне кажется, уже вообще ничего не страшно; во-вторых, несмотря на то, что это огромный пес, он Зефир. Усмехаюсь, оборачиваюсь и глажу собаку за ухом. Ну как можно бояться, когда у пса такие любопытные глаза?
Мужчина садится за руль, заводит двигатель и выезжает на трассу, набирая скорость. В машине тепло, комфортно, пахнет терпким мужским парфюмом, кофе и немного сигаретами, но это, скорее, от мужчины. Расслабляюсь, наконец, прекращая трястись, обнимаю рюкзак, прикрывая глаза и кайфуя от тепла.
Как мало нужно для счастья – просто тепло.
Хихикаю, когда собака вновь тычется в меня мокрым носом. Нужно было сесть к нему назад и потискать. Я люблю собак. Всегда хотела вот такую большую, пушистую собаку. Но у Родиона аллергия на шерсть и на мои «хотелки» в общем. Все мои желания и мечты для него всегда были пустым звуком и детскими капризами. Он всегда знает лучше меня! Поэтому я и сбежала. Поэтому меня и зацепили слова Дена. Хочется доказать всему миру, что я могу большее.
И я докажу!
Я не пустое место!
– Зеф! Фу! – командует мужчина. – Лежать!
И собака тут же отстает.
– Почему Зефир? – кажется, теплый воздух меня опьянил.
– Потому что дурной, – поясняет мне мужчина.
– Мне кажется, он хороший.
Мужчина не отвечает, продолжая вести машину.
– Спасибо, – искренне благодарю я. – Никто не останавливался…
– Никто бы и не остановился.
– Почему?
– Ты выбрала не очень удачное место для автостопа. На этом участке трассы запрещено останавливаться.
– Да? Но вы же остановились. Спасибо.
Мужчина не комментирует. Приборная панель освещает его профиль. Взрослый мужчина, примерно ровесник моего брата. Серьезный, легкие морщинки в уголках глаз, мужественные, волевые черты, волосы слегка растрепаны ветром. Вроде не похож на маньяка, но я все равно на всякий случай стискиваю рюкзак.
– А долго еще до города? – интересуюсь. Я так устала. Мне хочется снять с себя сырую одежду, принять горячий душ, смыть дорожную пыль, покушать и лечь в теплую кровать, укутавшись в одеяло, а уже завтра решать проблемы. Но приезд в город еще не даст мне благо. Нужен интернет для поиска дешёвой квартиры на ночь. Не могу позволить себе гостиницу, мне нельзя светиться. Родион найдет. Заглядываю в телефон. Связи по-прежнему нет.
– Около часа. Если не встрянем в пробке на въезде в город.
Киваю, более удобно устраиваясь на сиденье и вытягивая ноги. Выдыхаю, прикрывая глаза. Как бы я ни храбрилась и ни строила из себя взрослую и независимую, мне все равно страшно. Но если я сама все это не пройду, то так и не повзрослею.
– Как тебя зовут? – вдруг спрашивает мужчина. Знакомиться не хочется, но мне неудобно не отвечать.
– Ника. А вас?
– Виктор.
– Очень приятно.
– Сколько тебе лет? – задает следующий вопрос, на который мне уже не хочется отвечать. Я, конечно, очень благодарна мужчине, но…
– А вам сколько?
«Ой, боже, Ника, заткнись. Тебе трудно сказать, сколько тебе лет?» – кричит внутренняя шибанутая принцесса, уча меня манерам.
– Много, – ухмыляется мужчина. – Сорок, – спокойно отвечает он.
– Мне девятнадцать, – признаюсь я.
Мужчина поворачивается ко мне, отвлекаясь от дороги, рассматривая более внимательно. Не понимаю, хорошо это или плохо.
– Как такая маленькая девочка оказалась почти ночью посредине федеральной трассы? – интересуется он.
– Так случилось, – развожу я руками, не собираясь ничего рассказывать. – Сама не ожидала.
– Интересно, – тянет он.
– Ничего интересного, – отворачиваюсь к окну.
Ден урод. За час так и не вернулся за мной. Не то чтобы хотелось его видеть, но в данной ситуации я поняла, что совершенно его не знаю. Видимо, Родион был, как всегда, прав: я глупая овца. Страх отпускает, меня накрывает стрессом и обидой на весь мир. Могу себе позволить где-то по пути в совершенно чужой город, где меня никто не ждет.
Всю оставшуюся дорогу мы едем в тишине. Я успеваю задремать. Прихожу в себя от ослепляющих огней города. Поднимаю голову, всматриваясь в окно. Это мой новый дом на ближайшее время.
– Адрес? – спрашивает Виктор, останавливаясь на светофоре.
– А… Просто высадите меня у ближайшего кафе.
– В каком смысле? – щурится с подозрением, включая тон моего брата, смотря на меня, как на глупого ребенка. – Я отвезу тебя домой.
– Спасибо, не нужно! – категорически отказываюсь я. – Остановите здесь, – вижу вывеску круглосуточного фастфуда. Мужчина сворачивает и паркуется на стоянке. Выдыхаю. – Еще раз спасибо, сколько я вам должна?
Виктор качает головой и выходит из машины, открывая багажник. Не спорю, деньги мне нужны. Впереди жёсткая экономия. В кармане оживает телефон, проигрывая рингтон звонка. Быстро вынимаю его, чтобы отключить звук, потому что там орет песня «Я просто в тебя втюрилась, втрескалась, вкрашилась». И это значит, что звонит Денис.
Какого хрена я поставила на него эту песню?
Сбрасываю звонок, отключаю звук.
Спасибо, я уже не нуждаюсь в тебе, недомужик.
Мужчина достает сумку и протягивает ее мне, снова прикуривая сигарету.
– Еще раз спасибо, – киваю, беру сумку и бреду к входу в кафе. Дико хочется кушать. Желудок скручивает. На входе стоит толпа гоповатых малолеток. Парни по шестнадцать-семнадцать лет. Ржут, харкая прямо мне под ноги. Пытаюсь пройти мимо них, но мне преграждают дорогу.
– Давай помогу, детка, – обращается ко мне, видимо, самый борзый из них. Нет, я могу ответить, но только за моей спиной теперь никто не стоит и неизвестно на что можно нарваться. Не реагирую, пытаясь обойти парня, но другие тут же выстраиваются, окружая.
– А че такая неотзывчивая?
– Пропустите, – шиплю, заглядывая в глаза одному из них.
– А ты откуда такая взялась? Не местная? Что такая отмороженная? – ржут, переглядываясь. – Кто тебя еб*т?
И тут я не выдерживаю. Когда мне страшно, я грублю. Такая вот ненормальная защитная реакция.
– Кто меня еб*т, и тебя вые*бет! – огрызаюсь, толкая одного из них, чтобы освободил дорогу. В общем, я принцесса, но, когда паникую, за языком не слежу.
– Че сказала?! – уже агрессивно рычит парень и хватает меня за руки. Настолько резко, что из рук выпадает сумка. Сердце колотится в панике, уходя в пятки, окатывает холодным потом.
– Отпустите, уроды! – воплю во весь голос, срываясь в истерику. Ну должен же хоть кто-то среагировать на этот беспредел.
Парней это все забавляет, они начинают меня лапать. Тут либо рыдать и умолять, либо драться до последнего. Умолять я не умею. Поэтому начинаю пинаться и царапаться.
В какой-то момент все от меня резко отлетают.
Вижу, как Виктор раскидывает мерзавцев. Всхлипываю, закрывая рот рукой. Несколько парней убегают, но мужчина успевает поймать одного, самого дерзкого и грубого.
– Эээ, дядя, ты че?! – возмущается быдло, когда Виктор ловко заламывает парню руку за спину. – Мы же просто хотели познакомиться, – уже скулит, потому что Виктор грамотно, словно борец, применяет болевой, оттаскивая парня в сторону, подальше от меня.
– Познакомься с бревном! – холодно выплёвывает мужчина. Зажмуриваюсь, когда Виктор впечатывает парня в дерево, разбивая нос. Я хоть внутри и принцесса, но не впечатлительная, в обморок не падаю. Да, меня трясёт на панике, но внутри разливается удовлетворение оттого, что мужчина наказал этого урода. Вся дерзость и наглость тут же испаряются. Парень скулит, хватаясь за нос. – Извинись! – сквозь зубы велит ему Виктор. Парень что-то мямлит, матерясь и утирая кровь из носа. Мужчина снова хватает его за шкирку, и тот тушуется.
– Я понял! Понял! Извини! – вопит он, теперь паника и страх в его глазах.
– Не так: медленно, с чувством и искренними сожалениями.
В машине, в полумраке, я плохо рассмотрела Виктора. Так устала, что особо и не замечала, насколько он высокий, мужественный, сильный, спортивный, брутальный, с легкой небритостью и усталыми глазами.
– Извини меня… – поднимает на меня глаза. – Нас… – тихо добавляет.
Киваю, сглатывая. Теперь мне жалко парня. Вот такая я сердобольная дура.
Виктор подходит ко мне, поднимает с земли мою сумку, рюкзак и несет к машине. Несколько секунд стою в ступоре, бегая глазами, от парня к мужчине, а потом иду за Виктором. Уже отточенным движением мужчина закидывает в багажник сумки и открывает для меня переднюю пассажирскую дверь. Молча сажусь. Вжимаюсь в сиденье, когда мужчина вдруг ныряет ко мне, нависая. Но он всего лишь берет из бардачка пачку влажных салфеток. Захлопывает дверь, обтирает парой салфеток руки, а остальные относит парню. Что-то ему говорит и возвращается к машине.
Поворачиваюсь к псу, который настороженно наблюдает за хозяином в окно, немного поскуливая от нетерпения.
– Прости, – чешу его за ухом, успокаивая. – Это все из-за меня, дуры.
Мужчина спокойно садится за руль и выезжает на трассу.
– Спасибо, – снова пищу я.
– Адрес, – уже серьезно спрашивает он.
– Эм, мне нужна квартира на ночь. Если вы поможете найти нормальную без приключений, буду очень благодарна.
– Адрес? Я отвезу тебя домой, – строго настаивает он. Сейчас такой же категоричный, как и мой брат.
– Ну окей: город Москва, Казачий переулок, двадцать девять, – называю ему свой точный адрес. Мужчина резко оборачивается ко мне, прищуривая глаза. Устало усмехается, качая головой. – Клянусь, не вру, – улыбаюсь ему.
– Ясно. Значит, квартира нужна.
– Ага, – киваю.
– Города ты не знаешь?
– Нет.
– Знакомых, родственников, друзей у тебя здесь тоже нет?
– Нет, – отрицательно верчу головой.
– Ну поехали, – сворачивает на перекрестке направо.
– Только мне бы что-то подешевле, – предупреждаю его я. Мужчина кивает и везет меня в неизвестном направлении, но мне уже не страшно. Он два раза спас меня, да и выбора особо нет.
Глава 3
Вероника
– Что это за дом? Здесь сдают комнаты? – настороженно спрашиваю я, когда перед машиной медленно разъезжаются автоматические ворота одного из домов в частном секторе. Виктор, определенно, спас меня два раза за вечер, но в темном переулке моя паника снова набирает обороты.
– Это мой дом, – спокойно поясняет мужчина и медленно въезжает во двор.
– Вы сдаете комнаты? – нащупываю в кармане баллончик, стискивая его в руках.
– Нет. Переночуешь сегодня у меня, а завтра разберемся. Очень небезопасно оставлять тебя одну ночью в непонятной квартире.
– Эм… Нет… – тушуюсь. Принцесса внутри меня начинает истерить.
– Тебе нечего бояться, я давно не ем маленьких девочек, – с усмешкой произносит Виктор.
– Что? – жестко туплю, не воспринимая шутки.
– Согласен, с чувством юмора у меня плохо, – качает головой. Мужчина паркует внедорожник и покидает машину. Выхожу следом. Я так устала и перенервничала, что, кажется, поседела.
Пока осматриваюсь, мужчина выпускает собаку, и пес тут же начинает носиться по двору, как оголтелый. Смешно. Дом небольшой, в стиле шале, отделанный деревом и камнем. На веранде первого этажа горят фонари. Двор темный, но я замечаю альпийскую горку из камней и голубые ели вокруг. Красиво, уютно, аутентичненько.
– Прошу, – мужчина указывает мне на вход, достает из багажника мою сумку, рюкзак и идет за мной. – Открыто, проходи.
Дергаю ручку, вхожу первая, придерживая дверь для Виктора. Срабатывает датчик движения, и загорается свет. Мы сразу попадаем в большую гостиную. Здесь тоже преобладает дерево. Камин из камня, большой угловой диван. Полки с книгами. Очень много книг.
– Гостевая комната – на первом этаже, – сообщает мне Виктор, открывает дверь, зажигает свет в небольшой спальне и заносит туда мои сумки. Светлая спальня, уютная. Большая кровать, ковер в виде шкуры, кресло возле окна. Светлое дерево, кованые светильники, деревянные балки на потолке. Прямо жилище викинга. – Здесь немного пыльно, у нас редко бывают гости. Располагайся, ванная напротив. Жду тебя на кухне.
Он сказал «у нас», и до меня только сейчас доходит, что у взрослого мужчины есть семья.
– Вы извините. Мне, правда, неудобно вас стеснять. У вас, наверное, семья… Завтра меня здесь не будет.
– Нет никакой семьи, не парься, – отмахивается Виктор и уходит.
Несмотря на то, что меня отпустила паника, все равно запираюсь. Снимаю кардиган и падаю на кровать, прикрывая глаза.
Боже, как хорошо.
Вынимаю телефон, снимаю блокировку. Десяток пропущенных от Дениса и столько же сообщений. Злорадно улыбаюсь.
«Ника, ты где?»
«Ника!»
«Ну прости меня! Я дебил».
«Просто скажи, где ты, и я заберу тебя».
«Ника, мать твою! Пожалуйста, ответь!»
«Я уже всю трассу прочесал…»
Не хочу ему отвечать, но я сейчас добрая. Пишу ответ.
«Со мной все хорошо. Просто замечательно. Я в прекрасном месте. Не пиши мне больше».
Отправляю, но потом добавляю ещё: «НИКОГДА».
Ден моментально прочитывает мои сообщения и пишет ответ. Но я уже не читаю. Таких людей нужно вычеркивать из жизни.
Поднимаюсь с кровати, достаю из сумки чистые вещи. Открываю дверь, в гостиной тишина. Забегаю в ванную и снова запираюсь. Первым делом сую свой любопытный нос в шкафчик над раковиной. Не густо: аптечка, пена для бритья, новые станки, мужской гель для душа. Ничего лишнего. Виктор, и правда, живет здесь один. И это не есть хорошо. Мужику, в конце концов, сорок. Даже мой брат, убежденный холостяк, женился и завел ребенка.
«Ладно. Ничего плохого со мной не произойдет», – повторяю себе и раздеваюсь, проходя в душевую кабину.
Это блаженство! Такого удовольствия от душа я еще никогда не получала.
Моюсь мужским гелем. Пахнет мятой, лаймом и немного перцем. Такой бодрящий мужской аромат. Вытираюсь чистым полотенцем, быстро натягиваю на себя свежее белье, штаны и бежевую толстовку, на капюшоне которой длинные заячьи ушки. Выглядит по-детски, но мне нравится. Я из тех девушек, которые в душе остаются маленькими девочками и восхищаются мягкими игрушками. Моя внутренняя маленькая девочка – еще и придурковатая принцесса. И это не имеет отношения к незрелости. Я не такая, как все, не посредственная, кто-то называет это «не от мира сего». Плевать, мне так комфортно.
В коридоре очень вкусно пахнет едой. Желудок тут же сжимается от голода. Но больше всего хочется горячего чая. Преодолеваю страх и иду на запах.
Кухня небольшая. Вся мебель – чистое лакированное дерево с гранитными столешницами. Стиль выдержан во всем доме, в каждой детали. И вот, несмотря на простоту, чувствуется дороговизна. Это не простой гарнитур и техника. Все сделано на заказ. Виктор возле плиты, жарит картошку в большой сковороде. На столе уже нарезана зелень, соленые огурчики, грибочки маринованные и сало. Я не любитель такой еды. Но сейчас давлюсь слюной. Чайник кипит, свистя. Мужчина отключает его, заваривая в большом прессе какие-то травы. На Викторе черные джинсы и простая черная футболка. Высокий, спина широкая, рельефная, как у пловца. Засматриваюсь. А потом прикрываю глаза.
«Ника, ты с ума сошла? Этому мужику сорок, он в отцы тебе годится!» – визжит моя внутренняя принцесса, топая ногами. Перевожу взгляд на Зефира, который сидит возле стола, гипнотизирует еду, водя носом по воздуху.
– Давайте помогу, – предлагаю я, привлекая к себе внимание. Виктор оборачивается, скользя по мне взглядом.
– Нарежь хлеб, – указывает на столешницу. Встаю рядом с мужчиной, беру нож, принимаясь нарезать черный хлеб, пока Виктор раскладывает по тарелкам картошечку. Разворачиваюсь, чтобы спросить, куда положить хлеб, и врезаюсь в Виктора, утыкаясь носом в его плечо, по инерции отшатываюсь назад, ударяясь бедром о столешницу. Мужчина ловит меня за талию, дергая на себя.
– Ой! – вдыхаю, чувствуя мужской запах.
Боже, как ты пахнешь, мужчина!
По-настоящему.
Табаком, улицей, терпким парфюмом и еще чем-то, персонально манящим.
– Извините, – отодвигаюсь, освобождаясь из неожиданных объятий. – Куда положить хлеб? – кусаю губы, чувствуя, как горят щеки, а сердцебиение почему-то ускоряется.
– Хлеб? – Виктор словно сам выпадает из реальности, заглядывая мне в глаза. – А, хлеб… – оглядывается на стол. – Ты садись, я сам.
Киваю, присаживаясь в угол кухонного диванчика. Сглатываю, наблюдая, как Виктор ставит передо мной тарелку с картошкой, чашку для чая, сахар.
Пытаюсь не пялиться, опускаю глаза, но натыкаюсь на мужские руки. Большие ладони, немного грубые, но ногти аккуратные, чистые. Зависаю на переплетении вен. Такие выраженные, словно он занимается физическим трудом или силовым спортом.
– Вот, – приводит меня в себя Виктор, пододвигая солонку.
– Что? – поднимаю глаза.
– Я говорю, не досолил.
Растерянно киваю, не понимая, что на меня нашло. Ну мужчина и мужчина. Меня всегда привлекали сверстники, никогда не засматривалась на взрослых мужиков. Я, видимо, сильно впечатлилась моим «спасителем». Нужно выспаться.
– Ешь, не стесняйся, – Виктор садится напротив, принимаясь за еду. – Чай сама наливай, – кивает мне на чайник.
Беру пресс, наливаю в белую фарфоровую чашку себе и Виктору. Добавляю ложку сахара, размешиваю. Обстановка уютная, домашняя, мы наедине. Становится неловко. Теряюсь, как девочка. Моя безбашенная принцесса, видимо, уснула, проснулась малышка Вероника.
Зефир подходит ко мне и ложится в ноги, продолжая смотреть жалостливыми глазами. Беру кусочек картошки, дую и скармливаю собаке. Пес проглатывает картошку за долю секунды и просит еще.
– Зеф, место! – строго командует Виктор. И пес с грустными глазами уходит в гостиную. – Я его накормил. Он попрошайка, – улыбается мне мужчина. Улыбка у него красивая. Уголки губ растягиваются, но глаза грустные и усталые. Замучила я его, и от этого еще больше неловко. Свалилась, как снег на голову. Катай меня, спасай, корми, спать уложи.
– Спасибо вам еще раз за все, – меня накрывает приступом благодарности. – Я уеду рано утром.
Мужчина не отвечает, продолжая есть. Сама принимаюсь за еду.
– Боже, как вкусно, – почти стону, закусывая картошку маринованным огурчиком.
– Есть еще добавка, – мужчина оглядывается на сковородку.
– Спасибо, – снова благодарю, расправляясь с картошкой и отодвигая тарелку. Беру чай, делая глоток, и это тоже божественно – пахнет мятой, чувствуется вкус ягод.
– Достаточно благодарностей, – отмахивается мужчина, убирая тарелки в раковину. – Лучше расскажи, что ты собираешься делать в нашем городе? Есть план? Или импровизируешь?
– Есть план, – выдыхаю я.
– Поделишься? – серьезно настаивает, понижая тон.
– Жить, работать, развиваться.
– Чем тебе столица в этом плане не угодила? Думаю, там больше перспектив.
– Слишком «душно», шумно, дорого – город больших амбиций. У меня их нет. Этот город давил на меня, расставляя свои приоритеты, я не вывезла.
И это правда, только под «городом» я имею в виду Родиона.
– А как родители отпустили тебя, такую маленькую, в неизвестность?
– Я не маленькая. И не беспомощная! – взрываюсь, но осекаюсь. Виктор не в курсе, что это моя больная тема. – Нет у меня родителей.
– Сирота? – выгибает брови.
– Да, – киваю. Ну не выкладывать же все карты незнакомому мужчине.
– Ясно, – качает головой.
– Все не так страшно, я справлюсь.
– Я заметил, – ухмыляется, поднимаясь из-за стола. Обидно, что даже незнакомый человек не воспринимает меня всерьез. Но я закусываю губы, не комментируя. Мне достаточно на сегодня конфликтов.
– Давайте я помою посуду, – тоже поднимаюсь.
– Помой, не люблю это дело, – мужчина освобождает мне путь к раковине, убирая со стола. – Ладно, Ника, спокойной ночи, если что нужно – я на втором этаже.
– Сп… – хочу вновь поблагодарить, но осекаюсь, поскольку мужчина качает головой. – Хорошо, и вам спокойной ночи.
Я сегодня прямо умница-красавица. Никогда не блистала манерами. Убегаю в комнату, поскольку мужчина осматривает меня более пристально, изучающе. И мне не страшно, мне жарко от его взгляда.
Ой. Ой. Ой.
Это краш, Ника.
Ты сошла с ума!
Глава 4
Виктор
Утро сегодня хмурое и дождливое. Мне нет надобности вставать в шесть утра, но мой биологический ритм до безобразия стабилен. Варю себе кофе в турке и по привычке добавляю немного мускатного ореха. Выключаю огонь, выливаю кофе в чашку.
Зеф смотрит на меня умоляющими глазами. Отставляю чашку, насыпаю псу немного корма. Беру сигареты, кофе и выхожу на двор. Сажусь в кресло на террасе, глубоко втягиваю воздух. Люблю запах осени.
Прикуриваю сигарету, затягиваюсь горьким дымом, запивая его кофе. Кручу в руках серебряную зажигалку, поглаживая пальцем гравировку.
«Я всегда рядом, даже если меня нет…» – и знак бесконечности. Она была, как всегда, права. Ее нет, но она есть, и, кажется, это бег по кругу.
Затылок сдавливает, сковывая голову в тиски, грудь распирает, дышать трудно. Нет, физически я, к сожалению, полностью здоров. Это больше психосоматика. Так говорит мой психотерапевт. Говорил. Не посещаю его больше. Ничего нового он мне уже не скажет, а открываться до конца, выворачивая душу наизнанку, не получается.
Допиваю кофе, тушу в пепельнице сигарету, снимаю футболку и иду к турнику. Спорт помогает. Ёжусь от холода, запрыгивая на турник. Подтягиваюсь до своего предела, не считая подходы, пока не начинают дрожать руки.
Спрыгиваю, кровь кипит, жарко. Забираю чашку, футболку, прохожу в дом, выпуская на двор пса. Оставляю чашку на кухне и иду в душ.
– Ой! – неожиданно сталкиваюсь в коридоре с девочкой, которую вчера приютил. Раньше не был такой сердобольный и в собственный дом не пустил бы посторонних. Но вчера что-то екнуло. Девочка еще, маленькая, трогательная, испуганная посреди трассы. Как ее туда занесло – черт его знает.
Решение забрать ее к себе родилось неожиданно для меня самого. В свое личное пространство я предпочитаю никого не впускать. Высадил ее, где просила. Но девочка снова сумела развернуть меня, и я вновь вытащил ее из передряги. Она просто кладезь неприятностей. Ну как ее увезти ночью на квартиру и равнодушно оставить в незнакомом городе одну?
Не смог…
Торможу. Ника застывает, растерянна. Мне бы отвернуться, потому что девочка в одних белых трусиках и маячке. Нет, это даже майкой сложно назвать. Что-то, похожее на спортивный бюстгальтер из очень тонкой, обтягивающей ткани. Ткань, которая идеально обтягивает ее высокую грудь, выделяя соски. Ноги стройные, длинные; бедра упругие, плоский живот, нежная кожа, фигура… Волосы, распущенные слегка, растрёпанные; губы припухшие. Все это я замечаю за доли секунды и сглатываю.
– Простите, я думала, вы спите, – тараторит девочка и забегает назад в комнату.
– Иди в ванную, я на кухню! – выдаю ей и удаляюсь. Кровь начинает пульсировать где-то в ушах, мышцы сводит легким возбуждением.
Открываю холодную воду и умываюсь на кухне.
Астахов, ты крышей двинулся?
Это же девочка, ребёнок, по сути.
Закрываю глаза, глубоко вдыхаю. Помутнение какое-то. Реагирую на нее словно подросток, который никогда не видел девочку в белье.
Беру себя в руки, надеваю футболку, открываю холодильник.
Пока Ника в ванной, готовлю нам завтрак. Это привычное для меня дело. Я готовлю с детства. Мать все время работала посменно, я был предоставлен сам себе, пришлось научиться кормить себя, потом кормить мать, потом – женщин.
Делаю омлет с овощами и сыром, тосты, нарезаю ветчину. Варю нам еще кофе, уже без специй, для девочки достаю сливки.
Слышу шум в гостиной, выхожу. Ника собранная. В белом спортивном костюме и милой розовой меховой жилетке. Волосы забавные, русые, с розовыми кончиками. Что-то в этом есть, зависаю.
Что-то детское, мать твою, Астахов!
Очнись!
Хочется врезать себе.
Я вроде не голодный в сексуальном плане. Но… В физическом смысле тело давно пресыщено, а эмоционально…
Эмоционально я голоден. Нет, я на жестком дефиците.
Но девочка…
Никогда не западал на юных особ. Если только, когда сам был молод.
– Ты куда так рано собралась?
– Мне пора, спасибо вам за все. Я такси вызову, подскажите, какой здесь адрес?
– Позавтракаем, – останавливаю девочку. По факту ищу повод ее задержать. А нужно отпустить. Она совершеннолетняя, это ее дорога и выбор. Ну вот куда ее отпустить такую бедовую? Корежит сама мысль, что девочка останется одна в нашем не самом образцовом городе.
– Нет, не могу больше вас стеснять.
– Глупостей не говори, пошли, я уже накрыл на двоих, – выходит резко, но Ника хитро улыбается, отставляет сумку и идет за мной на кухню.
Выдыхаю, словно отсрочил наше расставание.
Зря я ее остановил, нужно было вызвать такси и спасти себя от этого искушения.
У девочки необычные духи: морозная мята и малина. Вкусно. Давно в моем доме не пахло свежестью, нежностью. Женщиной.
Ника присаживается на край кухонного дивана, наблюдая, как я раскладываю по тарелкам омлет. Подаю ей тарелку, разливаю кофе, двигаю к девочке сливки. Она молча доливает себе побольше сливок и добавляет ложку сахара. На автомате зачем-то запоминаю, как она любит.
Астахов, ты же не собрался каждое утро варить ей кофе?
Даже не мечтай. Сейчас ты ее накормишь, вызовешь такси и отпустишь.
– Спасибо, – Ника пробует омлет. – Вкусно. Вы хорошо готовите. Мужчина на кухне – это… – замолкает, запивая слова кофе.
– Это? Продолжай.
Улыбается, сверкая ровными белоснежными зубками. Качает головой.
– И все же? – настаиваю. Просыпается какой-то азарт. Это все ни к чему, но сегодня я слишком… В общем, слишком.
– Это сексуально, – выдает она.
На хрена я настаивал? Заглядываю в ее васильковые глаза, а там бесы. Демоны, которые меня искушают.
– Уже нашла работу? – перевожу тему.
– Нет. Мне бы с жильём определиться.
– В каком направлении ты хочешь работать?
Не верю ей в этом плане. Где-то должен быть подвох. Не может просто так юная девочка сорваться с места и рвануть в незнакомый город.
– Пока мне не до выбора. Пойду туда, куда возьмут.
Отчаянная.
– Образование?
– Высшее незаконченное, – смеется.
– Отчего же?
– Это допрос? – распахивает глаза, коварно улыбаясь.
– Нет, просто интересно.
– Тогда не могу удовлетворить ваш интерес… Как вас по отчеству? – хитрая, забавная, заводная, легкая, как положено юной девушке.
– Андреевич. Официанткой сможешь поработать?
– Есть вакансии?
– Есть.
Здравый смысл требует остановиться. Но меня несет. В конце концов, это помощь сироте. Почему нет? Там, наверху, мне зачтется.
– Что за место?
– А убери пока со стола. Я схожу в душ, соберусь и покажу тебе это место.
– Мне хочется вам доверять, – вдруг отзывается Ника. Поднимается с места, собирая посуду. – И не в моих интересах отказываться от предложения, если оно достойное.
Усмехаюсь. Встаю из-за стола, иду в душ.
«Мне хочется вам доверять». Зря. Я сам себе сейчас не доверяю.
Глава 5
Вероника
Мы снова вместе в машине. Только теперь при свете дня и наедине, без Зефира. Я совсем не знаю города и не понимаю, куда Виктор меня везет, но сегодня мне не страшно. Этот мужчина может внушать патологическое доверие. Но не спокойствие. Виктор умеет удивлять и волновать. Из душа он вернулся совсем другим человеком. Вчера вечером он был больше похож на лесника, а сегодня… харизматичный мужчина. В черном стильном костюме, чёрной рубашке с воротником-стойкой, и с часами на левом запястье. Парфюм более выразительный, манящий. Мужчина собранный, серьезный, скулы у него шикарные, Виктору идут даже морщинки в уголках глаз. Снова зависаю на его сильных руках на руле. Ведёт машину легко, уверенно. Виктору идет этот черный брутальный внедорожник. Устала бороться с собой и запрещать себе рассматривать, поэтому смотрю открыто. Изучаю, пытаясь понять, что именно меня в нем привлекает. Никогда не западала на взрослых мужчин. Никогда не пыталась оценить их привлекательность. Они, в принципе, не были мне интересны, как объекты внимания. Но с Виктором что-то пошло не так. Есть в нем какая-то энергетика силы, мужественности, надёжности и сексуальности.
Говорит, нет семьи. Но женщина по-любому есть. Никогда не поверю, что такой мужчина может остаться один.
Он вынимает сигарету из пачки, сжимает ее губами и переводит взгляд на меня.
– Можете курить, я не против.
– Я не курю в машине, – отрицательно качает головой.
– Зачем тогда взяли сигарету?
– На автомате, – кидает сигарету на панель. Отворачиваюсь, рассматривая город. Это, конечно, не мегаполис, но вполне современно и чистенько. Мне даже нравятся эти улочки, магазинчики, кафетерии, фонари, разноцветные дома и люди. И дышится мне здесь легче, не потому что воздух чище, а потому что никто не ограничивает и не решает за меня.
Паркуемся на стоянке возле ресторана. Виктор выходит первый, наблюдаю за ним. Реально обходит машину, чтобы открыть мне дверь. Шикарен. Выхожу сама, обламывая его.
– Здесь есть вакансия? – указываю на ресторан, рассматривая вывеску. Чёрные матовые панорамные окна, входная группа оформлена коваными перилами и мраморной лестницей, тяжёлая дубовая дверь. На черной глянцевой вывеске красивые серебряные буквы «Астахов». Солидно. Явно недешёвое заведение.
– Сейчас узнаем, – улыбается уголками губ. Взмахивает мне рукой, пропуская вперед. Открывает тяжёлую дверь, проходим к стойке администратора, где пока пусто. Мужчина тянет с меня жилетку, позволяю ему помочь ее снять. С ним, и правда, очень комфортно и надёжно. Чувствуешь себя той самой девочкой, которая иногда во мне просыпается и требует внимания. Нет, между нами, естественно, ничего не будет. Но могу же я насладиться обществом этого мужчины. Для меня это открытие. В новинку. Моя привычная компания – это ровесники и парни немного старше. Даже не подозревала, что мужчины могут быть такими.
Проходим в основной зал ресторана. Ну что я могу сказать: лаконично, минималистично, со вкусом и дорого. Здесь нет просто столиков. Зал поделён на зоны вдоль окон, каждая зона разделена шторами в виде воздушных балдахинов. Удобные диваны, подушки, а с другой стороны длинная барная стойка из черного мрамора, с высокими стульями. Тишина, пахнет чем-то вкусным, похоже на выпечку – где-то рядом кухня.
– Нравится? – интересуется Виктор.
– Шикарно. Вы знакомы с хозяином ресторана?
– Я здесь работаю.
– Кем?
– Владельцем, – усмехается Виктор.
– Да ладно? – еще раз осматриваю зал. У этого мужчины присутствует вкус. Боже, в нем есть недостатки? – Виктор Андреевич ресторатор?
– Собственной персоны, – кивает головой.
– Ммм, я не работала в этой сфере. Вообще, – качаю головой, понимая, что передо мной работодатель.
– Чтобы быть хорошим официантом, не нужно заканчивать специальных вузов. Если тебя все устроит, возьмем на обучение с испытательным сроком, а дальше будем решать, устраиваешь ли ты нас.
Оу, Виктор Андреевич включил начальника. Самое удивительное, что мне это тоже нравится. У этого мужчины словно раздвоение личности. Одна из них вчера спасала меня, жарила картошку на кухне и поила чаем, вторая сейчас передо мной. Властный, строгий ресторатор. Забавно. Мне нравятся любые его личности, и я готова играть по его правилам.
Собираюсь, встаю ровно, расправляя плечи.
– Я готова пройти ваши испытания, – с вызовом отвечаю. Виктор по-прежнему строг. В зал выходит девушка в форме. На ней белая блузка и клетчатая юбка – как школьница.
– Лика, сколько раз я говорил тебе не курить?
– С моим здоровьем все в порядке, – огрызается девочка. Она уже мне нравится.
– За твое здоровье ты отвечаешь сама. Нашим гостям неприятно ощущать запах табака от официанта. Согласись, аппетита это не вызывает?
– Гостей еще нет. На смене я не курю, – начинает оправдываться, с интересом рассматривая меня.
– Это было последнее предупреждение!
Ох, как тут все строго. Кусаю щеки, пытаясь сдержать улыбку.
– Катя появилась?
– Нет. И, думаю, уже не появится.
– Хорошо, займись приборами, – дает указания и взмахом руки указывает мне вглубь. Проходим по небольшому коридору, Виктор открывает одну из дверей, за которой что-то вроде кабинета. Небольшое помещение. Все в стиле Виктора. Чёрная кожа, дерево, темные тона.
– Присаживайся, – указывает мне на кресло, сам садится за свой рабочий стол, включая ноутбук. Рассматриваю мужчину. Как-то он не вяжется у меня с рестораном. Хотя, что я знаю о рестораторах? – Заполни анкету, – протягивает мне листок и ручку. Стандартная анкета. Ф. И. О, год рождения, адрес…
– А если адреса пока нет? – поднимаю на Виктора глаза, прикусывая колпачок его ручки. Одёргиваю себя, потому что мужчина кидает взгляд на мои губы.
– Пиши: Бажова, семнадцать, – вполне серьёзно говорит он. Окей, пишу. Телефон, опыт работы отсутствует. Владение языками: английский А2.
– Что писать в графе «о себе»? – отвлекаю Виктора от просмотра каких-то бумаг. Он задумывается, а я глубоко втягиваю воздух в его кабинете. Лена, супруга моего брата, говорила, что влечение к мужчине начинается с запаха. Какой бы ни был мужик красавчик, но если тебя отталкивает запах, то у вас ничего не получится. Мне нравится, как пахнет от Виктора.
– Пиши все свои хорошие качества, которые помогут тебе в работе.
– Окей, Виктор Андреевич, – посылаю ему улыбку.
Ну что же, пусть будет: ответственная, коммуникабельная и быстро учусь. Задумываюсь, вспоминаю инцидент с сигаретами и официанткой, добавляю: не имею вредных привычек.
Протягиваю лист Виктору, наблюдая, как он проходится глазами по тексту.
– Белова – красивая фамилия.
Киваю, мне всегда нравилась моя фамилия.
– А ваша, я так понимаю, Астахов?
Мужчина тоже кивает.
– Итак, Вероника, – отодвигает анкету, складывая руки в замок на столе. – В твои обязанности будет входить: сервировка стола, контроль за чистотой в зале, состоянием столовых приборов, скатертей, изучение меню, прием заказов от гостей, оказание им помощи в выборе блюд, консультации о составе блюд и времени приготовления, подача блюд и напитков, решение спорных ситуаций в рамках своей компетенции. Справишься?
Мне снова слышится вызов в его голосе.
– Конечно, – уверено заявляю я. – Но для начала мне нужно знать заработную плату.
– Достойная. Плюс чаевые, которые будут зависеть от качества твоего обслуживания. Можешь приступать к обучению уже сегодня. Сейчас.
– Простите, сегодня никак не могу. Мне нужно определиться с жильём.
– С жильем не торопись. Не нужно выбирать квартиру наобум. Поживёшь пока у меня.
– Вы слишком добры, Виктор Андреевич, не могу больше этим пользоваться.
– В наше время нужно пользоваться любыми возможностями.
Киваю, задумываясь. С одной стороны, он прав. Сейчас я сниму первую попавшуюся квартиру. Города я не знаю. А с другой, проживание в одном доме с взрослым, почти незнакомым человеком, плюс начальником… Пока я думаю, Виктор набирает чей-то номер, поднося телефон к уху.
– Рената, зайди ко мне, – произносит он.
Через несколько минут в кабинет входит женщина лет тридцати пяти. Высокая, стройная шатенка, с короткой стрижкой, в строгом брючном костюме. Женщина кидает на меня оценивающий взгляд и вопросительный на Виктора.
– Познакомься, Рената, это Вероника, наша новая официантка на обучении и испытательном сроке.
– Нам нужна профессиональная, нет времени на обучение, – недовольно фыркает женщина, снова кидая на меня пренебрежительный взгляд. Выдаю ей язвительную улыбочку. Слишком вольно она себя ведёт с владельцем ресторана. В резюме я забыла указать, что не терплю, когда мной командуют.
– Я настаиваю на Веронике! – говорит ей с нажимом холодным тоном. Рената заглядывает ему в глаза, сжимая губы, явно недовольна решением Виктора. Между ними немой диалог, очень громкий диалог, даже что-то большее, личное, они смотрят так, будто…
Интересно. Это его женщина?
– Хорошо. Пусть она зайдет ко мне, я выдам ей форму и проведу инструктаж, – недовольно кидает Рената. – Вы не могли бы подождать меня в зале? – обращается ко мне. Поднимаюсь с места, оставляя их наедине.
Глава 6
Вероника
– То есть опыта работы совсем нет? – выгибая брови, интересуется Рената, протягивая мне форму.
– То есть нет, – выдаю ей обворожительную, наигранную улыбку. Вообще-то я вежливая девочка и не хамлю взрослым тетенькам, но в этой женщине есть что-то такое высокомерное и пренебрежительное. Рената явно недовольна тем, что Виктор взял меня на работу. Или она в общем сука, по призванию. Интересненько. Люблю злить таких дам.
– Не нужно так со мной разговаривать, здесь персоналом занимаюсь я, а не Виктор.
– Как разговаривать? – кошу под дуру, выводя Ренату из себя. Мне кажется, она слишком взбудоражена моим появлением. С чего бы это вдруг?
– Дерзить мне не нужно! Будешь ли ты у нас дальше работать, зависит от меня.
Ах, вот оно что.
Это я должна стелиться перед ней?
Так она привыкла?
Корона не давит?
– Ну что вы, Рената, даже не думала вам дерзить, это у меня такая манера общения.
– Рената Маратовна, – одергивает она меня. Киваю, пытаюсь сдержать улыбку. Она такая злая, что, боюсь, сорвется и покусает меня. – И с такой манерой поведения у нас долго не задерживаются.
– Посмотрим, – парирую я.
– Что?! – повышает голос.
– Ничего, – пожимаю плечами.
– Волосы прибери. У нас запрещены распущенные волосы и маникюр с агрессивными цветами, – кидает недовольный взгляд на мои темно-бордовые ногти. – Переодевайся и выходи в зал, – в приказном тоне указывает она и выходит из раздевалки.
Да-а-а, весело с ней будет.
Мне уже нравится эта работа.
Скидываю с себя костюм, надеваю юбку, блузку, застегиваю пуговицы, рассматривая себя в зеркало. Длина юбки до колен, я бы предпочла короче. И блузка мне маловата в груди. Пуговицы немного натягиваются при движении.
Долго ищу в сумке резинку для волос, но так и не нахожу.
– Привет, – в раздевалку заглядывает та самая Лика, которую Виктор отчитывал за курение. Приятная девушка, примерно моя ровесница, немного, пухлая, но ей идет.
– Приветик, – улыбаюсь.
– Мы там кофе пьем, пойдем с нами.
– Мне нужно собрать волосы, у тебя нет резинки или заколки? – интересуюсь я. Девушка достает из шкафчика свой рюкзак и вынимает горсть разноцветных резинок, протягивая мне на ладони.
– А можно две? – Лика кивает. Выбираю две самые яркие, розовую и желтую, и делаю два хвостика. – Круэлла не против посиделок с кофе? – интересуюсь я.
– Кто?
– Рената, – поясняю я.
– А-а-а-а-а, – смеётся Лика. – Похожа. Надо нашим рассказать. – У них с Виктором Андреевичем тоже ритуальный утренний кофе.
Этот мужчина с утра варил мне кофе и готовил завтрак. Не знаю, в каких они отношениях, но мне приятно, что тут я сделала Ренату.
– Меня, кстати, Ника зовут, – представляюсь, когда мы выходим.
– Я Лика, а это Макс, – указывает на бар. Там парень, лет двадцати пяти, смазливый, с модно выбритыми висками и длинными волосами, собранными в хвост на затылке, подмигивает мне.
– Ника, – киваю ему. Макс неожиданно ловит меня за руку и целует ладонь. Смеюсь.
– Очень приятно, красивые волосы, – указывает на мои розовые хвостики.
– Мне тоже нравятся.
– Какой кофе предпочитаешь? – спрашивает у меня, передавая Лике капучино с рисунком кленового листочка.
– А раф-кофе можешь сделать?
– Обижаешь. С каким сиропом?
– С ореховым, – сажусь за стойку, подпирая руками лицо и наблюдая за парнем. Клевый. Легкий. Флиртун. И хороший бариста. Профессионал.
– Ваш кофе, – ставит передо мной чашку, посыпая пенку какао. Хочу взять, но Макс отодвигает мой кофе. – За кофе надо платить, – ухмыляется он.
– Оу, у меня деньги в раздевалке. Запиши на мой счет.
– Макс! – шлепает его по плечу Лика. – Прекрати.
– Я деньгами не беру, только поцелуями, – строит мне глазки парень.
– Иди сюда, – маню его пальцем.
Тянется ко мне довольный, как кот, подставляет губы. Чего захотел. Хватаю его скулы, разворачиваю и чмокаю в щечку, забирая чашку.
– Я за кофе в губы не целую.
– А за что целуешь?
Качаю головой, отпивая напиток. Вкусно. Щурюсь от удовольствия.
– За эмоции, Максим.
– Ммм, ты мне уже нравишься. Откуда ты такая сладкая?
– Там меня уже нет, – строю ему глазки.
– А где есть? – спрашивает парень и берет себе эспрессо.
– Здесь.
Макс качает головой.
– Знаешь, как она назвала Ренату? – спрашивает Макса Лика. – Круэлла.
– Оу, похожа. Надо запомнить. Мне кажется, она тоже топит по ночам щенков.
Смеёмся. Прикольные ребята. Мне уже нравится этот город, эта работа и моя новая жизнь.
– А теперь давайте по делу. Я хочу здесь задержаться, расскажите мне, как все здесь устроено.
– В смену работают два официанта и бармен. С кухней я тебя тоже познакомлю. У нас замечательный шеф-повар. Да в общем коллектив хороший, кроме Ренаты.
– Стервозная?
– Есть немного. Но к ней нужно найти подход, – подмигивает мне Макс.
– Ты уже нашел?
– Естественно, – театрально мне кланяется.
– Ух ты какой.
– Какой? – заигрывает. Он точно найдет подход к любой женщине.
Дальше Лика мне рассказывает про график работы и знакомит с работниками кухни. Ресторан открывается в одиннадцать, мы приходим раньше и готовим зал. С сервировкой не сложно, я знаю расположение приборов и почти все тонкости. Спасибо маме. Она любила хорошие рестораны, и мы часто ужинали в разных заведениях. С меню сложнее, блюд много, мне нужно все не просто запомнить, а выучить наизусть, вместе с составом. Я должна советовать и продавать блюда, как товар, следить за чистотой стола, быть милой, но ненавязчивой.
– В общем всегда улыбайся и угождай, даже если хочется придушить гостя, – шепчет мне Лика.
– С этим сложнее, но я постараюсь.
– Я обслужу первые столики, ты посмотришь.
Киваю.
– Наболтались? – позади раздается голос Ренаты. Оборачиваемся. – Примитесь за работу, открытие скоро. Лика проверь все столы. А ты, – сверлит меня оценивающим взглядом. – Собери волосы просто в хвост на затылке. Мы не в детском саду. Даю тебе минуту, и подходи за второй столик, будешь меня обслуживать.
– В смысле?
– В смысле я буду тебя обучать, – закатывает глаза Рената. Ладно. Посмотрим, чему может научить меня эта дама.
Забегаю в раздевалку, собираю волосы не в хвост, как велела Рената, а в высокий пучок. Глубоко втягиваю воздух, подмигиваю своему отражению и выхожу в зал.
– Бери меню, иди ко мне. Представь, что я гость.
Сложно это представить, но, я полагаю, клиенты бывают разные, и не все будут мне нравиться. Хорошее испытание для моих нервов. В конце концов, это вызов. Я должна его принять и справиться. В жизни не все складывается так, как мы хотим, и нужно все испытать и пережить. Иначе это уже не самостоятельность, к которой я стремлюсь. За моей спиной не стоит брат, я теперь одна, и это мой выбор.
Беру меню, натягиваю самую обворожительную улыбку и иду к Ренате.
– Добрый день. Что будете заказывать? – протягиваю ей меню, на что женщина цокает. Началось. Я явно что-то сделала неправильно, не спорю, но она же должна меня обучить.
– Во-первых, ты должна подать меню в открытом виде. Во-вторых, должна поинтересоваться, буду ли я обедать или ужинать одна, или ожидаю еще кого-то. Если не ожидаю – убрать лишние приборы.
Окей.
Забираю меню, открываю его на первой странице.
– Добрый день. Вы будете обедать одна или кого-то ожидаете?
Я сама доброжелательность и вежливость, улыбаюсь так, что, кажется, щеки треснут.
– Она будет обедать со мной.
Позади меня раздаётся голос Виктора. Оборачиваюсь. Он идёт к нам и садится напротив Ренаты.
– Виктор, мы справимся, – настойчиво произносит женщина. – У тебя же переговоры с поставщиком.
– Это подождет, – холодно отрезает он. – Ника, продолжай.
Киваю. Мне вдруг становится намного легче и проще в его присутствии. Словно именно этот мужчина становится за моей спиной и поддерживает на ментальном уровне.
Глава 7
Вероника
– Не подскажете, что входит в салат «Нисуаз»? – интересуется Рената. Кусаю щеки изнутри, чтобы не ухмыльнуться. По логике, я работаю здесь пять минут и, естественно, не должна все знать. Эта стерва не собирается обучать, она тупо хочет меня завалить.
– В составе этого салата: фасоль, яйца, тунец, перец, картофель, помидоры, листья салата и заправка, – вспоминаю все, что я знаю об этом салате. Я ела его много раз.
– Ты забыла про оливки, – поправляет меня Круэлла. Сжимаю губы, пытаясь не закатить глаза. – Из чего состоит заправка? У меня аллергия на горчицу, там есть горчица? – дотошно интересуется она.
– Откуда я могу это знать? – выдаю ей. – Я еще не успела изучить меню.
Виктор молча наблюдает.
– Нашему гостю ты тоже так ответишь? – ехидно улыбаясь, спрашивает женщина.
– Нет, я изучу меню и постараюсь ответить правильно.
Это выше моих сил, но я улыбаюсь сквозь зубы. Рената плохо меня знает.
– Память несовершенна. Если ты чего-то не знаешь или не помнишь, нужно говорить, что уточнишь у шеф-повара.
– Хорошо, – соглашаюсь, глубоко втягивая воздух и пытаясь обрести дзен.
– Виктор, при всем уважении… – смотря на мужчину, Рената меняется в лице, становясь мягкой и добродушной. Интересно, это подхалимство или… – Ну разве ты не видишь, что она не справится?
Виктор молча переводит взгляд на меня, внимательно осматривая.
– Ника, наш повар просит тебя продавать больше пасты. Ты, как официант, по сути, продажник нашего ресторана, должна предлагать гостям пасту. Где-то даже навязывать незаметно для гостя. Продай мне пасту, – обращается ко мне мужчина.
И вот если Рената в основном фыркает, плюясь высокомерием, то Виктор кидает мне вызов, который я с удовольствием принимаю. Обращаю все свое внимание на мужчину, делая вид, что Ренаты нет.
– Советую вам попробовать нашу пасту. Наш повар готовит самую лучшую карбонару в городе.
– Паста… – задумывается Виктор, подыгрывая мне. – Тяжёлое блюдо.
– Это заблуждение, паста из правильной муки грубого помола очень даже полезна.
– Хорошо, поверю вам. Я буду пасту, и моя спутница тоже.
– Замечательно, – киваю.
– Нехорошо, – снова встревает Рената. В ее голосе нотки раздражения. – Ты должна спросить, что мы будем пить, и посоветовать напитки к пасте, если гость не может определиться. Средний чек должен состоять из трёх блюд. Предлагай десерты.
И тут меня взрывает. Моя внутренняя шизанутая принцесса бунтует и требует поставить эту стерву на место.
– Вы извините, но я работаю десять минут и не могу знать всех этих тонкостей! Я научусь. В данный момент вы не обучаете, а требуете! – высказываюсь на одном дыхании. Хочется в конце послать ее в увлекательное путешествие, но я сдерживаюсь.
Круэлла распахивает глаза. Ошарашена.
Что, никто и никогда не ставил ее на место?!
– Виктор! – требовательно вопит Рената. – Она хамка! Я не буду с ней нянчиться! – взмахивает руками.
Виктор само спокойствие. На лице ни одной эмоции. Пауза. Тишина. Мы обе ждем его решения.
– Ника права. Ты слишком много требуешь. Устроим ей экзамен через неделю, – констатирует он, поднимается из-за стола и уходит. Рената открывает рот, но тут же его захлопывает. Женщина на мгновение прикрывает глаза, а когда открывает, надевает маску холодного равнодушия.
– После того, как приняла заказ, ты должна его повторить, удостоверяясь, что все верно. О дальнейших действиях тебе расскажет Лика, – натягивает улыбку и тоже выходит из-за стола. Провожаю ее взглядом. Интересный персонаж. Будем испытывать ее нервы. Они явно шалят.
День проходит довольно быстро. Рената на удивление сдержана. В ней что-то переключилось по отношению ко мне, и это настораживает. По большей части, меня учит Лика. Рената только наблюдает. После обеда я даже включаюсь в работу и помогаю Лике с приемом заказов. Успеваю подружиться со всеми. Здесь хороший шеф-повар. Большой, внушительный мужчина лет пятидесяти. Он кормит меня своими блюдами, рассказывая об их составе. Повар придерживается мнения, что официанты должны знать вкус блюд, чтобы вкусно о них рассказывать. Кажется, я влюбилась в этого мужчину и в его блюда.
В течение дня Виктор пару раз уезжает на несколько часов и возвращается только к закрытию.
Ресторан действительно популярный, гостей много. Помогаю бедной Лике, как могу, действительно стараясь быстрее взять ее обязанности на себя.
– Я не чувствую ног, – хнычу в раздевалке, когда этот насыщенный день, наконец, заканчивается.
– Это с непривычки, – усмехается Лика. – Завтра отдохнёшь. Мы работаем через день посменно.
– Отдохнёшь тут, – киваю взглядом на меню, которое мне нужно выучить.
– Это не сложно.
– Ой! – резко закрываюсь блузкой, которую успела снять, когда в раздевалку входит Макс.
– Ой! – копирует он меня и отворачивается. – Сори, – ухмыляется гад. Быстро натягиваю на себя толстовку.
– Можешь разворачиваться.
– Красный лифчик. Люблю белый цвет, – комментирует он.
– Мерзавец! – кидаю в него блузкой.
– Да ладно. В какой руке? Вытягивает передо мной две руки, зажатые в кулаки.
– В правой.
– Раскрывает правую ладонь, протягивая мне шоколадку с надписью: «Ты прекрасна». Забираю.
– Спасибо.
Макс раскрывает вторую ладонь и отдаёт шоколадку Лике. Он, не стесняясь, стягивает с себя рабочую рубашку, обнажая торс, и разворачивается к своему шкафчику. Зависаю. На его спине крылья. Татуировка чёрных крыльев почти по всей спине.
– Темный ангел, – вздыхаю я. – Красивая работа. Кто делал?
– Мой брат. Лучший мастер.
– Дорого берет?
– Смотря, что ты хочешь. Быстро расчёсываю волосы, хватаю телефон и показываю Максу фото.
– Вот такой лотос хочу на бедре.
Макс долго рассматривает рисунок, потом меня и загадочно ухмыляется.
– Красиво. Сексуально.
– Пошло?
– Нет. Эротично. Подъезжай завтра на Смоленку, познакомлю с братом, по цене договоримся.
– Куда? Я города не знаю совсем.
– Не местная?
– Типа того, – пожимаю плечами.
– Уговорила, заеду за тобой к часу дня.
Усмехаюсь, закатывая глаза. С ним весело.
– Договорились.
Мне нужно изучить город, подыскать жилье и найти места для красивых снимков. Я не собираюсь всю жизнь работать официанткой. Хочу посвятить себя фотографии, и мне нужно усовершенствовать навыки.
Вместе выходим из здания ресторана. Макс прикуривает сигарету и щёлкает сигнализацией. На его призыв откликается бордовый «БМВ», подмигивая нам фарами.
– Прыгайте, девочки, такси подано.
Такой простой, открытый. Свой парень. Таких мало. С ним легко с первой минуты. От парня не чувствуется липкой алчности, похоти, злости. Ничего подобного. Он не темный ангел, а светлый, и мне нравится. Хороший получится друг. Иногда лучше иметь много друзей, чем много денег.
Лика спокойно идёт к машине, а я теряюсь. Адрес знаю, но не уверена, что будет правильно прокалываться всем, что я живу у владельца ресторана.
– Ника, – оглядывается на меня Макс.
– Я пас.
– Да брось ты, бензина хватит. Прокатимся. Денег за поездку не возьму. Расплатишься поцелуями.
– Слишком дорогая поездка, не потяну, – отшучиваюсь я.
– Подвезу в кредит, – парирует Макс и берет меня за руку. Наши руки натягиваются, улыбаюсь, пытаясь мягко вырваться.
– Ника! – позади нас раздаётся голос Виктора. Оборачиваюсь. – Поехали, – говори он и щелкает сигнализацией своего внедорожника, опуская строгий взгляд на наши натянутые руки.
Максимка сообразительный мальчик, все понимает, отпуская меня, но с места не сдвигается. Внутри меня разливается что-то горячее, еще непонятное, но будоражащее. Словно воздух накаляется.
– До свидания, Максим, – давяще произносит Виктор, намекая, что ему пора.
– Пока, – киваю Максу и иду к машине Виктора. Мужчина открывает мне дверь, дожидаясь, пока я сяду.
– Ника, завтра созвонимся! – кричит мне вслед парень.
Не успеваю ответить, Виктор захлопывает дверцу с моей стороны, обходит машину и садится за руль. Трогаемся с места, выезжая на дорогу. Откидываюсь на сиденье, прикрывая глаза. Меня окутывает мужским запахом. Если от Макса пахнет молодостью, дерзостью, драйвом, то от Виктора – силой, надежностью и уверенностью. Максим игривый кот. Виктор матёрый хищник, которому не нужно доказывать свое превосходство. Он совершенство.
Глава 8
Вероника
– Ужин? – интересуется Виктор, как только мы входим в дом. Зефир носится между нами, как сумасшедший, радуясь.
– Нет, спасибо. Меня Паша подкармливал целый день. Боюсь, если останусь работать в вашем ресторане, через месяц буду кататься, как колобок.
Присаживаюсь к псу, тиская его, смеюсь, уворачиваясь от его «поцелуев».
– Кто? Паша?
– Шеф-повар, – поясняю я, обнимаясь с Зефиром. Он такой мягкий, теплый, как не влюбиться.
– Павел Сергеевич.
– Да, но он запретил обращаться к нему по отчеству.
– Рад, что ты подружилась с коллективом.
– Да, они замечательные. Ай! – смеюсь, когда игривый Зефир валит меня на пол.
– Зеф! Фу! Место! – командует Виктор. Пес, поджимая уши, грустно бредет к своей лежанке. Какой послушный мальчик.
– Да ладно, он же играет, – поднимаюсь с пола.
– Рената не слишком строга? – мужчина снимает пиджак и разминает шею. Поздно, уже за полночь. Мне хочется сделать мужчине массаж шеи и плеч. Я умею. В свои девятнадцать я прошла много курсов, от массажа до хиромантии, искала себя. Несмотря на то, что гудят ноги с непривычки, во мне столько энергии от впечатлений.
– Ну… – неопределённо кручу пальцами. – Кажется, я ей не нравлюсь.
– Ты не должна ей нравиться. Главное, чтобы ты нравилась гостям и хорошо выполняла работу.
– Я постараюсь.
Пауза. Становится неловко. Теперь Виктор не просто незнакомый взрослый мужчина, он мой начальник. Если Родион узнает, что я живу у взрослого мужика, сюда ворвётся спецназ, повяжет Виктора, а меня отправят в монастырь. У меня богатая фантазия, четко представляю себе эту картину… Но Родион не узнает. Я сбежала. Нет, брат знает, что со мной все хорошо. Я пишу ему об этом со старого телефона, через левый айпи. Надо быстрее найти жилье – не хочу, чтобы у Виктора возникли проблемы, которые может организовать Родион. Моих слов, что все хорошо, ему недостаточно, он будет искать.
– У тебя завтра выходной. Выспись, отдохни. Выучи меню. Меня не будет. Чувствуй себя, как дома. На попрошайку Зефира не ведись, ему нельзя переедать.
– Хорошо. Спасибо вам еще раз.
Виктор просто кивает, и между нами снова пауза. Интересные ощущения от близости этого мужчины. Энергетика у него хоть и светлая, но тяжёлая, непонятная, хочется пробиться через его стену и распробовать.
Ой, Ника. Ой. Уйми фантазию. Не трогай дяденьку. Не потянешь.
Виктор словно читает мои мысли, заглядывая в глаза, а у меня в животе что-то сжимается и щекочет от его взгляда. Прикрываю глаза, не нужно на меня так смотреть.
– Тогда спокойной ночи, Ника, – тихо произносит Виктор и уходит на кухню, Зефир бежит за ним.
– И вам, – разворачиваюсь, ухожу в свою комнату. Скидываю с себя одежду и падаю на кровать. Закрываю глаза. Все кружится. Я пьяна от эмоций и впечатлений. Захотелось перевернуть свою жизнь, и я ее перевернула. Не жалею.
***
Просыпаюсь. Открываю глаза, щурясь от яркого солнца. Сажусь на кровати. Погода сегодня хорошая. Последние осенние теплые дни, как маленький кусочек лета среди ярких осенних листьев. Падаю назад на подушки. Беру телефон. Ого. Почти двенадцать дня.
Три пропущенных звонка от Дена и столько же сообщений. Не читаю. Нужно снова сменить номер. Это не так просто, учитывая то, что мне нельзя регистрировать их на себя.
Поднимаюсь с кровати, слыша по ту сторону двери шорох, заглядываю в коридор. Зефир сносит меня с ног, залетая в комнату.
Скучает хулиган один. Зову его на кровать. Псу хочется запрыгнуть, виляет хвостом, поскуливая, но не решается.
– Не позволяет тебе хозяин, да? Ты у нас воспитанный мальчик?
Сама присаживаюсь к нему вниз, обнимаю, целуя в нос.
– Пошли завтракать, – зову пса за собой. На всякий случай оттягиваю футболку вниз. Виктор сказал, что его не будет. Тишина. Никого нет. Но в гостиной еще витает запах мужчины. Глубоко втягиваю воздух. Холодный аромат свежести. Никогда не заморачивалась по поводу запахов. Главное, чтобы от парня не воняло. Но сейчас, как маньячка, впитываю в себя запах этого мужчины.
Я еще и фетишистка.
Идем с псом на кухню.
Распахиваю глаза, когда вижу на столе бутерброды с красной рыбой и авокадо, творог со свежими ягодами и большую термокружку.
Это все для меня?
Беру кружку, вдыхаю. Кофе. Пробую. Еще горячий, со сливками и ложкой сахара. Как я люблю.
Мужчина, ты не оставляешь мне шансов не восхищаться тобой.
Боже, почему он не женат?
Таких нужно хватать и никому не отдавать. Улыбаюсь, как дура, кусая бутерброд. Утро, определённо, замечательное.
У Зефира есть корм в миске, но засранец с глазами, полными мольбы, выпрашивает у меня бутерброд. Ему невозможно отказать. Скармливаю псу один бутерброд, который он проглатывает в секунду, облизывается и снова попрошайничает.
– Не-е-е, прости. Хозяин наказал не кормить. Я тебе сегодня косточку куплю, вкусную. Обещаю, – договариваюсь с псом.
Завтрак вкусный. Похоже, меня здесь откормят. Мою посуду, убираю кухню. Из благодарности хочется тоже приготовить Виктору ужин. Но увы. Я отвратительно готовлю и не порадую Виктора испорченными продуктами.
Принимаю душ, выпрямляю волосы, приводя их в порядок, беру меню, сажусь на диван в гостиной, изучаю. Кажется, ничего нет проще, и блюд немного. Но запомнить все сложно.
Через полчаса поднимаюсь с дивана, подхожу к лестнице. Наверху я не была. Это очень некрасиво – совать свой нос в чужое личное пространство, но любопытство сильнее меня. Тихо на цыпочках поднимаюсь по лестнице, словно боюсь, что меня кто-то застукает. Здесь что-то вроде небольшого холла: с правой стороны – выход на балкон, с левой – двери в пару комнат.