Глава 1
– Хорошо, да я поняла. Не задержусь. Только в магазин забегу и всё. Господи! Витя! Пять минут побудь с детьми!
Я положила телефон в сумку. Ну, что за беспомощное существо! Витя-это мой муж. Когда я выходила замуж, мечтала, что буду, как за каменной стеной. В итоге у меня ещё один ребёнок. И все проблемы в семье, от забивания гвоздя в стену до финансов, решаю я сама.
Нет, вы не подумайте, я очень люблю свою семью и мужа. Но вот так получилось, что мужиков в доме трое, а мужчина только я. Иногда руки опускаются, подруги мне говорят, что я сама во всем виновата, опекаю сильно своих мужчин. Они у меня и борщ в тарелку самостоятельно налить не могут. Меня ждут, мама придёт, накормит.
У меня мечта есть, вот я с работы прибегаю, а дома посуда перемыта, ужин на столе и меня мои любимые мужчины встречают с цветами.
Но это только мечта. Цветы только от коллег и только к восьмому марта. Как-то в этом плане я невезучая. Мне и подарки на день рождения обычно дарят дней за десять и только то, что я выбрала сама. А мальчишки ещё и моей картой рассчитываются. Вот, как это пресечь, решительно не знаю.
Умом понимаю, что каких-то тетёх ращу, а что делать не знаю. К психологу сходить надо. Иначе они и к своим девушкам так относится, будут.
Мальчишки у меня красавцы. Старшему пятнадцать, младшему тринадцать. В спортзал ходят. Старший программы сам составляет, младший самостоятельно в музыкальную школу пошёл, на гитаре играть учится.
Учителя их хвалят. А вот подруги ругают. Мне-то помощи, никакой. Ну, не могу же я мальчишек заставить посуду мыть или по магазинам бегать продукты покупать. Они будущие мужчины, пусть зарабатывать учатся.
Ох, и жара сегодня, уже вечер, а дышать совсем нечем. Асфальт раскалённый. Вон аж радуга от него поднимается. Красивая какая. Прям аркой над тротуаром стоит. Вот пройду сейчас под ней и клад найду. Или клад под началом радуги. Не помню я что-то эту легенду, прочесть надо.
Пройдя под радугой, я невольно обернулась, чтобы глянуть на неё с обратной стороны. Никому ещё не удавалось увидеть радугу сзади. И разочаровалась. Радуги не было. Жаль. Усмехнувшись своему ребячеству, побежала домой.
У меня появилось такое чувство, будто что-то неуловимо изменилось. Сразу не поймёшь, что. Вроде и улица та же, и люди, и машины, но что-то не так.
Почему-то идущие навстречу люди оборачиваются, что-то не так со мной? Молния на брюках расстегнулась? Поставить пакеты проверить? И как это будет выглядеть? Я опустила взгляд вниз, да нет, вроде всё нормально. Вот ещё одна женщина не скрывает своего удивлённо взгляда. Да, что не так-то? Вот и мой двор, быстрее домой. Со двора выезжала машина. Я в марках автомобилей не очень разбираюсь, но такую вижу впервые. Интересно, что за модель? Надо у Вити спросить. Он занимается продажами авто в салоне. Все марки хорошо знает.
Пробежав мимо бабулек на лавочке у подъезда, ни увидела не одной знакомой. Странно, но поздоровалась на всякий случай. Бабки уставились на меня, раскрыв рот.
Бегом влетела на третий этаж, к зеркалу, быстрее к зеркалу. Может, у меня рога выросли?
На втором этаже тормознула, уже удивившись сама. Новые соседи оставили свою обувь перед дверью на коврике, да и дверь не закрыли, ещё и тюль повесили, деревня.
С нашей дверью тоже, что-то произошло? Или это я не внимательная, вроде темнее обивка и рисунок не такой? Или так и было?
Краем глаза заметила, что у соседей напротив дверь открыта, обернулась.
Заразились от новеньких, обувь на коврике и тюль на двери. А может мода новая?
Достав ключи, попыталась открыть замок. Ключ не подошёл. Что за ерунда. Не могла я с рабочими спутать, брелоки разные. Или перепутала? Домашние на вахте сдала?
У меня начинала болеть голова, я подняла руку к звонку, дверь бесшумно распахнулась. На пороге стояла незнакомая мне женщина, примерно моего возраста. В домашнем халате, с бигудями на чёлке.
Я, что подъезды перепутала или дома?
Женщина молча смотрела на меня. За её спиной появился Виктор. Я перевела дух, нет, подъезд не перепутала.
– Витя, это кто? – Я решительно вошла в квартиру и скинула туфли прошла на кухню. Остановилась. Мебель не моя. Обернулась и уставилась на Виктора.– Что здесь происходит?
– Вы кто?– Спросил Витя,– что хотели?
– Хи-хи смешно! – Выдала я, – мебель где?
– Какая мебель? – Спросила женщина, – вы кто?
– Так, стоп, шутка затянулась. – Подняла я обе руки,– живу я тут. Вот с этим мужчиной, Власовым Виктором Петровичем. А я Власова, уже шестнадцать лет, Марина Игоревна.
– Это я его жена, уже шестнадцать лет, у нас растёт дочь, Варя. И в этой квартире живу я.– Спокойно отозвалась женщина, – Власова Олеся Игоревна. И документы имеются.
– Олесенька, я впервые вижу эту женщину, – засуетился Виктор.
– Я тебе верю, Витенька, не переживай, – успокоила его Олеся.
Господи такая же тряпка, как и мой. Документы! Я кинулась к сумочке, паспорт!
– Ну, – торжествующе протянула я паспорт Олесе, – вот документ, проверь, прописка, регистрация брака.
– Что это? – Олеся взяла мой паспорт и недоуменно крутила его в руках.
– Паспорт, – растерялась я, – мой паспорт.
– Это? – Олеся решительно двинулась в комнату. Я следом. Комната вся была завешана коврами. Кроме потолка, конечно. Пол, две стены, диван и кресла. На окнах массивные шторы, в углу плоский телевизор на массивной тумбочке. По обеим сторонам комнаты стояли диваны. Зал чем-то напоминал юрту. Сходство придавали куча подушек разбросанных по диванам и креслам.
Порывшись в тумбочке, Олеся подала мне книжицу с красной корочкой. На корочке гордо красовался выдавленный золотом герб с серпом и молотом.
Вот вам и здравствуйте. И куда я со своим двуглавым орёликом?
– Я ничего не понимаю, – плюхнулись я на диван, и закрыла лицо руками.
– Олесенька, объясни, наконец, что происходит. – Проблеял Виктор.
Нет, подумала я, мой не такой противный. Этот уж совсем тряпка.
– Ничего, – ответила Олеся, – принеси ка ты нам лучше чаю. Да покрепче, коньячок можешь захватить. Да сам не пей, прибью. Твой такой же? – Обратилась она уже ко мне.
– Нет, – мотнула я головой, – но близко. Что происходит? Ты что-то понимаешь?
– Догадываюсь. На данный момент могу сказать точно, перемещение. В другую реальность. Не веришь?
– А ты? Ты веришь? Может я мошенница?
– Не может. Твои сумки, нет у нас таких. Да и паспорт. Такое подделать тяжеловато, ради кражи. Если паспорт подделывать, то уж такой, как у нас, а не понятно что.
– Ты кто, следователь? Откуда так много знаешь? Куда я переместилась? Год какой? И как домой? – Завалила я Олесю вопросами.
В комнату вошёл Витя, катя перед собой сервированный столик. И я вспомнила, что жутко хочу есть.
– Там у меня продукты, в холодильник надо. Картошку фри хотела на ужин и крылышки в панировке. Мои мальчишки любят. А как же мои то без ужина?
– Я разберу сумки, – засуетился Виктор, – сидите.
– А твои уж, как-нибудь без ужина. Думаю, не умрут. Или у вас там с едой проблемы?
– Да нет, с едой проблем нет, а вот с подачей. На стол кто накроет? А приготовить?
– Ну, не умрут, – повторила Олеся. Я кое-что о перемещениях слышала. У нас, в Лаборатории. Поэтому и не удивилась. Сумки у тебя странные. Нет у нас таких. Пластик ещё в семьдесят третьем запретили на территории СССР. Это запад себя убивает.
– Так может я с запада?
– Свободно гуляешь по городку? Не смеши меня. Ты со своими сумками, как белая ворона. Тебя где-то рядом переместило, а то бы милиция уже задержала.
– Олеся, – донеслось из кухни, – иди сюда!
– Пошли, – Олеся решительно встала с дивана, – будешь рассказывать, где что.
На кухне Витя стоял в нерешительности над пакетами.
–Олеся, они такие странные, – он указал на пакеты. – Делать что?
– Разбирать, продукты не причём. Ужин готовить, есть пора. Иди, смотри свой футбол. – Олеся пихнула легонько Виктора в спину. – Бесишь. Чем вас там кормят? Это что? – Она держала в руках пакет со сметаной, – сметана, неудобная же упаковка. А куда упаковку? На свалку? А дальше?
– На свалку, а дальше никуда. Всё решают, реформы всякие придумывают, а кучи растут. – Ответила я.
– Боже мой, вся еда в пластике и всё на свалку? Убийцы! Нет, у нас хорошо. Сметана в банке, молоко в бутылке или в бидоне. Масло в пергаменте. Сахар в бумажном пакете. Вторсырьё на каждом углу сдать можно. Ещё и копеечку получить.
– Здорово, у нас так не получится. Наши думают, как бы с нас содрать, а не нам дать. Ладно, это всё лирика. Мне то, что делать? Что это не шутка я уж поняла. – Спрашивала я, привычно разбирая пакеты. – Куда мне-то теперь?
– Сегодня у нас переночуешь, завтра в милицию заявление напишешь. Только скажешь, что память потеряла, не помнишь, кто ты и откуда. А-то в психушку сдадут, если о перемещении речь заведёшь. Я сегодня в ночь, кое с кем поговорю. Потом дальше решать будем. Ужином ты сегодня кормишь. Потусторонним.
Ужин получился вкусным, но никого не удивил. Такое и здесь готовят. Олеся пока убежала на работу. Виктор сел смотреть футбол. Что в том мире, что в этом. А я пошла в комнату, пообщаться с Варей.
Комната Варвары находилась там, где и комната моих мальчишек. В отличие от зала стены обклеены обоями, в углу отгорожена гардеробная, кровать-чердак, внизу диван. У противоположной стороны компьютерный стол.
Я присмотрелась к компьютеру. Интересный экран, плоский, жидкокристаллический, только вот рамка интересная, как на фото. Ещё и цветочками украшенная. На коробке процессора стоял логотип фирмы. Мне совсем неизвестный.
– Что за компьютер? – Спросила я у Вари.
– Узбекистон,– гордо ответила девочка,– восьми ядерный. Мама с папой на день рождения купили.
– Узбикестон? – Удивилась я.
– Да, а у вас таких нет?
– Нет, а у вас ещё какие есть?
– Есть Волга- Волга, но они послабей, на них только текст. Если надо выйти в ВЭБ, долго думать будет. И страницы долго листает. А ещё есть Чайка. Но они дорогие. У них есть своя библиотека, правда говорят, что с ВЭБ не сравнить. Зато сеть если зависнет, ждать не надо.
– А ВЭБ это что?
– ВЭБ? У вас нет? А как же вы всё узнаёте? Информацию, где берёте?
– Мы, в интернете. – Ответила я, уже подозревая, что такое ВЭБ.
– Так у вас библиотека называется? Интересное слово, и не запомнишь. А ВЭБ – это всесоюзная электронная библиотека. А Аська есть у вас?
– Была, сейчас вацап.
– Да, что же за слова у вас такие. И не запомнишь. Язык сломать можно.– Возмутилась девочка.
– А ты дома, почему сидишь? Лето же. – Сменила я тему. Девочке было четырнадцать лет. Должна, по идее, гулять с подругами. Время восемь вечера.
– А у меня урок был. Я дополнительно китайский учу. У нас в классном чате можно дополнительно заниматься с учителями. Вот я и выбрала китайский. На каникулы с этим языком не уйдёшь. Сложно. Я вам сейчас приготовлю постель и пойду. Вы меня не ждите. Я часов в двенадцать только приду.
– Так поздно? И не боишься? Темно же уже.
– Где? На улице? Вы что, фонари кругом. Ой, а у вас, что нет на улицах света? – Вытаращила на меня глаза девчонка. – Тогда, конечно, страшно. И камер нет, понятно. Плохо у вас.
– Почему плохо? – Удивилась я.
– Как же, вот допустим, кто-то из мальчишек решит подраться, как милиция увидит это? – Я пожала плечами. – Вот. А наша милиция видит. Потом в школу или институт или на работу напишут. На собрание вызовут, стыдно.
Покрутившись ещё немного в доме и потарахтев о чем-то, Варвара убежала гулять, а я пошла, принять душ. Хочу лечь спать, может, глаза открою, а я дома, на своей кроватке.
Уснула я быстро. Вообще-то, когда Варя мне диван стелила, думала, не усну. Всё же сильно переживаю, как там мои мальчишки. Ага, не тут-то было, только голова коснулась подушки я и вырубилось. Ночь прошла быстро, без сновидений. Я так крепко спала, что не слышала, как Варвара с улицы пришла. Проснувшись, я села на диване. Никаких иллюзий, по поводу того, что сейчас открою глаза и я дома, не было. Я не в кино, к сожалению. В доме стояла тишина, все спали. Олеси, наверное, ещё не было. Я пошла на кухню, завтрак готовить.
Так, газовая плита обычная омичка, холодильник, двухкамерный, ноуфрост, ЗИЛ. Надо же. В нашем времени и завода уже нет, а тут холодильники выпускает. Значит и машины есть. Открыв холодильник, затаила дыхание, появилось такое чувство, что это холодильник моей бабушки. Сметана в литровой банке, закрытая капроновой крышкой. На дверки бутылки с молоком, сливками и кефиром. Причём, как в интернете на картинке. Молоко с белой крышечкой, кефир с зелёной, сливки с фиолетовой. Батон колбасы в натуральной оболочке. Масло в пергамент завёрнуто. Посмотрела на подоконник, точно, ожидания оправдались. На подоконнике стояли четыре пустые молочные бутылки. Заглянув в шкафчики, действительно не обнаружила пластиковых пакетов. Всё хранится в баночках и бумажных пакетах.
Не знаю чем Олеся своих на завтрак балует, а я решила сделать гренки.
– О, как пахнет, – на кухню зашла Олеся, – ты всегда так рано встаёшь?
– Ну, да, завтрак мужикам своим делаю. Я тут у тебя похозяйничала.
–Ни чего, на здоровье. Я завтраки не готовлю. По кружочку колбасы, хлеб с маслом и чай. В столовой днём поедим. А Варька сама уже взрослая. А с осени в школе питается.
– Да ну, что там, в школе подадут? Да и в столовой, – я махнула рукой, – втридорога сдерут, а из-за стола голодной выходишь. Мы с собой на работу судки берём.
– Нет, что ты. Столовые при организациях бесплатные, кормят отлично, и домой можно на ужин еду брать. В школе три раза кормят. Пока дети не поедят, уроки не начнутся. Кормят очень хорошо. Да, а как же ты успеваешь и дома и на работе?
Я пожала плечами,– как-то успеваю, у нас все так живут.
Глава 2
Олеся молча подняла брови.
– Ладно, это всё лирика. Давай, ешь, и в милицию пойдём. Документы тебе нужны. В общем, так, тебя у подъезда наши бабки видели, а это похлеще КГБ. Поэтому, как в подъезд ты вошла не помнишь, про свои сумки забудь, не помнишь, кто ты и как зовут, тоже забыла. Будем тебя искать. Другого выхода нет.
– А ты с кем-то поговорить хотела,– робко поинтересовалась я,– может можно назад?
– В том-то и дело, что нет. Давай сначала с документами решим, чтобы тебе можно было свободно передвигаться, а уж потом с доставкой назад, решать будем. Ехать надо в город N, похоже, ноги оттуда растут. Ешь и пошли.
–А, что там, в этом городе? – Спросила я Олесю, когда мы шли к автобусной остановки.
–Лаборатория, секретная, поэтому и нужен паспорт, если, вообще, мы в тот городок попадём. Не заморачивайся пока. Надо с тобой сейчас решать.– Олеся уверенно шла по тротуару, а я вертела головой во все стороны.
Вроде и город мой, и улицы, и дома. Но в то же время всё какое-то не знакомое.
–А почему так мало машин? Сильно дорогие?– Я наконец сообразила чего не хватает. Бесконечной пробки из вереницы автомобилей.
– Почему дорого? У всех, кто желает, есть автомобили. С чего ты взяла, что дорого?– Удивилась Олеся
–Так, вот. Только автобусы и немного грузовых,– указала я на дорогу.
–Так в городе нельзя ездить,– Олеся уставилась на меня, как на больную,– в городе только общественный транспорт. У вас, что все едут, когда хотят и где хотят?
–Ну, почему, по правилам ездят. Где хотят,– вздохнула я.
–Понятно. – Отрезала Олеся,– В городах ездить на личном автомобиле нельзя. Если только с дачного участка надо, что-то привезти. Тогда берёшь разрешение у домоуправа и привозишь. На ночь во дворе машину ставить нельзя. У каждого гараж за городом. По городу общественный транспорт ходит. Не хочешь автобусом, есть такси. Но за такси платить надо, а автобус бесплатно. В Москве по центру только трамвай ходит и такси нельзя. Исторический центр, берегут. Да если бы все на машинах ездили, чем бы мы в городе дышали. И так грузовых куча машин. Но без них никак. Приходится терпеть.
Да, а, что бы ты сказала, побывав у нас. Каждый свою любимую попку до работы возит. Даже если пройти всего двадцать минут, будут час в пробке стоять, но на машине. И не важно, что твоя любимая организация позаботилась о доставке работников. Всё равно, любимая попка должна ехать и желательно прямо с кровати. Вдруг жирок растрясётся. Классно придумано, в городе только общественный транспорт. А если…
–Стоп,– я остановилась.– А если мне, что-то тяжёлое из магазина надо?
–Доставка есть. А ты тяжести и негабарит в своей машине повезёшь?
–Ну, а если я в другой город поеду, допустим, в краевую больницу?
–Оставишь машину на стоянке, есть такие перед въездом в город. Оттуда на общественном транспорте. Но в другом городе тебе за автобус платить придётся. На наши автобусы у нас абонемент.– Олеся достала картонный талончик и показала мне.– Выдают в домоуправлении нашего микрорайона. А за тебя я сейчас кондуктору деньги платить буду.
–И сколько если не секрет.
–Семь копеек. Стоимость стандартного талона.– Ответила Олеся.
–Копеек? А ты сколько получаешь.– При слове копейка у меня отвисла челюсть.
–Ну, сколько я зарплату получаю, не каждый мужик заработать может. 450 рублей. А вообще, по стране средняя заработная плата примерно 200 рублей.
–Круто у вас лаборанты получают.
–Круто,– согласилась Олеся,– пойдём, наш автобус. И я прошу тебя, помолчи, не задавай вопросов. У нас народ бдительный. Потом проблем не оберёшься.
Подошёл ярко-оранжевый автобус, очень похож на старый советский, мама его ещё скотовозом называла. Я марку не знаю. Но вот на картинке такой именно и был. А внутри ничего так, комфортно. Мест сидячих, правда, не было, но мы удобно встали у окна. Олеся через весь салон передала кондуктору оплату. Что примечательно, та и не собиралась вставать со своего места. Просто сидела и внимательно оглядывала салон.
–Можно было и не платить,– зашептала я на ухо Олеси. Она строго глянула на меня, потом покрутила у виска пальцем и ничего не сказала.
–Пошли, наша остановка,– потянула меня Олеся за руку. А я и без неё знаю, где в нашем городе центральное отделение полиции. Вот только на фасаде здания красовалась надпись: «МИЛИЦИЯ». И забора с проходной нет. Вход свободный. Мы просто вошли в здание. Никто и не пытался нас остановить.
Дааа, а наши защитники от нас на все замки закрылись.
–Здравствуйте, подскажите мне, пожалуйста, а мне к кому обратится. Я вот человека нашла, женщину, она не помнит, как её зовут и где живёт.
За обыкновенной стойкой ресепшен сидела миловидная девушка.
–Одну минутку,– мило улыбаясь, проговорила она. И взяла трубку телефона, потыкала кнопки, набирая номер. На том конце долго не отвечали, затем, наверное, что-то ответили. Она положила трубку и мило улыбаясь, пропела.
–Пройдите в четырнадцатый кабинет, вас ждут.
–Спасибо,– ответила Олеся, схватила меня за руку и потащила по коридору.
–Как она узнала, в какой нам кабинет. Она молчала в трубку.– Еле успевая за Олесей, поинтересовалась я.
–Ох, потому что пропажей людей и животных, и вообще, всего, что пропало, занимается этот отдел. Она набрала номер отдела. Телефон звонил во всех кабинетах, только этого отдела. Свободный оперативник снял трубку и назвал номер кабинета. Понятно?