02:48, тридцать первое августа
Насколько сильно могут пугать звуки?
Еву они не просто пугают. Гонят прочь, заставляя бежать всё быстрее.
Лесной массив наконец-то остаётся позади, но открытая местность вызывает отчаяние. Оно граничит с помешательством и пугает, вгоняя в панику. Ева не боится леса, не боится лужайки, не боится ограждения, которое маячит впереди, не боится темноты. Она боится того, кто, как ей кажется, уже идёт за ней по пятам. Ева чувствует, что время тает с каждой секундой. Ей не успеть вырваться, если она не рискнёт.
Ева поскальзывается, поднимается и снова бежит. Лёгкие жжёт, мокрая юбка липнет к ногам, балетки увязают в грязи, дождь хлещет по лицу, но Ева бежит всё быстрее. Нельзя останавливаться. Нельзя сбавлять темп. Тусклые отсветы фар проезжающих вдалеке автомобилей придают сил. Ева набирает полную грудь воздуха и решается на последний рывок.
Она пересекает открытое пространство, взбирается на перила и смотрит на автостраду, пролегающую у подножия склона. Ей всего лишь нужно прыгнуть. Туда — за ограждение. Скатиться вниз. Это единственный шанс.
И она прыгает.
От удара о мокрую землю выбивает дыхание, ломит кости. Ева воет, катится по мокрой траве и молит Бога только о том, чтобы не попасть под колёса. Успеть вовремя остановиться. Вскочить на ноги. Позвать на помощь. Кто-то обязательно затормозит. Обязательно. Мир ведь не без добрых людей.
Огни становятся ближе. Вот она — дорога. Уже совсем рядом.
С отчаянным воплем Ева вцепляется пальцами в землю. В локтевых и плечевых суставах вспыхивает боль, но Ева не обращает на неё внимания.
Она лежит на траве. Она жива. У неё получилось.
Пошатываясь, Ева поднимается на ноги и выбрасывает руку вперёд.
— Стойте! — кричит она, срывающимся голосом. — Пожалуйста! Стойте!
Но машины проносятся мимо, обдавая Еву мутной водой. Одна за другой, одна за другой. Словно и нет здесь Евы. Будто она пустое место. Грязная, оборванная, загнанная в угол девушка. На которую всем плевать.
— Кто-нибудь… — шепчет Ева. — Ну будьте же вы людьми…
Слёзы смешиваются с дождём. Ева падает на колени, обхватывает себя руками и раскачивается назад и вперёд. Бежать больше некуда. Всё было напрасно. Сейчас он придёт за ней. Уже скоро…
— Пьяная, что ли? — доносится сзади.
— Да хрен их разберёт, — отвечает другой голос. — Эй, девушка! — переходит он на крик. — Вы в порядке?
Ева лишь тихо скулит. Говорить больше нет сил. Бороться — тоже. Ей бы встать и обернуться, убедиться, что её жизни ничего не угрожает, но Ева теперь и вовсе не шевелится. Замерла, ожидая своей участи. Видимо, так и сдаются, ломаются. Наверное, вот она — её личная точка невозврата.
Чьи-то сильные руки поднимают Еву и разворачивают. Она вскидывает голову, но не видит мужчину. Всё смешивается в одно яркое пятно, расползаясь какофонией звуков и образов, и Ева что есть силы вцепляется в плечи мужчины, чтобы не рухнуть на землю.
— Девушка, вы слышите меня?
— Помогите… — выдыхает Ева и теряет сознание.
Дмитрию Ковалёву уже доводилось иметь дело с запуганными девушками. Но эта особа отличалась. С того самого момента, как они с Костей нашли её на обочине дороги, девушка не проронила ни слова. Вот и сейчас она сидит, смотрит в одну точку и ни на что не реагирует.
Дима упирается локтями в стол и трёт глаза. Ему бы поспать, но вместо этого он застрял здесь с ней. И ведь сам вызвался. Потому что по-другому не мог. Отправил Костю домой, а сам до сих пор тут, хотя ночь выдалась жаркой.
— Кофе не хотите? — спрашивает он слегка охрипшим голосом. Не дождавшись ответа, встаёт. — Нет, значит. Ну я принесу на всякий случай. Скоро вернусь.
Дмитрий быстро покидает допросную комнату, проходит по коридору, сворачивает направо, минует общий зал и оказывается в небольшой комнатке, оборудованной под кухню. Весь отдел гудит, все при работе, но Диму это больше не касается. Своё дело он сделал, банду в итоге повязали. Дальше пусть другие впрягаются.
И ведь угораздило его по дороге домой наткнуться на беглянку. В том, что она бежала от кого-то или чего-то, Дмитрий не сомневается. Но как она там оказалась? Как он вообще её заметил? Хорошо, что заметил, конечно. Иначе могло произойти всё, что угодно.
На кухню заходит Алексей, подливает себе кипятка и обращается к Диме, прерывая поток его мыслей:
— Молчит?
— Как рыба, — Дмитрий берёт пластиковые стаканчики, ставит их на стол. — Кто такая, откуда — шут её знает. Ни сумки, ни документов, ни телефона. Чего делала там одна, вся грязная, тоже не понятно. Да и одета не по погоде. Её осмотрели, телесных повреждений нет. Если в течение часа не заговорит, отправлю на полное обследование, вдруг над ней надругались. Потом подключу Люду.
— Хочешь, я с ней поговорю? Или вызывай Люду прямо сейчас. Это ведь не твоя работа. К тому же ты ж с ног валишься. Вы ночью большое дело сделали, ублюдков накрыли. Всё управление на ушах стоит. Езжай домой, отдыхай. Готовься к отпуску. Билеты купил уже?
— Какие билеты?
— На море. Люди на море в отпуске ездят. Давай дуй домой. И чего ты сюда её привёз? Надо было сразу в районный отдел везти.
— Поеду. Позже, — говорит Дима, игнорируя вопрос. — Сам с ней закончу. Она как в меня вцепилась, так и… — Дима запинается и машет рукой.
— Ответственность почувствовал. Ладно, давай сам тогда, — Алексей хлопает Диму по плечу. — Нам и так сегодня весь день ваш ночной улов допрашивать. Ты всё же не засиживайся с ней. Всё, я ушёл.
— Окей.
Какое-то время Дима просто стоит, потом делает два кофе и направляется обратно. Войдя в допросную комнату, он видит, что Ева так и сидит — руки под столом, плечи ссутулены, взгляд устремлён в стол. Когда Дмитрий садится напротив и протягивает Еве пластиковый стаканчик, она наконец отмирает. Обхватывает стакан двумя руками и тихо спрашивает:
— Кто вы?
— Старший оперуполномоченный Ковалёв Дмитрий Анатольевич. Напоминаю, что наш разговор записывается.
— Я что-то нарушила?
— Нет.
— Тогда почему я здесь?
— Вот вы мне и скажите. Что вы делали ночью на обочине дороги?
— Я… — Ева поднимает на него глаза. — Вы… Это вы меня спасли?
— Спасли, — Дмитрий усмехается. — От чего? Или кого?
Ева молчит, ей страшно и странно быть здесь. Однако она чувствует в Диме что-то родное, знакомое. Словно ему можно довериться. Но Ева молчит. Слишком часто её доверчивость выходила ей боком.
— Курите? — Дмитрий протягивает ей пачку сигарет, и Ева мотает головой.
— Разве здесь можно курить? — спрашивает она, когда Дима подкуривает сигарету.
— Мне можно.
Ева кивает и молча пьёт кофе. Горячий напиток согревает, заставляя дрожь уйти.
Дмитрий не сводит взгляда с девушки, изучая её. Красивая, конечно. Худенькая, невысокая. Грустные карие глаза миндалевидной формы и длинные каштановые волосы. Всегда ему такие нравились. Беззащитные, трогательные, изящно-хрупкие. Их хочется оберегать. И просто хочется. Он был бы вполне не против с ней переспать. Если бы не обстоятельства.
— Меня похитили, — выдаёт вдруг Ева. — Держали взаперти.
— Кто?
— Я не знаю.
— Один человек или группа людей?
— Мужчина. Но я никогда не видела его лица и не слышала голоса. Когда он заходил ко мне, на нём была маска. Он приказывал… листами.
— Листами?
— У него были карточки с надписями. «Повернись спиной», «Сядь», «Надень это», «Разденься», «Потрогай себя» и всё такое.
— Ну а общее описание? Рост, вес, что-то ещё?
— Рост чуть выше среднего, как вы примерно. Сильный. В хорошей физической форме. Не качок, но далеко не хлюпик. Волосы тёмные. Глаза вроде тоже, за маской не особо было понятно. Это всё, что могу сказать. Никаких родинок, шрамов или татуировок я не заметила.
— Где вас держали?
— В доме, в подвале. Окон там не было, только кровать, стол, стул, шкаф. Внутри комнаты находилась ещё каморка. Туалет и душ. Рядом не было ничего. Это я уже потом увидела, когда сбежала. Лес со всех сторон. Другие дома или постройки мне на пути не попались.
— Этот человек надругался над вами? Бил? Морил голодом?
— Когда я очнулась, то была прикована наручниками к кровати. Но потом он расстегнул их. Он не бил меня, не насиловал в том смысле, который вы наверняка имеете в виду. Только прикасался и приказывал ласкать саму себя. Но дальше дело не заходило, даже когда на мне не было одежды.
— Как именно прикасался?
— Трогал волосы, плечи, руки, живот, бёдра и… там тоже трогал, но пальцами не входил, просто гладил. Везде, в общем, — Ева передёргивает плечами и на секунду прикрывает глаза. — Словно проверял на пригодность. На нём всегда были чёрные кожаные перчатки. Довольно жутко выглядело. Он не морил меня голодом, приносил еду, забирал мусор. В шкафу было много красивой одежды, в шкатулке лежали украшения, ободки, заколки. Он пугал меня.
— Каким образом?
— Просто пугал. Своим присутствием. Я не понимала, что ему нужно. Денег у меня не прям чтоб много было при себе, когда он меня сцапал. Ни разу даже не попытался… — Ева запинается. — Он…
— Говорите.
— Он раз пять приносил карточку с надписью «Хочу, чтоб ты кончила для меня». И вот в те дни он заставлял меня мастурбировать перед ним. Приходилось имитировать. Этот ублюдок ни разу даже член не достал из брюк. Может, он импотент или извращенец, не знаю. В любом случае это же всё равно насилие, да?
— Конечно, — Дмитрий подаётся вперёд, всматривается в её лицо, лишь потом задаёт следующий вопрос: — Когда вас похитили?
— В ночь на двадцать шестое июля. Я возвращалась с концерта.
— Сегодня тридцать первое августа. Вы пробыли у него больше месяца. Неужели не было свидетелей похищения? — спрашивает Дмитрий скорее у самого себя, затем снова переключает внимание на Еву: — Где он вас схватил?
— Около подъезда.
— Вашего дома?
— Я снимала квартиру.
— И что, никого не было рядом?
— Без понятия. Там накануне фонари побили, так что в темноте видимость была не особо хорошая. Может, кто-то и видел, но сами ж знаете, что люди по большей части за свою шкуру трясутся.
— Знаю, — Дмитрий делает последнюю затяжку, тушит сигарету в пепельнице и откидывается на спинку стула. — Как вам удалось сбежать?
— Он всегда вешал на дверь замок. С той стороны. Сегодня ночью тоже повесил, но я не слышала щелчка. Мне показалось, что он торопился. Ему позвонил кто-то, и он резко сорвался. Замок не щёлкнул. Я поняла, что это мой шанс. Выждала какое-то время, потом набросилась на дверь. Толкала, тянула… долго. Не знаю, сколько времени прошло, но в итоге замок упал, и мне удалось выйти. Входная дверь была заперта, я вылезла в окно и побежала.
— Наугад?
— Да. Просто прямо. Там лес кругом. Темно. Откуда я знала, куда бежать? Лишь бы подальше. Со страху неслась как дурная, не разбирая дороги, потом устала, перешла на шаг, отдышалась, затем снова понеслась. Ничего не было на километры, только глухой лес. И дождь хлестал. Через какое-то время окончательно выбилась из сил, стала прислушиваться. Показалось, что где-то впереди автострада. Ну и… рванула туда. Когда лес закончился, оказалось, что она внизу. Я перелезла через перила и скатилась по склону. Прямиком к дороге. Пыталась поймать машину, но никто так и не остановился. Кроме вас.
Дмитрий хмурится. Её рассказ не кажется ему правдоподобным. Ну, допустим, её и правда похитили, держали взаперти в одиноком доме посреди леса. И ни разу не изнасиловали? Не истязали? Просто заперли и трогали за все места? Что за чушь? Ещё и замок этот… Даже если похититель в спешке не уследил, что защёлка не сработала, замок всё равно висел на двери, крепко сидя в петле. Это ж не цепочка, которую можно поддеть и скинуть. Замочная дуга просто так из отверстия не выскользнет. Хотя… всё возможно в этой жизни. Даже более сказочные истории иногда оказываются правдой.
— Как вас зовут?
— Ева.
— А полностью?
— Гринёва Ева Александровна.
— У вас есть родные, Ева? Кому позвонить, чтобы за вами приехали?
— Нет у меня никого. Я выросла в детдоме. С друзьями тоже не особо густо. По нулям.
— Молодой человек?
— Мы расстались примерно три месяца назад. Связь не поддерживаем.
— Коллеги по работе?
— Я фрилансер. Закончила журфак, какое-то время работала в журнале, потом случился скандал, и я ушла в свободное плаванье. Теперь пишу на заказ. Перед похищением как раз сдала большую статью, хотела немного отдохнуть, взять перерыв.
— А что хозяева квартиры?
— А что они? — Ева усмехается. — Я съезжать собиралась, подыскать место получше. Вещи собрала, поставила в прихожей. Там всего-то два чемодана и ноутбук. Ну и в ванной было кое-что. Вряд ли хозяйка побежала заявление писать. Долгов перед ней у меня не было. Она проживает этажом ниже, сдаёт две квартиры. Нелегально. На эти деньги и живёт.
«Как удобно, — думает Дмитрий. — Прямо-таки идеальная кандидатура для похищения».
— Вы кому-нибудь говорили об этом?
— О чём?
— Обо всём. Что съезжать собираетесь, что работаете удалённо, что с парнем расстались, что заказ сдали и решили отдохнуть, что родных и друзей нет. Говорили?
Ева морщит лоб, трёт переносицу кончиком пальца. Дмитрий не сводит с неё глаз, оценивая.
— Чтоб прям так, сразу всё в кучу — нет, — тихо произносит Ева. — Я переписывалась с одним парнем. Но вряд ли это он, мы начали общаться примерно через месяц после того, как я с Ваней рассталась.
— В социальных сетях общались?
— Нет, в приложении знакомств. Зарегилась то ли с тоски, то ли от злости, — Ева усмехается. — Он казался милым и славным. Абсолютно не от мира сего. Увлечённый музыкой и ничем более. С ним просто было приятно общаться. Он не настаивал на встрече, не давил на меня.
— И вы всё ему о себе рассказали?
— Не помню, — Ева вымученно смотрит на Диму. — Я правда не помню, всё ли о себе рассказала. Мы в основном обсуждали современное искусство, долго и помногу. Ну там… музыка, живопись, книги и так далее.
— Понятно. Как зовут хозяйку квартиры, которую вы снимали? Адрес?
Ева быстро диктует адрес бывшей съёмной квартиры, называет фамилию, имя и отчество хозяйки. Дмитрий записывает всё в блокнот, затем кладёт перед Евой листок и ручку.
— Пишите заявление. Оформим, будем искать. Найдём гада, не волнуйтесь. Распишите всё подробно. Про того парня особенно: ник, внешность.
— Я не знаю, как он выглядит. Фотографий не было. Вы думаете, это он?
Дмитрий вздыхает, встаёт со стула.
— Разберёмся. Исключать никого нельзя. Опишите всё, что знаете и помните, про всех, кто мог быть хоть как-то причастен или выглядел подозрительно. Не торопитесь, подумайте хорошо. Сможете отметить на карте место, где вас держали? Хотя бы примерно.
— Не знаю, — Ева растерянно смотрит на него. — Я попробую, но не уверена, что смогу отметить точно. Может, я лучше так покажу?
— Просто нанесите на карту ориентир. Сейчас отправим туда группу. Ребята прочешут лес. Вряд ли они пропустят единственный домик посреди леса, даже если вы с ними не поедете.
— А вдруг он там не один? Я ведь не кругами бегала.
— Вот и выяснят. Разберутся, не стоит за них переживать. К вам зайдёт Людмила, снимет отпечатки. Так надо. Я ненадолго отлучусь, потом отвезу вас на съёмную квартиру.
— Зачем?
— А вещи вы забрать не хотите?
— Так, может, и нет уже никаких вещей, — бормочет Ева себе под нос и склоняется над листком.
Когда они выходят на улицу, солнце палит уже вовсю, и Дмитрий с тоской думает о мягкой постели. Сон ему не светит ещё, по крайней мере, часа два.
— У вас красивая машина, — говорит Ева, стоит им подойти к его автомобилю.
— Мои родители небедные люди. Мягко говоря.
— Тогда почему вы работаете в полиции?
— У всех своя дорога. К тому же хорошо иметь своего человека здесь, разве нет?
Ева лишь пожимает плечами. Дмитрий улыбается, и Ева ловит себя на мысли, что любуется ямочками на его щеках. Это довольно странно сейчас — замечать такие обычные вещи, как улыбка. Несколько часов назад Ева думала, что умрёт, а теперь не может оторвать взгляд от человека, спасшего ей жизнь.
Он не похож на опера. Белая футболка, стильные светлые джинсы и кожаная куртка очень ему подходят. Стрижка отдаёт лёгкой небрежностью, но в то же время создаётся впечатление, будто Дмитрий только что вышел от лучшего стилиста Москвы. Если бы Ева встретила Диму на улице, то никогда бы не подумала, что он работает в органах.
У него добрые карие глаза, слегка печальные, но света в них куда больше. Он всё ещё улыбается, и в уголках глаз заметны морщинки. Ева вдруг испытывает порыв дотронуться до его лица, провести кончиками пальцев по чувственным губам, легонько коснуться щетины, а затем зарыться пальцами в каштановые волосы и попробовать его губы на вкус.
— Садитесь, — произносит Дмитрий, открывая Еве дверь. — Что-то не так?
— Я просто… — Ева заливается краской и опускает глаза. — Моя одежда… Она грязная.
— Это всего лишь засохшая земля, но, если вас это так смущает, подстелите пакет. На заднем сиденье точно должен быть.
Дмитрий огибает её, открывает заднюю дверь, и Ева ощущает аромат дорогого парфюма, смешанный с запахом мужского тела. Ей нравится его запах. До такой степени нравится, что она прикрывает глаза от удовольствия и жадно вдыхает.
Когда они подъезжают к дому, в котором Ева прожила несколько месяцев, она до боли впивается пальцами в коленки. Воспоминания о вечере похищения так свежи, словно это было вчера. Ева помнит звуки шагов. Помнит, что не успела обернуться. Помнит стальную хватку сильных рук и страх, сковавший горло. Помнит тошнотворный прелый запах и тряпку, прижатую к её лицу. А дальше не помнит ничего. Очнулась она уже в «том месте». Голая, прикованная наручниками к изголовью кровати. Свою одежду и сумку Ева больше не видела, как и телефон.
Хорошо, что девушка она не нежная, а с характером. Не хватало ещё мучиться кошмарами и страдать пост травматическим стрессовым расстройством. Ведь даже несмотря на всю её стойкость, Еве всё равно до сих пор не по себе. Мягко говоря. А что было бы, будь она кисейной барышней? Да сдохла б ещё в приюте. Слабых этот мир сжирает первыми.
— Всё в порядке? — ободряюще интересуется Дмитрий.
— Да.
— Тогда идёмте.
Стоит подойти к подъезду, домофонная дверь распахивается, выпуская взъерошенного паренька в очках. Подъезд встречает визитёров запахами кофе и выпечки, и Дмитрий вновь думает, как было бы замечательно сейчас оказаться в своей постели.
Они поднимаются на третий этаж. Ева нажимает на звонок квартиры, расположенной по центру лестничной площадки.
— Кто? — доносится из-за двери.
— Маргарита Павловна, это Ева Гринёва.
— Кто?! — визгливый голос взлетает на октаву вверх.
— Снимала у вас квартиру этажом выше. Месяц назад.
— А, это ты, — раздаётся ворчание, и дверь открывается. — Чего надо? — вопрошает стоящая на пороге рыжеволосая полноватая дама.
— Я вещи хотела забрать.
— Какие вещи? — Маргарита Павловна прищуривается. — Я тебе что, камера хранения? Не забрала в срок, считай, нет вещей.
— Маргарита Павловна, — Дмитрий делает шаг вперёд, загораживая Еву собой. — Думаю, никому не нужны проблемы и лишняя головная боль.
— А ты ещё кто?
— Старший оперуполномоченный Ковалёв Дмитрий Анатольевич, — чётко произносит он и раскрывает перед ней удостоверение. — Где, говорите, вещи Гринёвой?
— Так я это… — запыхаясь и бледнея, бормочет Маргарита Павловна. — Тут приберегла. Вот, проходите. Всё здесь, в целости и сохранности стоит, — она впускает их в квартиру и показывает на шкаф. — Там, внутри стоит всё. Ничего не трогала, не брала. Всё думала, куда ж Ева моя запропастилась. Хорошая ведь девочка. Тихая, аккуратная, всегда в срок платила. И вдруг исчезла без предупреждения.
— А в полицию заявить о пропаже человека вы не посчитали нужным? — спрашивает Дмитрий и хмурится.
— Так, может, уехала просто. На отдых там… на море. Я ж откуда знаю. Где была-то, Ев?
Ева лишь качает головой, затем открывает шкаф. Дима берёт два чемодана, а Ева — сумку с ноутбуком.
— Всего хорошего, Маргарита Павловна, — говорит Ева и выходит из квартиры. — Спасибо, что присмотрели за вещами.
Она знает, что идти ей некуда, но спускается по лестнице с такой скоростью, словно на выходе из подъезда её ждёт лучшая жизнь.
— Куда вас отвезти? — спрашивает Дима, когда они подходят к его машине.
— Не знаю. Куда-нибудь. Например, в хостел или гостиницу.
— У вас есть деньги?
— Наличные, карта и телефон были в сумке. Сумки больше нет, как и её содержимого. Нужно позвонить в банк, сообщить о пропаже карты, узнать баланс. Если он её выбросил, то кто-то, возможно, подобрал и присвоил, надо заблокировать. Но, вполне может быть, что попался сознательный гражданин и сдал карту в банк. В таком случае деньги целы.
Диме хватает минуты, чтобы сложить два и два. Если он повезёт Еву в отель, то она может просто сбежать — и ищи её потом. Это в лучшем случае. В худшем — Еву найдёт похититель. Значит, вариант с отелем пролетает. К тому же Диме так хочется быстрее попасть домой, что он решает нарушить своё главное правило «не приводить в квартиру незнакомцев». Ну то есть девушек-то он водит. На несколько часов. Потом сразу выставляет за дверь. А вот Еву придётся приютить минимум на сутки.
— Ладно, едем, — говорит Дима и открывает багажник.
— Куда?
— Ко мне. Потом разберёмся. Спать хочу, башка совсем не варит.
Ева колеблется, но, когда Дмитрий ставит чемоданы в багажник, понимает, что других вариантов сейчас и правда нет. К тому же ей хочется посмотреть, как и где он живёт. Несмотря на всю чудовищность ситуации, в которую она попала, в Еве, как и в любом журналисте, просыпается любопытство. Шок прошёл, Ева знает, что находится в относительной безопасности, и постепенно приходит в себя.
Пока они плетутся по пробкам, Ева всё думает о похитителе и перебирает в голове варианты. Ей необходимо докопаться до правды, узнать, кто её похитил и зачем. Дмитрий может помочь. Значит, нужно с ним подружиться. Наверное, он прав: хорошо иметь своего человека в полиции. Вот пусть он и станет для Евы своим. Она для себя уже решила, что не отступит, пойдёт до конца. Виновный должен быть схвачен и наказан. Иначе пострадает кто-то ещё.
«Или он вернётся за мной», — думает Ева и косится на Дмитрия.
Можно ли доверять ему в полной мере? Поможет ли он ей? Еве редко бывает тревожно, девушка она закалённая, но сейчас именно такой момент. В свете последних событий, её психика, видимо, слегка расшаталась. Еве бы очень хотелось, чтобы Дима оказался хорошим парнем, но, как показывает практика, хороших парней не так уж и много. Либо Еве просто не везёт.
Она обещает себе, что будет действовать аккуратно. Сначала присмотрится к Дмитрию, прежде чем делиться с ним своими догадками. А они у Евы есть. Она просто не сказала сразу. Дима пару раз попал в точку своими наводящими вопросами, но Ева упорно строила из себя дурочку, потому что в комнате допроса была установлена видеокамера. Ева не доверяет технике. Ева не доверяет людям. И работникам полиции в том числе. Погоны и звёздочки ещё не говорят ни о чём. Человека определяет не профессия, не национальность, не статус, а поступки.
Ева понимает, что всецело полагаться на следствие — так себе вариант. Но и разобраться с проблемой в одиночку она не сможет. В голове уже вовсю крутятся картинки, как они с Димой вместе ловят преступника, и Ева улыбается собственной наивности. Если бы всё всегда было так просто, то в мире бы не осталось плохих людей.
Ева зажимает рот руками, чтобы заглушить крик ужаса. С бешено колотящимся сердцем садится на постели и только тогда понимает, что она больше не в «том месте». Сознание медленно возвращается, и Ева вспоминает, где находится и как сюда попала. Кошмары всё же не обошли её стороной.
Она встаёт с кровати, прислушивается, однако тишину квартиры не нарушает ничего. Сначала Ева думает, что Дмитрий куда-то ушёл, но, выйдя из спальни, обнаруживает его спящим на диване. Он отдал ей кровать, а сам лёг здесь. Это довольно мило. Стараясь не разбудить его, Ева осторожно открывает чемодан и достаёт любимую домашнюю рубашку. Она длинная и всегда заменяла ей халат.
На цыпочках Ева проходит в ванную комнату, открывает воду, стягивает с себя ночную сорочку, заходит в душевую кабину и с наслаждением подставляет лицо струям тёплой воды. Она ходила в душ перед тем, как лечь спать, однако всё ещё не чувствует себя чистой.
Выйдя из душа, Ева слегка обтирается полотенцем и надевает рубашку. Бесшумно возвращается в гостиную, хочет достать и зарядить ноутбук, но не может сопротивляться желанию подойти к Диме и рассмотреть его, пока он спит. Еве нравится смотреть на спящих людей. Она не знает, откуда взялась это странная особенность. Просто так есть — и всё.
Ева наклоняется к нему медленно, осторожно, почти не дыша. Приседает на корточки, подносит руку к лицу и скользит пальцами по воздуху в каких-то миллиметрах от лба, виска, щеки, губ. Встреть она Диму при других обстоятельствах — уже влюбилась бы без памяти. Да и кто сможет устоять перед таким? По-мужски красивый, сексуальный, в нём ощущается уверенность и сила. Он привлёк Еву сразу. В тот самый момент, когда она вцепилась в его плечи. Ева не разглядела его тогда, но почувствовать успела. В нём сильно мужское начало. То, которое так привлекает девушек. Ева готова поспорить, что Дмитрий разбил множество сердец.
Его запах дурманит голову. Ева тянет в себя воздух, упиваясь этим ароматом. Она совершенно не в силах сопротивляться жгучему, непонятно откуда взявшемуся, неконтролируемому желанию. Её давно никто так не цеплял. Возможно, Ева вообще впервые в жизни ощущает настолько дикую животную похоть. И ведь просто смотрит на него. Даже не дотрагивается.
Быть может, это последствия пережитого стресса, и Ева всё ещё не в себе. А может, дело в том, что Дима спас её, поэтому привлекает в сто крат сильнее, чем кто-либо до него. Ева не знает. Да и неважно это сейчас. Она любуется им, искренне восхищаясь его красотой и силой, и ощущает, как нарастает предательское томление между бёдер.
У Димы очень чувственная линия изгиба рта, чуть полноватая нижняя губа. Ева закусывает свою, прикрывает глаза, отвлекаясь на секунду, и пальцы касаются его подбородка.
Реакция следует молниеносная — на запястье смыкается стальная хватка, а следом раздаётся хрипловатый спросонья шёпот:
— Какого хрена?
— Я… — Ева осекается, не зная, что сказать.
Она понимает, что её выдаёт дыхание и взгляд, но глаз отвести не может. Встать на ноги — тоже, ведь Дима всё ещё сжимает её руку. Ева замечает, что и его взгляд меняется. Она готова поклясться, что Дима думает о том же.
На самом деле, он давно не спал. Проснулся сразу же, как Ева вышла из комнаты. Сон у него чуткий. Хоть и вымотался ужасно, но рефлексы сработали без сбоя.
И сейчас он смотрит на неё, уже зная, чем закончится их игра в гляделки. Ещё утром Дима понял, что Ева не против. А уж он и подавно. Она вполне в его вкусе. Даже не так. Ева в его вкусе на сто процентов.
Он рывком тянет её на себя, ощущая нестерпимое желание взять эту девушку прямо сейчас. Обхватывает изящный затылок, стискивая до боли, чтобы не вырвалась, и жадно впивается в нежные губы. Ева отвечает на поцелуй, и Диме окончательно срывает голову.
Он захотел этого, как только её увидел, и теперь не сдерживает себя. Отпускает хрупкое запястье, скользит рукой к груди и сжимает её, выбивая из девушки нетерпеливый стон. Башню рвёт так, будто это его первый раз. Даже если Ева даст заднюю и попытается его остановить, у неё не выйдет.
Дима убирает руку с затылка, проводит по позвоночнику и ныряет под рубашку. Пальцы проскальзывают по аккуратной попке, оглаживают узкую дырочку, а затем утопают в горячей влаге. Ева готова принять его. Охренеть. Всё, это край. Больше терпеть он не может. Да и она тоже. Ещё немного — и рванёт.
Для Евы сейчас существуют только его губы — дерзкие, ненасытные, горячие. Дима целует её несдержанно и грубо, полностью завладев её ртом. Она совершенно не замечает, как он выдёргивает из-под неё покрывало, соединяя их тела. И лишь когда её рубашка скользит вверх, Ева открывает глаза и разрывает поцелуй.
— Сказать что-то хотела?
Ева мотает головой и позволяет Диме себя раздеть. Его неприкрытое желание она ощущает сразу. Он входит в неё резко, без промедлений. Член легко проскальзывает меж влажных половых губ, и Ева громко стонет. Она уже и забыла, каково это — желать так сильно. Да и вполне возможно, что такое сумасшествие происходит с ней впервые.
Дима крепко держит её за бёдра, вколачиваясь нещадными ударами. Она упирается ему в грудь, прогибается в пояснице и запрокидывает голову. Стоны и громкие шлепки плоти о плоть наполняют полумрак комнаты. Ева кончает бурно, не сдерживая себя, а в следующую минуту уже оказывается на спине с запрокинутыми ногами.
Сильные глубокие толчки возобновляются, и Еве кажется, будто кто-то перекрыл кислород. Перед глазами бегают фиолетовые крапинки. Внутри вновь поднимается раскалённая лава, тело молит о разрядке, но в то же время требует ещё, ещё и ещё.
Это лучший секс в её жизни. Сумасшедший, спонтанный, неразумный. Опьяняющий до исступления. Превращающий в ненасытное дикое животное. Ева кричит, содрогаясь в очередном оргазме. Он ещё ярче и сильнее предыдущего. Ева скулит, воет, хватает ртом воздух. Захлёбываясь эйфорией, вцепляется в покрывало, в Димины плечи, в волосы. Он не останавливается, не замедляется, долбится и долбится в неё всё мощнее, а потом резко выходит и с низким стоном изливается на живот.
— Ого, — выдыхает Ева, когда Дима валится рядом с ней. — Вау.
— Кофе хочу, — отдышавшись, говорит Дмитрий. — Но сначала в душ. Идёшь?
— Давай сначала ты.
— Я думал, вместе сходим.
Он перекатывается через Еву и встаёт с дивана. Немного подумав, Ева поднимается следом.
Они намыливаются одновременно, стоя в просторной душевой кабине. Дима быстро моет голову, а Ева отворачивается и тщательно втирает в волосы шампунь. Как только она смывает пену, Дима прижимается сзади, подталкивая Еву вплотную к прозрачному стеклу.
— Что ты делаешь? — притворно возмущается она, хотя сама не против повторить, но остатки разума сигналят о том, что всё происходит как-то слишком быстро и неправильно.
Ответом ей служит лишь горячее дыхание около уха и бесцеремонное вторжение. Ева упирается руками в стеклянную стену, прогибается в пояснице и подаёт бёдра навстречу ритмичным проникновениям.
Ей впервые попался настолько умелый и наглый любовник. И ей это нравится. Она не любит нежно. Ева теряет голову от развратных прикосновений, жёстких поцелуев, беспощадных укусов и пошлых фраз. А сейчас этого в избытке. Никогда бы она не подумала, что лучший секс в её жизни случится с этим человеком. Практически незнакомцем. А если учесть все обстоятельства, то это вообще какой-то сюр. Но Еве плевать. Она вновь захлёбывается в оргазме, и пространство размывается.
Спустя минут пятнадцать Ева уже сидит на кухне и наблюдает, как Дима варит кофе и сооружает бутерброды. Кухня довольно просторная. Гарнитур металлического цвета, стол — белого, а стулья обиты светло-серой кожей. Техника сделана под хром и отлично вписывается.
— Помочь? — спрашивает Ева из вежливости.
— Решила освоить мою кухню? Хотя да, не помешало бы. Осваивай. Ты пока остаёшься.
— С какой радости?
— Ну, — Дима слизывает горчицу с пальца. — В отель я тебя не пущу. Либо опять похитят, либо сама сбежишь, так что не вариант. Квартиру тебе пока снимать не на что, поэтому останешься здесь.
— Могу денег у тебя занять. Под расписку.
— Неа. У меня поживёшь, пока не придумаю, как быть. Ноутбук есть. Сиди дома, работай. Заработаешь — свалишь. Кстати, по утрам я люблю минет и кофе в постель.
— Да ты сама вежливость, — Ева усмехается.
— Какой есть. Про минет я не шутил. А вот кофе всё же лучше на кухне пить.
Ева подавляет смешок. Дима ставит на стол тарелки и кружки, достаёт из холодильника шоколад, потом садится напротив Евы.
— Что за татушка? — кивает он на её левое запястье, на внутренней стороне которого красуется чёрно-красная татуировка. Подкова и ромб расположены друг за другом, их соединяет солнце. В центре ромба размещён арбалет, а в подкове красуется витиеватая буква А. — Первый раз такую вижу. Похоже на герб древнего знатного рода. Что означает?
— Да ничего, — Ева пожимает плечами. — Увидела картинку в книге, понравилась. Решила набить.
— Фэнтези, что ли, читала?
— Типа того. А чем занимаются твои родители? — спрашивает Ева, отпив немного кофе. Надо сказать, кофе замечательный.
— У отца мебельная фабрика. А мама просто красивая. Её родители дали отцу стартовый капитал, дом купили. Батя потом отдал им всё с процентами, так что никто не в обиде.
— У тебя красивая квартира.
— Подарок от родителей на восемнадцатилетние. Так и живу здесь уже шестнадцать лет. Ремонт в позапрошлом году был, мама увлекается дизайном, это её проект. Любит она с этим запариваться, постоянно что-то переделывает, покупает декор какой-то. Сказала, что стиль лофт сейчас в моде, я и не спорил. Она сама всем занималась, мне некогда, а ей скучно, да и денег девать, видимо, некуда. А у меня зарплата, сама понимаешь, не ахти какая большая.
— Зато тачка крутая.
— Отец подарил.
— Дай угадаю? — Ева улыбается. — На совершеннолетие?
— Не угадала. В прошлом году.
— Просто так?
— Не совсем, но это не твоё дело.
— И не стыдно? Взрослый мужик, а подарки от родителей принимаешь.
— Кто сказал, что это безвозмездно? — Дима прищуривается. — Я в долгу не остаюсь. Расплачиваются ведь не только деньгами.
— Неужто крышуешь фирму отца?
— Ты жуй давай. Тощая и любопытная.
Ева больше не задаёт вопросов, хотя ей очень интересно, как так получилось, что мальчик из богатой семьи пошёл работать в полицию. Она пытается припомнить, в каком отделе они сегодня были, но не может. Ева не посмотрела на вывеску. Однако обстановка показалась ей весьма солидной, даже больше. И теперь у неё в голове не стыкуется. Как-то раз Ева ходила в участок писать заявление о краже сумочки. Грабителя так и не нашли, но Ева точно помнит, что то отделение и близко не походило на место, где она сегодня находилась.
— Где ты работаешь?
— Ты головой ударилась? Ты была там сегодня.
— Да, поэтому и спрашиваю. Непохоже на обычный отдел полиции.
— А ты много их видела? Завсегдатая, что ли?
— Грубый ты и нервный. Уже и спросить нельзя. Если человеку нечего скрывать, он отвечает прямо.
— А тебе? Есть что скрывать? Ты сегодня отвечала прямо? Или косила под дурочку?
Ева чувствует, как вспыхивают щёки. Дмитрий улыбается, рассматривая её. Он знал, что она что-то скрывает. Нутром чуял. Нюх на людей у него хорошо развит. Поэтому и работает он там, где работает.
— Я тут подумала, — осторожно начинает Ева. — Возможно, ты прав насчёт того парня, с которым я переписывалась. Я вспомнила, что рассказала ему достаточно много о себе. Даже то, что пойду на концерт. Он ведь музыкант, вот я и упомянула о том, что купила билеты на концерт рок-группы. Считай, похвасталась. И моего бывшего тоже можно проверить.
— А его почему?
— Он программист, IT-шник. Легко мог взломать мой телефон и ноутбук и всё узнать, подстроить.
— Куплю тебе завтра витамины.
— Зачем?
— Для памяти. Чтоб не забывала больше ничего.
— Расслабься. Я запомнила твои утренние предпочтения. Кофе в постель и минет на кухне. Будет исполнено. Именно в таком порядке.
Дима усмехается, встаёт со стула, подходит к окну, открывает его и подкуривает сигарету. Ева скользит взглядом по оголённому торсу. Подкаченный, но в меру. Пресс чёткий. Низко посаженные трикотажные штаны слегка оголяют упругие ягодицы. Ева шумно сглатывает, ощущая, как вновь краснеет. Отнюдь не от смущения.
— Ты поможешь мне? — спрашивает она, отгоняя пошлые мысли.
— В чём?
— Найти этого ублюдка.
— Так я и буду искать. Сам. Лично, — Дима выдувает дым в окно, умалчивая о том, что его принудительно отправляют в отпуск. Из города он всё равно никуда уезжать не собирается.
— Вместе будем, — произносит Ева тоном, не терпящим возражений.
— Э, не. Сиди лучше дома и не лезь никуда. Не мешай.
— И многих ты находишь?
— Всех.
— Вот прям всех-всех злодеев?
— Если я берусь за дело, у них не остаётся шанса.
Дима переводит взгляд на неё, и Ева улавливает в его глазах что-то дикое, яростное, тёмное. Вспышки утихают, но и секунды хватило, чтобы Еву прошиб холодный пот. Дима уже не кажется ей таким добрым, каким она видела его утром на парковке. Есть в нём что-то жуткое и опасное. Ева пока не понимает, что именно, но она привыкла доверять своим инстинктам, и сейчас они сигналят: БЕГИ.
Ева просыпается и чувствует, что рядом на кровати пусто. Она ещё не протянула руку, поэтому не может знать наверняка, но всё же понимает: Дима ушёл. Не разбудил её, не позвал с собой. Ева шарит пальцами по подушке, простыне, открывает глаза и убеждается, что записки он тоже не оставил. Хмурясь, она плетётся в душ, быстро приводит себя в порядок, потом осматривает квартиру.
Просторная, обставленная со вкусом. Огромный зал, большая спальня и ванная. Широкая прихожая. Отделка в стиле лофт. На некоторых стенах висят модерновые картины. Непонятная яркая мазня, но Еве нравится. Вчера Ева не смогла всё хорошенько рассмотреть, не до того было. И вот сейчас она внимательно всё разглядывает и не перестаёт удивляться.
В квартире преобладают серые и светло-серые тона, одна стена в гостиной декорирована под красный кирпич. По центру стоит внушительных размеров тёмно-красный диван. Он как бы разделяет гостиную на две части. Спереди у стены находится комод, на нём телевизор. С одного бока — торшер, с другого — кресло-мешок.
Позади дивана оборудовано рабочее пространство: стол, стул, обитый мягкой чёрной кожей, и книжный стеллаж, заполненный книгами и какими-то папками. На столе стоит ноутбук, лежат документы, и Ева обходит стол стороной. Книги она посмотрит потом, а в документы точно не полезет. Не её это дело.
Светло-серые стены в спальне, огромная кровать и белые занавески в пол придают комнате мягкости. Однако беговая дорожка, турник, шкаф, комод и рама зеркала над ним выполнены в тёмных тонах и добавляют брутальности. Еве нравится это сочетание.
В ванной установлена большая прозрачная душевая кабина, к одной из стен придвинут сквозной стеллаж. Вся сантехника белого цвета, а плитка — тёмно-серая.
Слишком стильно для ментовской квартиры. Слишком дорого. Ева озирается по сторонам. Каждая вещь на своём месте, нигде нет ни пылинки. Здесь царит идеальный порядок. Ева опасается, что ей не потянуть такой уровень. Разумеется, она не собирается злоупотреблять гостеприимством Димы и съедет сразу, как только заработает нужную сумму. Однако Ева не спец в бытовых делах и поддерживать настолько идеальный порядок ей в новинку. Она не разводила бардак там, где жила, регулярно делала уборку, но творческий хаос имел место быть.
На кухне Еву встречают чистота и открытое окно. Едва уловимый табачный запах говорит о том, что перед уходом Дима выкурил как минимум одну сигарету. И почему Ева не проснулась? Да потому что ночью он её так вымотал, что тело ломит! Даже ходит она сейчас, прихрамывая.
Глупая улыбка поселяется на лице, пока Ева варит себе кофе. Однако в какой-то момент воспоминания минувшей ночи затмевает другая картина: Ева сидит на кровати в «том месте», смотрит на человека в маске и гладит себя между ног.
Она вздрагивает и с размаху отвешивает себе пощёчину, чтобы прогнать назойливые флешбэки.
— Соберись, тряпка, — цедит Ева, наливая кофе в кружку. — Соберись. Не позволяй этому ублюдку управлять тобой. Ты больше не там. Ты в безопасности.
Рука дрожит, и Ева ставит кружку на стол, так и не сделав глотка. Выбегает из кухни, подлетает к двери и проверяет её. Закрыта. С облегчением Ева переводит дыхание, но спустя секунду чертыхается. Она пробует открыть дверь, но тщетно. Дима закрыл её снаружи.
— Чёрт, чёрт, чёрт… — Ева прижимает пальцы к вискам. — Так, ладно. Он просто закрыл ключом. По привычке. Он не хотел тебя запирать. Он живёт один, это нормально. Все люди так делают. Ева, успокойся. Дима не специально. Он просто не подумал.
Но уговоры не работают. Ева продолжает ругать себя за легкомыслие. Вместо того, чтобы искать похитителя, она сидит взаперти в квартире опера, с которым всю ночь кувыркалась. Она его даже не знает толком! Но, с другой стороны, кто сказал, что нельзя совмещать приятное с полезным? А Дима может быть очень полезен. И в постели он просто огонь. Так что всё Ева делает правильно. Сейчас она поест, разгребёт рабочие вопросы и займётся проработкой версий о собственном похищении. Не обязательно шастать по улицам на начальном этапе. Сегодня она просто наведёт справки. О Диме в том числе. Вчера её кое-что насторожило. Стоит узнать о нём побольше.
Успокоившись, Ева возвращается на кухню, прихватив по пути ноутбук. Сооружает себе бутерброды, включает ноут и садится на стул. Прихлёбывая горячий напиток, не спеша листает новости, проверяет свой анонимный блог. Ева не рассказала о нём Диме. Никто не знает, что это именно она стоит за одним из скандальных новостных блогов. За время её отсутствия в сети подписчиков сильно поубавилось. Конечно. Кому нужен новостной блог, в котором больше месяца не было постов?
На почте висят запросы по размещению рекламы в блоге и письма от заказчиков, пришедших по сарафанному радио. Заказы на тексты Ева игнорирует. Не в том она сейчас состоянии, чтобы строчить статьи для чужих платформ. Не потянет. Ей нужно поймать маньяка и возродить своё детище. Как-никак именно блог приносил ей основной доход. Статьи на заказ она писала только большие и для крупных клиентов. Такие обращались нечасто, а размениваться по мелочам Ева не хотела.
Она быстро отвечает на письма с рекламными запросами, извиняется за долгое отсутствие, нагло врёт о том, что загремела в больницу на месяц. Обещает вернуться в строй, подтянуть статистику блога и уточняет, актуально ли ещё их предложение.
С чувством выполненного долга Ева откидывается на спинку стула, откусывает большой кусок от бутерброда и размышляет над темой поста. Возвращение должно стать сенсацией, взбудоражить общественность, заставить всех вновь говорить о её блоге. Выражаясь проще: взорвать пуканы.
Ева набирает заголовок, стирает, вновь набирает и снова стирает. И тут ей в голову приходит дурацкая идея. А все её дурацкие идеи на проверку оказывались гениальными. Чуйка на сенсации у неё развита отлично. Ева закусывает нижнюю губу и вбивает заглавными буквами:
В ГОРОДЕ ЗАВЁЛСЯ МАНЬЯК
Воодушевившись, она строчит пост, ещё не зная, какую цепную реакцию он в итоге запустит.
С текстом Ева управляется быстро. Довольная собой она подбирает цепляющую картинку и публикует пост. Вымыв посуду, Ева вновь садится за стол, обновляет страницу и видит, что набежало уже больше ста комментариев. Она посмеивается про себя и вводит в поисковике запрос «Ковалёв Дмитрий Анатольевич». Выпадает что угодно, только не информация про Диму. Нет ни его фотографий, ни упоминаний о нём. Профиля в соцсетях у него тоже нет. Такого человека в интернете не существует.
Конечно, возможно, он не использовал своё настоящее имя, а зарегистрировался под чужим или взял какой-нибудь странный ник. Один хрен: Ева ничего не нашла. И не найдёт, если не спросит напрямую. Интуиция говорит ей, что Дима не так прост, как кажется, и с ним нужно вести себя аккуратно. Только вот когда Ева пасовала перед кем-то? Правильно, никогда. Она всегда была задирой и рубила правду-матку. Такой уж характер. С придурью малость.
В любом случае она узнает о Диме правду. Ева всегда докапывается до сути. Она открывает блокнот и вписывает первое имя: Марк. С этим человеком Ева переписывалась после того, как рассталась с Ваней. Своего бывшего она вписывает вторым, а вот на третьем месте поселяется не кто иной, как Дима. Почему? Да всё просто.
Во-первых, он оказался ночью недалеко от того места, где держали Еву. Что он там делал? Просто ехал? Странное же совпадение, согласитесь. К тому же теперь возится с ней сам, в одиночку. Ещё и запер.
Во-вторых, Ева не доверяет тем, про кого нельзя найти информацию. У всех нормальных людей есть соцсети. Если им нечего скрывать, конечно. Видимо, Диме есть что скрывать. И даже его работа не является весомым предлогом. У многих сотрудников полиции есть аккаунты в соцсетях. Если, конечно, они не работают в супер-пупер засекреченных подразделениях. Но Дима ж не в разведке и не в «наружке» или как её там теперь называют. Хотя насчёт последнего Ева не уверена. Она вообще ни в чём не уверена.
В-третьих, мальчик из богатой семьи не идёт работать в полицию просто так. И вообще, где это видано, чтобы тридцатичетырёхлетний мужик продолжал принимать от родителей такие подарки? Вот именно — нигде! Он же сам сказал, что это не безвозмездно. Значит, рыльце у него всё же в пушку. А Ева не доверяет продажным ментам. Она вообще не доверяет людям.
Быть может, Ева слишком подозрительна, но жизнь раз за разом показывала Еве, насколько опасна доверчивость. К тому же Ева журналист. Никогда не отметает варианты и всегда проверяет все версии. Безусловно, по ходу расследования список пополнится новыми именами, а кто-то из него выпадет. Ева делает глубокий вдох и заходит на тот самый сайт знакомств, где она общалась с Марком. Вот Марку она доверилась. А потом её похитили. Совпадение? Возможно. Но Ева не верит в совпадения.
В личке висит с десяток сообщений от него. «Куда пропала?», «С тобой всё в порядке?» и так далее по Фрейду. Ева быстро набирает «Привет! Ездила на отдых, он затянулся, там не было интернета» и жмёт кнопку «отправить».
Ответ приходит спустя четыре с половиной минуты, Ева засекла время. «Привет! Хорошо, что написала, я волновался! Как ты? Как отдохнула?»
Ева втягивается в переписку и через полчаса делает вывод, что либо Марк и правда не является её похитителем, либо очень хорошо притворяется. Он такой же непосредственный, настолько же увлечён своей музыкой и всё так же абсолютно влюблён в себя. Если он и одержим Евой, то умело скрывает это.
Пообещав написать ему завтра, Ева завершает диалог, открывает «ВКонтакте» и находит страницу Вани. Последний раз он был в сети позавчера днём. Ева отправляет ему нейтральное сообщение, затем снова проверяет комментарии под постом в блоге. Набежало уже под тысячу. Пост и правда взорвал пуканы.
Чтобы не терять времени даром, Ева начинает обыскивать квартиру, но не находит ничего, кроме одежды, книг и предметов личной гигиены. Среди документов и папок, лежащих на столе, тоже ничего интересного. Ева не заглядывала внутрь, в этом не было необходимости: у Димы всё подписано, рассортировано и организовано просто идеально. До тошноты.
— Кто же ты такой? — вслух спрашивает она, вертя в руках оранжевую книгу с провокационной надписью «Страх во благо».
Из книги выпадает листок, и Ева наклоняется за ним. Это фотография. Ева переворачивает снимок и не может поверить своим глазам, смотря на надпись, сделанную чьим-то смешным почерком. Теперь она понимает, почему Димы не существует в виртуальном мире. Она готова поспорить, что и в реальном Дмитрий Ковалёв существует не для всех. Точнее — правду о нём знают очень немногие. Лучше бы и Ева тоже не знала.
— Тихо как в могиле, — произносит Дима, откладывая бинокль. — Может, спят? Или нет никого.
— Да там они, — откликается Костя. — Скажи ребятам, чтоб готовились заходить.
— Рано, — возражает Дима, но приказ по рации всё же отдаёт.
Он вновь берёт бинокль, всматривается в затемнённые окна дома. Ни движения, ни шороха, ничего. Будто и правда все вымерли или уже свалили оттуда.
— Вдруг их кто-то предупредил, что будет налёт?
— Кто? Уж явно не утренний драчун, — Костя открывает бутылку воды, делает пару глотков. — Мы их два месяца пасли, они даже не подозревали, что находятся у нас на крючке.
— Может, почуяли неладное, когда он не вернулся? — спрашивает Дима, не отрываясь от бинокля. — Обидно будет, если рыбка сорвётся.
Проходит минута, следом ещё несколько. Дмитрий лежит, не шевелясь, будто сросшись с поверхностью. Они с Костей находятся на крыше, а группа захвата — наготове внизу, вне зоны видимости. На днях они уже накрыли довольно крупную партию, взяли семерых с поличным. Теперь очередные упыри засели в доме напротив.
Дима замечает отблеск в окне, подносит рацию ко рту и чётко произносит:
— Движение в окне справа. Один объект. Вооружён. Как приняли?
— Штурмовая группа на подходе, — доносится механизированный голос.
— Действуйте по плану.
— Принял.
— Как думаешь, бойня будет? — спрашивает Костя, расположившись рядом и взяв второй бинокль.
— Надеюсь, обойдётся.
— Да ладно тебе, весело же.
— Нихуя это не весело, Кость. Ребята и так каждый день своей шкурой рискуют, а у них семьи.
— Своей не думал обзавестись?
— Как-то не до того. Помолчи, а? Отвлекаешь.
Костя бурчит что-то невнятное и замолкает. Наблюдая, как парни штурмуют дом, Дмитрий вспоминает себя. Когда он только начинал свой путь на этом нелёгком поприще, то принимал активное участие в подобных операциях, а не просто контролировал процесс. Почему-то Диме всегда «везло» на самые горячие и проблемные штурмы. Имеются два пулевых и три ножевых ранения. Один раз даже еле-еле с того света вытащили.
Когда они с Костей заходят в дом, Дима с отвращением осматривает помещение. Царит полный беспорядок, вонь стоит отвратная, повсюду валяются оружие и наркота. «Носит же земля таких уродов», — думает Дмитрий, наблюдая, как парни скручивают и выводят троих нерадивых бандитов.
— Ну что, теперь твоя душа спокойна? — спрашивает Костя.
— Они лишь исполнители, — Дима качает головой. — Как и предыдущие.
— Мы уже одиннадцать повязали, а ты недоволен?
— Это отребье ничего не решает, неужели неясно? Позавчера взяли семерых, сегодня с утра по чистой случайности — одного. Теперь троих, спасибо ему. А сколько ещё таких? Пока не возьмём главного, это не прекратится.
— А кто у них главный-то? — Костя усмехается. — Пока ни один из них не раскололся, даже наш утренний задира.
— Может, эти посговорчивее будут. Как назло, шеф пинком под зад в отпуск отправляет.
— Ну так пора тебе. Ты второй год пашешь без продыху. Так и копыта недолго откинуть. Я пригляжу за всем, не волнуйся. Буду держать в курсе. Тем более вместо тебя встанет сам Лёха, а не кто-нибудь. Он же в курсе всего, вместе с нами с самого начала колупается. Чего панику разводишь? Думаешь, без тебя не разберёмся?
— А ну, ребятки, на выход, — появившись на пороге, бойко произносит Валентина, криминалист.
— Привет, Валь, — Дима улыбается. — Ничего не трогали.
— Натоптали, — притворно ворчит она.
— Да ладно тебе, Валь, — Костя хочет её обнять, но она отмахивается от него. — Всё-всё, уходим. Жрать идём? — спрашивает он у Димы, когда они покидают комнату.
— Без меня.
— А ты куда?
— В управление хочу заскочить.
— Зачем?
— Узнать, что там по делу похищенной нашей.
— Так позвони Лёхе. Зачем тащиться через весь город? Поехали лучше пожрём, я угощаю.
— Спасибо, Кость. В другой раз.
Костя смотрит ему вслед, чертыхается и направляется к своей машине. Не понимает он, почему Дима так вцепился в это дело. Он же не следователь, а опер. Его работа — преступников выслеживать и за руку ловить, а не в бумажках копаться и пазлики складывать. Одно дело, если бы Лёха попросил Диму приехать. Совсем другое — когда Дима сам туда рвётся. С какой радости? И чего ещё Костя не знает?
Проведя в дороге почти час, Дмитрий наконец подъезжает к следственному управлению. Конечно, он мог бы узнать всё по телефону, но дело Евы неожиданно приобрело для него личный оборот. Дима и подумать не мог, что она его так зацепит. Всего одна ночь, а он уже думает о Еве как о своей девушке. А вдруг он ей вообще не нравится? Надо будет спросить.
— Привет, Лёх, — приветствует он коллегу, войдя в его кабинет. — Есть что новое по Гринёвой?
— Ничего. Дом тот нашли, обыскали. Я писал тебе вчера. Похоже, она говорила правду. Там комната в подвале была. Всё, как она описывала. И видно, что там жила девушка. Одежда в шкафу женская, предметы гигиены. Отпечатки совпадают. Но, кроме отпечатков Гринёвой, больше никаких. Дело её направим в районный отдел.
— С чего вдруг?
— Так простое дело же.
— Человека похитили, а ты дело решил скинуть? С какой радости? Потому что я в отпуск ухожу?
— С этим и полиция разберётся, это по их части. Ни к чему наших втягивать. Зачем ты вообще её к нам притащил? У нас тут не приют, ты же в курсе, да? Твою инициативу, конечно, ценят, но ты всё же не забывайся. Тебе отдохнуть пора. Заработался совсем. На людей кидаешься.
— На каких людей?
— На задержанных.
— Разве это люди?
— Ковалёв, аккуратнее. Три случая за месяц. Одному ты ебло разбил, другому ногу прострелил, у третьего рёбра всмятку.
— Побег и сопротивление при задержании. Раздули не пойми что.
— Ну-ну. Не уйдёшь сам, отстранят от работы на неопределённый срок.
— Да знаю я, — Дима машет рукой. — А если дело Гринёвой не такое уж и обычное? Вдруг там серийник работает? Что если это не первое похищение? Смотрел заявления о пропавших?
— Ковалёв, угомонись уже. Он её не убил, не покалечил. Просто пялился и трогал. Завтра передам дело, вот пусть полиция и разбирается с этим нежным извращенцем.
— Не ворчи, а проверь. Либо скажи им, пусть сами проверяют. Или будем ждать, пока первый труп появится? Дай глянуть, что есть.
— На, — Алексей протягивает Диме папку с распечатанными фотографиями. — И вот это тоже, — швыряет рядом вторую папку. — Здесь всё, что известно на данный момент. Как ты и просил, пробили хозяйку квартиры и Ивана, бывшего парня Гринёвой. Чисто. У обоих алиби на тот вечер.
— Да, негусто, — выносит вердикт Дима, просмотрев материалы по делу. — А что по Марку, с которым она переписывалась?
— Судя по истории их переписки, он и правда знал о ней многое. Проверили его, чист, судимостей нет. Все данные там.
— Да, вижу, — говорит Дима и переворачивает страницу.
— Кстати, где сейчас Гринёва? Ни телефона, ни адреса не оставила. Как связаться-то с ней?
— Она у меня пока живёт.
— В смысле? Димон, ты в своём уме?
— Не кипятись, товарищ следователь. Так будет лучше. В отель ей опасно соваться, а на квартиру у неё сейчас денег нет.
— И ты решил организовать дома бесплатный хостел? Сняли б мы ей квартиру, приставили бы охрану. В чём проблема?
— Когда?
— Что — когда? Хоть сегодня.
— Пусть пока у меня побудет. Под присмотром.
— Да ну тебя, Ковалёв. Скажи просто: понравилась баба, вот и забрал себе.
— Ладно, пойду. Толку от вас ноль, — Дима усмехается. — Только и умеете бумажки перекладывать.
— Поговори мне тут, — Алексей притворно грозит кулаком.
— Лёх, не отдавай дело.
— Всё уже решено. Это работа полиции. Приказ сверху. Забудь. Не нарывайся, не заикайся даже об этом. Устал тебя прикрывать. Вали уже в отпуск.
— Понял. Ухожу. Молча.
— Кстати, — останавливает его Алексей. — На вот, глянь, — протягивает ему планшет. — Кто-то слил это в сеть. Скажу, чтоб ай-пи адрес пробили, разберёмся.
Дима берёт планшет, читает заголовок «В ГОРОДЕ ЗАВЁЛСЯ МАНЬЯК» и чертыхается. Только этого не хватало. Уже куча репостов и комментариев. За день глупый пост успел облететь полгорода. Дима свайпает на предыдущую статью и смотрит на дату публикации. Подозрение закрадывается в голову, но он не озвучивает его вслух.
— Сам пробью, — говорит он, отдавая Алексею планшет.
— Делать тебе нечего.
— Так отпуск же.
— Ладно, вали уже. Чтоб целый месяц не появлялся.
— Принято. Но у меня завтра день ещё рабочий.
— Ковалёв, что с тобой не так? Нормальные люди ждут не дождутся отпуска, а тебя взашей приходится гнать.
— Кто сказал, что я нормальный?
Когда Дима выходит на улицу, уже сгущаются сумерки. Он хотел сегодня съездить к Ивану и задать тому несколько вопросов, но, видимо, придётся отложить на завтра. Вымотался. С пяти утра на ногах, поспал всего часа два. Разбудил его звонок Кости, а в шесть утра они уже взяли одного из тех упырей, что расположились в том доме. Этот персонаж единственный, кто покидал дом. До сегодняшнего дня. Упырь нажрался в злачном баре, затеял драку, за что и был арестован. Дима с Костей давно за ним приглядывали. Ночью была очередь Кости.
Несостоявшийся террорист всё-таки сдал своих сообщников, и Дима с Костей и группой захвата выехали на штурм. Там тоже всё прошло не быстро. Потом ещё время на дорогу до конторы потратил. В общем, Дима решил, что нашёл достаточно отговорок, чтобы перенести встречу с бывшим хахалем Евы. Интересно, что она сейчас делает?
А делает Ева следующее: злится на него за то, что закрыл её в квартире. Ладно с собой не взял, но закрыть! Это просто верх хамства. Она уже написала и опубликовала пост, проверила отклики, исписала кучу страниц в блокноте, размышляя над тем, кто стоит за её похищением, проверила тонну версий (надо сказать, что все они упёрлись в тупик), обыскала, а потом прибрала и так чистую квартиру, успела почитать книгу и снова взрыть интернет вдоль и поперёк. Теперь Ева просто сидит на диване и бесится всё больше.
Со злости она даже решает приготовить ужин. Пусть подавится, ей не жалко. Готовка — вообще не её конёк.
Когда Дима возвращается домой, его встречают ароматы домашней еды. Он голоден, но сначала хочет отведать другое блюдо. Быстро моет руки и заходит на кухню.
Ева в одной рубашке кромсает листья салата и скидывает их в миску. Дима залипает на её голые ноги, приближается бесшумно, медленно. Когда он упирается ладонями в стол по обе стороны от её бёдер, Ева вздрагивает.
— Привет, — шепчет Дима, вдыхая запах её волос.
— Ужин готов.
— Вижу.
Дима скользит ладонями по её рукам, массирует плечи.
— Ты закрыл меня, — строго произносит Ева, стараясь не поддаваться подбирающемуся желанию.
— Не тебя, а дверь. Не оставлять же нараспашку. Ты так сладко спала, не хотел будить.
Он нежно покусывает её шею, и Ева сдаётся, опуская голову и подставляясь под его ласки. Ей с ним и тревожно, и спокойно. Она не знает его, не знает, чего от него ожидать. Но при этом Ева понимает, что Дима сможет её защитить. А ещё она увлечена им. Да, возможно, это лишь плотское желание. Очень сильное желание. Однако Еве этого достаточно. Она никогда не умела выбирать мужчин. Влюблялась и сразу теряла голову, пренебрегая здравым смыслом.
Сейчас она надеется, что её пронесёт. Но что-то ей подсказывает, что она уже влипла. Ева должна бы сердиться на Диму за то, что запер её и не сказал, где именно работает, но злость ушла, стоило ему к ней прикоснуться.
Она поворачивается к нему лицом, и Дима расстёгивает верхние пуговицы её рубашки, стискивает грудь в ладонях, припадает губами к правому соску. Ему нравится её грудь. Аккуратная, упругая, настоящая, небольшая. Ева не носит бюстгальтер. Во всём её облике чувствуется протест и свобода. Чертовски заводит.
Оставляя след от мокрых поцелуев, Дима переключается на другой сосок. Теребит набухшую бусинку языком, легонько прикусывает, а другую грудь сжимает в ладони. Эрекция мощнейшая, член упирается в джинсы аж до боли. Дима нетерпеливо лезет пальцами под кружево трусиков и стонет от осознания того, что Ева готова его принять. Он хочет взять её сзади. Прямо у этой столешницы. Сию минуту.
Разворачивает её грубо, быстро спускает с неё трусики, расстёгивает джинсы и входит сразу до упора. В глазах у него резко темнеет. Вынужденный схватиться за край стола он наваливается на Еву, но движений не прекращает. Кажется, ничто на свете уже не способно оторвать его от этой девушки. Он будет трахать её, пока не надоест. Каждый день. Несколько раз в день.
Пахнет помешательством. И развратным сексом. Ярким. Горячим. Спонтанным.
Никакой романтики. Никакой ванили. Лишь двое людей, обезумевших от страсти, срываются в омут похоти. Крики и стоны сотрясают кухню, столешница опасно поскрипывает, а миска с салатом давно валяется на полу. Дима укладывает Еву животом на стол, впивается пальцами в желанные бёдра и засаживает так глубоко, что у Евы перехватывает дыхание. Её всю трясёт, и она просит его не останавливаться.
Безумие чистейшей воды. Ни он, ни она не понимают, как их так занесло. Знают друг друга, по сути, второй день, а штырит так, что искры сыплются. Дима чувствует, как Ева сжимает его изнутри, и матерится, сдерживаясь из последних сил. Никогда он не спал ни с кем без защиты, а с Евой с самого начала всё пошло вразнос. Она относится к тому типу женщин, которые выбешивают с первой минуты. А у Димы от таких башню сносит. Поэтому он всегда обходил их стороной, пока Ева не свалилась на его голову.
Дима спешно выходит из неё, изливается на пол и придавливает Еву к столешнице, навалившись полностью. У него перед глазами всё кружится, в голове гулко ухает, но Дима всё тянет и тянет в себя Евин запах, пьянея всё больше. Пахнет она чертовски вкусно. Парфюма на ней нет, и чистый естественный аромат въедается в мозг. Дима никогда не встречал похожего запаха. А ещё Дима уверен, что теперь узнает его из тысячи. Ева пахнет его женщиной. Да, чёрт подери. Так и есть. Так и должно быть. Её аромат перемешался с его, но от этого стал только роднее и желаннее.
Дима хочет, чтобы она всегда пахла им и собой. Этот идиотский прилив нежности обескураживает, и Дмитрий резко одёргивает себя, прогоняя ванильные мысли. Какого чёрта он растёкся как влюблённая девчонка?
— Мы угробили салат, — шепчет Ева спустя несколько минут.
— Мне нужно в душ.
Дима натягивает джинсы и скрывается в коридоре.
— Конечно, — ворчит Ева, надевая трусики и поправляя рубашку. — Всё тут разворотил и скрылся в кустах. Истинный мужик. Варвар.
— Я всё слышу, — доносится из коридора.
— Рада за тебя, — бубнит Ева, начиная собирать листья салата в урну. — Поели салатик. Зашибись. Готовила Ева, готовила. Ещё бы на плите траходром устроил и кончил прямо в сковородку. Ням-ням.
Когда Дима заходит на кухню, там уже царит порядок, а Ева сидит за накрытым столом и приторно улыбается. Дмитрий чует, что в этой улыбке таится какой-то подвох, но решает не придавать этому значения. Он голоден и устал, а секс выжал из него последние соки.
— Сколько ты получаешь? — спрашивает Ева, как только Дима садится за стол.
Дмитрий глубоко вздыхает. Вот и подвох. Неужели этой женщине не говорили, что расспрашивать о чём-то голодного человека — плохая затея?
— Некорректные вопросы у тебя какие-то.
— Кто бы говорил. Так сколько? Двадцать тысяч? Сорок? Шестьдесят?
— Чуть больше, — уклончиво отвечает Дима.
— Больше? Не понимаю. Ты же опер, — специально подначивает его Ева. — Как ты можешь получать больше?
— Ешь давай, пока я тебе это жаркое силой не впихнул.
— Впихни лучше кое-что другое, — буркает Ева и прикусывает щёку, понимая, что сказала вслух.
Дима обхватывает ладонью её затылок, притягивает ближе и подаётся вперёд, соединяя их лица над столом.
— Впихну ведь, — цедит он в её губы. — По самые гланды впихну. Жри давай. Бесишь. Егоза ты мелкая.
Её взгляд говорит больше слов. Дима матерится, встаёт из-за стола, вытягивает оттуда Еву и надавливает ей на плечи, заставляя опуститься на колени. Он расстёгивает ширинку, а затем отдаёт бразды правления в руки Евы.
— Блять, — не сдерживается он, когда она берёт глубоко, чуть засасывая. — Сука…
Дима вцепляется в мягкие волосы, но не фиксирует её голову, никак не мешает ей самой контролировать темп и процесс. Лишь грязно выражается и опирается рукой о стену, чтобы не рухнуть на пол. До того сильные эмоции вызывает в нём эта девушка. С ней всё ощущается острее, будто в первый раз. И Дима уже не уверен, что захочет её отпустить.
— Вот, теперь можно и поесть, — довольно мурлыкает Ева, облизав губы, а Дима всё отдышаться никак не может. — Садись за стол, а то остынет.
Дима застёгивает джинсы, послушно опускается на стул и буравит Еву глазами. Она лишь довольно улыбается, а ему совсем не смешно. В какой момент всё пошло под откос? Где была та грань, когда он позволил этой нахалке сесть ему на шею? И вообще, с какой радости он на ней так залип?! Дима её знать не знает. Но тем не менее любуется ею, не в силах оторвать взгляд, и сам начинает глупо улыбаться.
На проверку её стряпня оказывается довольно сносной. Не шикардос, конечно, но вполне сойдёт. Ева относит тарелки в раковину, а Дима подходит к окну и выкуривает сигарету, пока Ева моет посуду.
— Чай? Кофе? Вино? Чего-нибудь покрепче? — спрашивает Ева, разобравшись с тарелками. — У тебя солидный бар, я заценила.
— Освоилась?
— Было время. Взаперти скучно, знаешь ли, — она подходит ближе, достаёт из нагрудного кармана фотографию и протягивает Диме. — Не объяснишь, опер? — фыркает Ева ему в лицо.
Он всматривается в фотоснимок, переворачивает его и вздыхает. Нужно лучше прятать личные вещи. Дима как-то не подумал о том, что Ева будет рыться в его книгах.
— А что объяснять?
— Федеральная служба безопасности? Серьёзно?
— Вполне.
— И кто ты?
— Оперуполномоченный.
— Хорош врать.
— А я и не вру. Хочешь — изучи структуру. Кто, где, зачем и так далее. Лень объяснять. Будет что-то непонятно — спросишь. Ты мне лучше вот что скажи: как так получилось, что в блоге «мАсковские сплетни» сегодня появилась статья о маньяке, а предыдущая запись была выложена утром двадцать пятого июля?
Ева краснеет и прикусывает щёку, понимая, что он поймал её. М-да… О таком подозрительном совпадении она и не подумала. Хотелось сделать хоть что-то, чтобы дело сдвинулось с мёртвой точки, и вот… Вляпалась.
— Ты понимаешь, что это навредит следствию?
— А если поможет? — Ева вскидывает голову и нагло смотрит Диме в глаза. — Вы же ничего не делаете.
— Так уж и ничего?
— Ну а что вы выяснили? Разве у вас есть какие-то зацепки?
— Ага, сказал я тебе. Чтоб ты накатала новую статью с утра пораньше? С этого момента никаких разговоров об этом. Можешь даже не спрашивать.
— Но это касается лично меня! — вскрикивает Ева. — Не тебя держали в подвале больше месяца! Меня! Нужно найти его, понимаешь?
Конечно, Дима понимает. Он слышал, как она кричала во сне. Видит, что Ева пытается держаться. Надо сказать, у неё это отлично получается. Однако такие события накладывают свой отпечаток. Ева не сможет спокойно жить, пока ублюдок не будет пойман. И Дима уже дал себе слово, что найдёт его и проследит, чтобы тот получил по заслугам.
— Вот чем ты сегодня занимался? — Ева ударяет Диму по груди. Он осторожно сжимает её запястья и гладит, успокаивая. — Моим делом? Или нашлось что-то поважнее? Ты ведь не простой мент. Вряд ли занимаешься обычными рядовыми делами.
— Ты права. Не занимаюсь. Сегодня мы повязали очередных пособников террористов. Твоё дело направили в районный отдел полиции. Возможно, тебя вызовут, зададут дополнительные вопросы. Возможно — нет. С завтрашнего дня этим занимается полиция.
— Значит, его не найдут.
Дима видит, как сверкают её глаза, притягивает Еву к себе и шепчет:
— Я же обещал.
— Но ты больше не ведёшь это дело.
— Личную инициативу никто не отменял. К тому же у меня будет доступ к информации. А послезавтра у меня начинается плановый отпуск. Вот и время на поиски появится. Хоть целый день ищи.
— Я хочу помочь, — Ева поднимает голову и смотрит ему прямо в глаза. — Я могу помочь.
— Как?
— Я умею искать информацию. И людей тоже умею искать. А вот без дела я сидеть не могу. Я тут с ума сойду.
— Или будешь строчить очередные идиотские статейки.
— Идиотские?! Это мой заработок, — Ева вспыхивает и пытается высвободиться из объятий. — Я хоть что-то сделала в отличие от тебя! Отпусти.
— Нет.
— Пусти, кому сказала.
— Зачем?
— Вещи соберу.
— И куда пойдёшь? — Дима тихонько посмеивается, зарываясь лицом в её шелковистые волосы.
— Подальше от тебя.
— Не нравлюсь? — обдаёт он горячим дыханием её шею.
— Не нравишься.
— Как интересно, — Дима касается губами нежной кожи у основания шеи, прокладывает дорожку поцелуев до уха, и Ева чувствует слабость в ногах. — А ты мне нравишься, Ева. Очень. Я помогу тебе. Мы найдём его, слово даю.
— Вместе? — шепчет она уже в полубредовом состоянии.
— Да.
Дима подхватывает Еву под ягодицы, усаживает на подоконник и раздвигает её ноги, вклиниваясь между ними. Ева жадно отвечает на его поцелуй. Ей ещё никогда не было так хорошо с мужчиной. К своему ужасу, Ева понимает, что мозг окончательно вышел из чата, не попрощавшись и не обещая вернуться.
Вот уже второй день Ева штурмует интернет, сводит воедино мысли, осаждающие беспокойную голову, прикидывает варианты и пытается понять мотив похитителя.
Зачем она ему понадобилась? Почему он не сделал с ней ничего страшного? Ждал чего-то? Может, это его извращённый ритуал? Поиграть месяцок-другой с добычей, а потом кокнуть?
Сегодня у Димы официально начался отпуск, и сейчас Дима отсыпается, а вчера он опять работал допоздна. Вернулся, когда Ева уже спала, так что поделиться с ним мыслями не удалось. Они вообще ещё не разговаривали после того, как Ева чуть не бросилась вещи собирать.
— Будто специально избегает, — бубнит Ева себе под нос, просматривая очередной новостной сайт.
Ей удалось найти кое-что интересное, и теперь собственная статья о маньяке уже не кажется выдуманной страшилкой. За последние два года в Москве было ещё шесть случаев пропажи девушек. На самом деле, конечно, гораздо больше, но по остальным делам всё прояснилось быстро: кто-то сбежал от родителей, погнавшись за первой любовью, кто-то пытался инсцинировать собственное похищение с целью выкупа, а кто-то и вовсе просто-напросто хотел начать новую жизнь, спалив все мосты.
А вот с теми шестью не так всё просто. Одну из них нашли мёртвой через полтора месяца после исчезновения, вторую — через два, а остальные как в воду канули. Пропали без вести. Никаких подвижек по их делам нет до сих пор. Следствие всё ещё ведётся, но уже неактивно и давно не в приоритете. «Четыре висяка» — так выразился бы Дима.
Что примечательно, трупы найденных тел были свежими, они не лежали, разлагаясь. Убили этих девушек накануне обнаружения.
Ева не верит в совпадения, и, читая статью за статьёй, изучая достоверную информацию, всё больше убеждается, что побывала в лапах реального серийного убийцы. На его счету, возможно, шесть жертв. Других девушек же не нашли. Может, он хорошо их спрятал. Вполне вероятно, что количество угодивших к нему в «домик» измеряется уже десятками. Не у всех ведь есть родственники или те, кто начнёт бить тревогу. Исчезновение Евы вот никто даже не заметил, и если бы ей не удалось сбежать, то, быть может, она сейчас лежала бы в земле…
— Доброе утро, — прерывает её мысли Дима, входя на кухню.
— День давно, — рассеянно отзывается Ева, всё ещё пребывая в шоке от найденной информации.
— Кофе сделай, пока я буду в душе, — говорит он и распахивает окно, затягиваясь сигаретой.
Ева лишь кивает, продолжая пялиться в экран. Так она и сидит, пока Дима курит, а потом принимает душ.
— Ох, чёрт! — восклицает Ева, когда Дима выключает воду.
Она быстро подлетает к навесному шкафчику, достаёт пакет кофе и турку. Слышит шаги позади себя и вспыхивает. Как-то неловко получилось. Ева, конечно, не из тех женщин, кто будет стоять у плиты по указке, однако по собственному желанию — вполне. И ей действительно хотелось сделать ему приятное, но Ева задумалась и словно выключилась из реальности. С ней такое бывает, когда она нападает на след нужной информации.
— Не объяснишь? — раздаётся в спину ледяной голос.
Ева оборачивается и видит в руках у Димы свой блокнот. Она прикусывает нижнюю губу, стушевавшись под серьёзным взглядом Димы. Первый раз он на неё так смотрит. Холодно и будто не узнавая. Хоть и знакомы они всего ничего, но Еве становится сильно не по себе.
— Что именно? — тихо спрашивает она, хотя уже знает ответ.
— Вот это, — Дима сует ей под нос блокнот, раскрытый на странице со списком её подозреваемых.
— Я решила, что стоит проработать все варианты.
— Ну и как? Подхожу по всем параметрам?
— Не знаю, — честно отвечает Ева. — Мы же едва знакомы.
— То есть тебе нормально трахаться со мной, держа в голове мысль, что я маньяк? Тебя это заводит?
— Не злись, пожалуйста.
— А я и не злюсь. Просто жду объяснений. Как я вообще попал в этот список? Может, тебе стоит туда всех своих мужиков занести?
Дима швыряет блокнот на стол, подходит к окну и выуживает из пачки сигарету. Ева осторожно подходит к нему, обнимает и прижимается щекой к мускулистой спине.
— И всё-таки ты злишься.
— Злюсь.
— Почему?
Он и сам не понимает, что его так взбесило. Ева поступила вполне рационально, составив список лиц, которые, по её мнению, выглядят подозрительными. Дима выдувает клубы дыма и кладёт ладонь поверх Евиных рук, обвивших его талию.
— Не знаю, Ев. Правда не знаю. Просто неприятно стало.
— Прости, — она потирается щекой о его кожу, и у Димы по спине бегут мурашки. — Знаю, что выглядит не очень. Ты меня спас, приютил, а я тебя — в список.
— Да всё правильно ты сделала. По каким соображениям кинула туда, не поделишься?
— Нууу… Во-первых, я не совсем понимаю, что ты делал ночью в том месте.
— Это же трасса. В город возвращался после работы. В ту ночь мы задержали пособников террористов.
— И много их?
— До хрена. Некоторые люди — полные отморозки. Уже стольких повязали, а конца и края этому беспределу нет. Ладно, с этим разобрались. Дальше.
— Во-вторых, — продолжает Ева. — Я не доверяю тем, про кого нельзя найти информацию. А тебя словно не существует.
— Я работаю в ФСБ оперативником. Разве странно, что про меня ничего нельзя нарыть?
— Ну теперь-то я знаю, а когда составляла список, была не в курсе.
— Дальше.
— Только не обижайся, ладно?
— Губки дуть не стану, так и быть.
— Хорошо. Значит, в-третьих, меня смутило то, что ты из богатой семьи, а работаешь в полиции.
— Не в полиции.
— Ну тогда-то я не знала! Меня насторожило, что ты принимаешь от родителей дорогие подарки, к тому же не безвозмездно. Вот.
— Странный пункт. Что такого-то?
— Я подумала, что ты продажный мент. А им нельзя доверять.
Дима тушит сигарету в пепельнице, пытаясь сдержать смех, однако у него не получается, и он разражается хохотом.
— Ну вот, — вздыхает Ева, отходя от него. — Так и знала, что будешь смеяться надо мной.
— Не ври. Ты думала, что я включу обиженку, — Дима поворачивается к ней лицом. — Кофе сварила?
— Упс…
— Плохая из тебя Золушка, — Дмитрий усмехается, садится за стол и наблюдает, как Ева суетится у плиты. — Завтрак ты, конечно, тоже не приготовила?
— Сейчас всё будет, не ворчи, начальник.
— Тебе не говорили, что самый лучший способ расположить к себе человека — это вкусно его накормить?
— Я же готовлю.
— Конкретно сейчас ты заставляешь меня сидеть голодным.
— Ну извините, — бормочет Ева и наклоняется, извлекая с нижней полки сковородку.
Диме нравится её подначивать. Даже странно, что Ева не вспылила, не стала перечить, а стремглав кинулась к плите. За эти несколько дней он успел понять, что характер у Евы не сахар. Но сахарных Дима и не любит. А от Евы у него кровь бурлит, если можно так выразиться, и голову рвёт. Сильно зацепила его эта девушка. Бесит временами, конечно, но с ней лучше, чем без неё.
А уж наблюдать, как она наклоняется, оттопыривая пятую точку, или приподнимается на носочки и тянется к полке, позволяя рубашке задраться до максимума и оголить аппетитную попку…
Дима отводит глаза, берёт стакан с водой и залпом выпивает. Не время сейчас пялиться на прелести строптивой журналистки. Они за эти дни и так всю квартиру обтрахали. Пора с этим завязывать, а то совсем крышу сорвёт. И вообще, стоит подыскать Еве жильё. Эта женщина слишком стремительно вошла в Димину жизнь. Живёт с ним, маячит перед глазами полуголая, совращая ежесекундно. Разнюхала про него уже столько, сколько до неё ни одна девушка не знала. Ни одна из тех, с кем Дима спал, не знала про него ровным счётом ничего.
А кто вообще знает о Диме то, что открылось Еве? Только сослуживцы. Даже родители не в курсе, чем именно занимается их сын. Если бы мама узнала, что он обезвреживает террористов и их пособников, то примчалась бы в управление и костьми легла, но сделала бы всё, чтобы Диму уволили. Слишком уж заботливые у него родители. Мать — понятно. Любит без памяти, души не чает в единственном сыне. Ну и отец, конечно, заинтересован в том, чтобы Дима жил долго-долго. Но у папы свой интерес. Не одна любовь там замешана.
Наконец Ева убирает со стола ноутбук, расставляет тарелки с яичницей и бутербродами, кладёт приборы и разливает кофе по чашкам.
— Готово, — торжественно произносит она, плюхаясь на стул.
По ней видно, что готовка, да и вообще все бытовые дела, даются ей, мягко говоря, нелегко. Ева вся раскраснелась, пучок на голове растрепался, а ещё она умудрилась перемазаться в горчице. Дима сцепляет зубы, чтобы снова не расхохотаться.
— Что смешного? — возмущается Ева, видя, что он еле сдерживает смех. — Ешь давай. Остынет.
Они принимаются за еду, и Дима украдкой поглядывает на Еву. По тому, как женщина ест, можно сказать о ней многое. Ева наслаждается поглощением пищи. Закатывает глаза от удовольствия, не жеманничает, не строит из себя невесть кого, запихивает еду в рот не только вилкой, но и руками. В общем, полностью отдаётся процессу. Ей плевать на то, как она выглядит. Диме это нравится.
Он никогда не понимал девушек, которые корчили из себя благородных, ютились на краешке стула, держали спину идеально ровно и, ковыряя вилкой листья салата, без конца твердили о том, что они за здоровую пищу и адекватную диету. Что адекватного в том, чтобы жрать одни зелёные листья как коза какая-то? И в постели те куклы были такие же — ненастоящие, пластмассовые, не умеющие расслабляться. Интерес пропадал сразу же.
Зато к Еве интерес только возрастает с каждым днём, даже часом. Это пугает, и Дима принимает решение, что теперь они будут общаться строго по делу. Еве он явно на фиг не сдался. Нужен лишь, чтобы помог похитителя найти. К тому времени Ева заработает денег, снимет квартиру, соберёт вещи и забудет о Диме. А вот он о ней — вряд ли. Какой там забудет! Втюрится без памяти. Не хватало потом ещё страдать от безответной любви. Нет уж, лучше сразу рубануть, пока не прикипел сильно.
— Я тут изучила информацию, — бойко начинает Ева. — И, по-моему, я была права. В городе орудует маньяк. Так что моя статья не такая уж и идиотская, люди должны знать правду.
— И в чём же правда?
Ева излагает Диме всё, не упускает ни одной детали. И про шесть пропавших девушек, четверых из которых так и не нашли. И про то, что найденные тела были свежими. Даже свои догадки озвучивает.
— Думаю, похищенных может быть и больше. Не у всех же есть друзья и родственники.
— Например, у тебя, — Дима кивает. — Я вчера просмотрел эти дела.
— И?
— Что — и? Твоё дело отдали полиции, а у меня отпуск. Никто и слушать не захотел о том, что все эти случаи могут быть связаны. Обе найденные девушки погибли от удушья. Обе были в белых платьях, но фасон разный. Следов борьбы нет, в крови обнаружен наркотик, который вызывает влечение. Неясно, был ли у них с похитителем сексуальный контакт. Никаких следов ДНК, на изнасилование тоже ничего не указывает.
— Разве это не говорит о том, что это дело рук одного человека?
— Только косвенно. Удушение — довольно распространённый способ расправы. Белое платье есть в гардеробе каждой девушки. Наркотики в крови жертвы — тоже нередкое явление. Так что железобетонных улик нет. Между этими случаями прошло немало времени. Если тут и правда серийник замешан, это сначала доказать надо. Никто вот так сходу не объединит их. Много людей пропадает. Бывает, потом всплывают их трупы. Далеко не всегда эти смерти и похищения связаны в единую цепь.
— Понятно, — вздыхает Ева. — И что мы будем делать? С чего начнём?
— Присмотрела квартиру? — спрашивает вдруг Дима.
— А? — Ева смотрит на него растерянно. — Нет ещё, сегодня займусь.
Она снова утыкается в тарелку, но больше не кладёт в рот ни крошки, просто гоняет пищу по тарелке. Аппетит у Евы пропал начисто. Разумеется, она не думала, что будет жить тут вечно, но почему-то на душе скребут кошки. Хотя чего удивляться его намёку на то, что ей пора съехать? Дима, между прочим, весьма тактично намекнул, если учитывать, что Ева действительно перегнула палку. Сначала фотку нашла, теперь ещё этот список… Видимо, Дима решил, что такая помощница ему не нужна. Тем более ничего нового она ему не сказала, он и так это знал.
Ева молча убирает со стола, моет посуду, расставляет всё по местам. Когда она водружает чистые чашки на верхнюю полку, рубашка задирается, и горячие ладони ложатся на оголившиеся бёдра.
— Чего притихла? — спрашивает Дима и сразу же отстраняется. — Одевайся, пора на выход, — он отвешивает ей смачный шлепок по заднице и покидает кухню.
Ева смахивает подступившие слёзы. Обидно как-то. Почему — непонятно. Обычно она на такое не обижается. Разумеется, вещи Ева соберёт. Сама понимает, что задержалась здесь. Но неужели не мог до завтра потерпеть, а не выставлять вот так? Она же сказала, что ещё не смотрела варианты. К тому же денег хватит лишь на какой-то гадюшник на отшибе. Карту всё-таки обчистили. И пока у Евы купили только одно рекламное место в блоге. Но сегодня в любом случае придётся переночевать в отеле.
Ева стремглав бросается в спальню, срывает с себя домашнюю рубашку, влезает в джинсы, натягивает майку и сразу же начинает собирать чемодан.
— Не понял, — Дима нарисовывается на пороге. — Ты чего делаешь?
— Вещи собираю, — отвечает Ева, не глядя на него. — Не видишь?
— Вижу. Какого хрена?
— Сам сказал: выметайся. Вот я и собираюсь.
— Совсем дурная, что ли? — он подходит ближе, хватает Еву за руку, заставляя прекратить сбор чемодана. — Когда я такое сказал?
— Зачем тогда спрашивал, нашла ли я квартиру? — Ева поднимает на него глаза, и Дима понимает, что она плакала.
— Думал, ты свалить побыстрее хочешь. Не нравлюсь же.
— Дурак! — Ева толкает его в грудь, но сразу же оказывается прижата к ней. — Не трогай.
— Буду трогать, — Дима гладит её по волосам, успокаивая. — Брось ты этот чемодан. Не гоню я тебя. Живи, пока сама уйти не захочешь, — говорит, а у самого сердце чуть ли из груди не выпрыгивает. — Куртку бери, идти пора.
— Куда?
— Любовничков твоих навестим.
— Это кого?
— Ивана и Марка.
— Они мне не любовники.
— Ну один точно был.
— Вы что, ревнуете, начальник? — Ева прячет улыбку.
— Жду в прихожей, — отстранённо произносит Дима и быстро выходит из комнаты.
— Нервный какой, — бормочет Ева себе под нос. — Угораздило же.
Она выуживает из чемодана кожаную куртку, быстро кладёт в поясную сумку самое необходимое и спешит к выходу.
Настроение отличное. И виной всему этот странный и сексуальный старший оперуполномоченный, которому Ева, кажется, и правда нравится. По крайней мере, ей хочется, чтобы это было так. Ведь он-то ей нравится очень-очень сильно. И он наконец берёт её с собой. Ева участвует в настоящем расследовании! Не просто как блогер, фрилансер или журналист, а как помощница крутого парня. Ева очень надеется, что не только крутого, но и хорошего.
Все подозрения на его счёт кажутся ей несерьёзными, притянутыми за уши. Дима успел вскружить ей голову, и Ева сейчас абсолютно необъективна.
С Иваном им поговорить так и не удалось. Как оказалось, он укатил из страны и вернётся только завтра. Так сказала его новая девушка, открывшая им дверь. Марка дома тоже не оказалось. И теперь Ева с Димой сидят в машине, ожидая его возвращения.
Живёт Марк в ничем не примечательном районе, каких в Москве сотни или даже тысячи. Дома не прям новые, многоэтажные, район по большому счёту тихий. Небольшая парковка, лавочки, деревья, кустарники, в центре — детская площадка, обрамлённая аккуратно подстриженным газоном. Сейчас во дворе почти никого нет. Недавно настало время ужина, и все разбрелись по домам.
— А если он тоже куда-нибудь уехал? — спрашивает Ева, ёрзая на сиденье. Они торчат тут третий час, и Еву порядком достало сидеть на одном месте.
— Вчера дома был.
— Откуда знаешь?
— Пробивали его.
Ева хмыкает, но вопросов больше не задаёт. Когда она уже начинает клевать носом, Дима произносит:
— А вот и фея наша плывёт. Идём.
Ева выходит из машины, следует за Димой и всматривается в каждого, кто попадается им навстречу. Она ведь не знает, как выглядит Марк.
— Аверкин Марк Игоревич? — спрашивает Дмитрий, поравнявшись с крепким темноволосым парнем лет двадцати пяти.
— Да, а вы кто?
— Старший оперуполномоченный Ковалёв Дмитрий Анатольевич, — произносит Дима и раскрывает перед ним удостоверение. — У нас к вам пара вопросов. Можем подняться к вам домой?
— Там не прибрано, — быстро отвечает Марк и отводит глаза.
— Нас не смущает. Идёмте. Или следует выписать повестку?
— Можно ещё раз взглянуть на удостоверение? Точно настоящее?
Дима тянется за корочкой, которую уже успел убрать в карман, и в этот момент Марк срывается с места.
— Чёрт, — цедит Дмитрий и срывается за ним, а Ева — следом.
Бегут они быстро, но и Марк не промах. Парень оказался с хорошей физической подготовкой. Не так себе его представляла Ева. В её мыслях он был тощим и вечно витающим в облаках, а на деле Марк похож на эдакого плохиша, по которому сохнут все девчонки. Ростом он примерно с Диму, весьма привлекателен. Манера общения — довольно наглая. Это всё, что Ева успела подметить, пока парень не пустился наутёк.
Дворы сменяют друг друга, Ева начинает отставать, а вот Дима ускоряется. Марк решает срезать, припуская в сторону ближайшей лужайки. «Зря», — думает Ева, ощущая, что кроссовки начинают проскальзывать по влажной траве. Спустя от силы минуту Дима нагоняет Марка, хватает его за куртку, и они валятся на землю.
Ева охает, наблюдая, как Димин кулак опускается на лицо Марка. Дважды. Она думает, не стоит ли одёрнуть Диму, но решает не лезть.
— Встал, — Дима грубо встряхивает Марка. — Знаешь, что бывает за побег от должностного лица, находящего при исполнении?
Марк мычит что-то явно недружелюбное и неуклюже поднимается на ноги. Из разбитой губы сочится кровь. Он стирает её тыльной стороной ладони и смотрит на Диму исподлобья.
— А теперь прогуляемся до твоей квартиры, где ты нам проведёшь экскурсию и ответишь на наши вопросы. Либо прямо сейчас оформляю тебя и везу в отделение. Хочется посидеть сорок восемь часов в тишине?
— Не имеете права, — огрызается Марк.
— Ещё как имею. Шагай давай, — Дима подталкивает Марка вперёд, удерживая за предплечье. — Рыпнешься — пеняй на себя.
Со стороны они выглядят странно. Хорошо, что на пути им встречается не так много людей. Да и те спешат по своим делам.
— Ну показывай, что у тебя тут интересного, — говорит Дима, когда они заходят в квартиру.
— Да ничего, обычная квартира.
— Не вижу бардака, — замечает Дима, проходит в комнату, надевает латексные перчатки и присвистывает. — А вот это интересно.
— Не трогай, — шипит Марк, но понимает, что пойман с поличным.
— Значит, таланты у тебя не только музыкальные, — Дима усмехается, разглядывая стопку поддельных паспортов. — Ты у нас, получается, ещё и художник. Кстати, познакомься, это Ева. Девушка, с которой ты переписывался, а потом решил её похитить.
— Что? — Марк переводит изумлённый взгляд с Димы на Еву и обратно. — Никого я не похищал. Её вообще первый раз вижу.
— Привет, — подаёт голос Ева.
— Драсьте, — ворчит Марк, насупившись. — Ты кто вообще?
Ева цитирует небольшой отрывок из их переписки, Марк сначала прищуривается, размышляя о чём-то, потом кивает.
— Как знал, что с тобой не всё так просто. Нахрена ты на меня мента натравила?
— Что ты делал в ночь с двадцать пятого на двадцать шестое июля? — спрашивает Дима, бросив на стол последний проверенный паспорт.
— А я помню? Это ж было больше месяца назад.
— Ну так напряги извилины. Сядь. Выдохни. Подумай. Загляни в своё плотное расписание.
Пока Дима допрашивает Марка, Ева осматривает небольшую квартиру и прислушивается к их разговору. Ничего определённого Марк не говорит. В квартире, кроме чужих поддельных документов, тоже не обнаруживается ничего подозрительного.
— То есть ты утверждаешь, что не имеешь отношения к исчезновению девушки? — в голосе Димы слышны нотки раздражения.
— Именно. На вот, глянь, — Марк достаёт смартфон, снимает блокировку и суёт Диме под нос. — Вечером я к ним завалился, всю ночь пробыл там. Так что у меня пять свидетелей.
Дмитрий изучает фотографии.
— С этого и надо было начинать, — говорит он и достаёт свой телефон. — Привет, Кость, — произносит Дима в трубку. — Тут кадр интересный, паспорта липовые штампует. Оформить надо. Адрес скину сейчас. Жду.
— В смысле «оформить»? — Марк нервно постукивает пальцами по столу. — Я же вам помог.
— То есть я должен закрыть глаза на то, что ты занимаешься подделкой документов?
Марк сопит, но ничего не отвечает.
Костя приезжает не один. Пока криминалисты изучают каждый сантиметр в квартире, он отводит Диму в сторону.
— И что это значит?
— В смысле?
— Как ты оказался здесь… с ней? — Костя кивает в сторону Евы.
— Да вот решили в гости зайти, а тут такое. Не вызвать не мог, сам понимаешь.
— Я не про это. Какого чёрта ты творишь, Ковалёв? Ты же в отпуске.
— Ну я и говорю: мы пришли в гости. Люди так отдыхают вообще-то. Кстати, по делу Гринёвой его тоже надо проверить. Алиби у него вроде есть. Передай тем, кто этим занимается: пусть допросят его и тех ребят с фотографии, проверят его телефон и ноутбук. Он любитель сидеть на сайтах знакомств. Ну и переверните тут всё вверх дном. Ищите не только документы, но и что-то связанное с делом Гринёвой.
— Ты допрыгаешься, Дим.
— Ладно, мы погнали. Спасибо, что прикрыл.
— Ага, — Костя озадаченно смотрит им вслед.
Ему не нравится очень многое, но он пока молчит. Не время шум поднимать. Лучше оставить козырь в рукаве на случай непредвиденных обстоятельств. А они, разумеется, могут быть, раз Ковалёв так рьяно вцепился в это дело. С какой радости он помогает этой девушке? Влюбился, что ли? Или хочет впечатлить, чтобы затащить её в постель?
От одной мысли, что они переспят или уже переспали, Косте становится смешно. Вот и попался Ковалёв. Дима никогда не отличался разборчивостью в связях, но это уже переходит все границы. Ева — потерпевшая, и Димы не должно быть с ней рядом. Точка.
Костя решает завтра же поднять этот вопрос на утренней планёрке и возвращается в комнату, чтобы задать Марку пару-тройку неудобных вопросов.
— Ты соврал ему, — произносит Ева, как только Дима выезжает со двора.
— Кому и о чём?
— Марку. Про то, что ты при исполнении.
— Люди любят быть обманутыми. Им так спокойнее.
— И часто ты кого-то так успокаиваешь?
— Предположим — да. Это что-то меняет?
Ева качает головой. Разумеется, это меняет многое. Вообще всё. Но интуиция подсказывает Еве, что лучше сейчас воздержаться от подобных комментариев. Если Дима врёт всем и часто, то сколько раз он уже соврал Еве? И насколько с ним безопасно?
— Минус один, — усмехается Дима.
— Что?
— Можешь вычеркнуть Марка из списка.
— Почему ты уверен, что он ни при чём?
— Во-первых, у него алиби, но это ещё надо проверить. Во-вторых, проблем с девушками у него точно нет. Не квартира, а траходром.
С этим Ева вынуждена согласиться. Она сама видела в мусорном ведре использованные презервативы, а в ванной комнате — женские трусики, дезодорант и последствия явно не просто разговора по душам.
— В-третьих, — продолжает Дима. — Не похож он на похитителя. На мошенника — да. Очень даже. Но чтоб похитить кого-то и удерживать взаперти… Нет, это не он.
— Внешность бывает обманчива, — Ева косится на Диму.
— Разумеется. Но если бы ты попала в лапы к этому придурку, то он бы тебя сразу трахнул.
— В переписке он был таким… «не от мира сего».
— Все мы носим маски.
— Да уж, — Ева вновь смотрит на Диму.
Интересно, сколько масок в его арсенале? Интуиция уже не первый раз вопит о том, что стоит быть с ним аккуратнее. Но Дима всё равно нравится Еве, ей хорошо с ним, её к нему тянет. Однако въедливый червячок внутри бьёт тревогу. И как бы Еве ни хотелось игнорировать внутренний голос, она не может. Да и что она знает о Диме? Слишком мало, чтобы делать какие-то выводы. Слишком много, чтобы всецело ему доверять.
— Может парню просто захотелось с кем-то потрещать о «высоком». Расширить познания, попрактиковаться в обольщении интеллигентных девушек, — продолжает Дима рассуждения о Марке. — В любом случае подробности узнаем на днях. Возможно, у него таких переписок сотни. Может, он тебя посчитал «не от мира сего», поэтому и не предлагал встретиться и прыгнуть в койку. Кстати, завтра тебе нужно в отделение заехать, дать показания.
— Опять?
— Дело же передали.
— Но ты ведь записывал наш разговор.
— И с тобой хотят поговорить ещё раз. Не волнуйся, насчёт статьи тебе ничего не предъявят. Никто не знает, что это твоих рук дело, я об этом позаботился. Отвезу тебя завтра.
Ева откидывается на спинку сиденья. Она чувствует себя очень уставшей. Негативные мысли задействуют больше частей мозга, чем радостные, а в последнее время негативных мыслей хоть отбавляй. Подозрения насчёт Димы тоже не добавляют оптимизма. То, что ему нельзя доверять, Ева поняла слишком поздно. Да, он помогает ей. Но не кроется ли за этой помощью личная выгода? И какая?
Он всматривается в зеркальную гладь озера, глядя на отражение проплывающих облаков, затем бросает камушек. Раздаётся всплеск, по воде бегут круги, руша идиллию покоя и умиротворённости.
Вот так же и она всё сломала. Его десятая девушка. Юбилейная. Девять невест уже ждут его на небесах. Она тоже там будет. И многие другие. А потом он придёт к ним, чтобы воссоединиться навеки.
Он выбирал их долго, тщательно. Находил их профили в соцсетях и на сайтах знакомств, выслеживал, вёл наблюдение, пробивал всю подноготную. Ни родных, ни близких. Одинокие. Никем непонятые, как и он сам. По крайней мере, он так думал. Однако у шести девушек оказались очень заботливые друзья, которые забили тревогу после пропажи. Этих девушек искали, и он стал проверять жертв ещё дотошнее. Он был так аккуратен, но с двумя телами вышла незадача: их нашли. Как?! Он же так хорошо их спрятал.
Но её не найдут. Он об этом позаботится, когда вернёт её.
Им было так хорошо вдвоём. Но она посмела сбежать. Бросить его. Выбрать обманчивую свободу, вновь загнав себя в мирские рамки.
— Еее-вааа, — улыбается он, смакуя имя на языке, и шепчет: — Тебе не уйти. Не убежать от меня. Я знаю, где ты. Я знаю о тебе всё. Ты тоже думаешь обо мне. Скучаешь, знаю. Читал твою статью. Ты так талантливо пишешь. Я польщён. Ты поняла свою ошибку и ищешь встречи. Скоро. Очень скоро мы будем вместе. Обещаю.
Он уже выбрал новую жертву, но сначала нужно закончить с непослушной глупой девчонкой. Она снова окажется в его руках, и тогда всё произойдёт по его правилам.
Если бы он не сорвался в спешке в ту ночь, то всё уже свершилось бы. Но его отвлекли. И он допустил оплошность.
Он думал, что повесил замок как надо, однако она смогла сбежать. Никому до неё не удавалось. Девять раз он оставлял дверной замок просто висеть, не защёлкивая, но ещё никто не смог сбросить его с петли.
А она смогла.
Спутала ему все планы.
В ту ночь он намеревался вернуться и застать её при попытке к бегству. Он бы пришёл в ярость, напугав её до полусмерти. Она бы кричала, пока он бы не угостил её «лекарством», сделав послушной. И вот тогда бы состоялась их первая брачная ночь.
Она была бы в белом, как и все они. Он бы занимался с ней любовью до рассвета, а с первыми лучами солнца убил бы, став её спасителем.
Трепыхающаяся бабочка в его руках… Ловит последний вдох и наконец замирает, испуская дух в небеса и обретая вечную свободу.
Что может быть прекрасней?
Он так хотел освободить её…
— Но ты сбежала! — вскрикивает он и швыряет в воду второй камень. — Предала меня! Нашу любовь! Всё, что я так долго взращивал!
Он потратил на неё тридцать семь дней. Лаская, любуясь, привыкая к ней и привязывая к себе. Последний раз, когда она мастурбировала перед ним, был волшебным. Между ними возникла настоящая связь. Он еле воздержался от занятия с ней любовью. Но всё-таки сдержался.
Он хотел, чтобы всё было правильно.
— А ты всё испортила! Глупая девка!
Третий камень летит в воду, и перепуганные птицы оглашают округу беспокойными криками.
— И теперь сама страдаешь без меня, — переходит он на свистящий шёпот. — Пострадай. Ещё немного, Ева. Тебе кажется, что это счастье, но ты живёшь в тисках обмана. Только я был и буду честен с тобой.
Перед глазами встаёт омерзительная картина. Нет. Нет. Не бывать этому.
Он вернёт свою девочку. Воссоединится с ней. На этот раз всё будет идеально. Очень скоро они встретятся. Ей больше не придётся скучать, чувствовать себя брошенной и ненужной. Он позаботится о ней. Он позаботится обо всех. Сделает их счастливыми. Подарит им новую, вечную жизнь. Станет их благодетелем. Самым прекрасным и верным мужем.
Больше ни одна брошенная женщина не будет страдать. Он не допустит этого. Он спасёт их всех. Спасёт Еву.
— Неблагодарная, — цедит он сквозь зубы. — Я столько сделал ради тебя.
Темнота растёт внутри него, и он сжимает кулаки, вновь переходя на крик:
— Тупая тварь! Мы были так счастливы!
Он втягивает воздух, раздувает ноздри. Подбирает камень, швыряет его в птицу. Когда тот достигает цели, мужчина хихикает.
— Я приду за тобой, Ева, — произносит он неожиданно высоким голосом. — Я уже в пути.
Дима сидит за столом и смотрит в экран ноутбука. Он бы и рад выбросить это из головы и сосредоточиться на поимке главы террористической группировки, которая в последнее время активно запасается оружием, но дело Евы не даёт Диме покоя. Слишком много совпадений, но все косвенные. Зацепиться, по сути, не за что. Однако Дима уверен: что-то тут нечисто. Не могут это быть просто случайные совпадения. Чутьё его никогда ещё не подводило. И сейчас оно вопит о том, что в городе орудует серийник.
Шесть пропавших за два года. Два трупа обнаружены с перерывом в пять месяцев. Четыре висяка. И у них есть кое-что общее. Все шесть девушек были зарегистрированы на том же сайте знакомств, где Ева переписывалась с Марком. Но это всё, что их объединяет. Внешность не схожа даже близко, возраст тоже отличается. А мало ли людей торчит на этом сайте? Он сейчас в ходу.
Если брать в расчёт, что тела были свежими, значит убийца не сразу их убил. Судя по заявлениям о пропаже, одну девушку он продержал в заточении полтора месяца, вторую — два. Следов побоев и насилия нет. Истощения — тоже. Следовательно, их не били, не связывали, не морили голодом, не издевались, не насиловали. Держали взаперти, а потом задушили и избавились от тел.
Оба трупа одеты в белые платья, но фасон отличается. Обе девушки задушены, однако следов борьбы и сексуального насилия нет. Видимо, это объясняется тем, что их накачали определённым наркотиком. Он вводит в состояние эйфории, вызывает половое влечение и делает человека очень податливым. Девушки могли не понимать, что с ними делают, но при этом испытывать радость, возбуждение и восторг.
Следов ДНК не обнаружено и это плохо. Зацепиться фактически не за что.
Есть ли ещё жертвы или всё ограничивается этими двумя? Есть ли ещё пропавшие или только эти шесть?
Дмитрий ещё раз просматривает материалы по этим делам, копии которых прихватил вчера из отделения, куда возил Еву. Ребят, с которыми Дима хорошо общается, на месте не оказалось. Нужно будет заехать ещё раз, переговорить с глазу на глаз. Что-то в этих отчётах не сходится, но Дима не может понять, что именно. Словно упускает то, что находится практически на поверхности.
После дачи показаний они с Евой навестили Ивана, он как раз вернулся в город. Встреча ничего не дала. У него железобетонное алиби. Сам похитить Еву он никак не мог, а от идеи, что Иван заказал кому-то похищение, Дима отказался сразу. Похититель действует один. Ему не нужны лишние свидетели.
— И мы зашли в тупик, — тихо произносит Дима, откидывается на спинку стула и прикрывает глаза.
— Во сколько ты встал? — спрашивает Ева, заходя в гостиную.
— Часа три назад.
— Ого! Зачем так рано?
— Не спалось.
— Я в душ, потом приготовлю завтрак. Есть пожелания?
— На твой вкус, — отвечает Дима и вновь погружается в размышления.
Ему ясно только то, что эти случаи связаны. Но ни мотива, ни подозреваемых нет. Зачем кому-то держать девушек взаперти, а потом убивать? Почему не убить сразу? Разве что они имеют дело с психически больным человеком. Судя по тому, что рассказывала Ева, похититель явно наслаждался тем, что она была полностью в его власти. Он трогал её, любовался, наряжал в красивую одежду.
Как куклу.
Любимую вещь.
А когда вещи перестают быть любимыми или ломаются, люди их выбрасывают. Иногда сами доламывают, если сильно разозлятся.
Так кем же были для похитителя все эти девушки?
Навязчивой идеей? Неудавшимся экспериментом? Или не оправдавшими ожидания сожительницами, которых он убил в порыве ярости, когда что-то пошло не так? Но что пошло не так? Они пытались сбежать? Оскорбили его? Отказались выполнять немой приказ?
— Готово! — доносится с кухни.
Дима поворачивает голову. Пахнет вкусно. Он и не замечал, что голоден, пока запахи не раздразнили обоняние.
Когда Дима заходит на кухню, Ева, что-то напевая себе под нос, раскладывает завтрак по тарелкам. На ней миниатюрные домашние шортики и открытая маечка. Дима улыбается, наблюдая за Евой. Ему нравится, что она не стесняется и носит дома откровенные вещи.
Дома…
Дима усмехается своим мыслям. Ева живёт у него всего около недели, а он уже размечтался и заигрался в семью. Обычно это ведь девушки примеряют на каждого второго парня образ мужа и отца своих детей. Но вот он смотрит на Еву, а воображение рисует её с большим животом. Ловелас недоделанный. Система явно дала сбой.
Чёрт, нужно было выставить её в тот же день, когда он решил, что пора завязывать. Но Дима не смог. Стоило увидеть, как Ева плачет и собирает вещи, что-то в нём дрогнуло. В ту секунду он понял, что не хочет её отпускать. Никогда.
— Готова прокатиться? — спрашивает он, когда они расправляются с завтраком.
— Куда?
— В место, где тебя держали.
От Димы не укрывается, как по лицу Евы пробегает судорога. Ева пытается не показывать, что испугана, но у неё плохо получается.
— Хорошо, — наконец шепчет она.
— Если тебе тяжело, то…
— Нет, всё в порядке. Поедем. Раз так надо.
Дорога до места назначения проходит для Евы неспокойно. Когда они оставляют машину на въезде в лес, Ева и вовсе становится белой, будто сделана из камня.
— С тобой точно всё нормально? — спрашивает Дима, подходя к ней ближе. — Выглядишь не очень.
— Я и чувствую себя не очень. Но нам нужно туда сходить. Ты ведь там не был?
— Нет, — Дима вбивает координаты в приложение. — Идём, — он убирает телефон и достаёт пистолет.
При дневном свете лес не кажется Еве зловещим, но всё равно ей неуютно. Она следует за Димой, озираясь по сторонам. Чем дальше они углубляются, тем сильнее сгущается листва, препятствуя проникновению яркого света. Двигаются они аккуратно, но не медленно. Под ногами шуршат опавшие листья и изредка потрескивают мелкие ветки. Дима направляет пистолет в землю, однако Ева понимает, что он готов выстрелить в любой момент, если вдруг что-то пойдёт не так.
Ей чудится, что за каждым деревом их кто-то подстерегает. Она злится на себя за слабость и невольную пугливость. С ней ведь Дима. Значит, бояться нечего.
Впереди маячит тёмно-коричневый дом, и Ева шумно втягивает воздух. Она никогда не видела «домик» снаружи. Ночью было темно, к тому же Ева не разглядывала местность. Неслась прочь, не разбирая дороги.
Пока Дима, проверяя, обходит дом, Ева рассматривает его, держась чуть на расстоянии. Среднего размера, одноэтажный, с двускатной крышей. Наверху явно располагается крохотный чердак. То, что внизу находится подвал, Ева и так знает. Она приближается к входной двери, прикасается к деревянной поверхности, покрытой тёмным лаком, и принюхивается. Всё тот же запах: древесина, свежесть еловых веток и немного цитрусовых ноток. Аромат Еве нравится, но вот связанные с ним воспоминания — нет.
— Идём, — тихо произносит Дима, срывая ленту, которой опечатан вход.
— А можно?
— Криминалисты уже всё осмотрели, поэтому — да.
Внутри царит полумрак. Ева переступает порог, нервно озирается, прежде чем двинуться дальше. Она знает, что третья доска от входа скрипит, и перешагивает через неё. Ева слишком хорошо помнит этот скрип над своей головой. Всякий раз, слыша его, Ева понимала, что он пришёл и скоро спустится к ней в подвал. Хотя тогда она не знала, что находится в подвале. Поняла лишь при побеге, когда взбегала по лестнице.
Слева от входа расположена небольшая кухня. Чуть поодаль — дверь. Открыв её, Ева осматривает крохотную ванную комнату. Непохоже, чтобы кто-то жил здесь постоянно. Дом напоминает временное убежище. Например, для лесничего.
Главная комната тоже не впечатляет габаритами. У одной стены стоит раскладной диван, у другой — стол и два стула, а по центру находится спуск в подвал.
— Мне раньше не приходило в голову, — задумчиво произносит Ева. — Но откуда здесь электричество и вода?
— За домом генератор и бочок. Полностью автономная система. Сам дом оформлен на мертвеца.
— В смысле?
— Старик умер три года назад. Это его охотничий домик. Родственников нет, так что здание и земля отошли государству.
— Тогда почему дом стоит брошенным?
— Потому что иногда в системе случается бардак, — Дима усмехается. — Да и кому нужна эта ветхая изба?
— Маньяку вот пригодилась, — Ева поджимает губы. — А откуда ты всё это знаешь?
— С утра прислали инфу на почту.
— Ты же не работаешь над этим делом.
— Не работаю. Но связи-то у меня есть.
— Нам туда, — Ева указывает в сторону лестницы.
— Уверена, что хочешь спуститься?
— Не хочу. Но я пойду с тобой. Одна здесь я не останусь.
Они спускаются в подвал, и Дима проверяет каждую щель, рассматривает вещи, размышляет о чём-то. Ева старается ему не мешать, лишь отвечает на его редкие вопросы. Ей странно и жутко вновь оказаться здесь. И вроде всё знакомое, но ощущение, словно она находится тут впервые. Видно, что комнату обыскивали ещё до них. Наверное, это была полиция. Кое-каких вещей нет. А что-то, наоборот, появилось. Например, тёмные пятна на полу.
— Что это? — указывает на них Ева.
— Хороший вопрос. Либо криминалисты постарались, либо… — Дима резко замолкает и склоняет голову набок, будто прислушивается.
— Либо? — переспрашивает Ева.
— Тшш, — Дима прикладывает палец к губам и показывает глазами вверх.
Теперь и Ева это слышит.
Скрип.
Шаги над их головами.
Она смотрит на Диму, и он жестом показывает ей оставаться на месте, а сам медленно и бесшумно покидает подвал. Ева ждёт несколько минут, затем идёт за ним. Оставаться здесь одна она не намерена.
— Стоять! — доносится сверху лестницы Димин голос, и Ева махом преодолевает последние ступеньки.
Она замечает метнувшуюся тень за окном, и страх полностью покидает Еву, уступая место дикой ярости. Возможно, снаружи сейчас находится Евин похититель. Он не должен уйти.
Не обращая внимания на Димины крики, Ева выбегает из домика и мчится в том направлении, куда, как ей показалось, направился тот, кто заходил в дом, пока они осматривали подвал. Ева бежит быстро, не обращая внимания на ветки, хлещущие по лицу. Ей мерещатся тени. Чудится, что уже вот-вот — и она догонит того человека. Но вокруг лишь деревья, листва и ветки. Ощущение, будто лес смеётся над Евой.
Она останавливается, упирается ладонями в колени и пытается выровнять дыхание. Бежала она долго, но так никого и не догнала. Да и бежал ли кто-то впереди? Быть может, Ева сиганула не в ту сторону.
На неё нападают сзади. Не успев опомниться, Ева оказывается с заломленными за спину руками. Это мужчина. Сильный и гораздо выше неё. Еве удаётся высвободить руки, но она сразу же понимает, что он их сам отпустил, чтобы прижать её к себе вплотную и использовать удушающий приём. Мужчина захватывает её за шею сзади, его локоть жёсткий словно металл. Ева вцепляется пальцами в рукав его куртки, барахтается, сипит, но силы быстро её покидают. Она пытается ударить его ногами, однако все её попытки жалкие.
Ей бы хоть немного воздуха. Хоть чуть-чуть. Но Ева не может вдохнуть. Не может больше шевелиться. Наверное, это конец.
Она уже прощается с жизнью, когда захват вдруг ослабевает, и кислород устремляется в лёгкие.
Почувствовав свободу, Ева судорожно втягивает воздух, делает два шага вперёд, осторожно касается шеи. Хочется разодрать себе глотку, но Ева лишь водит пальцами по коже и кашляет.
— Дура! — орёт Дима ей в спину. — Куда ты понеслась?! Ты уже мертва, понимаешь?! Двадцать, сука, секунд! Двадцать секунд — и тебя не станет, если ты столкнёшься с ним! Свернуть тебе шею — раз плюнуть!
Ева оглядывается, всё ещё держась за горло и поглощая кислород маленькими порциями. Воздух жжётся, а из глаз текут слёзы. Говорить она не может, и наброситься на Диму с кулаками — это всё, что приходит в голову.
— Да угомонись ты, егоза мелкая, — цедит он, скручивая её так быстро, что Ева плачет уже не столько от злости, сколько от досады. Она хотела ему врезать, однако вновь оказалась в стальных тисках.
— Думаешь, ты такой крутой? — сипит Ева, дёргаясь в его руках. — Разве это даёт тебе право так себя вести? Я думала, что сдохну!
— Отлично, — Дима грубо отталкивает её от себя. — В следующий раз сначала пошевелишь извилинами, прежде чем в одиночку гнаться непонятно за кем.
— Но ты же бежал следом.
— Вот именно — следом! Не впереди и не рядом. Ты дура, Ева! Дура. С тобой могло случиться всё, что угодно. Ты хотя бы понимаешь это?
Ева только сейчас осознаёт, насколько Дима взбешён. Но за этой яростью Ева видит тревогу в его глазах. Неужели он…
— Погоди, ты так разозлился только потому, что волновался обо мне?
Дима отводит глаза и сжимает кулаки.
— Но зачем ты набросился на меня?
— Урок преподать. Идём.
— Куда?
— Мы уходим отсюда. Нам в ту сторону.
Ева хочет сказать, что никуда с ним не пойдёт, но вовремя прикусывает язык. Как она доберётся до города, если не с Димой?
Он двигается уверено, словно ходил этой дорогой не раз, и Ева невольно его разглядывает. По нему видно, что он напряжён и готов дать отпор опасности в любой момент. И тут Еве приходит в голову бредовая идея.
Она наклоняется, чтобы завязать якобы развязавшийся шнурок. Выжидает, а затем с разбегу набрасывается на Диму со спины. Ей удаётся повиснуть на нём с первого раза, и Ева собой очень горда. Но её превосходство длится недолго. Дима отступает назад, к дереву, припечатывает Еву спиной к стволу. Она охает, разжимает руки и скатывается с Димы.
— Всё в игрушки играем? — развернувшись, зло спрашивает он. — Как тебе такое, а? — Дима наваливается на неё и вынимает из кобуры пистолет. Приставляет дуло к её виску, проводит по щеке и ниже. — Спорим, не нравится? — ухмыляется он.
— Убери, пожалуйста, — тихо просит Ева. — Ты меня пугаешь.
— Вижу. И это плохо, Ева. На свете так много дебилов, которым нравится чужой страх. Ты даже не представляешь, сколько их.
— А ты? Входишь в их число?
Ничего не отвечая, он вжимает дуло пистолета под её вздёрнутый подбородок, пальцами другой руки касается нежного лица. Перед Димой не стоит цель напугать Еву до полусмерти и как-то ей навредить. Но вот показать, на какие мерзости и жестокость способны люди — да. Чтобы всегда думала головой и, чёрт подери, не действовала импульсивно, не доверяла никому! Она же такая маленькая. Слабая физически. Убить её или покалечить — плёвое дело, и Дима хочет, чтобы Ева это поняла и изучила свои сильные стороны. А они у Евы есть. Нужно просто направить её.
Однако контроль над ситуацией ускользает, стоит Диме задержать на Еве внимание дольше, чем планировал.
Его взгляд цепляется за её губы. Приоткрытые и манящие. Устоять невозможно. Дима отбрасывает пистолет и жадно целует Еву. Трахает горячий рот языком, врываясь во влажное пространство и завладевая им полностью. Дима хочет целовать её везде. Но одних поцелуев ему мало. Он уже завёлся, а вот Ева только разогревается, и Дима решает ускорить процесс. Рывком задирает кофточку, получая мгновенный доступ к телу, стискивает грудь в ладонях и припадает губами к соску.
Желание в нём проснулось спонтанно и только усиливается. Дима терзает нежную кожу, оставляя следы от поцелуев и укусов. Вдыхает её запах, дурея всё больше и уже не сдерживая стонов. Он хочет войти в неё, ощутить, как она плотно сжимает его член, обтекая на нём. Дима скользит руками вниз, расстёгивает пуговку на её джинсах и хочет просунуть руку в трусики, но Ева с силой отталкивает его.
— В чём дело?
— Отвали, — цедит она, испепеляя Диму взглядом.
— Не хочешь по-хорошему? Решила гордость врубить? Ладно, я дам тебе возможность отыграться. Давай, Ева. Нападай. Посмотрим, кто кого.
Он отступает, она прёт на него и замахивается. Слишком медленно и неуклюже, потому что Дима с лёгкостью уворачивается от её удара и заходит сзади. Ева не успевает повернуться, как вновь оказывается в плену стальных тисков.
— Что делать будешь? — шепчет он, покусывая её шею. — Я всё равно тебя трахну. Но хотя бы попытайся дать отпор. Раз уж включила обиженку, борись до конца.
— Ты сильнее, — капитулирует Ева, принимая неизбежное и наконец расслабляясь в его руках. — Мне с тобой не справиться. Лучше просто не сопротивляться.
— А если это буду не я, а тот, кто хочет тебе навредить, ты тоже сдашься?
Ева лишь охает и, подставляя шею горячим губам, зажмуривается от удовольствия.
— Используй мою силу против меня.
— Как? — шепчет она, пытаясь стряхнуть с себя дурман.
— Резко наклонись вперёд, опусти голову. Меня по инерции потащит за тобой. Тогда и бей головой назад. Ты мелкая, вполне можешь попасть в шею. Это заставит меня ослабить хватку.
Ева делает, как он сказал, но у неё не получается. Она просто барахтается в его руках, а он трогает её слишком интимно для урока борьбы. Оглаживает грудь, зажимает соски между пальцами, сильно сдавливая, и Ева закусывает губу, но стон всё равно прорывается.
— Шея, глаза, пах — самые уязвимые места, — хрипловато произносит Дмитрий, прижимаясь к ней внушительной эрекцией. — Бей туда.
— Хочешь, чтобы я врезала тебе по яйцам?
— Предпочёл бы, чтоб ты мне отсосала.
Дима проскальзывает рукой к заветному месту. Ева отчаянно цепляется за ускользающую реальность, но влечение к этому мужчине сметает всё на своём пути.
— Блять… — вырывается у Димы, стоит ему прикоснуться к клитору. — Давай отложим урок самообороны? — бормочет он, продолжая теребить набухший бугорок.
Его девочка горячая и увлажняется так быстро, что крышу рвёт. Он разворачивает её, толкает назад, прижимается вплотную и берёт Еву прямо у дерева. Лицом к лицу. Да, неудобно, но Дима хочет видеть её глаза, целовать манящие губы.
Он приспускает её и свои джинсы, высвобождает член и, слегка раздвигая её ноги, медленно погружается в тесное влажное пространство. Она стонет так сладко. Подаёт вперёд бёдра и обвивает руками его шею. Дима не спешит ускоряться, дразня и Еву, и себя. Хрипло дышит ей в ухо и, подогнув ноги в коленях, вбивается сильными неспешными толчками, каждый раз загоняя на полную длину.
— Быстрее. Быстрее, — шепчет Ева словно в бреду.
— Ноги сожми.
Делает, как он сказал, и громко стонет от наплыва новых ощущений. Спина ударяется о шершавую жёсткую поверхность, но Еве плевать. Только бы он продолжал. Только бы не останавливался. Её ноги плотно сведены, член при проникновении задевает клитор, и, стоит Диме ускориться, Ева быстро достигает пика. Она кричит, раздирает Димину шею ногтями, не замечая ничего вокруг.
Он выскальзывает из неё перед самой разрядкой. Темнота в глазах дезориентирует, и Дима утыкается лбом в плечо Евы.
Никогда и никому он не доверял настолько сильно. Никогда и ни за кого так не переживал. Никогда и ни к кому не чувствовал то, что чувствует к Еве.
Наверное, он должен что-то сказать, объяснить своё поведение, извиниться, но говорить не хочется, и Дима просто отворачивается. Ева тоже не произносит ни слова, однако в голове у неё совсем другие мысли.
Молча они приводят себя в порядок, в тишине возвращаются к машине. Что-то изменилось между ними. В воздухе словно повис немой вопрос «А что же дальше?»
Ни у Евы, ни у Димы нет ответов. Ему не хочется париться на такие темы. Ева нравится Диме, и он хочет продолжить эти странные, резко вспыхнувшие отношения. Готов посмотреть, куда их занесёт. Разглагольствовать — не в его правилах.
А вот Ева не уверена, что он ей подходит. Как не уверена и в том, будет ли она в порядке, оставаясь рядом с ним. Чем больше Дима ей открывается, чем больше его граней становятся видимы для Евы, тем сильнее она понимает, что он может быть опасен. Ева не хочет бояться собственного парня. Значит, нужно прекратить всё сейчас, пока Дима не стал таковым. Да, у них отличный секс. Но он не перевешивает все Димины минусы. Зачем он приставил к её голове пистолет? Зачем душил по-настоящему? Что за игры такие?
— Мне нужны салфетки, — произносит Ева, когда они выходят на парковку.
— Поищи в тачке, где-то точно должны быть, — отзывается Дима и подкуривает сигарету. — Я включил подогрев сидений. Садись, а то продрогла вся.
Ева забирается в уютный салон, закрывает дверь и просовывает руки под бёдра. Она и правда замёрзла. Скоро вечер, температура воздуха сильно упала. Ева греет озябшие пальцы и рассматривает пятно на джинсах. Разумеется, оно отстирается, но ей хочется попробовать стереть его сейчас. Не получится — ладно. Забросит в стиралку, как только они приедут домой.
Домой…
Может ли она называть Димину квартиру домом? Конечно нет. Не стоит морочить ему голову. Секс отличный. Но на этом всё. Нет у них будущего. Ева надеется, что Дима это тоже понимает. Ей не хочется злить его. Сегодня Ева на собственной шкуре ощутила последствия.
— Может, реально попросить его дать мне пару уроков самообороны? — бормочет Ева себе под нос и вытаскивает ладони наружу.
Она озирается в поисках упаковки влажных салфеток. На заднем сиденье ничего нет, в дверцах — тоже. Стоит открыть бардачок, как под ноги ей валятся листы и ещё какой-то хлам.
— Чёрт, — цедит Ева и наклоняется.
Сначала ей кажется, что у неё начались глюки. Через пару секунд она еле сдерживается, чтобы не заорать. Ева уговаривает себя не цепенеть, но не может и пальцем пошевелить.
Среди горы бумаг лежат влажные салфетки, шариковые ручки и та самая маска, которую Ева лицезрела на похитителе каждый раз, когда он приходил к ней.
Усилием воли Ева заставляет себя действовать. Натягивает на пальцы рукав кофты, чтобы не оставить свои отпечатки, поднимает маску и рассматривает.
Всё так. Это она. Цвет, форма, разрез глаз. Что она делает здесь?
Поминая, что нужно собрать упавшие вещи, Ева кладёт маску в бардачок, собирает всё, что оттуда выпало, и захлопывает его. К чёрту салфетки! Ева уверена, что это та самая маска. И это может означать только одно: Дима и есть её похититель.
Подходит всё: рост, телосложение, цвет волос, глаз. Ева не уверена на сто процентов, но вроде глаза у похитителя были тёмные. Именно Дима подобрал её у дороги. Приютил у себя. Курирует дело, над которым даже не работает. У него вообще отпуск! А ещё Дима может узнать про человека всё. Абсолютно всё. Про любого человека. Диме раз плюнуть. Он же фээсбэшник, чёрт подери!
Еве приходится собрать всю волю в кулак, чтобы не удариться в панику. Она бросает взгляд в окно и видит, как Дима выбрасывает окурок, достаёт телефон и принимает звонок.
— Не верю, — шепчет Ева, наблюдая, как Дима смеётся, слегка запрокидывая голову. — Не верю.
Глядя на него, в это и правда сложно поверить. Но Ева вспоминает опасный блеск в его обычно добрых и немного грустных глазах. Вспоминает, как он набросился на неё и чуть не задушил. Вспоминает пистолет у своего виска и то, с каким наслаждением Дима очерчивал им овал её лица. Вспоминает, как он брал её. Каждый раз жёстко, грубо, не спрашивая. Да, ей тоже этого хотелось. Еве буквально снесло от него голову.
Думает она и о том, что Дима, вероятно, не чист на руку. Может быть, он берёт взятки. К тому же о нём невозможно найти информацию.
Когда Дима садится в машину, Ева уже знает, что сегодня она не будет спать с ним в одной квартире.
— Ребята с работы звонили, — произносит Дима, и Ева вздрагивает. — Зовут в бар. Пойдёшь со мной?
— Я бы с радостью, — отвечает она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Но, наверное, останусь дома. Голова раскалывается.
— Что случилось? — Дима разворачивается к ней. — Да ты горишь вся, — он прикладывает руку к её лбу, и Ева еле сдерживается, чтобы не отшатнуться. — Так, ладно. Позвоню им, скажу, что не приду.
— Нет, ты что! — чуть ли не взвизгивает Ева. — Не надо. Иди, развейся. Я просто лягу спать. С утра всё пройдёт. Устала по лесам бегать, — она усмехается.
— Точно?
— Конечно. Ты не обязан сидеть около меня как нянька. Я всё равно сразу спать лягу. Так что иди. Ты же хочешь, я вижу.
— Ладно, — Дима протягивает ей связку ключей. — Держи. Завтра сделаю тебе дубликат.
Ева забирает ключи, прогоняет непрошенные слёзы. В кой-то веки ей кто-то понравился настолько сильно! Но он оказался совсем не таким, каким она видела его поначалу. И даже если бы не эта маска, Ева бы всё равно ушла. Им не по пути. От этого так паршиво.
Остаток пути они обсуждают того, кто пробрался в дом, пока они были внизу. Ева предполагает, что это мог быть просто бродяга, и Дима соглашается.
«Разумеется, — думает Ева. — Кому ещё там шастать, если мой похититель находился рядом со мной?»
Также Дима в очередной раз выговаривает ей за то, что побежала следом. Ева просит его дать ей несколько уроков самообороны, и Дима вновь с ней не спорит.
Когда он паркует машину около дома, Ева настораживается, но Дима сразу же вызывает такси. Он не собирается заходить внутрь, это радует.
— Решил пропустить пару стаканчиков? — интересуется она, улыбаясь.
— Есть такое дело. Я недолго. Вернусь примерно через часа три.
— Развлекайся и не думай обо мне, — Ева приподнимается на носочки, целует его в щёку. — Я большая девочка, справлюсь. И я не из тех, кто хватается за сковородку, если парень пришёл навеселе.
— Надеюсь, — Дима усмехается, притягивает её к себе и целует в губы.
Еве не противно. И она в шоке от того, что её тело отзывается на его ласки даже после того, как Ева узнала о Диме правду.
Когда подъезжает такси, Ева желает Диме хорошо провести время и радостно машет на прощание. Она ждёт, пока автомобиль скроется из виду, затем вбегает в подъезд и пулей несётся на четвёртый этаж.
Кажется, так быстро Ева не собиралась ещё никогда. Вещи летят в чемоданы комками, все вперемешку. Позже разберётся. Не проходит и десяти минут, как Ева уже стоит в прихожей, держа два чемодана за ручки. Ноутбук тоже внутри. Так проще.
Она с тоской оглядывается, в последний момент вспоминая о телефоне, который Дима выдал ей на днях. Ева кладёт его на комод, туда же бросает связку ключей, предварительно вынув из неё ключ от замка, который легче всего заменить. Закроет, потом бросит ключ в почтовый ящик, а Дима уж пусть сам решает, как быть с замком — менять или нет. Дверь не захлопывается сама, придётся закрыть, не оставлять же нараспашку. И почему Еве не пофиг? Она и сама не знает. Но сейчас это неважно.
Сейчас главное уйти отсюда.
Уйти от него.
Сбежать.
Затеряться.
Обратиться в полицию Ева не сможет. Кто ей поверит? Даже если поверят, помочь не смогут. Дима же фээсбэшник. Шансов нет.
Лучше сейчас не вызывать такси. Звонки и платежи с карт можно отследить. В отеле или хостеле тоже лучше не останавливаться, там требуют паспорт, а данные вносятся в систему. Хорошо, что у неё есть немного наличных. Сняла с карты на всякий случай. Вот случай и наступил. Где переночевать, Ева уже придумала. Всего одна ночь, завтра Ева решит, как быть дальше.
Придётся тащить всё это на своём горбу, а путь ведь предстоит неблизкий: до ближайшей станции метро пешком минут пятнадцать, с грузом и того больше. И в метро ещё две пересадки. Можно, конечно, доехать до метро на автобусе.
Быстро чиркнув записку о том, что один из ключей в почтовом ящике, Ева кладёт её под общую связку.
— Ладно, дотащу, — Ева усмехается. — В первый раз, что ли, — она выходит за дверь, волоча за собой два чемодана. Запирает её и оглядывает, шепча: — Прощай, «домик номер два».
— Выйдем, покурим, — Костя хлопает Диму по плечу.
— Идём.
К ним присоединяется Алексей, и они покидают слабо освещённый зал.
Оказавшись на свежем воздухе, Дима понимает, что в голову ему дало нехило. Он давно не отдыхал. Давно не позволял себе расслабиться. Чего удивляться, что после пяти или шести шотов его развезло. Хорошо, что к нему никто не цепляется. Он затягивается сигаретой и ощущает, как головокружение усиливается.
— Ну что, Ковалёв, — Лёша подмигивает ему. — Колись. Как там твоя похищенная?
— В смысле?
— Всё ещё живёт у тебя?
— Живёт.
— И как?
— Что — как? — Дима с непониманием смотрит на Алексея.
— Трахается как? Огонь баба, наверное. Не просто так же ты её у себя держишь.
— Лёх, ты чего прицепился? Не было у нас ничего. Живёт и живёт. Всё. Как найдёт подходящую квартиру — съедет.
— Да ладно тебе, Ковалёв. Сказки уж не рассказывай. Чтоб ты красивую тёлку на член не натянул? Не верю. Можно без подробностей, раз не хочешь. Ты только скажи, что в ней такого особенного. До неё ни одна девка дольше нескольких часов рядом с тобой не задерживалась.
Костя молча наблюдает за ними. От его взгляда не укрывается, что Дима на взводе. Он посылает Лёшу куда подальше, но тот всё не унимается. Костя понимает, что ещё немного — и Дима ударит. Но Костя не делает ничего, чтобы предотвратить потасовку. Лишь смотрит, улыбаясь и предвкушая последствия драки. А то, что она неминуема, ему уже понятно. Как забавно наблюдать за подвыпившими людьми. Сам Костя сегодня не пил. Только делал вид.
— Ну если ты в ней не заинтересован, то познакомь. Я б такой с удовольствием вдул. И ротик у неё красивый. Рабочий, сразу видно.
— Рот закрой, сказал, — Дима хватает Алексея за грудки. — Иначе я за себя не ручаюсь.
— Остынь. Ладно, — Лёша поднимает руки в примирительном жесте. — Понял я, что тебе не похер на эту цыпочку.
— Завали хлебало, — рычит Дима ему в лицо. — Или я тебе ебло разобью.
— Всё, Ковалёв, всё. Молчу. Я был не прав. Больше на эту тему не шучу. Не заикаюсь даже.
Дима отпускает его, смеряет полыхающим взглядом и чертыхается. Костя с досадой осознаёт, что драки не будет, останавливает запись, убирает телефон и направляется к своей машине. В последнее время всё идёт не так. Ну ничего, даже этого хватит, чтобы убрать Ковалёва с дороги. Слишком уж он любопытный. Интересно, что уже успел нарыть? Костя ведь знает, что, если Дима начинает копать, то всегда доходит до сути. Костю всегда это восхищало. Но сейчас это может выйти ему боком.
— Эй, Кость, ты куда? — окликает его Лёша.
— Дело срочное, — резко бросает Костя и садится за руль.
— Не понял, — рассеянно произносит Алексей. — А он что, трезвый?
Дима пожимает плечами. Злость всё ещё плещется внутри, но постепенно затихает.
— Мне тоже пора. Вызову такси. Вот держи, — он достаёт пару купюр, отдаёт Лёше. — Закроешь за меня счёт? Что-то нет желания туда возвращаться.
— Диман, ну ты извини. Правда. Я ж не думал, что для тебя это серьёзно.
— Всё нормально, Лёх, бывает. Ты тоже не обессудь. Вышел чутка из себя.
— Ладно, пойду к остальным.
— Давай.
Алексей направляется обратно в бар. Веселье там в полном разгаре. Но ещё долго Лёшу не покидают мысли насчёт Димы. Кто бы мог подумать? Самый отвязный ловелас из их управления вдруг влюбился. А в том, что это так, Алексей не сомневается. Эта девушка и правда много значит для Димы. Особенная она для него, это понятно. Сразу он в неё вцепился. Молодец, мужик. Так держать. Лёша рад за товарища. Давно ему пора бабу нормальную завести. А то всё один да один. Тёлок вокруг него, разумеется, много крутится. Крутилось. Но все были на один раз. Теперь, по ходу, Дима и не смотрит ни на кого. Ева, конечно, красивая. Алексей надеется, что друг нашёл своё счастье. Пусть у них всё складывается хорошо. Глядишь — скоро и на свадьбе гулять придётся. Лёша усмехается, думая о том, что Дима сейчас, наверное, уже примчался к своей ненаглядной.
И он почти прав, ведь в этот момент Дима заходит в квартиру. Только нет там Евы.
Диму сразу настораживают темнота и тишина. Спустя несколько секунд он вспоминает, что Ева жаловалась на головную боль и собиралась рано лечь спать. Дмитрий разувается, не включая свет, проходит на кухню и открывает окно.
Ему и самому бы не мешало завалиться спать. От выпитого слипаются глаза, а злость на Лёшу забрала последние силы.
Так и не покурив, Дима направляется в спальню, тихонько открывает дверь. Глаза уже привыкли к темноте, и он сразу понимает, что Евы здесь нет.
— Странно, — сонно бормочет он. — На диване, что ли, вырубилась?
Но и там её тоже нет. Как нет и в ванной. И вообще нигде. Дима включает свет и ходит из комнаты в комнату. Зачем — сам не понимает. Ещё минуту назад он мог заснуть стоя, но сейчас хочется разнести всё к чертям.
Ушла. Собрала вещи и бросила ключи на комод. Вот так просто. В записке ни слова о причине ухода, только одна фраза: «Ключ в почтовом ящике». Телефон, который ей купил Дима, Ева тоже оставила.
Почему? Что он такого сделал? Перегнул палку? Окей, хорошо, он согласен, что перешёл границу. Дважды. Но можно же было поговорить. Диме казалось, что Ева поняла его мотивы. Наверное, нужно было извиниться. Где теперь её искать?
А вдруг её похитили? Вдруг вещи забрали, просто чтобы отвести подозрение? Нет, как-то не сходится. Однако всё может быть.
Дима ложится на диван. Перебирая в голове варианты, сам не замечает, как засыпает. С утра его будит трель телефона. Не посмотрев на экран, Дима приминает звонок.
— Ковалёв, — раздаётся в трубке голос начальника. — Быстро дуй в управление.
— Доброе утро, Борис Викторович. Что случилось?
— Это у тебя нужно узнать. Жду через час. Захвати табельное.
Звонок обрывается. Дима бросает телефон на диван, потом плетётся в душ. Не выспался, да и голова гудит. Настроение ни к чёрту. Какого лешего его вызывают? Он же в отпуске. Ладно. Надо, значит, надо.
Спустя час Дмитрий уже стучится в кабинет.
— Борис Викторович, вызывали?
— Проходи, садись.
— Что случилось? — спрашивает Дима, опустившись на стул.
— Вот ты мне и скажи, — Борис Викторович берёт пульт и нажимает на «плэй».
На экране оживает картинка вчерашней потасовки. Хоть драки и не было, но на записи всё выглядит несколько иначе. По Диме видно, насколько он не в адеквате. Горящие яростью глаза, угрозы. Записать видео с такого ракурса мог только один человек. Костя.
— Что это, Ковалёв?
— Вспылил. Погорячился немного.
— Немного?
— Лёша накатал заявление?
— Нет. Отказывается.
— Тогда зачем я здесь?
— Сдай оружие, Ковалёв. И прекращай заниматься самодеятельностью. Это приказ.
— Борис Викторович, вы о чём? Какая самодеятельность? У меня вообще-то отпуск.
— Люди в отпуске отдыхают, Ковалёв. А ты в дела полиции лезешь, мотаешься к ним постоянно, людей тревожишь, допрашиваешь, домой к ним заявляешься. Ещё и с потерпевшей вступил в сексуальную связь.
— Так я не работаю над этим делом. Нас ничего, кроме обоюдной симпатии, не связывает. Я не её врач, не её психолог. Где написано, что я не могу встречаться с девушками?
— Хватит, Ковалёв. Хватит. Сдавай оружие и удостоверение. Отпуск — не отпуск, неважно. Ты отстранён от работы до завершения внутреннего расследования.
— Какое ещё внутреннее расследование?
— Много жалоб на тебя, Ковалёв. Думаешь, я тебя просто так отдыхать отправил? Под тебя целая свора копает. И, прости, но твоё нападение на Алексея — это даже для меня последняя капля. Ты не можешь работать здесь, пока не придёшь в норму и не перестанешь кидаться на людей. А может, и вообще не сможешь.
— Что это значит?
— Всё решит комиссия. Тебя вызовут. Когда, пока не знаю, мне они не докладывают. Может, уже на днях. Или, наоборот, затянут. Это уж они сами решают.
— Ясно, — Дима поднимается на ноги, вынимает пистолет из кобуры, кладёт на стол. Туда же бросает «корочку». — Могу идти?
— Иди. Будь на связи.
— Так точно, товарищ майор.
— Ковалёв, — окликает его Борис Викторович, когда Дима открывает дверь. — Поверь, мне это самому не нравится.
— Верю, Борис Викторович. До свидания.
Коридор кажется слишком длинным. Если Дима чего и не терпит в этой жизни, так это предательства. Получается, Костя не только видео приволок в управление, но и про то, что Дима был у Марка, рассказал. И про то, что Ева живёт… жила у Димы. И ещё хрен знает про что.
Почему Костя его подставил? С чего вдруг? Зачем Косте это надо? У Димы пока даже предположений нет. А если и есть, то все они звучат просто дико. Делиться ими с кем-то пока явно не стоит. Даже с тем, кому Дима всё ещё может доверять.
Наконец он доходит до нужной двери, открывает её и под мрачным взглядом Алексея плюхается на стул.
— Привет.
— Привет, — тускло отвечает Лёша. — Паршиво так-то вышло. Посидели, называется. Я сказал, что претензий не имею, но видос уже наверх ушёл. Теперь…
— Не парься, — перебивает его Дима. — Где Костя?
— Где-то. Будто сам не знаешь, что опер в офисе редко торчит.
— Ну да.
— А зачем он тебе? Если морду бить, я с тобой. Последнее дело — так своих подставлять.
— Нафига мне ему морду бить? Спросить просто хотел, что я ему такого сделал.
— Не нравился ты ему. Не знаю, в чём дело, но Костя уже несколько месяцев как в твою сторону огрызается.
— Почему раньше не сказал?
— На своих не крысим.
— А теперь он, значит, не свой?
— После такого? — Алексей усмехается.
— От меня Ева ушла, — вдруг говорит Дима, сам не понимая зачем.
— В смысле ушла?
— Просто ушла. Собрала вещи. Ключи и телефон оставила.
— А что случилось у вас?
— Без понятия. Она не докладывала. Я вчера к вам поехал, она дома осталась. Вернулся — её уже нет. Хорошо, если сама ушла. Переживу. А вдруг её похитили?
— Вместе с чемоданами и всеми вещами, кроме телефона?
— Для отвода глаз.
— Не знаю, Дим. Тогда бы и ноут оставили, и карточку. По ним тоже отследить можно. Как по мне, она просто тебя кинула.
— Наверное, ты прав. Ладно, пойду я. Если Костя объявится, дай знать.
— Давай. На связи.
Конечно, Дима понимает, что Лёша прав. Головой понимает, но на душе всё равно неспокойно. Картой Ева ни вчера, ни сегодня не пользовалась, ноутбук не включала. Дима проверил перед тем, как выйти из дома. Ивану, Маргарите Павловне и Марку он тоже позвонил. Никто из них Еву не видел. Либо они врут. Хотя зачем им врать сотруднику правоохранительных органов и навлекать на себя Димин гнев?
Утопая в своих мыслях, Дмитрий доходит до ближайшего парка, спускается к пруду, подбирает камушек и машинально бросает в воду. Круги, расходящиеся от брошенного камня, успокаивают Диму и очищают голову от ненужного мусора.
Что если Еву и правда похитили?
А он даже не знает, с чего начать её поиски. Ещё и Костя подкинул головной боли. Может, и правда уволиться? Но Дима любит эту работу.
Или уже нет?
Он всегда хотел помогать людям. Ему нравилось чувство опасности. С юношества Дима ощущал потребность выплёскивать негатив, что копился внутри. Дима был вспыльчивым и безбашенным, сколько себя помнит. Он думал, что нашёл способ направить эту разрушительную энергию в правильное русло.
А что, если нет? Может он и правда не подходит для этой работы? А кто подходит? Такие, как Костя? Пусть Дима и не образец для подражания, но своих он не подставлял никогда. Прав Лёша: Костя больше не свой. Стоит присмотреть за ним. Вот завтра и начнёт. Сегодня Димину голову занимает другая проблема.
— Ева, Ева, — шепчет он и бросает камушек в пруд. — Куда же ты подевалась?
Ева уже неделю спит на Ванином диване. Не сказать, чтоб Иван был сильно рад, когда она нарисовалась на пороге, но отказать не смог. Расстались они не очень красиво, и это была полностью его вина, которую он решил таким образом загладить. Даже прикрыл Еву, соврав Дмитрию о том, что не знает, где она.
Лена, девушка Вани, на удивление, вполне радушно приняла гостью и сказала, что Ева может оставаться столько, сколько захочет. Правда Лена свалила на неё готовку и уборку, но это мелочи. Важнее то, что пока Еве не нужно париться о том, где жить.
Сегодня Ева уже поработала Золушкой, а теперь сидит в кафе и строчит статью для блога. Надо зарабатывать деньги, не вечно ведь жить у Вани с Леной. Когда статья будет готова, Еве придётся всё же подключиться к интернету, быстро опубликовать пост и делать отсюда ноги как можно скорее. Она прекрасно знает, что, как только выйдет в интернет, её местоположение станет доступным для Димы. И не только для него.
Сим-карта в дешёвом смартфоне, который Ева купила на днях, оформлена на Ивана. Хорошо, что и тут он согласился помочь, иначе Еве пришлось бы ходить без связи всю оставшуюся жизнь. Если так подумать, её бывший оказался не таким уж и козлом. Или это Лена на него так благотворно влияет…
— Вы будете ещё что-нибудь заказывать? — спрашивает возникший рядом официант.
— Капучино, пожалуйста, и сразу счёт. Оплата наличными.
Статья почти готова, и Ева подавляет разочарованный вздох. Пришлось пока свернуть серию статей о маньяке и переключиться на злободневную тему. Но что не сделаешь ради рейтинга и трафика. Это всё-таки Евина работа. Так что приходится подстраиваться под интересы людей.
Перед тем, как загрузить пост, Ева расплачивается, неспеша выпивает кофе, собирает вещи. Только потом подключается к вай-фаю и выгружает в сеть подготовленный материал. Едва пост встаёт в блог, Ева отрубает интернет, выключает ноутбук, кладёт его в сумку, быстро покидает кафе и, пройдя несколько домов, ныряет в метро. Она знает, что повсюду находятся камеры видеонаблюдения, однако никак не маскирует свою внешность. Ну не будет же Дима поднимать на уши весь город, чтобы найти её. Или будет? От него всего можно ожидать. Но вечно жить в страхе Ева не намерена.
Когда она заходит в квартиру Вани, там творится настоящее безумие. Ваня сидит на кухне и в одиночестве поглощает бутерброды, а Лена прыгает в спальне перед зеркалом, примеряя наряды, и звонко напевает модную песню.
— Чего она такая радостная? — спрашивает Ева у Вани.
— На девичник собирается. В клуб. Без меня.
— Отпускаешь на всю ночь? — Ева усмехается.
— А куда деваться? Она ж мне иначе мозг съест.
— Правильно, — Ева наливает себе чай и берёт бутерброд. — Женщину свою нужно слушаться.
— Ой, Ева, — Иван машет рукой. — Помоги ей выбрать шмотки, а? Второй час скачет и поёт, сил это слушать больше нет.
— Ладно. Уговорил.
Ева быстро расправляется с перекусом, тщательно моет руки и проходит в крохотную спальню.
— О, Ева! — сходу набрасывается на неё Лена. — Ты пришла! Наконец-то! Как думаешь, лучше красное или голубое? — Лена по очереди прикладывает к себе платья. — Или вообще розовое?
— Мхм…
Ева смотрит на восторженную блондинку. Внешность у Лены прямо-таки модельная. Роскошное кружевное бельё телесного цвета облегает точёную высокую фигурку. Длинные ноги кажутся стройнее из-за ровного загара. Пышная подтянутая грудь вызывает у Евы прилив белой зависти. Ленины голубые глаза сверкают предвкушением грядущей ночи, делая и без того красивое лицо только краше. Макияж выполнен искусно, а локоны идеально уложены. Да на эту Барби что ни напяль — её ничто не испортит!
По сравнению с ней Ева просто серая мышка. Неудивительно, что Ваня сдувает с этой богини пылинки и во всём ей потакает. У него появился стимул вкалывать и продвигаться по служебной лестнице. Конечно, когда такая баба дома ждёт, можно и ужом вывернуться. Вот Ваня и перешёл в фирму конкурентов. Теперь пашет за двоих и получает в три раза больше, а Лена… Лене с такой внешностью никогда не придётся работать. Иван любит её безмерно и готов сделать для Лены всё. Реально всё. С Евой он таким не был.
— Они все тебе идут, — выносит Ева свой вердикт. — Но красное более эффектное.
— Да, мне тоже так кажется. Ах, да! Чуть не забыла! Примерь, пожалуйста, — Лена всовывает Еве в руки платье из чёрной мерцающей ткани. — Мне слишком коротко. Красивое, конечно. Но о чём я думала, когда покупала его? Выбросить жалко, оно дорогое, а низкорослых подруг у меня нет. Ой, прости. Плохо прозвучало, да?
— Всё в порядке. Мелкая я, что теперь?
Ева снимает рубашку и джинсы, надевает платье и охает, проводя по нему руками. Село как влитое, будто на неё сшито. И ткань на удивление очень приятная к телу, хоть и эластичная. Вообще в нём очень комфортно. Ева думала, что платье будет колоться из-за блестящих нитей, но нет.
— О, Ева, — Лена смотрит на неё с восхищением. — Всё, не снимай. Сделаю тебе макияж и причёску. Ты идёшь со мной.
— Но я не…
— Даже не спорь. Тебе нужно развеяться. Диван никуда не убежит.
— Спасибо, кстати, что разрешила остаться, — Ева улыбается. — Не каждая девушка будет терпеть бывшую в квартире.
— Пф, — Лена передёргивает плечами. — Ты меня видела? От меня ещё ни один мужик не уходил. Ну кто, будучи в здравом уме, откажется от такого? — она проводит руками от груди до бёдер.
— Да уж точно. Никто.
— Только без обид, ладно? Так, садись вон туда, — Лена указывает на пуфик у трельяжа. — Будем из тебя красотку делать.
Не то чтобы Ева не пользовалась косметикой и не следила за собой. Всякий там уход, посещения косметолога — обязательно. Но Ева никогда не видела необходимости делать полноценный макияж. Её максимум — это коричневые тени с холодным поддоном, тушь для ресниц и помада. Всё.
А сейчас из зеркала на неё смотрит Барби с каштановыми локонами. Лена постаралась так постаралась. Причём макияж и укладка не заняли много времени.
— Где ты этому научилась? — спрашивает Ева, аккуратно заправляя локон за ухо.
— Я визажист. Имеется международный диплом и сертификат. Причёски освоила чуть позже, уже в процессе работы училась у лучших российских стилистов.
— Думала, ты не работаешь.
— Раньше работала в салоне красоты. Крутой салон, конечно. В центре. Поток клиентов огромный. Но мне не нравилось, что нужно впахивать по пять-десять часов в день и при этом делиться деньгами, — Лена усмехается. — Теперь работаю на себя. Ценник у меня высокий, клиентки все обеспеченные, постоянные. Может быть всего три выезда в неделю. Я сейчас вообще не напрягаюсь, а выхлоп получается раза в два больше. К тому же теперь у меня есть Ваня.
— Ясно. Рада за тебя.
— Ой, а как я за себя рада! Наконец-то в моей жизни всё отлично. Вот ещё немного подкопим и купим квартиру. Мне, кстати, Ваня на днях предложение сделал. Ну, когда мы в ресторан ходили.
— Ого. Поздравляю!
— Спасибо. Только это между нами, ладно? Мы пока никому ещё не говорили.
— Конечно.
— Ну что, погнали?
— Да, едем, — отвечает Ева, ещё раз осматривая себя в зеркале.
Клуб встречает их неоновыми огнями и громкой музыкой. Пока они с Леной продираются к лестнице на балкончик, где распложены диванчики, Ева рассматривает людей. Все скачут, упиваясь быстрыми ритмами, и отлично проводят время. А вот Ева отвыкла от такого рода развлечений.
Лена подводит её к столу, знакомит с подругами, а потом куда-то упархивает, однако вскоре возвращается с полным подносом шотов.
Выпивка заканчивается быстро, и Ева вызывается сходить за добавкой. Когда она возвращается, ей освобождают место по центру и заваливают вопросами. Ева немного смущается, нечасто она оказывается в центре внимания, но быстро берёт себя в руки и рассказывает о себе, само собой, опуская некоторые детали. Мысленно Ева отмечает, что подруги Лены очень милые, с ними легко и приятно общаться. Или всё дело в непринуждённой атмосфере.
— Время танцев! — объявляет Лена и за руку тянет Еву за собой.
Всей компанией они спускаются на танцпол. Ева давно не танцевала и отплясывает так самозабвенно, что все проблемы и мысли улетучиваются. Даже о Диме она не думает.
И уж тем более не может представить, что сейчас он сидит за баром и смотрит прямо на неё. Дима и сам не верит своим глазам. Ведь следил он за Костей, но в итоге потерял его в толпе. Зато нашёл Еву. Диме и в голову не могло прийти, что он встретит её здесь.
Но это точно она. Узнал сразу.
Подумать только, он места себе не находит, думая, что с ней случилось страшное, а она тут развлекается.
Насрать на Костю. Вообще на всё. Дима видит только её тонкую фигурку, и злость растёт внутри. А ещё похоть.
Наказать и оттрахать. Оттрахать и наказать.
Потом они, конечно, поговорят. Но сначала он её хорошенько выебет. Чтоб поняла, от чего отказалась.
Что-то он слишком взвинчен. Нужно успокоиться, расслабиться. Дима заказывает несколько шотов текилы. Ядрёная жидкость обжигает горло, даёт по шарам, и злость постепенно проходит.
Дима встаёт с барного стула. С Костей вышла оплошность, но Еву Дима не упустит. Он сливается с толпой, держась на расстоянии, но не сводя взгляда с Евы. Сегодня она вновь станет его.
Громкие ритмы уносят Еву всё дальше от реальности. Ева двигается свободно, полностью отдаваясь музыке. Ей хорошо. Впервые за неделю. Наконец-то она выпустила пар. Лена с подругами куда-то растворились, но Еве всё равно. Она танцует до изнеможения, пока пот не начинает стекать по спине, а лицо не покрывается испариной.
Ева останавливается и осматривается по сторонам. Лены и её подруг так и не видно. Что ж, встретится с ними за столиком. Но сначала нужно освежиться, а потом привести себя в порядок. Ева проталкивается к террасе, но понимает, что и там сейчас много народу, и направляется прочь от беснующейся толпы.
На первом этаже около туалета очередь, поэтому Ева поднимается на этаж выше, но не сворачивает в сторону балконных диванчиков, а толкает массивную дверь и входит в лаундж-зону. Как только дверь за Евой закрывается, шум танцпола стихает, и становится слышна спокойная тихая музыка. Надписи на указателях вызывают удивление. Оказывается, на третьем этаже есть даже ресторан.
В лаундж-зоне прохладно и спокойно. Все собрались внизу, сейчас как раз самый пик. Диджеи называют это время прайм-таймом. В такие часы обычно играет самый модный или приглашённый известный диджей.
Заплутав, Ева интересуется у персонала, где здесь уборная, желательно без столпотворения. Официанты советуют Еве подняться ещё на этаж выше, в вип-зону, говорят, что там сейчас точно никого нет. Ева благодарит их и возвращается к лестнице.
Поднявшись, Ева вновь сворачивает куда-то не туда. Приходится возвращаться. Увидев того, кого никак не ожидала здесь увидеть, Ева теряет дар речи. Сначала ей кажется, что у неё галлюцинации. Ева моргает, мотает головой, но картина не меняется.
Он и правда идёт навстречу.
Ева пытается сделать вид, что не узнаёт его, и прошмыгнуть мимо, но все её старания летят к чёрту.
Едва поравнявшись с ней, Дима обхватывает Еву за талию и втаскивает в туалетную комнату. Ева ошеломлена и оглушена от столь близкого контакта с ним, однако отчётливо слышит, как защёлкивается дверной замок. Её сердце отбивает бешенный ритм. Не только потому, что Дима — маньяк, но и потому, что Ева до сих пор хочет этого маньяка.
Он выглядит сногсшибательно. Чёрный костюм сидит как влитой, но нет в Димином облике никакой официальности. Пиджак расстёгнут, как и верхние пуговицы белоснежной рубашки. Галстука нет. Зато присутствует свойственная Диме лёгкая небрежность во внешнем виде. Она его не портит, наоборот, делает ещё сексуальнее. Куда уж ещё?!
Он надвигается на Еву. Его волосы чуть взъерошены. Взгляд затуманен алкоголем и похотью. Церемониться Дима явно не намерен. Он рывком задирает платье, хватает Еву между ног и подтягивает вплотную к себе.
— Ковалёв, ты охренел? — на свой страх и риск возмущается Ева, поборов влияние его очарования. — Что ты творишь вообще? Пусти! Ты пьян, и я не намерена…
— Тихо, тихо, — шепчет он и, обхватывая её затылок свободной рукой, жадно набрасывается на её губы.
Пальцы второй руки играют с клитором через кружевные трусики. Еву резко бросает в жар. Желание вспыхивает, простреливая мозг. И вот Ева уже прогибается в пояснице, всхлипывает, изнемогая от нетерпения, а затем и вовсе подаёт бёдра вперёд, навстречу порочным ласкам.
Она скучала. Нет, не так. Ева сходила без него с ума. Места себе не находила, понимая, что влюбилась в своего похитителя. Она боялась столкнуться с ним, но одновременно жаждала встречи. Ева изголодалась по его наглым прикосновениям, умелым пальцам, потрясающему запаху и напору, с которым Дима каждый раз овладевал ею.
Сопротивляться этой страсти бессмысленно. Они целуются, кусая губы в кровь, и Ева больше не может сдерживать стоны.
— Очуметь ты мокрая, — выдыхает Дима, оторвавшись от её рта. — Горячая.
Он подхватывает её под ягодицы, усаживает рядом с раковиной, раздвигает Евины ноги и оттягивает центральную полоску трусиков в сторону. Пальцы ритмично размазывают влагу и натирают возбуждённый бугорок.
— Охренеть. Ева.
Дима опускается на колени, рывком тянет её бёдра на себя, накрывает губами клитор, ласкает его языком. Ева едва не теряет сознание от ярких вспышек перед глазами и громко стонет. Пальцами одной руки она вцепляется в край столешницы, другой — в Димины волосы.
Он не проделывает никаких извращённых трюков, просто вылизывает клитор. Покусывает его, засасывает и вновь лижет. Не останавливаясь. Не отвлекаясь. Лишь издавая жадные стоны и впиваясь пальцами в Евины бёдра. Её запах сводит его с ума, буквально делает каким-то дебилом невменяемым. В порыве нарастающей страсти Дима готов порвать Еву в клочья.
Стоит ей максимально приблизиться к разрядке, Дима поднимается с колен, расстёгивает брюки и сходу вгоняет член по самые яйца. Еву накрывает оргазмом такой силы, что кажется — мир вокруг рушится. Осколки сознания сползают потом по спине, разносятся диким криком.
Её трясёт. Она орёт и всхлипывает. Возможно даже — плачет. Обнимает Диму обеими руками за шею. Льнёт к нему, пытаясь слиться воедино. Двигает бёдрами навстречу, стараясь поймать бешеный ритм. И растворяется в потоке нахлынувших ощущений.
— Сссука, — шипит Дима и останавливается, но Ева хватает его за задницу и прижимает к себе, давая понять, чтобы продолжал. — Погоди чуток, Ев. Иначе я кончу.
— Давай вместе, — лихорадочно шепчет она.
Стоит ему возобновить движения, Ева вновь взрывается. Выкрикивает его имя и сокращается вокруг члена так сильно, что Дима едва успевает выскользнуть из неё, и горячая струя ударяет ей в левое бедро.
Отдышавшись, Дима отходит чуть вбок, берёт салфетки и протягивает Еве. Она тоже постепенно приходит в себя. Мозг наконец начинает работать, и Ева ужасается произошедшему. Сползает со столешницы, приводит одежду и лицо в порядок, потом с опаской поглядывает на Дмитрия. Чего ждать от него?
— Как ты выследил меня? — спрашивает она, дождавшись, пока Дима умоется. — Или скажешь, что мы случайно столкнулись?
— Случайно. Не за тобой я следил.
— А за кем?
— За Костей. Помнишь его, может. Коллега мой. Бывший.
— Почему бывший?
— Потому что я уволился.
— То есть как? Когда?
— Позавчера.
— Почему?
— Да достало. Что ни делаю — всё плохо. Я им показатели поднимаю, а они мне палки в колёса вставляют.
— Кто — они?
— Начальство у нас поменялось. Борис Викторович в больницу загремел. Вместо него упырь один встал. Временно, но всё же. У нас с ним давняя неприязнь. Непонятно, как скоро Викторович вернётся, да и вернётся ли вообще. Не пройду я комиссию, даже если всем зад подлижу. Да и пресмыкаться не хочется. Короче, в жопу всё это дерьмо.
— Какая комиссия? Что случилось? Мы всего неделю не виделись.
— За неделю многое может измениться. Как ты вообще? Где живёшь?
Ева молчит и прикусывает нижнюю губу.
— Не скажешь, ну ладно. Номер хоть дай. На свидание сходим. На нормальное.
И снова она не отвечает.
— Понял, — Дима усмехается. — Тогда свой оставлю. Захочешь — позвонишь.
— Не захочу. Нам лучше больше не видеться. Мы не можем больше… Ну, ты понимаешь.
— Нашла себе кого-то?
— Да, — чётко произносит Ева и умоляет себя не краснеть.
Дима опирается руками на край раковины, борясь с тошнотой и нарастающим гулом в ушах. Не думал он, что будет так больно. Так хреново. Но правда она часто такая — неприятная.
— А я, значит, перевалочный пункт? — горько усмехается он. — Ну и вали на хер. Невелика потеря.
Дима отталкивается от раковины, отпирает дверь и оставляет Еву в оглушающем одиночестве.
Слёзы скатываются по лицу. Ева злостно смахивает их, но они текут ручьём, размывая тушь и остатки призрачной надежды.
Почему всё так?
Почему человек, в которо�
Пролог
02:48, тридцать первое августа
Насколько сильно могут пугать звуки?
Еву они не просто пугают. Гонят прочь, заставляя бежать всё быстрее.
Лесной массив наконец-то остаётся позади, но открытая местность вызывает отчаяние. Оно граничит с помешательством и пугает, вгоняя в панику. Ева не боится леса, не боится лужайки, не боится ограждения, которое маячит впереди, не боится темноты. Она боится того, кто, как ей кажется, уже идёт за ней по пятам. Ева чувствует, что время тает с каждой секундой. Ей не успеть вырваться, если она не рискнёт.
Ева поскальзывается, поднимается и снова бежит. Лёгкие жжёт, мокрая юбка липнет к ногам, балетки увязают в грязи, дождь хлещет по лицу, но Ева бежит всё быстрее. Нельзя останавливаться. Нельзя сбавлять темп. Тусклые отсветы фар проезжающих вдалеке автомобилей придают сил. Ева набирает полную грудь воздуха и решается на последний рывок.
Она пересекает открытое пространство, взбирается на перила и смотрит на автостраду, пролегающую у подножия склона. Ей всего лишь нужно прыгнуть. Туда – за ограждение. Скатиться вниз. Это единственный шанс.
И она прыгает.
От удара о мокрую землю выбивает дыхание, ломит кости. Ева воет, катится по мокрой траве и молит Бога только о том, чтобы не попасть под колёса. Успеть вовремя остановиться. Вскочить на ноги. Позвать на помощь. Кто-то обязательно затормозит. Обязательно. Мир ведь не без добрых людей.
Огни становятся ближе. Вот она – дорога. Уже совсем рядом.
С отчаянным воплем Ева вцепляется пальцами в землю. В локтевых и плечевых суставах вспыхивает боль, но Ева не обращает на неё внимания.
Она лежит на траве. Она жива. У неё получилось.
Пошатываясь, Ева поднимается на ноги и выбрасывает руку вперёд.
– Стойте! – кричит она, срывающимся голосом. – Пожалуйста! Стойте!
Но машины проносятся мимо, обдавая Еву мутной водой. Одна за другой, одна за другой. Словно и нет здесь Евы. Будто она пустое место. Грязная, оборванная, загнанная в угол девушка. На которую всем плевать.
– Кто-нибудь… – шепчет Ева. – Ну будьте же вы людьми…
Слёзы смешиваются с дождём. Ева падает на колени, обхватывает себя руками и раскачивается назад и вперёд. Бежать больше некуда. Всё было напрасно. Сейчас он придёт за ней. Уже скоро…
– Пьяная, что ли? – доносится сзади.
– Да хрен их разберёт, – отвечает другой голос. – Эй, девушка! – переходит он на крик. – Вы в порядке?
Ева лишь тихо скулит. Говорить больше нет сил. Бороться – тоже. Ей бы встать и обернуться, убедиться, что её жизни ничего не угрожает, но Ева теперь и вовсе не шевелится. Замерла, ожидая своей участи. Видимо, так и сдаются, ломаются. Наверное, вот она – её личная точка невозврата.
Чьи-то сильные руки поднимают Еву и разворачивают. Она вскидывает голову, но не видит мужчину. Всё смешивается в одно яркое пятно, расползаясь какофонией звуков и образов, и Ева что есть силы вцепляется в плечи мужчины, чтобы не рухнуть на землю.
– Девушка, вы слышите меня?
– Помогите… – выдыхает Ева и теряет сознание.
Глава 1
Дмитрию Ковалёву уже доводилось иметь дело с запуганными девушками. Но эта особа отличалась. С того самого момента, как они с Костей нашли её на обочине дороги, девушка не проронила ни слова. Вот и сейчас она сидит, смотрит в одну точку и ни на что не реагирует.
Дима упирается локтями в стол и трёт глаза. Ему бы поспать, но вместо этого он застрял здесь с ней. И ведь сам вызвался. Потому что по-другому не мог. Отправил Костю домой, а сам до сих пор тут, хотя ночь выдалась жаркой.
– Кофе не хотите? – спрашивает он слегка охрипшим голосом. Не дождавшись ответа, встаёт. – Нет, значит. Ну я принесу на всякий случай. Скоро вернусь.
Дмитрий быстро покидает допросную комнату, проходит по коридору, сворачивает направо, минует общий зал и оказывается в небольшой комнатке, оборудованной под кухню. Весь отдел гудит, все при работе, но Диму это больше не касается. Своё дело он сделал, банду в итоге повязали. Дальше пусть другие впрягаются.
И ведь угораздило его по дороге домой наткнуться на беглянку. В том, что она бежала от кого-то или чего-то, Дмитрий не сомневается. Но как она там оказалась? Как он вообще её заметил? Хорошо, что заметил, конечно. Иначе могло произойти всё, что угодно.
На кухню заходит Алексей, подливает себе кипятка и обращается к Диме, прерывая поток его мыслей:
– Молчит?
– Как рыба, – Дмитрий берёт пластиковые стаканчики, ставит их на стол. – Кто такая, откуда – шут её знает. Ни сумки, ни документов, ни телефона. Чего делала там одна, вся грязная, тоже не понятно. Да и одета не по погоде. Её осмотрели, телесных повреждений нет. Если в течение часа не заговорит, отправлю на полное обследование, вдруг над ней надругались. Потом подключу Люду.
– Хочешь, я с ней поговорю? Или вызывай Люду прямо сейчас. Это ведь не твоя работа. К тому же ты ж с ног валишься. Вы ночью большое дело сделали, ублюдков накрыли. Всё управление на ушах стоит. Езжай домой, отдыхай. Готовься к отпуску. Билеты купил уже?
– Какие билеты?
– На море. Люди на море в отпуске ездят. Давай дуй домой. И чего ты сюда её привёз? Надо было сразу в районный отдел везти.
– Поеду. Позже, – говорит Дима, игнорируя вопрос. – Сам с ней закончу. Она как в меня вцепилась, так и… – Дима запинается и машет рукой.
– Ответственность почувствовал. Ладно, давай сам тогда, – Алексей хлопает Диму по плечу. – Нам и так сегодня весь день ваш ночной улов допрашивать. Ты всё же не засиживайся с ней. Всё, я ушёл.
– Окей.
Какое-то время Дима просто стоит, потом делает два кофе и направляется обратно. Войдя в допросную комнату, он видит, что Ева так и сидит – руки под столом, плечи ссутулены, взгляд устремлён в стол. Когда Дмитрий садится напротив и протягивает Еве пластиковый стаканчик, она наконец отмирает. Обхватывает стакан двумя руками и тихо спрашивает:
– Кто вы?
– Старший оперуполномоченный Ковалёв Дмитрий Анатольевич. Напоминаю, что наш разговор записывается.
– Я что-то нарушила?
– Нет.
– Тогда почему я здесь?
– Вот вы мне и скажите. Что вы делали ночью на обочине дороги?
– Я… – Ева поднимает на него глаза. – Вы… Это вы меня спасли?
– Спасли, – Дмитрий усмехается. – От чего? Или кого?
Ева молчит, ей страшно и странно быть здесь. Однако она чувствует в Диме что-то родное, знакомое. Словно ему можно довериться. Но Ева молчит. Слишком часто её доверчивость выходила ей боком.
– Курите? – Дмитрий протягивает ей пачку сигарет, и Ева мотает головой.
– Разве здесь можно курить? – спрашивает она, когда Дима подкуривает сигарету.
– Мне можно.
Ева кивает и молча пьёт кофе. Горячий напиток согревает, заставляя дрожь уйти.
Дмитрий не сводит взгляда с девушки, изучая её. Красивая, конечно. Худенькая, невысокая. Грустные карие глаза миндалевидной формы и длинные каштановые волосы. Всегда ему такие нравились. Беззащитные, трогательные, изящно-хрупкие. Их хочется оберегать. И просто хочется. Он был бы вполне не против с ней переспать. Если бы не обстоятельства.
– Меня похитили, – выдаёт вдруг Ева. – Держали взаперти.
– Кто?
– Я не знаю.
– Один человек или группа людей?
– Мужчина. Но я никогда не видела его лица и не слышала голоса. Когда он заходил ко мне, на нём была маска. Он приказывал… листами.
– Листами?
– У него были карточки с надписями. «Повернись спиной», «Сядь», «Надень это», «Разденься», «Потрогай себя» и всё такое.
– Ну а общее описание? Рост, вес, что-то ещё?
– Рост чуть выше среднего, как вы примерно. Сильный. В хорошей физической форме. Не качок, но далеко не хлюпик. Волосы тёмные. Глаза вроде тоже, за маской не особо было понятно. Это всё, что могу сказать. Никаких родинок, шрамов или татуировок я не заметила.
– Где вас держали?
– В доме, в подвале. Окон там не было, только кровать, стол, стул, шкаф. Внутри комнаты находилась ещё каморка. Туалет и душ. Рядом не было ничего. Это я уже потом увидела, когда сбежала. Лес со всех сторон. Другие дома или постройки мне на пути не попались.
– Этот человек надругался над вами? Бил? Морил голодом?
– Когда я очнулась, то была прикована наручниками к кровати. Но потом он расстегнул их. Он не бил меня, не насиловал в том смысле, который вы наверняка имеете в виду. Только прикасался и приказывал ласкать саму себя. Но дальше дело не заходило, даже когда на мне не было одежды.
– Как именно прикасался?
– Трогал волосы, плечи, руки, живот, бёдра и… там тоже трогал, но пальцами не входил, просто гладил. Везде, в общем, – Ева передёргивает плечами и на секунду прикрывает глаза. – Словно проверял на пригодность. На нём всегда были чёрные кожаные перчатки. Довольно жутко выглядело. Он не морил меня голодом, приносил еду, забирал мусор. В шкафу было много красивой одежды, в шкатулке лежали украшения, ободки, заколки. Он пугал меня.
– Каким образом?
– Просто пугал. Своим присутствием. Я не понимала, что ему нужно. Денег у меня не прям чтоб много было при себе, когда он меня сцапал. Ни разу даже не попытался… – Ева запинается. – Он…
– Говорите.
– Он раз пять приносил карточку с надписью «Хочу, чтоб ты кончила для меня». И вот в те дни он заставлял меня мастурбировать перед ним. Приходилось имитировать. Этот ублюдок ни разу даже член не достал из брюк. Может, он импотент или извращенец, не знаю. В любом случае это же всё равно насилие, да?
– Конечно, – Дмитрий подаётся вперёд, всматривается в её лицо, лишь потом задаёт следующий вопрос: – Когда вас похитили?
– В ночь на двадцать шестое июля. Я возвращалась с концерта.
– Сегодня тридцать первое августа. Вы пробыли у него больше месяца. Неужели не было свидетелей похищения? – спрашивает Дмитрий скорее у самого себя, затем снова переключает внимание на Еву: – Где он вас схватил?
– Около подъезда.
– Вашего дома?
– Я снимала квартиру.
– И что, никого не было рядом?
– Без понятия. Там накануне фонари побили, так что в темноте видимость была не особо хорошая. Может, кто-то и видел, но сами ж знаете, что люди по большей части за свою шкуру трясутся.
– Знаю, – Дмитрий делает последнюю затяжку, тушит сигарету в пепельнице и откидывается на спинку стула. – Как вам удалось сбежать?
– Он всегда вешал на дверь замок. С той стороны. Сегодня ночью тоже повесил, но я не слышала щелчка. Мне показалось, что он торопился. Ему позвонил кто-то, и он резко сорвался. Замок не щёлкнул. Я поняла, что это мой шанс. Выждала какое-то время, потом набросилась на дверь. Толкала, тянула… долго. Не знаю, сколько времени прошло, но в итоге замок упал, и мне удалось выйти. Входная дверь была заперта, я вылезла в окно и побежала.
– Наугад?
– Да. Просто прямо. Там лес кругом. Темно. Откуда я знала, куда бежать? Лишь бы подальше. Со страху неслась как дурная, не разбирая дороги, потом устала, перешла на шаг, отдышалась, затем снова понеслась. Ничего не было на километры, только глухой лес. И дождь хлестал. Через какое-то время окончательно выбилась из сил, стала прислушиваться. Показалось, что где-то впереди автострада. Ну и… рванула туда. Когда лес закончился, оказалось, что она внизу. Я перелезла через перила и скатилась по склону. Прямиком к дороге. Пыталась поймать машину, но никто так и не остановился. Кроме вас.
Дмитрий хмурится. Её рассказ не кажется ему правдоподобным. Ну, допустим, её и правда похитили, держали взаперти в одиноком доме посреди леса. И ни разу не изнасиловали? Не истязали? Просто заперли и трогали за все места? Что за чушь? Ещё и замок этот… Даже если похититель в спешке не уследил, что защёлка не сработала, замок всё равно висел на двери, крепко сидя в петле. Это ж не цепочка, которую можно поддеть и скинуть. Замочная дуга просто так из отверстия не выскользнет. Хотя… всё возможно в этой жизни. Даже более сказочные истории иногда оказываются правдой.
– Как вас зовут?
– Ева.
– А полностью?
– Гринёва Ева Александровна.
– У вас есть родные, Ева? Кому позвонить, чтобы за вами приехали?
– Нет у меня никого. Я выросла в детдоме. С друзьями тоже не особо густо. По нулям.
– Молодой человек?
– Мы расстались примерно три месяца назад. Связь не поддерживаем.
– Коллеги по работе?
– Я фрилансер. Закончила журфак, какое-то время работала в журнале, потом случился скандал, и я ушла в свободное плаванье. Теперь пишу на заказ. Перед похищением как раз сдала большую статью, хотела немного отдохнуть, взять перерыв.
– А что хозяева квартиры?
– А что они? – Ева усмехается. – Я съезжать собиралась, подыскать место получше. Вещи собрала, поставила в прихожей. Там всего-то два чемодана и ноутбук. Ну и в ванной было кое-что. Вряд ли хозяйка побежала заявление писать. Долгов перед ней у меня не было. Она проживает этажом ниже, сдаёт две квартиры. Нелегально. На эти деньги и живёт.
«Как удобно, – думает Дмитрий. – Прямо-таки идеальная кандидатура для похищения».
– Вы кому-нибудь говорили об этом?
– О чём?
– Обо всём. Что съезжать собираетесь, что работаете удалённо, что с парнем расстались, что заказ сдали и решили отдохнуть, что родных и друзей нет. Говорили?
Ева морщит лоб, трёт переносицу кончиком пальца. Дмитрий не сводит с неё глаз, оценивая.
– Чтоб прям так, сразу всё в кучу – нет, – тихо произносит Ева. – Я переписывалась с одним парнем. Но вряд ли это он, мы начали общаться примерно через месяц после того, как я с Ваней рассталась.
– В социальных сетях общались?
– Нет, в приложении знакомств. Зарегилась то ли с тоски, то ли от злости, – Ева усмехается. – Он казался милым и славным. Абсолютно не от мира сего. Увлечённый музыкой и ничем более. С ним просто было приятно общаться. Он не настаивал на встрече, не давил на меня.
– И вы всё ему о себе рассказали?
– Не помню, – Ева вымученно смотрит на Диму. – Я правда не помню, всё ли о себе рассказала. Мы в основном обсуждали современное искусство, долго и помногу. Ну там… музыка, живопись, книги и так далее.
– Понятно. Как зовут хозяйку квартиры, которую вы снимали? Адрес?
Ева быстро диктует адрес бывшей съёмной квартиры, называет фамилию, имя и отчество хозяйки. Дмитрий записывает всё в блокнот, затем кладёт перед Евой листок и ручку.
– Пишите заявление. Оформим, будем искать. Найдём гада, не волнуйтесь. Распишите всё подробно. Про того парня особенно: ник, внешность.
– Я не знаю, как он выглядит. Фотографий не было. Вы думаете, это он?
Дмитрий вздыхает, встаёт со стула.
– Разберёмся. Исключать никого нельзя. Опишите всё, что знаете и помните, про всех, кто мог быть хоть как-то причастен или выглядел подозрительно. Не торопитесь, подумайте хорошо. Сможете отметить на карте место, где вас держали? Хотя бы примерно.
– Не знаю, – Ева растерянно смотрит на него. – Я попробую, но не уверена, что смогу отметить точно. Может, я лучше так покажу?
– Просто нанесите на карту ориентир. Сейчас отправим туда группу. Ребята прочешут лес. Вряд ли они пропустят единственный домик посреди леса, даже если вы с ними не поедете.
– А вдруг он там не один? Я ведь не кругами бегала.
– Вот и выяснят. Разберутся, не стоит за них переживать. К вам зайдёт Людмила, снимет отпечатки. Так надо. Я ненадолго отлучусь, потом отвезу вас на съёмную квартиру.
– Зачем?
– А вещи вы забрать не хотите?
– Так, может, и нет уже никаких вещей, – бормочет Ева себе под нос и склоняется над листком.
Глава 2
Когда они выходят на улицу, солнце палит уже вовсю, и Дмитрий с тоской думает о мягкой постели. Сон ему не светит ещё, по крайней мере, часа два.
– У вас красивая машина, – говорит Ева, стоит им подойти к его автомобилю.
– Мои родители небедные люди. Мягко говоря.
– Тогда почему вы работаете в полиции?
– У всех своя дорога. К тому же хорошо иметь своего человека здесь, разве нет?
Ева лишь пожимает плечами. Дмитрий улыбается, и Ева ловит себя на мысли, что любуется ямочками на его щеках. Это довольно странно сейчас – замечать такие обычные вещи, как улыбка. Несколько часов назад Ева думала, что умрёт, а теперь не может оторвать взгляд от человека, спасшего ей жизнь.
Он не похож на опера. Белая футболка, стильные светлые джинсы и кожаная куртка очень ему подходят. Стрижка отдаёт лёгкой небрежностью, но в то же время создаётся впечатление, будто Дмитрий только что вышел от лучшего стилиста Москвы. Если бы Ева встретила Диму на улице, то никогда бы не подумала, что он работает в органах.
У него добрые карие глаза, слегка печальные, но света в них куда больше. Он всё ещё улыбается, и в уголках глаз заметны морщинки. Ева вдруг испытывает порыв дотронуться до его лица, провести кончиками пальцев по чувственным губам, легонько коснуться щетины, а затем зарыться пальцами в каштановые волосы и попробовать его губы на вкус.
– Садитесь, – произносит Дмитрий, открывая Еве дверь. – Что-то не так?
– Я просто… – Ева заливается краской и опускает глаза. – Моя одежда… Она грязная.
– Это всего лишь засохшая земля, но, если вас это так смущает, подстелите пакет. На заднем сиденье точно должен быть.
Дмитрий огибает её, открывает заднюю дверь, и Ева ощущает аромат дорогого парфюма, смешанный с запахом мужского тела. Ей нравится его запах. До такой степени нравится, что она прикрывает глаза от удовольствия и жадно вдыхает.
Когда они подъезжают к дому, в котором Ева прожила несколько месяцев, она до боли впивается пальцами в коленки. Воспоминания о вечере похищения так свежи, словно это было вчера. Ева помнит звуки шагов. Помнит, что не успела обернуться. Помнит стальную хватку сильных рук и страх, сковавший горло. Помнит тошнотворный прелый запах и тряпку, прижатую к её лицу. А дальше не помнит ничего. Очнулась она уже в «том месте». Голая, прикованная наручниками к изголовью кровати. Свою одежду и сумку Ева больше не видела, как и телефон.
Хорошо, что девушка она не нежная, а с характером. Не хватало ещё мучиться кошмарами и страдать пост травматическим стрессовым расстройством. Ведь даже несмотря на всю её стойкость, Еве всё равно до сих пор не по себе. Мягко говоря. А что было бы, будь она кисейной барышней? Да сдохла б ещё в приюте. Слабых этот мир сжирает первыми.
– Всё в порядке? – ободряюще интересуется Дмитрий.
– Да.
– Тогда идёмте.
Стоит подойти к подъезду, домофонная дверь распахивается, выпуская взъерошенного паренька в очках. Подъезд встречает визитёров запахами кофе и выпечки, и Дмитрий вновь думает, как было бы замечательно сейчас оказаться в своей постели.
Они поднимаются на третий этаж. Ева нажимает на звонок квартиры, расположенной по центру лестничной площадки.
– Кто? – доносится из-за двери.
– Маргарита Павловна, это Ева Гринёва.
– Кто?! – визгливый голос взлетает на октаву вверх.
– Снимала у вас квартиру этажом выше. Месяц назад.
– А, это ты, – раздаётся ворчание, и дверь открывается. – Чего надо? – вопрошает стоящая на пороге рыжеволосая полноватая дама.
– Я вещи хотела забрать.
– Какие вещи? – Маргарита Павловна прищуривается. – Я тебе что, камера хранения? Не забрала в срок, считай, нет вещей.
– Маргарита Павловна, – Дмитрий делает шаг вперёд, загораживая Еву собой. – Думаю, никому не нужны проблемы и лишняя головная боль.
– А ты ещё кто?
– Старший оперуполномоченный Ковалёв Дмитрий Анатольевич, – чётко произносит он и раскрывает перед ней удостоверение. – Где, говорите, вещи Гринёвой?
– Так я это… – запыхаясь и бледнея, бормочет Маргарита Павловна. – Тут приберегла. Вот, проходите. Всё здесь, в целости и сохранности стоит, – она впускает их в квартиру и показывает на шкаф. – Там, внутри стоит всё. Ничего не трогала, не брала. Всё думала, куда ж Ева моя запропастилась. Хорошая ведь девочка. Тихая, аккуратная, всегда в срок платила. И вдруг исчезла без предупреждения.
– А в полицию заявить о пропаже человека вы не посчитали нужным? – спрашивает Дмитрий и хмурится.
– Так, может, уехала просто. На отдых там… на море. Я ж откуда знаю. Где была-то, Ев?
Ева лишь качает головой, затем открывает шкаф. Дима берёт два чемодана, а Ева – сумку с ноутбуком.
– Всего хорошего, Маргарита Павловна, – говорит Ева и выходит из квартиры. – Спасибо, что присмотрели за вещами.
Она знает, что идти ей некуда, но спускается по лестнице с такой скоростью, словно на выходе из подъезда её ждёт лучшая жизнь.
– Куда вас отвезти? – спрашивает Дима, когда они подходят к его машине.
– Не знаю. Куда-нибудь. Например, в хостел или гостиницу.
– У вас есть деньги?
– Наличные, карта и телефон были в сумке. Сумки больше нет, как и её содержимого. Нужно позвонить в банк, сообщить о пропаже карты, узнать баланс. Если он её выбросил, то кто-то, возможно, подобрал и присвоил, надо заблокировать. Но, вполне может быть, что попался сознательный гражданин и сдал карту в банк. В таком случае деньги целы.
Диме хватает минуты, чтобы сложить два и два. Если он повезёт Еву в отель, то она может просто сбежать – и ищи её потом. Это в лучшем случае. В худшем – Еву найдёт похититель. Значит, вариант с отелем пролетает. К тому же Диме так хочется быстрее попасть домой, что он решает нарушить своё главное правило «не приводить в квартиру незнакомцев». Ну то есть девушек-то он водит. На несколько часов. Потом сразу выставляет за дверь. А вот Еву придётся приютить минимум на сутки.
– Ладно, едем, – говорит Дима и открывает багажник.
– Куда?
– Ко мне. Потом разберёмся. Спать хочу, башка совсем не варит.
Ева колеблется, но, когда Дмитрий ставит чемоданы в багажник, понимает, что других вариантов сейчас и правда нет. К тому же ей хочется посмотреть, как и где он живёт. Несмотря на всю чудовищность ситуации, в которую она попала, в Еве, как и в любом журналисте, просыпается любопытство. Шок прошёл, Ева знает, что находится в относительной безопасности, и постепенно приходит в себя.
Пока они плетутся по пробкам, Ева всё думает о похитителе и перебирает в голове варианты. Ей необходимо докопаться до правды, узнать, кто её похитил и зачем. Дмитрий может помочь. Значит, нужно с ним подружиться. Наверное, он прав: хорошо иметь своего человека в полиции. Вот пусть он и станет для Евы своим. Она для себя уже решила, что не отступит, пойдёт до конца. Виновный должен быть схвачен и наказан. Иначе пострадает кто-то ещё.
«Или он вернётся за мной», – думает Ева и косится на Дмитрия.
Можно ли доверять ему в полной мере? Поможет ли он ей? Еве редко бывает тревожно, девушка она закалённая, но сейчас именно такой момент. В свете последних событий, её психика, видимо, слегка расшаталась. Еве бы очень хотелось, чтобы Дима оказался хорошим парнем, но, как показывает практика, хороших парней не так уж и много. Либо Еве просто не везёт.
Она обещает себе, что будет действовать аккуратно. Сначала присмотрится к Дмитрию, прежде чем делиться с ним своими догадками. А они у Евы есть. Она просто не сказала сразу. Дима пару раз попал в точку своими наводящими вопросами, но Ева упорно строила из себя дурочку, потому что в комнате допроса была установлена видеокамера. Ева не доверяет технике. Ева не доверяет людям. И работникам полиции в том числе. Погоны и звёздочки ещё не говорят ни о чём. Человека определяет не профессия, не национальность, не статус, а поступки.
Ева понимает, что всецело полагаться на следствие – так себе вариант. Но и разобраться с проблемой в одиночку она не сможет. В голове уже вовсю крутятся картинки, как они с Димой вместе ловят преступника, и Ева улыбается собственной наивности. Если бы всё всегда было так просто, то в мире бы не осталось плохих людей.
Глава 3
Ева зажимает рот руками, чтобы заглушить крик ужаса. С бешено колотящимся сердцем садится на постели и только тогда понимает, что она больше не в «том месте». Сознание медленно возвращается, и Ева вспоминает, где находится и как сюда попала. Кошмары всё же не обошли её стороной.
Она встаёт с кровати, прислушивается, однако тишину квартиры не нарушает ничего. Сначала Ева думает, что Дмитрий куда-то ушёл, но, выйдя из спальни, обнаруживает его спящим на диване. Он отдал ей кровать, а сам лёг здесь. Это довольно мило. Стараясь не разбудить его, Ева осторожно открывает чемодан и достаёт любимую домашнюю рубашку. Она длинная и всегда заменяла ей халат.
На цыпочках Ева проходит в ванную комнату, открывает воду, стягивает с себя ночную сорочку, заходит в душевую кабину и с наслаждением подставляет лицо струям тёплой воды. Она ходила в душ перед тем, как лечь спать, однако всё ещё не чувствует себя чистой.
Выйдя из душа, Ева слегка обтирается полотенцем и надевает рубашку. Бесшумно возвращается в гостиную, хочет достать и зарядить ноутбук, но не может сопротивляться желанию подойти к Диме и рассмотреть его, пока он спит. Еве нравится смотреть на спящих людей. Она не знает, откуда взялась это странная особенность. Просто так есть – и всё.
Ева наклоняется к нему медленно, осторожно, почти не дыша. Приседает на корточки, подносит руку к лицу и скользит пальцами по воздуху в каких-то миллиметрах от лба, виска, щеки, губ. Встреть она Диму при других обстоятельствах – уже влюбилась бы без памяти. Да и кто сможет устоять перед таким? По-мужски красивый, сексуальный, в нём ощущается уверенность и сила. Он привлёк Еву сразу. В тот самый момент, когда она вцепилась в его плечи. Ева не разглядела его тогда, но почувствовать успела. В нём сильно мужское начало. То, которое так привлекает девушек. Ева готова поспорить, что Дмитрий разбил множество сердец.
Его запах дурманит голову. Ева тянет в себя воздух, упиваясь этим ароматом. Она совершенно не в силах сопротивляться жгучему, непонятно откуда взявшемуся, неконтролируемому желанию. Её давно никто так не цеплял. Возможно, Ева вообще впервые в жизни ощущает настолько дикую животную похоть. И ведь просто смотрит на него. Даже не дотрагивается.
Быть может, это последствия пережитого стресса, и Ева всё ещё не в себе. А может, дело в том, что Дима спас её, поэтому привлекает в сто крат сильнее, чем кто-либо до него. Ева не знает. Да и неважно это сейчас. Она любуется им, искренне восхищаясь его красотой и силой, и ощущает, как нарастает предательское томление между бёдер.
У Димы очень чувственная линия изгиба рта, чуть полноватая нижняя губа. Ева закусывает свою, прикрывает глаза, отвлекаясь на секунду, и пальцы касаются его подбородка.
Реакция следует молниеносная – на запястье смыкается стальная хватка, а следом раздаётся хрипловатый спросонья шёпот:
– Какого хрена?
– Я… – Ева осекается, не зная, что сказать.
Она понимает, что её выдаёт дыхание и взгляд, но глаз отвести не может. Встать на ноги – тоже, ведь Дима всё ещё сжимает её руку. Ева замечает, что и его взгляд меняется. Она готова поклясться, что Дима думает о том же.
На самом деле, он давно не спал. Проснулся сразу же, как Ева вышла из комнаты. Сон у него чуткий. Хоть и вымотался ужасно, но рефлексы сработали без сбоя.
И сейчас он смотрит на неё, уже зная, чем закончится их игра в гляделки. Ещё утром Дима понял, что Ева не против. А уж он и подавно. Она вполне в его вкусе. Даже не так. Ева в его вкусе на сто процентов.
Он рывком тянет её на себя, ощущая нестерпимое желание взять эту девушку прямо сейчас. Обхватывает изящный затылок, стискивая до боли, чтобы не вырвалась, и жадно впивается в нежные губы. Ева отвечает на поцелуй, и Диме окончательно срывает голову.
Он захотел этого, как только её увидел, и теперь не сдерживает себя. Отпускает хрупкое запястье, скользит рукой к груди и сжимает её, выбивая из девушки нетерпеливый стон. Башню рвёт так, будто это его первый раз. Даже если Ева даст заднюю и попытается его остановить, у неё не выйдет.
Дима убирает руку с затылка, проводит по позвоночнику и ныряет под рубашку. Пальцы проскальзывают по аккуратной попке, оглаживают узкую дырочку, а затем утопают в горячей влаге. Ева готова принять его. Охренеть. Всё, это край. Больше терпеть он не может. Да и она тоже. Ещё немного – и рванёт.
Для Евы сейчас существуют только его губы – дерзкие, ненасытные, горячие. Дима целует её несдержанно и грубо, полностью завладев её ртом. Она совершенно не замечает, как он выдёргивает из-под неё покрывало, соединяя их тела. И лишь когда её рубашка скользит вверх, Ева открывает глаза и разрывает поцелуй.
– Сказать что-то хотела?
Ева мотает головой и позволяет Диме себя раздеть. Его неприкрытое желание она ощущает сразу. Он входит в неё резко, без промедлений. Член легко проскальзывает меж влажных половых губ, и Ева громко стонет. Она уже и забыла, каково это – желать так сильно. Да и вполне возможно, что такое сумасшествие происходит с ней впервые.
Дима крепко держит её за бёдра, вколачиваясь нещадными ударами. Она упирается ему в грудь, прогибается в пояснице и запрокидывает голову. Стоны и громкие шлепки плоти о плоть наполняют полумрак комнаты. Ева кончает бурно, не сдерживая себя, а в следующую минуту уже оказывается на спине с запрокинутыми ногами.
Сильные глубокие толчки возобновляются, и Еве кажется, будто кто-то перекрыл кислород. Перед глазами бегают фиолетовые крапинки. Внутри вновь поднимается раскалённая лава, тело молит о разрядке, но в то же время требует ещё, ещё и ещё.
Это лучший секс в её жизни. Сумасшедший, спонтанный, неразумный. Опьяняющий до исступления. Превращающий в ненасытное дикое животное. Ева кричит, содрогаясь в очередном оргазме. Он ещё ярче и сильнее предыдущего. Ева скулит, воет, хватает ртом воздух. Захлёбываясь эйфорией, вцепляется в покрывало, в Димины плечи, в волосы. Он не останавливается, не замедляется, долбится и долбится в неё всё мощнее, а потом резко выходит и с низким стоном изливается на живот.
– Ого, – выдыхает Ева, когда Дима валится рядом с ней. – Вау.
– Кофе хочу, – отдышавшись, говорит Дмитрий. – Но сначала в душ. Идёшь?
– Давай сначала ты.
– Я думал, вместе сходим.
Он перекатывается через Еву и встаёт с дивана. Немного подумав, Ева поднимается следом.
Они намыливаются одновременно, стоя в просторной душевой кабине. Дима быстро моет голову, а Ева отворачивается и тщательно втирает в волосы шампунь. Как только она смывает пену, Дима прижимается сзади, подталкивая Еву вплотную к прозрачному стеклу.
– Что ты делаешь? – притворно возмущается она, хотя сама не против повторить, но остатки разума сигналят о том, что всё происходит как-то слишком быстро и неправильно.
Ответом ей служит лишь горячее дыхание около уха и бесцеремонное вторжение. Ева упирается руками в стеклянную стену, прогибается в пояснице и подаёт бёдра навстречу ритмичным проникновениям.
Ей впервые попался настолько умелый и наглый любовник. И ей это нравится. Она не любит нежно. Ева теряет голову от развратных прикосновений, жёстких поцелуев, беспощадных укусов и пошлых фраз. А сейчас этого в избытке. Никогда бы она не подумала, что лучший секс в её жизни случится с этим человеком. Практически незнакомцем. А если учесть все обстоятельства, то это вообще какой-то сюр. Но Еве плевать. Она вновь захлёбывается в оргазме, и пространство размывается.
Спустя минут пятнадцать Ева уже сидит на кухне и наблюдает, как Дима варит кофе и сооружает бутерброды. Кухня довольно просторная. Гарнитур металлического цвета, стол – белого, а стулья обиты светло-серой кожей. Техника сделана под хром и отлично вписывается.
– Помочь? – спрашивает Ева из вежливости.
– Решила освоить мою кухню? Хотя да, не помешало бы. Осваивай. Ты пока остаёшься.
– С какой радости?
– Ну, – Дима слизывает горчицу с пальца. – В отель я тебя не пущу. Либо опять похитят, либо сама сбежишь, так что не вариант. Квартиру тебе пока снимать не на что, поэтому останешься здесь.
– Могу денег у тебя занять. Под расписку.
– Неа. У меня поживёшь, пока не придумаю, как быть. Ноутбук есть. Сиди дома, работай. Заработаешь – свалишь. Кстати, по утрам я люблю минет и кофе в постель.
– Да ты сама вежливость, – Ева усмехается.
– Какой есть. Про минет я не шутил. А вот кофе всё же лучше на кухне пить.
Ева подавляет смешок. Дима ставит на стол тарелки и кружки, достаёт из холодильника шоколад, потом садится напротив Евы.
– Что за татушка? – кивает он на её левое запястье, на внутренней стороне которого красуется чёрно-красная татуировка. Подкова и ромб расположены друг за другом, их соединяет солнце. В центре ромба размещён арбалет, а в подкове красуется витиеватая буква А. – Первый раз такую вижу. Похоже на герб древнего знатного рода. Что означает?
– Да ничего, – Ева пожимает плечами. – Увидела картинку в книге, понравилась. Решила набить.
– Фэнтези, что ли, читала?
– Типа того. А чем занимаются твои родители? – спрашивает Ева, отпив немного кофе. Надо сказать, кофе замечательный.
– У отца мебельная фабрика. А мама просто красивая. Её родители дали отцу стартовый капитал, дом купили. Батя потом отдал им всё с процентами, так что никто не в обиде.
– У тебя красивая квартира.
– Подарок от родителей на восемнадцатилетние. Так и живу здесь уже шестнадцать лет. Ремонт в позапрошлом году был, мама увлекается дизайном, это её проект. Любит она с этим запариваться, постоянно что-то переделывает, покупает декор какой-то. Сказала, что стиль лофт сейчас в моде, я и не спорил. Она сама всем занималась, мне некогда, а ей скучно, да и денег девать, видимо, некуда. А у меня зарплата, сама понимаешь, не ахти какая большая.
– Зато тачка крутая.
– Отец подарил.
– Дай угадаю? – Ева улыбается. – На совершеннолетие?
– Не угадала. В прошлом году.
– Просто так?
– Не совсем, но это не твоё дело.
– И не стыдно? Взрослый мужик, а подарки от родителей принимаешь.
– Кто сказал, что это безвозмездно? – Дима прищуривается. – Я в долгу не остаюсь. Расплачиваются ведь не только деньгами.
– Неужто крышуешь фирму отца?
– Ты жуй давай. Тощая и любопытная.
Ева больше не задаёт вопросов, хотя ей очень интересно, как так получилось, что мальчик из богатой семьи пошёл работать в полицию. Она пытается припомнить, в каком отделе они сегодня были, но не может. Ева не посмотрела на вывеску. Однако обстановка показалась ей весьма солидной, даже больше. И теперь у неё в голове не стыкуется. Как-то раз Ева ходила в участок писать заявление о краже сумочки. Грабителя так и не нашли, но Ева точно помнит, что то отделение и близко не походило на место, где она сегодня находилась.
– Где ты работаешь?
– Ты головой ударилась? Ты была там сегодня.
– Да, поэтому и спрашиваю. Непохоже на обычный отдел полиции.
– А ты много их видела? Завсегдатая, что ли?
– Грубый ты и нервный. Уже и спросить нельзя. Если человеку нечего скрывать, он отвечает прямо.
– А тебе? Есть что скрывать? Ты сегодня отвечала прямо? Или косила под дурочку?
Ева чувствует, как вспыхивают щёки. Дмитрий улыбается, рассматривая её. Он знал, что она что-то скрывает. Нутром чуял. Нюх на людей у него хорошо развит. Поэтому и работает он там, где работает.
– Я тут подумала, – осторожно начинает Ева. – Возможно, ты прав насчёт того парня, с которым я переписывалась. Я вспомнила, что рассказала ему достаточно много о себе. Даже то, что пойду на концерт. Он ведь музыкант, вот я и упомянула о том, что купила билеты на концерт рок-группы. Считай, похвасталась. И моего бывшего тоже можно проверить.
– А его почему?
– Он программист, IT-шник. Легко мог взломать мой телефон и ноутбук и всё узнать, подстроить.
– Куплю тебе завтра витамины.
– Зачем?
– Для памяти. Чтоб не забывала больше ничего.
– Расслабься. Я запомнила твои утренние предпочтения. Кофе в постель и минет на кухне. Будет исполнено. Именно в таком порядке.
Дима усмехается, встаёт со стула, подходит к окну, открывает его и подкуривает сигарету. Ева скользит взглядом по оголённому торсу. Подкаченный, но в меру. Пресс чёткий. Низко посаженные трикотажные штаны слегка оголяют упругие ягодицы. Ева шумно сглатывает, ощущая, как вновь краснеет. Отнюдь не от смущения.
– Ты поможешь мне? – спрашивает она, отгоняя пошлые мысли.
– В чём?
– Найти этого ублюдка.
– Так я и буду искать. Сам. Лично, – Дима выдувает дым в окно, умалчивая о том, что его принудительно отправляют в отпуск. Из города он всё равно никуда уезжать не собирается.
– Вместе будем, – произносит Ева тоном, не терпящим возражений.
– Э, не. Сиди лучше дома и не лезь никуда. Не мешай.
– И многих ты находишь?
– Всех.
– Вот прям всех-всех злодеев?
– Если я берусь за дело, у них не остаётся шанса.
Дима переводит взгляд на неё, и Ева улавливает в его глазах что-то дикое, яростное, тёмное. Вспышки утихают, но и секунды хватило, чтобы Еву прошиб холодный пот. Дима уже не кажется ей таким добрым, каким она видела его утром на парковке. Есть в нём что-то жуткое и опасное. Ева пока не понимает, что именно, но она привыкла доверять своим инстинктам, и сейчас они сигналят: БЕГИ.
Глава 4
Ева просыпается и чувствует, что рядом на кровати пусто. Она ещё не протянула руку, поэтому не может знать наверняка, но всё же понимает: Дима ушёл. Не разбудил её, не позвал с собой. Ева шарит пальцами по подушке, простыне, открывает глаза и убеждается, что записки он тоже не оставил. Хмурясь, она плетётся в душ, быстро приводит себя в порядок, потом осматривает квартиру.
Просторная, обставленная со вкусом. Огромный зал, большая спальня и ванная. Широкая прихожая. Отделка в стиле лофт. На некоторых стенах висят модерновые картины. Непонятная яркая мазня, но Еве нравится. Вчера Ева не смогла всё хорошенько рассмотреть, не до того было. И вот сейчас она внимательно всё разглядывает и не перестаёт удивляться.
В квартире преобладают серые и светло-серые тона, одна стена в гостиной декорирована под красный кирпич. По центру стоит внушительных размеров тёмно-красный диван. Он как бы разделяет гостиную на две части. Спереди у стены находится комод, на нём телевизор. С одного бока – торшер, с другого – кресло-мешок.
Позади дивана оборудовано рабочее пространство: стол, стул, обитый мягкой чёрной кожей, и книжный стеллаж, заполненный книгами и какими-то папками. На столе стоит ноутбук, лежат документы, и Ева обходит стол стороной. Книги она посмотрит потом, а в документы точно не полезет. Не её это дело.
Светло-серые стены в спальне, огромная кровать и белые занавески в пол придают комнате мягкости. Однако беговая дорожка, турник, шкаф, комод и рама зеркала над ним выполнены в тёмных тонах и добавляют брутальности. Еве нравится это сочетание.
В ванной установлена большая прозрачная душевая кабина, к одной из стен придвинут сквозной стеллаж. Вся сантехника белого цвета, а плитка – тёмно-серая.
Слишком стильно для ментовской квартиры. Слишком дорого. Ева озирается по сторонам. Каждая вещь на своём месте, нигде нет ни пылинки. Здесь царит идеальный порядок. Ева опасается, что ей не потянуть такой уровень. Разумеется, она не собирается злоупотреблять гостеприимством Димы и съедет сразу, как только заработает нужную сумму. Однако Ева не спец в бытовых делах и поддерживать настолько идеальный порядок ей в новинку. Она не разводила бардак там, где жила, регулярно делала уборку, но творческий хаос имел место быть.
На кухне Еву встречают чистота и открытое окно. Едва уловимый табачный запах говорит о том, что перед уходом Дима выкурил как минимум одну сигарету. И почему Ева не проснулась? Да потому что ночью он её так вымотал, что тело ломит! Даже ходит она сейчас, прихрамывая.
Глупая улыбка поселяется на лице, пока Ева варит себе кофе. Однако в какой-то момент воспоминания минувшей ночи затмевает другая картина: Ева сидит на кровати в «том месте», смотрит на человека в маске и гладит себя между ног.
Она вздрагивает и с размаху отвешивает себе пощёчину, чтобы прогнать назойливые флешбэки.
– Соберись, тряпка, – цедит Ева, наливая кофе в кружку. – Соберись. Не позволяй этому ублюдку управлять тобой. Ты больше не там. Ты в безопасности.
Рука дрожит, и Ева ставит кружку на стол, так и не сделав глотка. Выбегает из кухни, подлетает к двери и проверяет её. Закрыта. С облегчением Ева переводит дыхание, но спустя секунду чертыхается. Она пробует открыть дверь, но тщетно. Дима закрыл её снаружи.
– Чёрт, чёрт, чёрт… – Ева прижимает пальцы к вискам. – Так, ладно. Он просто закрыл ключом. По привычке. Он не хотел тебя запирать. Он живёт один, это нормально. Все люди так делают. Ева, успокойся. Дима не специально. Он просто не подумал.
Но уговоры не работают. Ева продолжает ругать себя за легкомыслие. Вместо того, чтобы искать похитителя, она сидит взаперти в квартире опера, с которым всю ночь кувыркалась. Она его даже не знает толком! Но, с другой стороны, кто сказал, что нельзя совмещать приятное с полезным? А Дима может быть очень полезен. И в постели он просто огонь. Так что всё Ева делает правильно. Сейчас она поест, разгребёт рабочие вопросы и займётся проработкой версий о собственном похищении. Не обязательно шастать по улицам на начальном этапе. Сегодня она просто наведёт справки. О Диме в том числе. Вчера её кое-что насторожило. Стоит узнать о нём побольше.
Успокоившись, Ева возвращается на кухню, прихватив по пути ноутбук. Сооружает себе бутерброды, включает ноут и садится на стул. Прихлёбывая горячий напиток, не спеша листает новости, проверяет свой анонимный блог. Ева не рассказала о нём Диме. Никто не знает, что это именно она стоит за одним из скандальных новостных блогов. За время её отсутствия в сети подписчиков сильно поубавилось. Конечно. Кому нужен новостной блог, в котором больше месяца не было постов?
На почте висят запросы по размещению рекламы в блоге и письма от заказчиков, пришедших по сарафанному радио. Заказы на тексты Ева игнорирует. Не в том она сейчас состоянии, чтобы строчить статьи для чужих платформ. Не потянет. Ей нужно поймать маньяка и возродить своё детище. Как-никак именно блог приносил ей основной доход. Статьи на заказ она писала только большие и для крупных клиентов. Такие обращались нечасто, а размениваться по мелочам Ева не хотела.
Она быстро отвечает на письма с рекламными запросами, извиняется за долгое отсутствие, нагло врёт о том, что загремела в больницу на месяц. Обещает вернуться в строй, подтянуть статистику блога и уточняет, актуально ли ещё их предложение.
С чувством выполненного долга Ева откидывается на спинку стула, откусывает большой кусок от бутерброда и размышляет над темой поста. Возвращение должно стать сенсацией, взбудоражить общественность, заставить всех вновь говорить о её блоге. Выражаясь проще: взорвать пуканы.
Ева набирает заголовок, стирает, вновь набирает и снова стирает. И тут ей в голову приходит дурацкая идея. А все её дурацкие идеи на проверку оказывались гениальными. Чуйка на сенсации у неё развита отлично. Ева закусывает нижнюю губу и вбивает заглавными буквами:
В ГОРОДЕ ЗАВЁЛСЯ МАНЬЯК
Воодушевившись, она строчит пост, ещё не зная, какую цепную реакцию он в итоге запустит.
С текстом Ева управляется быстро. Довольная собой она подбирает цепляющую картинку и публикует пост. Вымыв посуду, Ева вновь садится за стол, обновляет страницу и видит, что набежало уже больше ста комментариев. Она посмеивается про себя и вводит в поисковике запрос «Ковалёв Дмитрий Анатольевич». Выпадает что угодно, только не информация про Диму. Нет ни его фотографий, ни упоминаний о нём. Профиля в соцсетях у него тоже нет. Такого человека в интернете не существует.
Конечно, возможно, он не использовал своё настоящее имя, а зарегистрировался под чужим или взял какой-нибудь странный ник. Один хрен: Ева ничего не нашла. И не найдёт, если не спросит напрямую. Интуиция говорит ей, что Дима не так прост, как кажется, и с ним нужно вести себя аккуратно. Только вот когда Ева пасовала перед кем-то? Правильно, никогда. Она всегда была задирой и рубила правду-матку. Такой уж характер. С придурью малость.
В любом случае она узнает о Диме правду. Ева всегда докапывается до сути. Она открывает блокнот и вписывает первое имя: Марк. С этим человеком Ева переписывалась после того, как рассталась с Ваней. Своего бывшего она вписывает вторым, а вот на третьем месте поселяется не кто иной, как Дима. Почему? Да всё просто.
Во-первых, он оказался ночью недалеко от того места, где держали Еву. Что он там делал? Просто ехал? Странное же совпадение, согласитесь. К тому же теперь возится с ней сам, в одиночку. Ещё и запер.
Во-вторых, Ева не доверяет тем, про кого нельзя найти информацию. У всех нормальных людей есть соцсети. Если им нечего скрывать, конечно. Видимо, Диме есть что скрывать. И даже его работа не является весомым предлогом. У многих сотрудников полиции есть аккаунты в соцсетях. Если, конечно, они не работают в супер-пупер засекреченных подразделениях. Но Дима ж не в разведке и не в «наружке» или как её там теперь называют. Хотя насчёт последнего Ева не уверена. Она вообще ни в чём не уверена.
В-третьих, мальчик из богатой семьи не идёт работать в полицию просто так. И вообще, где это видано, чтобы тридцатичетырёхлетний мужик продолжал принимать от родителей такие подарки? Вот именно – нигде! Он же сам сказал, что это не безвозмездно. Значит, рыльце у него всё же в пушку. А Ева не доверяет продажным ментам. Она вообще не доверяет людям.
Быть может, Ева слишком подозрительна, но жизнь раз за разом показывала Еве, насколько опасна доверчивость. К тому же Ева журналист. Никогда не отметает варианты и всегда проверяет все версии. Безусловно, по ходу расследования список пополнится новыми именами, а кто-то из него выпадет. Ева делает глубокий вдох и заходит на тот самый сайт знакомств, где она общалась с Марком. Вот Марку она доверилась. А потом её похитили. Совпадение? Возможно. Но Ева не верит в совпадения.
В личке висит с десяток сообщений от него. «Куда пропала?», «С тобой всё в порядке?» и так далее по Фрейду. Ева быстро набирает «Привет! Ездила на отдых, он затянулся, там не было интернета» и жмёт кнопку «отправить».
Ответ приходит спустя четыре с половиной минуты, Ева засекла время. «Привет! Хорошо, что написала, я волновался! Как ты? Как отдохнула?»
Ева втягивается в переписку и через полчаса делает вывод, что либо Марк и правда не является её похитителем, либо очень хорошо притворяется. Он такой же непосредственный, настолько же увлечён своей музыкой и всё так же абсолютно влюблён в себя. Если он и одержим Евой, то умело скрывает это.
Пообещав написать ему завтра, Ева завершает диалог, открывает «ВКонтакте» и находит страницу Вани. Последний раз он был в сети позавчера днём. Ева отправляет ему нейтральное сообщение, затем снова проверяет комментарии под постом в блоге. Набежало уже под тысячу. Пост и правда взорвал пуканы.
Чтобы не терять времени даром, Ева начинает обыскивать квартиру, но не находит ничего, кроме одежды, книг и предметов личной гигиены. Среди документов и папок, лежащих на столе, тоже ничего интересного. Ева не заглядывала внутрь, в этом не было необходимости: у Димы всё подписано, рассортировано и организовано просто идеально. До тошноты.
– Кто же ты такой? – вслух спрашивает она, вертя в руках оранжевую книгу с провокационной надписью «Страх во благо».
Из книги выпадает листок, и Ева наклоняется за ним. Это фотография. Ева переворачивает снимок и не может поверить своим глазам, смотря на надпись, сделанную чьим-то смешным почерком. Теперь она понимает, почему Димы не существует в виртуальном мире. Она готова поспорить, что и в реальном Дмитрий Ковалёв существует не для всех. Точнее – правду о нём знают очень немногие. Лучше бы и Ева тоже не знала.
Глава 5
– Тихо как в могиле, – произносит Дима, откладывая бинокль. – Может, спят? Или нет никого.
– Да там они, – откликается Костя. – Скажи ребятам, чтоб готовились заходить.
– Рано, – возражает Дима, но приказ по рации всё же отдаёт.
Он вновь берёт бинокль, всматривается в затемнённые окна дома. Ни движения, ни шороха, ничего. Будто и правда все вымерли или уже свалили оттуда.
– Вдруг их кто-то предупредил, что будет налёт?
– Кто? Уж явно не утренний драчун, – Костя открывает бутылку воды, делает пару глотков. – Мы их два месяца пасли, они даже не подозревали, что находятся у нас на крючке.
– Может, почуяли неладное, когда он не вернулся? – спрашивает Дима, не отрываясь от бинокля. – Обидно будет, если рыбка сорвётся.
Проходит минута, следом ещё несколько. Дмитрий лежит, не шевелясь, будто сросшись с поверхностью. Они с Костей находятся на крыше, а группа захвата – наготове внизу, вне зоны видимости. На днях они уже накрыли довольно крупную партию, взяли семерых с поличным. Теперь очередные упыри засели в доме напротив.
Дима замечает отблеск в окне, подносит рацию ко рту и чётко произносит:
– Движение в окне справа. Один объект. Вооружён. Как приняли?
– Штурмовая группа на подходе, – доносится механизированный голос.
– Действуйте по плану.
– Принял.
– Как думаешь, бойня будет? – спрашивает Костя, расположившись рядом и взяв второй бинокль.
– Надеюсь, обойдётся.
– Да ладно тебе, весело же.
– Нихуя это не весело, Кость. Ребята и так каждый день своей шкурой рискуют, а у них семьи.
– Своей не думал обзавестись?
– Как-то не до того. Помолчи, а? Отвлекаешь.
Костя бурчит что-то невнятное и замолкает. Наблюдая, как парни штурмуют дом, Дмитрий вспоминает себя. Когда он только начинал свой путь на этом нелёгком поприще, то принимал активное участие в подобных операциях, а не просто контролировал процесс. Почему-то Диме всегда «везло» на самые горячие и проблемные штурмы. Имеются два пулевых и три ножевых ранения. Один раз даже еле-еле с того света вытащили.
Когда они с Костей заходят в дом, Дима с отвращением осматривает помещение. Царит полный беспорядок, вонь стоит отвратная, повсюду валяются оружие и наркота. «Носит же земля таких уродов», – думает Дмитрий, наблюдая, как парни скручивают и выводят троих нерадивых бандитов.
– Ну что, теперь твоя душа спокойна? – спрашивает Костя.
– Они лишь исполнители, – Дима качает головой. – Как и предыдущие.
– Мы уже одиннадцать повязали, а ты недоволен?
– Это отребье ничего не решает, неужели неясно? Позавчера взяли семерых, сегодня с утра по чистой случайности – одного. Теперь троих, спасибо ему. А сколько ещё таких? Пока не возьмём главного, это не прекратится.
–А кто у них главный-то? – Костя усмехается. – Пока ни один из них не раскололся, даже наш утренний задира.
– Может, эти посговорчивее будут. Как назло, шеф пинком под зад в отпуск отправляет.
– Ну так пора тебе. Ты второй год пашешь без продыху. Так и копыта недолго откинуть. Я пригляжу за всем, не волнуйся. Буду держать в курсе. Тем более вместо тебя встанет сам Лёха, а не кто-нибудь. Он же в курсе всего, вместе с нами с самого начала колупается. Чего панику разводишь? Думаешь, без тебя не разберёмся?
– А ну, ребятки, на выход, – появившись на пороге, бойко произносит Валентина, криминалист.
– Привет, Валь, – Дима улыбается. – Ничего не трогали.
– Натоптали, – притворно ворчит она.
– Да ладно тебе, Валь, – Костя хочет её обнять, но она отмахивается от него. – Всё-всё, уходим. Жрать идём? – спрашивает он у Димы, когда они покидают комнату.
– Без меня.
– А ты куда?
– В управление хочу заскочить.
– Зачем?
– Узнать, что там по делу похищенной нашей.
– Так позвони Лёхе. Зачем тащиться через весь город? Поехали лучше пожрём, я угощаю.
– Спасибо, Кость. В другой раз.
Костя смотрит ему вслед, чертыхается и направляется к своей машине. Не понимает он, почему Дима так вцепился в это дело. Он же не следователь, а опер. Его работа – преступников выслеживать и за руку ловить, а не в бумажках копаться и пазлики складывать. Одно дело, если бы Лёха попросил Диму приехать. Совсем другое – когда Дима сам туда рвётся. С какой радости? И чего ещё Костя не знает?