Глава 1. Мирон
***** Мирон ****
Москва здоровается со мной закатным солнцем. Оно окрашивает красным не только небо, но и высотки, которых с каждым годом все больше. Строители словно пытаются занять каждый свободный участок, каждый уголок, чтобы разумеется выгодно навариться на недвижимости.
Меня же больше интересуют машины. Их в Москве тоже бессчётное количество. Больше европейских и немецких, тогда как во Владивостоке больше корейских и японских. Но и там и там нет того, чем славится Монако. Болидами. Машинами экстракласса для профессиональных гонок, участником которых мне повезло стать.
— Мирон! — встречает на трассе Влад, куда я пригнал сразу после аэропорта.
Именно этот метросексуальный рокер когда-то показал мне, что я могу не только гайки крутить, но и руль на бешеной скорости. Но гораздо позже фактически сплавил меня во Владивосток, потому что ему заплатили. А у меня был долг за разбитую тачку.
Я обиды не держу, но и жопу лизать не стану.
— Привет, — коротко жму руку и осматриваю, как разраслась трасса, сколько новых поворотов построили, от чего пальцы уже автоматом сжимаются в желании взяться за руль. – Смотрю дела идут.
— Да куда они денутся. – ржет он, сверкая зубами. — Вот тебя разнесло-то. В хорошем смысле. От девок поди отбоя нет, не то что раньше?
Раньше мне действительно не давала каждая и приходилось выдумывать разные способы пикапа, потому что одна конкретная давно и прочно застряла во френдзоне и была недоступна.
— Не жалуюсь, – отмечаю краем глаза, что мои тренировки, вождение тягача, руль, который похож на огромного мужика, который пытается станцевать брейк и регулярные гонки сделали наши бицухи почти одного размера. Только его уже забиты под корень, я же набил себе пар изображений. Весьма значимых для моей «френдзоны».
Надеюсь Сашка оценит.
— Мне позвонили, попросили тебе машину подогнать. И я подумал, что старая подруга тебя обрадует, — говорит Влад именно то, что я и рассчитывал от него услышать и кивает в сторону гаражей.
Он ведет туда, где действительно стоит как новенький мой ниссан скайлайн. Не важно, кто на нем ездил, важно, что эта тачка по сей день принадлежит мне. Провожу рукой по отпалированному капоту, свет от которого бьет в глаза и вызывает почти слезы. Хрень конечно, я никогда не плакал. Заглядываю в салон. Не машина, а какой-то фотоальбом воспоминаний, где нет ни одной детали, которую бы не трогала Сашка.
Может быть поэтому так живот крутит? Словно от страха. Потому что одно дело несколько тысяч километров, а другое один город. Пусть и такой огромный. Возможно увидев эту машину, она немного оттает?
— Сколько?
— Вот так сразу? – смеется Влад и проводит рукой по густой шапке темных волос. С одной стороны продавать лучшую свою тачку он не хочет, а с другой его попросили за будущего чемпиона Формулы один. Думать иначе глупо. Тогда можно сходить с дистанции сразу. Либо победа, либо ничего. – Не знаю, парень. Уверен? Она не дешевая.
— А мне дешевка и не нужна.
— Все с тобой ясно. Пошли оформим дарственную я и так себя гавном чувствую, что вот так тебя продал год назад. Нелегко тебе пришлось? Работа дальнобойщиком не для только окончивших школу юнцов.
— Зато отличная школа жизни. И дарить мне ничего не нужно, Влад. Я пришел забрать свое и я куплю ее. Вот бы и Сашкой было все так просто. Пришел к ее хахалю, предложил пару лямов и забрал с собой.
А в закрытой квартире бы уже слушал как сильно она меня ненавидит, но по глазам видел бы, как сильно хочет. Просто бы закинул ее идеальные ноги себе на плечи и трахал до звезд в глазах, до сорваного горла. До проклятого:" Прощаю и готова ехать с тобой куда угодно" Но увы до этих фантазий придется пробираться сквозь чащу обид и ненависти.
Деньги перевожу почти сразу, Влад пишет расписку, чтобы с ментами проблем не было пока буду по городу моаться, на оформление времени нет.
Отказываюсь от горячительных в честь сделки. Да и зачем, у меня есть одно застоявшееся вино. Даже интересно какой она стала в реальности без фильтров интсты. Увидеть вживаю, сжать руками, трахать до потери пульса.
Мы с Владом прощаемся. Вот теперь, наверное, навсегда.
Есть в нашей жизни люди станции, на каждой из которых ты узнаешь что-то новое. Но самое главное понять, что нужно успеть впрыгнуть в свой вагон, который и повезет тебя на конечную. Моя конечная — это Сашка.
Завожу двигатель, и улыбаюсь, когда он приветственно ревет, словно узнал меня. Быстро смотрю на заднее сидение, где так часто представлял Сашку с раздвинутыми ногами или с покорно выствленной попкой.
Выезжаю на автомагистраль и несусь в сторону бывшего часового завода в центре города. Там сегодня показ мод, где когда-то маленькая фирма по производству одежды готова сделать меня лицом их компании.
Еще одна удача.
И я уже знаю, кто будет сниматься вместе со мной. Они тоже знают, ведь моим условием было выбор конкретного модельного агентства, где зависает она. Моя Сашка. Не скажу, что мне нравится выбор этой деятельности, но сама мысль, что все будут хотеть ее, а принадлежать она будет только мне приводит к стояку.
Глава 2. Мирон
**** Мирон ****
Подъезжаю спустя час и стискиваю руль пальцами, замечая ее машину. Когда бы я еще купил ей такую? Но бесит не то, что она хорошо устроилась, бесит то, что она словно вычеркнула меня из своей жизни. Был лучший друг, ставший любовником всего на сутки.
А теперь, никто.
Но пора доказать обратное. Потому что если человек не упоминает имени кого-то из прошлого, то это потому что он боится в это прошлое окунуться.
Я вот не боюсь своего… Во мне хватает смелости признать, что творил хуйню и попросить прощения. Потому что ни одна победа не была полной, если она как когда-то не кидалась мне на шею с визгом.
И я надеюсь на удачу.
Мне по жизни ведь фортит.
Давно пора признать это. Несмотря на детский дом, не слишком богатую эрудицию, да и не сказать, что сказочно привлекательную внешность, мне натуральным образом везет почти во всем.
Сколько раз переступал закон, все еще на свободе. Сколько раз связывался не с теми, живой. Сколько раз попадал на бабки, я все равно при них.
А все потому что есть талант, который при должном развитии помог мне достичь вершин в нужной области. Для меня это стали машины. Еще с детства я имел к ним тайные пристрастия, изучал издалека, потом угонял, даже не умея водить. Потом устроился в парк аттракционов, где мне показали, как работают механизмы и двигатели. Потом такси, потом внезапная удача и нелегальные гонки, на которые меня привела женщина. Она была старше меня, и она, что удивительно меня хотела. За редкие, но очень бурные сцены порно в ее дорогой спальне, она стала спонсором. И той, кто раскрыл мне всю прелесть женской физиологии.
Только вот даже трахая ее я мечтал о том времени, когда смогу все эти знания применить на Сашке. Это и стало моей проблемой. Александра Самойлова. Она давно и прочно поселилась в мозгу, а спустя время стала частью души, если уж выражаться высокопарно.
Если раньше мне хотелось просто выживать, то ради нее мне захотелось достичь успеха. Встать на равных с Алексом, который подбивал под нее клинья.
Мне всегда хотелось самого лучшего для нее, что приводило к плотской дружбе, от которой был затерт в кровь член, к аварии, из-за которой попал на бабки, когда не выдержал и выказал ревность. А потом это привело к поступку, за который она меня вряд ли когда-нибудь простит. Я взял то, что мне по сути мне не принадлежало, напоил, поимел, довел до оргазма, сказал, что люблю, а на утро ушел.
Я сам мало понял из своей речи о том, что она обуза в моей жизни, но понял главное. Она поверила и приняла. Истерично. Чисто по женски. С криками, от которых могут лопнуть перепонки. Но приняла.
Так же приняла, когда мать забрала Митю ее брата, сказав, что взрослая красивая дочь ей не нужна. Приняла отношения с мужиком, которого не любила, потому что он подарил ей ощущение стабильности.
Только вот она еще не понимает, что в этой стабильности можно сдохнуть со скуки. Закопаться в раковине, в которую сама села и потом жалеть, как бездарно прожила жизнь.
Я не знаю, как сложился бы этот год, останься я с Сашей. Скорее всего сел бы в тюрьму за очередное глупое преступление, а мне свезло.
Во Владивостоке наткнулся на ребят, занимающихся организацией гонок, стал заменять гонщиков за бабки, а вскоре умудрился купить свою тачку. Почти убитую, но собрал ее по частям. Было очень жаль с ней расставаться. Но я был замечен Домиником Гроули, который в тот день гостил во Владивостоке и просто не мог не посмотреть на заезд, так как являлся одним из спонсоров Формулы 1.
Это ли не удача?
Так уж вышло, что я стал его протеже, а это несло за собой огромные перспективы.
Например, вернуть Сашу не когда она станет убитой «стабильными» отношениями, а сейчас, когда в ней еще есть силы сопротивляться системе.
Я мог бы ее отпустить, если бы был уверен, что она меня забыла, счастлива и просто живет своей жизнью. Но это не так. И сокрытие своего хобби от так называемого жениха, лучшее тому доказательство.
Мне нравится на нее смотреть, даже сквозь толпу тех особей женского пола, которые считают, что засунуть мне под нос свои комариные укусу будет очень перспективно. Хотя одну пару сисек в этой забитой тряпками гримерной я бы не прочь укусить сам, особенно когда Сашка оголяется.
В ушах тут же звенит и я делаю над собой усилие, чтобы наплевать на присутствующих, сорвать к хуям этом платье и не вставить. А когда она кончит, когда ее нутро будет до отказа заполненго мною, просто сказать: "Я вернулся за тобой"
Наваждение слетает когда она виляя попкой идет на выход.
Она действительно куколка в этом обтягивающем платье, переливающимся как чешуя дракона. Тонкая, ладная, с высокой упругой грудью, соски на которой розовые и маленькие. Пальцы ведь до сих пор помнят ощущение того как они сжимаются под прикосновением. Рот наполняется слюной, когда я вспоминаю вкус ее тела. То, как вылизывал, пока она не начнет громко кончать.
Но дело даже фигуре, особенно, если смотришь на лицо. Чуть вытянутое, с раскосыми глазами и щечками и пухлыми губами, которые она так часто кусала из-за волнения. Даже сейчас, во время показа, переодевая очередное платье она пытается их кусать, пусть там и помада. А я вспоминаю, как просил ее накраситься красной перед тем, как она возьмет в рот.
Знать, что она трахается с другим не просто. Это как нож, который воткнут в спину, а если вытащить, то умрешь из-за потери крови. Но осознавать, что этот нож ты сам всадил себе, гораздо страшнее. Сам оттолкнул Сашку тогда, когда она уже готова была кинуть своего старичка, быть моей на любых условиях. Хотя, как сказать, на любых.
Для Саши не подойдет вариант «На время» Она не их тех женщин, кто готов быть второй. Она хочет быть единственной, маленькой, со всех сторон защищенной от ветра. Она хочет свою семью, которая бы не бросила, как брат или я. А Алекс не бросит, он весь такой надежный и педантичный, что меня порой тошнит. Тошнит, что и Саша может стать такой же. Что она уже не будет кричать под музыку в машине, слизывать соус с пальцев, или читать мне вслух эротические романы, которые смешили до колик в животе.
Потому что не думает мужик о том, как сильно он хочет облобызать алебастровые груди и пронзить женское естество нефритовым жезлом. Он будет думать, как сильно хочет закинуть Сашу на плечо, унести в свое логово и поставить раком. Сначала просто чтобы посмотреть, чтобы осознать, что вот это все богатство его. Что каждая идеальная клеточка в его полном распоряжении. А потом вставит по самые яйца и будет трахать, пока она не простит. Пока она не скажет, что готова сорваться прямо сегодня в Монако и кусать свои охуенные губы волнуясь за меня на гонках, что готова рискнуть такими правильными отношениями ради нашего общего будущего.
Потому что я свое без нее не представляю.
Потому что в Москву я вернулся за ней и буду делать все самое мерзкое и отвратительное, чтобы вернуть ее. Потому что в моей жизни появилось все, но нет света, который она дарила одним своим присутствием.
Глава 3. Сашка
— Самойлова! Ты опоздала! — врезаюсь в худое тело и пячусь назад. Обычно руководитель модельной школы более лоялен со своими подопечным. – Ты еще не мировая звезда, чтобы твою персону ждали! Я же предупреждал, что сегодня важный показ.
— У вас каждый показ важный, — широкая улыбка, походка от бедра и бегу от тирана к команде стилистов.
Именно они из обычных московских золушек делают принцесс, маскируя все что можно и придавая яркости чертам лица и волос. Вот именя сегодня они делают похожей на куклу. Порой именно так я себя и чувствую. Просто заводной игрушкой, выполняющей то, что положено. Но только не здесь. Во время показов я дышу полной грудью, а моя улыбка не разу не фальшивая с легким налетом покорности.
Судя по суматохе, в показе будет участвовать, как минимум президент. Но меня это волновать не должно. Моя задача идеально продемонстрировать новую линейку знаменитой одежды фирмы «Voice young», после чего как можно быстрее добраться до дома, чтобы никто не догадался, чем я занимаюсь вместо кулинарных курсов.
Что не догадались, что ты завралась.
— Неплохо, — встречает меня Джулиан и осматривает со всех сторон. Когда он был просто фотографом "Юлием" и встретил меня в торговом центре, то был гораздо приятнее. Слава меняет людей, создает призрачное ощущение счастья, которое может быстро разрушиться, стоит тебе совершить малейшую ошибку. — Теперь покажи на что ты способна, детка.
Он отправляет меня на подиум, и следующие пару минут я купаюсь в ярком свете софитов, в море взглядов, в той самой возможности быть самой собой. Не думать о каждом своем жесте. Не думать о том, какой меня хотят видеть близкие. Всего двое близких. Алекс и Даша.
— Ненавижу его, – рычит рыжая Эля после пятой смены наряда Мы с первого дня модельной школы общаемся. Удивительно, но соперничества нет. Ну или пока повода не было. Хотя она не раз была замечена в конфликтах и ходят слухи о ее связи с Джулианом. Но не мне кого-либо судить. – У меня скоро вместо крови пот потечет… Даже поесть не дает…
— Главное, помни, что однажды ты будешь покорять Милан, — пожимаю я плечами, а потом мы с ней оборачиваемся на шум, который создают в углу остальные девчонки. Как курицы, честное слово. Они не плохие, просто разговаривать о том, какие все мужики сволочи мне неинтересно. Особенно, когда они вот так грубо устроили охоту на одного из них. Эля же не ноет, просто развлекает мудростью своих двадцати лет.
Я не успеваю посмотреть, на объект охоты, потому что меня уже выталкивают на очередную проходку по подиуму. Там я демонстрирую воздушный наряд персикового оттенка, для которого потребовалось снять бюстгальтер.
— Ты видела его? – толкает меня Эля, когда мы переодеваемся в последние наряды. Обтягивающие комбинезоны самых разных оттенков, в которые влезть можно с большим трудом. А когда получается, чувствуешь себя так, тебе перебинтовали каждый участок кожи.
— Кого? – Господи, как душно и молния еще не застегивается.
— Гонщика, которого взяли для рекламы новой линии. Сегодня одну из нас должны подобрать ему в пару. Господи, он просто секси.
"Заманчиво, ничего не скажешь," — пытаюсь я высмотреть лицо этого мега-гонщика. Но вижу только край широкого плеча, обтянутого белоснежной рубашкой и затылок с модельной стрижкой. Пижон, все ясно. Но какая разница, если нужно будет с ним просто поработать. Съемка для главной линии позволит лицу модели появиться на всех билбордах этой компании, магазинах и даже на телевидении. Это огромная возможность выбраться из серой массы и заполучить выгодный контракт.
Только вот мне это точно не светит. Не потому что меня не выберут, а потому что Алекс не позволит. Ему больше нравиться когда я дома сижу и постель его грею, пока он буквально тонет в работе.
— Как же его фамилия, известная еще такая, историческая, — все бубнит Эля, пока я пытаюсь высмотреть лицо и застегнуть молнию. И лучше бы не высматривала, потому что имя я вспоминаю, как только одна их брюнеток смещается вправо, открывая полный обзор. – Точно! Невский! Мирон!
На меня в тот же миг тонной слез, боли, ненависти обрушиваются воспоминания. Волной сбивают жизненные ориентиры, которые как многоэтажку воздвигала целый год. Она просто рушится, вынуждая задыхаться, внутри себя кричать и умирать под завалами такой идеальной и устроенной жизни. Как быстро смог рассыпаться этот карточный домик, как быстро я вспомнила, какой была наивной. Наивной, когда он в любви признавался, когда сказал, что ничего дороже нет. Наивной была и тогда, когда он бросил меня. Просто с утра ушел, сказав, что не сможет добиться успеха рядом со мной. Что я обуза. И это после всего того, что мы пережили вместе.
Я так сильно дергаю молнию, что оно с треском рвется. Это привлекает ко мне всеобщее внимание. Короткий контакт глаз и я понимаю, что узнана.
Да и что во мне могло измениться за один год. А вот он, словно операцию пластическую сделал… Пижон.Это раньше он носил лохмы, закрывающие лицо. А теперь модной прической оно выставлено на всеобщее обозрение красоток. Ну отлично. Значит он добился своего. Осталось только поздравить. Но не мне.
— Твою ж, — отвожу взгляд.
Размахивая кулаком, прибегает главный модельер Грачев и покрывает меня трехэтажным матом. Мне, выросшей в детском доме не привыкать конечно, но от некоторых слов краснеют кончики ушей. Но при этом Грачев без истерик подает мне новый комбез. Я пытаюсь отойти переодеться за ширму, но он тормозит меня, создавая вид взбесившегося борова.
— Я быстро, — шепчу, не желая, чтобы Мирон видел, как я переодеваюсь. На других плевать, а ему стриптиз устраивать не хочу.
— Переодеваешься или выметайся. Тебе еще за комбинезон деньги отдавать.
Делаю упрямый вид, хотя послать его хочется к черту, но и терять эту скрытую от правильного Алекса жизнь не хочется. Это всего лишь попытка быть собой.
Рванными движениями стягиваю комбинезон у всех на виду, чувствуя, как от воздуха тут же твердеют обнажённые соски. Смотрю на Невского, и знаю, что каждый в этой большой гримерной пялится мне на сиськи, вот его взгляд ощущаю как прикосновение.
Жадное, пронизывающее до нутра.
Натягиваю черную эко-кожу, пиная ногой красную и Грачев сам застегивает мне молнию, после чего отправляет на подиум. А я пока ковыляю на своих шпильках, сверлом в затылке чувствую нежелательное внимание того, кто вообще не должен был в моей жизни появляться. Снова.
Откуда он взялся и почему рушит эмоциональные бастионы, даже не приближаясь.
Даже не прикасаясь.
Глава 4. Сашка
— Ты его знаешь, — заключает Эля, когда мы возвращаемся с проходки. Я прячусь за нее насколько вообще возможно спрятаться за телом похожим на березу, чтобы убедиться, что он ушел. Не важно куда, главное подальше. — Колись. Трахалась с ним?
Меня коробит от этого грубого слова, потому что единственную ночь, в которую наши души буквально пели в унисон, я не могу назвать подобным образом. Оно унижает меня, оскорбляет все то удовольствие, что я познала, и всю ту боль, что испытала после.
— Да, было один раз,- глупо скрывать.
— Всего один, — вздыхает Эля, а мне ее уже ударить хочется. Никакой деликатности. Она и с парнями так. Захотела, взяла. – Я думала ты способна на большее.
— Так, мои коровушки! Все прошло сносно, но вы можете лучше! – орет Джулиан, привлекая наше внимание. Я быстро обыскиваю взглядом пространство и вздыхаю. Угрозы нет, можно расслабиться и немного посмеяться над Джулианом, который сейчас очень похож на мультяшного персонажа Джулиана лемура из Мадагаскара. Тот тоже был уверен, что он король, а все остальные должны танцевать для него. Именно в этот, словно в подтверждение, момент врубается саундтрек. "I like movet, muvet". Не одни мы вспомнили этого персонажа. Девчонки прыскают со смеху, а затем всем наливают шампанского в честь удачного окончания показа.
Но я не пью. С той памятной ночи, когда Мирон перед сексом меня знатно напоил, я не брала в рот ни капли.
Все в прошлом. Именно это нужно повторять себе, раз уж судьба столкнула нас лбами. Он пошел своей дорогой денег и карьеры, добился успеха. Я пошла своей, и живу очень счастливо. У меня жених, который безумно меня любит, у меня названая сестра, учеба, друзья, бесчисленные кружки и курсы для саморазвития. Если увидимся, можно просто пожать друг другу руки, если моя вдруг не соскользнет и не вцепиться ему в глотку, чтобы вырвать кадык.
Кто не думал о том, как встретит бывшего. Мои фантазии на этот счет были слишком кровожадные.
Шучу конечно… Я так не сделаю.
Я не желаю ему смерти, только сгнить в канаве, но смерти не желаю.
Господи, ну за что мне это? Я мало страдала? Я мало пережила? Давайте еще раз напомним мне, какой идиоткой я оказалась.Какой дурой была, когда поверила в слова о любви.
Все расходятся по своим компаниям, а я присаживаюсь все в том же комбинезоне, и наконец снимаю туфли. Сегодня мне достались на размер меньше, потому что опоздала. Но ныть не здесь нельзя, иначе можно распрощаться с шансом хоть подобием самостоятельности.
Разминаю затекшие пальчики и чувствую вибрацию телефона. Алекс. Он может прийти не вовремя домой или на свидание, но звонить никогда не забывает. На экране фотография его рельфного торса, которым я могу любоваться круглосуточно. А от его хрипловатого голоса по телу растекается приятное тепло. Словно после долгой дорогие присела отдохнуть. Он сама комфортность. И в быту. И в постели. Никогда не орет, много работает, очень внимательный и заботливый. Одним словом, лучший мужчина на свете.
— Как кулинарные курсы? — пришлось немного соврать ему про свое времяпрепровождение. – Что готовили?
Что готовили… Что готовили. На ум приходит только одна насаженная на вертель свинья. Надеюсь он уже ушел.
— Свинину. С кровью. Мне не понравилось.
— Главное практика, малышка. Возможно, однажды ты достигнешь кулинарного уровня Даши, — посмеивается Алекс и я понимаю почему. Его дочь, моя ровесница готовит просто отменно.
— Это вряд ли. Я скоро буду дома, а ты…
— Постараюсь закончить пораньше, но если не дождешься, ложись спать, — как обычно. Он постоянно в разъездах, а я просто грею его постель. — Я люблю тебя, малышка.
— Я тебя тоже, — отвечаю на автомате и отключаюсь, откладывая телефон в сторону и прикрывая уставшие от софитов глаза. Потом вдруг замечаю, что народ уже рассосался и даже Грачева нет с требованиями снять комбез.
Бегу переодеваться. Как раз пробки должны стать поменьше. Но стоит мне, в который раз остаться без бюстгальтера, рядом звучит насмешливое:
— Какие, однако интересные у тебя кулинарные курсы. Куриные грудки, увенчанные крупными вишенками.
Застываю спиной к нему, но вижу отражение в зеркале над гримерными столиком. Руки сзади, пытаются застегнуть бюстгальтер. Дыхание перехватывает вы груди, завязывается тугой узел от одного касания Мирона к моей спине. Хочется кричать "не трогай"! Но не успеваю, потому что он уже помог застегнуть мне бюстгальтер и отстранился.
Очень плохо, так хотелось высказать ему все. Но нельзя. Спокойно, Саша. Девушкам драться не положено, хотя очень хочется ударить затылком в нос этого спеца по бюстгальтерам.
Щека под его проницательным взглядом горит, горло стягивает жгутом. Я даже смотреть на него не собираюсь. Он прошлое. Он никто для меня.
— А почему жених не знает про твой успех в модельной карьере? – Успех, то же мне. Пара показов. Несколько месяцев. И это вообще не его дело!
— Не твое собачье дело, — огрызаюсь, максимально быстро натягиваю широкие джинсы, белые кеды и короткую футболку. Правда, теперь я жалею, что надела ее. Даже полоска кожи пылает под его не прекращающим жечь взглядом.
— Мне кажется, неправильно обманывать любимого. Давай мы ему прямо сейчас позвоним и скажем правду? – хватает телефон, оставленный на стуле. За что тут же получает по голени. Его вскрик настолько меня удовлетворяет, что я прикусываю губу. Но тут же хмурюсь.
Та-ак… Я же была спокойна. Какого хрена я творю? Но телефон отбираю, пока он прыгает на одной ноге и иду на выход. Подальше от него. Подальше от столь бурных эмоций.
— Саша, — догоняет меня Мирон. Больно хватает за локоть и отводит в сторону. Но я все равно спиной стою. Я не буду на него смотреть. Вид светлых фирменных кроссовок меня вполне устраивает. И мне плевать, что Мирон постригся и даже сумел купить себе одеколон. Мне плевать, я же замуж выхожу. Скоро...
— Что ты от меня хочешь? Тебе мало девок, которые готовы из трусов выпрыгнуть ради тебя.
— Не льсти себе. Мне нужны только твои профессиональные качества.
— Какие качества? Ты что несешь? – так и не поднимаю взгляд, но Мирон не дает мне больше его прятать. Дергает на себе за подбородок, оставляя клеймо пальцами и шипит прямо в лицо, пока я проваливаюсь в темные глаза и глубокий омут воспоминаний. Но сеанс короткого гипноза прерывает грубое: – Тебя выбрали моделью для рекламной компании. Так что надеюсь ты своими нелепыми обидами не испортишь нам работу?
Моргаю пару раз, а потом вырываюсь из захвата, чтобы развернуться и ответить. Не важно, что участвовать я не смогу. Пусть утрется моим безразличием.
— Нет обиды. Обижаются только на тех, кто что-то значит. А ты для меня никто.
Глава 5. Сашка
— Ты меня подвезешь? — спрашивает в который раз Эля, пока я пытаюсь справиться с гулом в ушах. Мирон… Его машина. Все такая же, как год назад. ДолбаннГосподи, ну зачем ты вернулся? Что тебе нужно? — Саша! Ты меня слышишь?
— Слышу, — отмахиваюсь, потому что в голове продолжают звучать другие слова. Меня выбрали? И что мне с этим делать? И почему об этом мне Мирон сообщил, а не Джулиан? Неужели придется отказываться от такой возможности? Потом вспоминаю о вопросе Эли и предупреждаю. — В окно не высовываться и песни не горланить. Мы в прошлый раз чуть в аварию не попали.
— А, по-моему, было весело. Ты просто зануда, — добавляет она, и я вздыхаю.
Хочется ответить грубо, но ведь она права. Строгие правила, которых я привыкла придерживаться за этот год порой и саму душат, но так лучше. Так я буду уверена, что каждый мой поступок правильный и не причинит никому боль.
Например, я не одеваю вещей короче колена, а юбки ношу только при Алексе. На показе не считается, все-таки эту сторону жизни я стараюсь скрывать. Еще я вожу по правилам и никогда не превышаю допустимую скорость. И не потому что Мирон гонял, как оголтелый, а я кайфовала, когда ехала с ним или за ним на мотоцикле. Просто потому что так я точно больше не разочарую своего жениха, как однажды уже случилось.
— Зануда. — Мне остается только пожать плечами, признавая неизбежное. — Но меня все устраивает.
— Боже, как он хорош, — слышу задуваемое сентябрьским ветром на улице восхищение и машинально скашиваю взгляд. Мог бы уехать уже, а не маячить здесь, сверкая белозубой улыбкой. Мог бы уехать и не демонстрировать забитые рисунками по локоть руки. И когда успел? А главное набил ли то, о чем мечтал год назад. Мустанга, который несется сквозь ветер и огонь.
Но не признать правоту Эли просто грех. Мирон избавился от длинных волос, что придавали ему схожесть с хиппи. Он стал шире в плечах, а скулы словно стали врезаться в лицевые кости, настолько заострились. Это уже не говоря, что теперь на нем не лохмотья с секонд-Хенда, а вполне себе опрятные шмотки от которых на километр веет брендами. Джинсы, майка.
Мог бы и не раздеваться, все и так поняли, как ты любишь свое тело. И не давать повод завидовать другим парням твоим покатым плечам и прессу, которые еще год назад казался стальным.
— Давай подойдем? Он о Владике рассказывает, — просит Эля, словно я должна разрешение давать. Пусть и дальше тусит со своими друзьями - уголовниками. Интересно, кто-то из его старых друзей остался еще на свободе? По ним всем плакала тюряга. Да и по Мирону, если быть откровенной. Но он встал на другой путь и очень вырос. И очень возмужал и очень… Хватит!
Меня это не заботит. Мирон в прошлом.
— Иди, а я поехала, — тороплюсь открыть свой БМВ и сесть туда, где пропадут звуки улицы и голос, хрипотцу которого я четко выделяю среди всего этого гама. Словно мы снова в одной комнате, снова до хрипоты спорим, какой фильм посмотреть.
Эля через пару секунд прыгает ко мне на переднее сидение, и я завожу двигатель, чтобы гордо пустить пыль в глаза этому князю, выбравшемуся из грязи.
— Не заводится?… — Да быть не может! — Может кого из парней позвать? — предлагает без царя в голове Эля, и я даже дёрнуться не успеваю, как она высовывается из окна и кричит:
— Мирон, подойди, пожалуйста!
Моя голова в миг становится чугунной и просто падает на руль. Уши закладывает от оглушительного звука клаксона. Ну что за досада?
Пробую завести машину еще раз. Потом еще раз! Ну заводись же… Но она, словно в насмешку странно ворчит и глохнет окончательно.
Вот как в таких ситуациях быть идеальной, когда хочется выть от обиды…
— Дамы? — привычный голос, по которому я совершенно не скучала, привлекает внимание. Мирон наклоняется и ставит локоть в проеме, еще так, чтобы каждая вена на руке видна была. А я как ненормальная рассматриваю мустанга, невероятной красоты татуировку. Кажется он вот вот спрыгнуть и унесет меня к мечтам. Замечаю ухмылку и перевожу взгляд ему в лицо. Еще и улыбается. Знает, придурок, что я терпеть не могу оказываться в подобных ситуациях. — Проблемы?
— Да вот… Машина не заводится. Ты же гонщик, — и тут Эля понимает свой косяк и исправляется, проведя пальчиком по его вене. — Ой, я не знаю, гонщики разбираются в машинах? Или просто крутят руль.
Внутри начинает клокотать злость, совершенно безотчетливая. Никогда раньше Эля меня не бесила. Ее флирт с парнями вообще обыденность, как сушка волос феном. Просто сегодня она делает это особенно настойчиво. Неужели не видно было, что я с ним общаться не хочу и за помощью обращаться не буду.
— Гонщики разбираются в машинах. Они разбираются во многих областях, — играет он бровями, а Эля при мерзко хихикает. Меня потряхивает от этой парочки. Ебитесь на здоровье. Больше всего я хочу уехать отсюда и просто скрыться под одеялом. Забыть все как страшный сон и надеяться, что Москва настолько большая, что мы с ним больше не столкнемся. Потому что я не собираюсь сюда возвращаться. — Капот открой.
— Спасибо, но нас сейчас заберут, — отзываюсь я, за что получаю почти удар взглядом от Эли, а Мирон, моргнув, просто пожимает плечами. Так лучше. Пусть катится как колобок. Странно, что его еще лиса не съела.
На обиду Эли мне плевать, тем более, она никуда не дергается, пока я пытаюсь дозвониться до Алекса. Просто глупо лезть под капот. Я там разбираюсь так же, как Мирон разбирается в цветах помады. Но спустя несколько гудков в левом ухе, в правое гундит подружка.
— Ну посмотрел бы, что такого?
Но я все равно делаю новую попытку завести машину. И что делать? Оставлять здесь и ехать на такси?
— Капот открой, — снова Мирон, теперь прямо перед капотом стоит и бровь так нагло вздернул еще. Так и хочется его послать в пешее эротическое, но стоять здесь всю ночь мне не улыбается.
Дергаю ручку с левой стороны под приборной панелью и Мирон мгновенно скрывается. Эля тут же выскакивает и начинает крутиться рядом с ним, а я все жду, когда закончится ремонт и начнется секс. Судя по хихиканью Эли, осталось недолго.
— Снимите уже комнату и оставьте мою машину в покое! — кричу из открытого окна и стискиваю пальцы до онемения на руле, сжимаю зубы, пока внутри бурлят эмоции. Не буду выходить. Мне рядом с Мироном вообще находиться нельзя. Я ведь и убить его могу. А он?
— Полетел ремень ГРМ. Его менять надо, — вытирает Мирон руки об джинсы, слишком акцентируя на них внимание. — Здесь недалеко есть сервис, надо съездить, они заменят. Есть деньги?
— Конечно есть, что за вопросы? А что за сервис? — Может лучше Алексу позвонить? Хотя волновать его по таким мелочам не хочется. Так что смотрю по 2ГИСУ и да, действительно, через пару километров здесь крохотный сервис. — А ты не можешь привезти?
— Я на курьера похож? — хмыкает Мирон и рассматривает меня, словно в ожидании новой просьбы. Но я молчу и дерзко палю взглядом в ответ. Да, раньше я еще шла у него не поводу и вообще во всем слушалась, но то время закончилось. Мы больше не друзья. — Ладно, ца-ца. Сейчас до толкаем твою тачку до сервиса.
— Как дотолкаем? — дергаюсь я от испуга, уже ярко себе представив, как мне придется толкать две тонны.
— На тросе, — пожимает Мирон плечами и проводит все необходимые манипуляции.
Через двадцать минут я уже сижу на мягком диване, пока мне меняют тросик в двигателе или где там.
В комнату ожидания входит Мирон, который только что отправил Элю с каким-то своим знакомым домой, а теперь протягивает мне стаканчик с кофе.
— Я не пью кофе и твоя помощь мне больше не нужна, — довольно грубо отвечаю, но иного он не заслужил. И «спасибо» я говорить не собираюсь. Он мог и ничего не делать, позвонила бы Алексу, а не сидела бы в задрипанном автосервисе на потертом желтом диване и не пялилась в покрытую плесенью стену.
Так что же не звонишь?
Даже слушать внутренний голос не хочу, просто отворачиваюсь от кофе, который Мирон залпом выпивает, сминает стаканчик и метко забрасывает в мусорную корзину. И когда я уже рассчитываю что он уйдет, и я хотя вздохнуть смогу полной грудью, Мирон падает на диван рядом со мной.
Бедро к бедру и меня мутит от воспоминаний, как когда-то вот так же близко мы смотрели любимые фильмы.
Тело застывает, но я осознаю к чему может привести ностальгия.
Вскакиваю как пробка из бутылки шампанского и бросаюсь к окну, за которым расположен небольшой гараж, где и копаются в моей машине. Ничего общего с сервисами, куда меня Алекс привозил для СТО.
— Алекс так и не смог разобраться с устройством двигателя?
Застываю, пристреленная вопросом в спину, но ответить, это вступать в новый диалог. Неизвестно чем он закончится. — Барахлит чего-то, дергается, в истерике бьется.
Лучше бы он молчал, еще лучше ушел! И почему машине приспичило сломаться именно в этот день?! Это что, какое-то наказание за мое вранье?
— Тебя это беспокоить не должно. Я больше не вернусь в модельную школу, а значит тебе для фотосессии подберут кого-то менее вредного. Вон, Эля будет бежать и падать, — объясняю я, перебивая гудящий кондиционер в маленькой комнатушке желтый цвет которой тоже теперь раздражает. Кажется теперь от всего бомбит и я срываю пластырь со сдерживаемых эмоций. — Почему ты еще здесь?
— Хороший? — отвечает он так спокойно, словно его не волнует, что я не буду участвовать в рекламной компании. Ну да, действительно, с чего бы его это волновало. Ему просто хочется вывести меня из себя. И выходит очень легко, особенно сказав подобную глупость: Наверное сработал инстинкт брата, кто знает, чем может закончиться этот ремонт?
— Брата?! — не выдерживаю я, крутанувшись на пятках. — Братья не бросают и не насилуют сестер! Братья не делают того, что сделал ты! Братья…
— Саша! — резко вскакивает Мирон, так ничего и не ответивший и указывает мне за спину. — Машину угоняют!
Я оборачиваюсь и открываю рот в испуге. БМВ уже выезжает за ворота, а в самом гараже никого не остается. Возвращаю ошалелый взгляд Мирону, но он не теряется и схватив меня, буквально тащит к своей машине. Мы садимся и почти сразу газуем за угонщиками.
— Ты сможешь их догнать? — заламываю я руки вся в слезах, пока машина набирает скорость. Что я Алексу скажу?!
— Конечно смогу, — фыркает Мирон. — И я не насиловал тебя, Сашка. Я с тобой трахался. И хочу еще.
******
Глава 6. Сашка
— Быстрее, быстрее! — только и повторяю я, пока мы мчим по трассе, обгоняя, подрезая, нарушая бесчисленные правила. Но Мирону все равно. Он сосредоточен на дороге, а именно на петляющей точке, которую пытаемся догнать. Только вот, что дальше делать, даже не представляю. Бортовать? Подрезать и дать ему поцеловать наш зад?
Или просто отпустить их и уже наконец позвонить Алексу, выслушать насколько я глупа, что поехала в этот сервис.
Но как же я устала это слушать. Да, я не самая аккуратная, постоянно влипаю в неприятности, но неужели нельзя хоть раз не читать мне нотаций.
Ход мыслей сбивает резкий поворот в право, а затем новый разгон и я бросаю взгляд на стиснутые на руле пальцы Мирона. Глаза сами скользят выше, к профилю, который четко выделяется в мелькающем разными цветами уличном освещении, делая лицо почти дьявольским.
И вот зачем я смотрю, зачем пытаюсь вспомнить, каким был профиль год назад?
Тогда он вечно был закрыт волосами, да и я не рассматривала. Мне Мирон, вообще никогда не нравился. Он просто был. Как константа моей жизни, а потом так же легко стало константой его отсутствие.
— Вот они, почти догнали, — выдыхает Мирон и меня снова дергает в сторону на очередном повороте. Я смотрю вперед и действительно вижу впереди голубой БМВ с номерами 933.
— Точно они! Быстрее! — подгоняю я, чувствуя, как адреналин поднимается во мне бурлящим потоком. Начинаю часто-часто дышать в предвкушении развязки, елозить по сидению, сжимать дрожащими пальцами полоску ремня. И точно не думать о том самом "Хочу еще"
А я не хочу! Лучше дайте мне только добраться до этого урода, я сама покрошу его в порошок.
Но вдруг в погоню вклинивается новый участник освещающий все красными и синими огнями и разбивающий визг шин оглушающими сиренами. Две машины обгоняют мою, от чего преступникам приходиться резко затормозить. То же самое сделать вынуждены мы.
Полицейские, в количестве двух человек выволакивают всех на улицу и толкают лицом к машине. Я конечно попадала в разные ситуации, но еще никогда не подвергалась такому унижению. Тем более, что мои слова бьются горохом о стену.
Меня просто лапают, обыскивая, затем садят в машину, а парней из сервиса еще минут десять допрашивают. Мирона не видно, он за другой машиной.
Я начинаю биться в истерике, реветь белугой, просить телефон позвонить, как вдруг подходит офицер. Я забиваюсь в угол, мне хочется визжать от страха, но он резко хватает меня за штанину и буквально толкает на асфальт. После чего мы остаемся с Мироном наедине, покашливая от выхлопных газов.
— Ты дал им взятку, — осознаю я и хочу его отругать, но улыбка не сходит с моих губ. Боже, храни коррупцию. Мало того, что машина цела и невредима, так офицеры еще и парней угонщиков забрали.
— Ага, три тысячи баксов.
— Сколько? – не, я конечно в руках и не такие деньги держала, но обычно я расплачиваюсь карточкой. – Так много?
— А ты как хотела. Их было четверо. Деньги, кстати, когда вернешь? – стоит Мирон руки в карманы засовывает, смотря исподлобья, а меня как водой облили и к электрическим проводам подключили.
— Вернешь? — не поняла я, даже шаг назад делаю. – Но тебя тоже могли посадить! Как ты можешь требовать деньги с меня? Это свинство!
— Мне, в отличие от тебя некого бояться. Да и в погоню я в эту ввязался по старой дружбе. Так что, гони бабки.
— У меня нет, — признаюсь, даже придумать не могу ничего. – То есть, есть, на карте, но как я Алексу объясню, что сняла столько наличности. Мирон!
— Да, не ори ты. Ты чего такая истеричная стала… — ухмыляется Мирон и шаг ко мне делает. Меня парализует, потому что я помню этот взгляд. Раньше, когда мы были только друзьями, я могла его спутать со злостью, с усталостью, но после той ночи, когда таким взглядом он кормил меня почти сутки, я знаю, что так он выдает свое возбуждение. Только пусть утрется.
— Я не буду с тобой спать, — как-то резко и визгливо говорю я, на что Мирон только смеется и остается на расстоянии вытянутой руки, а пустынная улица разносит его раскатистый смех по округе.
— Прости детка, но даже твоя маленькая сладкая дырочка столько не стоит. Мне нужен нал и заработать ты его можешь только одним способом.
— Даже представить не могу.
— Участие в фотосессии. За него тебе заплатят больше двух штук.
— А если я откажусь? – свожу руки на груди и хмыкаю.
— Тогда я наведаюсь к Алексу в гости. Мы с ним так толком не познакомились, а все-таки одну девушку на двоих делим, — усмехается он так мерзко, что у меня возникает мгновенная реакция. Я дергаю рукой в сторону его щеки, от чего на ней тут же проявляется алое пятно, а моя рука горит, словно от ожога.
— Какой же ты ублюдок, Невский. Ты ни с кем меня не делишь, ты никогда меня не коснешься. Я буду работать в этой фотоссесии, но только чтобы избавиться от тебя раз и навсегда, — декламирую последнюю фразу, задираю подбородок и гордо разворачиваюсь, как вдруг руку резко сжимает и меня со свистом впечатывает в жесткое тело Мирона. Упираюсь руками, не да себя трогать?
Если Мирон меня поцелует, то я буду кусаться, в просто вырву его язык, но вместо этого гад ловко влезает в вырез рубашки и до боли сжимает грудь, словно право на это имеет! На что я вскрикиваю и отталкиваю его!
— Сволочь! Да, как ты посмел!
— Просто доказал тебе, как легко могу опровергнуть любые твои слова, любые свои слова, — ведет плечами и сжимает руку, которой меня коснулся в кулак. Просто уходит в свою машину, а я остаюсь стоять на улице, не веря в то что произошло. Грудь болела, словно по ней крапивой прошлись, а сосок предательски сжался. Но я тяжело вздыхаю. И доходу до своей машину, в которой торчит ключ. Как удобно то…
Я довольно быстро доезжаю до дома, а по пути придумываю версию «почему задержалась» но рассказать ей некому. Даша спит в своей комнате, а в нашей с Алексом пусто, только идеально заправленная постель.
Я бросаю сумку на пол, и сажусь, рассматривая вещи расставленные каждая на своем месте. Идеальный порядок, идеальная жизнь, идеальный мужчина. Еще утром все было хорошо, а теперь я могу все это потерять, потому что появился Мирон.
Но больше я не позволю собой управлять, только выполню дебильное условие, отдам деньги и покончу с этой двойной жизнью. Так рисковать больше нельзя.
Некоторое время смотрю на дверь в душ, но спать мне хочется больше, и я, раздевшись, укладываюсь и почти сразу засыпаю, опустив руку себе на горящую от чужого прикосновения, грудь.
Глава 7. Мирон
Руку до сих пор жжет после ее прикосновения. А стояк такой, что штаны сейчас задымятся.
Все еще.
А она уже как минуты три уехала. Прикрываю глаза, представляя, что можно было сделать, не сбеги она так трусливо от самой себя.
Развернуть, к машине, вжаться членом и руку в ее джинсы засунуть. Они блять, такие удобно-свободные, что стянуть их проблем бы не составило. И ведь по глазам видел, что о том же думает. Что хочет всем телом прижаться, руки на шею закинуть и утолять голод, что сводил с ума нас так долго. Ну… Это все помимо желания меня убить.
Кто же знал, что она так быстро заведется.
Я от встречи ждал полного равнодушия с ее стороны. Попытки показать, что я пустое место. Но Сашка опять меня порадовала, создавая впечатление целки на первом свидании, когда хочется, но мама не велит.
Она всегда меня удивляла… Еще с детского дома, когда лезла на амбразуру в защиту младшего брата. Она готова была за него умереть. За него она скорее всего могла бы и отсосать, если потребуется. Но он не оправдал ее надежд. Когда встал выбор остаться с ней или отправиться в Англию с матерью, которая все эти годы пряталась и обустраивала свою жизнь. Он бросил ее. Старый хмырь этому поспособствовал. Именно Алекс был ее наставником все те годы, которые она содержалась в приюте. Именно благодаря его денежным вливаниям ее не трогали более взрослые подростки, никто не пытался задеть или изнасиловать. Фактически она жила в зверинце, но на особых условиях.
Я узнал это перед тем, как собрался ей в любви признаться. Но уже тогда понял, что не ровня такому идеальному со всех сторон Алексу. Такой как я вряд ли бы обеспечил Саше достойное содержание, — думал я. — Если у нее появился такой вариант, а Алекс явно запал на задницу Сашки, то я не имел права встать между ней и достойной жизнью. Я хотел уйти, но после того как брат ее кинул, и Алекс решил, что она для него капризная и мелкая, снова оказался рядом. Стал ее другом. Мы жили вместе, делали ремонт, смотрела фильмы, даже спали в одной кровати. Но я не делал того шага, который она ждала. Если бы я только преступил границы френдзоны, обратной дороги бы не было. Меня бы уже не интересовало ее благополучие, только желание трахать снова и снова, обладать без остатка, забрать себе, закрыть на все замки и никому не показывать. Но в тот момент инстинкты были гораздо слабее настоящих чувств, когда для тебя самое главное счастье любимого. Именно поэтому я не торопился. Денег у нас почти не было. Все что появлялось я отдавал за тачку, чтобы гонять. Мы оба вкалывали, пока я не решил, что Саша должна прекратить работать и готовится к поступлению в МГУ. У нее действительно были неплохие шансы, она всегда училась лучше всех. У нас были большие планы и в какой-то момент, я понял, что мое будущее больше не отделимо от этой взбалмошной, сексуальной транжиры.
Мы были счастливы. Ели дошики и улыбались. Спорили, танцевали, сводя дистанцию между нами к нескольким последним миллиметрам. В день ее экзамена я решился на главный шаг, понял, что готов терпеть любые лишения, только бы она была со мной. Но планам не суждено было сбыться. Стоило ей поступить, она где-то встретила Алекса и тот предложил отметить поступление. Без меня. Я в тот день слетел с катушек, выставил ее из своей студии на отшибе города, которую мне предоставило как сироте государство, затем отвез ей вещи и высказал какая она меркантильная дрянь. И в тот же вечер разбил тачку влетев в такие долги, что, если бы не удача, выплачивал до сих пор.
С того моменты я стремительно отдалялся от Сашки, а Алекс занимал в ее жизни все больше и больше места. Пока однажды не начал хвастаться тем, что мне с ней никогда ничего не светило. Наверное, это и было точкой отсчета. Поленьев в костер моего долбоебизма вкинуло известие, что я могу покрыть все долги если как можно скорее уеду во Владивосток. В тот же день я взял билеты, но не смог не взять то, то, что Алексу взять не удалось даже спустя пару месяцев близких отношений. Я должен был доказать себе, Саше, Алексу, что она, не смотря ни на что, моя.
В какой-то момент даже хотел отступить, но стоило Саше сказать, что она считает себя фригидной, Алекса ее вставляет, то я потерял любые моральные ориентиры. Расслабил Сашку, предложил проверить ее теорию и стал вылизывать розовую киску до тех пор, пока Сашка не стала дергаться и кончать с моим именем на губах. Вот тогда-то я и взял ее девственность. Одним четким движением протаранил тугую плоть, осознав, что сколько бы не было телок до, сколько бы не было после, именно это влажное, горячее место всегда будет моим домом. Мы трахались весь день, всю ночь, а ну утро я уехал, убедив Сашу, что она обуза в моей жизни. Только вот в реальности именно я был обузой в ее устроенной, комфортной жизни студентки МГУ и девушки успешного человека.
— Уехала? – вылезает из кустов Миша, выдергивая меня из череды воспоминаний. В груди все еще болит от слов Сашки, но я уже улыбаюсь. Блять. А ведь все реально лучше, чем я предполагал. Сашка быстро сдастся под моим напором, нужно только немного напомнить, что именно любовь ее жизни. А Алекс транзитный вариант, который скоро станет прошлым. – Вот она у тебя истеричка. Но вживую лучше, чем в инсте, что тут скажешь. Только не могу понять, как ты собираешься ее возвращать.
— Я стал гонщиком формулы один в девятнадцать лет, думаю с завоеванием своей девушки я как-нибудь справлюсь, — смотрю на Мишу и закуриваю. Это путешествие по лабиринтам памяти вставило похлеще любой телки, что я трахал за этот год.
— Она не твоя…
— Заткнись! – рявкаю, бешусь. Мне не нужно напоминать, что уже год она греет чужую постель. Думая об этом, тело начинает до боли чесаться, давая мне знак о моей темной стороне, где желание убивать норма.
Но смысл ныть, когда дело сделано. Теперь нужно вернуть Сашу в мою постель и поблагодарить Алекса, что присмотрел за ней. Хотя это он должен меня благодарить, что подарил ему на год охуенную любовницу, которая за ночь обучилась тому, что другие стесняются делать даже в семейной жизни.
— Понял, понял. Сейчас на квартиру? Я даже прибрался типо…
— Будет хорошо, если ты не разнес ее на части?
— Диван разве что продавлен, — ржет Миша и мы садимся в машину.
За год в его жизни ничего не изменилось. Он все так же подрабатывает редкими грабежами. Даже смертельная болезнь, которой он болел, не помог ему прийти в себя. Но он мой единственный приятель, присматривал за моей квартирой и даже стабильно отсылал деньги за аренду. Я верю, что и он найдет себя, если не загремит раньше. Но несмотря на все это, он пригнал ко мне по первому зову и даже согласился угнать тачку Саши, чтобы немного ее взбодрить.
— А где ты подружку Сашки оставил? – вспоминаю, что отправил с ним надоедливую Элю. Таких настырных телок еще поискать надо. – Вы же в такси сели.
— После того как трахнул ее рот, хочешь сказать? — посмеивается Миша гордый очередной победой. С его рожей это не удивительно. Он смазливый, если не открывать рот, полный желтых зубов после болезни, так вообще красавчик. Мне же пришлось стать прилично зарабатывающим, чтобы девки на меня как пчелы на нектар цветочный реагировали.
Еще одна приятная особенность Саши. Ее никогда не волновало, как я выгляжу. Она влюбилась в меня патлатого, в рваной одежде, постоянно небритого. Ей без разницы как выглядит человек, она всегда смотрела глубже. Но это все не отменяет того факта, что она, как и любая девушка хочет благополучия и жаждет окружать себя красивыми вещами, часто не посредствам. Однажды она спустила всю зарплату на сумочку. И в этом вся Саша. Мисс парадокс. А о том, что она постоянно влезает в неприятности, можно книгу писать. То телефон сядет, то ее обворуют, то попытаются изнасиловать. И если раньше меня это раздражало, потому что в таких случаях она звонила не Алексу, а и мне, и срать чем я занят. Должен все бросить и приехать. То сейчас ее неуклюжесть. стоило воспользоваться.
Глава 8. Сашка
Утром я тысячу раз пожалела, что не пошла ночью в душ. Лицо от макияжа стянуло, а глаза открывались так, словно в них песка насыпали. Но это не помешало мне собраться довольно быстро и даже успеть позавтракать и перекинуться парой слов с Дашей.
— Мне кажется, мне пора переехать, — в которой раз напоминает она о своем желании, а я в ступор сразу. Не надо тебе переезжать. Нам ведь так хорошо вместе. Вот уже год живем душа в душу под надзором вечно занятого Алекса.
Иногда мне даже кажется, что мы родные сестры, а Алекс наш папа. Но это конечно бред, ведь отец Алекс только Даше, а я, получается, как мачеха ей. Забочусь, смотрю, чтобы в ее голове больше не возникало мыслей о суициде. Однажды она попыталась это сделать, из-за парня, который якобы выложил в сеть с ней хоум-видео. И в течении долгого времени я приводила ее в себя. Занимала разными видами танцев, рисованием, фотографией, бесконечными прогулками и разговорами о ее Марке, чтобы она уже отпустила это и пошла дальше. Она стала моей семьей, а что я буду делать, если она уедет? Вечно ждать Алекса, который постоянно в делах и заботах? Куковать в одиночестве?
— Ты еще не готова жить одна, — или я не готова жить без тебя. – Ты очень часто вспоминаешь своего Марка, поэтому лучше пока не быть одной.
— По-твоему я все еще хочу себя убить?
— Мы этого не знаем. В любом случае, — поднимаюсь я со своего стула и целую ее в щеку. – Решение о твоем переезде может принять только Алекс. Теперь он несет за тебя ответственность.
— А он сказал, что решаешь ты, — хмыкает она и поднимает взгляд от чашки кофе. – Еще сказал, что как только я приду в себя, вы поженитесь. Боишься свадьбы?
— Нет конечно, — отмахиваюсь я, но Даша не смотрит скептически и идет за мной в прихожую. Я тут же прячу напряженный взгляд в обуви, которую надеваю. – Я обожаю Алекса. Он самый лучший. Какая девушка не мечтает выйти за него замуж? Ну, кроме тебя. – хихикаю. — Пока!
Выбегаю за дверь, чувствуя, как сильно бьется сердце и забыв про лифт, сбегаю по лестнице. Даша. Даша… Она замечательная, но и ей всего я рассказать не могу. Я никому рассказать всего не могу. Даже вспоминать все боюсь. Слишком больно.
— Привет! — буквально налетает на меня Эля. Как обычно она проехала две остановки на метро, чтобы я довезла ее до вуза. Он как раз по пути МГУ, где я учусь на маркетолога.
Я отряхиваю крошки со своего платья и скептически смотрю на ее булочку.
— Ну что?! Вчера нас морили голодом! – оправдывается она и смачно доедает. Вкусно, наверное, но я стараюсь себя ограничивать. Во — первых ради Даши, которая раньше весила больше семидесяти килограмм, а теперь летает как пушинка. Во-вторых, Алекс, который бесконечно восхищается моими стройными формами. А теперь еще и модельная школа, где Джулиан рассказал об основах модельной диеты, где основным рационом является, чтобы вы думали, — вода!
-– Телефона Мирона у меня нет, — говорю резко, вспоминая ее поведение. Я ее конечно подвезу, но пусть не ждет откровенности и улыбок, как было раньше.
— Мне он и не нужен. Мне друг его нужен, как его… Миша. Он вчера подвозил меня, взял номер, но так и не перезвонил.
Вот как? Миша?
— Девять утра, Эль, — смеюсь, пока она идет со мной под руку. На самом деле меня сильно отпускает насчет вчерашнего. Не то чтобы я волновалась, что она хочет Мирона, просто пусть лучше хочет Мишу. – Он спит еще, наверное. Слушай! А этот Миша? Он кудрявый?
- Ты, что и с ним трахалась!?
— Да, нет!! Я просто помню, как он лежал в больнице.
— Да, он сказал, что у него был рак и этим хотел развести меня на минет.
— Не получилось? – удивляюсь я, все-таки Эля довольна секс-позитивная девушка. Она не считает секс чем-то зазорным и просто любит получать от него удовольствие.
— Ну, скажем так, минет я ему так и не сделала, — смеется она и пока мы переходим дорогу таки задает самый страшный вопрос.
— А как ты упустила Невского? Мне показалось между вами искрит. Неужели ты его бросила ради богатого папика? То есть, да, Алекс, крутой и все такое. Просто на тебя это не похоже.
— Зато похоже на тебя? – настроение портится мгновенно. Вот зачем было спрашивать. И что значит упустила? Я должна была за ним до Владивостока бежать?
— Ну да, — садится она в только что открывшуюся машину, пока я ее осматриваю после вчерашней погони. – Что случилось?
— Вчера?
— Да, про погоню я знаю, писали в нашем чате, а с Невским что?
Даше такое рассказывать нельзя, хотя Алекс и так все знает. Знает, что произошло в тот роковой день, когда я по сути предала его доверие. А вот выговорится хотеться. Хотя бы попробовать.
— Мы были друзьями, — сажусь на свое место и двигатель завожу, только в таком состоянии ехать боюсь. – Из одного дед дома были. У нас и не было никого, только мы. Жили вместе, потом я не предложила встречаться, но у него женщина была.
Думать об этом оказалось не так больно, как рассказывать.
— Потом он в неприятности влип, а Алекс его вытащил. Потому снова вытащил. Потом мою учебу оплатил, помогал, когда я учиться начала. В общем. Алекс замечательный.
— Это я слышу сто раз на дню, — закатывает глаза Эля. – А что Мирон?
— А Мирон… — стискиваю руль пальцами и хочу сказать «изнасиловал», но ведь все не так было. – А мирон попользовался мной и бросил.
— Ничего не понимаю. Ты была с Алексом?
— Да.
— А переспала с Мироном?
— Да… Слушай, Эля. Это все было давно, а вспоминать об этом неприятно. У меня кстати где-то сохранился номер этого Миши, хочешь, поищу? — перевожу я тему, на что лицо Эли из недоуменного тут же превращается в искрящееся радостью.
Говорить действительно неприятно, особенно когда вспоминать не хочется.
Потому что сразу в голове возникает один глупый, наивный вопрос, который я задавала себе бесчисленное количество раз. Как Мирон, тот мальчик, который был для меня опорой так долго, мог поступить так? Что наталкивает на новый, еще более важный вопрос.
Что ему теперь от меня нужно? И насмешкой за мои мысли вселенная посылаем мне сообщение в ВАТСАП с незнакомого номера. А там фото нижнего белья с множеством лент и перемычек. Красивое, но от кого это? Могла и не спрашивать…
— Это из новой коллекции. Жду не дождусь, когда смогу тебя в нем увидеть.
Глава 9. Мирон
«Абонент внес вас в черный список»
Ничего удивительного. Сашка уверена, что все что я буду делать, ей во вред. Выпускаю кольцо дыма, смотря как оно уже не растворяется мгновенно из-за густого смога, который мы наделали с Михой. Именно он позвонил, как только я вернулся в город. Остальные бывшие друзья – подельники пока тихаряться. Хотя и они найдут, что мне сказать. Вот только мне до дела нет. Это раньше я их боялся, теперь готов ко встрече с каждым.
— Не ответила? — спрашивает Миша, затягиваясь и одновременно качая головой. Он уверен, что Саша никогда не дернется с насиженного места. Никогда не променяет безопасный седан на скоростной мустанг. – А я тебе говорил, что ты зря жопу рвешь. Не нужен ты ей. Да и никогда не был. Та, временная остановка.
— Если бы я был точно в этом уверен, я бы уже брал билет в Монако. Меня там Болид ждет.
— Значит ты все такой же сентиментальный дебил. Кто меняет болид на бабу?
— Саша не баба, — стреляю в него угрожающим взглядом. – И она сама подкидывает мне возможности забрать ее у этого старика. Будь она счастлива, стала бы она что-то скрывать? Стала бы вестись на шантаж? Она бы просто позвонила ему и меня бы уже забирали в обезьянник. А он скорее всего даже не знает, что я в городе.
— Все что-то скрывают. Вот ты ей можешь сказать, почему бросил.
— Это ничего не даст, — поднимаюсь я с просевшего за год дивана. В свою квартиру пока лучше не возвращаться, там слишком много осталось от нее. Год назад меня это заводило, сейчас начинает убивать всю сдержанность, благодаря которой Саша еще тусит с этим стариканом. – Она не поймет, нахуй пошлет. Здесь тоньше надо. Она должна быть уверена, что мне насрать на нее.
— А то, что она трахаться будет с этим Алексом, тебя устраивает?
Кулаки непроизвольно сжимаются только от одной мысли, что она может быть с кем-то еще. Но я сам ее отпустил, винить могу только сам себя, а значит и проблему решать только сам. Тем более знаю, что не кончала она с Алексом не разу.
— Саша не из тех, кто будет спать с двумя одновременно, — упираю кулак в мутное окно, за которым слепит утреннее солнце, делая город почти невидимым за куполом света.
Миша закашливается, садясь на своем мягком кресле.
— Ты ее трахнуть собрался?
— В самое ближайшее время, — одна мысль о мягкой коже и шелке волос впускает в кровь порцию отравляющего разум яда. Сердце болезненно сжимается, а мысли путаются, оставляя место только самым примитивным инстинктам. Сам пока не знаю, как это сделать, но сделать надо. Ей пора привыкать ко мне, как бы она к этому не относилась. Если не получится, то можно устроить проблем Алексу, чтобы он вообще дома ночевать перестал и писать ей, писать, писать. Она будет блокировать, а я покупать новые симки, пока она не поймет, что без нее я никуда не уеду.
— Как ты это устроить собрался? Она же даже не смотрит на тебя.
— Боится смотреть. – уточняю я с усмешкой, вспоминая ее первую реакцию. Или свою, когда чуть не бросился, чтобы закрыть ее тело от чужих взглядов. Мне не очень нравится это ее увлечение, но я вижу, как она расцветает под чужим вниманием. – Она боится на меня смотреть. Потому что знает, чем это закончится. Но скоро фотосессия, а постараюсь сделать так, чтобы она была максимально откровенной, — открываю телефон и захожу со стороннего аккаунта в ее инсту. Именно эти бесконечные фотки помогали мне держаться этот год. Помогали не думать о смерти, когда она была так близка
*** Год назад ***
— Это что у нас тут за красавчик? – глумливо издеваются мужики, окружая фуру, в которой я чиню колодки. Страх, как не отгоняемый, начинает заволакивать сознание, а желание сбежать от этих свиней просто невыносимое. Но я упорно продолжаю вертеть гаечный ключ, прекрасно понимая, что мне придется встать напротив них и доказать свое право работать среди них. – Расскажи, кому отсосал, чтобы тебе дали это место?
— То есть вас все принимали за минет? Печально, — ухмыляюсь я, и понимаю, что переборщил. Меня тут же вытягивают из-под фуры и кидают мордой об соседний грузовик. Бля… Придется Саше сказать, что шрамы только украшают мужчину.
— Ты свое хуйло-то закрой, когда со старшими разговариваешь!
— Возраст не показатель ума. – вытираю я кровь с губы и снова понимаю, надо было помолчать, потому что в пах тут же прилетает колено, а в нос тяжелый кулак. Да так, что перед глазами замелькали искры. А затем начинают сыпаться удары со всех сторон. Боль рвет на части, но я сжимаю зубы и терплю, потому что прекрасно знаю, если ответить, будет хуже. Терпи, терпи, — рычу мысленно сам себе.
Мне уже рассказали историю, как мальчика просто выкинули в реку, когда он сильно зарывался. А мне нужна эта работа. Мне нужна новая машина, мне нужно снова начать гонять, чтобы вернуться к Саше не проигравшим чмом, а мужчиной, с которым она будет уверенной в завтрашнем дне.
— Хватит! – где-то сверху слышится голос бригадира, который и дает нам маршрутный лист для грузоперевозок на дальние расстояния. – Оставьте парня! Если он не такая жирная свинья как вы, еще не значит, что он ни на что не способен.
И мужики действительно меня оставляют, как и бригадир Дымов. Оставляют глотать собственную кровь и сдерживать слезы от рвущей тело боли.
Глава 10. Сашка
— Даша! Ты надолго? Я собралась готовить ужин! — зову Дашу, которая уже в дверях стоит и туфли надевает. Ненавижу каблуки в обычной жизни, но Алексу так нравится больше. Значит и я буду рассказывать все о ценности их ношения.
— Если ты собралась, ты и готовь, — сообщает эта нахалка и хлопает дверью.
А я стою и вслушиваюсь в тишину, что коконом накрывает. Создает мостик между реальностью и прошлым. А оно как хищник все ближе, подбирается, зубы скалит, готовое в любой момент мне в глотку вцепиться.
Мне нельзя быть одной. Не сейчас, когда зверь все ближе, а сердце рвется из груди от одних только воспоминаний.
Я вот так же стояла, смотря на закрытую дверь прихожей год назад. Одна, все еще слыша жестокие слова Мирона о том, что все его признания в любви липа, которую он мне в чай заварил, чтобы я захлебнулась в собственном оргазме.
С тех пор я забыла вкус этого чая, но кажется Алекса это не сильно заботит. Он в такие моменты забывает обо мне, глаза закрывает и просто дергает бедрами.
Мирон смотрел на меня. Каждую секунду той проклятой похотью ночи. Смотрел и улыбался, когда захлебывалась от очередного крика. А потом просто ушел, когда кричала «Не бросай меня вот так».
Отмираю от звука сообщения на телефоне. Однокурсница прислала свою часть работы для проекта, значит мне пора взяться за свою. Я не могу позволить себе даже оценку «Хорошо», поэтому за учебой провожу чертовски много времени. Все остальное посвящаю Даше, все еще волнуясь за нее.
Иногда она просто замирает и смотрит в пространство, как когда-то в психическом диспенсере, откуда я ее и вытащила. А иногда ловлю себя, что и сама вот так же смотрю в никуда. Как будто и сама была пациенткой.
И могла стать, если бы не Алекс, простивший мне предательство и принявший в семью. Давший дом. Возможность учиться. И свою любовь. Даша считает нас мужем и женой, а мне страшно, что я не смогу соответствовать такому высокому званию, хотя бы потому что в голове то и дело возникают образ того нижнего белья.
Зачем он мне его прислал? Если я его не интересую, то зачем он вообще мне пишет? Или очередное пари с самим собой, а сможет ли он меня завалить снова? Сможет ли спустя год доказать, что я все еще помню его.
Его руки, что трепетно сжимали, его губы, что сводили тело с ума, его глаза, погружающие в тьму агонии сладкой боли, его грубую силу, рвущуюся в самый нужный момент.
Убираю онемевшие пальцы с клавиатуры понимая, что за полчаса так ничего и не написала. Так нельзя.
Мирон должен исчезнуть из моей жизни, иначе Алекс может что-то заметить. Он очень внимательный. И будет нехорошо, если он узнает о возвращении Мирона, ведь он может заподозрить измену.
А я больше никогда на это не пойду. Я не придам его доверие. Даже в мыслях. Поэтому звоню Даше, которой нет уже целый час. Мне нельзя оставаться одной.
В итоге Даша пишет сообщение, что скоро будет, а я пытаюсь соорудить нам ужин.
Алекс любит голубцы, недавно он просил их приготовить.
Рецепт из интернета вроде бы простой, но я все равно все делаю не так, и пришедшая спустя еще пол часа Даша меня ругает.
— Иди картошку принеси, — посылает она и выкидывает мое творение — голубцы, скрепленные скотчем. А чем еще, не понимаю?
— Чистить? — уточняю я осторожно, и она отрешенно кивает. Блин, я так надеялась, что опять готовить будет она. Ее еда просто объедение, она действительно в этом мастер. А я даже не подмастерье. Да и зачем мне пытаться, когда есть рядом гений?
Но Даша словно не в себе, пытается почистить курицу как рыбу, а я только спустя минуту разговора «не о чем» это замечаю.
— Даша! Даша! Ты меня слышишь? – прикрикиваю я и думаю, что еще сказать, чтобы вывести ее из транса. – А еще я беременна. Сразу от трех мужчин.
— Что?
— Шучу, говорю. Что произошло?
Даша встряхивается, а затем так отрывисто произносит, что у меня самой земля из под ног выскакивает, как мячик баскетбольный.
— Марк.
Это что, насмешка судьбы?
Мое прошлое нашло меня и издевается. А теперь с ней происходит тоже самое?! Ровно год спустя?
Но стоп. Он же в армии. Я точно знаю.
— Ты ошиблась. Его нет в городе.
— Вот и я подумала, а потом…. – смотрю на бледное лицо, два голубых озера, что сейчас словно дымкой покрыты.
— Ну!
— Кирилл, его брат. И он ничего не знает о том, что было. Ничего.
Полная чушь. Все он знает. Ведь именно он помогал удалять видео из сети. Поэтому моя помощь, когда я обратилась к знакомому Мирону хакеру, не понадобилась. Может быть, если бы Алекс тогда все сказал, позвал меня с собой, я бы не совершила той глупости? Может быть тогда я бы не умерла внутри месяц спустя?
Внутри растет безнадежность и мне срочно нужно чем-то себя занять.
Мытье посуды и заказ еды подходит, а удивление Даши прерывает треть дверного звонка.
— Алекс ключи забыл? – спрашивает она, а у меня ноги немеют, пальцы сжимаются, а в груди растет тахикардия. А вдруг Мирон заявился? С него станется этот комплект нижнего белья лично принести. Если это он, то нужно его вытолкать, пока Алекс не вернулся.
Бегу к двери с криком.
— Жди меня здесь, — прошу Дашу и сразу открываю, желая выказать придурку все, что в голову взбредет. И перво-наперво пожелать, чтобы ни одна девка больше на него не вешалась. Страшно представить, сколько их у него за год было.
И я уже готова кричать, потому что вместо придурка в меня тычется огромный букет роз. Серьезно? Он считает, меня можно купить веником?
Когда из-за букета вылазит светлая голова с прилизанной на бок челкой я даже опешила. Это точно не Мирон. И я совершенно не разочарована этим фактом. Но это и не курьер, или я не ту профессию учусь, потому что все в этом пижоне говорило наличие денег. И до меня в ту же секунду доходит кто это.
— Даша! – зову я. — К тебе пришли!
К ней действительно пришел брат близнец того самого парня, с которым она провела две недели. Они закончились, когда в сети замелькала ее голая задница. А именно секс, увидев который она тут же позвонила Марку, но он не ответил. И Кирилл обо всем этом знает, но упорно делает вид, что видит Дашу в первый раз в жизни. Флиртует. Приглашает на свидание. И прежде чем разоблачать этого франта я хочу дождаться Алекса, который в курсе всех дел. И вот какая удача, он приезжает спустя пару минут и сразу уводит новоиспеченного поклонника на разговор. Я по своей романтичной натуре даже фантазирую, что сейчас будет драка. И словно по заказу моего воспаленного воображения Алекс хватает Кирилла за грудки и толкает к машине. От неожиданной радости ахаю. Может быть вселенная меня услышит и отправит Мирона оттуда, откуда он явился?
— Скоро привезут ужин, пойду накрою на сто, чтобы накормить своего рыцаря, — киваю сама себе, убежденная что теперь то все будет хорошо. Алекс приедет, и я меня больше не будут пожирать мысли о Мироне.
Стоит только поставить тарелки, как дверь хлопает, и я тут же бегу встречать Алекса. Судя по лицу обеспокоенного появлением прошлого в жизни дочери. Иногда я ей завидую. У меня такого отца не было никогда. Мой родитель был торгашом и взял девочку без перспектив, а потом переспал с ее сестрой, фактически уничтожив шансы на счастливый брак. Но у нас с Алексом все будет иначе. Мы обязательно будем счастливы.
«Если Мирон уедет»
— Что он хотел? — спрашиваю я, помогая Алексу снять пиджак и вешаю его на вешалку, поднимаясь на носочки. Но вдруг чувствую сзади стояк, и замираю. Сильные руки обнимают меня за талию, а мягкий голос шепчет в ухо:
— Хочет за ней приударить, просит не говорить о своем участии в той истории. Так что ты тоже молчи.
— А это не навредит Даше? — спрашиваю, быстро думая, как бы вырваться и поговорить. Да и ужин скоро будет. Но судя по всему Алекс устал и настроен серьезно, а значит мне придется показать всю свою заинтересованность.
— Я думал о тебе эти два дня, — разворачивает он меня и целует в шею, поднимает в воздух и несет к нам в спальню. Она большая, в гардеробной можно даже спать. Но обычно я об этом не думаю и спокойно отвечаю на настойчивые ласки моего жениха. Но почему у меня сегодня дебильное ощущение, что надо мной стоит Мирон и противно ухмыляется, словно оценивает.
Себя бы лучше оценил, придурок.
— Моя сладкая, сладкая девочка, — задирает Алекс подол моего домашнего платья. А чем мне штаны помешали. Двигает рукой все выше, щекочет внутреннюю сторону бедра, так что не выдерживаю и смеюсь от щекотки. Щетина Алекса колит, поцелуи в шею щекочет, а руки начинают раздражать.
— А ты не хочешь помыться…
— Сначала я покажу как соскучился, — захватывает он в плен мои губы, но тут тишину квартиры разрывает трель звонка. – Даша откроет.
Но трель продолжается, а вдруг начинаю молиться, чтобы она сейчас находилась в том состоянии, когда не слышит и не видит ничего. А все потому что моя юбка уже задрана, а грязные руки Алекса лезут под резинку трусов.
— Да, блядское дерьмо! – ругается Алекс на очередную трель и откидывается на кровати. – Только не говори, что ты опять жрать заказала.
— Мы не успели… — оправдываюсь, а Алекс поднимается и плетется в душ.
— Иди, открывай. Позовешь есть.
Вскакиваю с кровати, бегу к двери, быстро приводя себя в порядок. Распахнув дверь ахаю и быстро оглянувшись толкаю курьера – Мирона в грудь.
— Ваш заказ...
— Ты больной!? Ты что здесь делаешь?! Так ты держишь слово?!
— То есть еду я могу забрать с собой, — уходит он, покачивая пакетом, а я рывком за ним. По лестнице и почти врезаюсь в стальную грудь, ощущая до тошноты в горле знакомый запаз ментола, которым он продолжает себя отравлять.
"Убирайся из моей жизни, что непонятного?"
— Отдай придурок! Какого ты вообще так вырядился, — хочу отвернуться, уйти, убежать, но вдруг Мирон хватает меня за волосы. Дергает на себя, буквально впечатываю бедрами в бедра. Чертов школьник! — Отпусти! Больно!
— Просто хотел тебе напомнить, как легко тебя можно найти. Так что не забудь про фотосессию. Я не твой благодетель и долгов прощать не собираюсь, — шепчет он возле самого уха, почти ласкает дыханием раковину, а меня на мгновение парализует от ощущений, словно от горячего шоколада растекшегося по всему телу. Подонок! Ненавижу!
«Я тоже тебя прощать не собираюсь»
Следующие пол часа как в тумане. Перебираю ногами в сторону кухни. Перебираю руками, раскладывая еду по тарелкам. Перебираю мысли, вспоминая каждый миг тайного свидания.
Ерунда какая. Свидание. Просто ему заняться нечем, и он снова решил мучать меня, руководствуясь какой-то своей извращенной фантазией. Но я выдержу. Вот прямо сейчас пойду к Алексу, разденусь и возьму в рот, выместив все глупости, связанные с Мироном. Прямо сейчас каждым движением члена он выбьет из меня эту ерунду.
— Алекс, пойдем куш.., — открываю дверь и замечаю в полумраке обездвиженное тело, занявшее всю постель и слышу тихое сопение. – А…
Сначала разбудить хочу, но это будет очень безответственно, ведь Алекс так устал. Поэтому тихонько иду в гостиную и ложусь на диван. И только улавливаю волны сна, как меня выдергивает на поверхность дребезжание телефона:
А там песня, одна из моих самых любимых, которые я всегда просила поставить на репит, когда мы ехали с Мироном в машине. Урод… Зачем… Ну зачем он мучает меня? И почему сердце, давно отпустившее обиду, начинает болеть пуще прежнего. Почему в груди растет желание раздробить его грудную клетку, как когда-то он сделал с моей. Безжалостно и навсегда.
Глава 11. Сашка
Сказать, что я люблю фотографироваться, это не сказать ничего.
Я обожаю, когда можно закрыть вспышкой свои страхи, неуверенность в себе и надеть маску. Чтобы каждый на той стороне был уверен, что видит идеальную куклу, чтобы никто не знал, что у меня в душе.
Мирон тоже не должен знать, поэтому следующий день я максимально много провожу времени с Алексом, фотографирую наши руки, ловлю кучу восторженных лайков на его подарок новый золотой браслет.
Он словно извинился за свою вчерашнюю грубость, а ему в ответ приготовила-таки вкусный плов. Не без помощи Даши, но все-таки. И только одного я не могла ему подарить, заняться с ним сексом.
Пришли болезненные месячные, а он брезговал в такие дни ко мне приближаться.
Поэтому спустя счастливый день и не очень приятный вечер, когда мне снова пришлось ему отказать, Алекс снова отправился по делам. Я же делала вид, что он все еще дома и наслаждается моим телом. Делала все, чтобы Мирон понял, его появление в городе никаким образом меня не задело.
Но все разрушило одно проклятое сообщение от очередного незнакомого номера с точкой на карты Гугл. Там очень четко нарисована фотография Алекса. Выбешивает меня не на шутку, и я решаю разобраться с Мироном раз и навсегда.
Кто он такой, чтобы вычислять местоположение моего жениха? Кто он такой, чтобы мои мысли так или иначе постоянно танцевали вокруг него?
Но набирая знакомый номер, я себя останавливаю. Ведь неизвестно к чему приведет этот звонок. Он может подумать, что я к нему неравнодушна, он может подумать, что я его не забыла.
А мне плевать.
Мне нечего стесняться.
Удаляю лживые посты из инсты, фотографирую себя у окна с видом на вечерний город и пишу: «Скучаю по-любимому». Пусть знает, дьявол!
И только потом бегу собираться, чтобы поехать с Дашкой на очередные занятия по танцам. Ей нужно поддерживать новую фигуру, а мне просто нравится танцевать и узнавать что-то новое. Потом и на подиуме лучше себя чувствуешь, увереннее тех, кто телом не двигал больше чем от кровати к такси.
Сегодня мы с Дашей ставим новый эксперимент и идем на бачату. Это парный танец, но мы уже решили, что танцевать будем с друг другом.
Но руководителя, вылизанного Жерара, это не устраивает, и он уводит Дашу к какому-то старперу, а меня подталкивает к кудрявому парню в бандане. Тамиру. Если честно весь его вид говорит, что он предпочитает музыку курить, а не слушать, но иногда можно и ошибиться.
Потому что спустя минуту оказалось, что музыку пора курить мне. Парень двигается так, как будто родился на Кубе.
Я задыхаюсь и смеюсь, двигая бедрами в такт зажигательной мелодии. В голову закрадываются воспоминания — предатели, когда под точно такие же ритмы Мирон готовил в нашей маленькой студии. А я смеялась с него, ведь каждое его движение походило на предсмертные конвульсии робота. Я была уверена, что его пластика так и останется на этом деревянном уровне, пока он не показал каким может быть пластичным в ту роковую ночь.
— Ой! Извините! — врезаюсь во что-то твердое на очередном повороте и ахаю от ужаса. – Ты какого х*я тут забыл?
— Фу, такая милая и так ругаешься, — усмехается Мирон и уводит свою партнершу, общипанную блондинку в красном мини, в другую сторону.
— Все нормально? — спрашивает меня Тамир, и я киваю, смотря как эта неудовлетворенная дрянь вешается на Мирона. Затем неожиданно крепко прижимаюсь к Тамиру, на что получаю удивленный взгляд. Ну еще бы. Первые десять минут я держалась на советском расстоянии. – Хочешь по откровеннее? Устроим, красотка.
Тамир начинает буквально впиваться в меня руками, двигать бедрами под музыку намного интимнее, в общем пугать меня до чертиков. Но я при этом продолжаю сталкиваться глазами с палкой по имени Мирон, вокруг которого ужом вертится партнерша. Комнату бы хоть сняли. Вдруг натыкаюсь на сидящую в углу грустную Дашу. Сразу веду Тамиру к ней, пусть хоть развеселит ее. Сама же получаю очередной жадный взгляд Мирона и выбегаю из зала. Скрываюсь за ближайшей дверью, которой оказывается курилка. Я открываю настежь окно, чтобы стало легче. Мне просто надо подышать. Это невыносимо. Зачем он преследует меня? Зачем делает вид, что нужна? Зачем смотрит вот так!
И словно ответом на все вопросы, дверь за спиной скрипит, и я предсказуемо вижу Мирона, теперь подробнее рассматривая его пижонскую белую рубашку и синие джинсы. Молчание затягивается, меня начинает подташнивать. Хочется в глотку ему вцепится, хочется спросить, а побрезгует ли он моим месячными.
Ой, это спрашивать не надо.
Мирон протягивает зажженную сигарету, а мне хочется ему в задницу ее засунуть. И что должен означать этот жест. Что вообще должно означать его преследование?
— Ты парня испугала, когда хотела вызвать ревность, — усмехается он и сам затягивается. Придурок.
— Мне, по-твоему, заняться нечем? Я пришла танцевать, а вот зачем ты здесь непонятно.
— Здесь всегда много телок одиноких. Так что сегодня мне может что-то перепасть. – выдыхает он дым, не сводя с меня взгляда. Точно, во всем городе один танцевальный клуб. – Если конечно ты не хочешь отработать свой долг иначе.
Эти его намеки просто бесят. Такой весь уверенный, настырный, красивый черт возьми. И глаза эти, словно в душу иглами впиваются, вытягивают все тайные желания, которые от самой себя прятала.
И что могло произойти за этот год. Но не это меня волновать должно. А то, что этому ублюдку было срать на меня. Весь год он шатался неизвестно где, а теперь уверен, что может появляться вот так и все рушить?
— О, Мирон, — вдруг появляется в дверях курица и словно меня не замечает. Наверное, большая грудь обзор закрыла. – Едем кататься? Я уже готова.
Готова она…
— Конечно, — тушит Мирон сигарету, а у меня в мозгу вспышка, убивающая весь разум. Хочешь потрахаться? А не выйдет. Делаю всего пару широких шагов, обхватываю Мирона за голову и впиваюсь в твердые губы яростным поцелуем, сразу ощущая до тошноты привычный вкус ментоловых сигарет и кофе. За спиной слышу буквально змеиное шипение. Потом резко отворачиваюсь от немного ошалевшего Мирона и извиняющее улыбаюсь.
— Прости, но сегодня он покатает только меня, но если хочешь втроем…
Девушка тут же сбегает, а прифигевший Мирон вдруг хватает меня за задницу и буквально впечатывает в свой стояк.
— Можем и в вдвоем, — касается он дыханием моего виска, а я усмехаюсь, стараясь не обращать внимания на дрожь по коже.
— Между нами будет толпа красноармейцев.
— Всегда хотел на них посмотреть, — убивает меня этот извращенец, за что и получает леща.
— Ты совсем сдурела?
Успеваю уйти из курилки и тут же сталкиваюсь с Дашей. Блин. Дверь за спиной начинает открываться, но я резко закрываю ударом задницы, тут же слыша болезненный стон.
— Все нормально? – медленно спрашивает Даша, смотря мне за спину.
— Конечно. Слушай, по-моему, бачата не для нас.
— Фух, — облегченно вздыхает Даша и сама берет меня под руку. – А я не знала, как тебе сказать. Погнали лучше в баскетбол поиграем.
Пока она разглагольствует мне на ухо, смотрю назад и вижу злого Мирона, держащегося за свой нос. Ничего. Ему полезно. Все равно это не сравнить с тем, что испытала я, когда он меня бросил.
Глава 12. Сашка
*****
— Ты не беременна?
Вопрос, как серп по нервным окончаниям. Я дергаюсь, смотря на Дашу с удивлением. С чего бы у нее вообще такой вопрос возник? Она же не знает.
— Нет, конечно.
— Ну, ладно, просто ты последние пару дней дерганая какая-то, — пожимает плечами Даша и поднимается в позу собаки.
Я сначала застываю, не понимая зачем она это сделала, а потом уже слышу настойчивый голос тренера по йоге. Очередной эксперимент, который мы с ней ставим, чтобы не сидеть дома и не скучать.
Дерганная. Конечно дерганая, когда из-за каждого угла ждешь свой личный кошмар. Я уже дошла до того, что он мне приснился. И ничего удивительного, что при этом он меня душил.
Сволочь, вот и где он затаился?
Чего ждет?
Иногда даже мысли возникают ему позвонить и спросить, что он задумал, но каждый раз себя останавливаю. Вот еще, звонить ему. Вдруг он в этот момент с кем-нибудь трахается. На все, что меня хватило, это подписаться на его инстаграм с фейка. Но и там он не постил фото уже два дня.
— А вообще, говорили о детях? Я бы не против еще одного братика, — снова толкает меня в реальность Даша, пытаясь удержать равновесие на одной ноге, а меня уже озноб от этой темы накрывает.
— Думаешь, если я залечу, тебя из дома выгонят? Не надейся.
— Уже и помечтать нельзя, — бурчит Дашка, меняя позу и дуя свои пухлые губы.
— Мечтай без участия моей матки.
Даша прыскает от смеха, за что получает зрительный нагоняй от тренера. От чего тут же куксится, но продолжает выполнять упражнение. На самом деле, разговоры о детях были. За этот совместный год с Алексом мы не раз поднимали эту тему. Это единственное, по поводу чего я готова отстаивать свое мнение. Да, Алекс уже взрослый, но у него же есть дочь, значит с другими детьми можно подождать. Собственно, это еще одна причина, почему я не хочу, чтобы Даша уезжала. Тогда вопрос свадьбы и беременности не будет от меня зависеть. Сейчас же я упорно принимаю противозачаточные, чтобы не дай боже повторить прошлых ошибок.
Так что даже в раздевалке после тренировки я принимаю таблетку по будильнику и уже тогда переодеваюсь.
Мы с Дашей выходим из клуба, как вдруг к нам на полном ходу подъезжает серое вольво. Из него выходит Кирилл и с улыбкой открывает Даше дверь.
— Вы, наверное, устали, давайте подвезу.
Брата очень легко перепутать с самим Марком, если не считать более прилизанного вида и худощавого телосложения. Все-таки Марк спортсмен и бывший реслер. Но даже разница во внешности не помогает Даше дышать. Она вцепляется мне в руку до острой боли и резко разворачивает в сторону.
— Мы любим ходить пешком, — бросает она напоследок.
Вообще-то я не против доехать домой с ветерком, но перечить Даше в таком состоянии мне не хочется. Кирилл остается смотреть нам вслед, а Даша набирает скорость, в какой-то момент просто ускорившись до бега.
Торможу ее, когда уже сама начинаю задыхаться. Сажаю на скамейку и даю воды.
— Все так плохо? Это же не Марк, — говорю очень тихо, словно птичку боюсь спугнуть.
— Что ему нужно? Зачем он меня преследует.
Мне этот вопрос и насчет Мирона приходил не раз. Насчет Кирилла я тоже не знаю, хотя Алекс и говорил, что намерения парня вполне адекватные. Даша ему просто понравилась.
— Ты красивая, — пожимаю я плечами, и Даша скептически изгибает бровь. Да, так уж вышло, что, побыв полной и долго находясь под гнетом секс-мамочки Ларисы, она не может даже представить, что кто-то может считать ее красивой. Она, даже похудев, считает себя толстой. – И это не комплимент. Думаешь возилась бы я с тобой, будь ты страшной. У меня репутация есть.
Даша начинает откровенно хохотать, а я подхватываю. На самом деле мне не важно, как она выглядит и в каком состоянии ее фигура. Я буду любить ее любой, потому что ближе человека у меня нет, и не было. Алекс как-то признавался, что моя мать сестра ее матери, а значит мы кузины. Сама Даша об этом пока не знает, но достаточно того, что в курсе я. Так что Даша моя семья. Моя единственная семья. Был еще брат, но он решил, что ему будет лучше с матерью в Англии. И это после того, как она бросила нас в детском доме, чтобы обстроить свою личную жизнь. Полгода назад мы с Дашей и Алексом были там и даже виделись, но теперь Митя совсем другой человек. Ему по большому счету плевать на меня. В тот момент порвалась последняя ниточка, соединяющая нас с Мироном. Ведь именно Митя когда-то нас свел, как друзей. Они дружили и мне волей не волей приходилось с ним общаться. Но теперь это в прошлом. Пройдет фотосессия и не будет больше Мирона в моей жизни. Будет только Даша и Алекс. А большего мне и не надо.
— Думаешь, мне стоит дать Кириллу шанс? — спрашивает Даша и вдруг замолкает, смотря куда-то вперед. На рекламном столбе листовка танцевальной школы «Тодес». Она давно там занимается, а меня это наводит на определенные мысли.
— Думаю, надо к нему присмотреться. Вдруг, он вообще больше не появится, — говорю о Кирилле, но мысли текут в другом направлении. А может и Мирон решил простить мне долг и оставить в покое.
И словно в подтверждении этого приходит сообщение от Эли:
«Фотосета походу не будет, Невский укатил на гонки в Монако»
Глава 13. Мирон
Снять телку нетрудно. Особенно, когда у тебя на роже написано — буратино. Даже в танцевальной школе, в которую я пришел только потому, что Саша решила научиться танцевать бачату, уже вижу троих. И все они не прочь испробовать мой член в действии. У одной такой рот, что яйца поджимаются от страха, что их могут проглотить. А судя по тому, как выпячивает зад вторая, миссионерской позой не обойдется.
Выбираю блондинку с сиськами, которые, скорее всего, могут загородить ей обзор, и тут же веду ее в сторону Сашки. Движения в этом танце такие, что пар из ушей идет. Не знаю, что за выдержка у этих пидоров, но я уже ясно вижу, как натягиваю откляченную задницу Сашки на свой член. А сотни отражений в зеркальном зале вторят медленному, но такому тугому проникновению. Толкаю ее бедром, чтобы не мне одному мучиться от жажды по охеренному сексу. И она меня не разочаровывает. Глаза большие, губы дрожат, а руки на корпусе партнера сжимаются до побелевших костяшек. Саш, не его сжимай, меня. Я же рядом. Протяни руку, и я больше никогда тебя не отпущу. Она сбегает тут же, всучив своего партнера сестре, с которой пришла на танцы. Иногда кажется, что она растворилась в этой девушке, чтобы только не думать о себе.
И главное — не думать обо мне.
Одна проблема: меня это не устраивает. Перед глазами ее большие глаза и губы, которые она рьяно облизывает. Оставляю давалку на скамейке запасных, и почему-то сразу вспоминается, что вот таких в детском доме было довольно много. Они за приличный подарок готовы были сосать тебе прямо в коридорах.
Я ведь и с Сашкой пытался это провернуть. У меня от нее крышу реально сносило. Но тогда все это было неоформленным непонятным чувством. Пришлось потерять ее, чтобы понять, что она такое на самом деле в моей жизни. Мой талисман, моя удача, и я не заторможу, пока не преодолею финиш и не уложу Сашу на лопатки. Одна мысль о ее раздвинутых ногах сводит челюсть, делает кровь густой, а сердце заставляет отбивать праздничный марш. Ну и где ты спряталась. В курилке? Ты же идеальная девочка!
Открываю дверь и вижу попку яблочком, ягодицы которой идеально подходят для моих длинных пальцев. А помнишь, какие следы я оставлял на твоей коже, как упивался, когда трахал тебя пальцами, а ты кричала, пока на диван капала твоя влага. Хлопаю дверью, и она оборачивается. Помнишь. Все помнишь, по глазам вижу. И как вылизывал, помнишь, и как натягивал, и как учил сосать, чтобы не рвало. Твои губы все такие же, словно аккуратное отражение того, какие они между твоих длинных ног, идеальных, отлично смотрящихся у меня на плечах, пока я рву твои колготки с бельем и вхожу максимально глубоко.
Мы как два противника, но победителя не будет. Только пакт о перемирии, которое она примет. И меня в себя примет. Меня кроет. В голове полный трешак, руки дрожат от желания сжать ее в объятиях, орать в лицо: «Моя» — и целовать, пока губы в кровь не сотрутся. Но нужно выжидать, иначе все может пойти по пизде. Закуриваю, держа сигарету дрожащими пальцами, не в силах оторвать взгляд от порозовевшего лица. Она храбрится. Пытается показать, что я ей безразличен, но все действия говорят об обратном.
Именно в этот момент в комнате появляются «сиськи» и пытаются привлечь мое внимание.
— О, Мирон. Поехали кататься. Я уже готова.
Вместо того чтобы уйти, продолжаю стоять и курить, рассматривая лицо Сашки. Она начинает дышать чаще, глядя на «большие сиськи» как на говно. Их даже сравнивать не стоит. И дело не в фигурах, а в умении не выставлять себя напоказ. На Сашку хочется смотреть, забрать себе и наслаждаться тайком. А «сиськи» — трахнуть и забыть. Но девушки не понимают разницы и считают, что если у парня встал, то он готов изменять. Наверное, поэтому Сашка на мое безразличное «поехали» срывается с места, как пушечное ядро, и буквально сбивает с ног поцелуем. Первую пару мгновений даже не верю, что эти губы снова принадлежат мне. Словно долбанная фантазия, которой я предавался весь год, или сон, после которого просыпаешься весь в поту. Но это реальность, потому что руки Саши уже в волосах, а язык проворно пробирается ко мне в рот. Пытаюсь перехватить инициативу, сжать в объятиях тонкое тело, но в момент все заканчивается. И пока я стою, оглушенный поцелуем, даже в голову не приходит слушать, что она там болтает. Хотя сквозь угар слышу «втроем», и «сиськи» убегают. Зато Сашка, все еще пылая гневом, стоит рядом, не отходит, не отталкивает, хотя мои руки все еще на ее ладной заднице. Знала бы она, сколько раз я драл ее в пошлых фантазиях.
— Можем и в вдвоем.
Касаюсь губами виска, чувствуя запах, от которого пульс зашкаливает, а руки сами сжимаются на заднице, так что она дергается. Но не верещит, а пытается отвадить естественными женскими делами.
— Между нами будет толпа красноармейцев.
— Всегда хотел на них посмотреть.
Вот уж точно не повод, чтобы не трахаться с любимым человеком. Но я так и не понял, что произошло. Только что мы стояли рядом, смотрели друг другу в глаза, и тут же чувствую обжигающее пятно на щеке.
— Ты совсем сдурела? – пытаюсь схватить ее за руку, но она умудряется пулей вырваться за дверь и добавить к пощечине удар по носу. Пиздец… Вот это я называю недотрах, когда у бабы эмоции бьют ключом.
— Все нормально? – медленно спрашивает девичий голос за дверью, пока я пытаюсь остановить кровь из носа.
— Конечно. Слушай, по-моему, бачата не для нас.
Умываюсь холодной водой, останавливаю кровотечение и уже с усмешкой планирую следующую встречу. Если в Сашке такой фонтан чувств и эмоций, то остается это направить в нужное русло, например, заставить избить меня, привязанного к кровати. С ней любые игры в кайф.
Даже хочу написать ей что-то подобное, как вдруг поступает звонок с заграничного номера. И весь настрой падает. Потому что кроме Саши есть другие обязанности, которые игнорировать я не могу. И отвечаю, что вылетаю первым рейсом в Монако, потому что заезд перенесли на неделю раньше, а значит, пора готовиться и еще на некоторые время оставить Сашу в руках Алекса.
Глава 14. Сашка
*** Месяц спустя ***
— Жаль конечно, что не будет фотосессии, — вздыхает Эля, рассматривая себя в зеркале, пока мы тормозим на светофоре. Мы возвращались с очередного показа, о которых я продолжаю врать Алексу.
— А мне нет.
И правда. За этот месяц все вернулось на свои круги. Еще немного времени и мне будет казаться, что те две встречи с Мироном мне просто приснились. Ну появился, ну поиграл там в свои игры, и снова исчез. Буквально растворился.
И мне действительно легче дышать, когда его рядом нет, а значит и воспоминания не стягивают сердце колючей проволокой.
Короче.
Все нормально!
И о тех слезах, которые я лила пол ночи после сообщения Эли никогда никто не узнает. Все так, как и должно быть.
Даша, ее проблемы с Кириллом, который ее преследует и Алекс, который последний месяц ко мне не прикасается.
И меня это должно озаботить, но скорее делает жизнь проще. Нет ощущения пустоты, которая появляется каждый раз, когда все заканчивается. Он все так же предупредителен и добр, дарит подарки, водит в ресторан, только не трахает. Можно конечно списать его новоявленную проблему на возраст, но говорить с ним я об этом не собираюсь.
Секс в течении этого года мне был не нужен. Он вообще мне был без надобности. Даже такой фееричный, как с Мироном. Потому что после него чувствуешь себя презервативом, которым мы, кстати, не пользовались.
— А ты не смотрела заезды Невского? — буквально выталкивает меня Эля из собственных мыслей, и я качаю головой.
— Нет конечно. Мне вообще не интересно, что с ним происходит.
Вранье!
Смотрела. И на каждом заезде искусала все ногти, пришлось даже на следующий день гель лак делать, не ходить же с короткими.
Никогда не интересовалась гонками и, собственно, посещала уличные, только ради Мирона. Аж год назад. Но они никогда не сравнятся с тем, что я увидела по телевизору.
Невероятных размеров трасса, снимаемая с разных точек, а на ней, как крысы, бегущие с тонущего корабля, мчатся разноцветные Болиды.
На моих глазах три машины просто размолотило в хлам, а остальные проехали сквозь черный дым, который сопровождал аварию.
Мирон приезжал каждый раз третьим или четвертым, и порой казалось, что в последний момент он специально тормозит. Без эксцессов, слава богу, иначе он бы не пил шампанское после, а был погружен на скорую, как несколько других участников гонки.
И я конечно совершенно не обращала внимания на худосочных моделей, который стояли рядом с ним, облаченные в его обтягивающие комбинезоны цвета его Болида.
— А мне Миша вчера позвонил, — доверительно сообщает Эля, меняя тему, за что я ей бесконечно благодарна. Лучше послушать о ее сердечных переживаниях, чем вспоминать свой панический страх, когда Мирон совершал очередной резкий поворот. – Сказал, что этот месяц накопилось много работы, но если я еще его помню, то он хотел бы встретиться.
— Ну это же здорово! – высказываюсь я совершенно искренне, и только потом замечаю, что она подкрашивает губы особенно ярко и само собой приходит понимание. – Отвезти тебя?
— Я не хотела напрашиваться, но раз ты сама предлагаешь. Здесь не далеко.
Она указывает направление, и я задаю его на навигаторе. Ну точно, недалеко. Другой район и от жилого района далековато.
Но делать нечего. Пусть хоть у Эли в личной жизни все будет хорошо.
По дороге мы болтает о показе, после которого ко мне подошел представитель одной косметический фирмы, чтобы предложить прийти на кастинг. Они выбирают лицо компании и им понравилось мое.
Первые пару секунд я готова была согласиться. Это ведь такая нереальная возможность начать обеспечивать себя самой, попутешествовать, но быстро вспомнила о своих отношениях с Алексом. О Даше. Он вряд ли бы одобрил подобную работу. Он танцы-то наши с Дашей с трудом одобряет. Мне пришлось у него на ушах два месяца сидеть, прежде чем он выдал на это деньги.
— Ну я же говорю, дура, — высказывает привычную истину Эля. – Предложи мне кто такой контракт, я бы не раздумывала. Но у меня нет такой кожи и таких волос. Если бы ты меня не возила, и не была такой милой, я бы тебя, наверное, ненавидела из-за зависти.
— Очень приятно слышать. И это не контракт, это предложение прийти на кастинг, — корчу рожицу и слышу навигатор: «До места назначения пятьдесят метров».
— Да ты бы видела, как это представитель на тебя смотрел! Ты бы точно кастинг прошла. О, вон он! Миша! Миша! Я приехала, — высовывается она в открытое окно, когда мы подъезжаем к парковке.
Моргаю пару раз, даже не пытаясь дышать. Потому что если вздохну, то придется вслух сказать имя того, кто стоит рядом с Мишей.
— Это же…
— Аэропорт, ага, — улыбается Эля и бежит обниматься с Мишей, а я продолжаю взглядом сверлить через лобовое, Мирона. Будь во мне сила супермена, от него бы уже осталась горстка пепла. Он, очевидно думает, что может воспользоваться мною не только как презервативом, но и как такси.
*******
Хочется со всей силы удариться об руль. Потерять сознание и все забыть.
Забыть этот взгляд, пропитанный порочной хмелью. Забыть руки, которые держат сигарету, как когда то-то сжимали между пальцами мои соски. Забыть месяц не прекращающейся боли, словно кто-то вырвал из тебя кусок мяса. Забыть о вежливости и дать задний ход. Ну а что? Погазую, оставлю троицу в облаке черного дыма. Мирону вон не привыкать.
Но уже поздно и парочка прыгает на заднее сидение, а Мирон, кидает под ноги спортивную сумку и садится рядом. Буквально заполняя пространство своим запахом. Это душит, не дает возможности даже вдох нормальный сделать. И делаю то, что должно меня спасти. Мирон не должен видеть моей реакции. Он не должен понять, что я…. скучала… И боялась. А иногда даже молилась, чтобы он не умер в этой гонке смерти.
— Ты нормальная вообще? – ору я, обернувшись и слышу щелк карабина. Мирон пристегивается и это на мгновение вводит меня в ступор. Он всегда был таким. Радеющим за безопасность. Странно, что при этом Алекс не пристегивается никогда.
— Да я не знала, — кричит Эля в ответ, чуть ли, не прилипая к своему Мише, а я коротко столкнувшись взглядом с Мироном, снова начинаю отвлекать внимание от своего состояния.
— Кто вообще устраивает свидание в аэропорту.
— Стюардессы? – предполагает Мирон, но я смотрю только на Элю. Хоть бы виноватый вид сделала для приличия.
— Он сказал, что ему нужно встретить друга. Ты на тачке. В чем проблема. Ну трахались вы, ну в прошлом же все. Сама говорила.
Мне как пощечину зарядили. Стало неприятно до тошноты, что мой рассказ в общем то вполне укромный стал теперь достоянием общественности. Пусть даже трех человек.
Вот никому ничего рассказать нельзя. Кота что ли завести. Он то точно ничего никому не разболтает.
— Такими темпами и наше общение останется в прошлом.
— Саша, — звучит голос Мирона так спокойно и гармонично, словно только его мне не хватало, чтобы в себя прийти. Четыре недели неизвестности. Четыре недели нормальной жизни. Но вот он снова здесь и всегда уравновешенная Саша превращается в истеричку.
— Ладно, поехали. Адрес говорите. И я очень надеюсь, что конечным пункт будет не Владивосток!
Все смеются, только мне не до веселья. Мирон слишком близко. Меня трясет. От чего дорога перед глазами расплывается. Так, Самойлова, Возьми себя в руки, а то не успеешь поплакать очередной раз в подушку о своей судьбе.
А что с моей судьбой. Я же счастлива! Только недоразумение надо одно уладить. Ну или два, потому что на заднем сидении скоро будет взрыв, как громко звучат их стоны.
Мирон с усмешкой посматривает на меня, иногда поглядывает на парочку, которая целуется так, словно Миша с фронта вернулся. Словно это он, а не Мирон рисковал жизнью каждую неделю. Это конечно не значит, что мне хочется засосать его так же. Просто, к слову пришлось.
Чтобы мои мысли не были заглушены чужим сексом, врубаю радио. И там, как по заказу песня, которую мы слушали с Мироном в его квартире. Одну и ту же. Снова и снова. Как одержимые, делая вид, что мы только друзья. Но мы больше не друзья. Мы никто.
Хочу выключить, но Мирон тормозит мою руку, оставляя ожог на коже. Ладно. Дослушаю и докажу, что в груди ничего не осталось. Мирон все выжег.
Шел по небесам, был веселым и простым
Знаешь я и сам будто умер молодым
Верил в чудеса, они превратились в дым
Так бы и сгорел, если бы не ты
Обними, если хочешь любить меня
Прогони, если сможешь любить другого
Но не знаю, как буду без тебя (NЮ. Фигово без тебя)
— Все, валите пачкать сидение к кому-то другому, — останавливаю машину возле нужного дома и снимаю блокировку двери.
Эля целует меня в щеку мокрыми губами, потом тоже самое пытается сделать Миша, но Мирон отталкивает его.
— Попробуй только.
Ой, ой, какие мы защитники. Какие благородные. Только вот где ты был, когда мне реально была нужна поддержка. Не было тебя. Ты деньги зашибал, а меня Алекс лечил. То ли вылечил, то ли покалечил.
— Извини за него.
— Да, мне плевать. Выходи.
— Не-а, — нагло откидывается он на сидение, а меня трясти начинает. Ну что за наглая морда, неужели не видишь, как мне хуево! — Метро закроется через пол часа, я до него успею доехать.
— Вызови такси! – кричу я и начинаю толкать его в плечо. – Убирайся из моей машины, убирайся из моей жизни, убирайся из моей головы!
— А ты, — вдруг толкает он меня. – А тебя куда девать, если ты уже под кожу влезла! Так глубоко сидишь что не один бур не достанет! У меня, блять, гонка, а я думаю, смотрит ли меня Сашенька моя.
— Не твоя я! Не твоя! Ты бросил меня, уничтожил! А вернулся зачем?! Чтобы добить! Так вот, ничего не выйдет! Я сильная! Потрахаюсь с Алексом и выкину тебя из головы.
— А что, это месяц секса не было, что не выкинула? – опять этот тон «Я все знаю» Но блять, откуда. Ладно, узнать, в какую танцевальную школу это одно, но знать расписание моих половых актов...
— Был. Каждый день. И я кончала, как никогда! И член у него больше!
— Вот уж точно не показатель, — хохочет Мирон и кивает на дорогу. – Отвези и я оставлю тебя в покое.
— Навсегда?
— Так уж и быть на пару дней. Мне просто устроиться надо. Хата то сдается.
Разговор о квартире как-то резко меня успокаивает.
— А, потом что?
— За тобой должок. Я все еще помню.
— И на этом все?! Оставишь меня в покое? – спрашиваю строго и кошусь на его профиль. Раньше у него волосы были длинные. Они вечно половину лица скрывали. Может быть поэтому никогда не считала его красивым.
— Если сама этого захочешь…
— Я об этом мечтаю… — шиплю, наклоняясь к его лицу, а он резко поворачивается. Впивается темными в ночи глазами, сжирает заживо так, что кожа щек полыхает.
— Спорим?
— Вот еще, — хмыкаю и отстраняюсь на безопасное расстояние. Хотя разве может быть безопасно, когда пласты земли уже сдвинулись и начало землетрясение.
— Ладно, говори куда тебя везти, все равно ведь не отцепишься.
— Люблю, когда ты послушная, — улыбается Мирон, называет адрес и откидывает голову назад, демонстрируя кадык, как плавник акулы. Вот уж точно, акула. Вцепился пастью и кровь пускает.
— Мы едем или дать тебе еще немного времени полюбоваться мною?
— Было бы чем, – фыркаю я, бросая последний взгляд на «плавник» и срываюсь с места. Чем быстрее я доберусь до нужной станции и ссажу неудобного попутчика.
— У тебя кардан стучит.
Быстро поворачиваю лицо к Мирону, не понимая, о чем речь. Что у меня стучит. Сердце не стучит, оно просто ухнуло вниз, откуда не достать.
— Саша, блять! – хватается за руль Мирон и выруливает на обочину, избежав столкновения с грузовиком. – Да что с тобой! Убить нас хочешь?! Я конечно понимаю, ты зла. Но умирать в ближайшие лет пятьдесят не входит в мои планы.
Отстегиваю ремень и буквально вываливаюсь из салона. Ноги гудят так, словно по венам паровоз разгоняется. А руки дрожат. Я настолько ушла в свои мысли, что чуть не умерла. Может быть это и неплохо. Дашка вон рассказывает, что, когда сердце останавливается ничего не ощущаешь. Ничего не видишь. Иду вперед, чувствуя, как пальцы ласкает влажная трава. Мне просто нужно подышать, и мы поедем дальше.
Вдруг нога теряет землю и меня кренит вперед, пока сильный рывок не вытягивает меня на твердую поверхность.
— Ты совсем дура?! Да, что с тобой, – орет мне в лицо Мирон, сжимая плечи пальцами, наверняка оставляя следы.
Сейчас его лицо кажется белым, а губы очень ярко выделяется на этом фоне. Влажные сочные, четко отчерченные. Чтобы мои губы стали такими на них нужно нанести пару слоев губной помады. А мужчинам ничего не нужно, чтобы привлечь внимания. У них есть губы. Мужские губы, которые сейчас подозрительно близко. И я так ярко помню этот вкус, что голова кружится.
*********
Глава 15. Сашка
*******
Попытки сдерживаться так или иначе приводят к срыву. Потому что в твоем мозгу не исчезло желание. Потому что ты не смирилась с тем, что нельзя. Потому что это самое «нельзя» в миг может превратиться в такое сладкое «можно».
Я уже и забыла какого это ощущать мурашки от прикосновений, ощущать себя зажжённым фитилём от фейерверка, взрыв которого неизбежен.
А все эти губы. Такие родные, близкие, они буквально опаляют, вынуждают забыться и просто чувствовать. Жить моментом. Жить только тем, как поцелуй превращается в настоящее безумие, а скольжение языков в пытку. И я уже не вижу границ, они размыты влагой травы, что щекочет ступни, пальцы, а внезапно начинает щекотать колени, на которые мы падаем.
Я и Мирон, который теперь не делает больно, лишь поглаживает трясущиеся плечи, который прижимается так сильно, что не ощутить его намерения довольно сложно.
Сердце набухает как губка, а в мозгу клубничное пюре. И я не хочу думать, хочу снова это летать. Хочу полного отрешения от всего, как наркоман получивший свою дозу. Мужской запах проникает под кожу, сводит с ума. Родной. Знакомый.
Ломка была слишком сильной, кайф невыносим и вот я уже сама влетаю пальцы в жесткие волосы, когда губы Мирона скользят ниже, ниже, оставляя дорожку разъедающую кожу, к самой границе декольте. Там язык становится лезвием разрезающим кожу, вспарывая все чувства, что так долго были скрыты.
Вскрик рвется, когда губы обхватывают через ткань сосок и принимаются его тянуть. Вскрик срывается снова, когда рука блуждавшая по спине, теперь обжигает кожу бедра, задирая юбку. Стискивает задницу и проводит самым кончиком пальца по линии трусиков, убивая способность мыслить окончательно.
Вот прямо сейчас трусики становятся невероятно тесными, а я близка к мольбе снять их к чертям и просто сделать то, что мне так часто снилось. Мирон возвращается к раскрытым, пересушенным рванными стонами губам, увлажняет их, что-то шепчет, но я уже не слышу.
В ушах стоит один сплошной гул, и я пытаюсь мысленно его прекратить, прийти в себя, оттолкнуть Мирона, но его пальцы уже гладят между ног, втянув при этом язык и всасывая его в себя.
Тело превращается в одну сплошную натянутую струну, что вот-вот порвется со звоном, по децибелом равном крику Банши.
— Сашка, Сашка моя, — ногти впиваются в кожу широких плеч, я сама уже не чувствую даже колен, настолько тело онемело от предвкушения. В животе сладко ноет, спазм причиняет неудобство. Я уже сама, не ощущая никакого стыда, трусь об пальцы, стискиваю ноги, чтобы чувствовать все сильнее. Грубее. Быстрее. О мысленный зов срабатывает и шершавые пальцы резко забираются за ткань и касаются самого сокровенного. Такого влажного, словно у меня библейский потоп, наказывающий блудницу.
И если бы не чавкающий, пошлый звук проникновения, прозвучавший в тишине обочины выстрелом, я бы не опомнилась. Я бы не смогла восстать против давно похороненного либидо. Но очередной цикл помог мне в этом. Пусть либидо спит. Оно мне не нужно.
Открываю глаза и вижу откровенную похоть в остекленелых глазах, влажные волосы и острые скулы. Мирон красивый. Сейчас просто невероятно красивый, но он не мой. Больше не мой. Да и моим никогда не был, особенно когда сказал, что ему не нужна такая как я обуза.
Но даже после всего я уже лежу под ним с задранной до талии юбкой. Вот вам и правильная, идеальная Саша. Вот тебе и сдержанность.
— Отпусти, мне неприятно, — прошу и отталкиваю руками, которыми только что тянула к себе. Безумная. Я не заслуживаю Алекса.
— Ты из-за красноармейцев? Так мне плевать.
— Мне не плевать, — вся сжимаюсь и отпихиваю его руку, замечая, что пальцы покрыты темной влагой. Алекс брезгует даже прикасаться ко мне в эти дни, Мирон готов на все. И это не может не приводить в отчаяние. Извращенец. Просто псих, а как иначе можно объяснить то, что сейчас он делает, смотря на меня в упор, вынуждая вспоминать, что еще он умеет делать этим изогнутыми в ухмылке губами.
Стоим напротив. Когда-то друзья, когда-то любовники. А теперь никто.
— Это ничего не значит, понял?
— Конечно. Сохраним наш маленький кровавый секрет.
Придурок, — вздыхаю я, продолжая стоять как вкопанная и плавится под тьмой наглых глаз. Но магия рушится, когда Мирон делает широкий шаг ко мне.
— Иди сюда, Сашка. Ты же не хочешь уходить.
Срываюсь убегаю к машине, сажусь в нее. Не смотря в сторону, даю по газам. Тело все еще дрожит, словно после карусели, тело все еще помнит и отзывается на каждое прикосновение.
Это не нормально. Ужасно то, что я чуть не легла под Мирона.
Ужаснее то, как сильно мне хотелось этого.
Но самое страшное не понимать, зачем это ему. Зачем он мучает меня и говорит так, словно я для него что-то значу?
Ведь он сам все разрушил, сам подтолкнул к Алексу. Бросил после единственной ночи, не был рядом, когда я в нем нуждалась.
Разве честно и нормально врываться в жизнь и переворачивать все с ног на голову?
Добравшись домой по свободным дорогам, я аккуратно пробираюсь внутрь квартиры и с облегчением замечаю, что Алекса опять нет.
Но из своей спальни выходит, трущая глаза Даша и я быстро мыкаюсь в ванной, чтобы она не заметила моего состояния.
— Сашка? — теперь кажется я ненавижу это ласковую попытку исковеркать мое имя. Я Саша. Для Мирона Александра Самойлова! – Ты поздно сегодня. Все хорошо?
Держу трясущимися руками ручку, словно вот сейчас Даша начнет врываться. Но Даша — это сама деликатность. Даже узнай, что я только что натворила, она скорее всего не пойдет к Алексу с докладом, а пожалеет меня. Или я просто очень сильно на это надеюсь.
— Все нормально, Дашуль, подвозила Эльку на свидание, — и устроила свидание себе. Дура. Господи, ну почему я просто не выкину его из головы? Зачем я вообще посадила его в свою машину?
Или лучше спросить, зачем позволила засунуть пальцы в себя.
— Мне она не нравится.
Просто ты ревнуешь, — закрываю я замок и иду к зеркалу. И лучше бы я этого не делала. Волосы растрепаны так, словно я спала с мокрой головой. А на лице несколько весьма красных следов. Убью, скотину. Это все не говоря о растекшейся туши и пятнах крови на светлой юбке. Хоть в фильме ужасов иди снимайся. И все это Мирон! Не мог целовать не так сильно? Не мог вообще не приезжать? И чего ему в своем Монако не сиделось?
— Может быть, — доносится из-за двери сиплый голос, и я, вздохнув, понимаю, что у Даши что-то случилось, раз она еще возле двери, как ребенок ждущий мать. Значит нужно отбросить мысли о своих переживаниях и проблемах и сосредоточится на ее. Так что завязываю косой волосы, ледяной водой умываюсь, подмываюсь и быстро меняю всю одежду на халат. Но перед тем как выйти я застываю на красном пятне, которое осталось на белье. Словно красная метка, оставленная Мироном. И чтобы избавится от нее, мне срочно нужно узнать его намерения, для этого, пока Даша ставит чайник и настраивается на разговор, я снимаю блок с настоящего телефона Мирона и сразу пишу сообщение.
«Что ты хочешь? Зачем вернулся в Москву?»
«За тобой. Я вернулся за тобой, Сашка.»
Глава 16. Сашка
Разговор с Дашей не затягивается. Она лишь говорит, что вняла моим советам и готова пообщаться с Кириллом. И это правильно. Зачем жить прошлым, если будущее такое симпатичное и настойчивое. Но улыбаться расскажу о поездке по ночному городу все сложнее. Мне срочно нужно побыть наедине с собой и потому я зеваю как можно громче.
— Ой! Время то, — суетится Даша, сама убирая со стола чашки и сушки, к которым не притронулась. – Давай я завтра дораскажу. Спасибо, что выслушала.
Убежав в нашу спальню, я впитываю в себя запах Алекса, его парфюма, шампуня, его тела. Но ничего не выходит. Вокруг меня еще стойкий аромат ментоловых сигарет и грубых поцелуев. А самое главное слова: "Я вернулся за тобой".
Они крутят внутренности, вызывают острый спазм в груди, вынуждают сердце разбухать словно тесто
— Ублюдок, чтоб ты… — высказать мысль не могу, потому что не желаю ему смерти. Просто хочется, чтобы он исчез с моей орбиты.
Если бы в моей руке сейчас не был айфон последней модели, я бы кинула его в стену. Так, чтобы он разлетелся на осколки, как разлетелось мое сердце год назад. Но этот телефон не мой. Здесь вообще ничего моего нет. Реши я уйти, все что я могу с собой забрать, сумку, купленную самостоятельно много месяцев назад. И если я решу уйти, то точно не к Мирону, который уверен, что прийти и сказать: «Я вернулся» будет достаточно, чтобы я легкой походкой снова впустила его в свою жизнь. Но я рада, что теперь я знаю. И пусть слезы из глаза и тело дрожит. Теперь я знаю, зачем он в Москве и будет гораздо легче его игнорировать. А может быть даже доказать, что он мне не нужен. И сегодняшняя слабость результат чуть не случившейся аварии.
Телефон подает сигнал, и я смотрю на входящий вызов. Мирон.
Как же он стал самоуверен, как же глуп, если думает, что я брошусь в этот омут снова. Я совершила ошибку год назад и жестоко за нее поплатилась. Боюсь даже представить, как карма накажет меня в этот раз. Поэтому рисковать не буду, лучше покажу Мирону, что он мне больше не нужен.
Подхожу к кровати, снимаю обе бретельки с платья, оставляя очень интимный вид на грудь в кружеве и делаю селфи. Отправляю Мирону, не забыв подписать:
"Люблю тебя Алекс, твои малышки ждут тебя".
Пошло до безобразия, да и Алекс никогда бы не назвал грудь "малышками". Но сейчас не до правды и на входящий звонок Мирона я удаляю фотографию, следом отправляя сообщение
«Извини, это не тебе.»
«Сука"
"Ой, это не тебе" - тут же приходит ответ, и я пытаюсь улыбнуться, но чувствую, как лицо превращается в гримасу боли.
Я блокирую экран и сразу иду в душ. Там я смываю с себя все следы прикосновений Мирона. Он не должен портить мне жизнь, он больше никак на нее не повлияет. Для этого просто нужно показать ему, что я больше не его Сашка, а меркантильная тварь Александра, которая просто выбирает более стабильный вариант своей жизни.
Поэтому уже знаю, что отвечу ему на следующее сообщение, которое неминуемо приходит на следующий день, когда я после бессонной ночи кумарю за партой, пытаясь вслушиваться в лекцию.
«Жду, когда ошибешься снова. Больно зашли мне твои сиськи. Можно даже без дорогущих тряпок»
«А мне нравятся дорогущие тряпки. И трахаться мне нравится на шелке, а не обочине. И мне точно нравится быть рядом с успешным бизнесменом, чем с безумным гонщиком, который может погибнуть в любой момент».
Ответ приходит далеко не сразу. За это время я даже успеваю узнать, какой лучше формат рекламы использовать для уличных баннеров, а какой для сайтов. Но думаю я о том, что доля правды в моем издевательском сообщении есть. Это он сейчас особо не рискует, а если захочет занимать призовые места? Ему придется рисковать не только собственным здоровьем, но и жизнью. А мне что делать? Стоять и наблюдать как он убивает себя, потому что не нашел другого способа заработка? Но это разумеется все мысли, я не собираюсь восстанавливать с ним отношения. Я даже дружить с ним как раньше, не хочу. Теперь мне ясно, о чем были его слова когда-то. Секс все испортил. Теперь мы не друзья. А просто бывшие.
«Я всегда на это шел только ради тебя»
«Мило, но мне пофиг на твои жертвы. Твоя жизнь меня не касается. Теперь я с Алексом. Просто смирись и иди дальше»
«Вот только Алекс даже не знает какова ты на вкус»
Отодвигаю подальше телефон, только чтобы не читать это снова. Но поздно. Буквы уже жгут сознание неприкрытой правдой. Только опять не ясно откуда он может это знать. Откуда он вообще обо мне столько знает, учитывая, что этот год он даже ни одного сообщения не написал, ни одного лайка не поставил в инсте и вк. Он просто исчез с радаров. Словно его никогда не существовало. И я могла в это поверить, если бы не одно: «НО».
«Не всем быть такими извращенцами, как ты» — отвечаю я и уже вижу, как он что-то печатает. Но в этот момент в дверь аудитории кто-то стучит и я поднимаю глаза.
Входит, к моему удивлению Алекс. Да, он иногда ведет занятия по истории экономики у старшекурсников, но за мной ни разу не приходил. Как всегда, одетый с иголочки в свой синий костюм, но с распахнутой рубашкой без галстука, он выглядел очень сексуально. И мне нравится, что каждая девчонка подобралась, словно за ней приехал принц. Но принц приехал за мной, что доказывает его взгляд, которым он меня цепляет, безмолвно приказывая идти за ним.
Вот только во взгляде я не вижу ничего хорошего и пока спускаюсь вниз, ноги немеют. Если он узнал о вчерашнем «пикнике», то я вряд ли смогу оправдаться. А он вряд ли простит меня второй раз.
Глава 17. Сашка
Алекс тянет меня из аудитории за руку. Ему и некого стесняться. Он здесь фигура временная и уволить его за связь со студенткой не могут.
Вот только такая показушность смущает меня, словно ему надо всем и каждому доказать, кому я принадлежу. Но ведь и так ясно, если конечно он уже не прознал о ночном приключении.
Можно закатить истерику и вообще напомнить, что последний месяц он ночевал дома раз семь, два из которых мы жадно целовались в кровати. Дальше этого не зашло, потому что он просто вырубался.
На прямой вопрос о Мироне я врать не стану, но и рассказывать сама и рисковать его расположением не хочу. Даже сейчас, смотря на его широкую спину, замечая взгляды ровесниц и профессорш с багажом не только знаний, я мысленно ругаю себя. Как я могу не забыть Мирона? Как вообще можно думать о ком-то, когда рядом такой великолепный мужской образец?
Где тот мальчишка, мечущийся как рыбья икра и вот этот мужчина, проплывающий по жизни акулой. Щедрый, невероятно красивый, очень сексуальный.
Вот даже Элька не раз говорила, что хочет дать Алексу. Правда я предупреждала, что удовольствие она с ним вряд ли получит. Алекс слишком занят во время секса, чтобы подумать о партнерше.
Наконец сквозь лабиринты Универа мы доходим до его кабинета, где он закрывает дверь и тут же меня в охапку, зарываясь в волосы.
— Бля, Сашуль. Я так устал. Последние месяцы начался какой треш, словно кто-то очень хочет свести меня в могилу. Наверное, только мысль, что моя девочка ждет меня, не давали мне скопытится. – Он влажно целует меня в шею, а я глажу его по густым волосам.
Его объятия как гавань, в которую зашел твой корабль, а то что он ничего не прознал про Мирона расслабляет еще больше. Я даже не замечаю, когда простая ласка перерастает в поцелуй, когда его руки нежно поглаживающие спину, переместились на попку. По началу напрягаюсь, стискивая бедра, но только усилием воли вспоминаю, что сейчас не нужно ничего бояться, стесняться, сжиматься. Это Алекс. Мой жених Алекс. Красивый, взрослый, самодостаточный, надежный, готовый нести ответственность, верный, заботливый и еще много много эпитетов, которые я никогда не смогу применить к Мирону.
Пока я мысленно пою Алексу дифирамбы, его сильные руки сажают меня на стол и раздвигают ноги. Тут же принимаются поглаживать внутреннюю сторону бедер. Алекс не особый любитель прелюдий, поэтому знаю, что пройдет совсем немного времени, когда его, идеальной формы, член окажется во мне.
Поцелуй затягивается, становится все глубже, а пальцы Алекса уже мнут мою грудь под футболкой. Долго мнут, до неприятных ощущений. Да и поцелуй становится похож на попытку пропихнуть язык мне в горло. В какой-то момент закашливаюсь, не понимая, что вообще происходит. Может быть Алекс все-таки что-то узнал и пытается наказать меня?
— Алекс, — откашливаюсь я, держась за горло, пока он отходит и зачем-то мнет свой пах, надо сказать оставшийся таким же плоским.
Мне не присуще неуверенность в собственной внешности, особенно после показов. Но тут бы заволновалась и Барби. – Что случилось.
— Найду и убью, – рычит Алекс, проводя рукой по волосам и поднимая взгляд. – Не стоял у меня.
Ого… Хлопаю глазами, пытаясь понять, как может не стоять?
— Это…
— Списывал на возраст. Но блять, какая может быть импотенция в тридцать семь лет?
— Так ты поэтому… – доходит до меня. И если честно даже облегчение чувствуется. Не потому что у Алекса не стоит. А потому что причина не во мне и в наших отношениях. Нет натянутости, все нормально!
— Конечно. Ты же не думала, что я отстранился от тебя? — подходит он и крепко прижимает меня к себе, утыкая мордочкой в выемку на горле, пока его пах плотно прижат к моей промежности.
И обычно в этой позе я должна почувствовать его член, но сейчас его как будто нет. Как у Кена.
Неуместное хихиканье маскирую приступом кашля. – Потом списывал на работу. Нервяков там хватает. Приходится в Питер мотаться. Ну ты знаешь.
Киваю. Он у меня занятой. Пусть не говорит, как именно делает свои дела.
— Но после тех выходных, — это когда мы два дня просто были дома. – Я понял, что нужно идти к врачу. Я если честно уже вою, как мне хочется тебя трахнуть. Просто пар из ушей. Да и ты наверняка соскучилась.
— Очень, — как можно громче говорю я, целуя его. Но любопытство берет вверх. – Так ты был в больнице? А почему мне не сказал? Что там сказали?
— Ага. Я и так рядом с тобой себя чувствую стариком, еще сказать, что импотент, вообще прекрасно. Сдал анализы и охуел, — рявкает он, пугая меня. – Прости. Просто результаты меня мягко говоря убили. Какая-то падла подсыпала мне бром.
— Бром? Что это? — делаю большие глаза. – И что значит подсыпал? Надеюсь ты не думаешь…
— Да ты же моя глупышка. Откуда тебе вообще про это знать? Я хожу в одни и те же места. В Питере только в отеле ем. А в Москве. Завтракаю в Теремке. Обедаю в Фитучини. Ужинаю в Парусе. Вот где-то из них меня и травили. Теперь надо выяснить какая падла это сделала и выпустить ему кишки. Ой… — оговаривается он, вызывая еще большее недоумение. Как мало он знает обо мне, и моих пристрастиях ко всякого рода ужасов.
У меня всегда складывается впечатление, что Алекс общается со мной, как с маленькой девочкой. Иногда хоть сандалии надевай и носочком крути, пока он мне что-то объясняет. Извиняется за мат. Называет глупышкой. И мне кажется это худшая ошибка мужчин, недооценивать своих женщин, считая их глупыми и недалекими. Но я не обижаюсь. Банально не имею прав, потому что обязана Алексу с головы до пяточек. Он сделал для меня все. Он обустроил мою квартиру, когда я была в детском доме. Там он стал моим покровителем, что давало мне защиту от посягательств ровесников. Позже он оплатил пять лет моей учебы, когда я не смогла набрать достаточно баллов. Он покупает мне все, что я захочу.
Но даже это все было не важно. Ведь он подарил мне Дашу, свою дочь и мою двоюродную сестру.
Может и быть и поэтому я даю себе установку максимально больнее дать понять Мирону, что у нас нет общего будущего, чтобы он себе не надумал.
— Раз ты выяснил, что это за вещество. Его можно вывести? — предполагаю я и Алекс гладит меня по головушке.
— Я перестал посещать эти места. Думаю, что через пару дней должно все пройти и я снова буду в полном твоем распоряжении.
— Это лучшая новость за сегодня, — улыбаюсь я как можно шире, сразу прижимая беднягу к себе. – Я буду очень ждать. Хочешь, поедем вместе домой? Я сделаю спагетти.
Если они опять не слипнуться. Но ведь главное старание.
— Я бы с радостью, малышка. Но я заехал как говорят поплакаться. Но обещаю завтра уже быть дома.
— Хорошо, — даже спорить не буду. Дела есть дела. – Ты когда-нибудь мне расскажешь, чем именно ты занимаешься?
— Ты не поймешь… Я бы сказал, решаю проблемы. Ирония в том, что свои решить не так-то просто. Но очень скоро…. – обещает он, целует меня в губы и уходит. Так стремительно, словно ветер коснулся кожи и головы. А губы уже забыли вкус мятной конфеты, которую он жует, чтобы бросить курить.
Я же остаюсь одна в целой аудитории. Поначалу даже приходит шальная мысль поплакать. И не важно, что повода нет, просто хочется иногда снять напряжение, пустив слезу. Эля, изучающая на курсе психологию клиента, говорила не раз, что слезы действуют не хуже сладкого. Поплакал и часть негатива ушла с жидкостью. И я бы, наверное, поверила, если бы она в тот же момент не заговорила про мужские жидкости, далекие от слезных протоков.
Но поплакать мне не дает вибрация телефона. И будь это Мирон я бы даже отвечать не стала, но имя в шапке электронного письма позволяет мне отбросить все тревоги и просто пообщаться.
Глава 18. Сашка
Я сажусь на подоконник и поджимаю ноги, вглядываясь в экран телефона. Миранда.
Так зовут мою подругу по переписке. Она никогда не рассказывает о себе, кроме самого очевидного.
Живет в Англии, работает фотографом, что подтверждает постоянные снимки людей, которые она мне высылает. Еще ей двадцать пять лет, и она не хочет замуж. Говорит, что сидеть и варить по утрам овсянку не для нее. На такие вещи я стараюсь не реагировать, не принимать на свой счет. Потому что последний год именно этим занимаюсь. Полностью завишу от мужчины, варю ему овсянку. Живу или существую…
И, наверное, не начнись это случайное общение, я бы уже сошла с ума.
Тяжело переварить все, что с тобой произошло. Тяжело переживать, когда некому рассказать, не с кем поделиться. Миранда стала моим личным дневником, которая выслушивает изливания и не дает советов. Раньше не давала. Может так и оставалось бы, не заговори я в очередной раз про идеального со всех сторон Алекса.
Он ей не нравится. Миранде не нравится, что я от него настолько зависима. Соглашаюсь с ее мнением, но продолжаю жить по-своему. Потому что с одной стороны она права, Алекс замечательный, но слишком хорош для той, что дает себя облапать на обочине, но с другой, с ним я чувствую себя в безопасности, уверена, что завтра мне не придется снова идти работать в шашлычную, где однажды меня чуть не изнасиловали. Ей легко говорить, когда она не обременена обязательствами, свободна как ветер, а у меня Даша. Миранда мой мираж, оазис в пустыне из бесконечного отчаяния и ненависти к самой себе за порочные мысли, которые возникают каждый раз, когда я думаю о свободе. Она у меня четко ассоциируется с Мироном. С тем, как мы набирали скорость, с тем, как я кричала, высунувшись из окна.
О том, как было я всегда молчу. О Мироне. Словно, если я вскрою эту рану, оттуда польется черная гадость ненависти и отвращения, а так же голода, который Алекс не может во мне утолить.
Мы долго общаемся, я рассказываю о парне Даши, о броме, которым пичкали Алекса. Она посылает мне смешливые смайлики и снова говорит, что это ли не знак его бросить.
И в голову закрадывается мысль.
«Миранда, ты лесбиянка? Почему ты так хочешь, чтобы я рассталась с Алексом. Ты же знаешь, что он для меня многое сделал»
«Я не лесбиянка. Просто из всех твоих писем видно, как раз, что ты глубоко ему обязана, что он очень красивый, что им приятно любоваться, но ни слова о том, что ты его любишь. Зачем жить с человеком, которого не любишь?»
«Потому что тот, которого люблю… — печатаю и тут же стираю. Я этого не писала. И не думала. Я не люблю Мирона. Вырвала любовь с корнем, когда сходила к врачу месяц спустя после нашей ночи. Теперь он лишь воспоминание. А Миранда слишком много на себя берет. Она должна просто слушать, а не давать советы. И ведь раньше так и было. Это полгода назад она начала активно толкать меня к расставанию. Ну правда еще к саморазвитию. Была против модельной школы, но сказала, что у меня идеальная форма лица, хотя я слабовата для такой жестокой профессии.
Наверное, вот эта не вера в мои силы заставила меня по итогу ходить, рвать заднику и обманывать Алекса. Потому что я не слабовата. Потому что я могу.
— Девушка. Занятия давно окончены. Я закрываю аудиторию. – Голос врывается в мой нереальный мир обид, и я спрыгиваю. Подбираю сумку и иду на выход.
На крыльце стою, вдыхая летний воздух, оглядывая стоянку. Ровера Алекса предсказуемо нет. Да и Мирон здесь вряд ли появится.
Хорошо, что я пошла на эти дополнительные занятия. Надо еще куда-нибудь записаться, иначе скоро мысли сожрут меня. Они уже притаились, выжидают, чтобы полноценно занять мою голову. Сожрать принципы. И на повестке дня только одно Слова «Мирон и шанс от него избавиться». Нельзя допускать, чтобы он снова ко мне приблизился, нельзя допускать, чтобы он снова встал между мной и Алексом.
Ведь я была почти его, готова была отдать девственность, уже готова была подарить себя ему без остатка, но была одна проблема. Я не возбуждалась. По дурости ляпнула это Мирону и он предложил проверить.
До проверялся, сукин сын.
Закрываю лицо руками, вспоминая те постыдные минуты и свои собственные стоны, когда проверку Мирон начал языком у меня между ног. Так уверено, словно знал куда именно жать, с какой скоростью трахать.
Я снова возвращаюсь в тот момент, когда тело летало, а крепкие руки обнимали меня до хруста, а теплые губы шептали на ухо:
— Люблю тебя, моя капризулька.
Как током. Сразу, все тело, и я дергаюсь, потому что это не голос из прошлого. Он реальный, чуть огрубевший, словно он кричал. Но самое главное запах. Это же не может быть воспоминание четыре д.
Мирон здесь и в наглую меня сжимает руками, а я как дура принимаю его касания, стояк в задницу и язык на мочке уха. И что я делаю?
Наслаждаешься?
Нет, господи, что я делаю, стою на крыльце университета и изменяю Алексу?
Выворачиваюсь резко, даю пощечину и отбегаю. Ради самой себя. Мне мало этого удара, хочется вцепится ногтями в красивое лицо и рвать в мясо. За то, что уехал. За то, что вернулся и бередит старые раны, издевается. Но самое главное за то, что все еще люблю.
— Убирайся Мирон. Оставь меня в покое.
— Только когда ты удовлетворенная и оттраханная будешь валяться на моем диване.
— Точно, — выплёвываю с отвращением. – А на утро ты уйдешь уже по какой-нибудь другой причине. Плохо сосала или не достаточно прогнула спину?
— Ты отлично сосешь, Саш. Член до сих пор помнит.
— Заткнись! – ору я и хочу сделать шаг, но реву, закрыв лицо руками, а он уже рядом. – Просто уйди, я не вернусь к тебе! Ты уничтожил меня, теперь я с Алексом. Я в безопасности.
Шиплю тигрицей, когда он пытается меня коснуться.
— Я люблю тебя, Саш. Я никуда не денусь.
Эти слова, как призрак из прошлого. Я столько раз прокручивала их в своей голове, пытаясь найти хоть ноту фальши. Но он казался таким искренним, таким настоящим. А сейчас от его реальности тошнит. Он должен был остаться в прошлом. В старом фотоальбоме юности, где фотографии, обязательно, выцветут и ты с трудом сможешь найти себя. Вот и Мирона пора потерять, фотография должна стереться, образ должен померкнуть. Уже навсегда.
— Никуда говоришь? Я докажу тебе обратное. Не выключай телефон, я позвоню, и мы убедимся, что возвращать уже нечего.
******
Глава 19. Сашка
Задуманное удалось провернуть только через четыре дня, за которые я триста раз себя отговаривала от этой гадости.
Но Мирон активно продолжал появляться везде, куда бы я не приходила. Пробирался в институт, на танцы, даже умудрился сесть рядом на курсах английского языка, продемонстрировал отличное знание и мою полную распущенность. Под партой его пальцы творили черти что, а я не могла его остановить. Хотела, уговаривала себя, но когда тело как будто стали быть импульсы тока, меня накрыло, когда он коснулся внутренней стороны бедра, когда оттянул край трусиков, когда провёл пальцами по влажным складкам, безошибочно найдя клитор.
Скотина-а...
Готова была застонать, когда убегая все-таки обернулась, чтобы увидеть, как Мирон облизывал пальцы. Так смачно, словно вместо вкуса моей промежности там, как минимум пломбир.
Я боялась себя.
В памяти все еще свежи ощущения его пальцев между ног, его дыхания на щеке, его пошлые слова: «Еле сдерживаюсь, чтобы не начать вылизывать тебя прямо сейчас»
Но самое главное, его глаза. Они преследовали меня, когда он был рядом, и когда его не было. Когда на меня смотрел Алекс, я все равно видела напротив не его. Мирон стал тем самым яблоком, вкусив которое рай закончится. Мне оставалось немного до падения, а значит выбора не было. И мне придется пойти на этот грязный поступок.
До самого вечера дожидаюсь, когда Даша свинтит с Кириллом на очередное дружеское свидание — ну да, ну да, знаем мы эту дружбу — И только тогда нахожу в себе силы напялить черное кружевное неглиже. Купила я его еще в Англии, когда пыталась наладить отношения с мамой, но ее поступок вырастил между нам стену, которую вряд ли разрушила бы покупка нижнего белье. Оно совершенно прозрачное. Смотрится очень пошло и тривиально. То, что нужно. А если завести Алекса так, что он просто его порвет, то еще лучше.
Набираю ему, чтобы поинтересоваться, когда приедет. Половые функции у него восстановились, грех этим не воспользоваться.
— Скоро, малыш, Уже близко. Судя по довольному голосу, ты приготовила что-то особенное.
— Уверена, тебе понравится, – делаю быстрое селфи в зеркале и отправляю ему, чуть задрав край короткого подола, чтобы выглядывал гладкий лобок.
— Бля, Малыш, ты лучшее лекарство от усталости. Скоро буду. Можешь пока поласкать себя, хочу это видеть.
Ох уж этот его снисходительный тон.
Но в этот раз я не буду сидеть и просто ждать, когда он все сделает. Сегодня в меню кое-что особенное. Но не только для Алекса.
Набираю по видео связи Мирона. Он отвечает сразу, смотрит непонимающе, пока я с удивлением отмечаю, что он в машине. Спустя пару мгновений неловкого осмотра Мирон усмехается со словами:
— Порно сеанс по видео? Лучше давай я приеду и снимем настоящее порно с влажными шлепками и спермой на твоих сиськах. Сашка, зачем ты нас мучаешь, знаешь же что рано или поздно ты споешь оду моему члену. Хочешь посмотреть на него? Он уже рвется в твои нежные ручки.
Хочу. – проглатываю ответ и вместо него я растягиваю губы в улыбке. Затем отключаю на телефоне звук, чтобы его не было слышно. Ставлю телефон камерой к кровати. Мирон не понимает, что я его не слышу, и продолжает говорить, но я просто отхожу чуть назад и медленно двигаю бедрами из стороны в сторону. Разворачиваюсь к нему попкой. Чуть наклоняюсь и замечаю с восторгом, что его губы перестали двигаться, он просто открыл рот и смотрит.
Одна рука внизу и я могу представить, как он водит по члену, сквозь штаны. Выпрямляю спину, встаю лицом к нему и широко расставляю ноги. Провожу руками по телу, словно кистью вырисовывая силуэт, трогаю себя за грудь, щипаю соски, чувствую себя восхитительно порочной, готовой на любые непотребства, чтобы на той стороне связи у Мирона горело все. Особенно сердце, что мог владеть всем этим, но сам отказался.
Мирон не столь щепетилен как я. Не стесняясь, достает член в прямо эфире. Даже отсюда вижу переплетение вен и темно розовую головку, которая появляется, стоит Мирону сдвинуть вниз крайнюю плоть. Мирон двигает рукой вверх вниз, он лакает себя медленно, как ласкала я, когда первый раз член попал ко мне в руки.
Я тогда не могла поверить, что он смог уместиться во мне. Но еще больше, что у такого довольно щуплого на вид парня такой агрегат. Сейчас контраст не так заметен, но год назад это казалось волшебством.
В тело словно вливают жидкий металл, разгоняя его по венам, насколько мне стало опасно и горячо. Я как в тумане, подхожу ближе, как будто прямо сейчас могу дотронуться до разбухающей плоти. Коснуться пальцами, провести рукой по всей длине, взвесить в ладонях тяжелые яйца. Рот сам наполняется слюной, и я смачиваю пересохшие губы.
Тяну руку вверх, просовывая пальцы в рот и обильно их смачиваю, сквозь пелену похоти замечаю, что Мирон повторяет движение один в один, но другой рукой.
В голове вспышкой воспоминания о вкусе его кожи, запахе что всего за одни сутки въелся в меня о том, как он одним касанием мог взбудоражить все мои нервные окончания. Но сейчас я поняла, что ему даже касаться не надо, можно просто смотреть.
Мокрыми пальцами я скольжу по шее, представляя на их месте шершавый язык как лезвие по чувствам. Дальше по соскам, которые Мирон первый смог сделать твердыми. Одним своим дьявольски темным взглядом. Царапаю ногтями кожу прикрытую тканью и дальше, касаюсь местечка между ног, расставляя их еще шире. Трогаю там, где казалось пустыня будет всегда.
Но сейчас там тропики.
Горячо и влажно. Туго и мягко. По пальцам стекает сок, и я размазываю его по горошинке клитора, чуть закусив губу от возбуждения.
Я ненавижу Мирона. За то, что только он может сделать меня такой — отвратительно порочной, способной заснуть в себя два пальца. Я ненавижу Алекса, который не может раскрепостить меня. Я ненавижу себя сама, потому что хочу ртом заменить пальцы Мирона, все быстрей ласкающего член. Мирон стискивает челюсти, не сводит взгляда с моей влажной киски. Я только шире раздвигаю ноги, сажусь на кровать и медленно раздвигаю половые губки. Просовываю пальцы внутрь, они двигаются вперед, назад, словно зажатые мягкими, горячими тисками.
Открываю в себе забытое удовольствие, что плещется как вино в бокале, готовое вот-вот заполнить меня без остатка, захлебываться в собственном оргазме. И тело почти кипит от кайфа, растекшегося по венам, а член Мирона, кажется, занимает уже весь экран, как вдруг дверь хлопает.
Мирон дергается, что-то говорит, только улыбаюсь, подхожу ближе, зная, что он услышит каждое тихое слово.
— Сейчас ты почувствуешь то, что чувствовала я, когда ты меня кинул. И больше никогда ко мне не подойдешь, потому что пришел Алекс и я собираюсь дать ему то, что ты никогда больше не получишь, – говорю я тихо, но четко, а потом кричу в сторону коридора. – Алекс, я в постели! Уже влажная, только для тебя.
Потому что другой для меня не существует.
Алекс заходит через минуту, а я больше не поворачиваюсь к экрану, отхожу к кровати, делая самый восхищенный вид, на который способна.
— Малышка, надеюсь, Дашка ушла надолго, потому что у меня на тебя большие планы, — хрипит Алекс, расстегивая рубашку, чтобы я могла насладиться его идеальным телом.
Глава 20. Мирон
Я много раз представлял, как именно Алекс ее трахает. Знал, что удовольствие его заботит только свое. Все, что достается Сашке, — это порция его оргазма и обнимашки в благодарность.
Я с точностью до звука помню, как она кончала в первый раз. Тихо, часто дыша и как будто сдерживая собственный крик, словно стыдясь удовольствия. Не веря в него. Не веря в нас.
Но еще я помню, как она кончала в последний раз. Когда рамки и запреты отброшены, а она уверена в правильности каждого движения внутри нее. Каждого влажного шлепка и укуса. Когда поцелуи становились необходимостью, а разъединяться не хотелось даже после оргазма.
Саша умела полностью отдавалась страсти, кипела и выбрасывала капли на меня, обжигая, выкрикивая «Мирон» и сотрясаясь от экстаза. Снова и снова, меняя позы, царапая кожу, кусая в кровь губы. Снова и снова, пока сил не осталось только на то, чтобы закрыть глаза.
Эти моменты я настолько часто воспроизвожу в памяти, что, будь они записаны на диск, он давно бы стерся. А вот диск с отвратными фантазиями о том, как она трахается с Алексом, я выкинул. Для меня это как педофилия. Старик трахает девочку. Да и нахуй такое смотреть, если у меня есть в голове настоящая Саша, а не искусственно дрыгающаяся под грубыми хаотичными толчками нелюбимого мужика.
Потираю переносицу, продолжая курить сигарету за сигаретой. Но глаза не закрываю. Смотрю, как извращенец, как двигается белый зад в экране мобильного.
Я не выключил. Рука не поднялась, словно весь этот год было проще верить, что Сашка, несмотря на секс с другим, моя. Но сейчас как будто проснулся. Понял, что Саша действительно трахалась с другим. Насильно выпал в реальность и пытаюсь забраться обратно. Но вход в сказку, где я жил, улетает все дальше и дальше, словно насмехаясь надо мной, оставляя купаться в собственном болоте.
И я сижу в тачке, погружаясь в этот омут все больше, пока Саша демонстрирует, что я ей не нужен.
— Не верю, блядь! Не верю, сука!
Но какое ей дело до моих криков, она ведь так старается. Стонет, правда, громче обычного, кожу его гладит, а не царапает, а изгибается дугой чересчур, словно силясь показать, что ходит на свои танцы не зря. Но все это ничего не значит, потому что в следующий момент она седлает Алекса лицом ко мне. Я вижу каждую эмоцию, вижу в каждой злой ухмылке месть. Сладкую, жестокую, горькую для нас обоих, как пиво, которое мы с ней пили.
«Посмотри, — говорит она мне, — как мне нравится чужой член, посмотри, — кричит она, — я счастлива без тебя».
И от этого еще больнее, словно кто-то колючей проволокой шею перетянул в надежде пустить мне кровь. И лучше бы сдохнуть прямо сейчас, а я просто задыхаюсь. В груди больно, и глаза щиплет. Я знаю, что сейчас она трахает Алекса, а ебет меня. За предательство. За исчезновение из ее жизни. А главное — за попытку вытащить ее из кокона, в который сам же и посадил.
Будь это просто порнушкой про отчима и непослушную падчерицу, я бы даже подрочил, но сейчас мне противно. Член уныло болтается в такт моим рыданиям.
В затылок пулеметной очередью врезаются пули боли, вызывая жгучую тошноту, как после отравления. Но я смотрю, смотрю на это родео, на жестокую улыбку и только спустя пару минут осознаю, что сотрясаюсь от рыданий. Касаюсь щеки и понимаю, что впервые за много лет пролил слезу. Меня ломает, а руки чешутся так, что хочется убивать. И, наверное, это бы и осталось желанием, если бы Саша вдруг сама не начала ласкать себя, идеальную грудь, дерзкие соски и распухший клитор, который она остервенело принимается теребить, словно огонь пытается из себя выдоить. Пятая сигарета уже скурена, перед глазами туман, словно это может скрыть блядство, к которому я сам толкнул Сашу. Я смог закрыть глаза, только когда узнал ее оргазм. Прикрытые глаза, раскрытие губ и видимая дрожь, пронзившая все тело. Я прикрываю лицо руками, больше не в силах смотреть на это. Если она начнет ему сосать, я просто могу ее убить. Или его. Да, лучше убить Алекса, чтобы убрать из нашего прошлого это отравляющее обстоятельство.
Из машины вываливаюсь, меня рвет. Поднимаю взгляд на десятый этаж. Свет притушен, словно в комнате горит свеча, а значит, все продолжается, значит, она все так же стонет, все так же наслаждается членом Алекса. Сплевываю остатки отвратного бургера и сквозь пелену слез замечаю Лексус Алекса, стоящий поодаль от других машин. Даже здесь он отличился, не захотел быть как все. Все ему подавай лучшее. Сашу ему… Урод. Мозги давно всмятку, сама Саша их взболтала так, что в голове я уже ломаю Алексу позвоночник.
Разум давно махнул ручкой, и в голове ни одной рациональной мысли, чтобы хоть как-то перекрыть поток боли, отравляющей изнутри.
Может быть, эта еще одна фантазия? Может, это не я уверенной походкой иду к Лексусу, залезаю под него и срываю шланг от топливного бака? И запах бензина такой настоящий, словно это все реальность, а не моя фантазия о том, как я отъезжаю и бросаю зажженную сигарету в цветную лужу возле тачки. И все равно как-то слишком громко взрываются сигнализации у машин во дворе, словно и машина Алекса тоже взорвалась.
Глава 21. Мирон
Уже неделю не вылезаю из квартиры, пью, курю, разбиваю кулаками стены.
Миша приходит с работы, приносит бухло и уходит. А я словно убить себя хочу. Выжечь из памяти сраные кадры недопорнушки.
Могла бы и больше стараться!
Дрянь!
Обиделась она.
Отомстила!
Можно подумать, я ее на улице оставил. Можно подумать, ей жрать нечего было. Сидела на барских харчах, а теперь нос воротит. Сука.
Ненависть плещется пойлом в полном бокале виски, которое я в очередной раз выпиваю залпом. Потом закуриваю, а затем концом сигареты прижигаю кожу на ладони. Шипение почти как музыка. Запах горячей плоти вызывает прилив эйфории. Но все хуйня, потому в голове продолжают мелькать кадры, где Саша кончает на чужом члене.
А чего ты ждал? Она же обещала отвадить тебя? Отлично, блядь! Получилось!
Даже думать о ней не хочется. Вырвать из сердца эту отраву и больше никогда не вспоминать. Забыть улыбку, белую кожу, как текла только для меня. Как соски сверкали от слюны, как выгибалась, когда зубами прикусывал.
Забыть лицо с полными губами, и как старалась сосать, чтобы сделать мне приятно.
А ему ты тоже так жадно сосешь, а, сука? Причмокиваешь? Глотаешь сперму?
Хочется пойти и кого-нибудь трахнуть, просто забыться в чужом теле, но сил нет даже на то, чтобы встать. Просто лежу, просто курю, просто смотрю в потолок. Час. Два. Бесконечность. До такой степени, что тело немеет, а в глазах калейдоскоп.
Только на краю сознания мелькают зеленый свет светофора и рев двигателя. Я никогда не сдавался. Всегда старался выжимать из тачки последнее. Сделать все, чтобы победить. Так почему сейчас просто лежу вместо того, чтобы пойти и выдрать ее нахуй из этого идеального мира, который она себе придумала?
Наверное, потому что убить боюсь. Коснусь — и мозг отключится, останутся только инстинкты и желание придушить дрянь. Словно за измену.
Как выжечь из памяти секс Сашки с другим? Правильно. Трахнуть ее самому. На камеру. Да так, чтобы потом смотреть и дрочить, пока кровь не польется. А потом отправить порнушку Алексу, чтобы знал, как нужно трахать Сашу. Что гладить ее нельзя, только сжимать тело до вскрика, что нельзя давать ей инициативу, а только закинуть ноги на плечи и входить как можно глубже. Выбивать мысли с каждым ударом о матку.
Скинуть ему и ждать, когда Саша сама прибежит. Такая, как она, даже работать не может. Будет плакаться, что осталась на улице, что денег нет, а я дам денег.
Только я не добрый Алекс, на члене которого ты елозила, я буду трахать тебя, пока ты не запросишь пощады. Сука!
Подскакиваю, словно нервы уже сдали, и иду в душ, но даже ледяные струи не помогают остудить гнев. В зеркале пугало, словно эту неделю вообще не спал. А я спал, только вот снился мне каждый раз тот самый взрыв машины и Саша в нем. А я стоял и ржал, что теперь не будет она меня мучить. Не будет отравлять каждый день воспоминаниями.
Очень хочется позвонить, но руки немеют. Словно я снова увижу ее лицо во время оргазма. Боже, какая дрянь… Чего ж так хуево все? Наверное, потому что думал, будто милая Саша никогда на такое не пойдет?
Слышу телефон и подрываюсь. А вдруг она, а вдруг хочет извиниться? И я прощу ее, обязательно, но сначала дурь вытрахаю, любые мысли о другом мужике.
— Але! — отвечаю не глядя и слышу английскую речь. Блядь.
— Ты решил свои дела? Заезд через неделю.
Присаживаюсь на продавленный диван и тру переносицу. Блядь.
— Почти решил. Буду через пару дней.
— Не затягивай. Я не для того на тебя поставил, чтобы ты из-за бабы кинул меня.
— Не будет этого, — цежу сквозь зубы и отключаюсь. Поставил он на меня. Да я его золотой билет к славе! Все из его команды сыкуны, а мне ничего не страшно. Наверное, потому что мою смерть мало кто будет оплакивать.
Сашка точно не будет.
Умываюсь еще раз, глотаю антипохмелин. Вот бы и от Сашки найти такой. Раз — и нет в голове яда, который убивает каждый день, вынуждает думать не о гонках, а о том, как ее другой натягивает.
Надеваю джинсы и выхожу из дома. Надо проветриться. И единственное место, где я могу это сделать, — трек. Именно там гоняю по трассе круг за кругом, наслаждаюсь скоростью, ревом двигателям. Еду, еду, давлю на газ. Почти бездумно, почти не соображая, пока Влад не дает отмашку затормозить.
— Ну, сынок, ты просто ас. Только давай на сегодня все, у нас гонки среди высокопоставленных хренов.
— Я посмотрю? — вылезаю из тачки и стираю пот. Жарко. Хотя на улице сегодня даже моросит.
— Не вопрос. Оставайся. Можешь, кстати, с Стеллой поздороваться. Вон она.
Он указывает на трибуны, и я киваю абсолютно не изменившейся черной вдове. Поднимаюсь к ней, наслаждаясь, как ее глаза становится все шире.
Все свои богатства она заработала на смерти мужей. Но меня это мало интересовало. Она привела меня на трек, показала мне, что такое заниматься сексом, а потом спокойно ушла к Владу, с которым, судя по всему, до сих пор встречается.
— Мирон, боже! Знала бы я, что ты можешь быть таким, — улыбается она и крепко меня обнимает. Чувствую бьющий в нос запах духов. Все тот же. Яркий, насыщенный, кружащий голову. Но как же быстро он забылся. А Сашкины любимые духи словно во мне навсегда осели.
— Рад видеть, что ты цветешь, — улыбаюсь в ответ, думая, что молодость — отличное время. Можешь бухать, курить, разбивать кулаки в кровь, не высыпаться, а все равно останешься красавцем. А сколько нужно девушками приспособлений, чтобы выглядеть вот так, как эти жены богатых уродов? А сколько страхов, что другая может занять твое место, и больше нельзя будет скинуть в инсту фоточку с Мальдив или ресторана, где тебе нальют кристал?
— Спасибо, милый. Позволь тебя познакомить с моими друзьями. Это Лариса, — представляет она жгучую брюнетку, которая оценивающе оглядывает меня с ног до головы. Скорее всего даже размер члена определила. Такая могла бы возбудить несмотря на возраст, но у меня стойкое ощущение, что я где-то видел этот разрез глаз. Но больше меня привлекает тело рядом. Я сначала даже не понял, кто это... Вот так встреча. — А это Алекс. Если тебе нужно решить какие-то проблемы или кого-то найти, то он поможет. Верно, Алекс?
«Помогите мне найти место, где вас можно закопать», — думаю, но руку пожимаю и даже не ищу Сашу глазами, потому что рука Ларисы собственнически лежит на локте Алекса.
Очень интересно…
Глава 22. Алекс
Моя жизнь меня полностью устраивает. Даже больше, на этом этапе я бы сказал, что наконец нашел свою тихую гавань. Рядом дочь, и она даже приходит в себя из-за несчастной любви. Рядом влюбленная девочка, которая всегда готова радовать глаз, раздвинуть ноги и быть благодарной за все, что имеет. И я даже закрываю глаза на ее маленькие тайны в виде модельной школы. Все равно стоит мне потребовать, она ее бросит.
Даже на работе, где куча тупых баранов, которых приходится выручать из жопы, все нормально. Деньги рекой, секс по щелчку пальца и можно наступить на горло чувству вины за все свои грехи, потому что наконец вытащил дочку из ее раковины. Но даже в такой идеальной жизни обязательно найдется тот, кто нагадит.
Сначала импотенцию реально списывал на возраст, хотя при этом желание никуда не пропало, а с тем, как часто Шура пополняет свою инсту, тем более. Одни ее обтягивающие штанишки чего стоят. Хочется проделать дыру и трахать ее прямо в них.
Но какая-то сволота лишила меня этой радости. После первого секса с Сашей, когда впервые за год она проявила инициативу, я даже воспарил от радости и не стал искать виноватого в столь долгом воздержании, но все повторилось. Буквально на следующий день член безжизненно повис, и я не смог доставить удовольствие Саше, которой сказал пойти в душ.
Теперь было просто необходимо найти ту дрянь, которая играет со мной в такие шутки. И вариантов не очень много. Дома меня травить просто некому, значит, чудит Лариса. И, не будь у нас общей дочери, я бы уже забыл ее, но она постоянно пишет и просит встречи с дочерью, которая отказалась от родителей и взяла мою фамилию.
От таких родителей давно стоило отказаться. Они никогда Дашу ни во что не ставили, уделяя внимание только младшему сыну. А дочь в итоге погрязла в собственных комплексах и стала ненавидеть саму себя, уверенная, что никогда не станет красавицей.
Но это неважно хотя бы потому, что сама Лариса настоящая красотка. Она еще в школе привлекала к себе максимальное внимание, как огонь, на который слетались такие простаки, как я. Сколько лет прошло, но до сих не могу выкинуть ее тело из головы. И даже не то, как она выглядит, заводит, а то, как она сама кайфует от абсолютно развязного секса. Количество партнеров, поза или место проникновения. Для нее нет принципов и рамок. Она абсолютно аморальна, и это не может не будоражить. С Сашей приходится сдерживаться, думать о том, чтобы ни навредить, ни сжать слишком сильно, и это, конечно, сладко, ведь она такая милая девочка. Но порой зубы сводит от приторности наших отношений, от ее всегда готового на все тела, от идеальной улыбки. Порой хочется вспомнить, как обжигает рот от острой пищи, когда башку срывает, а яйца звенят от укуса ведьмы.
Я был уверен, что Лариса откажется от встречи, но она даже обрадовалась и подсказала, где ее искать.
Приезжаю на трек, когда народу еще нет, а по трассе гоняет одинокая тачка лихача, который, кажется, с каждым кругом только разгоняется. Ларису вижу почти сразу в компании ее подруги Стеллы. Сначала даже торможу, словно ноги приросли к полу. Дыхание перехватывает, в глазах щиплет. А все потому, что она смеется. Просто смеется, и перед глазами туман, когда она вот так же смеялась девчонкой над какой-то тупой шуткой парня, который потом стал ее мужем. Перед расставанием мы только ругались, до хрипоты орали друг на друга, и увидеть сейчас ее смех кажется издевкой судьбы.
Она тоже меня замечает, машет и убирает волосы с шеи. Они еще больше отросли, и рука непроизвольно сжимается в кулак, словно я уже зажимаю их и вхожу в гостеприимный, украшенный красной помадой рот. Стряхиваю наваждение и поднимаюсь выше, извиняюсь, если кого-то задел, и иду к ней в вип-зону. Киваю Стелле и упираюсь взглядом в огромные сиськи Ларисы, которые буквально кричали из декольте, чтобы на них посмотрели. Блядь, как я давно не трахал такие сиськи.
— Алекс! Прекрасно выглядишь, — поднимает она взгляд и фантазия услужливо подсовывает как я здороваюсь с ней, толкаясь в ее грязный рот. Сажусь рядом, чтобы хоть немного сбить с себя наваждение, но в нос бьет приторный запах духов. Хочется сплюнуть, только ей в рот и перекрыть этот запах своей спермой. — Жизнь с молоденькой девочкой буквально молодит тебя. А как Даша?
— О тебе не вспоминает. — Хочется издеваться, схватить ее за голову и бить о стену, задавая один и тот же вопрос: почему она, несмотря на свою красоту, такая сука. У нас общий ребенок, а ее всегда волновали только деньги. Возможность блистать и демонстрировать таким вот подругам новые брюлики.
Именно из-за этой жажды бабла она не сказала мне о дочке сразу, а вышла замуж за нашего общего друга Малышева, у которого были богатые родители. О Даше она поведала совсем недавно в попытке сохранить наши отношения. Жалкой, надо сказать попытке.
— Уверена, что вспоминает. Обиженка Александра наверняка так же вспоминает свою мать. Ты говорил ей, что они с Дашей кузины?
— Она знает. — Я действительно рассказал ей, но историей хотел оттолкнуть. Сейчас я бы рассказал то же самое гораздо мягче. — Даша нет.
— Не хочешь травмировать дочку информацией? Или не хочешь рассказывать, при каких обстоятельствах ты был нашим общим ебарем?
— Не хочу, чтобы она стала такой же сукой, как ты.
— Ой, не переживай, она всегда была в тебя. Такая же мягкая, хотя… — Кладет свои наманикюренные пальчики на мой локоть и шепчет на ухо, буквально заполняя сознание хриплым голосом: — Когда ты ебешься, ты очень и очень жесткий. Твоя Саша дает тебе все, что нужно? Моя помощь не требуется?
Она буквально гипнотизирует взглядом, манит губами и языком, которым проводит по ним. Голос Стеллы вовремя вытаскивает меня из этого болота.
— О, Мирон! Знала бы я, каким ты станешь…
*****
Мирон изменился до неузнаваемости. Я сначала реально подумал, ну сколько Миронов ходит по земле. Но взгляд темных глаз буквально вытолкнул меня в тот единственный разговор между нами, когда я невольно поставил его на место в отношении Шуры. Он постоянно влипал в неприятности, а она постоянно просила выручить своего лучшего друга. Только вот дружба была липовая, и стоило ему найти момент, как он забрал то, что принадлежало мне. Ее девственность.
Понятно, что он сделал это, чтобы утереть нос мне, и ни о какой любви и речи быть не могло. Просто тупое соперничество. Но его появление выбивает из колеи. Последний раз, когда я наводил о нем справк�
Глава 1. Мирон
Москва здоровается со мной закатным солнцем. Оно окрашивает красным не только небо, но и высотки, которых с каждым годом все больше. Строители словно пытаются занять каждый свободный участок, каждый уголок, чтобы, разумеется, выгодно навариться на недвижимости.
Меня же больше интересуют машины. Их в Москве тоже бессчётное количество. Больше европейских и немецких, тогда как во Владивостоке больше корейских и японских. Но и там и там нет того, чем славится Монако. Болидами. Машинами экстракласса для профессиональных гонок, участником которых мне повезло стать.
– Мирон! – встречает на трассе Влад, куда я пригнал сразу после аэропорта.
Именно этот метросексуальный рокер когда-то показал мне, что я могу не только гайки крутить, но и руль на бешеной скорости. Но гораздо позже фактически сплавил меня во Владивосток, потому что ему заплатили. А у меня был долг за разбитую тачку.
Я обиды не держу, но и жопу лизать не стану.
– Привет, – коротко жму руку и осматриваю, как разрослась трасса, сколько новых поворотов построили, отчего пальцы уже автоматом сжимаются в желании взяться за руль. – Смотрю, дела идут.
– Да куда они денутся, – ржет он, сверкая зубами. – Вот тебя разнесло-то. В хорошем смысле. От девок поди отбоя нет, не то что раньше?
Раньше мне действительно не давала каждая, и приходилось выдумывать разные способы пикапа, потому что одна конкретная давно и прочно застряла во френдзоне и была недоступна.
– Не жалуюсь, – отмечаю краем глаза, что мои тренировки, вождение тягача, руль, который похож на огромного мужика, который пытается станцевать брейк, и регулярные гонки сделали наши бицухи почти одного размера. Только его уже забиты под корень, я же набил себе пару изображений. Весьма значимых для моей «френдзоны».
Надеюсь, Сашка оценит.
– Мне позвонили, попросили тебе машину подогнать. И я подумал, что старая подруга тебя обрадует, – говорит Влад именно то, что я и рассчитывал от него услышать и кивает, в сторону гаражей.
Он ведет туда, где действительно стоит как новенький мой «Ниссан Скайлайн». Не важно, кто на нем ездил, важно, что эта тачка по сей день принадлежит мне. Провожу рукой по отполированному капоту, свет от которого бьет в глаза и вызывает почти слезы. Хрень, конечно, я никогда не плакал. Заглядываю в салон. Не машина, а какой-то фотоальбом воспоминаний, где нет ни одной детали, которую бы не трогала Сашка.
Может быть, поэтому так живот крутит? Словно от страха. Потому что одно дело несколько тысяч километров, а другое один город. Пусть и такой огромный. Возможно, увидев эту машину, она немного оттает?
– Сколько?
– Вот так сразу? – смеется Влад и проводит рукой по густой шапке темных волос. С одной стороны, продавать лучшую свою тачку он не хочет, а с другой, его попросили за будущего чемпиона Формулы 1. Думать иначе глупо. Тогда можно сходить с дистанции сразу. Либо победа, либо ничего. – Не знаю, парень. Уверен? Она не дешевая.
– А мне дешевка и не нужна.
– Все с тобой ясно. Пошли оформим дарственную, я и так себя говном чувствую, что вот так тебя продал год назад. Нелегко тебе пришлось? Работа дальнобойщиком не для только окончивших школу юнцов.
– Зато отличная школа жизни. И дарить мне ничего не нужно, Влад. Я пришел забрать свое, и я куплю ее.
Вот бы и с Сашкой было все так просто. Пришел к ее хахалю, предложил пару лямов и забрал с собой.
А в закрытой квартире бы уже слушал, как сильно она меня ненавидит, но по глазам видел бы, как сильно хочет. Просто бы закинул ее идеальные ноги себе на плечи и трахал до звезд в глазах, до сорванного горла. До проклятого: «Прощаю и готова ехать с тобой куда угодно». Но увы, до этих фантазий придется пробираться сквозь чащу обид и ненависти.
Деньги перевожу почти сразу, Влад пишет расписку, чтобы с ментами проблем не было, пока буду по городу мотаться, на оформление времени нет.
Отказываюсь от горячительных в честь сделки. Да и зачем, у меня есть одно застоявшееся вино. Даже интересно, какой она стала в реальности без фильтров инсты[1]. Увидеть вживую, сжать руками, трахать до потери пульса.
Мы с Владом прощаемся. Вот теперь, наверное, навсегда.
Есть в нашей жизни люди-станции, на каждой из которых ты узнаешь что-то новое. Но самое главное понять, что нужно успеть впрыгнуть в свой вагон, который и повезет тебя на конечную. Моя конечная – это Сашка.
Завожу двигатель и улыбаюсь, когда он приветственно ревет, словно узнал меня. Быстро смотрю на заднее сидение, где так часто представлял Сашку с раздвинутыми ногами или с покорно выставленной попкой.
Выезжаю на автомагистраль и несусь в сторону бывшего часового завода в центре города. Там сегодня показ мод, где когда-то маленькая фирма по производству одежды готова сделать меня лицом их компании.
Еще одна удача.
И я уже знаю, кто будет сниматься вместе со мной. Они тоже знают, ведь моим условием было выбор конкретного модельного агентства, где зависает она. Моя Сашка. Не скажу, что мне нравится выбор этой деятельности, но сама мысль, что все будут хотеть ее, а принадлежать она будет только мне, приводит к стояку.
Глава 2. Мирон
Подъезжаю спустя час и стискиваю руль пальцами, замечая ее машину. Когда бы я еще купил ей такую? Но бесит не то, что она хорошо устроилась, бесит то, что она словно вычеркнула меня из своей жизни. Был лучший друг, ставший любовником всего на сутки.
А теперь – никто.
Но пора доказать обратное. Потому что если человек не упоминает имени кого-то из прошлого, то это потому что он боится в это прошлое окунуться.
Я вот не боюсь своего… Во мне хватает смелости признать, что творил х*йню и попросить прощения. Потому что ни одна победа не была полной, если она как когда-то не кидалась мне на шею с визгом.
И я надеюсь на удачу.
Мне по жизни ведь фартит.
Давно пора признать это. Несмотря на детский дом, не слишком богатую эрудицию, да и не сказать, что сказочно привлекательную внешность, мне натуральным образом везет почти во всем.
Сколько раз переступал закон, все еще на свободе. Сколько раз связывался не с теми, живой. Сколько раз попадал на бабки, я все равно при них.
А все потому что есть талант, который при должном развитии помог мне достичь вершин в нужной области. Для меня это стали машины. Еще с детства я имел к ним тайные пристрастия, изучал издалека, потом угонял, даже не умея водить. Потом устроился в парк аттракционов, где мне показали, как работают механизмы и двигатели. Потом такси, потом внезапная удача и нелегальные гонки, на которые меня привела женщина. Она была старше меня, и она, что удивительно, меня хотела. За редкие, но очень бурные сцены порно в ее дорогой спальне, она стала спонсором. И той, кто раскрыл мне всю прелесть женской физиологии.
Только вот, даже трахая ее, я мечтал о том времени, когда смогу все эти знания применить на Сашке. Это и стало моей проблемой. Александра Самойлова. Она давно и прочно поселилась в мозгу, а спустя время стала частью души, если уж выражаться высокопарно.
Если раньше мне хотелось просто выживать, то ради нее мне захотелось достичь успеха. Встать на равных с Алексом, который подбивал под нее клинья.
Мне всегда хотелось самого лучшего для нее, что приводило к плотской дружбе, от которой был затерт в кровь член, к аварии, из-за которой попал на бабки, когда не выдержал и выказал ревность. А потом это привело к поступку, за который она меня вряд ли когда-нибудь простит. Я взял то, что, по сути, мне не принадлежало, напоил, поимел, довел до оргазма, сказал, что люблю, а на утро ушел.
Я сам мало понял из своей речи о том, что она обуза в моей жизни, но понял главное. Она поверила и приняла. Истерично. Чисто по-женски. С криками, от которых могут лопнуть перепонки. Но приняла.
Так же приняла, когда мать забрала Митю, ее брата, сказав, что взрослая красивая дочь ей не нужна. Приняла отношения с мужиком, которого не любила, потому что он подарил ей ощущение стабильности.
Только вот она еще не понимает, что в этой стабильности можно сдохнуть со скуки. Закопаться в раковине, в которую сама села, и потом жалеть, как бездарно прожила жизнь.
Я не знаю, как сложился бы этот год, останься я с Сашей. Скорее всего сел бы в тюрьму за очередное глупое преступление, а мне свезло.
Во Владивостоке наткнулся на ребят, занимающихся организацией гонок, стал заменять гонщиков за бабки, а вскоре умудрился купить свою тачку. Почти убитую, но собрал ее по частям. Было очень жаль с ней расставаться. Но я был замечен Винченцо Паррети, который в тот день гостил во Владивостоке и просто не мог не посмотреть на заезд, так как являлся одним из спонсоров Формулы 1.
Это ли не удача?
Так уж вышло, что я стал его протеже, а это несло за собой огромные перспективы.
Например, вернуть Сашу не когда она станет убитой «стабильными» отношениями, а сейчас, когда в ней еще есть силы сопротивляться системе.
Я мог бы ее отпустить, если бы был уверен, что она меня забыла, счастлива и просто живет своей жизнью. Но это не так. И сокрытие своего хобби от так называемого жениха лучшее тому доказательство.
Мне нравится на нее смотреть, даже сквозь толпу тех особей женского пола, которые считают, что засунуть мне под нос свои комариные укусы будет очень перспективно. Хотя одну пару сисек в этой забитой тряпками гримерной я бы не прочь укусить сам, особенно, когда Сашка оголяется.
В ушах тут же звенит, и я делаю над собой усилие, чтобы не наплевать на присутствующих, сорвать к х*ям этом платье и не вставить. А когда она кончит, когда ее нутро будет до отказа заполнено мною, просто сказать: «Я вернулся за тобой».
Наваждение слетает, когда она, виляя попкой, идет на выход.
Она действительно куколка в этом обтягивающем платье, переливающемся как чешуя дракона. Тонкая, ладная, с высокой упругой грудью, соски на которой розовые и маленькие. Пальцы ведь до сих пор помнят ощущение того, как они сжимаются под прикосновением. Рот наполняется слюной, когда я вспоминаю вкус ее тела. То, как вылизывал, пока она не начнет громко кончать.
Но дело даже не в фигуре, особенно, если смотришь на лицо. Чуть вытянутое, с раскосыми глазами, щечками и пухлыми губами, которые она так часто кусала из-за волнения. Даже сейчас, во время показа, переодевая очередное платье, она пытается их кусать, пусть там и помада. А я вспоминаю, как просил ее накраситься красной перед тем, как она возьмет в рот.
Знать, что она трахается с другим, не просто. Это как нож, который воткнут в спину, а если вытащить, то умрешь из-за потери крови. Но осознавать, что этот нож ты сам всадил себе, гораздо страшнее. Сам оттолкнул Сашку тогда, когда она уже готова была кинуть своего старичка, быть моей на любых условиях. Хотя, как сказать, на любых.
Для Саши не подойдет вариант «на время». Она не их тех женщин, кто готов быть второй. Она хочет быть единственной, маленькой, со всех сторон защищенной от ветра. Она хочет свою семью, которая бы не бросила, как брат или я. А Алекс не бросит, он весь такой надежный и педантичный, что меня порой тошнит. Тошнит, что и Саша может стать такой же. Что она уже не будет кричать под музыку в машине, слизывать соус с пальцев, или читать мне вслух эротические романы, которые смешили до колик в животе.
Потому что не думает мужик о том, как сильно он хочет облобызать алебастровые груди и пронзить женское естество нефритовым жезлом. Он будет думать, как сильно хочет закинуть Сашу на плечо, унести в свое логово и поставить раком. Сначала просто чтобы посмотреть, чтобы осознать, что вот это все богатство его. Что каждая идеальная клеточка в его полном распоряжении. А потом вставит по самые яйца и будет трахать, пока она не простит. Пока она не скажет, что готова сорваться прямо сегодня в Монако и кусать свои ох*енные губы, волнуясь за меня на гонках, что готова рискнуть такими правильными отношениями ради нашего общего будущего.
Потому что я свое без нее не представляю.
Потому что в Москву я вернулся за ней и буду делать все самое мерзкое и отвратительное, чтобы вернуть ее. Потому что в моей жизни появилось все, но нет света, который она дарила одним своим присутствием.
Глава 3. Сашка
– Самойлова! Ты опоздала! – врезаюсь в худое тело и пячусь назад. Обычно руководитель модельной школы более лоялен со своими подопечным. – Ты еще не мировая звезда, чтобы твою персону ждали! Я же предупреждал, что сегодня важный показ.
– У вас каждый показ важный, – широкая улыбка, походка от бедра и бегу от тирана к команде стилистов.
Именно они из обычных московских золушек делают принцесс, маскируя все, что можно, и придавая яркости чертам лица и волосам. Вот и меня сегодня они делают похожей на куклу. Порой именно так я себя и чувствую. Просто заводной игрушкой, выполняющей то, что положено. Но только не здесь. Во время показов я дышу полной грудью, а моя улыбка ни разу не фальшивая с легким налетом покорности.
Судя по суматохе, в показе будет участвовать, как минимум, президент. Но меня это волновать не должно. Моя задача идеально продемонстрировать новую линейку знаменитой одежды фирмы «Voice young», после чего как можно быстрее добраться до дома, чтобы никто не догадался, чем я занимаюсь вместо кулинарных курсов.
Чтобы не догадались, что ты завралась.
– Неплохо, – встречает меня Джулиан и осматривает со всех сторон. Когда он был просто фотографом «Юлием» и встретил меня в торговом центре, то был гораздо приятнее. Слава меняет людей, создает призрачное ощущение счастья, которое может быстро разрушиться, стоит тебе совершить малейшую ошибку. – Теперь покажи, на что ты способна, детка.
Он отправляет меня на подиум, и следующие пару минут я купаюсь в ярком свете софитов, в море взглядов, в той самой возможности быть самой собой. Не думать о каждом своем жесте. Не думать о том, какой меня хотят видеть близкие. Всего двое близких. Алекс и Даша.
– Ненавижу его, – рычит рыжая Эля после пятой смены наряда. Мы с первого дня модельной школы общаемся. Удивительно, но соперничества нет. Ну или пока повода не было. Хотя она ни раз была замечена в конфликтах, и ходят слухи о ее связи с Джулианом. Но не мне кого-либо судить. – У меня скоро вместо крови пот потечет… Даже поесть не дает…
– Главное, помни, что однажды ты будешь покорять Милан, – пожимаю я плечами, а потом мы с ней оборачиваемся на шум, который создают в углу остальные девчонки. Как курицы, честное слово. Они не плохие, просто разговаривать о том, какие все мужики сволочи, мне неинтересно. Особенно, когда они вот так грубо устроили охоту на одного из них. Эля же не ноет, просто развлекает мудростью своих двадцати лет.
Я не успеваю посмотреть на объект охоты, потому что меня уже выталкивают на очередную проходку по подиуму. Там я демонстрирую воздушный наряд персикового оттенка, для которого потребовалось снять бюстгальтер.
– Ты видела его? – толкает меня Эля, когда мы переодеваемся в последние наряды. Обтягивающие комбинезоны самых разных оттенков, в которые влезть можно с большим трудом. А когда получается, чувствуешь себя так, как будто тебе перебинтовали каждый участок кожи.
– Кого? – Господи, как душно и молния еще не застегивается.
– Гонщика, которого взяли для рекламы новой линии. Сегодня одну из нас должны подобрать ему в пару. Господи, он просто секси.
«Заманчиво, ничего не скажешь», – пытаюсь я высмотреть лицо этого мега-гонщика. Но вижу только край широкого плеча, обтянутого белоснежной рубашкой, и затылок с модельной стрижкой. Пижон, все ясно. Но какая разница, если нужно будет с ним просто поработать. Съемка для главной линии позволит лицу модели появиться на всех билбордах этой компании, магазинах и даже на телевидении. Это огромная возможность выбраться из серой массы и заполучить выгодный контракт.
Только вот мне это точно не светит. Не потому что меня не выберут, а потому что Алекс не позволит. Ему больше нравится, когда я дома сижу и постель его грею, пока он буквально тонет в работе.
– Как же его фамилия, известная еще такая, историческая, – все бубнит Эля, пока я пытаюсь высмотреть лицо и застегнуть молнию. И лучше бы не высматривала, потому что имя я вспоминаю, как только одна их брюнеток смещается вправо, открывая полный обзор. – Точно! Невский! Мирон!
На меня в тот же миг тонной слез, боли, ненависти обрушиваются воспоминания. Волной сбивают жизненные ориентиры, которые как многоэтажку воздвигала целый год. Она просто рушится, вынуждая задыхаться, внутри себя кричать и умирать под завалами такой идеальной и устроенной жизни. Как быстро смог рассыпаться этот карточный домик, как быстро я вспомнила, какой была наивной. Наивной, когда он в любви признавался, когда сказал, что ничего дороже нет. Наивной была и тогда, когда он бросил меня. Просто с утра ушел, сказав, что не сможет добиться успеха рядом со мной. Что я обуза. И это после всего того, что мы пережили вместе.
Я так сильно дергаю молнию, что она с треском рвется. Это привлекает ко мне всеобщее внимание. Короткий контакт глаз и я понимаю, что узнана.
Да и что во мне могло измениться за один год. А вот он, словно операцию пластическую сделал… Пижон. Это раньше он носил лохмы, закрывающие лицо. А теперь модной прической оно выставлено на всеобщее обозрение красоток. Ну отлично. Значит, он добился своего. Осталось только поздравить. Но не мне.
– Твою ж, – отвожу взгляд.
Размахивая кулаком, прибегает главный модельер Грачев и покрывает меня трехэтажным матом. Мне, выросшей в детском доме, не привыкать, конечно, но от некоторых слов краснеют кончики ушей. Но при этом Грачев без истерик подает мне новый комбез. Я пытаюсь отойти переодеться за ширму, но он тормозит меня, создавая вид взбесившегося борова.
– Я быстро, – шепчу, не желая, чтобы Мирон видел, как я переодеваюсь. На других плевать, а ему стриптиз устраивать не хочу.
– Переодеваешься или выметайся. Тебе еще за комбинезон деньги отдавать.
Делаю упрямый вид, хотя послать его хочется к черту, но и терять эту скрытую от правильного Алекса жизнь не хочется. Это всего лишь попытка быть собой.
Рванными движениями стягиваю комбинезон у всех на виду, чувствуя, как от воздуха тут же твердеют обнажённые соски. Смотрю на Невского и знаю, что каждый в этой большой гримерной пялится мне на сиськи, вот его взгляд ощущаю, как прикосновение.
Жадное, пронизывающее до нутра.
Натягиваю черную эко-кожу, пиная ногой красную, и Грачев сам застегивает мне молнию, после чего отправляет на подиум. А я пока ковыляю на своих шпильках, сверлом в затылке чувствую нежелательное внимание того, кто вообще не должен был в моей жизни появляться. Снова.
Откуда он взялся и почему рушит эмоциональные бастионы, даже не приближаясь.
Даже не прикасаясь.
Глава 4. Сашка
– Ты его знаешь, – заключает Эля, когда мы возвращаемся с проходки. Я прячусь за нее, насколько вообще возможно спрятаться за телом похожим на березу, чтобы убедиться, что он ушел. Не важно куда, главное подальше. – Колись. Трахалась с ним?
Меня коробит от этого грубого слова, потому что единственную ночь, в которую наши души буквально пели в унисон, я не могу назвать подобным образом. Оно унижает меня, оскорбляет все то удовольствие, что я познала, и всю ту боль, что испытала после.
– Да, было один раз, – глупо скрывать.
– Всего один, – вздыхает Эля, а мне ее уже ударить хочется. Никакой деликатности. Она и с парнями так. Захотела, взяла. – Я думала, ты способна на большее.
– Так, мои коровушки! Все прошло сносно, но вы можете лучше! – орет Джулиан, привлекая наше внимание. Я быстро обыскиваю взглядом пространство и вздыхаю. Угрозы нет, можно расслабиться и немного посмеяться над Джулианом, который сейчас очень похож на мультяшного персонажа Джулиана, лемура из Мадагаскара. Тот тоже был уверен, что он король, а все остальные должны танцевать для него. Именно в этот, словно в подтверждение, момент врубается саундтрек: «I like to move it». Не одни мы вспомнили этого персонажа. Девчонки прыскают со смеху, а затем всем наливают шампанского в честь удачного окончания показа.
Но я не пью. С той памятной ночи, когда Мирон перед сексом меня знатно напоил, я не брала в рот ни капли.
Все в прошлом. Именно это нужно повторять себе, раз уж судьба столкнула нас лбами. Он пошел своей дорогой денег и карьеры, добился успеха. Я пошла своей, и живу очень счастливо. У меня жених, который безумно меня любит, у меня названая сестра, учеба, друзья, бесчисленные кружки и курсы для саморазвития. Если увидимся, можно просто пожать друг другу руки, если моя вдруг не соскользнет и не вцепится ему в глотку, чтобы вырвать кадык.
Кто не думал о том, как встретит бывшего. Мои фантазии на этот счет были слишком кровожадные.
Шучу? конечно… Я так не сделаю.
Я не желаю ему смерти, только сгнить в канаве, но смерти не желаю.
Господи, ну за что мне это? Я мало страдала? Я мало пережила? Давайте еще раз напомним мне, какой идиоткой я оказалась. Какой дурой была, когда поверила в слова о любви.
Все расходятся по своим компаниям, а я присаживаюсь все в том же комбинезоне, и наконец снимаю туфли. Сегодня мне достались на размер меньше, потому что опоздала. Но ныть здесь нельзя, иначе можно распрощаться с шансом хоть подобия самостоятельности.
Разминаю затекшие пальчики и чувствую вибрацию телефона. Алекс. Он может прийти не вовремя домой или на свидание, но звонить никогда не забывает. На экране фотография его рельефного торса, которым я могу любоваться круглосуточно. А от его хрипловатого голоса по телу растекается приятное тепло. Словно после долгой дороги присела отдохнуть. Он сама комфортность. И в быту. И в постели. Никогда не орет, много работает, очень внимательный и заботливый. Одним словом – лучший мужчина на свете.
– Как кулинарные курсы? – пришлось немного соврать ему про свое времяпрепровождение. – Что готовили?
Что готовили… Что готовили. На ум приходит только одна насаженная на вертел свинья. Надеюсь, он уже ушел.
– Свинину. С кровью. Мне не понравилось.
– Главное практика, малышка. Возможно, однажды ты достигнешь кулинарного уровня Даши, – посмеивается Алекс, и я понимаю почему. Его дочь, моя ровесница, готовит просто отменно.
– Это вряд ли. Я скоро буду дома, а ты…
– Постараюсь закончить пораньше, но, если не дождешься, ложись спать, – как обычно. Он постоянно в разъездах, а я просто грею его постель. – Я люблю тебя, малышка.
– Я тебя тоже, – отвечаю на автомате и отключаюсь, откладывая телефон в сторону и прикрывая уставшие от софитов глаза. Потом вдруг замечаю, что народ уже рассосался и даже Грачева нет с требованиями снять комбез.
Бегу переодеваться. Как раз пробки должны стать поменьше. Но стоит мне, в который раз остаться без бюстгальтера, рядом звучит насмешливое:
– Какие, однако, интересные у тебя кулинарные курсы. Куриные грудки, увенчанные крупными вишенками.
Застываю спиной к нему, но вижу отражение в зеркале над гримерными столиком. Руки сзади пытаются застегнуть бюстгальтер. Дыхание перехватывает, в груди завязывается тугой узел от одного касания Мирона к моей спине. Хочется кричать «не трогай»! Но не успеваю, потому что он уже помог застегнуть мне бюстгальтер и отстранился.
Очень плохо, так хотелось высказать ему все. Но нельзя. Спокойно, Саша. Девушкам драться не положено, хотя очень хочется ударить затылком в нос этого спеца по бюстгальтерам.
Щека под его проницательным взглядом горит, горло стягивает жгутом. Я даже смотреть на него не собираюсь. Он прошлое. Он никто для меня.
– А почему жених не знает про твой успех в модельной карьере? – успех, тоже мне. Пара показов. Несколько месяцев. И это вообще не его дело!
– Не твое собачье дело, – огрызаюсь, максимально быстро натягиваю широкие джинсы, белые кеды и короткую футболку. Правда, теперь я жалею, что надела ее. Даже полоска кожи пылает под его не прекращающим жечь взглядом.
– Мне кажется, неправильно обманывать любимого. Давай мы ему прямо сейчас позвоним и скажем правду? – хватает телефон, оставленный на стуле. За что тут же получает по голени. Его вскрик настолько меня удовлетворяет, что я прикусываю губу. Но тут же хмурюсь.
Та-ак… Я же была спокойна. Какого хрена я творю? Но телефон отбираю, пока он прыгает на одной ноге, и иду на выход. Подальше от него. Подальше от столь бурных эмоций.
– Саша, – догоняет меня Мирон. Больно хватает за локоть и отводит в сторону. Но я все равно спиной стою. Я не буду на него смотреть. Вид светлых фирменных кроссовок меня вполне устраивает. И мне плевать, что Мирон постригся и даже сумел купить себе одеколон. Мне плевать, я же замуж выхожу. Скоро…
– Что ты от меня хочешь? Тебе мало девок, которые готовы из трусов выпрыгнуть ради тебя.
– Не льсти себе. Мне нужны только твои профессиональные качества.
– Какие качества? Ты что несешь? – так и не поднимаю взгляд, но Мирон не дает мне больше его прятать. Дергает на себе за подбородок, оставляя клеймо пальцами, и шипит прямо в лицо, пока я проваливаюсь в темные глаза и глубокий омут воспоминаний. Но сеанс короткого гипноза прерывает грубое: – Тебя выбрали моделью для рекламной компании. Так что, надеюсь, ты своими нелепыми обидами не испортишь нам работу?
Моргаю пару раз, а потом вырываюсь из захвата, чтобы развернуться и ответить. Не важно, что участвовать я не смогу. Пусть утрется моим безразличием.
– Нет обиды. Обижаются только на тех, кто что-то значит. А ты для меня никто.
Глава 5. Сашка
– Ты меня подвезешь? – спрашивает в который раз Эля, пока я пытаюсь справиться с гулом в ушах. Мирон… Его машина. Все такая же, как год назад. Долбан, Господи, ну зачем ты вернулся? Что тебе нужно? – Саша! Ты меня слышишь?
– Слышу, – отмахиваюсь, потому что в голове продолжают звучать другие слова. Меня выбрали? И что мне с этим делать? И почему об этом мне Мирон сообщил, а не Джулиан? Неужели придется отказываться от такой возможности? Потом вспоминаю о вопросе Эли и предупреждаю. – В окно не высовываться и песни не горланить. Мы в прошлый раз чуть в аварию не попали.
– А, по-моему, было весело. Ты просто зануда, – добавляет она, и я вздыхаю.
Хочется ответить грубо, но ведь она права. Строгие правила, которых я привыкла придерживаться за этот год, порой и саму душат, но так лучше. Так я буду уверена, что каждый мой поступок правильный и не причинит никому боль.
Например, я не надеваю вещей короче колена, а юбки ношу только при Алексе. На показе не считается, все-таки эту сторону жизни я стараюсь скрывать. Еще я вожу по правилам и никогда не превышаю допустимую скорость. И не потому что Мирон гонял, как оголтелый, а я кайфовала, когда ехала с ним или за ним на мотоцикле. Просто потому что так я точно больше не разочарую своего жениха, как однажды уже случилось.
– Зануда, – мне остается только пожать плечами, признавая неизбежное. – Но меня все устраивает.
– Боже, как он хорош, – слышу задуваемое сентябрьским ветром на улице восхищение и машинально скашиваю взгляд. Мог бы уехать уже, а не маячить здесь, сверкая белозубой улыбкой. Мог бы уехать и не демонстрировать забитые рисунками по локоть руки. И когда успел? А главное набил ли то, о чем мечтал год назад. Мустанга, который несется сквозь ветер и огонь.
Но не признать правоту Эли просто грех. Мирон избавился от длинных волос, что придавали ему схожесть с хиппи. Он стал шире в плечах, а скулы словно стали врезаться в лицевые кости, настолько заострились. Это уже не говоря, что теперь на нем не лохмотья с секонд-хенда, а вполне себе опрятные шмотки, от которых на километр веет брендами. Джинсы, майка.
Мог бы и не раздеваться, все и так поняли, как ты любишь свое тело. И не давать повод завидовать другим парням твоим покатым плечам и прессу, который еще год назад казался стальным.
– Давай подойдем? Он о Владике рассказывает, – просит Эля, словно я должна разрешение давать. Пусть и дальше тусит со своими друзьями-уголовниками. Интересно, кто-то из его старых друзей остался еще на свободе? По ним всем плакала тюряга. Да и по Мирону, если быть откровенной. Но он встал на другой путь и очень вырос. И очень возмужал и очень… Хватит!
Меня это не заботит. Мирон в прошлом.
– Иди, а я поехала, – тороплюсь открыть свой БМВ и сесть туда, где пропадут звуки улицы и голос, хрипотцу которого я четко выделяю среди всего этого гама. Словно мы снова в одной комнате, снова до хрипоты спорим, какой фильм посмотреть.
Эля через пару секунд прыгает ко мне на переднее сидение, и я завожу двигатель, чтобы гордо пустить пыль в глаза этому князю, выбравшемуся из грязи.
– Не заводится? – да быть не может! – Может, кого из парней позвать? – предлагает без царя в голове Эля, и я даже дёрнуться не успеваю, как она высовывается из окна и кричит:
– Мирон, подойди, пожалуйста!
Моя голова в миг становится чугунной и просто падает на руль. Уши закладывает от оглушительного звука клаксона. Ну что за досада?
Пробую завести машину еще раз. Потом еще раз! Ну заводись же… Но она, словно в насмешку странно ворчит и глохнет окончательно.
Вот как в таких ситуациях быть идеальной, когда хочется выть от обиды…
– Дамы? – привычный голос, по которому я совершенно не скучала, привлекает внимание. Мирон наклоняется и ставит локоть в проеме, еще так, чтобы каждая вена на руке видна была. А я как ненормальная рассматриваю мустанга, невероятной красоты татуировку. Кажется, он вот-вот спрыгнет и унесет меня к мечтам. Замечаю ухмылку и перевожу взгляд ему на лицо. Еще и улыбается. Знает, придурок, что я терпеть не могу оказываться в подобных ситуациях. – Проблемы?
– Да вот… Машина не заводится. Ты же гонщик, – и тут Эля понимает свой косяк и исправляется, проведя пальчиком по его вене. – Ой, я не знаю, гонщики разбираются в машинах? Или просто крутят руль.
Внутри начинает клокотать злость, совершенно безотчетливая. Никогда раньше Эля меня не бесила. Ее флирт с парнями вообще обыденность, как сушка волос феном. Просто сегодня она делает это особенно настойчиво. Неужели не видно было, что я с ним общаться не хочу и за помощью обращаться не буду.
– Гонщики разбираются в машинах. Они разбираются во многих областях, – играет он бровями, а Эля мерзко хихикает. Меня потряхивает от этой парочки. Е*итесь на здоровье. Больше всего я хочу уехать отсюда и просто скрыться под одеялом. Забыть все как страшный сон и надеяться, что Москва настолько большая, что мы с ним больше не столкнемся. Потому что я не собираюсь сюда возвращаться. – Капот открой.
– Спасибо, но нас сейчас заберут, – отзываюсь я, за что получаю почти удар взглядом от Эли, а Мирон, моргнув, просто пожимает плечами. Так лучше. Пусть катится как колобок. Странно, что его еще лиса не съела.
На обиду Эли мне плевать, тем более, она никуда не дергается, пока я пытаюсь дозвониться до Алекса. Просто глупо лезть под капот. Я там разбираюсь так же, как Мирон разбирается в цветах помады. Но спустя несколько гудков в левом ухе, в правое гундит подружка.
– Ну посмотрел бы, что такого?
Но я все равно делаю новую попытку завести машину. И что делать? Оставлять здесь и ехать на такси?
– Капот открой, – снова Мирон, теперь прямо перед капотом стоит и бровь так нагло вздернул еще. Так и хочется его послать в пешее эротическое, но стоять здесь всю ночь мне не улыбается.
Дергаю ручку с левой стороны под приборной панелью, и Мирон мгновенно скрывается. Эля тут же выскакивает и начинает крутиться рядом с ним, а я все жду, когда закончится ремонт и начнется секс. Судя по хихиканью Эли, осталось недолго.
– Снимите уже комнату и оставьте мою машину в покое! – кричу из открытого окна и стискиваю пальцы до онемения на руле, сжимаю зубы, пока внутри бурлят эмоции. Не буду выходить. Мне рядом с Мироном вообще находиться нельзя. Я ведь и убить его могу. А он?
– Полетел ремень ГРМ. Его менять надо, – вытирает Мирон руки об джинсы, слишком акцентируя на них внимание. – Здесь недалеко есть сервис, надо съездить, они заменят. Есть деньги?
– Конечно, есть, что за вопросы? А что за сервис? – может, лучше Алексу позвонить? Хотя волновать его по таким мелочам не хочется. Так что смотрю по 2ГИСУ и да, действительно, через пару километров здесь крохотный сервис. – А ты не можешь привезти?
– Я на курьера похож? – хмыкает Мирон и рассматривает меня, словно в ожидании новой просьбы. Но я молчу и дерзко палю взглядом в ответ. Да, раньше я еще шла у него не поводу и вообще во всем слушалась, но то время закончилось. Мы больше не друзья. – Ладно, цаца. Сейчас дотолкаем твою тачку до сервиса.
– Как дотолкаем? – дергаюсь я от испуга, уже ярко себе представив, как мне придется толкать две тонны.
– На тросе, – пожимает Мирон плечами и проводит все необходимые манипуляции.
Через двадцать минут я уже сижу на мягком диване, пока мне меняют тросик в двигателе или где там.
В комнату ожидания входит Мирон, который только что отправил Элю с каким-то своим знакомым домой, а теперь протягивает мне стаканчик с кофе.
– Я не пью кофе и твоя помощь мне больше не нужна, – довольно грубо отвечаю, но иного он не заслужил. И «спасибо» я говорить не собираюсь. Он мог и ничего не делать, позвонила бы Алексу, а не сидела бы в задрипанном автосервисе на потертом желтом диване и не пялилась в покрытую плесенью стену.
Так что же не звонишь?
Даже слушать внутренний голос не хочу, просто отворачиваюсь от кофе, который Мирон залпом выпивает, сминает стаканчик и метко забрасывает в мусорную корзину. И когда я уже рассчитываю, что он уйдет, и я хоть вздохнуть смогу полной грудью, Мирон падает на диван рядом со мной.
Бедро к бедру и меня мутит от воспоминаний, как когда-то вот так же близко мы смотрели любимые фильмы.
Тело застывает, но я осознаю, к чему может привести ностальгия.
Вскакиваю как пробка из бутылки шампанского и бросаюсь к окну, за которым расположен небольшой гараж, где и копаются в моей машине. Ничего общего с сервисами, куда меня Алекс привозил для СТО.
– Алекс так и не смог разобраться с устройством двигателя?
Застываю, пристреленная вопросом в спину, но ответить, это вступать в новый диалог. Неизвестно, чем он закончится. – Барахлит чего-то, дергается, в истерике бьется.
Лучше бы он молчал, еще лучше ушел! И почему машине приспичило сломаться именно в этот день?! Это что, какое-то наказание за мое вранье?
– Тебя это беспокоить не должно. Я больше не вернусь в модельную школу, а значит тебе для фотосессии подберут кого-то менее вредного. Вон, Эля будет бежать и падать, – объясняю я, перебивая гудящий кондиционер в маленькой комнатушке, желтый цвет которой тоже теперь раздражает. Кажется, теперь от всего бомбит, и я срываю пластырь со сдерживаемых эмоций. – Почему ты еще здесь?
– Хороший? – отвечает он так спокойно, словно его не волнует, что я не буду участвовать в рекламной компании. Ну да, действительно, с чего бы его это волновало. Ему просто хочется вывести меня из себя. И выходит очень легко, особенно сказав подобную глупость: «Наверное, сработал инстинкт брата, кто знает, чем может закончиться этот ремонт?».
– Брата?! – не выдерживаю я, крутанувшись на пятках. – Братья не бросают и не насилуют сестер! Братья не делают того, что сделал ты! Братья…
– Саша! – резко вскакивает Мирон, так ничего и не ответивший, и указывает мне за спину. – Машину угоняют!
Я оборачиваюсь и открываю рот в испуге. БМВ уже выезжает за ворота, а в самом гараже никого не остается. Возвращаю ошалелый взгляд Мирону, но он не теряется и, схватив меня, буквально тащит к своей машине. Мы садимся и почти сразу газуем за угонщиками.
– Ты сможешь их догнать? – заламываю я руки вся в слезах, пока машина набирает скорость. Что я Алексу скажу?!
– Конечно, смогу, – фыркает Мирон. – И я не насиловал тебя, Сашка. Я с тобой трахался. И хочу еще.
Глава 6. Сашка
– Быстрее, быстрее! – только и повторяю я, пока мы мчим по трассе, обгоняя, подрезая, нарушая бесчисленные правила. Но Мирону все равно. Он сосредоточен на дороге, а именно на петляющей точке, которую пытаемся догнать. Только вот, что дальше делать, даже не представляю. Бортовать? Подрезать и дать ему поцеловать наш зад?
Или просто отпустить их и уже наконец позвонить Алексу, выслушать, насколько я глупа, что поехала в этот сервис.
Но как же я устала это слушать. Да, я не самая аккуратная, постоянно влипаю в неприятности, но неужели нельзя хоть раз не читать мне нотаций.
Ход мыслей сбивает резкий поворот направо, а затем новый разгон и я бросаю взгляд на стиснутые на руле пальцы Мирона. Глаза сами скользят выше, к профилю, который четко выделяется в мелькающем разными цветами уличном освещении, делая лицо почти дьявольским.
И вот зачем я смотрю, зачем пытаюсь вспомнить, каким был профиль год назад?
Тогда он вечно был закрыт волосами, да и я не рассматривала. Мне Мирон вообще никогда не нравился. Он просто был. Как константа моей жизни, а потом так же легко стало константой его отсутствие.
– Вот они, почти догнали, – выдыхает Мирон, и меня снова дергает в сторону на очередном повороте. Я смотрю вперед и действительно вижу впереди голубой БМВ с номерами 933.
– Точно они! Быстрее! – подгоняю я, чувствуя, как адреналин поднимается во мне бурлящим потоком. Начинаю часто-часто дышать в предвкушении развязки, елозить по сидению, сжимать дрожащими пальцами полоску ремня. И точно не думать о том самом «хочу еще».
А я не хочу! Лучше дайте мне только добраться до этого урода, я сама покрошу его в порошок.
Но вдруг в погоню вклинивается новый участник, освещающий все красными и синими огнями и разбивающий визг шин оглушающими сиренами. Две машины обгоняют мою, отчего преступникам приходиться резко затормозить. То же самое сделать вынуждены мы.
Полицейские, в количестве двух человек, выволакивают всех на улицу и толкают лицом к машине. Я, конечно, попадала в разные ситуации, но еще никогда не подвергалась такому унижению. Тем более, что мои слова бьются горохом о стену.
Меня просто лапают, обыскивая, затем садят в машину, а парней из сервиса еще минут десять допрашивают. Мирона не видно, он за другой машиной.
Я начинаю биться в истерике, реветь белугой, просить телефон позвонить, как вдруг подходит офицер. Я забиваюсь в угол, мне хочется визжать от страха, но он резко хватает меня за штанину и буквально толкает на асфальт. После чего мы остаемся с Мироном наедине, покашливая от выхлопных газов.
– Ты дал им взятку, – осознаю я и хочу его отругать, но улыбка не сходит с моих губ. Боже, храни коррупцию. Мало того, что машина цела и невредима, так офицеры еще и парней угонщиков забрали.
– Ага, три тысячи баксов.
– Сколько? – не, я, конечно, в руках и не такие деньги держала, но обычно я расплачиваюсь карточкой. – Так много?
– А ты как хотела. Их было четверо. Деньги, кстати, когда вернешь? – стоит Мирон руки в карманы засовывает, смотря исподлобья, а меня как водой облили и к электрическим проводам подключили.
– Вернешь? – не поняла я, даже шаг назад делаю. – Но тебя тоже могли посадить! Как ты можешь требовать деньги с меня? Это свинство!
– Мне, в отличие от тебя, некого бояться. Да и в погоню я в эту ввязался по старой дружбе. Так что, гони бабки.
– У меня нет, – признаюсь, даже придумать не могу ничего. – То есть, есть, на карте, но как я Алексу объясню, что сняла столько наличности. Мирон!
– Да, не ори ты. Ты чего такая истеричная стала… – ухмыляется Мирон и шаг ко мне делает. Меня парализует, потому что я помню этот взгляд. Раньше, когда мы были только друзьями, я могла его спутать со злостью, с усталостью, но после той ночи, когда таким взглядом он кормил меня почти сутки, я знаю, что так он выдает свое возбуждение. Только пусть утрется.
– Я не буду с тобой спать, – как-то резко и визгливо говорю я, на что Мирон только смеется и остается на расстоянии вытянутой руки, а пустынная улица разносит его раскатистый смех по округе.
– Прости, детка, но даже твоя маленькая сладкая дырочка столько не стоит. Мне нужен нал, и заработать ты его можешь только одним способом.
– Даже представить не могу.
– Участие в фотосессии. За него тебе заплатят больше двух штук.
– А если я откажусь? – свожу руки на груди и хмыкаю.
– Тогда я наведаюсь к Алексу в гости. Мы с ним так толком не познакомились, а все-таки одну девушку на двоих делим, – усмехается он так мерзко, что у меня возникает мгновенная реакция. Я дергаю рукой в сторону его щеки, от чего на ней тут же проявляется алое пятно, а моя рука горит, словно от ожога.
– Какой же ты ублюдок, Невский. Ты ни с кем меня не делишь, ты никогда меня не коснешься. Я буду работать в этой фотоссесии, но только чтобы избавиться от тебя раз и навсегда, – декламирую последнюю фразу, задираю подбородок и гордо разворачиваюсь, как вдруг руку резко сжимает и меня со свистом впечатывает в жесткое тело Мирона. Упираюсь руками, не дав себя трогать?
Если Мирон меня поцелует, то я буду кусаться, просто вырву его язык, но вместо этого гад ловко влезает в вырез рубашки и до боли сжимает грудь, словно право на это имеет! На что я вскрикиваю и отталкиваю его!
– Сволочь! Да как ты посмел!
– Просто доказал тебе, как легко могу опровергнуть любые твои слова, любые свои слова, – ведет плечами и сжимает руку, которой меня коснулся, в кулак. Просто уходит в свою машину, а я остаюсь стоять на улице, не веря в то, что произошло. Грудь болела, словно по ней крапивой прошлись, а сосок предательски сжался. Но я тяжело вздыхаю. И дохожу до своей машины, в которой торчит ключ. Как удобно-то…
Я довольно быстро доезжаю до дома, а по пути придумываю версию «почему задержалась», но рассказать ей некому. Даша спит в своей комнате, а в нашей с Алексом пусто, только идеально заправленная постель.
Я бросаю сумку на пол и сажусь, рассматривая вещи, расставленные каждая на своем месте. Идеальный порядок, идеальная жизнь, идеальный мужчина. Еще утром все было хорошо, а теперь я могу все это потерять, потому что появился Мирон.
Но больше я не позволю собой управлять, только выполню дебильное условие, отдам деньги и покончу с этой двойной жизнью. Так рисковать больше нельзя.
Некоторое время смотрю на дверь в душ, но спать мне хочется больше, и я, раздевшись, укладываюсь и почти сразу засыпаю, опустив руку себе на горящую от чужого прикосновения грудь.
Глава 7. Мирон
Руку до сих пор жжет после прикосновения к ней. А стояк такой, что штаны сейчас задымятся.
Все еще.
А она уже как минуты три уехала. Прикрываю глаза, представляя, что можно было сделать, не сбеги она так трусливо от самой себя.
Развернуть к машине, вжаться членом и руку в ее джинсы засунуть. Они, бл*ть, такие удобно-свободные, что стянуть их проблем бы не составило. И ведь по глазам видел, что о том же думает. Что хочет всем телом прижаться, руки на шею закинуть и утолять голод, что сводил с ума нас так долго. Ну… Это все помимо желания меня убить.
Кто же знал, что она так быстро заведется.
Я от встречи ждал полного равнодушия с ее стороны. Попытки показать, что я пустое место. Но Сашка опять меня порадовала, создавая впечатление целки на первом свидании, когда хочется, но мама не велит.
Она всегда меня удивляла… Еще с детского дома, когда лезла на амбразуру в защиту младшего брата. Она готова была за него умереть. За него она скорее всего могла бы и отсосать, если потребуется. Но он не оправдал ее надежд. Когда встал выбор остаться с ней или отправиться в Англию с матерью, которая все эти годы пряталась и обустраивала свою жизнь, он бросил ее. Старый хмырь этому поспособствовал. Именно Алекс был ее наставником все те годы, которые она содержалась в приюте. Именно благодаря его денежным вливаниям ее не трогали более взрослые подростки, никто не пытался задеть или изнасиловать. Фактически она жила в зверинце, но на особых условиях.
Я узнал это перед тем, как собрался ей в любви признаваться. Но уже тогда понял, что не ровня такому идеальному со всех сторон Алексу. «Такой как я вряд ли бы обеспечил Саше достойное содержание», – думал я. Если у нее появился такой вариант, а Алекс явно запал на задницу Сашки, то я не имел права встать между ней и достойной жизнью. Я хотел уйти, но после того, как брат ее кинул, и Алекс решил, что она для него капризная и мелкая, снова оказался рядом. Стал ее другом. Мы жили вместе, делали ремонт, смотрела фильмы, даже спали в одной кровати. Но я не делал того шага, который она ждала. Если бы я только переступил границы френдзоны, обратной дороги бы не было. Меня бы уже не интересовало ее благополучие, только желание трахать снова и снова, обладать без остатка, забрать себе, закрыть на все замки и никому не показывать. Но в тот момент инстинкты были гораздо слабее настоящих чувств, когда для тебя самое главное счастье любимого. Именно поэтому я не торопился. Денег у нас почти не было. Все, что появлялось, я отдавал за тачку, чтобы гонять. Мы оба вкалывали, пока я не решил, что Саша должна прекратить работать и готовиться к поступлению в МГУ. У нее действительно были неплохие шансы, она всегда училась лучше всех. У нас были большие планы, и в какой-то момент я понял, что мое будущее больше не отделимо от этой взбалмошной, сексуальной транжиры.
Мы были счастливы. Ели дошики и улыбались. Спорили, танцевали, сводя дистанцию между нами к нескольким последним миллиметрам. В день ее экзамена я решился на главный шаг, понял, что готов терпеть любые лишения, только бы она была со мной. Но планам не суждено было сбыться. Стоило ей поступить, она где-то встретила Алекса, и тот предложил отметить поступление. Без меня. Я в тот день слетел с катушек, выставил ее из своей студии на отшибе города, которую мне предоставило как сироте государство, затем отвез ей вещи и высказал, какая она меркантильная дрянь. И в тот же вечер разбил тачку, влетев в такие долги, что, если бы не удача, выплачивал до сих пор.
С того моменты я стремительно отдалялся от Сашки, а Алекс занимал в ее жизни все больше и больше места. Пока однажды не начал хвастаться тем, что мне с ней никогда ничего не светило. Наверное, это и было точкой отсчета. Поленьев в костер моего долбо*бизма вкинуло известие, что я могу покрыть все долги, если как можно скорее уеду во Владивосток. В тот же день я взял билеты, но не смог не взять то, что Алексу взять не удалось даже спустя пару месяцев близких отношений. Я должен был доказать себе, Саше, Алексу, что она, несмотря ни на что, моя.
В какой-то момент даже хотел отступить, но стоило Саше сказать, что она считает себя фригидной, Алекс ее вставляет, то я потерял любые моральные ориентиры. Расслабил Сашку, предложил проверить ее теорию и стал вылизывать розовую киску до тех пор, пока Сашка не стала дергаться и кончать с моим именем на губах. Вот тогда-то я и взял ее девственность. Одним четким движением протаранил тугую плоть, осознав, что сколько бы не было телок до, сколько бы не было после, именно это влажное, горячее место всегда будет моим домом. Мы трахались весь день, всю ночь, а на утро я уехал, убедив Сашу, что она обуза в моей жизни. Только вот в реальности именно я был обузой в ее устроенной, комфортной жизни студентки МГУ и девушки успешного человека.
– Уехала? – вылезает из кустов Миша, выдергивая меня из череды воспоминаний. В груди все еще болит от слов Сашки, но я уже улыбаюсь. Бл*ть. А ведь все реально лучше, чем я предполагал. Сашка быстро сдастся под моим напором, нужно только немного напомнить, что именно я любовь ее жизни. А Алекс транзитный вариант, который скоро станет прошлым. – Вот она у тебя истеричка. Но вживую лучше, чем в инсте*, что тут скажешь. Только не могу понять, как ты собираешься ее возвращать.
– Я стал гонщиком Формулы 1 в девятнадцать лет, думаю, с завоеванием своей девушки я как-нибудь справлюсь, – смотрю на Мишу и закуриваю. Это путешествие по лабиринтам памяти вставило похлеще любой телки, что я трахал за этот год.
– Она не твоя…
– Заткнись! – рявкаю, бешусь. Мне не нужно напоминать, что уже год она греет чужую постель. Думая об этом, тело начинает до боли чесаться, давая мне знак о моей темной стороне, где желание убивать норма.
Но смысл ныть, когда дело сделано. Теперь нужно вернуть Сашу в мою постель и поблагодарить Алекса, что присмотрел за ней. Хотя это он должен меня благодарить, что подарил ему на год ох*енную любовницу, которая за ночь обучилась тому, что другие стесняются делать даже в семейной жизни.
– Понял, понял. Сейчас на квартиру? Я даже прибрался типа…
– Будет хорошо, если ты не разнес ее на части.
– Диван разве что продавлен, – ржет Миша, и мы садимся в машину.
За год в его жизни ничего не изменилось. Он все так же подрабатывает редкими грабежами. Даже смертельная болезнь, которой он болел, не помогла ему прийти в себя. Но он мой единственный приятель, присматривал за моей квартирой и даже стабильно отсылал деньги за аренду. Я верю, что и он найдет себя, если не загремит раньше. Но несмотря на все это, он пригнал ко мне по первому зову и даже согласился угнать тачку Саши, чтобы немного ее взбодрить.
– А где ты подружку Сашки оставил? – вспоминаю, что отправил с ним надоедливую Элю. Таких настырных телок еще поискать надо. – Вы же в такси сели.
– После того, как трахнул ее рот, хочешь сказать? – посмеивается Миша, гордый очередной победой. С его рожей это не удивительно. Он смазливый, если не открывать рот, полный желтых зубов после болезни, так вообще красавчик. Мне же пришлось стать прилично зарабатывающим, чтобы девки на меня как пчелы на нектар цветочный реагировали.
Еще одна приятная особенность Саши. Ее никогда не волновало, как я выгляжу. Она влюбилась в меня патлатого, в рваной одежде, постоянно небритого. Ей без разницы, как выглядит человек, она всегда смотрела глубже. Но это все не отменяет того факта, что она, как и любая девушка, хочет благополучия и жаждет окружать себя красивыми вещами, часто не посредствам. Однажды она спустила всю зарплату на сумочку. И в этом вся Саша. Мисс парадокс. А о том, что она постоянно влезает в неприятности, можно книгу писать. То телефон сядет, то ее обворуют, то попытаются изнасиловать. И если раньше меня это раздражало, потому что в таких случаях она звонила не Алексу, а мне, и срать, чем я занят. Должен все бросить и приехать. То сейчас ее неуклюжестью стоило воспользоваться.
Глава 8. Сашка
Утром я тысячу раз пожалела, что не пошла ночью в душ. Лицо от макияжа стянуло, а глаза открывались так, словно в них песка насыпали. Но это не помешало мне собраться довольно быстро и даже успеть позавтракать и перекинуться парой слов с Дашей.
– Мне кажется, мне пора переехать, – в которой раз напоминает она о своем желании, а я в ступор сразу. Не надо тебе переезжать. Нам ведь так хорошо вместе. Вот уже год живем душа в душу под надзором вечно занятого Алекса.
Иногда мне даже кажется, что мы родные сестры, а Алекс наш папа. Но это, конечно, бред, ведь отец Алекс только Даше, а я, получается, как мачеха ей. Забочусь, смотрю, чтобы в ее голове больше не возникало мыслей о суициде. Однажды она попыталась это сделать, из-за парня, который якобы выложил в сеть с ней хоум-видео. И в течение долгого времени я приводила ее в себя. Занимала разными видами танцев, рисованием, фотографией, бесконечными прогулками и разговорами о ее Марке, чтобы она уже отпустила это и пошла дальше. Она стала моей семьей, а что я буду делать, если она уедет? Вечно ждать Алекса, который постоянно в делах и заботах? Куковать в одиночестве?
– Ты еще не готова жить одна, – или я не готова жить без тебя. – Ты очень часто вспоминаешь своего Марка, поэтому лучше пока не быть одной.
– По-твоему, я все еще хочу себя убить?
– Мы этого не знаем. В любом случае, – поднимаюсь я со своего стула и целую ее в щеку. – Решение о твоем переезде может принять только Алекс. Теперь он несет за тебя ответственность.
– А он сказал, что решаешь ты, – хмыкает она и поднимает взгляд от чашки кофе. – Еще сказал, что как только я приду в себя, вы поженитесь. Боишься свадьбы?
– Нет, конечно, – отмахиваюсь я, но Даша смотрит скептически и идет за мной в прихожую. Я тут же прячу напряженный взгляд в обуви, которую надеваю. – Я обожаю Алекса. Он самый лучший. Какая девушка не мечтает выйти за него замуж? Ну, кроме тебя, – хихикаю. – Пока!
Выбегаю за дверь, чувствуя, как сильно бьется сердце, и, забыв про лифт, сбегаю по лестнице. Даша. Даша… Она замечательная, но и ей всего я рассказать не могу. Я никому рассказать всего не могу. Даже вспоминать все боюсь. Слишком больно.
– Привет! – буквально налетает на меня Эля. Как обычно она проехала две остановки на метро, чтобы я довезла ее до вуза. Он как раз по пути МГУ, где я учусь на маркетолога.
Я отряхиваю крошки со своего платья и скептически смотрю на ее булочку.
– Ну что?! Вчера нас морили голодом! – оправдывается она и смачно доедает. Вкусно, наверное, но я стараюсь себя ограничивать. Во-первых, ради Даши, которая раньше весила больше семидесяти килограмм, а теперь летает как пушинка. Во-вторых, Алекс, который бесконечно восхищается моими стройными формами. А теперь еще и модельная школа, где Джулиан рассказал об основах модельной диеты, где основным рационом является, чтобы вы понимали, вода!
– Телефона Мирона у меня нет, – говорю резко, вспоминая ее поведение. Я ее, конечно, подвезу, но пусть не ждет откровенности и улыбок, как было раньше.
– Мне он и не нужен. Мне друг его нужен, как его… Миша. Он вчера подвозил меня, взял номер, но так и не перезвонил.
Вот как? Миша?
– Девять утра, Эль, – смеюсь, пока она идет со мной под руку. На самом деле меня сильно отпускает насчет вчерашнего. Не то чтобы я волновалась, что она хочет Мирона, просто пусть лучше хочет Мишу. – Он спит еще, наверное. Слушай! А этот Миша? Он кудрявый?
– Ты что и с ним трахалась!?
– Да, нет!!! Я просто помню, как он лежал в больнице.
– Да, он сказал, что у него был рак, и этим хотел развести меня на минет.
– Не получилось? – удивляюсь я, все-таки Эля довольна секс-позитивная девушка. Она не считает секс чем-то зазорным и просто любит получать от него удовольствие.
– Ну, скажем так, минет я ему так и не сделала, – смеется она и, пока мы переходим дорогу, таки задает самый страшный вопрос.
– А как ты упустила Невского? Мне показалось, между вами искрит. Неужели ты его бросила ради богатого папика? То есть, да, Алекс крутой и все такое. Просто на тебя это не похоже.
– Зато похоже на тебя? – настроение портится мгновенно. Вот зачем было спрашивать. И что значит упустила? Я должна была за ним до Владивостока бежать?
– Ну да, – садится она в только что открывшуюся машину, пока я ее осматриваю после вчерашней погони. – Что случилось?
– Вчера?
– Да, про погоню я знаю, писали в нашем чате, а с Невским что?
Даше такое рассказывать нельзя, хотя Алекс и так все знает. Знает, что произошло в тот роковой день, когда я, по сути, предала его доверие. А вот выговориться хочется. Хотя бы попробовать.
– Мы были друзьями, – сажусь на свое место и двигатель завожу, только в таком состоянии ехать боюсь. – Из одного детдома были. У нас и не было никого, только мы. Жили вместе, потом я предложила встречаться, но у него женщина была.
Думать об этом оказалось не так больно, как рассказывать.
– Потом он в неприятности влип, а Алекс его вытащил. Потому снова вытащил. Потом мою учебу оплатил, помогал, когда я учиться начала. В общем. Алекс замечательный.
– Это я слышу сто раз на дню, – закатывает глаза Эля. – А что Мирон?
– А Мирон… – стискиваю руль пальцами и хочу сказать «изнасиловал», но ведь все не так было. – А Мирон попользовался мной и бросил.
– Ничего не понимаю. Ты была с Алексом?
– Да.
– А переспала с Мироном?
– Да… Слушай, Эля. Это все было давно, а вспоминать об этом неприятно. У меня, кстати, где-то сохранился номер этого Миши, хочешь, поищу? – перевожу я тему, на что лицо Эли из недоуменного тут же превращается в искрящееся радостью.
Говорить действительно неприятно, особенно, когда вспоминать не хочется.
Потому что сразу в голове возникает один глупый, наивный вопрос, который я задавала себе бесчисленное количество раз. Как Мирон, тот мальчик, который был для меня опорой так долго, мог поступить так? Что наталкивает на новый, еще более важный вопрос.
Что ему теперь от меня нужно? И насмешкой за мои мысли вселенная посылает мне сообщение в вотсапп с незнакомого номера. А там фото нижнего белья со множеством лент и перемычек. Красивое, но от кого это? Могла и не спрашивать…
«Это из новой коллекции. Жду не дождусь, когда смогу тебя в нем увидеть.».
Глава 9. Мирон
«Абонент внес вас в черный список».
Ничего удивительного. Сашка уверена, что все, что я буду делать, ей во вред. Выпускаю кольцо дыма, смотря, как оно уже не растворяется мгновенно из-за густого смога, который мы наделали с Михой. Именно он позвонил, как только я вернулся в город. Остальные бывшие друзья-подельники пока тихарятся. Хотя и они найдут, что мне сказать. Вот только мне до них дела нет. Это раньше я их боялся, теперь готов ко встрече с каждым.
– Не ответила? – спрашивает Миша, затягиваясь и одновременно качая головой. Он уверен, что Саша никогда не дернется с насиженного места. Никогда не променяет безопасный седан на скоростной мустанг. – А я тебе говорил, что ты зря жопу рвешь. Не нужен ты ей. Да и никогда не был. Так, временная остановка.
– Если бы я был точно в этом уверен, я бы уже брал билет в Монако. Меня там Болид ждет.
– Значит, ты все такой же сентиментальный дебил. Кто меняет Болид на бабу?
– Саша не баба, – стреляю в него угрожающим взглядом. – И она сама подкидывает мне возможности забрать ее у этого старика. Будь она счастлива, стала бы она что-то скрывать? Стала бы вестись на шантаж? Она бы просто позвонила ему, и меня бы уже забирали в обезьянник. А он скорее всего даже не знает, что я в городе.
– Все что-то скрывают. Вот ты ей можешь сказать, почему бросил.
– Это ничего не даст, – поднимаюсь я с просевшего за год дивана. В свою квартиру пока лучше не возвращаться, тут слишком много осталось от нее. Год назад меня это заводило, сейчас начинает убивать всю сдержанность, благодаря которой Саша еще тусит с этим стариканом. – Она не поймет, нах*й пошлет. Здесь тоньше надо. Она должна быть уверена, что мне насрать на нее.
– А то, что она трахаться будет с этим Алексом, тебя устраивает?
Кулаки непроизвольно сжимаются только от одной мысли, что она может быть с кем-то еще. Но я сам ее отпустил, винить могу только сам себя, а значит и проблему решать только сам. Тем более знаю, что не кончала она с Алексом ни разу.
– Саша не из тех, кто будет спать с двумя одновременно, – упираю кулак в мутное окно, за которым слепит утреннее солнце, делая город почти невидимым за куполом света.
Миша закашливается, садясь на своем мягком кресле.
– Ты ее трахнуть собрался?
– В самое ближайшее время, – одна мысль о мягкой коже и шелке волос впускает в кровь порцию отравляющего разум яда. Сердце болезненно сжимается, а мысли путаются, оставляя место только самым примитивным инстинктам. Сам пока не знаю, как это сделать, но сделать надо. Ей пора привыкать ко мне, как бы она к этому не относилась. Если не получится, то можно устроить проблем Алексу, чтобы он вообще дома ночевать перестал, и писать ей, писать, писать. Она будет блокировать, а я покупать новые симки, пока она не поймет, что без нее я никуда не уеду.
– Как ты это устроить собрался? Она же даже не смотрит на тебя.
– Боится смотреть, – уточняю я с усмешкой, вспоминая ее первую реакцию. Или свою, когда чуть не бросился, чтобы закрыть ее тело от чужих взглядов. Мне не очень нравится это ее увлечение, но я вижу, как она расцветает под чужим вниманием. – Она боится на меня смотреть. Потому что знает, чем это закончится. Но скоро фотосессия, а я постараюсь сделать так, чтобы она была максимально откровенной, – открываю телефон и захожу со стороннего аккаунта в ее инсту*. Именно эти бесконечные фотки помогали мне держаться этот год. Помогали не думать о смерти, когда она была так близка.
– Это что у нас тут за красавчик? – глумливо издеваются мужики, окружая фуру, в которой я чиню колодки. Страх, как не отгоняй, начинает заволакивать сознание, а желание сбежать от этих свиней просто невыносимое. Но я упорно продолжаю вертеть гаечный ключ, прекрасно понимая, что мне придется встать напротив них и доказать свое право работать среди них. – Расскажи, кому отсосал, чтобы тебе дали это место?
– То есть вас все принимали за минет? Печально, – ухмыляюсь я и понимаю, что переборщил. Меня тут же вытягивают из-под фуры и кидают мордой об соседний грузовик. Бл*… Придется Саше сказать, что шрамы только украшают мужчину.
– Ты свое х*йло-то закрой, когда со старшими разговариваешь!
– Возраст не показатель ума, – вытираю я кровь с губы и снова понимаю, надо было помолчать, потому что в пах тут же прилетает колено, а в нос тяжелый кулак. Да так, что перед глазами замелькали искры. А затем начинают сыпаться удары со всех сторон. Боль рвет на части, но я сжимаю зубы и терплю, потому что прекрасно знаю, если ответить, будет хуже. Терпи, терпи, – рычу мысленно сам себе.
Мне уже рассказали историю, как мальчика просто выкинули в реку, когда он сильно зарывался. А мне нужна эта работа. Мне нужна новая машина, мне нужно снова начать гонять, чтобы вернуться к Саше не проигравшим чмом, а мужчиной, с которым она будет уверенной в завтрашнем дне.
– Хватит! – где-то сверху слышится голос бригадира, который и дает нам маршрутный лист для грузоперевозок на дальние расстояния. – Оставьте парня! Если он не такая жирная свинья как вы, еще не значит, что он ни на что не способен.
И мужики действительно меня оставляют, как и бригадир Дымов. Оставляют глотать собственную кровь и сдерживать слезы от рвущей тело боли.
Глава 10. Сашка
– Даша! Ты надолго? Я собралась готовить ужин! – зову Дашу, которая уже в дверях стоит и туфли надевает. Ненавижу каблуки в обычной жизни, но Алексу так нравится больше. Значит, и я буду рассказывать все о ценности их ношения.
– Если ты собралась, ты и готовь, – сообщает эта нахалка и хлопает дверью.
А я стою и вслушиваюсь в тишину, что коконом накрывает. Создает мостик между реальностью и прошлым. А оно как хищник все ближе, подбирается, зубы скалит, готовое в любой момент мне в глотку вцепиться.
Мне нельзя быть одной. Не сейчас, когда зверь все ближе, а сердце рвется из груди от одних только воспоминаний.
Я вот так же стояла, смотря на закрытую дверь прихожей год назад. Одна, все еще слыша жестокие слова Мирона о том, что все его признания в любви липа, которую он мне в чай заварил, чтобы я захлебнулась в собственном оргазме.
С тех пор я забыла вкус этого чая, но, кажется, Алекса это не сильно заботит. Он в такие моменты забывает обо мне, глаза закрывает и просто дергает бедрами.
Мирон смотрел на меня. Каждую секунду той проклятой похотью ночи. Смотрел и улыбался, когда захлебывалась от очередного крика. А потом просто ушел, когда кричала: «не бросай меня вот так».
Отмираю от звука сообщения на телефоне. Однокурсница прислала свою часть работы для проекта, значит, мне пора взяться за свою. Я не могу позволить себе даже оценку «хорошо», поэтому за учебой провожу чертовски много времени. Все остальное посвящаю Даше, все еще волнуясь за нее.
Иногда она просто замирает и смотрит в пространство, как когда-то в психическом диспенсере, откуда я ее и вытащила. А иногда ловлю себя, что и сама вот так же смотрю в никуда. Как будто и сама была пациенткой.
И могла стать, если бы не Алекс, простивший мне предательство и принявший в семью. Давший дом. Возможность учиться. И свою любовь. Даша считает нас мужем и женой, а мне страшно, что я не смогу соответствовать такому высокому званию, хотя бы потому что в голове то и дело возникает образ того нижнего белья.
Зачем он мне его прислал? Если я его не интересую, то зачем он вообще мне пишет? Или очередное пари с самим собой, а сможет ли он меня завалить снова? Сможет ли спустя год доказать, что я все еще помню его.
Его руки, что трепетно сжимали, его губы, что сводили тело с ума, его глаза, погружающие в тьму агонии сладкой боли, его грубую силу, рвущуюся в самый нужный момент.
Убираю онемевшие пальцы с клавиатуры, понимая, что за полчаса так ничего и не написала. Так нельзя.
Мирон должен исчезнуть из моей жизни, иначе Алекс может что-то заметить. Он очень внимательный. И будет нехорошо, если он узнает о возвращении Мирона, ведь он может заподозрить измену.
А я больше никогда на это не пойду. Я не предам его доверие. Даже в мыслях. Поэтому звоню Даше, которой нет уже целый час. Мне нельзя оставаться одной.
В итоге Даша пишет сообщение, что скоро будет, а я пытаюсь соорудить нам ужин.
Алекс любит голубцы, недавно он просил их приготовить.
Рецепт из интернета вроде бы простой, но я все равно все делаю не так, и пришедшая спустя еще пол часа Даша меня ругает.
– Иди картошку принеси, – посылает она и выкидывает мое творение – голубцы, скрепленные скотчем. А чем еще, не понимаю?
– Чистить? – уточняю я осторожно, и она отрешенно кивает. Блин, я так надеялась, что опять готовить будет она. Ее еда просто объедение, она действительно в этом мастер. А я даже не подмастерье. Да и зачем мне пытаться, когда есть рядом гений?
Но Даша словно не в себе, пытается почистить курицу как рыбу, а я только спустя минуту разговора «ни о чем» это замечаю.
– Даша! Даша! Ты меня слышишь? – прикрикиваю я и думаю, что еще сказать, чтобы вывести ее из транса. – А еще я беременна. Сразу от трех мужчин.
– Что?
– Шучу, говорю. Что произошло?
Даша встряхивается, а затем так отрывисто произносит, что у меня самой земля из-под ног выскакивает, как мячик баскетбольный.
– Марк.
Это что, насмешка судьбы?
Мое прошлое нашло меня и издевается. А теперь с ней происходит то же самое?! Ровно год спустя?
Но стоп. Он же в армии. Я точно знаю.
– Ты ошиблась. Его нет в городе.
– Вот и я подумала, а потом… – смотрю на бледное лицо, два голубых озера, что сейчас словно дымкой покрыты.
– Ну!
– Кирилл, его брат. И он ничего не знает о том, что было. Ничего.
Полная чушь. Все он знает. Ведь именно он помогал удалять видео из сети. Поэтому моя помощь, когда я обратилась к знакомому Мирону хакеру, не понадобилась. Может быть, если бы Алекс тогда все сказал, позвал меня с собой, я бы не совершила той глупости? Может быть, тогда я бы не умерла внутри месяц спустя?
Внутри растет безнадежность, и мне срочно нужно чем-то себя занять.
Мытье посуды и заказ еды подходит, а удивление Даши прерывает трель дверного звонка.
– Алекс ключи забыл? – спрашивает она, а у меня ноги немеют, пальцы сжимаются, а в груди растет тахикардия. А вдруг Мирон заявился? С него станется этот комплект нижнего белья лично принести. Если это он, то нужно его вытолкать, пока Алекс не вернулся.
Бегу к двери с криком.
– Жди меня здесь, – прошу Дашу и сразу открываю, желая выказать придурку все, что в голову взбредет. И перво-наперво пожелать, чтобы ни одна девка больше на него не вешалась. Страшно представить, сколько их у него за год было.
И я уже готова кричать, потому что вместо придурка в меня тычется огромный букет роз. Серьезно? Он считает, меня можно купить веником?
Когда из-за букета вылезает светлая голова с прилизанной на бок челкой, я даже опешила. Это точно не Мирон. И я совершенно не разочарована этим фактом. Но это и не курьер, или я не на ту профессию учусь, потому что все в этом пижоне говорило о наличии денег. И до меня в ту же секунду доходит кто это.
– Даша! – зову я. – К тебе пришли!
К ней действительно пришел брат близнец того самого парня, с которым она провела две недели. Они закончились, когда в сети замелькала ее голая задница. А именно секс, увидев который она тут же позвонила Марку, но он не ответил. И Кирилл обо всем этом знает, но упорно делает вид, что видит Дашу в первый раз в жизни. Флиртует. Приглашает на свидание. И прежде, чем разоблачать этого франта, я хочу дождаться Алекса, который в курсе всех дел. И вот какая удача, он приезжает спустя пару минут и сразу уводит новоиспеченного поклонника на разговор. Я по своей романтичной натуре даже фантазирую, что сейчас будет драка. И словно по заказу моего воспаленного воображения Алекс хватает Кирилла за грудки и толкает к машине. От неожиданной радости ахаю. Может быть, вселенная меня услышит и отправит Мирона туда, откуда он явился?
– Скоро привезут ужин, пойду накрою на стол, чтобы накормить своего рыцаря, – киваю сама себе, убежденная, что теперь-то все будет хорошо. Алекс приедет, и меня больше не будут пожирать мысли о Мироне.
Стоит только поставить тарелки, как дверь хлопает, и я тут же бегу встречать Алекса. Судя по лицу, обеспокоенного появлением прошлого в жизни дочери. Иногда я ей завидую. У меня такого отца не было никогда. Мой родитель был торгашом и взял девочку без перспектив, а потом переспал с ее сестрой, фактически уничтожив шансы на счастливый брак. Но у нас с Алексом все будет иначе. Мы обязательно будем счастливы.
«Если Мирон уедет».
– Что он хотел? – спрашиваю я, помогая Алексу снять пиджак, и вешаю его на вешалку, поднимаясь на носочки. Но вдруг чувствую сзади стояк, и замираю. Сильные руки обнимают меня за талию, а мягкий голос шепчет в ухо:
– Хочет за ней приударить, просит не говорить о своем участии в той истории. Так что ты тоже молчи.
– А это не навредит Даше? – спрашиваю, быстро думая, как бы вырваться и поговорить. Да и ужин скоро будет. Но судя по всему Алекс устал и настроен серьезно, а значит мне придется показать всю свою заинтересованность.
– Я думал о тебе эти два дня, – разворачивает он меня и целует в шею, поднимает в воздух и несет к нам в спальню. Она большая, в гардеробной можно даже спать. Но обычно я об этом не думаю и спокойно отвечаю на настойчивые ласки моего жениха. Но почему у меня сегодня дебильное ощущение, что надо мной стоит Мирон и противно ухмыляется, словно оценивает.
Себя бы лучше оценил, придурок.
– Моя сладкая, сладкая девочка, – задирает Алекс подол моего домашнего платья. А чем мне штаны помешали. Двигает рукой все выше, щекочет внутреннюю сторону бедра, так что не выдерживаю и смеюсь от щекотки. Щетина Алекса колет, поцелуй в шею щекочет, а руки начинают раздражать.
– А ты не хочешь помыться…
– Сначала я покажу, как соскучился, – захватывает он в плен мои губы, но тут тишину квартиры разрывает трель звонка. – Даша откроет.
Но трель продолжается, а я вдруг начинаю молиться, чтобы она сейчас находилась в том состоянии, когда не слышит и не видит ничего. А все потому что моя юбка уже задрана, а грязные руки Алекса лезут под резинку трусов.
– Да бл*дское дерьмо! – ругается Алекс на очередную трель и откидывается на кровати. – Только не говори, что ты опять жрать заказала.
– Мы не успели… – оправдываюсь, а Алекс поднимается и плетется в душ.
– Иди, открывай. Позовешь есть.
Вскакиваю с кровати, бегу к двери, быстро приводя себя в порядок. Распахнув дверь, ахаю и, быстро оглянувшись, толкаю курьера – Мирона в грудь.
– Ваш заказ…
– Ты больной!? Ты что здесь делаешь?! Так ты держишь слово?!
– То есть еду я могу забрать с собой, – уходит он, покачивая пакетом, а я рывком за ним. По лестнице и почти врезаюсь в стальную грудь, ощущая до тошноты в горле знакомый запах ментола, которым он продолжает себя отравлять.
«Убирайся из моей жизни, что непонятного?».
– Отдай, придурок! Какого ты вообще так вырядился, – хочу отвернуться, уйти, убежать, но вдруг Мирон хватает меня за волосы. Дергает на себя, буквально впечатывает бедрами в бедра. Чертов школьник! – Отпусти! Больно!
– Просто хотел тебе напомнить, как легко тебя можно найти. Так что не забудь про фотосессию. Я не твой благодетель и долгов прощать не собираюсь, – шепчет он возле самого уха, почти ласкает дыханием раковину, а меня на мгновение парализует от ощущений, словно от горячего шоколада, растекшегося по всему телу. Подонок! Ненавижу!
«Я тоже тебя прощать не собираюсь».
Следующие пол часа как в тумане. Перебираю ногами в сторону кухни. Перебираю руками, раскладывая еду по тарелкам. Перебираю мысли, вспоминая каждый миг тайного свидания.
Ерунда какая. Свидание. Просто ему заняться нечем, и он снова решил мучать меня, руководствуясь какой-то своей извращенной фантазией. Но я выдержу. Вот прямо сейчас пойду к Алексу, разденусь и возьму в рот, выместив все глупости, связанные с Мироном. Прямо сейчас каждым движением члена он выбьет из меня эту ерунду.
– Алекс, пойдем куш…, – открываю дверь и замечаю в полумраке обездвиженное тело, занявшее всю постель, и слышу тихое сопение. – А…
Сначала разбудить хочу, но это будет очень безответственно, ведь Алекс так устал. Поэтому тихонько иду в гостиную и ложусь на диван. И только улавливаю волны сна, как меня выдергивает на поверхность дребезжание телефона:
А там песня, одна из моих самых любимых, которые я всегда просила поставить на репит, когда мы ехали с Мироном в машине. Урод… Зачем… Ну зачем он мучает меня? И почему сердце, давно отпустившее обиду, начинает болеть пуще прежнего. Почему в груди растет желание раздробить его грудную клетку, как когда-то он сделал с моей. Безжалостно и навсегда.
Глава 11. Сашка
Сказать, что я люблю фотографироваться, это не сказать ничего.
Я обожаю, когда можно закрыть вспышкой свои страхи, неуверенность в себе и надеть маску. Чтобы каждый на той стороне был уверен, что видит идеальную куклу, чтобы никто не знал, что у меня в душе.
Мирон тоже не должен знать, поэтому следующий день я максимально много провожу времени с Алексом, фотографирую наши руки, ловлю кучу восторженных лайков на его подарок: новый золотой браслет.
Он словно извинился за свою вчерашнюю грубость, а я ему в ответ приготовила-таки вкусный плов. Не без помощи Даши, но все-таки. И только одного я не могла ему подарить, заняться с ним сексом.
Пришли болезненные месячные, а он брезговал в такие дни ко мне приближаться.
Поэтому спустя счастливый день и не очень приятный вечер, когда мне снова пришлось ему отказать, Алекс снова отправился по делам. Я же делала вид, что он все еще дома и наслаждается моим телом. Делала все, чтобы Мирон понял, его появление в городе никаким образом меня не задело.
Но все разрушило одно проклятое сообщение от очередного незнакомого номера с точкой на карте Гугл. Там очень четко нарисована фотография Алекса. Выбешивает меня не на шутку, и я решаю разобраться с Мироном раз и навсегда.
Кто он такой, чтобы вычислять местоположение моего жениха? Кто он такой, чтобы мои мысли так или иначе постоянно танцевали вокруг него?
Но набирая знакомый номер, я себя останавливаю. Ведь неизвестно, к чему приведет этот звонок. Он может подумать, что я к нему неравнодушна, он может подумать, что я его не забыла.
А мне плевать.
Мне нечего стесняться.
Удаляю лживые посты из инсты, фотографирую себя у окна с видом на вечерний город и пишу: «Скучаю по любимому». Пусть знает, дьявол!
И только потом бегу собираться, чтобы поехать с Дашкой на очередные занятия по танцам. Ей нужно поддерживать новую фигуру, а мне просто нравится танцевать и узнавать что-то новое. Потом и на подиуме лучше себя чувствуешь, увереннее тех, кто телом не двигал больше чем от кровати к такси.
Сегодня мы с Дашей ставим новый эксперимент и идем на бачату. Это парный танец, но мы уже решили, что танцевать будем с друг другом.
Но руководителя, вылизанного Жерара, это не устраивает, и он уводит Дашу к какому-то старперу, а меня подталкивает к кудрявому парню в бандане. Тамиру. Если честно, весь его вид говорит, что он предпочитает музыку курить, а не слушать, но иногда можно и ошибиться.
Потому что спустя минуту оказалось, что музыку пора курить мне. Парень двигается так, как будто родился на Кубе.
Я задыхаюсь и смеюсь, двигая бедрами в такт зажигательной мелодии. В голову закрадываются воспоминания-предатели, когда под точно такие же ритмы Мирон готовил в нашей маленькой студии. А я смеялась с него, ведь каждое его движение походило на предсмертные конвульсии робота. Я была уверена, что его пластика так и останется на этом деревянном уровне, пока он не показал, каким может быть пластичным в ту роковую ночь.
– Ой! Извините! – врезаюсь во что-то твердое на очередном повороте и ахаю от ужаса. – Ты какого х*я тут забыл?
– Фу, такая милая и так ругаешься, – усмехается Мирон и уводит свою партнершу, общипанную блондинку в красном мини, в другую сторону.
– Все нормально? – спрашивает меня Тамир, и я киваю, смотря, как эта неудовлетворенная дрянь вешается на Мирона. Затем неожиданно крепко прижимаюсь к Тамиру, на что получаю удивленный взгляд. Ну еще бы. Первые десять минут я держалась на советском расстоянии. – Хочешь пооткровеннее? Устроим, красотка.
Тамир начинает буквально впиваться в меня руками, двигать бедрами под музыку намного интимнее, в общем, пугать меня до чертиков. Но я при этом продолжаю сталкиваться глазами с палкой по имени Мирон, вокруг которого ужом вертится партнерша. Комнату бы хоть сняли. Вдруг натыкаюсь на сидящую в углу грустную Дашу. Сразу веду Тамира к ней, пусть хоть развеселит ее. Сама же получаю очередной жадный взгляд Мирона и выбегаю из зала. Скрываюсь за ближайшей дверью, которой оказывается курилка. Я открываю настежь окно, чтобы стало легче. Мне просто надо подышать. Это невыносимо. Зачем он преследует меня? Зачем делает вид, что нужна? Зачем смотрит вот так!
И словно ответом на все вопросы дверь за спиной скрипит, и я предсказуемо вижу Мирона, теперь подробнее рассматривая его пижонскую белую рубашку и синие джинсы. Молчание затягивается, меня начинает подташнивать. Хочется в глотку ему вцепиться, хочется спросить, а побрезгует ли он моими месячными.
Ой, это спрашивать не надо.
Мирон протягивает зажженную сигарету, а мне хочется ему в задницу ее засунуть. И что должен означать этот жест. Что вообще должно означать его преследование?
– Ты парня испугала, когда хотела вызвать ревность, – усмехается он и сам затягивается. Придурок.
– Мне, по-твоему, заняться нечем? Я пришла танцевать, а вот зачем ты здесь – непонятно.
– Здесь всегда много телок одиноких. Так что сегодня мне может что-то перепасть, – выдыхает он дым, не сводя с меня взгляда. Точно, во всем городе один танцевальный клуб. – Если, конечно, ты не хочешь отработать свой долг иначе.
Эти его намеки просто бесят. Такой весь уверенный, настырный, красивый, черт возьми. И глаза эти, словно в душу иглами впиваются, вытягивают все тайные желания, которые от самой себя прятала.
И что могло произойти за этот год. Но не это меня волновать должно. А то, что этому ублюдку было срать на меня. Весь год он шатался, неизвестно где, а теперь уверен, что может появляться вот так и все рушить?
– О, Мирон, – вдруг появляется в дверях курица и словно меня не замечает. Наверное, большая грудь обзор закрыла. – Едем кататься? Я уже готова.
Готова она…
– Конечно, – тушит Мирон сигарету, а у меня в мозгу вспышка, убивающая весь разум. Хочешь потрахаться? А не выйдет. Делаю всего пару широких шагов, обхватываю Мирона за голову и впиваюсь в твердые губы яростным поцелуем, сразу ощущая до тошноты привычный вкус ментоловых сигарет и кофе. За спиной слышу буквально змеиное шипение. Потом резко отворачиваюсь от немного ошалевшего Мирона и извиняюще улыбаюсь.
– Прости, но сегодня он покатает только меня, но если хочешь втроем…
Девушка тут же сбегает, а прифигевший Мирон вдруг хватает меня за задницу и буквально впечатывает в свой стояк.
– Можем и вдвоем, – касается он дыханием моего виска, а я усмехаюсь, стараясь не обращать внимание на дрожь по коже.
– Между нами будет толпа красноармейцев.
– Всегда хотел на них посмотреть, – убивает меня этот извращенец, за что и получает леща.
– Ты совсем сдурела?
Успеваю уйти из курилки и тут же сталкиваюсь с Дашей. Блин. Дверь за спиной начинает открываться, но я резко закрываю ударом задницы, тут же слыша болезненный стон.
– Все нормально? – медленно спрашивает Даша, смотря мне за спину.
– Конечно. Слушай, по-моему, бачата не для нас.
– Фух, – облегченно вздыхает Даша, и сама берет меня под руку. – А я не знала, как тебе сказать. Погнали лучше в баскетбол поиграем.
Пока она разглагольствует мне на ухо, смотрю назад и вижу злого Мирона, держащегося за свой нос. Ничего. Ему полезно. Все равно это не сравнить с тем, что испытала я, когда он меня бросил.
Глава 12. Сашка
– Ты не беременна?
Вопрос, как серп по нервным окончаниям. Я дергаюсь, смотря на Дашу с удивлением. С чего бы у нее вообще такой вопрос возник? Она же не знает.
– Нет, конечно.
– Ну, ладно, просто ты последние пару дней дерганая какая-то, – пожимает плечами Даша и поднимается в позу собаки.
Я сначала застываю, не понимая, зачем она это сделала, а потом уже слышу настойчивый голос тренера по йоге. Очередной эксперимент, который мы с ней ставим, чтобы не сидеть дома и не скучать.
Дерганная. Конечно, дерганая, когда из-за каждого угла ждешь свой личный кошмар. Я уже дошла до того, что он мне приснился. И ничего удивительного, что при этом он меня душил.
Сволочь, вот и где он затаился?
Чего ждет?
Иногда даже мысли возникают ему позвонить и спросить, что он задумал, но каждый раз себя останавливаю. Вот еще, звонить ему. Вдруг он в этот момент с кем-нибудь трахается. На все, что меня хватило, это подписаться на его инстаграм* с фейка*. Но и там он не постил фото уже два дня.
– А вообще, говорили о детях? Я бы не против еще одного братика, – снова толкает меня в реальность Даша, пытаясь удержать равновесие на одной ноге, а меня уже озноб от этой темы накрывает.
– Думаешь, если я залечу, тебя из дома выгонят? Не надейся.
– Уже и помечтать нельзя, – бурчит Дашка, меняя позу и дуя свои пухлые губы.
– Мечтай без участия моей матки.
Даша прыскает от смеха, за что получает зрительный нагоняй от тренера. Отчего тут же куксится, но продолжает выполнять упражнение. На самом деле, разговоры о детях были. За этот совместный год с Алексом мы не раз поднимали эту тему. Это единственное, по поводу чего я готова отстаивать свое мнение. Да, Алекс уже взрослый, но у него же есть дочь, значит, с другими детьми можно подождать. Собственно, это еще одна причина, почему я не хочу, чтобы Даша уезжала. Тогда вопрос свадьбы и беременности не будет от меня зависеть. Сейчас же я упорно принимаю противозачаточные, чтобы, не дай боже, повторить прошлых ошибок.
Так что даже в раздевалке после тренировки я принимаю таблетку по будильнику и уже тогда переодеваюсь.
Мы с Дашей выходим из клуба, как вдруг к нам на полном ходу подъезжает серое вольво. Из него выходит Кирилл и с улыбкой открывает Даше дверь.
– Вы, наверное, устали, давайте подвезу.
Брата очень легко перепутать с самим Марком, если не считать более прилизанного вида и худощавого телосложения. Все-таки Марк спортсмен и бывший реслер. Но даже разница во внешности не помогает Даше дышать. Она вцепляется мне в руку до острой боли и резко разворачивает в сторону.
– Мы любим ходить пешком, – бросает она напоследок.
Вообще-то я не против доехать домой с ветерком, но перечить Даше в таком состоянии мне не хочется. Кирилл остается смотреть нам вслед, а Даша набирает скорость, в какой-то момент просто ускорившись до бега.
Торможу ее, когда уже сама начинаю задыхаться. Сажаю на скамейку и даю воды.
– Все так плохо? Это же не Марк, – говорю очень тихо, словно птичку боюсь спугнуть.
– Что ему нужно? Зачем он меня преследует.
Мне этот вопрос и насчет Мирона приходил не раз. Насчет Кирилла я тоже не знаю, хотя Алекс и говорил, что намерения парня вполне адекватные. Даша ему просто понравилась.
– Ты красивая, – пожимаю я плечами, и Даша скептически изгибает бровь. Да, так уж вышло, что, побыв полной и долго находясь под гнетом секс-мамочки Ларисы, она не может даже представить, что кто-то может считать ее красивой. Она, даже похудев, считает себя толстой. – И это не комплимент. Думаешь, возилась бы я с тобой, будь ты страшной. У меня репутация есть.
Даша начинает откровенно хохотать, а я подхватываю. На самом деле мне не важно, как она выглядит и в каком состоянии ее фигура. Я буду любить ее любой, потому что ближе человека у меня нет, и не было. Алекс как-то признавался, что моя мать сестра ее матери, а значит мы кузины. Сама Даша об этом пока не знает, но достаточно того, что в курсе я. Так что Даша моя семья. Моя единственная семья. Был еще брат, но он решил, что ему будет лучше с матерью в Англии. И это после того, как она бросила нас в детском доме, чтобы обустроить свою личную жизнь. Полгода назад мы с Дашей и Алексом были там и даже виделись, но теперь Митя совсем другой человек. Ему по большому счету плевать на меня. В тот момент порвалась последняя ниточка, соединяющая нас с Мироном. Ведь именно Митя когда-то нас свел, как друзей. Они дружили, и мне волей не волей приходилось с ним общаться. Но теперь это в прошлом. Пройдет фотосессия, и не будет больше Мирона в моей жизни. Будет только Даша и Алекс. А большего мне и не надо.
– Думаешь, мне стоит дать Кириллу шанс? – спрашивает Даша и вдруг замолкает, смотря куда-то вперед. На рекламном столбе листовка танцевальной школы «Тодес». Она давно там занимается, а меня это наводит на определенные мысли.
– Думаю, надо к нему присмотреться. Вдруг, он вообще больше не появится, – говорю о Кирилле, но мысли текут в другом направлении. А может и Мирон решил простить мне долг и оставить в покое.
И словно в подтверждении этого приходит сообщение от Эли:
«Фотосета, походу, не будет, Невский укатил на гонки в Монако».
Глава 13. Мирон
Снять телку нетрудно. Особенно, когда у тебя на роже написано – буратино. Даже в танцевальной школе, в которую я пришел только потому, что Саша решила научиться танцевать бачату, уже вижу троих. И все они не прочь испробовать мой член в действии. У одной такой рот, что яйца поджимаются от страха, что их могут проглотить. А судя по тому, как выпячивает зад вторая, миссионерской позой не обойдется.
Выбираю блондинку с сиськами, которые, скорее всего, могут загородить ей обзор, и тут же веду ее в сторону Сашки. Движения в этом танце такие, что пар из ушей идет. Не знаю, что за выдержка у этих пидоров, но я уже ясно вижу, как натягиваю откляченную задницу Сашки на свой член. А сотни отражений в зеркальном зале вторят медленному, но такому тугому проникновению. Толкаю ее бедром, чтобы не мне одному мучиться от жажды по ох*ренному сексу. И она меня не разочаровывает. Глаза большие, губы дрожат, а руки на корпусе партнера сжимаются до побелевших костяшек. Саш, не его сжимай, меня. Я же рядом. Протяни руку, и я больше никогда тебя не отпущу. Она сбегает тут же, всучив своего партнера сестре, с которой пришла на танцы. Иногда кажется, что она растворилась в этой девушке, чтобы только не думать о себе.
И главное – не думать обо мне.
Одна проблема: меня это не устраивает. Перед глазами ее большие глаза и губы, которые она рьяно облизывает. Оставляю давалку на скамейке запасных, и почему-то сразу вспоминается, что вот таких в детском доме было довольно много. Они за приличный подарок готовы были сосать тебе прямо в коридорах.
Я ведь и с Сашкой пытался это провернуть. У меня от нее крышу реально сносило. Но тогда все это было неоформленным непонятным чувством. Пришлось потерять ее, чтобы понять, что она такое на самом деле в моей жизни. Мой талисман, моя удача, и я не заторможу, пока не преодолею финиш и не уложу Сашу на лопатки. Одна мысль о ее раздвинутых ногах сводит челюсть, делает кровь густой, а сердце заставляет отбивать праздничный марш. Ну и где ты спряталась. В курилке? Ты же идеальная девочка!
Открываю дверь и вижу попку яблочком, ягодицы которой идеально подходят для моих длинных пальцев. А помнишь, какие следы я оставлял на твоей коже, как упивался, когда трахал тебя пальцами, а ты кричала, пока на диван капала твоя влага. Хлопаю дверью, и она оборачивается. Помнишь. Все помнишь, по глазам вижу. И как вылизывал, помнишь, и как натягивал, и как учил сосать, чтобы не рвало. Твои губы все такие же, словно аккуратное отражение того, какие они между твоих длинных ног, идеальных, отлично смотрящихся у меня на плечах, пока я рву твои колготки с бельем и вхожу максимально глубоко.
Мы как два противника, но победителя не будет. Только пакт о перемирии, которое она примет. И меня в себя примет. Меня кроет. В голове полный трешак, руки дрожат от желания сжать ее в объятиях, орать в лицо: «моя!», и целовать, пока губы в кровь не сотрутся. Но нужно выжидать, иначе все может пойти по п*зде. Закуриваю, держа сигарету дрожащими пальцами, не в силах оторвать взгляд от порозовевшего лица. Она храбрится. Пытается показать, что я ей безразличен, но все действия говорят об обратном.
Именно в этот момент в комнате появляются «сиськи» и пытаются привлечь мое внимание.
– О, Мирон. Поехали кататься. Я уже готова.
Вместо того, чтобы уйти, продолжаю стоять и курить, рассматривая лицо Сашки. Она начинает дышать чаще, глядя на «большие сиськи» как на говно. Их даже сравнивать не стоит. И дело не в фигурах, а в умении не выставлять себя напоказ. На Сашку хочется смотреть, забрать себе и наслаждаться тайком. А «сиськи» – трахнуть и забыть. Но девушки не понимают разницы и считают, что если у парня встал, то он готов изменять. Наверное, поэтому Сашка на мое безразличное «поехали» срывается с места, как пушечное ядро, и буквально сбивает с ног поцелуем. Первую пару мгновений даже не верю, что эти губы снова принадлежат мне. Словно долбанная фантазия, которой я предавался весь год, или сон, после которого просыпаешься весь в поту. Но это реальность, потому что руки Саши уже в волосах, а язык проворно пробирается ко мне в рот. Пытаюсь перехватить инициативу, сжать в объятиях тонкое тело, но в момент все заканчивается. И пока я стою, оглушенный поцелуем, даже в голову не приходит слушать, что она там болтает. Хотя сквозь угар слышу «втроем», и «сиськи» убегают. Зато Сашка, все еще пылая гневом, стоит рядом, не отходит, не отталкивает, хотя мои руки все еще на ее ладной заднице. Знала бы она, сколько раз я драл ее в пошлых фантазиях.