День выдался кошмарным. Не просто кошмарным, а убийственным.
Я шла, немного сутулясь от усталости и тяжелых пакетов с покупками, с трудом поднималась по лестнице на девятый этаж. Как обычно, лифт в нашей старенькой высотке не работал. И каждый раз, возвращаясь домой, приходилось покорять Эверест, состоящий из лестничных пролетов.
Стоило оказаться на пороге квартиры, как я поняла, что не способна даже пошевелиться, не говоря уже о приготовлении ужина младшему брату-обормоту, которого, судя по царившей тише, дома не было.
Пройдя в комнату, вздохнула и, точно подкошенная, рухнула в любимое кресло, доставшееся нам с братом еще от бабки вместе с крошечной квартиркой «однушкой» на окраине города.
Взгляд сам собой задержался на вещах брата, лежавших на обычном месте: в самом центре комнаты. У младшего оболтуса была вредная привычка, с которой я боролась с детства. Любил мой младший раздеваться в центре квартиры и бросать одежду на пол. За что получал по наглым ушам. Но с привычкой никак не мог расстаться.
Устроив голову на высокой спинке кресла, шумно выдохнула. Глаза сами собой закрылись под тяжестью невидимого груза.
Но спать нельзя! Преодолевая сонливость и адскую усталость, я открыла глаза. Взгляд задержался на ровной стопке ткани, из которой мне, как Золушке, предстояло за ночь выкроить два платья для соседки с третьего этажа. Женщина заказала наряды к грядущим выходным. А я не смогла отказать соседке. Во-первых, Людмила Борисовна была приглашена на семейное торжество, куда еще неделю назад не собиралась. А поскольку Людмила Борисовна до пенсии была директором школы в которой училась не только я, но и мой брат-обормот, то отказать женщине я не смогла. Во-вторых, нам с братом нужны были деньги, которых не хватало. А соседка, пусть не баснословными суммами, но исправно оплачивала мой труд.
Мелкое недоразумение появилось на пороге квартиры далеко за полночь. Я только-только собиралась приготовить для себя очередную чашку крепкого кофе, как входная дверь распахнулась, и ушастый обормот, которому всего две недели назад исполнилось восемнадцать, явился во всей своей красе в нашем скромном жилище.
Брат, увидев меня, нахмурился. Закрыл дверь на замок, сбросил кроссовки в коридоре и прошел на кухню.
— Опять не спишь? — догадался Феликс, присаживаясь на табурет.
— И чем же мы были настолько заняты, что не смогли ответить на телефонный звонок? — ответила вопросом я.
Феликс сделал вид, что не расслышал моего вопроса. Поднялся на ноги, достал чашку из шкафа и принялся готовить кофе для меня, бутерброды для себя.
— Исаев?! — вкрадчиво воззвала к совести брата.
Широкая спина моего балбеса, выглядевшего гораздо старше своего возраста из-за высокого роста и крупного телосложения, напряглась. А сам балбес вздохнул.
— Что, мамочка? — фыркнул ребенок.
А как его еще назвать, если он до утра играет в компьютерные игры, днем умудряется учиться в университете, а вечерами где-то бродит, словно медведь-шатун?
— Я надеюсь, ты ни во что незаконное не влез? — прищурилась я.
— Нет, мамочка! — продолжал фыркать вчерашний подросток, а сегодня — уже мужчина.
— Я ведь могу и уши открутить! — пригрозила я.
Угроза, пусть и звучала из моих уст серьезно и с пафосом, была смешной. До ушей, которые я собиралась откручивать в случае необходимости, нужно было бы еще достать. А с моим средним ростом это весьма и весьма проблематично.
Но здесь главное уверенность.
— Даже не сомневаюсь! — подмигнул Феликс, ставя чашку передо мной.
Братишка пристально взглянул на меня, на то, как я пытаюсь безуспешно скрыть зевоту, решительно отодвинул чашку кофе. Сам вновь встал, а спустя пару мгновений передо мной на столе уже стояла чашка ромашкового чая.
— Пей и спать! Вон, уже на тень похожа. Ты себя в зеркале видела? — проворчал мой единственный брат.
— Грозный какой, — все же зевнула я. Прав был Феликс, спать хотелось жутко.
Решила, что лучше встану рано утром, и доделаю всю работу. Лучше, чем сонно ковыряться в выкройках, а потом переделывать на свежую голову.
Выпив чай, потрепала макушку своего единственного мужчины. Тот терпеливо снес все мои телячьи нежности. Даже не отстранился, что радовало. В детстве этот мелкий обормот долго вытирал щеки, если вдруг у меня просыпалась волна нежности к младшему поколению нашей крошечной семьи из двух человек. Значит, и правда вырос мой мужчина.
— До утра не сиди в своем компьютере, — скомандовала я на правах старшей.
— Так точно, мамочка! — хохотнул мой оболтус.
Я, зевая, отправилась в комнату. Разложила свой диван, приготовила брату его законную подушку, за которую у нас с ним еще с детства шли нешуточные бои. Отнесла все спальные принадлежности на кухню, где у нас стоял старенький диван. Он вполне сносно раскладывался и превращался в приличное спальне место. Феликс уже убрал стол и плескался в душе. Взгляд задержался на его свитере, небрежно брошенном на табурете. И на портмоне, аккуратно лежавшем на подоконнике рядом с ключами от старенькой иномарки, которую брат купил за копейки и на которую мы с ним копили последние несколько лет. Портмоне я подарила ему на день рождения. И очень гордилась, что смогла выкроить из нашего скудного бюджета такую внушительную сумму. Поскольку вещь была качественной, фирменной и дорогой.
Не смогла удержаться и провела кончиками пальцев по мягкой коже аксессуара. Бумажник упал на пол. И когда я подняла его, мне показалось подозрительной его тяжесть.
Исключительно из любопытства заглянула внутрь. Да, вещь принадлежала не мне. Но все эти мысли тут же забылись, стоило увидеть множество крупных купюр, ровненько и аккуратно сложенных в бумажнике.
— Феликс! — закричала я, понимая, что столько денег честным путем заработать просто невозможно.
Но тут же поняла, что из-за шума воды брат ничего не расслышит. Вернув портмоне на место, сложила руки на груди и принялась ждать возвращение брата из ванной.
Обормот явился, практически, сразу.
— Что это? — мотнула я головой в сторону окна.
Брат моментально смекнул, в чем дело. Но предпочел юлить.
— Подоконник, — невозмутимо ответило младшее поколение.
— Откуда деньги?! — потеряла терпение я.
— Даря, — вздохнул Феликс, настойчиво отодвигая меня за плечи дальше от кушетки и разбирая ее, превращая в широкую кровать, пусть старенькую и скрипучую, но зато на ней Феликс удобно помещался с учетом своего роста: — Какая разница? Заработал. Еще вопросы будут? Я спать хочу. И ты спать хочешь. Давай уже спать, а?
— Не заговаривай мне зубы! — повысила голос.
— Иди спать, мамочка! — проворчал Феликс и, застелив простынь, тут же плюхнулся в кровать. — Утром промоешь мне мозги. Спать хочу.
Я прекрасно знала характер брата. Лег, закрыл глаза, разговаривать не станет.
Я прищурилась, рассматривая нахальную физиономию братца. Топнула ногой.
— Утром поговорим! — сообщила я и, недовольно топая, как стадо слонов, тем самым выражая свое негодование, вернулась в комнату.
Наутро, стоило мне проснуться, как я поняла, что брата в квартире уже не было. А на краю кухонного стола лежали крупные купюры и короткая записка:
«Я тоже тебя люблю, мамочка!»
И веселая рожица с высунутым языком. Вот и весь серьезный разговор в исполнении моего брата. И как его воспитывать?
Вздохнула. Купюры обжигали руки. А странное чувство надвигающихся неприятностей буквально жгло душу.
Спустя несколько дней, когда брат опять пропал, а вернулся уже под утро, в нашей квартире вновь появилась крупная сумма денег. Брат молчал или уходил от ответа. Я нервничала. Ну, вот откуда у подростка такие финансы?
Понимала, что мой Исаев будет молчать, как партизан на допросе. Выход был один — применить методы воздействия в отношении другого человека, а конкретно — соседской девушки, с которой брат дружил с самого детства, а сейчас — встречался, если судить по частым походам в кино и чаепитиям на территории нашей кухни.
Дождавшись, когда мой партизан-братец вечером следующего дня уйдет на свидание со своими гаечными ключами, прихватив термос с чаем и пару бутербродов, я помчалась в соседний подъезд.
Сеня сразу же открыла мне дверь. А спустя полчаса уговоров, расспросов с примесью шантажа (да-да, я могу и так, если исключительно для дела!), я узнала, что мой оболтус-братец участвует на своем потрепанном драндулете в каких-то запрещенных соревнованиях. Ключевым было слово «запрещенные». И я впала в отчаяние. Вытребовала у Сени координаты, где проходили эти занимательные мероприятия, и наутро помчалась на противоположную окраину города. Именно там, по словам Арсении, находился автоцентр «Фуллерит», принадлежавший некоему Мэту, который и организовывал нелегальные гонки.
Что еще за «Мэт»? — думала я, пока добиралась до нужного мне пункта назначения. Воображение в голове рисовало разукрашенного татуировками, лысого мужчину средних лет, страдавшего от избыточного веса и от пристрастия к наркотикам. Почему-то имя «Мэт» отождествлялось у меня исключительно с наркотиками. Я понимала, что явиться со странным требованием в незнакомое место, по меньшей мере, глупо. Однако благополучие брата я ставила превыше всего.
И вот, спустя два часа, мною, наконец, было обнаружено то самое место, если верить вывеске, лениво разместившейся над входом.
Дверь оказалась незапертой, и я без долгих раздумий перешагнула порог сервиса.
Я не ожидала, что место, где ремонтируют автомобили, будет сиять чистотой и радовать порядком. Нет. Морально я готовилась к валяющимся под ногами запасным деталям и разбросанным инструментам.
А наткнулась на совершенно пустое длинное и узкое помещение и ровные стены, окрашенные в светло-серый цвет.
Я увидела дверь, расположенную напротив входа. Возможно, именно за ней и обитал хозяин «Фуллерита». Мой шаг уже не был таким решительным. Каждый удар каблука о каменный пол отзывался эхом, отчего по спине пробегали мурашки.
Пройдя через длинное помещение, надавила на дверную ручку. Она подалась легко, и я шагнула внутрь. Здесь царил полумрак, а тишину разрывали странные звуки, словно кто-то играл на барабанной установке.
Даже не играл, а лупил по тарелкам со всей силы, к тому же с сумасшедшей скоростью.
В дальнем углу у стены я увидела мужчину. В полумраке не могла рассмотреть его лица, но мужская фигура четко вырисовывалась на фоне темной кирпичной кладки.
Мужчина сидел за барабанной установкой, высекал одному ему известную мелодию и кивал в такт собственному ритму. Я шагнула ближе, надеясь привлечь внимание к себе. Но поняла — результата не будет. Молодой человек сидел, закрыв глаза.
Решила, что не стоит прерывать его игру и усугублять ситуацию. Ведь я, словно вор, ворвалась на чужую территорию с намерениями поскандалить и устроить разборки. Лучше подожду пару минут.
Замерев в нескольких метрах от музыканта, я украдкой разглядывала его.
Теперь, когда глаза привыкли к полумраку, я могла хорошо рассмотреть мужчину. Легкая щетина на щеках и волевом подбородке удивительным образом шла ему. Как и короткие темные волосы, которые торчали мокрым ежиком, словно их хозяин только-только вышел из душа. Капельки воды стекали по широким плечам и груди.
И я осознала, что покраснела. Нет, разумеется, мужским торсом меня не удивить. Ведь я живу под одной крышей с молодым парнем, фигура у которого была весьма спортивной. Феликс регулярно занимался в зале, бегал и играл с дворовыми ребятами в баскетбол. Но тело именно этого барабанщика показалось мне очень красивым. Под смуглой кожей перекатывались развитые мышцы, напрягаясь при каждом ударе палочек. Я понимала, что нужно отвести взгляд и прекратить пялиться на фигуру незнакомца.
Но не могла. Взгляд блуждал по плечам, груди, спускался до самого пояса, словно помимо моей воли глаза пытались максимально рассмотреть мужчину, сидящего с закрытыми глазами за барабанной установкой. Было что-то таинственное и неимоверно притягательное в каждом движении крепких рук, ударяющих по музыкальному инструменту.
Музыка резко оборвалась. Мой взгляд оторвался от мужского тела и замер на лице музыканта.
Судорожно сглотнула. Такого конфуза я не испытывала еще ни разу за все мои двадцать три года. Ни разу!
Взгляд незнакомца был хмурым, колючим и недовольным.
— От кого? — рявкнул мужчина.
А я поняла, что непроизвольно вздрогнула от звука его голоса, от эха, ударившегося о стены помещения.
— Что, простите? — подала я голос, понимая, что он стал немного сиплым.
— От кого ты пришла? — повторил свой вопрос мужчина, а палочки в его руках заплясали, практически, в воздухе.
На миг я «зависла», любуясь этим зрелищем. Барабанщик, точно иллюзионист, вращал палочки кончиками пальцев. И мне казалось, что они волшебные, магические, живые.
Но музыкант нетерпеливо рявкнул, вырывая меня из мира глупых фантазий:
— Оглохла? Чья ты, дамочка?
— Своя собственная! — пробормотала я, а потом вспомнила о причине моего визита в это забытое Богом место. — Мне нужно поговорить с Мэтом Фуллером!
— Пошла вон! — поморщился музыкант и поднялся со своего места.
Мужчина подошел к небольшому столику, взял бутылку минералки и отвинтил крышку. Незнакомец жадно глотал воду, а я поняла, что вновь «залипла» на его фигуре. Барабанщик, словно нарочно, встал спиной ко мне, игнорируя мое присутствие и демонстрируя идеально развитую мускулатуру спины.
Я, молча, смотрела, как незнакомец, утолив жажду, поливает водой голову. Струйки устремились по всему телу, а я вновь покраснела. Это ведь не этично, по меньшей мере, вот так расхаживать перед гостями, пусть и незваными?!
Незнакомец завершил процедуру обливания и бросил на меня хмурый взгляд через плечо.
— Пошла вон! — повторил он.
Я поняла, что момент не самый благополучный. Пожалуй, лучше подождать на улице появления хозяина автосервиса. Все же приятнее подышать свежим воздухом, чем беседовать с таким хамом, будь он хоть трижды красавцем-мужчиной.
— Неотесанный мужлан! — тихо хмыкнула я и, развернувшись, направилась к выходу.
В спину полетел пронзительный свист, а потом все тот же хамоватый голос рявкнул:
— Чья девка? Заберите, и чтобы больше ее здесь не видел!
- Я не «девка»! — возмутилась я, останавливаясь в нескольких метрах от двери и оборачиваясь к нахалу, но чьи-то руки схватили меня за плечи и насильно развернули в сторону входных дверей.
— Какого черта ты делаешь?! — голос брата звучал приглушенно и взволнованно.
— Я хочу задать тебе тот же вопрос! — шипела я на оболтуса-братца, пока он настойчиво тащил меня на улицу.
— Тебе не стоило туда приезжать, — брат сосредоточенно следил за дорогой и хмурился, не глядя в мою сторону.
Я все еще находилась под впечатлением от встречи с грубияном-барабанщиком, перед глазами так и стояла его фигура с обнаженным торсом. Мои щеки горели от смущения. А младшего брата хотелось прихлопнуть чем-нибудь очень тяжелым. Нужно признать, что в душе царил полный хаос.
— А тебе не стоило скрывать от меня свое увлечение гонками! — выразила я свое негодование. — Это опасно и незаконно! Хочешь, чтобы тебя запихнули в тесную комнату с решетками на окнах?
— Вот именно по этой причине я ничего и не сказал! — скривился Феликс. — Ты придумаешь, чего нет. Кто вообще тебе сказал, что гонять опасно?
— Да что ты говоришь! — вспылила я, повышая голос. — Каждый день люди гибнут на дорогах! Криминальные новости начинаются со статистики погибших в ДТП! К тому же, в этом твоем «Фуллерите» обитают полные придурки. Чего стоит ваш этот барабанщик! Тюрьма по нему плачет!
— Даря, — Феликс притормозил на светофоре, и пока горел красный свет, взглянул на меня: — Барабанщик и есть Фуллер. Я очень прошу, не стоит больше там появляться.
— Ты завяжешь с гонками? — спокойнее спросила я, мысленно переваривая информацию о личности ужасного Мэта Фуллера.
— Нет, Дарина, — брат отрицательно мотнул головой. — Фуллер хорошо платит. Больше, чем приносят мне все подработки.
— Феликс! — попыталась возразить я.
— Не переживай, сестренка, — уже спокойнее произнес брат: — Мэт заботится о безопасности своих людей. К тому же, все менты у него прикормлены. Никто не посадит меня в тюрьму. Так что, спи спокойно.
— Знаешь, мне не особо во все это верится, — призналась я. — Я видела этого Мэта. Сомневаюсь, что подростку безопасно общаться с ним и прочими бандитами.
— Бандиты? — хохотнул Феликс. — Ты книг начиталась? Или новостей пересмотрела? Нет там никаких бандитов!
— Угу, я почти поверила, — взглянула на брата с нескрываемым недоверием.
— Хорошо, твоя взяла, — Феликс тронул автомобиль, как только загорелся разрешающий сигнал светофора. — Я возьму тебя с собой на следующие гонки. Но только один раз. И больше мы не будет возвращаться к этой теме.
— Кто из нас старше? — фыркнула я в ответ на категоричный тон брата. — Я сама решу, вернемся или нет. На каком основании решаешь ты? Я старше!
— А я — мужчина! — подмигнул брат. — И пока в нашей семье единственный мужчина это я, то мне и решать, что безопасно, а что нет.
— Кто бы тебя еще слушался, мужчина! — хмыкнула я, на что брат снисходительно промолчал. А я подумала, кажется, мой младший братишка действительно стал взрослым.
— Я не слишком вызывающе одета? — придирчиво осмотрела свое отражение в зеркале, откуда на меня смотрела девушка в облегающих джинсах с потертостями на коленках, просторной рубашке, повязанной на бедра и в короткой кожаной куртке.
— Ты выглядишь, как подросток, — рассмеялся брат и, поискав в шкафу кепку, бросил в меня головным убором. Успев поймать аксессуар, показала брату язык. — Это хорошо. Не придется отгонять от тебя ухажеров.
— Можно подумать, их вокруг меня скопилась целая толпа! — рассмеялась я, любуясь на серьезную физиономию Феликаса. — Поехали? Посмотрю, чем занимается мой младший взрослый брат.
— Даря, это единственный раз. Хорошо? — уже серьезно предупредил Феликс. — Мне так спокойнее.
— Как скажешь, папочка! — подмигнула я брату. Я и сама не горела желанием смотреть на гонки, на незнакомых людей, пытающихся доказать, кто быстрее и круче. Я бы с бОльшим удовольствием лишних несколько часов провела в царстве Морфея, а не рассекая дроги ночного города. Но волнение за брата все еще грызло меня. К тому же, Феликс пошел на компромисс: согласился показать эту сторону его жизни, а взамен я перестану на него ворчать.
До места назначения мы добирались около часа. Из-за очередной бессонной ночи, проведенной за швейной машинкой, всю дорогу меня клонило в сон. К тому же Феликс выбрал альбом какой-то неизвестной мне группы и слушал их песни, подпевая вполголоса. Но я подозреваю, что брат намеренно пытался меня усыпить.
Словом, когда наш автомобиль остановился, Феликс серьезно взглянул на меня.
— Дарина, я очень тебя прошу, ни с кем не разговаривать без острой необходимости, — в который раз попросил брат. — Парни здесь не дикие, но и лишнего внимания лучше не привлекать.
— А кто-то говорил, что все безопасно, — напомнила я.
— Для меня да, а вот для девчонки, которая вечно всех поучает жизни — сомнительно, — с сарказмом парировал брат. — Выходим. И вдруг встретишь Мэта, то лучше пройди мимо, если он первым не заговорит.
— А если заговорит? — предположила я.
— Если заговорит, — вздохнул Феликс. — То спокойно ответь. Не беси его. Но я уверен, что ему будет не до вредных девчонок вроде тебя.
— Я не вредная! — фыркнула я.
Так, припираясь, мы с братом вышли из машины. Я внимательно смотрела по сторонам, пытаясь разглядеть все в подробностях. Но ничего, кроме огромного количества машин, их водителей и звездного неба над головой рассмотреть не могла.
Гонки, по словам брата, проводились на территории заброшенной взлетной полосы. Ее длины хватало, чтобы две машины могли мчать по прямой дороге от старта и до финиша.
Кажется, ничего опасного здесь не было. Что могло пойти не так, если ехать прямо и никуда не сворачивать? К тому же, брат рассказал, что он в гонках участвует не на своей развалюхе, а на автомобиле Фуллера. И, по словам Феликса, «тачка была что надо».
В общем, я убедилась, что моему обормоту — братцу практически ничего не угрожает, и собиралась сообщить ему об этом. Но Феликс, тихо скомандовав, чтобы я осталась около машины и никуда не двигалась, отошел к парням, обступившим ярко-красную иномарку.
Наблюдая издалека за братом и его приятелями, украдкой улыбнулась. Мой Феликс значительно выделялся на фоне парней. Он был выше ростом и шире в плечах. Ну, и что уж скрывать, братишка был красавцем. С толикой гордости заметила, как на него оглядываются девушки, приехавшие на гонки пассажирами. Так и тянуло крикнуть, что у брата есть уже девушка. И наша соседка Сеня просто красавица, каких поискать.
Но, разумеется, я промолчала. А когда передо мной появился незнакомый блондин в белоснежной майке и низко сидящих на бедрах джинсах, то и вовсе захотелось сесть в салон нашей машины. Подальше от липких и изучающих взглядов.
— Привет, крошка! — широко улыбнулся незнакомец. — Скучаешь в одиночестве?
— Что вы, уважаемый! — настороженно проговорила я. — Не скучаю. Жду парня.
— Зачем ждать, когда вот он я? — незнакомец развел руками, словно красовался передо мной.
Фигура у парня была достойной, а лицо весьма привлекательным. Однако во взгляде незнакомца таилось что-то темное, липкое и неприятное. Словом, продолжать знакомство мне совершенно не хотелось.
— Извините, но меня ждут, — нахмурилась я и попыталась пройти мимо парня.
Однако молодой человек преградил мне путь, опираясь рукой о крышу машины.
— Зря торопишься, крошка, — улыбался парень. — Я умею заинтересовать красивую девушку.
— Всего хорошего! — я все же попыталась пройти мимо парня, но тот перехватил меня за руку, заставляя остаться на месте.
— Какая шустрая малышка! — оскалился незнакомец, а я попыталась вырвать кисть из крепкого захвата. Свободной рукой я нащупала в кармане куртки «волшебное» чудо-устройство, которое до сегодняшнего дня использовала только в качестве фонарика.
— Пустите! — твердо произнесла я, готовая вынуть из кармана электрошокер и приставить его к любому участку кожи мужчины, не прикрытой одеждой.
— В чем дело, Дуб? — раздался знакомый голос, который я не рассчитывала услышать. — Ты пришел бабла срубить, или девок щупать?
Незнакомец обернулся на мужской голос. С одной стороны я пожалела, что два дня назад ворвалась в помещение автосервиса и наткнулась на его грубого хозяина. С другой — была рада короткому знакомству, поскольку, вероятнее всего, Фуллер меня узнал и решил помочь.
— Бабло еще никому не помешало, Мэт! — хмыкнул молодой человек, удерживающий меня за запястье. — А с девками мы всегда успеем!
— Тогда отвали от девчонки и командуй своему человеку поставить тачку на старт, — голос Фуллера звучал все так же невозмутимо, отстраненно и холодно, а я поняла, что от ледяных интонаций этих звуков хочется убежать и скрыться.
Но мои ноги словно вросли в дорожное покрытие, а все внимание было сосредоточено на Фуллере.
Мэт курил, медленно поднося сигарету к губам. Я готова была поклясться, что глаза мужчины прожигали во мне дыру, но стекла темных очков полностью скрывали взгляд Фуллера.
Парень по фамилии Дуб шагнул назад. А я позволила себе выдохнуть. Нет, мне определенно не нравилось это место, люди и, кажется, даже автомобили.
Я увидела, как Мэт, выбросив сигарету в сторону, развернулся и ушел. Следом исчез и тот самый Дуб, оставляя меня в гордом одиночестве. Но, разумеется, на одиночество мне было плевать. Главное — отыскать брата и все же увезти младшего родственника домой.
Я принялась вертеть головой в поисках Феликса. Но его нигде не было. Отошла от машины на приличное расстояние, и, мне показалось что в хоре голосов я различила один — родной и близкий.
Руку вынула из кармана. Все, с меня точно хватит! Набрала номер телефона брата и велела ему подойти к машине.
— К тебе кто-то лез? — догадался Феликс, стоило мне сказать, чтобы брат немедленно появился там, где оставил меня.
— Все в порядке уже! — ответила я брату, а потом спокойнее добавила: —Просто приди сюда!
— Сейчас буду! — проговорил Феликс.
Я шумно выдохнула. Поведение мужчины, вступившегося за меня, настораживало. Однако я все же была Фуллеру признательна за спасение. Самую капельку.
В моей руке оказался фонарик, который не просто светил, но мог и «наградить» разрядом электрического тока всего лишь после одного нажатия кнопки. Я крепко сжала устройство в руке, радуясь, что не пришлось пустить его в ход.
Но кто-то сильной рукой больно сжал мое плечо. Решив, что это вернулся тот самый Дуб, осторожно выдохнула и попыталась сбросить ладонь с плеча. Я понимала, что в шуме работающих двигателей автомобилей никто не услышит, даже если я буду кричать во все горло и звать на помощь.
У меня получилось, плечо высвободилось из захвата. Но спиной я чувствовала присутствие неприятного мне мужчины. Я не успела подумать, какие именно последствия нагрянут, если приятели Дуба примчатся ему на помощь.
Словом, бурное воображение уже рисовало яркие и незабываемые картинки. И я, поборов страх и сомнения, стремительно развернулась лицом к Дубу, не пытаясь даже рассмотреть его фигуру, выбросила руку вперед и нажала на заветную кнопку.
Я никогда не видела вживую, как человек бьется в судорогах от удара током. Электрошокер выпал из моих рук. Я ладонями прикрыла рот, стараясь не кричать. А у ног лежал в полной отключке сам Мэт Фуллер собственной персоной. Вокруг нас уже начали собираться его люди. Я смотрела на мужчину, лежащего на земле, и думала, что теперь Мэт Фуллер точно сотрет меня в порошок.
Мне казалось, что вокруг воцарился хаос. Крики, ругань, шум ревущих двигателей. А в эпицентре стояла я, чувствуя, как подгибаются мои коленки от страха.
Кто-то проверял пульс на шее Фуллера. Кто-то пытался привести его в чувства. А я не могла произнести даже слова.
Чья-то рука схватила меня за шею, больно дернув за волосы. А в следующее мгновение я оказалась в темном салоне автомобиля.
Лицо незнакомца, искаженное гримасой гнева, появилось перед глазами.
— Сиди и не рыпайся! — скомандовал мужчина и с силой хлопнул дверцей, отсекая меня от всего происходящего.
Я боялась выдохнуть. Боялась пошевелиться. Сквозь стекло я увидела, как брат говорит с незнакомцем, посадившим меня в машину. По напряженной спине Феликса понимала: он с трудом сдерживается, чтобы не полезть в драку.
Хотелось плакать. Какая же я дура! Вместо того, чтобы защищать брата, втянула его в проблемы.
Я не знаю, сколько времени прошло. Мне казалось — целая вечность. Но вдруг я увидела, как к брату, едва заметно пошатываясь, подходит Фуллер.
Разговор был коротким. Феликс кивнул и спрятал руки в карманы джинсов. А потом и вовсе опустил голову, словно признавал свою вину.
Ну уж нет! Я не могла допустить, чтобы брата наказали из-за моего поступка!
Дернула за дверную ручку и выскочила из салона автомобиля.
Фуллер, развернувшись, уже сделал несколько шагов в сторону старта, оставив Феликса стоять неподвижно. Подбежала к младшему, дернула за локоть, привлекая внимание к себе.
— Ты не должен отвечать за меня! — выкрикнула я и рванула вслед за Фуллером.
На мужчину я буквально налетела со спины. Он неожиданно замер на месте. А я не успела притормозить.
— Откуда ты свалилась на мою голову?! — рявкнул Мэт, хватая меня за шиворот, словно бездомного котенка.
Я на миг зажмурилась, понимая, что этот мужчина вполне может ударить меня. Но удара не последовало.
— Феликс не виноват! Накажите меня! Он не при чем! — выпалила я, открывая глаза, так и не дождавшись удара.
— Исаев, забери свою дамочку! — с нотками усталости в голосе потребовал Фуллер. — Увижу еще раз — будет мыть тачки сутки напролет.
— Я согласна! — не подумав, выкрикнула я. — Только Феликса не наказывайте!
— Да что ты заладила, «наказывайте — не наказывайте»! — рявкнул Фуллер. — Ты совсем идиотка?
— Дарина, — выпалила я. — Я правда не хотела бить вас шокером. Думала, это ваш приятель Дуб. И потом, вы сами подкрались неожиданно.
— Убери ее, Исаев, — устало проговорил Фуллер.
Феликс тут же подхватил меня под руку, а Мэт сделал два шага вперед. А потом, словно вспомнил о чем-то, бросил хмурый взгляд на меня.
— Утром придешь, поможешь ребятам на мойке. Еще раз увижу — прибью, — голос Фуллера звучал отрывисто, от его интонаций хотелось забиться в угол не попадаться на глаза.
— И мы в расчете? — выпалила я прежде, чем успела подумать. А потом прикусила до крови щеку изнутри. Господи, что стало со мной сегодня? Кажется, это меня ударило током и вышибло весь мозг, а не Мэта.
— В расчете, — бросил Фуллер, вынимая сигареты из кармана куртки и зажигалку. Когда облачко дыма уплыло в ночное небо, Мэт бросил на меня полный неприкрытой неприязни взгляд: — Исаев, следи, чтобы твоя девчонка не попадалась мне на глаза. Второго шанса я не даю, сам знаешь.
Феликс, молча, кивнул, не выпуская моего локтя. Стоило Фуллеру исчезнуть и затеряться в толпе, как брат поволок меня в сторону нашей машины.
— Ты, Даря, не можешь жить спокойно? — шипел брат, усаживая меня в пассажирское кресло.
— Я сама не знаю, как так получилось, — в свое оправдание произнесла я.
— Тебе повезло, что Фуллеру некогда с тобой возиться, — отрывисто бросил брат. — Отвезу тебя домой. Откуда у тебя вообще шокер?!
— Клиентка подарила, — призналась я. — Наша соседка. Помнишь, из сорок восьмой квартиры? У нее муж продает электрошокеры и дубинки.
— Вопрос был риторический, — пробормотал Феликс. — Больше тебя с собой я брать не стану. Даже не уговаривай.
— Мне и первого раза хватило, — ответила я, а брат бросил на меня недовольный, хмурый взгляд.
Утром, проснувшись раньше звонка будильника, подскочила с постели. Брат уже не спал, а заботливо приготовил завтрак для нас двоих.
— Тебе не обязательно ехать со мной, — поговорила я.
— Угу, и оставить тебя без присмотра, чтобы ты кого-нибудь еще приложила шокером? Не дождешься! — скривился брат, широко зевая и даже не пытаясь скрыть зевок.
— Чем? Шокер мне так и не вернули, — пожаловалась я.
— И не вернут, — пожал плечом Феликс. — Мэт его разбил, как только очнулся.
— Животное, — пробормотала я.
— Дарька, — брат посмотрел на меня с предостережением: — Очень прошу, не привлекай там к себе внимания. Сейчас поедем туда, вымоешь пару тачек и домой. Договорились?
— Договорились! — согласно кивнула я, поднимаясь с табурета и идя следом за братом.
Весь путь до автосервиса «Фуллерит» я напряженно молчала. Встречаться с Фуллером было, признаться, капельку страшно. Судя по дикому взгляду, от этого мужчины можно ожидать чего угодно. И мне пришлось напомнить себе, что как только я исполню свое обещание и отмою грязь с нескольких машин, то тут же мой долг перед Фуллером будет прощен.
С таким позитивным настроем я ехала в салоне драндулета, мысленно планируя день и уговаривая тебя, что у нас с Феликсом проблем нет. А «Фуллерит» всего лишь временные трудности.
Феликс припарковал свою «ласточку» напротив входа в автосервис. Я минуту сидела в машине, рассматривая вывеску над входом. Разумеется, рано утром в воскресенье подобные места не удивляли наплывом посетителей. Но отсутствие людей немного настораживало.
— Даря, я схожу к парням, — произнес брат, заглядывая через стекло в салон. — А ты двигай пока в уборную. Там и переоденешься.
— А где она? — спросила я, вышла из машины, прихватив рюкзак со сменной одеждой и обувью.
— Там есть дверь с табличкой, — махнул рукой Феликс и торопливо умчался в противоположную сторону.
Кажется, брат решил узнать подробности вчерашних гонок, поскольку сам их не видел. Проводила широкую спину младшего братишки грустным взглядом. В стенах нашей квартиры я все еще могла думать о Феликсе, как о мелком брате, нуждающимся в моей опеке и заботе, а вот на людях он вел себя по-взрослому.
Вздохнув, дернула на себя тяжелую дверь автосервиса и вошла. В помещении царил полумрак, но я помнила с прошлого своего визита, где располагалась дверь и куда именно идти.
В этот раз звук шагов был едва слышен. Да и дверь распахнулась почти бесшумно. Оказавшись в просторном помещении, где впервые повстречала Фуллера, я принялась искать взглядом нужную мне комнату, отмеченную, по словам брата, табличкой с указанием ее назначения. Я честно пыталась вести себя как мышка. Но тишину помещения внезапно рассек звук тарелок. Словно кто-то вновь начал отбивать ритм по барабанной установке.
Я предпочла срастись со стеной. Шансов для этого было прилично. Во-первых, на мне была черный свитер и темные джинсы. Во-вторых, приглушенный свет вырывал из темноты только стену, у которой разместился барабанщик. В-третьих, Фуллер не обращал ни на кого внимания, полностью погрузившись в свой мир звука.
Я застыла на месте. Мне совершенно не хотелось шевелиться. Почему-то раньше я не воспринимала рваные удары как музыку. Мне казалось, что барабанить по тарелкам может если не каждый первый, то каждый второй. Но теперь, слушая и видя, как Мэт ритмично выбивает звуки из музыкального инструмента, я поняла, что ошибалась.
Фуллер играл. Настолько виртуозно и красиво, что я не могла оторвать от него взгляда. В мужской фигуре читалась неприкрытая агрессия. Словно все эмоции, ища выход, выплескивались на барабаны. Каждое движение палочек сквозило эмоциями, экспрессией. Казалось, еще мгновение и палочки вылетят из рук мужчины и примутся без человеческой помощи выплясывать свой танец на поверхности инструмента.
Я понимала, что нужно бежать, найти уборную, переодеться, не привлекая внимания, вымыть несколько автомобилей, а потом незаметно и бесследно исчезнуть. Желательно, навечно.
Но я не могла пошевелиться. Так и стояла, слушая ритмичные удары, которые, кажется, меняли мой пульс.
Я не знаю, как долго простояла, слившись с кирпичной стеной и широко распахнутыми глазами следя за каждым движением музыканта. Из состояния глубокого транса меня вывел сам Мэт. Последним резким движением опустил палочки на одну из тарелок, на мгновение помещение окунулось во взрыв звука, а после повисла гнетущая тишина.
Мужчина встал, тяжело дыша. Его тело было покрыто капельками пота. Даже на расстоянии я видела мокрые дорожки, сбегающие по плечам и спине.
Вот Фуллер подошел к небольшому столику, на котором, как и в прошлый раз, стояли бутылки с водой. Крепкой рукой схватил бутылку, свинтил крышку и принялся жадно пить.
Поняла, что нужно убегать, пока грозный хозяин не заметил моего присутствия.
Повезло, что Мэт стоял спиной ко мне. А заветная дверь с надписью «WC» оказалась на расстоянии вытянутой руки.
Проскользнув в комнату, тихо прикрыла за собой дверь, щелкнула замком.
Из зеркала на меня смотрела странная девчонка с горящими глазами и пересохшими губами. По всему телу гуляли странные эмоции, о существовании которых я не подозревала ранее.
Это был полный кошмар! Катастрофа!
Сунула руки под ледяную воду. Хотелось умчаться из этого помещения, забыть и вычеркнуть из памяти воспоминания о последних нескольких днях, начиная с того, когда я познакомилась с владельцем «Фуллерита».
Переодевшись, я, крадучись, выскользнула на улицу. Феликс уже ждал меня у входа в здание, разговаривая с каким-то пареньком, одетым в непромокаемый комбинезон. Его ноги украшали ярко-желтые полосатые сапоги, которые не совсем вписывались в облик парня.
Скептично окинув мой наряд, включая старые кроссовки на ногах, молодой человек хмыкнул.
— Значит, будешь полировать приборку, — изрек парень и тут же улыбнулся: — Я, кстати, Георгий, но для тебя — просто Гоша.
Молодой человек подмигнул, продолжая улыбаться. Но Феликс, который внимательно следил за всем, что происходит вокруг меня, возмущенно толкнул парня в плечо.
— Слышь, Гоша, это моя сестра, если что! — проворчал братишка.
Я тихо рассмеялась. Феликс, пусть и был младшим, но чувствовал себя защитником моих прав и моей девичьей чести. Вот только со стороны Гоши угрозы не было.
Парни, шутливо переговариваясь, обогнули здание сервиса. Я шла следом, вполуха слушая их беззлобные подтрунивания.
Мы оказались в просторном боксе, где один автомобиль уже полировал паренек в точно таком же комбинезоне, как и у Гоши. А второй, судя по распахнутым дверям, ждал своей очереди.
— Врубай! — прокричал Гоша, и из динамиков полилась тяжелая музыка, на секунду оглушив меня.
На самом деле, я не привыкла к подобным звукам. Но сейчас мне это даже нравилось. Как ни странно, но помогло выбить дурные мысли из головы.
Я выполняла все, что говорил Гоша. Терла, полировала, смывала, пылесосила. Если честно, я думала, что будет гораздо сложнее. Мне показалось, что Гоша жалел меня, выполняя основную тяжелую работу. Но я, разумеется, молчала, мысленно отсчитывая часы до закрытия автомойки.
Ближе к полудню Гоша доверил мне полировку лобового стекла.
— Ты уж с ним поласковее! — загадочно подмигнул Гоша, за что так и хотелось огреть парня чем-нибудь тяжелым.
Шуточки так и вылетали изо рта Гоши, и в какой-то момент я не удержалась: рассмеялась и одновременно коротко нажала на бутылку с препаратом для очистки стекол. По задумке легкий «пшик» не должен был достать до шутника Гоши. Можно сказать, что средство распылилось бы в воздухе на безопасном от парня расстоянии.
Но что-то пошло не так. То ли звезды встали не в том порядке, то ли это злой рок. Но странным и совершенно непостижимым образом на месте Гоши оказался совершенно другой человек, которого я никак не планировала увидеть именно сейчас. Ну и, разумеется, по всем законам подлости и невезения, мой легкий «пшик» превратился в приличную струю, которая угодила прямиком в хозяина «Фуллерита».
Меня спасло только то, что Фуллер был в солнечных очках. Медленно сняв их с глаз, Мэт вытер не самую полезную жидкость с лица.
Слава Богу, что большая часть средства все же попала на тело, а не на лицо!
— Извините! — прошептала я, готовясь к тому, что меня сейчас прихлопнут, точно муху, не сходя с места.
— Да что за гадость?! — взревел Мэт Фуллер, вытирая лицо рукавом джинсовой куртки. — Исаев, мать твою! Я велел держать ее от меня подальше!
— Я не хотела, правда! — посчитала нужным оправдаться, но наткнулась на гневный взгляд зелено-голубых глаз. — Простите!
Брат появился мгновенно. Фуллер, поливая проклятьями мою бедную голову, умчался из помещения. На самом деле, Мэт ушел, молча. Но я буквально каждым нервом чувствовала его негодование. Еще бы! Только я могла за две встречи с незнакомым человеком дважды посягнуть на его здоровье.
Я чувствовала себя ужасно. И младший брат только усугублял мое состояние. Все то время, что нам потребовалось на дорогу до дома, Феликс молчал, выразительно хмурился, всем своим видом показывая свое недовольство.
Я молчала и чувствовала себя неразумной сестренкой, младше лет на десять, не меньше.
— Послушай, Феликс, ну я ведь не специально, — вздохнула я, решив оправдаться.
— Даря, дело совсем не в этом, — видела, как брат сжал руки на руле, а глаза чуть прищурил, словно пытался рассмотреть что-то на дороге. — Фуллер не тот человек, чтобы создавать проблемы на пустом месте. Он следит за порядком на своей территории. Он не браток, который шмаляет из пушки направо и налево.
— Тогда все ведь хорошо? Разве нет? — нахмурилась я.
— Пока не ясно, Даря, — пробормотал брат. — Но я постараюсь, чтобы вы больше не пересеклись. Фуллер не тот человек, которого бы я хотел увидеть рядом с сестрой.
— Ты о чем? — удивилась я.
— О том, что девушки греют койку Фуллера с завидной регулярностью. И каждый раз разные. А ты не такая. Вот и все, — пробормотал Феликс, а я почувствовала гордость за брата, ну и капельку за себя. Он ведь у меня совсем пацан, а стремиться оградить от проблем.
— Не переживай, братишка, — шутливо толкнула младшего кулаком в плечо, — Твой Фуллер мне даже не нравится. И потом, кажется, я все долги отработала. Сомневаюсь, что по собственной воле появлюсь на территории вашего грозного босса.
— Вот и не появляйся! — кивнул Феликс.
— А ты завязывай с гонками, — потребовала я в ответ.
— Угу, как только накоплю миллион! — фыркнул брат.
Оказавшись дома, мы пообедали. Я принялась за работу, пусть все тело ломило от усталости. А брат умчался на свидание, перед уходом с важным видом заявив, что после похода в кинотеатр они с Арсенией придут пить чай. Да конечно! Знаю я их чай. Но возражать против ночевки соседки в нашей скромной квартирке я не стала. Во-первых, девушка мне очень нравилась. Во-вторых, лучше уж пусть встречаются у нас, и спят на диване, чем ютятся неизвестно где. Словом, за брата я не волновалась, с чистым сердцем вручая его в заботливые руки соседской девчонки.
Всю неделю Феликс пропадал то на учебе, то с Сенькой. А я погрязла в своей работе, разрываясь между частными заказами и небольшим ателье, в котором работала швеей уже два года. И я уже, признаться, решила, что «Фуллерит» и его хозяин — канули в прошлое, как на мой телефон поступил входящий звонок с неизвестного номера.
— Алло! — ответила я.
— Дарина, привет! — раздался смутно знакомый голос. — Это Гоша!
Хотела уточнить, что за «Гоша», но потом вспомнился улыбчивый парень в полосатых сапогах.
— Привет, Гоша! — улыбнулась я, стараясь не очень сильно показывать свое удивление. — Как твои дела?
— Хр…Хорошо! — с небольшой заминкой ответил парень. — Но было бы еще лучше, если бы ты мне капельку помогла! Ну и немного подзаработала!
Признаться, лишние деньги мне не помешали бы. Но совать нос в «Фуллерит» брат запретил, да я и сама не испытывала желания туда ехать.
— Гоша, я даже не знаю… — пробормотала я, придумывая достойное оправдание для отказа.
Но паршивец Гоша тут же озвучил сумму, которую он лично мне вручит в конце дня. Сомневаюсь, что на автомойке можно заработать именно столько, еще и за один день. Но Гоша заливался соловьем, а я не нашла в себе силы отказать. В итоге, я пообещала приехать уже через час.
Ровно в указанное время я подходила к территории, принадлежавшей хозяину «Фуллерита». В этот раз мой рюкзак был гораздо тяжелее. Пусть у меня не было непромокаемого комбинезона, зато имелись удобные резиновые сапоги. Именно эту новость я и сообщила Гоше, как только он вышел мне навстречу, сияя широкой улыбкой.
— Ты, гляжу, подготовилась! — похвалил меня парень. — Вот, держи, новенький! Только что выбил форму у нашего местного жмота.
Парень протянул мне точно такую же форму, как была надета и на нем, непромокаемая и с логотипом автосервиса на спине.
С благодарностью приняла одежду. Гоша протянул и ярко-красную кепку, от которой я тоже не отказалась. И как только собралась идти в здание, чтобы переодеться, вдруг решила уточнить:
— А кто у вас местный жмот? — хохотнула я.
— Местный жмот — это я! — раздался недовольный голос за спиной.
От слов, сказанных резким тоном, я невольно подпрыгнула от неожиданности. Позади меня стоял тот самый мужчина, что впихнул мое растерянное тело в машину после «нападения» на Фуллера на гонках. И если взгляд Мэта мне ранее казался враждебным, то этот мужчина, судя по выражению глаз, видел во мне исчадие ада, как минимум.
— Что она здесь делает? — кивнул в мою сторону незнакомец.
— Помогает, — хмыкнул Гоша. — Слушай, Слава, я же не лезу к твоим парням. Вот и ты к моим не лезь.
— С каких пор эта девка — «твой парень»? — не очень дружелюбно поинтересовался мужчина, которого Гоша назвал Славой.
— Это не девка, а Дарина, — сообщил Гоша. — Фуллер разрешил мне брать на мойку людей по собственному усмотрению. Так что, двигай на свою территорию.
Слава хмыкнул, смерил меня недоверчивым и вместе с тем полным отвращения взглядом, и удалился. Правда, на протяжении нескольких шагов, демонстративно поднял вверх средний палец руки. За что получил от Гоши тихое и недовольное шипение слова «Говнюк». А я тактично отвернулась, чтобы не рассмеяться. Очень уж сильно напоминали разборки двух взрослых мужиков на петушиные бои или на конфликт двух первоклашек.
— У нас вечером тусовка, — сообщил Гоша. — Народу на мойке будет тьма. Вот я тебя и позвал. У меня просто два парня дома отлеживаются. Типа, на больничном.
— Понятно, — кивнула я, осматривая помещение автомойки.
Действительно, кроме нас с Гошей и еще одного парнишки больше никого не было. Взглянула на четыре автомобиля, выстроившихся в стройный рядок. Да, день обещает быть не самым легким.
День был ужасным. К вечеру у меня рябило в глазах от расцветок всех цветов радуги и от марок автомобилей, половину из которых я даже не знала. Все мышцы рук и ног затекли, и все, о чем хотелось — смыть с себя пот и грязь, и уснуть мертвым сном, обхватив руками собственную подушку.
Гоша, как и обещал, оплатил мой труд, добавив пар купюр еще и на такси. Мне не хотелось просить брата везти меня домой, поскольку он будет выражать недовольство, возможно даже матом, ну а добираться на общественном транспорте не хотелось еще больше. Словом, Гоше я была признательна и не стала отказываться от денег.
Прихватив все свои вещи, поплелась в сторону уборной. По моим расчетам вся банда во главе с Фуллером уже собиралась, тусовалась и отрывалась перед гонками. Я предпочитала не думать о хозяине «Фуллерита», уговаривала собственный мозг списать прошлое на кошмарный сон, будто бы этого человека в реальном мире не существовало. Так мне была капельку легче.
Оказавшись в помещении, безошибочно отыскала уборную. Закрыв дверь на щеколду, выдохнула. Тишина радовала. Значит, можно расслабиться, умыться, переодеться и ехать домой.
Взгляд задержался на двери без таблички. Любопытство погнало меня вперед. Ну и, наверное, страх. Мало ли, кто-то вдруг решит выскочить оттуда. А так буду знать, что дверь ведет в никуда.
Дверь была не заперта. Неяркий свет падал из-за спины, вырывая из темноты белоснежную плитку на полу.
Пошарив рукой по стене, наткнулась на выключатель, и шумно выдохнула.
Вот ведь черт! Душевая кабинка! Да не одна, а сразу несколько! На вид — очень даже чистые. Я не любила общественные бани, сауны и прочие места, в которых народ с радостью купался. Но сегодня не смогла устоять. Наверное, я была слишком уставшей.
Прикрыв за собой дверь, щелкнула замком. Пройдя вглубь помещения, увидела еще одну дверцу. И, как оказалось, она вела в небольшой коридорчик, а далее — ванную комнату со всеми удобствами, включая безразмерные сланцы, средства для душа, шампуни, и имелось даже чистое полотенце в небольшом шкафчике. Разумеется, я мигом поняла, в чьи личные покои попала. Но решила, что Фуллеру, который руководил своей бандитской тусовкой и следил (по словам брата) за порядком на гонках, было в данный момент плевать, кто примет быстренько душ и воспользуется его шампунем для волос. Словом, усталость в тот момент взяла верх над разумом. И спустя пару минут я уже стояла под теплой водой, позволяя смыть со своего тела пот и грязь. Волосы пришлось мыть шампунем с ароматом морского бриза. Не самый лучший вариант, но я уже привыкла. Поскольку каждый раз, когда дома заканчивался мой шампунь, я без зазрения совести брала шампунь Феликса.
В общем, я была почти довольна жизнью. Оставалось добраться до дома, поесть и доползти до своей постельки.
Выйдя из душевой кабинки, я принялась вытирать волосы. Поскольку второго полотенца я не нашла, пришлось снять мягкую ткань с тела. Вытирая длинные пряди, поняла, что по позвоночнику ползут мурашки. Мне действительно показалось, что чей-то взгляд сверлит мое тело колкими иголками. Мне очень хотелось ошибиться. Мало ли, что может показаться после напряженного физического труда.
Замерев, осторожно повернула голову. Оказывается, в эту ванную комнату вела еще одна дверь. И именно ее я не увидела, когда вломилась. А сейчас эта дверь была открыта, и на пороге стоял не кто иной, как сам Мэт Фуллер, обнаженный по пояс, с расстегнутой пряжкой ремня и босой. Он выглядел так, словно собирался принять душ. Вернее, он и собирался. Но я, как оказалось, помешала.
Моя реакция была мгновенной. Я сама не ожидала от себя такого. Но понимала, что горю от стыда, стоя абсолютно голой перед мужчиной. Тихо пискнув, схватила первое, что попалось под руку. И тут же швырнула в сторону застывшего в дверном проеме молодого человека.
Флакон с шампунем для волос врезался в лоб Мэта. Мужчина дернул головой, не успев увернуться. Послышался отборный мат, а следом и оглушительный звук хлопнувшей двери.
— Мамочки! — прошептала я, лихорадочно натягивая белье на влажное тело. Плевать было на мокрые волосы. Мне хотелось как можно быстрее убраться из этого места.
Стремительно одевшись, рванула ручку двери, через которую вошла.
Заперто! Попыталась надавить плечом — безрезультатно.
Шумно выдохнув, поняла, что оставался и другой выход. Но воспользовавшись им, я, гарантировано, попаду в лапы Фуллера.
Постояв несколько минут в ванной, поняла, что выхода нет. Придется дернуть ручку и той самой двери, за которой скрылся Мэт.
Набрав полные легкие воздуха, решила первым делом извиниться. Ну, он ведь не монстр, в самом деле. Ну, что он мне сделает? Наорет? Прикажет своим парням вышвырнуть на улицу? Так это хорошо. Все равно я не собиралась больше появляться здесь. Даже если Гоша будет умолять, стоя на коленях в своих полосатых сапогах.
Приняв такое нехитрое решение, дернула за ручку. Она, к моему удивлению, подалась. Дверь с тихим шорохом распахнулась, и я оказалась в слабоосвещенном помещении. Осторожно шагнув вперед, прикрыла дверь за собой.
Полная тишина. Даже зловещая. Словно Фуллера здесь и не было еще несколько минут назад.
Аккуратно ступая, шла вперед, не особо обращая внимания на интерьер. Я лихорадочно искала дверь, которая смогла бы вывести меня на улицу.
Тусклый свет будто подсказывал, куда идти. И я оказалась на небольшой кухне. Мэта и здесь не было. Но обнаружилась массивная дверь, ведущая, судя по всему к выходу. Но она оказалась заперта.
Я возобновила поиски, двигаясь уже не так осторожно и бесшумно. С замиранием сердца прислушивалась к звукам. Но тишина по-прежнему была зловещей. Я пробовала открыть каждую дверь, которая попадалась на моем пути. Но все они были либо заперты, либо приводили в жилые комнаты.
— Приплыли! — прошептала я, понимая, что оказалась запертой в личных владениях самого Мэта Фуллера. Торопливо вынула телефон из рюкзака. Он радостно пиликнул и сообщил, что от заряда остался один процент. Моргнул один раз и продемонстрировал черный экран. Я с трудом сдержала слезы. Кажется, к утру меня точно убьют несколько раз, и все разы — насмерть.
Решив, что терять уже, в принципе, нечего, вернулась к истокам моего поиска выхода. А именно — на кухню. Умирать ведь на голодный желудок, как минимум, скучно. А посему, порывшись в холодильнике, сообразила быстрый ужин, перекусила и улеглась на первой попавшейся горизонтальной поверхности. И прежде, чем уснуть, мысленно порадовалась, что первой поверхностью оказалась не постель хозяина жилья, а всего лишь уютный мягкий диван здесь же в кухонной зоне.
Бывают дни хреновые. Бывают — средней паршивости. А сегодня день, когда хочется бросить все и свалить.
В голове пульс тикал оглушительно громко. Виски давило, словно кто-то вскрыл черепную коробку. Еще и костяшки на правой руке сбил об рожу Дуба.
Спасибо Славе, вовремя оттащил. Так бы пришлось держать ответ перед Мастерковым. А шкура Дуба не повод, чтобы оказаться в долгу перед Мастером.
— Обещаю, ты останешься доволен, — услышал голос.
Дернул головой, выныривая из коматозного состояния. Чертова головная боль! Нужно сваливать, пока окончательно не накрыло прямо здесь, под прицелом лишних глаз.
— Не сегодня, — скривился, взглядом давая понять девчонке, что эта ночь останется не за ней.
Мне, млин, сегодня точно меньше всего нужен трах. Выпить бы таблетку, да отключиться на пару часов, пока мозг не выполз через уши.
Девчонка попыталась надуть губы. Но Славик уже понял мой взгляд, оттащил ее от меня.
— Присмотрю, — коротко кивнул друг Слава в сторону ребят.
Помедлил. Уходить было не с руки. Но проклятая голова не оставляла шанса. Либо тихо свалить и отключиться, либо меня свалит прямо здесь.
Кивнул Славику. До тачки оставалось всего два метра, а взгляд сфокусировался на Исаеве. У парнишки был талант. Такой мог заставить бегать на пределе любой движок. Признаться, у меня были плана на мальца. Чтобы поднаторел в деле, а дальше можно и пустить в серьезную игру. Тем более, парень сам рвался.
Понял, что в голове не только гудит, но и зрение стало мутным. Не дело это — лезть за руль вот так, почти в коматозе.
— Феликс! — мотнул головой.
Парень тут же отвлекся от разговора с Гошей.
— Поцарапаешь — задушу! — выдавил я, бросив парнишке ключи от собственной тачки.
Чувствую, говорить уже тяжко. Кажется, сегодня накроет раньше.
Исаев, молча, перехватил брелок. Поймал удивление во взгляде пацана. И, кажется, страх. Но точно не передо мной. А вот перед моей Малышкой — да.
Черный лак даже ночью радовал глаз. Но, разумеется, не цвет делал тачку тачкой. И даже не полосы по капоту. А могучий мотор. Именно он гнал Малышку Шэлби вперед, оставляя противников глотать пыль от покрышек.
Сел на переднее пассажирское. Понял, что с какой-то ревностью отношусь к «левому» водителю за рулем. Но так будет лучше, чем не вписаться в поворот и не проснуться утром. Не сказать, что моя жизнь радовала меня, но все же живым трупом существовать интереснее, чем мертвым.
Феликс осторожно, словно боялся мой Мустанг, как черта, завел движок. Тот привычно зарычал.
— Не укусит, — хмыкнул я, откинув голову назад. Хотелось закрыть глаза. И уснуть. А проснуться уже к вечеру, когда боль отступит.
— Да я знаю, просто это же Кобра*! Мне такая и не снилась! Не, ну снилась, конечно! Но черт! Я всю жизнь хотел посидеть за рулем! — тараторил пацан.
— Не пыли, пацан, — пробормотал я.
— Понял! — уже спокойнее выдал Исаев и осторожно рванул с места.
— Твое корыто на сервисе? — спросил я, помня, что парни собирались перебрать горбунка Феликса. Мысленно прикинул, какие тачки свободны и на ходу.
— Да, там по мелочи. Форсунки и по ходовке немного, — оправдался парень.
— Возьми любую из гаража, — пробормотал я, даже не собираясь уточнять. — А хлам свой отдай парням в утиль. Портит мне имидж.
Феликс тихо рассмеялся. Гаденыш мелкий. Нихрена не боится.
— Это да, думал подписать его: «Это корыто ездит на мате Мэта». Но передумал, — ехидство так и сочилось из мелкого балбеса.
Решил не прессовать парня. К тому же Исаев, несмотря на возраст, границы знал, умел притормозить, когда нужно.
— Пешком пойдешь в город, — пригрозил я, протирая лицо ладонями.
Главное — не отключиться прежде, чем попаду в койку.
Феликс притих. И под мерное шуршание шин по чистому асфальту я вырубился. Очнулся, когда пацан парковал тачку в гараже. Разумеется, я знал, что царапин по кузову не появилось. Но бросил долгий взгляд на лаковые бока Малышки.
— Так какую можно взять? — напомнил Феликс о моем обещании.
В который раз понял, что у пацана страха нет вовсе. Ведь знает, что за косой взгляд я легко могу спустить с него три шкуры. Но именно это отсутствие страха подкупало. Слишком сильно Исаев напоминал мне меня, каким я был лет пятнадцать назад.
— Ключи в доме, — поморщился я.
Входная дверь поддалась с трудом. Руки казались чужими. А пульс превратился в колокольный звон.
Видел, что пацан о чем-то спрашивает. Но слышимость была нулевой.
Побрел в строну спальни, на ходу стягивая с себя шмотье. Судя по всему, даже душ уже не осилю.
Минуя коридор, понял, что на кухне горит тусклый свет. Замер на пороге. Кажется, почти не осталось шансов добраться до спальни. Оставалось лечь на кухне. Чертовы хоромы! Кому они нахрен нужны, если в них можно заблудиться?!
Мутным взглядом умудрился разглядеть, что на моем диване сопит девчонка. Волосы тянулись до самого пола, свисая со спинки. Почему-то именно на них и застыл размытый взгляд.
А потом вспомнил, что девчонка — именно та, которая мылась в душе. Сестра Феликса.
Парнишка шел по пятам. И точно так же замер в дверях.
— Какого… — пробормотал Исаев.
— Вот и у меня тот же вопрос, — прошипел я.
— Я сейчас! — засуетился парень, уже собираясь рвануть к девчонке.
— Не пыли, — скривился я, опираясь рукой о стену. — Пусть спит. Я походу закрыл дом, а она в сортире торчала. Я так понял, Гоша позвал ее на подмогу. Не съем я ее до утра.
Феликс что-то пробормотал. А я, не разбирая дороги, держась рукой за стену, буквально наощупь пошел в соседнюю комнату. До дивана я так и не добрался. Рухнул на пол. Благо, не кафельный пол, а чертов ламинат. Который казался жестким, как цемент. Но было плевать. Мозги уже отключились, утягивая меня в глубокий сон.
___________
* Mustang Shelby Cobra — автомобиль, созданный на базе Ford.
— Ну, теперь-то мы можем ехать? — тихий шепот был отчетливо слышен, а я приготовился к взрыву боли в черепной коробке.
Но к моему удивлению, боли не последовало.
Перевернулся на спину. Слабость по всему телу разлилась липким киселем. В горле пересохло, словно я месяц повел в пустыне без капли воды. А перед глазами медленно покачивался потолок комнаты.
— Сейчас, я почти закончила! — женский голос проник сквозь приоткрытую дверь, а я понял, что меньше всего мне хочется в своем доме видеть гостей.
Медленно сел, упираясь руками в пол. Судя по клочкам серого неба, видневшегося в окне, проспал я недолго. Возможно, часа три. Странно, очень странно. Как правило, после приступов сон длится гораздо больше времени.
Осторожно поднялся на ноги, держась за стену. Выдохнув, побрел на звук голосов. Сам не знал, что сделаю в первую очередь: прибью нежеланных гостей или прогоню их к чертям.
Кухня встретила меня непривычными запахами и приглушенным светом. У плиты хозяйничала девчонка, не замечая моего появления. Увидел, как она схватила полотенцем ручку духовки и вынула на свет Божий блюдо.
Честно, я даже не помнил, когда в той духовке что-то готовилось в последний раз. И в груди начала подниматься волна гнева. Какого хрена она вообще делает на моей кухне?!
— Убирайся! — рявкнул я, а на деле получилась сиплая фраза настолько тихая и неразборчивая, что девчонка не отреагировала на нее.
Зато на диване подпрыгнул Феликс. Исаев всполошился, подскочил, смущенно почесал затылок пятерней.
— Мэт, мы тут немного похозяйничали, — извинился парнишка. — Даря на самом деле шикарно готовит. И шокера у нее нет. К тому же, я присмотрю за ней.
Треп Исаева абсолютно не напрягал. А голодный желудок предательски ожил, давая понять, что самое время для позднего ужина или раннего завтрака.
Тем временем девчонка уже умудрилась переложить еду на тарелку, поставила ее на стол и схватила в руки свой рюкзак, прижав его к груди.
Вот это номер! А я уже думал, что она бесстрашная и безмозглая. Ошибся.
Молча подошел к столу, сел, не особо обращая внимание на треп Исаева, на настороженный взгляд его сестрицы и на то, что собственный дом превратился в театр абсурда.
— Мы тогда на выход, — Феликс уже тащил сестру к дверям, а я не собирался реагировать. Сомневаюсь, что увижу девчонку еще хоть раз. И это даже к лучшему.
— Слушай, а что с Фуллером? — наконец спросила я, когда Феликс сел на водительское место за руль чужого автомобиля. Я попыталась возразить, сказав, что лучше уж доберусь на такси, чем брать машину Мэта, как Феликс отрицательно мотнул головой. А потом и добавил коротко:
— Дарина, этот вопрос должен волновать тебя меньше всего, — голос брата звучал строго и вместе с тем устало.
— Так он ведь отключился буквально на ходу! Упал лицом в пол! — возразила я.
— Даря! Это не твое дело! Совершенно не твое! — резко обронил Феликс, выруливая за массивные ворота, огораживающие территорию, принадлежавшую владельцу автосервиса.
— Кто из нас старше? — прищурилась я, собираясь указать брату на то, что я давно не наивная дурочка.
— Кто из нас мужчина? — нахмурился Феликс, — Поэтому сиди и помалкивай, сестренка!
Пришлось отложить возражения на пару часов. И не потому, что авторитет брата-подростка творил чудеса, а потому, что устала, да и нервы были на пределе.
Уже оказавшись дома, устраиваясь в собственной постели, взглянула на брата, замершего в дверях и не торопившегося идти к себе.
— Кто-то говорит, что Фуллер побывал в аварии, — вдруг произнес Феликс. — Другие утверждают, что он родился таким: может выключаться от головных болей. Словом, народ языками чешет, но это всего лишь слухи.
Я пожала плечами, словно говоря, мне, в принципе, без разницы, от чего страдает человек. А Феликс вздохнул.
— Давай еще разок, Дарь, — попросил Феликс. — Ты не ходи больше туда. Сама видишь, стоит тебе оказаться на его территории, как случается что-то. Хорошо, что сейчас Фуллер не замечает тебя. И я спокоен. А вдруг заметит? Если нужны деньги — я заработаю. Только не ходи, хорошо?
— Хорошо, мелкий, — вздохнула я, понимая, что действительно не собираюсь появляться больше в «Фуллерите».
— «Мелкий»? — недовольно фыркнул брат. — Во мне роста на полметра больше, чем у тебя.
— Это не отменяет того, что ты младше! — парировала я, устраиваясь удобнее. — Так что, мелочь пузатая, выключай свет, и взрослые тети будут спать!
Феликс тихо рассмеялся. Но свет послушно выключил.
Свет падал на фигуру брата из коридора. И я поняла, что Феликс не собирается ложиться на свой диван, а наоборот, переодевает свитер и джинсы, сменив их на спортивный костюм, перекладывает ключи, портмоне и прочие мелочи в карманы, и надевает на голову кепку.
— Пойду пробегусь, — произнес брат.
— Осторожнее там, — напутствовала я родственника, а глаза уже сами собой закрывались, требуя отдыха.
Феликс исчез из квартиры, аккуратно и почти бесшумно захлопнув дверь.
Проснулась я от трели будильника. С трудом подавила желание, зашвырнуть его в стену. Но решила, что старенький тикающий динозаврик не выдержит такого варварского обращения.
Вздохнув, потопала на кухню, собираясь вскипятить чайник.
На кухне было тихо. Диван брата был все так же заправлен, как и вечером. Кажется, кое-кто не ночевал дома.
Сокрушенно покачала головой. И где, интересно, носит моего оболтуса?
Приняв душ, собралась на работу. Мне предстояло целый день заниматься рутинным ремонтом одежды в заведении с пафосным названием «Ателье мод у Альбины», где я трудилась рядовой швеей. Признаться, место было не самым престижным. Но зато хозяйка шла на уступки. Да и работа располагалась всего в паре кварталов от дома. Словом, мне было удобно работать у Альбины.
Выйдя из подъезда, поискала взглядом машину Феликса, которую ему одолжил Мэт. Автомобиля нигде не было видно. Зато на детской площадке собрались соседи в несвойственное для них время. Как правило, компания старичков под командованием усатого Сан Саныча, собиралась на шахматный турник только после обеда. А здесь — даже девяти утра не было.
— Бедный мальчик! — разобрала я громкий шепот. И тут же замерла. Мне показалось, что соседка с первого этажа, бросает на меня странные взгляды. И не ошиблась. Степанида Вадимовна стремительно подошла ко мне, преградив путь. Схватила за руку: —Даренька! Горе-то какое! Горе!
— Вы о чем, Стапанида Вадимовна? — опешила я.
— Ну как же! Феликса нашего на «скорой» забрали! Ты езжай! Езжай в нашу районную! Там все узнаешь! — продолжала соседка, а я уже мчалась в строну указанной клиники. Благо, больничный городок располагался в пяти минутах ходьбы от дома. Но мне даже минута казалась сейчас чудовищно долгой.
Странно, но сегодня мне никого не хотелось убить. До определенного момента. До тех пор, пока Славик не подошел ко мне, когда я полировал зеркала на своей Малышке.
Разумеется, парни на мойке могли бы справиться с этим делом. Но меня успокаивал сам процесс.
— Поговорить бы, — осторожно начал Верняков, не выпуская мобильник из рук.
Давно не видел я такого взгляда у друга. Только реально плохие новости могли заставить Славика нервничать.
— Кто? — без лишнего трепа спросил я.
— Исаев, — Славик вынул пачку сигарет из кармана, выдохнул: — Гоша звонил. Говорит, пацана увезли на «скорой». Он сейчас там. Врачи молчат. Сестренку его футболят по кабинетам. Гоша говорит, слышал, что хреново все. Вроде как, санитарки уже его в морг повезли.
— Хреново, — выдохнул я, а сам уже запрыгивал на водительское место.
Пацана было отчаянно жаль. И как-то с трудом верилось, что мелкого Феликса записали в покойники.
— Что с моим братом? Почему вы не пускаете меня к нему? Почему не говорите ничего?!
Я уже не понимала, с кем говорю. Не понимала, как громко кричу. Не понимала, почему никто в этом ужасном месте не отвечает на мои вопросы.
Уже два часа меня никто не слышит. Я каждой клеткой чувствовала, как медленно тянется каждая секунда. Словно кто-то сверху отмеряет ее. И не в пользу брата.
Все, что мне удалось узнать — Феликса действительно привезли на «скорой» именно сюда.
И все.
Точка.
В регистратуре молчат. В приемном покое — кивают и обещают пригласить дежурного врача. Все два часа обещают.
Я не знала, правда, не знала, что делать, к кому бежать, кого умолять о получении хоть какой-то информации о состоянии братишки.
Звонок сотового всего на миг отрезвил меня. Кажется, Гоша сказал, что я забыла у него наушники, когда работала в прошлый раз на мойке.
Было плевать. Так я и сказала Гоше. Но он вдруг появился в холле больницы. Велел сидеть и ждать.
А я не могла ждать. Понимала, что где-то здесь лежит мой брат. Меня убивала неизвестность. Убивало равнодушие врачей, проходящих мимо. Убивало бездействие. И страх, страх за брата.
— Сиди тут! — велел Гоша.
Я громко всхлипнула. Взгляд заволокли слезы. Казалось, будто меня лишили зрения. Но почему-то я верила Гоше. Уговаривала себя, что все будет хорошо. Вот-вот выйдет доктор и скажет, что Феликс Исаев не пострадал. А весь этот дурдом — недоразумение.
Вытерев слезы рукавом, выдохнула. Рыдания так и рвались из горла. Но понимала: нужно узнать, где брат и что с ним.
Увидела, как Гоша подскочил с места. А потом и вовсе перестала дышать.
Дверь клиники распахнулась. Я никогда не видела более страшного человека. И дело было не в его внешности. А в каждом движении тела, в каждом жесте. В том, как перед ним расступаются люди, словно пытаясь спрятаться от него и остаться незамеченными. Этот человек пугал до дрожи.
Мэт Фуллер шел прямо, никуда не сворачивая и не задерживаясь для разговоров или приветствий. Он прошел мимо регистратуры, хлопнув дверью с табличкой «Администрация», игнорируя тихое возмущение медсестры по поводу вторжения посторонних.
Спустя всего минуту, заветная дверь распахнулась, и в холл вышел Мэт. Одной рукой он держал сотовый телефон, бросая отрывистые фразы, а второй — крепко фиксировал за шею мужчину в белом халате. Я замерла, наблюдая за тем, как Фуллер тащил доктора за собой с такой легкостью, словно это был дворовой щенок.
— Вы ответите за произвол! — голос доктора был мерзким, противным и визгливым.
— Заткнись, Олежек! — рявкнул Мэт. Его голос прокатился по холлу больницы, заставляя каждого присутствующего вздрогнуть. — Я из твоего наркопритона сделаю кооператив «Ромашка»! Будешь братков на зоне развлекать, а не ворованную наркоту толкать клиентам!
— Фуллер, ты пожалеешь! У меня связи! — пискнул доктор.
— Пацан где? — Мэт мотнул головой, убирая телефон в карман. Его не заботило то, что вокруг собрались зрители. Все его внимание было направлено на главврача. — Феликс Исаев! Утром на «скорой» привезли.
Врач, сгорбившись и скривившись от силы, с которой Фуллер сжимал его затылок, поискал взглядом подчиненных.
— Где пациент? — визгливо спросил доктор, когда из толпы вышла пышнотелая медсестра.
— Так вы, Олег Иннокентьевич, сами велели его в морг оформить. Сказали, беспризорник. Без документов. Пациент тяжелый. Вы обследовали, сказали, надежды нет, — неуверенно пробормотала женщина.
А я поняла, что в голове взорвалась целая атомная бомба.
«Надежды нет».
Мозг не справился, меня поглотила темнота.
— Что с ней? — резко спросил, увидев, как девчонка осела по стене на пол.
Гоша тут же подхватил сестренку Феликса. А я переключился на Олежека. Убил бы. Голыми руками. Мир бы сказал мне спасибо за чистку от такого дерьма.
— Если парень не выкарабкается — ты пойдешь следом, — спокойно произнес я на ухо наркодилеру местного разлива.
— Какой морг, Зинаида Павловна! — завизжал врач. — В операционную! И вызовите бригаду профессора Светлова!
— Уже вызвали, косоглазый ты идиот, — послышался спокойный голос за спиной. Этот голос было трудно не узнать. Голос из прошлого.
— Расходимся! Ничего интересного здесь нет! Зинаида Павловна, почему пациенты без бахил? — продолжал мужчина, а рука непроизвольно сжалась крепче на шее Олега.
Олег застонал. Народ отправился по своим делам. А я обернулся, встречая взгляд насмешливых глаз.
— Кошмаришь врачей? — хмыкнул Светлов.
— Так кто-то должен, — повел плечом, выпуская главврача больницы на волю.
— Феликс Исаев? Я верно расслышал? — продолжал говорить профессор. — Состояние тяжелое. Будем ждать. Посмотрим через пару часов. Я сделал все, что мог.
Кивнул. Светлову можно верить. Теперь дело за парнишкой. Но почему-то была уверенность, что Исаев просто так не сдастся.
— Матвей Валерьевич, — шагнул ближе к врачу, — Хотелось бы подробности.
— А за подробности пусть твои парни сгоняют за кофе, — хитрый лис взглянул за мое плечо на Славика, — Здесь ужасный кофе. Через дорогу продают вполне сносный.
Бросил взгляд на Славика. Тот кивнул и исчез. А Светлов побрел в сторону хирургического отделения, молча приглашая меня идти следом.
— У парня много повреждений внутренних органов. Били профессионально и прицельно. Повезло, что бригада «скорой» оперативно приехала. Ну и опять же, парнишка в хорошей физической форме.
— Буду должен, — коротко кивнул я, а профессор хмыкнул. Старый лис!
Не могла смотреть на братишку без слез. Он лежал, подключенный к равномерно пищащим приборам. Казалось, будто он спал. Но он все еще был без сознания.
Я верила в чудо. Верила, что мой Феликс родился в рубашке, умудрился пройти по тонкой грани между мирами и зависнуть где-то посредине.
Нет, он не был в коме. И это очень радовало.
Однако, он все еще не приходил в сознание. И это огорчало.
Я держалась из последних сил, отчаянно желая увидеть хитрый взгляд младшего балбеса. Взгляд, в котором соперничали мудрость, свойственная взрослому мужчине, и озорство подростка.
Но он все так же лежал, не двигаясь.
Гоша почти все время проводил поблизости. И я была благодарна новому другу за поддержку. Много раз пыталась отправить парня домой, но вредный Гоша только отмахивался от моих слов, точно от надоедливой мухи. Продолжал сидеть в углу комнаты на неудобном скрипучем стуле, вытянув длинные ноги перед собой, и делать вид, что спит.
На вторые сутки во время вечернего обхода врач отправил меня домой, запретив появляться в ближайшие шесть часов.
— Я покараулю, — кивнул Гоша, приоткрыв один глаз.
Уходить я не хотела. Но аргументы профессора Светлова мне было нечем крыть. Пришлось ехать домой, ложиться спать в пустой и звенящей тишиной квартире.
Сомневалась, что усну. Но голова была настолько тяжелой и уставшей, что я и сама не заметила, как провалилась в короткий, но глубокий сон.
Проснулась словно от толчка. Сонливость еще окутывала меня своими сетями, а мозг уже прокручивал события последних часов.
Мне казалось, будто я проспала несколько суток подряд. Но, взглянув на настенные часы, поняла — всего четыре часа.
Оказавшись на кухне, включила чайник. Нужно перекусить и мчаться обратно, к Феликсу.
Поняла, что вот-вот разрыдаюсь. Не знала, каким Богам молиться о здоровье брата. Не знала, где взять сил, чтобы вытерпеть и вынести эту боль. Но понимала, что нужно надеяться на лучшее.
Чайник отключился, а я смотрела на пар, поднимающийся из носика вверх. Так и наша жизнь — хрупкая и невесомая. Только что светлое облачко было плотным и видимым, а в следующее мгновение — исчезло, оставив после себя пустоту.
Всем сердцем я рвалась в клинику и смогла спокойно вдохнуть, только когда оказалась в палате брата. Не знаю, как так получилось, но его под чутким надзором Гоши уже перевели в другую палату, просторную и светлую. Это могло означать лишь одно: Феликсу стало лучше.
Поняла, что не ошиблась в своих предположениях. Мой братик действительно пришел в себя. И улыбающийся Гоша это подтвердил, как и профессор Светлов спустя полчаса.
Я расплакалась, пряча лицо в ладонях. Меня накрыло пониманием, что совсем скоро все должно наладиться.
— Спасибо! Спасибо! — повторяла я тихим шепотом.
Но Гоша лишь хмыкнул.
— Это все Мэт, — зевнул парень. — Навел шороху с утра. Главврача сняли. Теперь клиникой руководит профессор, а не депутатский сынок с кашей вместо мозга. Вот увидишь, Феликс парень крепкий, скоро бегать будет.
Гоша еще что-то говорил, но я сквозь слезы плохо разбирала его слова. Главную информацию я услышала: «Это все Мэт».
Господи, как мне теперь расплатиться с этим страшным человеком?
Совсем скоро Феликс пришел в себя. Он отказался рассказывать мне подобности о том, кто и почему его так жестоко избил. Но была уверена, что Фуллер знает причину.
Я не могла оставить брата одного. Пришлось дожидаться, когда вернется Гоша.
— Мне нужно отлучиться, — решительно заявила я, когда дверь в палату распахнулась, впуская парня с пакетами в руках.
— Ты бы лучше отдохнула, — предложил Гоша, занимая теперь уже удобное кресло, расположенное в углу комнаты.
Размеры палаты превышали квадратуру нашей с братом квартиры. Услужливые медсестры исправно появлялись, ставили капельницы, делали уколы. Я понимала, что весь это уход и обращение — не просто так, а в обмен на деньги. Даже боялась предположить, сколько может стоить такой сервис. Знала одно: такой суммы у меня нет. И пока не предполагала, как же мне расплатиться с клиникой.
— Вы нам ничего не должны, Дарина, — вкрадчиво сообщил профессор, когда я, отыскав его кабинет, тихо вошла внутрь.
Светлов сидел на диване, пил кофе из стакана с логотипом кофейни и хитро щурился, глядя на меня.
— Но лечение ведь платное! — возразила я.
— Все верно, и ваш счет уже оплачен, юная леди! — улыбался доктор, вызывая позитивный отклик в моей душе. Этот старичок располагал к себе, заставлял доверять ему, но в глубине глаз профессора прятался стальной и несгибаемый стержень.
— Кем? — допытывалась я.
— Матвей Фуллер оплатил все расходы по лечению вашего брата, — не моргнув, ответил профессор.
— Спасибо, Матвей Вадимович! — искренне поблагодарила я.
Покинув кабинет врача, вздохнула, сжимая руками виски. Пульс глухо стучал в ушах, а я абсолютно не знала, где найти сил, чтобы появиться перед владельцем «Фуллерита».
Не знаю, что именно двигало мною, когда я попросила таксиста остановить машину за территорией, принадлежавшей автосервису. Сумерки сгущались, редкие лучи света фонарей вырывали из темноты неясные силуэты. Где-то слышались взрывы хохота и музыки. Но я уже знала, как попасть в здание, где обитал Фуллер. И была полна решимости поговорить с мужчиной. Да, разговор будет трудным. По крайней мере, для меня. Но я привыкла отдавать свои долги.
Неважно, какая по счету сигарета исчезала в моей руке. Горький дым заполнял легкие, вытесняя тревожные мысли. Я сидел на крыше, упираясь спиной в бетонную стену и пялился на горизонт.
Шея затекла. Прав Светлов, тянуть и откладывать больше нельзя. Но, черт подери, добровольно под скальпель я лягу только полутрупом.
Очередная затяжка. Недокуренная сигарета исчезла в мусорном ведре. А рука сжалась на горлышке бутылки.
Отголоски боли настойчиво тормошили мозг. Понимал, совсем скоро меня накроет.
— Чертова башка! — сплюнул я прежде, чем сделать пару глотков алкоголя.
Тело постепенно расслаблялось, но мысли не отпускали.
Нужно решить вопрос с Исаевым и Дубом. Хорошо, что пацан выкарабкается. Это радовало.
Взгляд скользнул по воротам сервиса. Нахмурился. И чего девчонка забыла здесь?
К чертям! Спать! Не хотелось сталкиваться с трясущейся от страха бабой, у которой, очевидно, поставлена цель доконать меня раньше, чем это сделает болезнь.
Мой дом — моя крепость. И мне не нравились незваные гости. Вот и сейчас, оказавшись в квартире, поставил бутылку в шкаф, а сам поплелся в спальню.
— Здравствуйте! — тихий голос прошиб слух, я поморщился, желая, чтобы девчонка свалила за порог и не возвращалась ближайшие миллион лет.
— Проваливай! — выдохнул я, стягивая футболку через голову.
— Я хотела поговорить насчет лечения брата! — не унималась сестра Феликса. — Вы заплатили огромные деньги. Я вам очень благодарна, но, понимаете, я не смогу быстро вернуть их.
— Ты глухая?! — рявкнул я, чувствуя приближение головной боли. — Исчезни!
Мужчина смотрел на меня так, словно я была самым омерзительным существом на всей планете. Даже не существом, а предметом. Пылью или куском грязи, прилипшей к подошве его дорогого ботинка.
Мне хотелось швырнуть в него что-то неимоверно тяжелое. Я даже не вспомнила о причине, которая привела меня в этот дом. Мне захотелось одного — сбить спесь с этого высокомерного кретина. И рука уже непроизвольно дернулась в сторону кухонного стола, на котором стояла тяжелая на вид, металлическая пепельница.
«Господи, что ты творишь, Дарина?!» — кричала моя совесть. И рука дрогнула, превращаясь в кулак. А взгляд задержался на темных кругах под глазами Мэта, на сжатом в одну линию рте, на глубоких морщинах, рассекающих лоб.
Пришло осознание, что этот человек страдает от боли. И словно подтверждая мою догадку, мужчина пошатнулся, хватаясь рукой за стену.
Но крепкая ладонь нашарила только пустоту. И Фуллер с тихим то ли рычанием, то ли стоном, свалился на пол.
Я всего секунду мешкала. Не знала, убежать или проверить пульс на шее Мэта.
А потом стремительно рванула вперед.
При падении Фуллер ударился затылком о дверной проем. И мое сердце заледенело, когда я увидела красный развод на светлом дереве двери.
Руки тряслись, когда я лихорадочно пыталась нащупать пульс.
Ведь не поверит никто, случись что с Мэтом. Все подозрения падут на меня. Как доказать, что не я стала причиной его падения и обморока. Или и того хуже: его смерти?
Но мне повезло. Фуллер, пусть рвано, но дышал.
Шумно и с облегчением выдохнула. Как бы сильно ни пугал меня этот мужчина, я должна была что-то предпринять. Судя по дыханию, которое постепенно приходило в норму, он просто уснул. Решила, что появление «скорой» на пороге собственного логова, Фуллер не оценит. А значит, никуда не стоит звонить.
Коротко осмотревшись, поняла, что всего несколько шагов Мэт не дошел до постели. Разумеется, я не смогла бы поднять его крупное тело. Поэтому решила соорудить импровизированную постель прямо здесь, на полу.
Немного оттащила крупное тело Фуллера так, чтобы ноги скрылись в спальне. Уложила его голову на подушку, укрыла одеялом.
Закусив губу, думала, стоит ли позвонить Гоше или тому же Славе. Звонок Вернякову отмела мгновенно. Этот тип пугал меня еще больше, чем сам Фуллер.
После первых двух гудков Гоша ответил. Выслушав, не перебивая, мой короткий рассказ о событиях последних двадцати минут, приятель утешил:
— Не звони никуда. Он к утру очнется. Главное — исчезни сейчас и не разбуди его.
Пфф! Я ведь не камикадзе! Пообещав Гоше, что уже через минутку выметаюсь из дома Фуллера, сбросила вызов. На миг задержалась на фигуре мужчины, лежащего на полу. Поняла, что слишком пристально изучаю его тело.
Господи! Человек лежит почти без сознания, а я пялюсь на него, точно воровка на толстый кошелек.
Тряхнула головой, выбивая дурные мысли, и вышла из комнаты. Оказавшись в коридоре, уже распахнула входную дверь. Но так и не смогла перешагнуть порог.
Боже, что я творю?!
Я понимала, что совсем скоро пожалею о своем поступке. Но не могла уйти просто так.
Вернулась на кухню и принялась проверять холодильник на наличие продуктов. Несмотря на стресс, усталость и минувшие события, я не успокоилась, пока плита не оказалась заставлена кастрюлями и блюдами с готовой едой.
Квартиру Фуллера я покинула тихо и незаметно, осторожно захлопнув за собой двери. Шумная толпа уже исчезла. Территория автосервиса погрузилась в тишину. Я дождалась приезда такси и вернулась в квартиру. А через полчаса, приняв душ и переодевшись, помчалась к брату в больницу.
На душе было странно-спокойно. Мысленно перебрала дела, которые стоит уладить в ближайшие несколько часов. Их оказалось слишком много. И в размышлениях я не заметила, как перестала думать о Фуллере. Это даже хорошо. Поскольку я больше не собиралась показываться этому мужчине на глаза.
Я кормила Феликса из ложки. Брат морщился, кривился, психовал от собственного бессилия, но ел. Еще с самого детства мой мелкий братишка превращался в сущее исчадие ада, когда болел. Был просто невыносим. И постоянно ворчал и высказывал недовольство.
Сейчас я особенно сильно радовалась его тихому ворчанию. Ведь Феликс был жив — и это главное!
Дверь за моей спиной неожиданно распахнулась. И всего мгновения мне хватило, чтобы понять — пришел совсем не врач и даже не медсестра.
Явился Мэт Фуллер собственной персоной.
Совсем не детский и наивный взгляд Феликса замер на моем лице, смущенном и растерянном. А потом брат посмотрел на вошедшего гостя.
— Выйди, — даже не взглянув на меня, скомандовал Фуллер.
Я захлебнулась возмущением. Сжала в руках ложку так крепко, что почувствовала, как ее края до боли врезаются в кожу.
Фуллер молчал. Феликс тоже. Я не собиралась так легко сбегать по первому слову. Но тяжелый взгляд мужчины переместился от брата ко мне. Захотелось испариться не просто из кабинета, но и с лица всей Земли. Однако этот взгляд я каким-то чудом умудрилась выдержать.
Встала со своего места и вышла из палаты, прикрыв за собой дверь.
В коридоре на кушетке у окна сидел незнакомец. Судя по расслабленной позе, мужчина обосновался здесь надолго.
— Как поживаете, Дарина Валерьевна? — безмятежно поинтересовался незнакомец, привлекая к себе внимание. — Хороший нынче выдался денек, не находите?
Я настороженно смотрела на мужчину. Тот убрал мобильный телефон в карман, рукой откинул назад волосы, упавшие на лицо.
— Не нахожу, — постаралась не выдать своего беспокойства. — Мы знакомы?
— Теперь — да, Дарина Валерьевна, — кивнул мужчина. — Можете звать меня Седой.
Возможно, мужчина со странным именем «Седой» прочел удивление и вопрос в моем взгляде. Снисходительно хмыкнул. Улыбнулся. Но улыбка не коснулась глаз. И это пугало.
— И да, Дарина Валерьевна, мы с вами непременно подружимся, — заявил незнакомец, окончательно дезориентируя меня.
Плакал ребенок. От его крика хотелось закрыть уши, но руки были чем-то связаны. Чем-то вязким и липким, как кисель.
Кто-то намеренно громко топал по коридору, заставляя звук эхом отлетать от стен.
За дверью пустота. Пустая комната с одним окном.
Все стихло. Не слышно ни звука.
И вновь детский крик вспорол тишину.
— Нет! Оставьте! Оставьте его! — плач резал слух, руки пытались дотянуться до крошечной ножки в темно-синем носке. Но кто-то с силой дернул за плечо, заставляя осесть на грязный пол.
Дверь захлопнулась, отсекая от темного коридора.
Кулаки с силой врезались в ветхую дверь, окрашенную в темно-синий цвет. Кажется, будто хлипкая преграда вот-вот разлетится в щепки. Но нет. Ржавый замок крепко держал ее.
Удар. Второй. Резкая боль пронзила ладони. Ярко-алые капли на синем.
Хотелось выть от бессилия.
— Найду! Я тебя найду! — крик превратился в шепот обещания.
— Беги! — кто-то шепнул на ухо, заставляя замереть от страха: — Убегай, чертов щенок!
Разбудил телефонный звонок. Но тело уже не спало. Мозг прокручивал информацию раз за разом. Казалось, я что-то упускаю. Что-то важное. И это бесило.
Открыл глаза. Какого, млин, хрена?!
Время на часах едва перевалило за половину второго ночи. Но я был рад, что Седой звонит именно сейчас.
— Говори! — велел я, поднимаясь с кровати и подходя к окну.
Лил дождь. Волна свежего воздуха ударила в лицо. Хорошо.
— Думаю, есть реальная зацепка, — без обиняков сообщил Семен. — Но я не уверен насчет девчонки.
— Твое дело — найти гниду, а что с ним делать — решу сам! — выдохнул я сигаретный дым в распахнутое настежь окно.
— Так точно, шеф! — слышал по голосу, как гримасничает Седой. Этот придурок даже в серьезных делах не мог держать язык за зубами. Надо бы проредить его челюсть.
Отложив телефон в сторону, оперся рукой о подоконник.
Дождь лил стеной, капли хлестали по лицу. Но я стоял, позволяя воде смывать с себя остатки сна.
— Матвей, холодно, закрой! — раздался голос за спиной.
Поморщился. Какого хрена позволил ей остаться?
— Вали нахрен! — рявкнул я, вспоминая, что эта девка совсем не та, которую хотелось. Другая. Не та.
— Куда? Там темно и дождь! — капризный голос резал слух, звуком вороша глубоко спрятанную боль.
— Свали живо! — рявкнул я и отвернулся.
Не проверял, ушла ли. Был уверен.
Телефон ожил в руке. Чертов гад Седой!
Открыл входящее сообщение. Гуляют! Они, мать твою, гуляют под дождем!
Ночной сеанс в кино и гребаная пицца! Девчонка с улыбкой на фото. Довольна.
Швырнул пустую сигаретную пачку в окно. Чертов Седой на мою голову!
Я никогда не позволяла себе ночные прогулки. Но сегодня что-то изменилось. Возможно, я просто устала. Устала от волнений и переживаний.
А сегодня появился отличный повод. Феликс шел на поправку. Ему разрешили подниматься и ходить по палате. Совсем скоро его выпишут, и я смогу забрать брата домой.
Чем не повод для похода в кино? Тем более, если утром не нужно просыпаться рано.
Сеанс завершился поздно, но, что удивительно, спать мне не хотелось. И Семен предложил пройтись пешком до самого дома.
Седой, который на самом деле оказался Семеном, был прав. Мы действительно подружились. Молодой человек ежедневно появлялся в больнице, приносил продукты, иногда подвозил меня до дома. Его общение не угнетало. Он мог полчаса говорить о всякой ерунде, и я понимала, что сижу с глупой улыбкой на лице.
Словом, парень мне нравился.
Вот и сегодня Седой болтал о погоде, дожде, и о том, как было бы замечательно перекусить. Я сама не заметила, как согласилась зайти в ближайшую пиццерию, работавшую круглосуточно.
Мы заняли столик у окна и заказали пиццу и кофе. Я понимала, что выгляжу, мягко говоря, жутко: волосы прилипли ко лбу, одежда промокла, но почему-то хотелось улыбаться глупо и по-детски.
— Ты очень фотогенична! — подмигнул Семен, направив в мою сторону телефон.
— Не вздумай! — возразила я, пытаясь закрыть лицо руками. Но парень оказался быстрее. И уже через секунду демонстрировал мое фото на дисплее мобильника.
— Поздно метаться, детка! — подмигнул молодой человек.
— Удали! — потребовала я.
— Ты о чем? — фыркнул этот гад и спрятал телефон в карман. — Ничего не знаю. Ничего не видел.
Поняла, что спорить с Семеном бессмысленно. Улыбающийся гад благодарно кивнул официанту, когда тот поставил на столик горячий кофе.
— Я нашел тебе новую работу, — вдруг сообщил Седой, а я едва не поперхнулась бодрящим напитком. — Стабильный доход. Вам с братом на первое время хватит. Правда, есть один минус. Но зато тебе не придется портить зрение по ночам и терпеть капризы соседских бабок.
Седой скривился, очевидно вспомнив, как я еще вчера жаловалась на соседку, заказавшую у меня пошив юбки.
— И что за работа? — сдалась я, интуитивно доверяя молодому человеку.
— Не пыльная. Сидишь в офисе. Отвечаешь на звонки, — нахваливал парень.
— И какой там минус? — припомнила я.
— Хозяин идиот, — не моргнув глазом, сообщил приятель.
— Вот оно что! — рассмеялась я. — Работенка не пыльная, но хозяин деспот? Тебе меня совсем не жаль?
— Ты справишься, крошка! — хохотнул Седой. — К тому же, у тебя есть тайное оружие.
— Очень интересно, — не поверила я. — И какое?
— Улыбайся чаще, детка! — загадочно произнес Седой, улыбаясь, но мне показалось, что сказал он это вполне серьезно.
Мы вышли из пиццерии. Всю дорогу, что вела нас к моему дому, мне казалось, что кто-то пристально следит за каждым нашим шагом.
Бред. Не иначе. Но все равно интуитивно искала защиты у спутника.
Дождь прекратился. И я с удовольствием шлепала по лужам промокшими кедами, словно вернулась в детство. Мы с братом также носились по двору, пока бабушка не загоняла нас домой, отпаивала теплым чаем и кормила пирожками.
Почему-то именно пирожки напоминали мне больше всего о бабушке. А вот Феликс запомнил мухобойку, которой бабуля грозила брату. Не удивительно, ведь наш Феликс рос сорванцом.
Улыбнулась, вспомнив напутствия брата. Думаю, он бы ворчал, скажи я ему, что ночью прогуливаюсь с Седым по улицам города. Но с другой стороны — я взрослая девушка, давно созревшая для отношений. Возможно, пора уже задуматься о личной жизни и перестать опекать брата.
— Тогда завтра после обеда я за тобой заеду, — голос Семена нарушил ход моих мыслей, а я согласно кивнула.
Интуиция буквально кричала: «Не упусти шанс!». И я собиралась к ней прислушаться.
Седой придержал двери в подъезд, пропустил меня, а сам замешкался.
Было ли это свиданием? И если да, то как мне себя вести?
Вопросов масса. Но все они остались без ответа.
Семен тем временем поднялся на нужный этаж.
— Спасибо за приятный вечер, — подмигнул молодой человек.
— Это тебе спасибо за то, что вытащил в люди, — возразила я.
— Да сколько там тех людей было, — фыркнул парень, пока я проворачивала ключ в дверном замке. — До завтра.
Молодой человек кивнул, продолжая загадочно улыбаться. Не могла в ответ оставаться серьезной. Тоже улыбнулась. Перешагнула за порог и тихо прикрыла дверь.
Продолжала улыбаться, выдохнула. Нет, разумеется, это не было свиданием. Обычный поход в кино. Дружеские посиделки. Вот и все.
Но все тело буквально парило от приятной эйфории.
Ключ провернулся в замке, щелкнула выключателем, собираясь зажечь свет в коридоре. Однако щелчок вышел холостым. Свет не зажегся.
Господи, опять пробки перегорели?
Вздохнула, нащупала телефон в кармане куртки. Только этого мне сейчас не хватало! Но искать на ночь глядя причину отсутствия света я не хотела, сбросила мокрую обувь и шагнула в комнату.
Шорох за спиной привлек внимание. Стремительно обернулась.
Удар по затылку был неожиданным. Но прежде, чем мое сознание отключилось, носа коснулся неприятный запах бензина.
— Она останется здесь!
Мне казалось, что стены вздрогнули от злобного рычания дикого зверя. Я боялась пошевелиться и тем самым привлечь к себе внимание. Было действительно страшно. Но лежать дольше без движения я не могла.
К горлу подступала тошнота, а все тело словно застряло в вязкой отвратительной массе.
Приоткрыла глаза. Комната, в которой я лежала на постели, кажется, была мне незнакома. Дверь, ведущая в коридор, распахнута настежь, и сквозь проем я увидела размытые мужские фигуры.
Всего секунды хватило на то, чтобы прояснился взгляд, а неясные образы мужских фигур превратились в Седого и Фуллера.
Странное и совершенно неуместное сейчас сочетание. Особенно присутствие Мэта на расстоянии нескольких метров от меня. Не видела его несколько недель, и все было прекрасно.
Кажется, мое пробуждение осталось незамеченным, мужчины не обратили на меня никакого внимания, и я позволила себе осмотреться.
На самом деле, комната все же была мне знакома.
Спальня.
И что еще ужаснее: спальня принадлежала Мэту Фуллеру.
— Ты ведь понимаешь, что ведешь себя неразумно? — Седой едва заметно повысил голос, а я увидела, как Фуллер скрестил руки на груди.
Мелькнула мысль: мой Феликс делал так же, когда собирался в споре со мной настоять на своем. И в такие моменты мой твердолобый братец был, как правило, глух ко всем разумным доводам.
— Плевать! — словно подтверждая мои мысли, изрек Мэт и повернул голову в мою сторону.
Я интуитивно понимала, что ровно через секунду разразится скандал. А как иначе? Ведь я опять в его доме, приношу неприятности, мешаю ему спокойно жить. А если вооружиться чем-то тяжелым, то можно считать, что посягаю на здоровье Фуллера.
Однако все произошло совершенно иначе.
Фуллер секунду, показавшуюся мне вечностью, смотрел на меня, не сходя с места.
— Док! — наконец, изрек мужчина.
И спустя мгновение в спальню вошел профессор Светлов с приятной улыбкой на старческом лице.
— Очень хорошо, дорогая моя, что вы проснулись! — доброжелательно говорил доктор, а я попыталась сесть в постели. — Лучше просто полежите, милая барышня!
Я послушно замерла. Присутствие доктора успокаивало, а вот гневный взгляд Матвея заставлял нервничать. Мои инстинкты вопили, что нужно убегать домой, закрыться на замок и не показываться на глаза этому мужчине примерно лет триста, в лучшем случае.
Увидела, как профессор, оставив чемоданчик на кресле, собрался прикрыть дверь спальни. Но тишину комнаты рассек очередной гневный рык, от звука которого я вздрогнула и поморщилась. Слишком сильно гудела голова.
— Дверь! — рявкнул Фуллер, а профессор сокрушенно покачал головой, но дверь закрывать не стал.
Все время, пока длился осмотр профессором, Фуллер стоял в дверном проеме, скрестив руки на груди и наблюдая за каждым движением Светлова. За его плечом виднелась фигура Семена. Но молодой человек не пытался войти в спальню. Так и стоял в коридоре. И я не знала, то ли Мэт не пускал его ко мне, загородив своим телом путь, то ли Семен просто не хотел входить.
— Состояние удовлетворительное! — нарочито громко произнес доктор, словно обращался не ко мне, а к безмолвному хозяину дома, где я оказалась неизвестным и странным для меня образом. — Завтра я бы хотел провести более тщательное обследование в клинике. А до тех пор — постельный режим.
Я молчала, чувствуя, что сейчас — не самое лучшее время высказать намерения как можно быстрее покинуть стены жилища Фуллера и оказаться у себя дома.
Тем временем врач кивнул на свободное кресло, а следом спокойно произнес:
— Садись, Матвей, твои раны нужно бы обработать, раз уж ты отказался ехать в больницу.
— Пустяки, док, — мотнул головой мужчина, а я только сейчас заметила, что одежда на правом плече Мэта перепачкана и порвана.
— Кому как, — хмыкнул Светлов и обратил все свое внимание на Фуллер.
К моему изумлению тот скривился, однако все же шагнул через порог и сел в указанное доктором кресло. Стоило Мэту оказаться ближе, как я смогла рассмотреть его раны.
Картинка, нехотя и медленно, выстраивалась перед глазами.
Темная квартира.
Удар по голове.
Запах бензина.
Я в спальне Фуллера.
Доктор.
Раны на теле молчаливого хозяина «Фуллерита».
— Я хочу домой, — дрогнувшим голосом, тихо прошептала я, пытаясь сдержать эмоции. Но тщетно. Истерика маячила на моем горизонте. И я не имела представления, куда от нее скрыться.
Мэт вскинул голову. Его взгляд прилип к моему лицу. Ком застрял в горле, мешая сглотнуть.
Сквозь пелену слез увидела, как на пороге комнаты появился Семен. Я уже почти ощутила уверенные мужские объятия на свих плечах, как вновь вздрогнула от угрожающего голоса Фуллера:
— Пошел вон! — рявкнул мужчина, заставляя меня сжаться в комочек под одеялом.
Семен помедлил, сжал руки в кулаки, но послушно вышел.
Доктор в полной тишине наложил повязку на поврежденное предплечье Фуллера, и тоже направился в сторону двери.
Но оказавшись практически в коридоре, бросил недовольный взгляд на Мэта:
— Когда в следующий раз возомнишь себя супергероем и полезешь в огонь, не забудь хотя бы изредка включать мозги.
Доктор вышел, а я перевела взгляд на мужские руки, сцепленные в замок.
Кулаки были сбиты до крови, словно Фуллер в прямом смысле пробивал ими дорогу.
Молчание угнетало. Я понимала, что еще мгновение и провалюсь не просто в истерику, а в самое настоящее безумие. Неведение пугало меня. Я хотела оказаться дома. Хотела увидеть брата. Убедиться, что с ним все хорошо.
Но Фуллер продолжал молчать, изучая меня тяжелым взглядом исподлобья, сцепив запястья в замок и чуть подавшись вперед, упираясь локтями в колени.
Мужская фигура буквально источала опасность, повергала меня в ужас, но я продолжала молча смотреть на Фуллера. Пусть крупные слезы и катились по моим щекам.
— Твой дом сгорел. Поживешь пока здесь.
Все.
Больше ни слова.
— А Феликс? Как он? — мой голос дрожал, дрожал настолько, что я сама с трудом узнала его звук.
— В порядке.
Мужчина вышел, оставив меня наедине с этой новостью. Я спряталась под одеялом, закрыв глаза. Слезы лились рекой. И я собрала все силы, чтобы не дать истерике поглотить меня.
Я не хотела верить очевидному. Но все факты упрямо твердили об одном.
Этот мужчина спас меня. Вынес из горящего дома. Именно он.
Я сама не заметила, как провалилась то ли в сон, то ли в беспамятство. А когда очнулась, в комнату уже проникал серый свет сквозь приоткрытые жалюзи.
В этот раз тошноты не было, и я осторожно поднялась на ноги.
В доме царила гнетущая тишина. Я сама не знала, куда именно бреду. Просто шла, переставляя ноги, до тех пор, пока до слуха не долетели звуки размеренных ударов.
Открыла первую попавшуюся дверь и оказалась в том самом помещении, где встретила Фуллера впервые.
Мужчина сидела за барабанной установкой спиной ко мне. Я не видела его лица, но понимала, что в данный момент Мэту не нужны зрители. Его широкие плечи не сковывала одежда. А прямая спина выглядела неестественно напряженной.
Я не смогла развернуться и уйти. Так и стояла, погружаясь в сокровенный и скрытый от посторонних глаз мир звука.
Удары становились быстрее и сильнее, палочки с такой скоростью плясали в руках мужчины, что я не успевала следить за ними. Звуки, превращавшиеся в странную мелодию, зарождали что-то стихийное в глубине моей души. Что-то дикое, неизведанное и необузданное. Что-то, чему я пока не могла найти определения.
Вдруг звуки стихли. Я увидела, как палочки с треском разлетелись в разные стороны. Голова мужчины поникла. Крупные капли пота стекали по спине, прячась под резинкой на поясе спортивных брюк. Я не знала, сколько времени простояла вот так, наблюдая за этим странным и пугающим меня человеком. Но почему-то я не могла сдвинуться с места, словно кто-то приклеил мои босые стопы к студеному полу.
— Обуйся! — хриплый голос заставил меня вздрогнуть от неожиданности.
Мэт так и не обернулся, продолжая сидеть за барабанами. Его рваное дыхание было слышно даже на расстоянии. А я не могла сделать шаг назад, чтобы скрыться от влияния этого мужчины.
— Спасибо, — наконец, смогла произнести я, пытаясь выразить благодарность то ли за спасение, то ли за своеобразную заботу.
Фуллер меня пугал до дрожи в каждой клеточке тела. Пугал так, что я не могла связно думать в его присутствии. И я не знала, что делать с этим страхом.
На следующий день Гоша привез меня в клинику. Профессор Светлов тщательно изучил мои анализы. Мне казалось, мужчина слишком уж скрупулезно пытается что-то отыскать в моем организме. А не найдя, разрешил вернуться домой, велев несколько дней не напрягать организм. Но прежде, чем покинуть стены больницы, я навестила брата. Уходить от Феликса не хотелось, и врачи разрешили остаться на пару часов.
Я не хотела расстраивать брата. Про пожар не сказала ни слова. И, признаться, даже не предполагала, как же поведать моему младшему братишке, что дома у нас теперь нет. Вернее, есть, но обгорелые стены.
Мысленно я строила планы о том, где взять средства на проживание, не говоря уже о ремонте и восстановлении квартиры. У меня опускались руки, стоило вспомнить, что моих вещей, мебели, одежды — нет. Все в один миг вдруг исчезло.
И я не знала, как все вернуть, как найти виновника, и что мне делать дальше.
Откровенно говоря, я даже не знала, куда идти, как только легкое недомогание исчезнет, и мне придется покинуть стены жилья Фуллера.
Ведь я не могу жить под его крышей слишком долго.
И дело даже не в том, что мне неудобно стеснять мужчину. Хотя, и это тоже играло немаловажную роль.
Дело было в пресловутом страхе. Подсознательно я каждую секунду ждала от мужчины подвоха. Он же не просто так привез меня к себе?
В общем, у меня была уйма вопросов, предположений и ни единого ответа.
Эти проблемы я предпочла не озвучивать при брате. А когда истекло отведенное для посещения время, я вышла из палаты, перед этим крепко (насколько позволяло самочувствие) обняв Феликса на прощание.
Он будто что-то заподозрил: сурово взглянул на меня, задержал, перехватив ладонь.
— Все хорошо? — спросил Феликса, а я фыркнула.
— Ну что со мной может быть не так? — улыбнулась я брату максимально спокойно. — Поправляйся! Я завтра приеду!
— Буду ждать! — кивнул братишка. — И телефон заряди. Не могу тебе дозвониться с самого вечера.
— Хорошо! — кивнула я, понимая, что мой телефон не просто разрядился, а сгорел в квартире вместе с остальными вещами.
Я старалась улыбаться. Но на крыльцо клиники вышла со слезами на глазах. Стало вдруг себя жаль. А я ненавидела это чувство.
Смахнув набежавшие слезы, поискала взглядом машину Гоши. Но приятеля нигде не было видно. Зато внимание моментально привлек красивый автомобиль с полосами на капоте. Рычание двигателя было слышно даже на расстоянии. И я подумала, что такого автомобиля стоит бояться.
Я бы ни за что не села в салон. Но пришлось.
Автомобиль приостановился рядом с крыльцом. Водитель дотянулся до ручки с пассажирской стороны. Передняя дверь распахнулась, а мужчина отвернулся, глядя прямо перед собой.
Вполне возможно, придет день, и я не пожалею, что не прибила Фуллера шокером еще в первую встречу. Возможно. Но поскольку день еще не наступил, то мне пришлось молча сесть в машину и осторожно прикрыть за собой дверь.
Я не успела пристегнуть ремень безопасности, а двигатель автомобиля уже зарычал еще громче, и меня вжало в спинку кресла.
— Мамочки! — прошептала я, лихорадочно пытаясь нащупать защелку на ремне безопасности, но внезапно онемевшие пальцы оказались очень непослушными, чужими.
Фуллер управлял автомобилем в полной тишине, даже музыку не включил. И мне казалось, что мужчина слышит не только мое сбившееся от страха дыхание, но и мои тревожные мысли.
Спустя целую вечность стремительной езды по трассе, я с облегчением выдохнула, когда автомобиль замер перед высокими воротами, ведущими в гараж «Фуллерита».
— Знаете, мне кажется, что я могла бы пожить в другом месте, — произнесла я неуверенно.
Фуллер промолчал, но двигатель его машины вдруг угрожающе зарычал, словно дикий и необузданный зверь, готовый растерзать меня в клочья.
Я втянула голову в плечи. Неясный страх подкрадывался ко мне, заставляя чувствовать себя добычей того самого хищника, что жил не только в сердце автомобиля, но и в душе его хозяина.
Фуллер продолжал хранить молчание даже когда автомобиль замер в стенах гаража. Я хотела выскочить из салона, но дверца не поддавалась. Усилием воли я подавила рвущийся крик о помощи. Я сама не знала, отчего так испугалась. Было что-то жуткое в этом человеке, сидящем за рулем мощного автомобиля.
В тишине салона тихий щелчок прозвучал выстрелом. Двери оказались разблокированы, и я украдкой выдохнула.
Замкнутое пространство меня пугало. А пространство, в котором я была заперта в обществе Мэта Фуллера, пугало вдвойне.
Выскочив из салона, я сама не заметила, как добежала до дверей, ведущих в жилую часть автосервиса. И тут же застыла.
Взгляд замер на уровне груди, принадлежащей мужчине. Мэт каким-то неуловимым для меня образом оказался передо мной и преградил путь. А я боялась поднять взгляд и посмотреть в его глаза.
Мужчина шагнул ближе. Я интуитивно сделала шаг назад. Еще один. И еще, пока спина не коснулась холодной стены.
Фуллер нависал надо мной точно гранитная скала. А я поняла, что забыла, как дышать.
В глазах цвета луговой зелени плескались искры неприязни. Словно мужчине была ненавистна сама мысль о том, что я нахожусь так близко, на его территории.
Мужчина стоял, склонив голову, его руки замерли по обе стороны от меня, не позволяя двинуться. Я оказалась загнанной в ловушку, из которой не было выхода.
Мне было страшно от понимания того, что сейчас на территории автосервиса нет никого. И даже если кто-то из людей Фуллера находится поблизости, то никто не осмелится вмешаться.
Я выглядела жалко. Возможно, любая другая дала бы отпор, или наоборот, кинулась в объятия сильного мужчины. Но я не смогла. Я стояла, точно кролик перед удавом, в ожидании наступления неминуемой гибели. Сама понимала: нужно что-то предпринять. А не могла.
Крепкие пальцы Мэта сжали мой подбородок, заставляя замереть и смотреть на него. Мое дыхание вырывалось толчками из груди, словно после долгого бега. Мне казалось, еще один вдох, и мои легкие разорвет от напряжения.
Мужчина склонился еще ниже, большим пальцем провел по моей нижней губе, заставляя приоткрыть рот. Мне казалось, еще секунда, и я закричу. Позову на помощь. Но немой крик застрял в глотке под тяжелым взглядом зеленых глаз.
— Не смей! — пророкотал хрипло, прижимая меня к стене своим телом.
Я не знала, что именно запрещает Фуллер: кричать? Звать на помощь? Рыдать?
Тем временем его палец сильнее надавил на губу, выбивая хриплый выдох. Мое тело сжалось, словно перед прыжком. И я не знала, насколько глубоким окажется дно. Или это будет прыжок в бездну.
Чувствовала, что Мэт стремиться наказать меня за что-то. Лихорадочно перебирала в уме все свои поступки. Думала, в чем я успела провиниться перед ним.
И застыла, когда твердые губы с жестким наказанием обрушились на мой рот. Мне казалось, что мужчина вот-вот растерзает меня своим диким напором. В нем не было ни капли нежности или ласки. Только боль и жажда.
Я старалась не двигаться. Надеялась, что он, не получив отклика, перестанет. Уйдет. Прекратит свои пытки.
Но Фуллер только крепче держал меня, терзая мои губы своим ртом. Я плакала. Не могла остановить соленые дорожки слез. И не пыталась оттолкнуть его.
На миг он прекратил, оторвался от моих истерзанных губ, и я понадеялась, что все закончилось.
Но нет.
Это было лишь началом.
Горячее дыхание опалило мою шею, а крепкая рука обхватила затылок, надавливая, повелевая прогнуться под его желания.
Я всхлипнула. А он рукой подхватил меня под бедра.
Слышала его рваное дыхание. Чувствовала его напряжение, рвущееся навстречу. И молила Бога, чтобы здравый смысл все же возобладал над его безумием.
— Руки на плечи! — хрипло скомандовал Мэт, а я поняла, что не осталось сил ему противостоять.
Эмоции готовы был выплеснуться через край. И я уже не понимала, только ли страх бушевал в глубине моего тела.
Послушно выполнила приказ. Мои ладони легли на широкие мужские плечи, а потом одна рука скользнула к затылку.
Фуллер замер, словно я зашла на запретную территорию. И я замерла. Но мои пальцы дрогнули, бессознательно зарываясь в жесткие волосы.
— Еще! — последовал очередной приказ, и синхронно с рычащими звуками в мое тело вжались мужские бедра. И даже через плотную ткань одежды чувствовала его возбуждение.
Мне хотелось вырваться из крепких рук Фуллера, но вместе с тем — остаться. Его руки до боли сжимали мои бедра. Жадный рот терзал шею, плечо, губы. Но что-то в жадных касаниях заставляло меня крепче сжимать пальцы на мужском затылке.
Словно зверь, проснувшийся в душе Фуллера, требовал моего внимания.
И от этого становилось горько.
На секунду мужчина отстранился. Этого времени хватило на один жадный глоток воздуха. Но потом Мэт одним движением дернул рубашку, ухватившись за полы. Пуговицы посыпались на пол. Тяжелый взгляд опалил кожу на груди.
— Маленькая, — рвано выдохнул он.
Мне так и хотелось крикнуть: «Маленькая? Так отпусти!».
Но Фуллер подтянул меня выше. И я перестала касаться ступнями пола. Опоры не было, пришлось крепче ухватиться за мужские плечи.
Матвей словно этого и ждал. Жадный рот накрыл мою грудь, а руки заставили бедрами обхватить его талию.
Я ненавидела его. Этого ужасного человека. Странного мужчину.
И хотела. И за это ненавидела себя. Ведь мое тело не желало сопротивляться его напору.
Теперь, когда в моем теле просыпался пожар, поднимаясь из самых глубин, я это понимала.
Фуллер не останавливался, терзая мою грудь, руками крепко удерживая меня над полом.
А потом я почувствовала, как его пальцы пробрались к бедрам, и краем сознания услышала, как звякнула пряжка на ремне.
— Не надо! Не хочу! — попыталась возразить я.
— Хочешь! — прорычал он.
И словно доказывая свою правоту, проник пальцами под мое белье.
Я прикусила губу до крови, только бы протяжный стон не вырвался из моей груди. Крепко закрыв глаза, старалась воззвать к разуму. Но тело отказывалось слушаться. Мое тело находилось во власти умелых рук.
Всего секунды хватило на то, чтобы мои джинсы оказались на полу. Мое тело под натиском его рта и жадных касаний, дрожало от возбуждения.
Пальцы впивались в мужской затылок. Мне казалось, что ногти оставляют глубокие царапины на теле мужчины. Но он словно не чувствовал боли.
Мне хотелось кричать от странного взрыва, который зародили в моем теле стремительные касания мужчины.
— Вот так, малышка, таааак! — слышала хриплый шепот, изменившийся до неузнаваемости.
А потом Фуллер впился властным ртом в мои губы, словно клеймил их собой. Как и все мое тело.
Эйфорию, в которой я купалась, вдруг заменила ужасная боль, от которой хотелось кричать. Она заставила меня дернуться в крепких руках. Мужчина замер. Его хриплое дыхание рвало меня на части.
Раздирающая боль поглотила меня. Пыталась оттолкнуть крупное тело от себя. Но легче сдвинуть с места гранитную скалу, чем Фуллера.
Я слышала хриплые стоны, рычание и свои всхлипы.
— Тише, девочка, тише! — разобрала я. Но голос звучал приказом, словно Мэту были чужды нежные и ласковые интонации. Теперь я точно знала, что этот мужчина — животное.
Я уже не чувствовала приятного экстаза. Мне было больно. Плохо. Невыносимо.
В какой-то момент я отключилась от реальности. Понимала, что мужчина несет меня вглубь своего жилья, а потом ставит под теплые струи воды.
Вода была чистой, а я чувствовала себя грязной и раздавленной.
— Не трогай меня! — выдохнула я на грани истерики. Но мужчина был глух и нем к моим просьбам.
Так же, не спрашивая о моих желаниях, обмотал полотенцем и отнес в кровать.
Я свернулась клубочком, отчаянно желая, чтобы Мэт Фуллер навеки исчез из моей жизни.
Но он не исчезал. И теперь я видела только темные стороны этого человека.
— Это ты сжег мою квартиру и приказал избить моего брата? — прошептала я в темноту.
Не рассчитывала на ответ. Тишина затянулась. Но потом хриплый голос буквально разорвал мою душу на части, если от нее хоть что-то осталось.
— Он тебе не брат, — произнес Мэт.
Сон не шел. Сигареты не спасали. Как и выпивка.
В голове все еще слышались хриплые стоны девчонки. И все, о чем я мог думать — ее тело теперь принадлежит мне. Полностью. И никому больше.
Только моя.
И это убивало. Потому что еще два часа назад я считал ее девкой, готовой прыгнуть в койку к любому, начиная от Гоши, заканчивая Седым.
А теперь все изменилось, когда убедился, что я — единственный хренов ублюдок, который касался ее.
Всего одна мысль, что девчонка будет спать в другом месте, в чужой постели — изменила все, выпустила зверя на волю.
Зверя, которым являюсь.
Сидел на крыше «Фуллерита», словно чертов коршун. А потом вынул телефон из кармана брюк.
Короткий звонок, и долгий час ожидания.
Свет фар рассек темноту. Машина замерла перед воротами. Охрана пропустила ночного гостя. А я спустился с крыши.
— Что случилось, Матвей? — произнес профессор, а я, возможно, в первый раз в жизни впал в ступор.
Мотнул головой и пошел вглубь дома. В темноте безошибочно отыскал путь, ведущий в мою комнату, где спала сейчас девчонка.
Дарина. Я никогда не называл ее по имени. Даже в мыслях. А теперь назвал.
Доктор бросил на меня долгий взгляд. Я знал, что именно он видит на моем лице.
Но было плевать. Сейчас ночь, и даже я имею право на слабость.
Вышел из спальни, прикрыв за собой дверь.
Очередная бутылка виски попалась под руку. Хотелось пить. Но горячительная жидкость казалась водой. Ничто не притупляло мыслей и воспоминаний.
Светлов вышел, спустя полчаса. Лицо старика прорезали глубокие морщины.
— Был бы я моложе, Фуллер, разукрасил бы твою физиономию под хохлому, — произнес профессор, не глядя на меня.
И ушел.
Спустя секунду, я перешагнул порог спальни.
Девчонка лежала, свернувшись в комок. Под одеялом не разобрать, где голова, а где ноги. Я знал, она не спит.
Уйти бы, сделать вид, что все именно так, как и должно быть. Что она ничем не лучше других. Такая же, обычная, как и те, что побывали здесь до нее. А лучше — прогнать из дома! Да, лучше заставить ее уйти. Снять для нее квартиру. Дать денег. И забыть обо всем.
Но знал, что не выйдет.
Сел на пол, опираясь спиной о стену. Нутро ныло от ненависти к самому себе.
А мозги плыли. Идеально построенный план катился к чертям.
Хотел подняться на ноги и уйти. Но конечности не слушались.
Череп стремительно рвало на куски, словно кто-то раздавил его стальными тисками.
Знал, что вот-вот отключусь. Боль просто убивала.
Не понял только, как оказался лежащим на спине. Но даже сквозь туман чувствовал короткие и рваные касания по щекам, лбу. Словно чьи-то холодные ладони настойчиво пытались привести меня в сознание. Но тщетно.
Пробуждение не принесло ничего хорошего. В голове звенело, словно череп давили тисками, качественно и долго.
Разлепил глаза. Осмотрелся.
Выходит, спал я у себя, но на полу. По большому счету, такой расклад не удивил. Удивило наличие одеяла и подушки под головой.
Минуту лежал, прислушиваясь к ощущениям собственного тела. Могло бы быть и хуже. Руки-ноги двигались — уже радость.
Перевернулся на бок. Желудок прошило волной тошноты. А взгляд замер на стакане с водой, стоящем в метре от меня, и на флаконе с таблетками.
Судя по названию, пилюли приволок доктор. Значит, старый хрыч ночью возвращался. Выходит, девчонка его вызвонила. Больше некому.
Дура. Ведь могла бы и не звонить.
С трудом поднялся на ноги. Звон в голове хотелось прогнать единственным работающим способом. Но до барабанов нужно было еще доползти.
Душ был ближе, чем гараж.
Ледяные струи били по телу, прогоняя остатки сна. Мышцы начинали мелко дрожать, но я намеренно не прибавлял температуру воды, предпочитая стоят и терпеть.
Глове становилось легче, и каша из обрывков воспоминаний превращалась в четкие действия.
Не вытираясь, а лишь обмотав бедра полотенцем, пошел на кухню. Крепкий черный кофе — пункт номер два на пути, когда смогу ощутить себя человеком, а не ходячим трупом.
Проходя мимо спальни, заметил, насколько идеально заправлен плед на кровати. Даже складок не было. Словно никто никогда и не спал на ней.
Отчего-то я даже не сомневался, что девчонки нет в моем доме. Она сбежала. И, судя по всему, мне предстоял мужской разговор с Феликсом. Характер у пацана такой, плюнет на всю субординацию, страх и без оглядки бросится на защиту родного человека.
За это и уважал.
Затекшие от долгого сна на полу мышцы на плечах разминал, пока шел на кухню. Да так и замер с поднятой рукой.
Девчонка стояла спиной ко мне, что-то помешивала в кастрюле на плите и свободной рукой упиралась в каменную столешницу.
Порадовался, что мои босые ступни не создавали шума, и Дарина не заметила, что я бесцеремонно нарушил ее уединение.
Какого, спрашивается, хрена, она не убежала с рассветом?!
Так было бы легче. Но нет, Даря стоит на моей кухне, охренительно сексуальная, босая, в моей футболке, и что-то там варит.
Что же она делает, твою ж мать?!
Туже затянул полотенце на бедрах. Всего секунду думал, вернуться за одеждой, или плюнуть на все. В конце концов, девчонка в моем доме. Осталась, не сбежала.
Сел на высокий стул. Всего пара секунд — и Дарина поймет, что уже не одна.
И, я был уверен, ее фигурка превратиться в комок нервов и страха.
Был прав. Увидел, как стройное тело застыло, а потом Дарина обернулась. В ее глазах плескался страх.
Интересно, она считает, что я наброшусь на нее прямо здесь? Снова?
Да, так и думает. Именно этот ответ я и прочел в ее глазах.
— Моя одежда в стирке, а другой у меня нет, — сипло пробормотала девушка, словно извинялась за одолженную футболку.
Понял, что пялюсь на ее грудь, как пацан-школьник. Мое тело реагировало на каждое ее движение, на каждый жест. Думал, опять сорвусь и потеряю контроль.
Эта крошка была для меня как наркотик. И теперь, когда узнал, какова она на вкус — стало все сложнее. Я, ***ть, хотел ее до одури.
— Кофе! — выдавил я из легких. И девчонка тут же засуетилась, словно только и ждала момента, чтобы занять свои руки делом.
— Вы сказали, что Феликс мне не брат, — прошептала Дарина, едва различимо, когда поставила кружку кофе передо мной и тут же отскочила в самый дальний угол, точно черт от ладана. — Вчера. Вы так сказали.
— Ты поэтому осталась? — желчь так и перла из меня, а злость поднималась из грудины, постепенно заполняя собой все вокруг.
— Мне некуда идти, — девчонка воинственно вздернула подбородок, словно бросала мне вызов. — Я собиралась уйти.
Изучал ее вздернутый нос и упрямо поджатые губы. Дарина удивила меня. Она не рыдала, пусть и стояла в километре от меня, тряслась от страха, но, судя по колючему взгляду, не собиралась легко сдаваться.
Понимал, что эти слова — всего лишь предлог, причина, по которой она могла бы остаться под моей крышей и защитой. И хрен с ним, со здравым смыслом.
— Ты не поела, — заметил я, давая понять, что ответ на главный вопрос, который ей интересен, не дам. Сейчас слишком рано.
— Я не хочу, — Дарина скрестила руки на груди, пытаясь настоять на своем.
— Сядь! — повысил голос, выдвинул стул справа от себя и кивнул, не терпя возражений.
Под моим взглядом Даря сделала насколько шагов и села на указанное место.
Всем телом чувствовал, как она трясется. И не от холода. Меня убивал ее страх. Хотелось заорать во всю глотку. Но тихо сказал, ставя тарелку с завтраком перед девушкой:
— Не трону. Ешь. Не бойся.
— Не боюсь, — очень тихо, едва слышно произнесла Даря.
Думал — ослышался. Но нет, она завела волосы за ухо, заставляя меня жадно ловить ее движения. Б**ть, мне срочно нужна баба. И продолжительный, жесткий трах, чтобы мысли не возвращались к этой мелкой девчонке с охренительным запахом и истерично бьющейся жилкой на тонкой шее.
— Я хочу навестить брата, — Дарина взглянула на меня, а я понял, что сжимаю кулаки до хруста, потому что увидел, как футболка съехала с плеча, открывая глазам округлое плечо.
Она сидела слишком близко. А я слишком хорошо помнил ее руки на своих плечах. Слишком громко звучал ее голос в моей голове. Всего было слишком.
И я не вытерпел, сорвался, выбросил руку вперед.
Под моим взглядом девчонка съежилась, но глаз не отвела. Моя ладонь замерла в миллиметре от ее лица. Почти чувствовал ее кожу щеки кончиками пальцев. Но усилием воли заставил себя отдернуть руку. Ведь опять сорвусь и сомневаюсь, что сумею затормозить.
Резко сорвался со стула. Полотенце свалилось на пол. Понял, что взгляд девчонки направлен совсем не на мою рожу, а значительно ниже.
Ожидал крика, паники, истерики. Но ошибся.
Девчонка, приоткрыв рот, смотрела на меня в состоянии полной боевой готовности. Под взглядом Дарины я задыхался. Она просто сидела и смотрела. А я, черт меня подери, возбуждался от этого!
Она убивала меня своим взглядом и беззвучным удивлением. Какого хрена она так пристально смотрит на меня?!
А я, как пацан, не мог даже поднять упавшее полотенце. Напряжение рвалось и звенело в воздухе. Был в шаге от того, чтобы накинуться на девчонку. И сейчас ей бы сбежать от меня, запереться в спальне и сидеть, не высовывая носа.
Но она замерла, глядя на мои бедра. А я дурел, готовый сорваться в бездну.
— Пошла вон! — рявкнул я, но девчонка даже не дернулась, не вздрогнула, так и сидела, словно под гипнозом.
Крышу рвало от ее взгляда, дурел от жажды, с которой хотелось развернуть ее тело и подстроить под себя. И только чудом не поступил так, как требовал зверь, живущий внутри меня.
— Уходи! — выдохнул я, прикрывая глаза.
Она ведь боится. Должна убежать, а не сидеть и смотреть на меня.
Девчонка встала и, не поворачиваясь спиной ко мне, попятилась в сторону спальни. Уже шагнул следом, но заставил себя остановиться. Дверь закрылась, ключ в замке провернулся. А я прикрыл глаза, все еще ощущая на себе пронзительный взгляд Дарины.
Наказание на мою голову! За что, мать твою, эта девчонка свалилась на меня?!
Шумно втянул полной грудью воздух. Ее запах все еще витал здесь, словно издевался над моей выдержкой. И я сдался. Прикрыл глаза, выудил из памяти ощущения, когда был глубоко в ее теле. И отпустил себя.
Глубокое дыхание рвало легкие. Воображение подбрасывало все новые картинки, теперь уже фантазии о том, что бы я сделал с этой девчонкой, не спрячься она от меня за дверь. И картинки были охренеть настолько живые, яркие, будоражили кровь.
Обессиленно сполз по стене на пол. Полотенце подвернулось под руку. Вытерся. Горько усмехнулся. Девчонка, даже не касаясь моего тела и ничего не делая, заставила меня кончить так сильно, что заложило уши.
Знали бы мои враги, что Фуллер дрочит на собственной кухне, а девчонка, сводящая с ума, бегает от меня, как от черта, — слили бы в утиль.
Никогда не испытывала такого стыда, как в эту минуту. Казалось, что мои щеки пылали румянцем смущения настолько сильно, что способны были воспламенить деревянную дверь, за которой я пряталась.
Полностью обнаженное тело Фуллера все еще стояло перед глазами, как бы сильно я их ни закрывала.
Сама не знала, что происходит со мной. Какое-то наваждение. Понимала, что нужно отвернуться, но не могла. Словно этот мужчина загипнотизировал меня, сковал волю, подчинил себе.
Всего на миг мое тело вновь прислушалось к голосу рассудка, и я убежала.
Спряталась. Закрыла дверь. Щелкнула замком.
Пульс стучал в ушах, будто раскаты грома. Мне казалось, что я оглохла и ослепла. И только крепкое тело Матвея тянуло, словно магнитом, к себе.
Я не осознавала, что творю. Руки тряслись, мысли путались, а здравый смысл окончательно покинул меня.
Осторожно приоткрыла дверь. Немного, ровно настолько, чтобы видеть широкую мужскую спину. И не только спину. Все тело целиком.
И как бы сильно я ни боялась, знала одно — это тело завораживало, извлекало из глубины моей души странные и непонятные чувства. Я уговаривала себя, что нужно остерегаться Фуллера, бояться, обходить стороной.
Но…
Все уговоры были тщетны. Кожу на ладонях жгло от жажды прикоснуться к широким плечам, провести по крепкой спине, зарыться в короткие волосы на затылке.
— Мамочки! — прошептала я, тихо всхлипнув.
Видела, как напряглась спина и плечи, как мужчина запрокинул голову назад, а из его груди вырвался протяжный стон.
Я готова была провалиться сквозь землю от понимания того, какую именно картину только что увидела, стала свидетелем сокровенной интимной сцены.
Мне было стыдно. Но я не могла отвести глаз. Даже моргнуть. Руки до боли вцепились в дверную ручку. А я все стояла и смотрела. Кажется, даже не дышала.
Матвей осел на пол, медленно вытерся полотенцем. А я жадно следила за каждым его движением. Господи, кажется, я превратилась в сумасшедшую!
Но ничего не могла поделать.
Фуллер сидел, прикрыв глаза, упираясь затылком в стену. А я знала, стоит их ему раскрыть, как он тут же увидит меня. Увидит и все поймет.
Мне казалось, что теперь этот мужчина может читать все мои мысли.
Невольно вспомнились слова Феликса о том, что в постели у Фуллера побывала куча женщин. И я не должна была стать одной из них. Но стала.
И я не понимала, как освободиться от наваждения по имени Мэт Фуллер.
Сглотнув, осторожно и максимально бесшумно закрыла дверь. Прислонилась пылающим лбом к прохладной поверхности дерева. Выдохнула.
Тело дрожало, словно кто-то надавил на невидимые кнопки, приводя в действие все тайные желания, мысли и чувства. Боже, где взять терпения и сил, чтобы противостоять не только Фуллеру, но и самой себе?!
День выписки Феликса стал для меня праздником. Накануне Фуллер провел в палате брата полчаса. Они о чем-то долго беседовали без свидетелей. А потом Мэт вышел, не удостоив меня взглядом, перепоручив Семену все дела по транспортировке брата вместе с костылями, лекарствами, одеждой.
Я многократно задавалась вопросом, почему Мэт так заботиться о Феликсе и обо мне. Но списала все на талант брата. Ведь Седой не раз говорил, как сильно Фуллер ценит моего младшего брата, к тому же он принес ему много побед, а значит и денег.
Разумеется, я не торопилась лезть с расспросами к Семену, Феликсу, и тем более — к Мэту. К тому же, Фуллера я не видела четыре дня, за исключением тех нескольких минут, когда встретила его в больничном коридоре. Все время, что я находилась на его территории — предпочитала отсиживаться в гостевой спальне.
А еще Семен вспомнил, что пообещал помочь с работой. Вернее, я первой напомнила другу об этом. И как выяснилось, место, которое нашел для меня Седой, оказалось «Фуллеритом». Семен показал мне небольшой офис, где огромную часть занимал стол, заваленный бумагами, которые мне предстояло все рассортировать и привести в порядок.
Гошу я видела часто, почти каждые полчаса. Несколько раз порывалась ему помочь, отвлечься, так сказать, от бумажной работы. Но друг категорически запретил мне помогать ему мыть машины. Во-первых, парни вернулись к работе, а во-вторых, следующий слет банды Фуллера должен был состояться теперь нескоро, а значит — автомойка работала в обычном режиме, без авралов. Зато Гоша не запрещал развлекать его беседами. Да и парни, что трудились под присмотром Гоши, оказались приятными и дружелюбными. Словом, несмотря на то, что я все еще находилась в «Фуллерите», принадлежавшем Фуллеру, я не чувствовала себя лишней. Наоборот, мне нравилось здесь. Да и хозяина не было видно, словно он покинул свои владения, позволяя мне дышать и постепенно забывать минувшие события.
Мы с Семеном привезли Феликса в дом Мэта сразу же, как его осмотрел профессор. По дороге мы посетили магазин мужской одежды, а заодно и женской. Оставив брата в машине, мы с Седым совершили набег на бутики, где и цены не кусались и ассортимент радовал глаз. И уже через пару часов подъезжали к владениям Фуллера.
Заметила, что чем ближе был автосервис, тем больше брат хмурился. Губы поджаты. Черты лица заострились. А я начала переживать и нервничать. А вдруг он узнает, что Мэт и я…?
Нет, я понимала, что уже выросла из того возраста, когда нужно оправдываться перед родней. Но черт! Это ведь мой младший братишка, который часто вел себя как старший брат, заботясь обо мне, оберегая и защищая.
— Устал? — тихо спросила я, поглаживая брата руке.
Он улыбнулся. Мне казалось, что за время пребывания в клинике он стал вдруг старше, взрослее, сильно осунулся и похудел. И мне не терпелось поскорее приготовить для него что-то из его любимых блюд, побаловать мелкого брата.
— Все в порядке, Даря, — подмигнул Феликс, приобнимая меня за плечи.
Обняла братишку в ответ. Помню, как в детстве мы вот так же сидели, закрывшись в своей комнате, пока родители гуляли в свое удовольствие на кухне, приводили «друзей». И мне было страшно, а Феликс обнимал меня, и сразу становилось чуточку веселее. А потом, когда уже жили у бабушки, и в школе у меня случались неприятности, брат всегда поддерживал. Стоило ему присесть рядом, улыбнуться, сказать что-то нелепое, как мне вмиг становилось легче.
Вот и сегодня, многие заботы позабылись, стоило мишутке-Феликсу заграбастать меня своими ручищами. Как же я скучала по моему несносному балбесу, который все шире раздавался в плечах!
Семен припарковал машину перед входом в жилую часть сервиса. Как оказалось, апартаменты великого Мэта состояли не только из его личных покоев, но и из нескольких комнат, где часто останавливались те, кто не торопился возвращаться в город. Ключи бережно хранил Слава Верняков, тот самый завхоз, что пугал меня до чертиков своей хмурой физиономией.
Феликсу отвели одну из комнат с отдельным душем, просторной спальней и окном, выходящим во двор, через которое отлично просматривалась автомойка и мастерская. По взгляду брата поняла, что эта комната ему нравилась.
Я промолчала о том, что сама ночую в хозяйских покоях. Вернее, через стенку от той самой спальни, что принадлежала Мэту.
Признаться, я не знала, как сказать об этом Феликсу. И стоит ли вообще говорить об этом.
Но все разрешилось само собой.
Верняков молча протянул мне ключ и кивнул на дверь через коридор.
В первую секунду не поняла, что имел в виду мужчина. А потом была ему безумно благодарна. Ведь таким образом он освободил меня от необходимости что-то пояснять брату до того момента, пока я сама не пойму, хочу ли говорить на эту тему с младшим.
Незаметно спрятала ключи в карман, мысленно прикинув, что после ужина можно будет тихонько перенести свои вещи, которых у меня не очень много.
От этой мысли настроение мое стремительно поползло вверх. И даже грозный взгляд нашего нелюдимого завхоза не повлиял на этот процесс.
Когда Феликс устроился, а я приготовила ужин для всех желающих, парни, переговариваясь и подначивая друг друга, принялись есть. Признаться, аппетита не было. И я тихонько пережевывала салатик, слушала байки ребят и смеялась в ответ на их шутки.
Кто-то предложил на следующий день приготовить мясо на углях и устроить посиделки под открытым небом. Возражений никто не высказал, даже грозный Верняков. И, к моему удивлению, пообещал организовать уютное местечко для банды.
И вот рано утром, когда я едва успела разлепить глаза, за окном уже во всю кипела работа. Ребята выносили лавки и столы из гаража, кто-то заносил пакеты и коробки в дом. Словом, все были при деле.
Умывшись и приведя себя в порядок, я помчалась на помощь. На общей кухне, где обедали парни из мастерской, Седой уже мариновал мясо.
Почему-то игнорируя костыли, Феликс, одетый в свою ярко-красную футболку и кепку, которые мы с Семеном вчера купили для него, сидел тут же спиной ко мне, опираясь локтями на стол. Брат сидел в тени, молчал, а Семен о чем-то самозабвенно болтал, разделывая мясо и забрасывая готовые куски в огромный чан.
А я незаметно подобралась к брату, намереваясь потрепать по макушке. Но передумала, и обняла его за шею. И даже зажмурилась от удовольствия, ведь рада была, что могу вот так видеть младшего каждый день без ограничений согласно больничному режиму.
Странно, что мой Феликс застыл под моими руками, стоило мне его крепко обнять.
А потом я поняла, что готова свалиться в обморок.
Господи! Как я могла перепутать брата с Мэтом?! Они ведь неверотяно разные! Да, может быть фигурой они и похожи. Но цвет волос, осанка, они даже пахли по-разному!
Это просто…
— Пипец! — выдохнула я, резко отстраняясь от крупной фигуры.
Но сильная рука перехватила мои запястья, удерживая их в замке и не позволяя шевелиться. Я так и замерла, понимая, что краснею.
— Я думала… думала… это Феликс! — прошептала я, чувству себя круглой дурой.
Знала, что мужчина слышит меня. Но он не шевелился.
Под моими руками переливались мышцы, напряженные до невозможности. Казалось, еще мгновение, и крупное тело Мэта взорвется от переизбытка силы, что бурлила под кожей.
— Не дури, Фуллер! — сквозь пульс разобрала тихое предостережение Седого.
Попыталась вырваться из захвата. Сомневалась, что получится. Но ошиблась.
Четко расслышала глубокий выдох, и мои руки оказались свободны.
Выпрямилась, готова была убежать в свою комнату, только бы не встречаться с Мэтом. Но он встал из-за стола, надвинул кепку на глаза, и, не замечая меня, прошел мимо.
— Все не так плохо, малышка! — подмигнул мне Семен, продолжая перемешивать мясо в огромной емкости.
Я, признаться, была не согласна с мнением друга. Но голос не слушался, и я только кивнула.
Вечеринка, организованная спонтанно, разрослась. Машины, принадлежащие «самым близким» из банды ежеминутно парковались у входа в автосервис. А народ все прибавлялся и прибавлялся. Кто-то привозил с собой выпивку, кто-то закуски. Я с каждой минутой все больше удивлялась количеству еды на столах, и уровню счастья, которые излучали гости.
И все они знали Феликса, поздравляли с выпиской, желали вернуться в строй. По лицу брата понимала, что он пусть и не был рад, что оказался в центре внимания, но наслаждался этим. Словом, тот еще балбес. Но я улыбалась в ответ на каждую его улыбку. Я была счастлива видеть его таким, веселым и открытым.
— Держи, холодное! — в моих руках оказалась банка со слабоалкогольным напитком, а Семен присел рядом, бесцеремонно потеснив меня бедром, отчего мне пришлось проехаться попой по лавке. Но зато освободилось место для молодого человека.
— Весело у вас, — кивнула я на компанию хохочущих парней. Среди них были и девушки. Некоторые были спутницами гонщиков, а некоторые сами лихо водили быстрые автомобили. И где-то глубоко в душе я им завидовала. Ведь сама бы я не рискнула сесть за руль, и тем более гонять на скорости. Я даже в компьютерные игры с гонками не играла. Скорость — совершенно не моя страсть.
— Это так, разминка, — отмахнулся Седой, глотнул пиво из своей банки, и подмигнул мне. — Готова попробовать мяса по моему тайному семейному рецепту?
— Который передавался из поколения в поколения? — поддержала я его игру, пронизанную легким флиртом и отличным настроением.
— В точку, малышка! — хохотнул Семен и вдруг приобнял меня за плечи.
Интуитивно хотела отстраниться. Было что-то неправильное в том, что меня обнимает чужой мужчина. Словно мое тело противилось этому. Да что же это?! Семен ведь симпатичный молодой человек! Обходительный, милый, с чувством юмора. Не то, что некоторые, рычащие, кричащие, распускающие руки особи мужского пола.
Но мужчина не позволил сбежать. Крепче обнял, а потом и вовсе стремительно поднялся на ноги и потянул меня ближе к толпе.
Кто-то подогнал автомобиль, распахнул все двери настежь. И двор погрузился в мир звуков и музыки. Веселый современный трек сменила ретро-мелодия. И Семен вдруг превратился в галантного джентльмена и обхватил мою талию рукой, а второй сжал ладонь.
— Потанцуем, детка! — широко улыбался мужчина, не дожидаясь моего ответа.
Седой двигался изумительно. И насколько бы неуклюжей я ни была, со стороны, скорее всего, мы смотрелись вполне сносно.
— Слышь, Седой, мясо сгорит! — кто-то из толпы умудрился перекричать громкую музыку.
— Сгорит — новое пожарим, да, крошка?
Но Семен самозабвенно гримасничал, я смеялась. Пыталась вытереть слезы рукой, но молодой человек перехватил мою ладонь, юлой развернул меня и вновь обнял. Только теперь я стояла спиной к нему. И смеялась, запрокинув голову назад, упираясь в мужское плечо затылком. А мужчина не прекращал двигаться, заставляя подстраиваться и меня под движения его крепкого тела.
Кто-то поддержал нашу инициативу, и на импровизированном танцполе появилось еще несколько парочек.
После второго танца с неугомонным парнем я взмолилась о пощаде. И Седой, погрозив мне пальцем, строго предупредил:
— Никуда не прячься, я проверю мясо, и продолжим зажигать!
Я согласно закивала, но на самом деле придумывала, где бы переждать ближайшие полчаса. Признаться, сил у меня почти не осталось. То ли прошлая травма давала о себе знать, то ли я просто перенервничала.
Но стоило Семену задержаться в той зоне, где парни жарили мясо, как я тут же ускользнула в дом.
Оказалось, все веселье было во дворе, а дом звенел тишиной. Идти в свою комнату не хотелось. А просто так бродить по дому Фуллера — тоже.
Но вдруг я увидела небольшую лестницу, которую не замечала раньше. Пройдя по ней, оказалась на крыше. Осторожно прикрыв за собой дверь, выдохнула. Вид открывался изумительный. Играла музыка, весь двор и все гости были как на ладони. Но из-за того, что опустились сумерки, а крыша не освещалась фонарями, я почувствовала себя точно в тихом убежище, вдалеке от шума.
Неяркого света луны хватало ровно настолько, чтобы заметить широкую скамью, на которую я и уселась.
Где-то под ногами веселилась толпа. Танцпол отлично просматривался. И я поймала себя на мысли: ведь можно вот так наблюдать за всеми, а сам останешься незамеченным.
Налетел небольшой, но пронзительный ветерок. Пожалела, что не прихватила с собой свитера. Пришлось обхватить себя руками за плечи в порыве согреться. Но я не торопилась покидать это чудесное и капельку волшебное место. Было в нем что-то уютное и интимное.
Я настолько погрузилась в собственные мысли, что не расслышала, как кто-то подошел. А потом и опустил на мои плечи что-то теплое, нагретое, пахнущее мужским парфюмом.
И прежде, чем лениво соображающий мозг выдал информацию, мое тело уже отреагировало. Я догадалась, кому принадлежала одежда, оказавшаяся на мне.
Куртка Фуллера. Та самая, в которой он был в нашу первую встречу, когда я ударила его шокером.
Кажется, с тех пор прошла сотня лет.
Пока я находилась на слабоосвещенной крыше, мои глаза привыкли к темноте. И теперь я заметила, что рядом с лавочкой стояла урна, на небольшом кирпичном выступе лежала пачка сигарет и стояла банка пива. И я поняла, что Мэт все это время находился именно здесь. Ведь поэтому я не видела в толпе знакомую фигуру, пусть украдкой и искала и не сознавалась в этом даже самой себе.
Мужчина стоял позади, а я поняла, что занимаю его место.
— Я случайно… Я пойду… — пробормотала я, не поднимая головы, но пытаясь стянуть куртку со своих плеч.
— Сиди! — в своей обычной манере скомандовал Фуллер, а я не стала возражать, лишь глубже зарылась в теплую одежду. И поняла, что ветер стих, а я все равно начала дрожать. Но только от холода ли?
Думала, что Мэт уйдет. Ну зачем ему моя компания? Ведь он столько времени успешно игнорировал меня и мое присутствие на своей территории.
Не ушел.
Сел на скамейку рядом, упираясь локтями в колени и выдохнул, словно эти движения давались ему с трудом.
Честно, я испугалась, что ему вновь станет плохо, а мне придется звать на помощь. И кого звать? Ведь телефон остался в комнате. К тому же я не была уверена, что об этом недуге стоит распространяться.
Мысленно прикидывала, как уже бегу за Гошей, Семеном или Верняковым, а Фуллер протянул руку к пачке сигарет и закурил.
Я не любила дым. Феликс никогда не курил. Но сейчас я даже не подумала, что стоит попросить мужчину выбросить сигарету. Дым не мешал, а легкий ветерок тут же уносил его. Словом, дискомфорта не было. Однако я все равно судорожно ждала подходящего момента, чтобы убежать. Интуиция кричала, что делать это нужно немедленно и, желательно, не оглядываться.
Но я сидела, кутаясь в куртку Фуллера, которая пропиталась запахом этого мужчины и настойчиво подстегивала память, воскрешая интимные и сокровенные воспоминания.
— Хорошо с ним? — голос Мэта прозвучал отрывисто, а я не поняла, о чем он говорит.
— Что? — переспросила я.
— С Седым, — нетерпеливо произнес Фуллер, кивая в сторону толпы, где Семен как раз о чем-то болтал с приятелями, скрестив руки на груди.
Что имеет в виду это мужчина? Я не знала. И не собиралась выяснять. Просто прокрутила в памяти, как мы познакомились, как общались, как своей заботой и улыбками он выудил меня из непонятного состояния то ли транса, то ли депрессии, как мы танцевали с ним несколько минут назад. И да, я поняла, что с этим мужчиной мне хорошо. Я чувствую себя легко в обществе Седого, и не боюсь, что в любое мгновение он набросится на меня.
— Хорошо, — просто ответила я.
Я старалась не показывать, что вот так сидеть, тихо и в темноте, с самим Фуллером — для меня являлось за гранью понимания, фактом из другой реальности. Я бы могла поверить, что на парковку приземлился межгалактический корабль инопланетян, нежели в то, что Мэт способен не рычать и крушить все, к чему прикоснется, а просто сидеть и молчать.
— Я пойду? — набралась храбрости и спросила, продолжая старательно отводить взгляд от лица Мэта.
Фуллер молчал. Расценила, как согласие. И поднялась на ноги.
Но чтобы достичь выхода с крыши, мне нужно было пройти мимо мужчины. Либо же перелезть через спинку скамейки. И пусть на мне были надеты удобные широкие спортивные брюки, все же задирать ноги так высоко я не планировала.
В конце концов, не набросится же он на меня, фактически, на виду у всей банды.
Я успела сделать два неполных шага. Слуха коснулись тихие ругательства, а потом крепкие руки обхватили меня за талию и приподняли над полом.
Всего секунды хватило Мэту, чтобы преодолеть мое легкое сопротивление. А потом я оказалась сидящей не его коленях. Даже не так. Я сидела верхом на нем. А крепкие руки удерживали меня за спину, не давая пошевелиться.
Да я и не могла. Я точно бедный кролик оказалась под воздействием гипнотического взгляда ядовитой кобры. И двинуться не могла, и понимала, что вот-вот умру от смертоносного укуса.
— Ты не будешь больше с ним спать, — прорычал Фуллер, крепко удерживая мой затылок рукой.
Я не могла пошевелиться. Да и не хотела. Понимала, что дышу через раз. И от этого голова идет кругом, а сердце бьется птицей, загнанной в клетку.
Хотела возразить, возмутиться, сказать, что я и не спала. Но Матвей накинулся на меня, точно обезумевший зверь. Я боялась повторения. Отчаянно боялась. Сомневалась, что мое тело выдержит такую же боль, пусть где-то глубоко в животе и рождался трепет.
Однако все было иначе. Да, поцелуй по-прежнему был сродни наказанию, но всего несколько томительно долгих секунд. А потом мужчина словно опомнился. Его напор ослаб, и, казалось, если бы я захотела вырваться, он бы отпустил.
Но я не захотела. Я приоткрыла рот, выпуская тихий полустон, который тут же исчез и смешался с мужским дыханием.
Мэт ослабил хватку на моем затылке, выпуская волосы. Ладони скользнули ниже, по плечам, к талии, легли на бедра. Я не знаю, насколько крепко он держал меня, но я боялась упасть. И схватилась руками за его плечи.
Мужчина словно этого и ждал, придвинул меня ближе к себе, прижал так, что пришлось обхватить его ногами за талию.
Его руки были везде, касались всего моего тела, надавливали, поглаживали, сжимали. И я уже плохо воспринимала реальность. Все, чего я хотела — раствориться в этом жестком и властном мужчине. И стыдилась этого чувства, остро реагируя на каждое движение крепкого тела.
Не заметила, как умелые руки проникли под мои брюки, а поцелуй уже давно превратился в жадные касания двух обезумевших людей. Словно и я сорвалась в пропасть, где ничего не было кроме запаха мужчины, его рук, губ, его тела.
Куртка Мэта слетела с моих плеч на пол, а футболка задралась, открывая грудь в скромном белье.
Мелькнула мысль, что Фуллера не соблазнить такими бледными вещицами, предназначенными скорее для удобства и комфорта, нежели для красоты.
Но эта мысль исчезла, как только моя грудь оказалась в плену жадного рта.
Мое дыхание грозило разорвать легкие, я задыхалась, хватала воздух ртом. А Фуллер все не прекращал своей искусной пытки. Я не понимала, чего он добивается, зачем все это делает со мной, к чему стремиться.
Но мне не хотелось, чтобы он останавливался. А потом и вовсе задохнулась, когда ощутила настойчивые поглаживания жестких пальцев в томе месте, где этих пальцев быть не должно.
Я не могла возразить, спрятаться, убежать. Могла лишь хватать воздух ртом и пытаться не умереть от ощущений, разрывающих мой маленький мир. Никакой боли. Только горячее наслаждение, бегущее по венам. И я стремилась навстречу ему, позабыв обо всем на свете.
Фуллер шумно выдыхал сквозь зубы, терзая мою грудь. А я хваталась руками за его плечи, пытаясь не только не упасть с его колен, но и удержаться в этой Вселенной.
Не удержалась. Слетела в пропасть, туда, где не было Мэта Фуллера, а был лишь мужчина, даривший мне наслаждение. Мой первый мужчина.
— Тебя буду трахать только я, поняла? — требовательно произнес хриплый голос на ухо. И если интонации ласкали мой слух, то сами слова — зацепили и всколыхнули обиду.
Шумно выдохнув, дернулась в его руках. Торопливо слезла с колен. Поправила одежду. Мой мозг, как и тело, все еще находились во власти безумия и близости Мэта. И я не до конца осознавала, что творю.
Звонкая пощечина рассекла тишину ночи. Голова Фуллер дернулась назад. А я испуганно вжала голову в плечи.
Но было поздно. Назад не отмотать. И я, словно собираясь прыгнуть в ледяную воду, заявила:
— Я тебе не шлюха!
По изумлению в глазах Мэта поняла, что такого он точно не ожидал. И пользуясь тем, что мужчина не двигается, рванула к выходу.
Смелость стремительно испарялась. Здравый смысл возвращался. Мне казалось, что я слышу за спиной звук тяжелых шагов разгневанного хозяина «Фуллерита». И помчалась быстрее.
Перевела дыхание только тогда, когда оказалась в своей комнате. Больше я не собиралась покидать свое убежище и попадаться на глаза Фуллеру. Лучше кинуться в крыши многоэтажки, чем встречаться с ним! Лучше выпить яд! Лучше…
Пока я лихорадочно придумывала достойные сравнения, в дверь тихо постучали. Я боялась, что Фуллер стоит за тонкой преградой. Но вдруг голос Седого раздался по ту сторону:
— Выходи, подлый трус, и пойдем есть мясо!
Бросила взгляд в зеркало. Кажется, все не так плохо. Надеюсь, Семен не заметит моего капельку взъерошенного вида.
Мужчина, увидев меня, широко улыбнулся. Он не отвесил замечаний в адрес моего отсутствия. Однако что-то было в глубине его глаз. Что-то, от чего мне хотелось отыскать сотню оправданий случившимся на крыше событиям, которые Семен и не видел.
Вечеринка продолжала набирать обороты, а я больше не выходила на танцпол, помня о том, насколько он хорошо просматривался с крыши. Мне почему-то казалось, что Мэт все еще сидит там и следит за бандой, точно зоркий сокол.
Сотни раз пыталась ускользнуть в свою комнату, но парни словно чувствовали мое настроение, отвлекали разговорами, вопросами, угощали вкусными блюдами, знакомили с гостями.
Фуллер, наконец, соизволил появиться на собственной вечеринке. К нему тут же слетелись девушки, которые только и ждали его появления.
Мне вдруг стало душно, стоило увидеть широкую ладонь, застывшую на женских бедрах, едва прикрытых короткими шортами.
Взглянула на свои брюки, в которых было удобно ходить, бегать, двигаться в любое время дня и ночи. Кажется, у меня никогда не было в гардеробе такого вот короткого безобразия, как у раскрепощенных девиц.
На миг обуяла зависть. У меня ведь тоже фигура не самая плохая. А короткие шорты вполне сносно смотрелись бы и на моей попе.
А потом я отбросила эту мысль. Да и на здоровье! Пусть лапает своих баб пачками, лишь бы меня больше не трогал!
Настроение скатилось к минусовой отметке, и даже весельчаки-парни не могли вернуть прежний настрой. Еще и Гоша куда-то вдруг исчез.
Нашла Феликса, осторожно поинтересовалась, как его самочувствие и, сославшись на головную боль, тихо исчезла.
Я смертельно устала от этой вечеринки. Хотелось тишины и покоя.
Обошла здание. Побродила немного по территории, приводя мысли в порядок. А потом, опустив голову, медленно двинулась в сторону крыла, где располагались наши с братом спальни. Бродила в темноте на автопилоте, а когда поняла, что едва ни уперлась лбом в стену, осознала, где именно нахожусь.
Каким-то странным и непостижимым образом я пришла в совершенно противоположное крыло. И стояла прямо перед дверью, за которой находились личные покои Фуллера. И дверь была приоткрыта.
Нет, мне не было любопытно. Ни капли. Даже чуточку.
Просто вдруг там воры. Или кто-то решил обыскать дом Фуллера, пока все заняты весельем и сытной едой.
И я перешагнула порог, который зареклась перешагивать.
Дверь за моей спиной захлопнулась с тихим щелчком, ключа у меня не было. И я поняла, что выход один — через гараж. Но чтобы пройти сквозь него, нужно пересечь весь дом Фуллера.
И я двинулась вперед. Комнаты, погруженные в темноту, звенели тишиной. Но вдруг слуха коснулись едва слышные звуки. А потом они становились все громче.
В первое мгновение я до конца не понимала, а потом все встало на свои места, стоило мне увидеть те самые короткие женские шорты, кучкой лежавшие в коридоре на полу, прямо возле двери, ведущей в хозяйскую спальню.
Все мое тело скрутила странная боль. Пусть этот мужчина никогда и не был моим. Но все равно, сердце давило тисками, мешая дышать. А слезы заволокли взор.
Всхлипнула и выскочила в первую попавшуюся дверь.
Мне хотелось спрятаться и навсегда забыть, что я была здесь. Вычеркнуть из памяти образы, приносящие боль и разочарование.
Гараж встретил меня какофонией звуков, словно кто-то намеренно громко колотил по барабанной установке.
Вытерла слезы рукой. И тут же застыла в удивлении.
Фуллер сидел спиной ко мне. Его торс был обнажен, капельки воды стекали с волос, пробегали по плечам и спине, словно мужчина только что вылил ведро воды на свою голову.
А я оперлась спиной в дверь. И не могла сделать шага назад. Ведь был шанс убежать и остаться незамеченной, пока мужчина сидел спиной и был погружен в свой собственный мир. Но нет, я стояла, словно мои ноги вросли в пол.
Фуллер вновь начал играть, отбивая ритм. А в глубине моей души стремительно зарождался тугой, яркий комок обжигающего тепла, словно кто-то плеснул кипятка в кружку, согревая озябшие пальцы зимним днем.
Я жадно следила за каждым движением рук, шеи, спины. Смотрела, как напрягаются накаченные мышцы, перекатываются под смуглой кожей. И ничего не могла с собой поделать. Жадно хватала каждое мгновение и мысленно молила о большем. Молила о том, чтобы он никогда не прекращал играть.
Не знаю, как долго я простояла вот так, вжимаясь всем телом в дверь, впечатывая затылок в твердую преграду и следя за игрой музыканта.
Но вдруг он отбросил палочки, словно ненужную вещь. И застыл, шумно дыша. А я напряглась.
Поняла, он обнаружил мое присутствие. Но теперь бежать было поздно.
Интересно, если сказать Мэту что-то типа «Я случайно!», он поверит? Или будет думать, что я ищу встреч с ним?
Но Матвей уже медленно приближался ко мне, обжигая взглядом. А я попыталась дернуть дверную ручку. И сама не понимала, то ли стремилась убежать, то ли убедиться, что никто не вломится к нам в самый ответственный момент.
— Стой, где стоишь! — прошипел Фуллер, не сводя с меня своих горящих глаз.
Я послушно замерла. Вот ведь черт! Сегодня очень странный день. А еще мне кажется, что в отличие от событий на крыше, в этот раз Фуллер пойдет до конца. И его взгляд предвещал мне именно это.
Мужчина приблизился. Я уже чувствовала его дыхание на своих губах. И, сама не понимая зачем, запрокинула голову и, не моргая, смотрела в дикие глаза, словно завороженная.
Мэт оперся рукой о дверь чуть выше моей головы. Его намерения были кристально ясны и понятны даже младенцу.
Но вдруг кто-то дернул за ручку, распахивая двери, о которую опиралось мое безвольное тело, и я с трудом сохранила равновесие.
Женское хихиканье резануло слух. И, судя по всему, не только мне, но и Мэту.
Он удивленно взглянул на неожиданно появившуюся девушку, а потом и на парня за ее спиной.
Гоша широко улыбался, но стоило рассмотреть, кого именно они встретили, как улыбка сползла с его лица.
— Я все поясню! Уберу! И сменю постельное белье! — пообещал парень. А я прикусила губу. Бедный Гоша. Кажется, кого-то сейчас убьют.
— Ты, млять, охренел?! — взревел Мэт, выбрасывая руку и преграждая парочке путь побега из своего дома.
Гоша решил сбежать, воспользовавшись другим выходом. Но я осторожно заметила:
— Я случайно захлопнула дверь, когда вошла.
Гоша бросил на меня недовольный взгляд. А Фуллер прищурился, глядя на Гошу.
— Молодец, девочка, — странный, непривычно мягкий голос меня испугал больше, чем стандартное рычание Фуллера. И пока я разбиралась, что бы это значило, Мэт уже схватил Гошу за шиворот и выволок парня из дома в гараж.
— Мэт, я все возмещу! — обещал Гоша, не сопротивляясь.
— Ты, охреневший щенок, баб трахаешь в моем доме?! — рокотал Фуллер.
— Больше не повториться! — обещал Гоша. — Да там в общем крыле все номера заняты. Только здесь свободно было.
А я догадалась, что Мэт не собирается калечить парня. В противном случае устроил бы разборки, не сходя с места.
— Утром чтобы кровать была новая! Усек? — потребовал Фуллер, выпуская Гошу на свободу.
Девчонка заторопилась следом, бросая на обнаженный торс Мэта заинтересованные взгляды. А Гоша подмигнул мне и торопливо исчез с глаз разгневанного хозяина. Я же сокрушенно покачала головой. Идиот, что еще сказать.
— Паршивец мелкий, — пробормотал Мэт, проходя мимо меня. — Развел здесь бордель! Когда-нибудь я его утоплю на его же мойке.
Постаралась срастись со стеной, понадеялась, что мужчина не заметит меня, и я тихонько проскользну той же дорогой, что и Гоша с подругой.
Но нет, Мэт перехватил мое запястье и дернул настойчиво, но мягко в свою сторону.
— Кофе хочу. Башка трещит.
Все. Никаких просьб, пояснений, приказов.
Хочу и точка.
Крепкий кофе бодрил. И я задумалась, стоит ли его пить поздней ночью. Но судя по тому, что банда не собиралась расходиться, владения Фуллера еще не скоро погрузятся в тишину. А значит, уснуть я не смогу, пока кругом стоит веселье.
Мэт подошел к окну и закрыл его, отсекая громкие звуки от тишины дома. Наверное, с
© Натализа Кофф, 2022
Глава 1
День выдался кошмарным. Не просто кошмарным, а убийственным.
Я шла, немного сутулясь от усталости и тяжелых пакетов с покупками, с трудом поднималась по лестнице на девятый этаж. Как обычно, лифт в нашей старенькой высотке не работал. И каждый раз, возвращаясь домой, приходилось покорять Эверест, состоящий из лестничных пролетов.
Стоило оказаться на пороге квартиры, как я поняла, что не способна даже пошевелиться, не говоря уже о приготовлении ужина младшему брату-обормоту, которого, судя по царившей тише, дома не было.
Пройдя в комнату, вздохнула и, точно подкошенная, рухнула в любимое кресло, доставшееся нам с братом еще от бабки вместе с крошечной квартиркой «однушкой» на окраине города.
Взгляд сам собой задержался на вещах брата, лежавших на обычном месте: в самом центре комнаты. У младшего оболтуса была вредная привычка, с которой я боролась с детства. Любил мой младший раздеваться в центре квартиры и бросать одежду на пол. За что получал по наглым ушам. Но с привычкой никак не мог расстаться.
Устроив голову на высокой спинке кресла, шумно выдохнула. Глаза сами собой закрылись под тяжестью невидимого груза.
Но спать нельзя! Преодолевая сонливость и адскую усталость, я открыла глаза. Взгляд задержался на ровной стопке ткани, из которой мне, как Золушке, предстояло за ночь выкроить два платья для соседки с третьего этажа. Женщина заказала наряды к грядущим выходным. А я не смогла отказать соседке. Во-первых, Людмила Борисовна была приглашена на семейное торжество, куда еще неделю назад не собиралась. А поскольку Людмила Борисовна до пенсии была директором школы в которой училась не только я, но и мой брат-обормот, то отказать женщине я не смогла. Во-вторых, нам с братом нужны были деньги, которых не хватало. А соседка, пусть не баснословными суммами, но исправно оплачивала мой труд.
Мелкое недоразумение появилось на пороге квартиры далеко за полночь. Я только-только собиралась приготовить для себя очередную чашку крепкого кофе, как входная дверь распахнулась, и ушастый обормот, которому всего две недели назад исполнилось девятнадцать, явился во всей своей красе в нашем скромном жилище.
Брат, увидев меня, нахмурился. Закрыл дверь на замок, сбросил кроссовки в коридоре и прошел на кухню.
– Опять не спишь? – догадался Феликс, присаживаясь на табурет.
– И чем же мы были настолько заняты, что не смогли ответить на телефонный звонок? – ответила вопросом я.
Феликс сделал вид, что не расслышал моего вопроса. Поднялся на ноги, достал чашку из шкафа и принялся готовить кофе для меня, бутерброды для себя.
– Исаев?! – вкрадчиво воззвала к совести брата.
Широкая спина моего балбеса, выглядевшего гораздо старше своего возраста из-за высокого роста и крупного телосложения, напряглась. А сам балбес вздохнул.
– Что, мамочка? – фыркнул ребенок.
А как его еще назвать, если он до утра играет в компьютерные игры, днем умудряется учиться в университете, а вечерами где-то бродит, словно медведь-шатун?
– Я надеюсь, ты ни во что незаконное не влез? – прищурилась я.
– Нет, мамочка! – продолжал фыркать вчерашний подросток, а сегодня – уже мужчина.
– Я ведь могу и уши открутить! – пригрозила я.
Угроза, пусть и звучала из моих уст серьезно и с пафосом, была смешной. До ушей, которые я собиралась откручивать в случае необходимости, нужно было бы еще достать. А с моим средним ростом это весьма и весьма проблематично.
Но здесь главное уверенность.
– Даже не сомневаюсь! – подмигнул Феликс, ставя чашку передо мной.
Братишка пристально взглянул на меня, на то, как я пытаюсь безуспешно скрыть зевоту, и решительно отодвинул чашку кофе. Сам вновь встал, а спустя пару мгновений передо мной на столе уже стояла чашка ромашкового чая.
– Пей и спать! Вон, уже на тень похожа. Ты себя в зеркале видела? – проворчал мой единственный брат.
– Грозный какой, – все же зевнула я, прав был Феликс, спать хотелось жутко.
Решила, что встану рано утром, и доделаю всю работу. Лучше, чем сонно ковыряться в выкройках, а потом переделывать на свежую голову.
Выпив чай, потрепала макушку единственного мужчины, которого обожала всем сердцем. Тот терпеливо снес все мои телячьи нежности. Даже не отстранился, что радовало. В детстве этот мелкий обормот долго вытирал щеки, если вдруг у меня просыпалась волна нежности к младшему поколению нашей крошечной семьи из двух человек. Значит, и правда вырос мой братик.
– До утра не сиди в своем компьютере, – скомандовала я на правах старшей.
– Так точно, мамочка! – хохотнул мой оболтус.
Я, зевая, отправилась в комнату. Разложила свой диван, приготовила брату его законную подушку, за которую у нас с ним еще с детства шли нешуточные бои. Отнесла все спальные принадлежности на кухню, где у нас стоял старенький диван. Он вполне сносно раскладывался и превращался в приличное спальне место. Феликс уже убрал стол и плескался в душе. Взгляд задержался на его свитере, небрежно брошенном на табурете. И на портмоне, аккуратно лежавшем на подоконнике рядом с ключами от старенькой иномарки, которую брат купил за копейки и на которую мы с ним копили последние несколько лет. Портмоне я подарила ему на день рождения. И очень гордилась, что смогла выкроить из нашего скудного бюджета такую внушительную сумму. Поскольку вещь была качественной, фирменной и дорогой.
Не смогла удержаться и провела кончиками пальцев по мягкой коже аксессуара. Бумажник упал на пол. И когда я подняла его, мне показалась подозрительной его тяжесть.
Исключительно из любопытства заглянула внутрь. Да, вещь принадлежала не мне. Но все эти мысли тут же забылись, стоило увидеть множество крупных купюр, ровненько и аккуратно сложенных в бумажнике.
– Феликс! – закричала я, понимая, что столько денег честным путем заработать просто невозможно.
Но тут же поняла, что из-за шума воды брат ничего не расслышит. Вернув портмоне на место, сложила руки на груди и принялась ждать возвращение брата из ванной.
Обормот явился, практически, сразу.
– Что это? – мотнула я головой в сторону окна.
Брат моментально смекнул, в чем дело. Но предпочел юлить.
– Подоконник, – невозмутимо ответило младшее поколение.
– Откуда деньги?! – потеряла терпение я.
– Даря, – вздохнул Феликс, настойчиво отодвигая меня за плечи дальше от кушетки и разбирая ее, превращая в широкую кровать, пусть старенькую и скрипучую, но зато на ней Феликс удобно помещался с учетом своего роста: – Какая разница? Заработал. Еще вопросы будут? Я спать хочу. И ты спать хочешь. Давай уже спать, а?
– Не заговаривай мне зубы! – повысила голос.
– Иди спать, мамочка! – проворчал Феликс и, застелив простынь, тут же плюхнулся в кровать. – Утром промоешь мне мозги. Устал я сегодня.
Я прекрасно знала характер брата. Лег, закрыл глаза, разговаривать не станет.
Я прищурилась, рассматривая нахальную физиономию Феликса. Топнула ногой.
– Утром поговорим! – сообщила я и, недовольно топая, как стадо слонов, тем самым выражая свое негодование, вернулась в комнату.
Наутро, стоило мне проснуться, как я поняла, что брата в квартире уже не было. А на краю кухонного стола лежали крупные купюры и короткая записка:
«Я тоже тебя люблю, мамочка!»
И веселая рожица с высунутым языком. Вот и весь серьезный разговор в исполнении моего брата. И как его воспитывать?
Вздохнула. Купюры обжигали руки. А странное чувство надвигающихся неприятностей буквально жгло душу.
Спустя несколько дней, когда брат опять пропал, а вернулся уже под утро, в нашей квартире вновь появилась крупная сумма денег. Феликс молчал или уходил от ответа. Я нервничала. Ну, вот откуда у подростка такие финансы?
Понимала, что мой оболтус будет молчать, как партизан на допросе. Выход был один – применить методы воздействия в отношении другого человека, а конкретно – соседской девушки, с которой брат дружил с самого детства, а сейчас – встречался, если судить по частым походам в кино, чаепитиям на территории нашей кухни и редким ночевкам там же.
Дождавшись, когда мой партизан-братец вечером следующего дня уйдет на свидание со своими гаечными ключами, прихватив термос с чаем и пару бутербродов, я помчалась в соседний подъезд.
Сеня сразу же открыла мне дверь. А спустя полчаса уговоров, расспросов с примесью шантажа (да-да, я могу и так, если исключительно для дела!), я узнала, что мой оболтус-братец участвует на чужой машине в каких-то запрещенных соревнованиях. Ключевым было слово «запрещенные». И я впала в отчаяние. Вытребовала у Сени координаты, где проходили эти занимательные мероприятия, и наутро помчалась на противоположную окраину города. Именно там, по словам Арсении, находился автоцентр «Фуллерит», принадлежавший некоему Мэту, который и организовывал нелегальные гонки.
«Что еще за «Мэт»?» – думала я, пока добиралась до нужного мне пункта назначения.
Воображение в голове рисовало разукрашенного татуировками, лысого мужчину средних лет, страдавшего от избыточного веса и от пристрастия к запрещенным препаратам. Почему-то имя «Мэт» отождествлялось у меня исключительно с наркотиками. Я понимала, что явиться со странным требованием в незнакомое место, по меньшей мере, глупо. Однако благополучие брата я ставила превыше всего.
И вот, спустя два часа, мною, наконец, было обнаружено то самое место, если верить вывеске, лениво разместившейся над входом.
Глава 2
Дверь оказалась незапертой, и я без долгих раздумий перешагнула порог сервиса.
Я не ожидала, что место, где ремонтируют автомобили, будет сиять чистотой и радовать порядком. Нет. Морально я готовилась к валяющимся под ногами запасным деталям и разбросанным инструментам.
А наткнулась на совершенно пустое длинное, узкое помещение и ровные стены, окрашенные в светло-серый цвет.
Я увидела дверь, расположенную напротив входа. Возможно, именно за ней и обитал хозяин «Фуллерита». Мой шаг уже не был таким решительным. Каждый удар каблука о каменный пол отзывался эхом, отчего по спине пробегали мурашки.
Пройдя через длинное помещение, надавила на дверную ручку. Она подалась легко, и я шагнула внутрь. Здесь царил полумрак, а тишину разрывали странные звуки, словно кто-то играл на барабанной установке.
Даже не играл, а лупил по тарелкам со всей силы, к тому же с сумасшедшей скоростью.
В дальнем углу у стены я увидела мужчину. В полумраке не могла рассмотреть его лица, но мужская фигура четко вырисовывалась на фоне темной кирпичной кладки.
Мужчина сидел за барабанной установкой, высекал одному ему известную мелодию и кивал в такт собственному ритму. Я шагнула ближе, надеясь привлечь внимание к себе. Но поняла – результата не будет. Молодой человек сидел, закрыв глаза.
Решила, что не стоит прерывать его игру и усугублять ситуацию. Ведь я, словно вор, ворвалась на чужую территорию с намерениями поскандалить и устроить разборки. Лучше подожду пару минут.
Замерев в нескольких метрах от музыканта, я украдкой разглядывала его.
Теперь, когда глаза привыкли к полумраку, я могла хорошо рассмотреть мужчину. Легкая щетина на щеках и волевом подбородке удивительным образом шла ему. Как и короткие темные волосы, которые торчали мокрым ежиком, словно их хозяин только-только вышел из душа. Капельки воды стекали по широким плечам и груди.
И я осознала, что покраснела. Нет, разумеется, мужским торсом меня не удивить. Ведь я живу под одной крышей с молодым парнем, фигура у которого была весьма спортивной. Феликс регулярно занимался в зале, бегал и играл с дворовыми ребятами в баскетбол. Но тело именно этого барабанщика показалось мне очень красивым. Под смуглой кожей перекатывались развитые мышцы, напрягаясь при каждом ударе палочек. Я понимала, что нужно отвести взгляд и прекратить пялиться на фигуру незнакомца.
Но не могла. Взгляд блуждал по плечам, груди, спускался до самого пояса, словно помимо моей воли глаза пытались максимально рассмотреть мужчину, сидящего за барабанной установкой. Было что-то таинственное и неимоверно притягательное в каждом движении крепких рук, ударяющих по музыкальному инструменту.
Музыка резко оборвалась. Мой взгляд оторвался от мужского тела и замер на лице музыканта.
Судорожно сглотнула. Такого конфуза я не испытывала еще ни разу за все мои двадцать три года. Ни разу!
Взгляд незнакомца был хмурым, колючим и недовольным.
– От кого? – рявкнул мужчина.
А я поняла, что непроизвольно вздрогнула от звука его голоса, от эха, ударившегося о стены помещения.
– Что, простите? – подала я голос, понимая, что он стал немного сиплым.
– От кого ты пришла? – повторил свой вопрос мужчина, а палочки в его руках заплясали, практически, в воздухе.
На миг я «зависла», любуясь этим зрелищем. Барабанщик, точно иллюзионист, вращал палочки кончиками пальцев. И мне казалось, что они волшебные, магические, живые.
Но музыкант нетерпеливо рявкнул, вырывая меня из мира глупых фантазий:
– Оглохла? Чья ты, дамочка?
– Своя собственная! – пробормотала я, а потом вспомнила о причине моего визита в это забытое Богом место. – Мне нужно поговорить с Мэтом Фуллером!
– Пошла вон! – поморщился музыкант и поднялся со своего места.
Мужчина подошел к небольшому столику, взял бутылку минералки и отвинтил крышку. Незнакомец жадно глотал воду, а я поняла, что вновь «залипла» на его фигуре. Барабанщик, словно нарочно, встал спиной ко мне, игнорируя мое присутствие и демонстрируя идеально развитую мускулатуру спины.
Я, молча, смотрела, как незнакомец, утолив жажду, поливает водой голову. Струйки устремились по всему телу, а я вновь покраснела. Это ведь не этично, по меньшей мере, вот так расхаживать перед гостями, пусть и незваными?!
Незнакомец завершил процедуру обливания и бросил на меня хмурый взгляд через плечо.
– Пошла вон! – повторил он.
Я поняла, что момент не самый благополучный. Пожалуй, лучше подождать на улице появления хозяина автосервиса. Все же приятнее подышать свежим воздухом, чем беседовать с таким хамом, будь он хоть трижды красавцем-мужчиной.
– Неотесанный мужлан! – тихо хмыкнула я и, развернувшись, направилась к выходу.
В спину полетел пронзительный свист, а потом все тот же хамоватый голос рявкнул:
– Чья девка? Заберите, и чтобы больше ее здесь не видел!
– Я не «девка»! – возмутилась я, останавливаясь в нескольких метрах от двери и оборачиваясь к нахалу, но чьи-то руки схватили меня за плечи и насильно развернули в сторону входных дверей.
– Какого черта ты делаешь?! – голос брата звучал приглушенно и взволнованно.
– Я хочу задать тебе тот же вопрос! – шипела я на оболтуса-братца, пока он настойчиво тащил меня на улицу.
Глава 3
– Тебе не стоило туда приезжать, – брат сосредоточенно следил за дорогой и хмурился, не глядя в мою сторону.
Я все еще находилась под впечатлением от встречи с грубияном-барабанщиком, перед глазами так и стояла его фигура с обнаженным торсом. Мои щеки горели от смущения. А младшего брата хотелось прихлопнуть чем-нибудь очень тяжелым. Нужно признать, что в душе царил полный хаос.
– А тебе не стоило скрывать от меня свое увлечение гонками! – выразила я свое негодование. – Это опасно и незаконно! Хочешь, чтобы тебя запихнули в тесную комнату с решетками на окнах?
– Вот именно по этой причине я ничего и не сказал! – скривился Феликс. – Ты придумаешь, чего нет. Кто вообще тебе сказал, что гонять опасно?
– Да что ты говоришь! – вспылила я, повышая голос. – Каждый день люди гибнут на дорогах! Криминальные новости начинаются со статистики погибших в ДТП! К тому же, в этом твоем «Фуллерите» обитают полные придурки. Чего стоит ваш этот барабанщик! Тюрьма по нему плачет!
– Даря, – Феликс притормозил на светофоре, и пока горел красный свет, взглянул на меня: – Барабанщик и есть Фуллер. Я очень прошу, не стоит больше там появляться.
– Ты завяжешь с гонками? – спокойнее спросила я, мысленно переваривая информацию о личности ужасного Мэта Фуллера.
– Нет, Дарина, – брат отрицательно мотнул головой. – Фуллер хорошо платит. Больше, чем приносят мне все подработки.
– Феликс! – попыталась возразить я.
– Не переживай, сестренка, – уже спокойнее произнес брат: – Мэт заботится о безопасности своих людей. К тому же, все менты у него прикормлены. Никто не посадит меня в тюрьму. Так что, спи спокойно.
– Знаешь, мне не особо во все это верится, – призналась я. – Я видела этого Мэта. Сомневаюсь, что подростку безопасно общаться с ним и прочими бандитами.
– Бандиты? – хохотнул Феликс. – Ты книг начиталась? Или новостей пересмотрела? Нет там никаких бандитов!
– Угу, я почти поверила, – взглянула на брата с нескрываемым недоверием.
– Хорошо, твоя взяла, – Феликс тронул автомобиль, как только загорелся разрешающий сигнал светофора. – Я возьму тебя с собой на следующие гонки. Но только один раз. И больше мы не будет возвращаться к этой теме.
– Кто из нас старше? – фыркнула я в ответ на категоричный тон брата. – Я сама решу, вернемся или нет. На каком основании решаешь ты? Я старше!
– А я – мужчина! – подмигнул брат. – И пока в нашей семье единственный мужчина это я, то мне и решать, что безопасно, а что нет.
– Кто бы тебя еще слушался, мужчина! – хмыкнула я, на что брат снисходительно промолчал. А я подумала, кажется, мой младший братишка действительно стал взрослым.
– Я не слишком вызывающе одета? – придирчиво осмотрела свое отражение в зеркале, откуда на меня смотрела девушка в облегающих джинсах с потертостями на коленках, просторной рубашке, повязанной на бедра и в короткой кожаной куртке.
– Ты выглядишь, как подросток, – рассмеялся брат и, поискав в шкафу кепку, бросил в меня головным убором. Успев поймать аксессуар, показала брату язык. – Это хорошо. Не придется отгонять от тебя ухажеров.
– Можно подумать, их вокруг меня скопилась целая толпа! – рассмеялась я, любуясь на серьезную физиономию Феликаса. – Поехали? Посмотрю, чем занимается мой младший взрослый брат.
– Даря, это единственный раз. Хорошо? – уже серьезно предупредил Феликс. – Мне так спокойнее.
– Как скажешь, папочка! – подмигнула я брату. Я и сама не горела желанием смотреть на гонки, на незнакомых людей, пытающихся доказать, кто быстрее и круче. Я бы с бОльшим удовольствием лишних несколько часов провела в царстве Морфея, а не мчалась бы по дрогам ночного города. Но волнение за брата все еще грызло меня. К тому же, Феликс пошел на компромисс: согласился показать эту сторону его жизни, а взамен я перестану на него ворчать.
До места назначения мы добирались около часа. Из-за очередной бессонной ночи, проведенной за швейной машинкой, всю дорогу меня клонило в сон. К тому же Феликс выбрал альбом какой-то неизвестной мне группы и слушал их песни, подпевая вполголоса. Но я подозреваю, что брат намеренно пытался меня усыпить.
Словом, когда наш автомобиль остановился, Феликс серьезно взглянул на меня.
– Дарина, я очень тебя прошу, ни с кем не разговаривать без острой необходимости, – в который раз попросил брат. – Парни здесь не дикие, но и лишнего внимания лучше не привлекать.
– А кто-то говорил, что все безопасно, – напомнила я.
– Для меня да, а вот для девчонки, которая вечно всех поучает жизни – сомнительно, – с сарказмом парировал брат. – Выходим. И вдруг встретишь Мэта, то лучше пройди мимо, если он первым не заговорит.
– А если заговорит? – предположила я.
– Если заговорит, – вздохнул Феликс. – То спокойно ответь. Не беси его. Но я уверен, что ему будет не до вредных девчонок вроде тебя.
– Я не вредная! – фыркнула я.
Так, припираясь, мы с братом вышли из машины. Я внимательно смотрела по сторонам, пытаясь разглядеть все в подробностях. Но ничего, кроме огромного количества машин, их водителей и звездного неба над головой рассмотреть не могла.
Гонки, по словам брата, проводились на территории заброшенной взлетной полосы. Ее длины хватало, чтобы две машины могли мчать по прямой дороге от старта и до финиша.
Кажется, ничего опасного здесь не было. Что могло пойти не так, если ехать прямо и никуда не сворачивать? К тому же, брат рассказал, что он в гонках участвует не на своей развалюхе, а на автомобиле Фуллера. И, по словам Феликса, «тачка была что надо».
В общем, я убедилась, что моему обормоту – братцу практически ничего не угрожает, и собиралась сообщить ему об этом. Но Феликс, тихо скомандовав, чтобы я осталась около машины и никуда не двигалась, отошел к парням, обступившим ярко-красную иномарку.
Наблюдая издалека за братом и его приятелями, украдкой улыбнулась. Мой Феликс значительно выделялся на фоне парней. Он был выше ростом и шире в плечах. Ну, и что уж скрывать, братишка был красавцем. С толикой гордости заметила, как на него оглядываются девушки, приехавшие на гонки пассажирами. Так и тянуло крикнуть, что у брата есть уже дама сердца. И наша соседка Сеня просто красавица, каких поискать.
Но, разумеется, я промолчала. А когда передо мной появился незнакомый блондин в белоснежной майке и низко сидящих на бедрах джинсах, то и вовсе захотелось сесть в салон нашей машины. Подальше от липких и изучающих взглядов.
– Привет, крошка! – широко улыбнулся незнакомец. – Скучаешь в одиночестве?
– Что вы, уважаемый! – настороженно проговорила я. – Не скучаю. Жду парня.
– Зачем ждать, когда вот он я? – незнакомец развел руками, словно красовался передо мной.
Фигура у парня была достойной, а лицо весьма привлекательным. Однако во взгляде незнакомца таилось что-то темное, липкое и неприятное. Словом, продолжать знакомство мне совершенно не хотелось.
– Извините, но меня ждут, – нахмурилась я и попыталась пройти мимо парня.
Однако молодой человек преградил мне путь, опираясь рукой о крышу машины.
– Зря торопишься, крошка, – улыбался парень. – Я умею заинтересовать красивую девушку.
– Всего хорошего! – я все же попыталась пройти мимо парня, но тот перехватил меня за руку, заставляя остаться на месте.
– Какая шустрая малышка! – оскалился незнакомец, а я попыталась вырвать кисть из крепкого захвата. Свободной рукой я нащупала в кармане куртки «волшебное» чудо-устройство, которое до сегодняшнего дня использовала только в качестве фонарика.
– Пустите! – твердо произнесла я, готовая вынуть из кармана электрошокер и приставить его к любому участку кожи мужчины, не прикрытой одеждой.
– В чем дело, Дуб? – раздался знакомый голос, который я не рассчитывала услышать. – Ты пришел бабла срубить, или девок щупать?
Незнакомец обернулся на мужской голос. С одной стороны я пожалела, что два дня назад ворвалась в помещение автосервиса и наткнулась на его грубого хозяина. С другой – была рада короткому знакомству, поскольку, вероятнее всего, Фуллер меня узнал и решил помочь.
– Бабло еще никому не помешало, Мэт! – хмыкнул молодой человек, удерживающий меня за запястье. – А с девками мы всегда успеем!
– Тогда отвали от девчонки и командуй своему человеку поставить тачку на старт, – голос Фуллера звучал все так же невозмутимо, отстраненно и холодно, а я поняла, что от ледяных интонаций этих звуков хочется убежать и скрыться.
Но мои ноги словно вросли в дорожное покрытие, а все внимание было сосредоточено на Фуллере.
Мэт курил, медленно поднося сигарету к губам. Я готова была поклясться, что глаза мужчины прожигали во мне дыру, но стекла темных очков полностью скрывали взгляд Фуллера.
Парень по фамилии Дуб шагнул назад. А я позволила себе выдохнуть. Нет, мне определенно не нравилось это место, люди и, кажется, даже автомобили.
Я увидела, как Мэт, выбросив сигарету в сторону, развернулся и ушел. Следом исчез и тот самый Дуб, оставляя меня в гордом одиночестве. Но, разумеется, на одиночество мне было плевать. Главное – отыскать брата и все же увезти младшего родственника домой.
Я принялась вертеть головой в поисках Феликса. Но его нигде не было. Отошла от машины на приличное расстояние, и, мне показалось что в хоре голосов я различила один – родной и близкий.
Руку вынула из кармана. Все, с меня точно хватит! Набрала номер телефона брата и велела ему подойти к машине.
– К тебе кто-то лез? – догадался Феликс, стоило мне сказать, чтобы брат немедленно появился там, где оставил меня.
– Все в порядке уже! – ответила я брату, а потом спокойнее добавила: —Просто приди сюда!
– Сейчас буду! – проговорил Феликс.
Я шумно выдохнула. Поведение мужчины, вступившегося за меня, настораживало. Однако я все же была Фуллеру признательна за спасение. Самую капельку.
В моей руке оказался фонарик, который не просто светил, но мог и «наградить» разрядом электрического тока всего лишь после одного нажатия кнопки. Я крепко сжала устройство в руке, радуясь, что не пришлось пустить его в ход.
Но кто-то сильной рукой больно сжал мое плечо. Решив, что это вернулся тот самый Дуб, осторожно выдохнула и попыталась сбросить ладонь с плеча. Я понимала, что в шуме работающих двигателей автомобилей никто не услышит, даже если я буду кричать во все горло и звать на помощь.
У меня получилось, плечо высвободилось из захвата. Но спиной я чувствовала присутствие неприятного мне мужчины. Я не успела подумать, какие именно последствия нагрянут, если приятели Дуба примчатся ему на помощь.
Словом, бурное воображение уже рисовало яркие и незабываемые картинки. И я, поборов страх и сомнения, стремительно развернулась лицом к Дубу, не пытаясь даже рассмотреть его фигуру, выбросила руку вперед и нажала на заветную кнопку.
Я никогда не видела вживую, как человек бьется в судорогах от удара током. Электрошокер выпал из моих рук. Я ладонями прикрыла рот, стараясь не кричать. А у моих ног в полной отключке лежал сам Мэт Фуллер собственной персоной. Вокруг нас уже начали собираться его люди. Я смотрела на мужчину, лежащего на земле, и думала, что теперь Мэт Фуллер точно сотрет меня в порошок.
Глава 4
Мне казалось, что вокруг воцарился хаос. Крики, ругань, шум ревущих двигателей. А в эпицентре стояла я, чувствуя, как подгибаются мои коленки от страха.
Кто-то проверял пульс на шее Фуллера. Кто-то пытался привести его в чувства. А я не могла произнести даже слова.
Чья-то рука схватила меня за шею, больно дернув за волосы. А в следующее мгновение я оказалась в темном салоне автомобиля.
Лицо незнакомца, искаженное гримасой гнева, появилось перед глазами.
– Сиди и не рыпайся! – скомандовал мужчина и с силой хлопнул дверцей, отсекая меня от всего происходящего.
Я боялась выдохнуть. Боялась пошевелиться. Сквозь стекло я увидела, как брат говорит с незнакомцем, посадившим меня в машину. По напряженной спине Феликса понимала: он с трудом сдерживается, чтобы не полезть в драку.
Хотелось плакать. Какая же я дура! Вместо того, чтобы защищать брата, втянула его в проблемы.
Я не знаю, сколько времени прошло. Мне казалось – целая вечность. Но вдруг я увидела, как к брату, едва заметно пошатываясь, подходит Фуллер.
Разговор был коротким. Феликс кивнул и спрятал руки в карманы джинсов. А потом и вовсе опустил голову, словно признавал свою вину.
Ну уж нет! Я не могла допустить, чтобы брата наказали из-за моего поступка!
Дернула за дверную ручку и выскочила из салона автомобиля.
Фуллер, развернувшись, уже сделал несколько шагов в сторону старта, оставив Феликса стоять неподвижно. Подбежала к младшему, дернула за локоть, привлекая внимание к себе.
– Ты не должен отвечать за меня! – выкрикнула я и рванула вслед за Фуллером.
На мужчину я буквально налетела со спины. Он неожиданно замер на месте. А я не успела притормозить.
– Откуда ты свалилась на мою голову?! – рявкнул Мэт, хватая меня за шиворот, словно бездомного котенка.
Я на миг зажмурилась, понимая, что этот мужчина вполне может ударить меня. Но удара не последовало.
– Феликс не виноват! Накажите меня! Он не при чем! – выпалила я, открывая глаза, так и не дождавшись удара.
– Исаев, забери свою дамочку! – с нотками усталости в голосе потребовал Фуллер. – Увижу еще раз – будет мыть тачки сутки напролет.
– Я согласна! – не подумав, выкрикнула я. – Только Феликса не наказывайте!
– Да что ты заладила, «наказывайте – не наказывайте»! – рявкнул Фуллер. – Ты совсем идиотка?
– Дарина, – выпалила я. – Я правда не хотела бить вас шокером. Думала, это ваш приятель Дуб. И потом, вы сами подкрались неожиданно.
– Убери ее, Исаев, – устало проговорил Фуллер.
Феликс тут же подхватил меня под руку, а Мэт сделал два шага вперед. А потом, словно вспомнил о чем-то, бросил хмурый взгляд на меня.
– Утром придешь, поможешь ребятам на мойке. Еще раз увижу – прибью, – голос Фуллера звучал отрывисто, от его интонаций хотелось забиться в угол не попадаться на глаза.
– И мы в расчете? – выпалила я прежде, чем успела подумать. А потом прикусила до крови щеку изнутри. Господи, что стало со мной сегодня? Кажется, это меня ударило током и вышибло весь мозг, а не Мэта.
– В расчете, – бросил Фуллер, вынимая сигареты из кармана куртки и зажигалку. Когда облачко дыма уплыло в ночное небо, Мэт бросил на меня полный неприкрытой неприязни взгляд: – Исаев, следи, чтобы твоя девчонка не попадалась мне на глаза. Второго шанса я не даю, сам знаешь.
Феликс, молча, кивнул, не выпуская моего локтя. Стоило Фуллеру исчезнуть и затеряться в толпе, как брат поволок меня в сторону нашей машины.
– Ты, Даря, не можешь жить спокойно? – шипел брат, усаживая меня в пассажирское кресло.
– Я сама не знаю, как так получилось, – в свое оправдание произнесла я.
– Тебе повезло, что Фуллеру некогда с тобой возиться, – отрывисто бросил брат. – Отвезу тебя домой. Откуда у тебя вообще шокер?!
– Клиентка подарила, – призналась я. – Наша соседка. Помнишь, из сорок восьмой квартиры? У нее муж продает электрошокеры и дубинки.
– Вопрос был риторический, – пробормотал Феликс. – Больше тебя с собой я брать не стану. Даже не уговаривай.
– Мне и первого раза хватило, – ответила я, а брат бросил на меня недовольный, хмурый взгляд.
Утром, проснувшись раньше звонка будильника, подскочила с постели. Брат уже не спал, а заботливо приготовил завтрак для нас двоих.
– Тебе не обязательно ехать со мной, – поговорила я.
– Угу, и оставить тебя без присмотра, чтобы ты кого-нибудь еще приложила шокером? Не дождешься! – скривился брат, широко зевая и даже не пытаясь скрыть зевок.
– Чем? Шокер мне так и не вернули, – пожаловалась я.
– И не вернут, – пожал плечом Феликс. – Мэт его разбил, как только очнулся.
– Животное, – пробормотала я.
– Дарька, – брат посмотрел на меня с предостережением: – Очень прошу, не привлекай к себе внимания. Сейчас поедем туда, вымоешь пару тачек и домой. Договорились?
– Договорились! – согласно кивнула я, поднимаясь с табурета и идя следом за братом.
Весь путь до автосервиса «Фуллерит» я напряженно молчала. Встречаться с Фуллером было, признаться, капельку страшно. Судя по дикому взгляду, от этого мужчины можно ожидать чего угодно. И мне пришлось напомнить себе, что как только я исполню свое обещание и отмою грязь с нескольких машин, то тут же мой долг перед Фуллером будет прощен.
С таким позитивным настроем я ехала в салоне драндулета, мысленно планируя день и уговаривая тебя, что у нас с Феликсом проблем нет. А «Фуллерит» всего лишь временные трудности.
Глава 5
Феликс припарковал свою «ласточку» напротив входа в автосервис. Я минуту сидела в машине, рассматривая вывеску над входом. Разумеется, рано утром в воскресенье подобные места не удивляли наплывом посетителей. Но отсутствие людей немного настораживало.
– Даря, я схожу к парням, – произнес брат, заглядывая через стекло в салон. – А ты двигай пока в уборную. Там и переоденешься.
– А где она? – спросила я, вышла из машины, прихватив рюкзак со сменной одеждой и обувью.
– Там есть дверь с табличкой, – махнул рукой Феликс и торопливо умчался в противоположную сторону.
Кажется, брат решил узнать подробности вчерашних гонок, поскольку сам их не видел. Проводила широкую спину младшего братишки грустным взглядом. В стенах нашей квартиры я все еще могла думать о Феликсе, как о мелком брате, нуждающимся в моей опеке и заботе, а вот на людях он вел себя по-взрослому.
Вздохнув, дернула на себя тяжелую дверь автосервиса и вошла. В помещении царил полумрак, но я помнила с прошлого своего визита, где располагалась дверь и куда именно идти.
В этот раз звук шагов был едва слышен. Да и дверь распахнулась почти бесшумно. Оказавшись в просторном помещении, где впервые повстречала Фуллера, я принялась искать взглядом нужную мне комнату, отмеченную, по словам брата, табличкой с указанием ее назначения. Я честно пыталась вести себя как мышка. Но тишину помещения внезапно рассек звук тарелок. Словно кто-то вновь начал отбивать ритм по барабанной установке.
Я предпочла срастись со стеной. Шансов для этого было прилично. Во-первых, на мне была черный свитер и темные джинсы. Во-вторых, приглушенный свет вырывал из темноты только стену, у которой разместился барабанщик. В-третьих, Фуллер не обращал ни на кого внимания, полностью погрузившись в свой мир звука.
Я застыла на месте. Мне совершенно не хотелось шевелиться. Почему-то раньше я не воспринимала рваные удары как музыку. Мне казалось, что барабанить по тарелкам может если не каждый первый, то каждый второй. Но теперь, слушая и видя, как Мэт ритмично выбивает звуки из музыкального инструмента, я поняла, что ошибалась.
Фуллер играл. Настолько виртуозно и красиво, что я не могла оторвать от него взгляда. В мужской фигуре читалась неприкрытая агрессия. Словно все эмоции, ища выход, выплескивались на барабаны. Каждое движение палочек сквозило эмоциями, экспрессией. Казалось, еще мгновение и палочки вылетят из рук мужчины и примутся без человеческой помощи выплясывать свой танец на поверхности инструмента.
Я понимала, что нужно бежать, найти уборную, переодеться, не привлекая внимания, вымыть несколько автомобилей, а потом незаметно и бесследно исчезнуть. Желательно, навечно.
Но я не могла пошевелиться. Так и стояла, слушая ритмичные удары, которые, кажется, меняли мой пульс.
Я не знаю, как долго простояла, слившись с кирпичной стеной и широко распахнутыми глазами следя за каждым движением музыканта. Из состояния глубокого транса меня вывел сам Мэт. Последним резким движением опустил палочки на одну из тарелок, на мгновение помещение окунулось во взрыв звука, а после повисла гнетущая тишина.
Мужчина встал, тяжело дыша. Его тело было покрыто капельками пота. Даже на расстоянии я видела мокрые дорожки, сбегающие по плечам и спине.
Вот Фуллер подошел к небольшому столику, на котором, как и в прошлый раз, стояли бутылки с водой. Крепкой рукой схватил бутылку, свинтил крышку и принялся жадно пить.
Поняла, что нужно убегать, пока грозный хозяин не заметил моего присутствия.
Повезло, что Мэт стоял спиной ко мне. А заветная дверь с надписью «WC» оказалась на расстоянии вытянутой руки.
Проскользнув в комнату, тихо прикрыла за собой дверь, щелкнула замком.
Из зеркала на меня смотрела странная девчонка с горящими глазами и пересохшими губами. По всему телу гуляли странные эмоции, о существовании которых я не подозревала ранее.
Это был полный кошмар! Катастрофа!
Сунула руки под ледяную воду. Хотелось умчаться из этого помещения, забыть и вычеркнуть из памяти воспоминания о последних нескольких днях, начиная с того, когда я познакомилась с владельцем «Фуллерита».
Переодевшись, я, крадучись, выскользнула на улицу. Феликс уже ждал меня у входа в здание, разговаривая с каким-то пареньком, одетым в непромокаемый комбинезон. Его ноги украшали ярко-желтые полосатые сапоги, которые не совсем вписывались в облик парня.
Скептично окинув мой наряд, включая старые кроссовки на ногах, молодой человек хмыкнул.
– Значит, будешь полировать приборку, – изрек парень и тут же улыбнулся: – Я, кстати, Георгий, но для тебя – просто Гоша.
Молодой человек подмигнул, продолжая улыбаться. Но Феликс, который внимательно следил за всем, что происходит вокруг меня, возмущенно толкнул парня в плечо.
– Слышь, Гоша, это моя сестра, если что! – проворчал братишка.
Я тихо рассмеялась. Феликс, пусть и был младшим, но чувствовал себя защитником моих прав и моей девичьей чести. Вот только со стороны Гоши угрозы не было.
Парни, шутливо переговариваясь, обогнули здание сервиса. Я шла следом, вполуха слушая их беззлобные подтрунивания.
Мы оказались в просторном боксе, где один автомобиль уже полировал паренек в точно таком же комбинезоне, как и у Гоши. А второй, судя по распахнутым дверям, ждал своей очереди.
– Врубай! – прокричал Гоша, и из динамиков полилась тяжелая музыка, на секунду оглушив меня.
На самом деле, я не привыкла к подобным звукам. Но сейчас мне это даже нравилось. Как ни странно, но помогло выбить дурные мысли из головы.
Я выполняла все, что говорил Гоша. Терла, полировала, смывала, пылесосила. Если честно, я думала, что будет гораздо сложнее. Мне показалось, что Гоша жалел меня, выполняя основную тяжелую работу. Но я, разумеется, молчала, мысленно отсчитывая часы до закрытия автомойки.
Ближе к полудню Гоша доверил мне полировку лобового стекла.
– Ты уж с ним поласковее! – загадочно подмигнул Гоша, за что так и хотелось огреть парня чем-нибудь тяжелым.
Шуточки так и вылетали изо рта Гоши, и в какой-то момент я не удержалась: рассмеялась и одновременно коротко нажала на бутылку с препаратом для очистки стекол. По задумке легкий «пшик» не должен был достать до шутника Гоши. Можно сказать, что средство распылилось бы в воздухе на безопасном от парня расстоянии.
Но что-то пошло не так. То ли звезды встали не в том порядке, то ли это злой рок. Но странным и совершенно непостижимым образом на месте Гоши оказался совершенно другой человек, которого я никак не планировала увидеть именно сейчас. Ну и, разумеется, по всем законам подлости и невезения, мой легкий «пшик» превратился в приличную струю, которая угодила прямиком в хозяина «Фуллерита».
Меня спасло только то, что Фуллер был в солнечных очках. Медленно сняв их с глаз, Мэт вытер не самую полезную жидкость с лица.
Слава Богу, что большая часть средства все же попала на тело, а не на лицо!
– Извините! – прошептала я, готовясь к тому, что меня сейчас прихлопнут, точно муху, не сходя с места.
– Да что за гадость?! – взревел Мэт Фуллер, вытирая лицо рукавом джинсовой куртки. – Исаев, мать твою! Я велел держать ее от меня подальше!
– Я не хотела, правда! – посчитала нужным оправдаться, но наткнулась на гневный взгляд зелено-голубых глаз. – Простите!
Брат появился мгновенно. Фуллер, поливая проклятьями мою бедную голову, умчался из помещения. На самом деле, Мэт ушел, молча. Но я буквально каждым нервом чувствовала его негодование. Еще бы! Только я могла за две встречи с незнакомым человеком дважды посягнуть на его здоровье.
Глава 6
Я чувствовала себя ужасно. И младший брат только усугублял мое состояние. Все то время, что нам потребовалось на дорогу до дома, Феликс молчал, выразительно хмурился, всем своим видом показывая свое недовольство.
Я молчала и чувствовала себя неразумной сестренкой, младше лет на десять, не меньше.
– Послушай, Феликс, ну я ведь не специально, – вздохнула я, решив оправдаться.
– Даря, дело совсем не в этом, – видела, как брат сжал руки на руле, а глаза чуть прищурил, словно пытался рассмотреть что-то на дороге. – Фуллер не тот человек, чтобы создавать проблемы на пустом месте. Он следит за порядком на своей территории. Он не браток, который шмаляет из пушки направо и налево.
– Тогда все ведь хорошо? Разве нет? – нахмурилась я.
– Пока не ясно, Даря, – пробормотал брат. – Но я постараюсь, чтобы вы больше не пересеклись. Фуллер не тот человек, которого бы я хотел увидеть рядом с сестрой.
– Ты о чем? – удивилась я.
– О том, что девушки греют койку Фуллера с завидной регулярностью. И каждый раз разные. А ты не такая. Вот и все, – пробормотал Феликс, а я почувствовала гордость за брата, ну и капельку за себя. Он ведь у меня совсем пацан, а стремиться оградить от проблем.
– Не переживай, братишка, – шутливо толкнула младшего кулаком в плечо, – Твой Фуллер мне даже не нравится. И потом, кажется, я все долги отработала. Сомневаюсь, что по собственной воле появлюсь на территории вашего грозного босса.
– Вот и не появляйся! – кивнул Феликс.
– А ты завязывай с гонками, – потребовала я в ответ.
– Угу, как только накоплю миллион! – фыркнул брат.
Оказавшись дома, мы пообедали. Я принялась за работу, пусть все тело ломило от усталости. А брат умчался на свидание, перед уходом с важным видом заявив, что после похода в кинотеатр они с Арсенией придут пить чай. Да конечно! Знаю я их чай. Но возражать против ночевки соседки в нашей скромной квартирке я не стала. Во-первых, девушка мне очень нравилась. Во-вторых, лучше уж пусть встречаются у нас, и спят на диване, чем ютятся неизвестно где. Словом, за брата я не волновалась, с чистым сердцем вручая его в заботливые руки соседской девчонки.
Всю неделю Феликс пропадал то на учебе, то с Сенькой. А я погрязла в своей работе, разрываясь между частными заказами и небольшим ателье, в котором работала швеей уже два года. И я уже, признаться, решила, что «Фуллерит» и его хозяин – канули в прошлое, как на мой телефон поступил входящий звонок с неизвестного номера.
– Алло! – ответила я.
– Дарина, привет! – раздался смутно знакомый голос. – Это Гоша!
Хотела уточнить, что за «Гоша», но потом вспомнился улыбчивый парень в полосатых сапогах.
– Привет, Гоша! – улыбнулась я, стараясь не очень сильно показывать свое удивление. – Как твои дела?
– Хр…Хорошо! – с небольшой заминкой ответил парень. – Но было бы еще лучше, если бы ты мне капельку помогла! Ну и немного подзаработала!
Признаться, лишние деньги мне не помешали бы. Но совать нос в «Фуллерит» брат запретил, да я и сама не испытывала желания туда ехать.
– Гоша, я даже не знаю… – пробормотала я, придумывая достойное оправдание для отказа.
Но паршивец Гоша тут же озвучил сумму, которую он лично мне вручит в конце дня. Сомневаюсь, что на автомойке можно заработать именно столько, еще и за один день. Но Гоша заливался соловьем, а я не нашла в себе силы отказать. В итоге, я пообещала приехать уже через час.
Ровно в указанное время я подходила к территории, принадлежавшей хозяину «Фуллерита». В этот раз мой рюкзак был гораздо тяжелее. Пусть у меня не было непромокаемого комбинезона, зато имелись удобные резиновые сапоги. Именно эту новость я и сообщила Гоше, как только он вышел мне навстречу, сияя широкой улыбкой.
– Ты, гляжу, подготовилась! – похвалил меня парень. – Вот, держи, новенький! Только что выбил форму у нашего местного жмота.
Парень протянул мне точно такую же форму, как была надета и на нем, непромокаемая и с логотипом автосервиса на спине.
С благодарностью приняла одежду. Гоша протянул и ярко-красную кепку, от которой я тоже не отказалась. И как только собралась идти в здание, чтобы переодеться, вдруг решила уточнить:
– А кто у вас местный жмот? – хохотнула я.
– Местный жмот – это я! – раздался недовольный голос за спиной.
От слов, сказанных резким тоном, я невольно подпрыгнула от неожиданности. Позади меня стоял тот самый мужчина, что впихнул мое растерянное тело в машину после «нападения» на Фуллера на гонках. И если взгляд Мэта мне ранее казался враждебным, то этот мужчина, судя по выражению глаз, видел во мне исчадие ада, как минимум.
– Что она здесь делает? – кивнул в мою сторону незнакомец.
– Помогает, – хмыкнул Гоша. – Слушай, Слава, я же не лезу к твоим парням. Вот и ты к моим не лезь.
– С каких пор эта девка – «твой парень»? – не очень дружелюбно поинтересовался мужчина, которого Гоша назвал Славой.
– Это не девка, а Дарина, – сообщил Гоша. – Фуллер разрешил мне брать на мойку людей по собственному усмотрению. Так что, двигай на свою территорию.
Слава хмыкнул, смерил меня недоверчивым и вместе с тем полным отвращения взглядом, и удалился. Правда, на протяжении нескольких шагов, демонстративно поднял вверх средний палец руки. За что получил от Гоши тихое и недовольное шипение слова «Говнюк». А я тактично отвернулась, чтобы не рассмеяться. Очень уж сильно напоминали разборки двух взрослых мужиков на петушиные бои или на конфликт двух первоклашек.
– У нас вечером тусовка, – сообщил Гоша. – Народу на мойке будет тьма. Вот я тебя и позвал. У меня просто два парня дома отлеживаются. Типа, на больничном.
– Понятно, – кивнула я, осматривая помещение автомойки.
Действительно, кроме нас с Гошей и еще одного парнишки больше никого не было. Взглянула на четыре автомобиля, выстроившихся в стройный рядок. Да, день обещает быть не самым легким.
День был ужасным. К вечеру у меня рябило в глазах от расцветок всех цветов радуги и от марок автомобилей, половину из которых я даже не знала. Все мышцы рук и ног затекли, и все, о чем хотелось – смыть с себя пот и грязь, и уснуть мертвым сном, обхватив руками собственную подушку.
Гоша, как и обещал, оплатил мой труд, добавив пар купюр еще и на такси. Мне не хотелось просить брата везти меня домой, поскольку он будет выражать недовольство, возможно даже матом, ну а добираться на общественном транспорте не хотелось еще больше. Словом, Гоше я была признательна и не стала отказываться от денег.
Прихватив все свои вещи, поплелась в сторону уборной. По моим расчетам вся банда во главе с Фуллером уже собиралась, тусовалась и отрывалась перед гонками. Я предпочитала не думать о хозяине «Фуллерита», уговаривала собственный мозг списать прошлое на кошмарный сон, будто бы этого человека в реальном мире не существовало. Так мне была капельку легче.
Оказавшись в помещении, безошибочно отыскала уборную. Закрыв дверь на щеколду, выдохнула. Тишина радовала. Значит, можно расслабиться, умыться, переодеться и ехать домой.
Взгляд задержался на двери без таблички. Любопытство погнало меня вперед. Ну и, наверное, страх. Мало ли, кто-то вдруг решит выскочить оттуда. А так буду знать, что дверь ведет в никуда.
Дверь была не заперта. Неяркий свет падал из-за спины, вырывая из темноты белоснежную плитку на полу.
Пошарив рукой по стене, наткнулась на выключатель, и шумно выдохнула.
Вот ведь черт! Душевая кабинка! Да не одна, а сразу несколько! На вид – очень даже чистые. Я не любила общественные бани, сауны и прочие места, в которых народ с радостью купался. Но сегодня не смогла устоять. Наверное, я была слишком уставшей.
Прикрыв за собой дверь, щелкнула замком. Пройдя вглубь помещения, увидела еще одну дверцу. И, как оказалось, она вела в небольшой коридорчик, а далее – ванную комнату со всеми удобствами, включая безразмерные сланцы, средства для душа, шампуни, и имелось даже чистое полотенце в небольшом шкафчике. Разумеется, я мигом поняла, в чьи личные покои попала. Но решила, что Фуллеру, который руководил своей бандитской тусовкой и следил (по словам брата) за порядком на гонках, было в данный момент плевать, кто примет быстренько душ и воспользуется его шампунем для волос. Словом, усталость в тот момент взяла верх над разумом. И спустя пару минут я уже стояла под теплой водой, позволяя смыть со своего тела пот и грязь. Волосы пришлось мыть шампунем с ароматом морского бриза. Не самый лучший вариант, но я уже привыкла. Поскольку каждый раз, когда дома заканчивался мой шампунь, я без зазрения совести брала шампунь Феликса.
В общем, я была почти довольна жизнью. Оставалось добраться до дома, поесть и доползти до своей постельки.
Выйдя из душевой кабинки, я принялась вытирать волосы. Поскольку второго полотенца я не нашла, пришлось снять мягкую ткань с тела. Вытирая длинные пряди, поняла, что по позвоночнику ползут мурашки. Мне действительно показалось, что чей-то взгляд сверлит мое тело колкими иголками. Мне очень хотелось ошибиться. Мало ли, что может показаться после напряженного физического труда.
Замерев, осторожно повернула голову. Оказывается, в эту ванную комнату вела еще одна дверь. И именно ее я не увидела, когда вломилась. А сейчас эта дверь была открыта, и на пороге стоял не кто иной, как сам Мэт Фуллер, обнаженный по пояс, с расстегнутой пряжкой ремня и босой. Он выглядел так, словно собирался принять душ. Вернее, он и собирался. Но я, как оказалось, помешала.
Моя реакция была мгновенной. Я сама не ожидала от себя такого. Но понимала, что горю от стыда, стоя абсолютно голой перед мужчиной. Тихо пискнув, схватила первое, что попалось под руку. И тут же швырнула в сторону застывшего в дверном проеме молодого человека.
Флакон с шампунем для волос врезался в лоб Мэта. Мужчина дернул головой, не успев увернуться. Послышался отборный мат, а следом и оглушительный звук хлопнувшей двери.
– Мамочки! – прошептала я, лихорадочно натягивая белье на влажное тело. Плевать было на мокрые волосы. Мне хотелось как можно быстрее убраться из этого места.
Стремительно одевшись, рванула ручку двери, через которую вошла.
Заперто! Попыталась надавить плечом – безрезультатно.
Шумно выдохнув, поняла, что оставался и другой выход. Но воспользовавшись им, я, гарантировано, попаду в лапы Фуллера.
Постояв несколько минут в ванной, поняла, что выхода нет. Придется дернуть ручку и той самой двери, за которой скрылся Мэт.
Набрав полные легкие воздуха, решила первым делом извиниться. Ну, он ведь не монстр, в самом деле. Ну, что он мне сделает? Наорет? Прикажет своим парням вышвырнуть на улицу? Так это хорошо. Все равно я не собиралась больше появляться здесь. Даже если Гоша будет умолять, стоя на коленях в своих полосатых сапогах.
Приняв такое нехитрое решение, дернула за ручку. Она, к моему удивлению, подалась. Дверь с тихим шорохом распахнулась, и я оказалась в слабоосвещенном помещении. Осторожно шагнув вперед, прикрыла дверь за собой.
Полная тишина. Даже зловещая. Словно Фуллера здесь и не было еще несколько минут назад.
Аккуратно ступая, шла вперед, не особо обращая внимания на интерьер. Я лихорадочно искала дверь, которая смогла бы вывести меня на улицу.
Тусклый свет будто подсказывал, куда идти. И я оказалась на небольшой кухне. Мэта и здесь не было. Но обнаружилась массивная дверь, ведущая, судя по всему к выходу. Но она оказалась заперта.
Я возобновила поиски, двигаясь уже не так осторожно и бесшумно. С замиранием сердца прислушивалась к звукам. Но тишина по-прежнему была зловещей. Я пробовала открыть каждую дверь, которая попадалась на моем пути. Но все они были либо заперты, либо приводили в жилые комнаты.
– Приплыли! – прошептала я, понимая, что оказалась запертой в личных владениях самого Мэта Фуллера. Торопливо вынула телефон из рюкзака. Он радостно пиликнул и сообщил, что от заряда остался один процент. Моргнул один раз и продемонстрировал черный экран. Я с трудом сдержала слезы. Кажется, к утру меня точно убьют несколько раз, и все разы – насмерть.
Решив, что терять уже, в принципе, нечего, вернулась к истокам моего поиска выхода. А именно – на кухню. Умирать ведь на голодный желудок, как минимум, скучно. А посему, порывшись в холодильнике, сообразила быстрый ужин, перекусила и улеглась на первой попавшейся горизонтальной поверхности. И прежде, чем уснуть, мысленно порадовалась, что первой поверхностью оказалась не постель хозяина жилья, а всего лишь уютный мягкий диван здесь же в кухонной зоне.
Глава 7
Бывают дни хреновые. Бывают – средней паршивости. А сегодня день, когда хочется бросить все и свалить.
В голове пульс тикал оглушительно громко. Виски давило, словно кто-то вскрыл черепную коробку. Еще и костяшки на правой руке сбил об рожу Дуба.
Спасибо Славе, вовремя оттащил. Так бы пришлось держать ответ перед Мастерковым. А шкура Дуба не повод, чтобы оказаться в долгу перед Мастером.
– Обещаю, ты останешься доволен, – услышал голос.
Дернул головой, выныривая из коматозного состояния. Чертова головная боль! Нужно сваливать, пока окончательно не накрыло прямо здесь, под прицелом лишних глаз.
– Не сегодня, – скривился, взглядом давая понять девчонке, что эта ночь останется не за ней.
Мне, млин, сегодня точно меньше всего нужен трах. Выпить бы таблетку, да отключиться на пару часов, пока мозг не выполз через уши.
Девчонка попыталась надуть губы. Но Славик уже понял мой взгляд, оттащил ее от меня.
– Присмотрю, – коротко кивнул друг Слава в сторону ребят.
Помедлил. Уходить было не с руки. Но проклятая голова не оставляла шанса. Либо тихо свалить и отключиться, либо меня свалит прямо здесь.
Кивнул Славику. До тачки оставалось всего два метра, а взгляд сфокусировался на Исаеве. У парнишки был талант. Такой мог заставить бегать на пределе любой движок. Признаться, у меня были плана на мальца. Чтобы поднаторел в деле, а дальше можно и пустить в серьезную игру. Тем более, парень сам рвался.
Понял, что в голове не только гудит, но и зрение стало мутным. Не дело это – лезть за руль вот так, почти в коматозе.
– Феликс! – мотнул головой.
Парень тут же отвлекся от разговора с Гошей.
– Поцарапаешь – задушу! – выдавил я, бросив парнишке ключи от собственной тачки.
Чувствую, говорить уже тяжко. Кажется, сегодня накроет раньше.
Исаев, молча, перехватил брелок. Поймал удивление во взгляде пацана. И, кажется, страх. Но точно не передо мной. А вот перед моей Малышкой – да.
Черный лак даже ночью радовал глаз. Но, разумеется, не цвет делал тачку тачкой. И даже не полосы по капоту. А могучий мотор. Именно он гнал Малышку Шэлби вперед, оставляя противников глотать пыль от покрышек.
Сел на переднее пассажирское. Понял, что с какой-то ревностью отношусь к «левому» водителю за рулем. Но так будет лучше, чем не вписаться в поворот и не проснуться утром. Не сказать, что моя жизнь радовала меня, но все же живым трупом существовать интереснее, чем мертвым.
Феликс осторожно, словно боялся мой Мустанг, как черта, завел движок. Тот привычно зарычал.
– Не укусит, – хмыкнул я, откинув голову назад. Хотелось закрыть глаза. И уснуть. А проснуться уже к вечеру, когда боль отступит.
– Да я знаю, просто это же Кобра[1]! Мне такая и не снилась! Не, ну снилась, конечно! Но черт! Я всю жизнь хотел посидеть за рулем! – тараторил пацан.
– Не пыли, пацан, – пробормотал я.
– Понял! – уже спокойнее выдал Исаев и осторожно рванул с места.
– Твое корыто на сервисе? – спросил я, помня, что парни собирались перебрать горбунка Феликса. Мысленно прикинул, какие тачки свободны и на ходу.
– Да, там по мелочи. Форсунки и по ходовке немного, – оправдался парень.
– Возьми любую из гаража, – пробормотал я, даже не собираясь уточнять. – А хлам свой отдай парням в утиль. Портит мне имидж.
Феликс тихо рассмеялся. Гаденыш мелкий. Нихрена не боится.
– Это да, думал подписать его: «Это корыто ездит на мате Мэта». Но передумал, – ехидство так и сочилось из мелкого балбеса.
Решил не прессовать парня. К тому же Исаев, несмотря на возраст, границы знал, умел притормозить, когда нужно.
– Пешком пойдешь в город, – пригрозил я, протирая лицо ладонями.
Главное – не отключиться прежде, чем попаду в койку.
Феликс притих. И под мерное шуршание шин по чистому асфальту я вырубился. Очнулся, когда пацан парковал тачку в гараже. Разумеется, я знал, что царапин по кузову не появилось. Но бросил долгий взгляд на лаковые бока Малышки.
– Так какую можно взять? – напомнил Феликс о моем обещании.
В который раз понял, что у пацана страха нет вовсе. Ведь знает, что за косой взгляд я легко могу спустить с него три шкуры. Но именно это отсутствие страха подкупало. Слишком сильно Исаев напоминал мне меня, каким я был лет пятнадцать назад.
– Ключи в доме, – поморщился я.
Входная дверь поддалась с трудом. Руки казались чужими. А пульс превратился в колокольный звон.
Видел, что пацан о чем-то спрашивает. Но слышимость была нулевой.
Побрел в строну спальни, на ходу стягивая с себя шмотье. Судя по всему, даже душ уже не осилю.
Минуя коридор, понял, что на кухне горит тусклый свет. Замер на пороге. Кажется, почти не осталось шансов добраться до спальни. Оставалось лечь на кухне. Чертовы хоромы! Кому они нахрен нужны, если в них можно заблудиться?!
Мутным взглядом умудрился разглядеть, что на моем диване сопит девчонка. Волосы тянулись до самого пола, свисая со спинки. Почему-то именно на них и застыл размытый взгляд.
А потом вспомнил, что девчонка – именно та, которая мылась в душе. Сестра Феликса.
Парнишка шел по пятам. И точно так же замер в дверях.
– Какого… – пробормотал Исаев.
– Вот и у меня тот же вопрос, – прошипел я.
– Я сейчас! – засуетился парень, уже собираясь рвануть к девчонке.
– Не пыли, – скривился я, опираясь рукой о стену. – Пусть спит. Я походу закрыл дом, а она в сортире торчала. Я так понял, Гоша позвал ее на подмогу. Не съем я ее до утра.
Феликс что-то пробормотал. А я, не разбирая дороги, держась рукой за стену, буквально наощупь пошел в соседнюю комнату. До дивана я так и не добрался. Рухнул на пол. Благо, не кафельный пол, а чертов ламинат. Который казался жестким, как цемент. Но было плевать. Мозги уже отключились, утягивая меня в глубокий сон.
Глава 8
– Ну, теперь-то мы можем ехать? – тихий шепот был отчетливо слышен, а я приготовился к взрыву боли в черепной коробке.
Но к моему удивлению, боли не последовало.
Перевернулся на спину. Слабость по всему телу разлилась липким киселем. В горле пересохло, словно я месяц повел в пустыне без капли воды. А перед глазами медленно покачивался потолок комнаты.
– Сейчас, я почти закончила! – женский голос проник сквозь приоткрытую дверь, а я понял, что меньше всего мне хочется в своем доме видеть гостей.
Медленно сел, упираясь руками в пол. Судя по клочкам серого неба, видневшегося в окне, проспал я недолго. Возможно, часа три. Странно, очень странно. Как правило, после приступов сон длится гораздо больше времени.
Осторожно поднялся на ноги, держась за стену. Выдохнув, побрел на звук голосов. Сам не знал, что сделаю в первую очередь: прибью нежеланных гостей или прогоню их к чертям.
Кухня встретила меня непривычными запахами и приглушенным светом. У плиты хозяйничала девчонка, не замечая моего появления. Увидел, как она схватила полотенцем ручку духовки и вынула на свет Божий блюдо.
Честно, я даже не помнил, когда в той духовке что-то готовилось в последний раз. И в груди начала подниматься волна гнева. Какого хрена она вообще делает на моей кухне?!
– Убирайся! – рявкнул я, а на деле получилась сиплая фраза настолько тихая и неразборчивая, что девчонка не отреагировала на нее.
Зато на диване подпрыгнул Феликс. Исаев всполошился, подскочил, смущенно почесал затылок пятерней.
– Мэт, мы тут немного похозяйничали, – извинился парнишка. – Даря на самом деле шикарно готовит. И шокера у нее нет. К тому же, я присматриваю за ней.
Треп Исаева абсолютно не напрягал. А голодный желудок предательски ожил, давая понять, что самое время для позднего ужина или раннего завтрака.
Тем временем девчонка уже умудрилась переложить еду на тарелку, поставила ее на стол и схватила в руки свой рюкзак, прижав его к груди.
Вот это номер! А я уже думал, что она бесстрашная и безмозглая. Ошибся.
Молча подошел к столу, сел, не особо обращая внимание на треп Исаева, на настороженный взгляд его сестрицы и на то, что собственный дом превратился в театр абсурда.
– Мы тогда на выход, – Феликс уже тащил сестру к дверям, а я не собирался реагировать. Сомневаюсь, что увижу девчонку еще хоть раз. И это даже к лучшему.
– Слушай, а что с Фуллером? – наконец спросила я, когда Феликс сел на водительское место за руль чужого автомобиля. Я попыталась возразить, сказав, что лучше уж доберусь на такси, чем брать машину Мэта, как Феликс отрицательно мотнул головой. А потом и добавил коротко:
– Дарина, этот вопрос должен волновать тебя меньше всего, – голос брата звучал строго и вместе с тем устало.
– Так он ведь отключился буквально на ходу! Упал лицом в пол! – возразила я.
– Даря! Это не твое дело! Совершенно не твое! – резко обронил Феликс, выруливая за массивные ворота, огораживающие территорию, принадлежавшую владельцу автосервиса.
– Кто из нас старше? – прищурилась я, собираясь указать брату на то, что я давно не наивная дурочка.
– Кто из нас мужчина? – нахмурился Феликс, – Поэтому сиди и помалкивай, сестренка!
Пришлось отложить возражения на пару часов. И не потому, что авторитет брата-подростка творил чудеса, а потому, что устала, да и нервы были на пределе.
Уже оказавшись дома, устраиваясь в собственной постели, взглянула на брата, замершего в дверях и не торопившегося идти к себе.
– Кто-то говорит, что Фуллер побывал в аварии, – вдруг произнес Феликс. – Другие утверждают, что он родился таким: может выключаться от головных болей. Словом, народ языками чешет, но это всего лишь слухи.
Я пожала плечами, словно говоря, мне, в принципе, без разницы, от чего страдает человек. А Феликс вздохнул.
– Давай еще разок, Дарь, – попросил Феликс. – Ты не ходи больше туда. Сама видишь, стоит тебе оказаться на его территории, как случается что-то. Хорошо, что сейчас Фуллер не замечает тебя. И я спокоен. А вдруг заметит? Если нужны деньги – я заработаю. Только не ходи, хорошо?
– Хорошо, мелкий, – вздохнула я, понимая, что действительно не собираюсь появляться больше в «Фуллерите».
– «Мелкий»? – недовольно фыркнул брат. – Во мне роста на полметра больше, чем у тебя.
– Это не отменяет того, что ты младше! – парировала я, устраиваясь удобнее. – Так что, мелочь пузатая, выключай свет, и взрослые тети будут спать!
Феликс тихо рассмеялся. Но свет послушно выключил.
Свет падал на фигуру брата из коридора. И я поняла, что Феликс не собирается ложиться на свой диван, а наоборот, переодевает свитер и джинсы, сменив их на спортивный костюм, перекладывает ключи, портмоне и прочие мелочи в карманы, и надевает на голову кепку.
– Пойду пробегусь, – произнес брат.
– Осторожнее там, – напутствовала я родственника, а глаза уже сами собой закрывались, требуя отдыха.
Феликс исчез из квартиры, аккуратно и почти бесшумно захлопнув дверь.
Проснулась я от трели будильника. С трудом подавила желание, зашвырнуть его в стену. Но решила, что старенький тикающий динозаврик не выдержит такого варварского обращения.
Вздохнув, потопала на кухню, собираясь вскипятить чайник.
На кухне было тихо. Диван брата был все так же заправлен, как и вечером. Кажется, кое-кто не ночевал дома.
Сокрушенно покачала головой. И где, интересно, носит моего оболтуса?
Приняв душ, собралась на работу. Мне предстояло целый день заниматься рутинным ремонтом одежды в заведении с пафосным названием «Ателье мод у Альбины», где я трудилась рядовой швеей. Признаться, место было не самым престижным. Но зато хозяйка шла на уступки. Да и работа располагалась всего в паре кварталов от дома. Словом, мне было удобно работать у Альбины.
Выйдя из подъезда, поискала взглядом машину Феликса, которую ему одолжил Мэт. Автомобиля нигде не было видно. Зато на детской площадке собрались соседи в несвойственное для них время. Как правило, компания старичков под командованием усатого Сан Саныча, собиралась на шахматный турник только после обеда. А здесь – даже девяти утра не было.
– Бедный мальчик! – разобрала я громкий шепот. И тут же замерла. Мне показалось, что соседка с первого этажа, бросает на меня странные взгляды. И не ошиблась. Степанида Вадимовна стремительно подошла ко мне, преградив путь. Схватила за руку: —Даренька! Горе-то какое! Горе!
– Вы о чем, Стапанида Вадимовна? – опешила я.
– Ну как же! Феликса нашего на «скорой» забрали! Ты езжай! Езжай в нашу районную! Там все узнаешь! – продолжала соседка, а я уже мчалась в строну указанной клиники. Благо, больничный городок располагался в пяти минутах ходьбы от дома. Но мне даже минута казалась сейчас чудовищно долгой.
Глава 9
Странно, но сегодня мне никого не хотелось убить. До определенного момента. До тех пор, пока Славик не подошел ко мне, когда я полировал зеркала на своей Малышке.
Разумеется, парни на мойке могли бы справиться с этим делом. Но меня успокаивал сам процесс.
– Поговорить бы, – осторожно начал Верняков, не выпуская мобильник из рук.
Давно не видел я такого взгляда у друга. Только реально плохие новости могли заставить Славика нервничать.
– Кто? – без лишнего трепа спросил я.
– Исаев, – Славик вынул пачку сигарет из кармана, выдохнул: – Гоша звонил. Говорит, пацана увезли на «скорой». Он сейчас там. Врачи молчат. Сестренку его футболят по кабинетам. Гоша говорит, слышал, что хреново все. Вроде как, санитарки уже его в морг повезли.
– Хреново, – выдохнул я, а сам уже запрыгивал на водительское место.
Пацана было отчаянно жаль. И как-то с трудом верилось, что мелкого Феликса записали в покойники.
– Что с моим братом? Почему вы не пускаете меня к нему? Почему не говорите ничего?!
Я уже не понимала, с кем говорю. Не понимала, как громко кричу. Не понимала, почему никто в этом ужасном месте не отвечает на мои вопросы.
Уже два часа меня никто не слышит. Я каждой клеткой чувствовала, как медленно тянется каждая секунда. Словно кто-то сверху отмеряет ее. И не в пользу брата.
Все, что мне удалось узнать – Феликса действительно привезли на «скорой» именно сюда.
И все.
Точка.
В регистратуре молчат. В приемном покое – кивают и обещают пригласить дежурного врача. Все два часа обещают.
Я не знала, правда, не знала, что делать, к кому бежать, кого умолять о получении хоть какой-то информации о состоянии братишки.
Звонок сотового всего на миг отрезвил меня. Кажется, Гоша сказал, что я забыла у него наушники, когда работала в прошлый раз на мойке.
Было плевать. Так я и сказала Гоше. Но он вдруг появился в холле больницы. Велел сидеть и ждать.
А я не могла ждать. Понимала, что где-то здесь лежит мой брат. Меня убивала неизвестность. Убивало равнодушие врачей, проходящих мимо. Убивало бездействие. И страх, страх за брата.
– Сиди тут! – велел Гоша.
Я громко всхлипнула. Взгляд заволокли слезы. Казалось, будто меня лишили зрения. Но почему-то я верила Гоше. Уговаривала себя, что все будет хорошо. Вот-вот выйдет доктор и скажет, что Феликс Исаев не пострадал. А весь этот дурдом – недоразумение.
Вытерев слезы рукавом, выдохнула. Рыдания так и рвались из горла. Но понимала: нужно узнать, где брат и что с ним.
Увидела, как Гоша подскочил с места. А потом и вовсе перестала дышать.
Дверь клиники распахнулась. Я никогда не видела более страшного человека. И дело было не в его внешности. А в каждом движении тела, в каждом жесте. В том, как перед ним расступаются люди, словно пытаясь спрятаться от него и остаться незамеченными. Этот человек пугал до дрожи.
Мэт Фуллер шел прямо, никуда не сворачивая и не задерживаясь для разговоров или приветствий. Он прошел мимо регистратуры, хлопнув дверью с табличкой «Администрация», игнорируя тихое возмущение медсестры по поводу вторжения посторонних.
Спустя всего минуту, заветная дверь распахнулась, и в холл вышел Мэт. Одной рукой он держал сотовый телефон, бросая отрывистые фразы, а второй – крепко фиксировал за шею мужчину в белом халате. Я замерла, наблюдая за тем, как Фуллер тащил доктора за собой с такой легкостью, словно это был дворовой щенок.
– Вы ответите за произвол! – голос доктора был мерзким, противным и визгливым.
– Заткнись, Олежек! – рявкнул Мэт. Его голос прокатился по холлу больницы, заставляя каждого присутствующего вздрогнуть. – Я из твоего наркопритона сделаю кооператив «Ромашка»! Будешь братков на зоне развлекать, а не ворованную наркоту толкать клиентам!
– Фуллер, ты пожалеешь! У меня связи! – пискнул доктор.
– Пацан где? – Мэт мотнул головой, убирая телефон в карман. Его не заботило то, что вокруг собрались зрители. Все его внимание было направлено на главврача. – Феликс Исаев! Утром на «скорой» привезли.
Врач, сгорбившись и скривившись от силы, с которой Фуллер сжимал его затылок, поискал взглядом подчиненных.
– Где пациент? – визгливо спросил доктор, когда из толпы вышла пышнотелая медсестра.
– Так вы, Олег Иннокентьевич, сами велели его в морг оформить. Сказали, беспризорник. Без документов. Пациент тяжелый. Вы обследовали, сказали, надежды нет, – неуверенно пробормотала женщина.
А я поняла, что в голове взорвалась целая атомная бомба.
«Надежды нет».
Мозг не справился, меня поглотила темнота.
– Что с ней? – резко спросил, увидев, как девчонка осела по стене на пол.
Гоша тут же подхватил сестренку Феликса. А я переключился на Олежека. Убил бы. Голыми руками. Мир бы сказал мне спасибо за чистку от такого дерьма.
– Если парень не выкарабкается – ты пойдешь следом, – спокойно произнес я на ухо наркодилеру местного разлива.
– Какой морг, Зинаида Павловна! – завизжал врач. – В операционную! И вызовите бригаду профессора Светлова!
– Уже вызвали, косоглазый ты идиот, – послышался спокойный голос за спиной. Этот голос было трудно не узнать. Голос из прошлого.
– Расходимся! Ничего интересного здесь нет! Зинаида Павловна, почему пациенты без бахил? – продолжал мужчина, а рука непроизвольно сжалась крепче на шее Олега.
Олег застонал. Народ отправился по своим делам. А я обернулся, встречая взгляд насмешливых глаз.
– Кошмаришь врачей? – хмыкнул Светлов.
– Так кто-то же должен, – повел плечом, выпуская главврача больницы на волю.
– Феликс Исаев? Я верно расслышал? – продолжал говорить профессор. – Состояние тяжелое. Будем ждать. Посмотрим через пару часов. Я сделал все, что мог.
Кивнул. Светлову можно верить. Теперь дело за парнишкой. Но почему-то была уверенность, что Исаев просто так не сдастся.
– Матвей Вадимович, – шагнул ближе к врачу, – Хотелось бы подробности.
– А за подробности пусть твои парни сгоняют за кофе, – хитрый лис взглянул за мое плечо на Славика, – Здесь ужасный кофе. Через дорогу продают вполне сносный.
Бросил взгляд на Славика. Тот кивнул и исчез. А Светлов побрел в сторону хирургического отделения, молча приглашая меня идти следом.
– У парня много повреждений внутренних органов. Били профессионально и прицельно. Повезло, что бригада «скорой» оперативно приехала. Ну и опять же, парнишка в хорошей физической форме.
– Буду должен, – коротко кивнул я, а профессор хмыкнул. Старый лис!
Глава 10
Не могла смотреть на братишку без слез. Он лежал, подключенный к равномерно пищащим приборам. Казалось, будто он спал. Но он все еще был без сознания.
Я верила в чудо. Верила, что мой Феликс родился в рубашке, умудрился пройти по тонкой грани между мирами и зависнуть где-то посредине.
Нет, он не был в коме. И это очень радовало.
Однако, он все еще не приходил в сознание. И это огорчало.
Я держалась из последних сил, отчаянно желая увидеть хитрый взгляд младшего балбеса. Взгляд, в котором соперничали мудрость, свойственная взрослому мужчине, и озорство подростка.
Но он все так же лежал, не двигаясь.
Гоша почти все время проводил поблизости. И я была благодарна новому другу за поддержку. Много раз пыталась отправить парня домой, но вредный Гоша только отмахивался от моих слов, точно от надоедливой мухи. Продолжал сидеть в углу комнаты на неудобном скрипучем стуле, вытянув длинные ноги перед собой, и делать вид, что спит.
На вторые сутки во время вечернего обхода врач отправил меня домой, запретив появляться в ближайшие шесть часов.
– Я покараулю, – кивнул Гоша, приоткрыв один глаз.
Уходить я не хотела. Но аргументы профессора Светлова мне было нечем крыть. Пришлось ехать домой, ложиться спать в пустой и звенящей тишиной квартире.
Сомневалась, что усну. Но голова была настолько тяжелой и уставшей, что я и сама не заметила, как провалилась в короткий, но глубокий сон.
Проснулась словно от толчка. Сонливость еще окутывала меня своими сетями, а мозг уже прокручивал события последних часов.
Мне казалось, будто я проспала несколько суток подряд. Но, взглянув на настенные часы, поняла – всего четыре часа.
Оказавшись на кухне, включила чайник. Нужно перекусить и мчаться обратно, к Феликсу.
Поняла, что вот-вот разрыдаюсь. Не знала, каким Богам молиться о здоровье брата. Не знала, где взять сил, чтобы вытерпеть и вынести эту боль. Но понимала, что нужно надеяться на лучшее.
Чайник отключился, а я смотрела на пар, поднимающийся из носика вверх. Так и наша жизнь – хрупкая и невесомая. Только что светлое облачко было плотным и видимым, а в следующее мгновение – исчезло, оставив после себя пустоту.
Всем сердцем я рвалась в клинику и смогла спокойно вдохнуть, только когда оказалась в палате брата. Не знаю, как так получилось, но его под чутким надзором Гоши уже перевели в другую палату, просторную и светлую. Это могло означать лишь одно: Феликсу стало лучше.
Поняла, что не ошиблась в своих предположениях. Мой братик действительно пришел в себя. И улыбающийся Гоша это подтвердил, как и профессор Светлов спустя полчаса.
Я расплакалась, пряча лицо в ладонях. Меня накрыло пониманием, что совсем скоро все должно наладиться.
– Спасибо! Спасибо! – повторяла я тихим шепотом.
Но Гоша лишь хмыкнул.
– Это все Мэт, – зевнул парень. – Навел шороху с утра. Главврача сняли. Теперь клиникой руководит профессор, а не депутатский сынок с кашей вместо мозга. Вот увидишь, Феликс парень крепкий, скоро бегать будет.
Гоша еще что-то говорил, но я сквозь слезы плохо разбирала его слова. Главную информацию я услышала: «Это все Мэт».
Господи, как мне теперь расплатиться с этим страшным человеком?
Совсем скоро Феликс пришел в себя. Он отказался рассказывать мне подобности о том, кто и почему его так жестоко избил. Но была уверена, что Фуллер знает причину.
Я не могла оставить брата одного. Пришлось дожидаться, когда вернется Гоша.
– Мне нужно отлучиться, – решительно заявила я, когда дверь в палату распахнулась, впуская парня с пакетами в руках.
– Ты бы лучше отдохнула, – предложил Гоша, занимая теперь уже удобное кресло, расположенное в углу комнаты.
Размеры палаты превышали квадратуру нашей с братом квартиры. Услужливые медсестры исправно появлялись, ставили капельницы, делали уколы. Я понимала, что весь это уход и обращение – не просто так, а в обмен на деньги. Даже боялась предположить, сколько может стоить такой сервис. Знала одно: такой суммы у меня нет. И пока не предполагала, как же мне расплатиться с клиникой.
– Вы нам ничего не должны, Дарина, – вкрадчиво сообщил профессор, когда я, отыскав его кабинет, тихо вошла внутрь.
Светлов сидел на диване, пил кофе из стакана с логотипом кофейни и хитро щурился, глядя на меня.
– Но лечение ведь платное! – возразила я.
– Все верно, и ваш счет уже оплачен, юная леди! – улыбался доктор, вызывая позитивный отклик в моей душе. Этот старичок располагал к себе, заставлял доверять ему, но в глубине глаз профессора прятался стальной и несгибаемый стержень.
– Кем? – допытывалась я.
– Матвей Фуллер оплатил все расходы по лечению вашего брата, – не моргнув, ответил профессор.
– Спасибо, Матвей Вадимович! – искренне поблагодарила я.
Покинув кабинет врача, вздохнула, сжимая руками виски. Пульс глухо стучал в ушах, а я абсолютно не знала, где найти сил, чтобы появиться перед владельцем «Фуллерита».
Не знаю, что именно двигало мною, когда я попросила таксиста остановить машину за территорией, принадлежавшей автосервису. Сумерки сгущались, редкие лучи света фонарей вырывали из темноты неясные силуэты. Где-то слышались взрывы хохота и музыки. Но я уже знала, как попасть в здание, где обитал Фуллер. И была полна решимости поговорить с мужчиной. Да, разговор будет трудным. По крайней мере, для меня. Но я привыкла отдавать свои долги.
Неважно, какая по счету сигарета исчезала в моей руке. Горький дым заполнял легкие, вытесняя тревожные мысли. Я сидел на крыше, упираясь спиной в бетонную стену и пялился на горизонт.
Шея затекла. Прав Светлов, тянуть и откладывать больше нельзя. Но, черт подери, добровольно под скальпель я лягу только полутрупом.
Очередная затяжка. Недокуренная сигарета исчезла в мусорном ведре. А рука сжалась на горлышке бутылки.
Отголоски боли настойчиво тормошили мозг. Понимал, совсем скоро меня накроет.
– Чертова башка! – сплюнул я прежде, чем сделать пару глотков алкоголя.
Тело постепенно расслаблялось, но мысли не отпускали.
Нужно решить вопрос с Исаевым и Дубом. Хорошо, что пацан выкарабкается. Это радовало.
Взгляд скользнул по воротам сервиса. Нахмурился. И чего девчонка забыла здесь?
К чертям! Спать! Не хотелось сталкиваться с трясущейся от страха бабой, у которой, очевидно, поставлена цель доконать меня раньше, чем это сделает болезнь.
Мой дом – моя крепость. И мне не нравились незваные гости. Вот и сейчас, оказавшись в квартире, поставил бутылку в шкаф, а сам поплелся в спальню.
– Здравствуйте! – тихий голос прошиб слух, я поморщился, желая, чтобы девчонка свалила за порог и не возвращалась ближайшие миллион лет.
– Проваливай! – выдохнул я, стягивая футболку через голову.
– Я хотела поговорить насчет лечения брата! – не унималась сестра Феликса. – Вы заплатили огромные деньги. Я вам очень благодарна, но, понимаете, я не смогу быстро вернуть их.
– Ты глухая?! – рявкнул я, чувствуя приближение головной боли. – Исчезни!
Глава 11
Мужчина смотрел на меня так, словно я была самым омерзительным существом на всей планете. Даже не существом, а предметом. Пылью или куском грязи, прилипшей к подошве его дорогого ботинка.
Мне хотелось швырнуть в него что-то неимоверно тяжелое. Я даже не вспомнила о причине, которая привела меня в этот дом. Мне захотелось одного – сбить спесь с этого высокомерного кретина. И рука уже непроизвольно дернулась в сторону кухонного стола, на котором стояла тяжелая на вид, металлическая пепельница.
«Господи, что ты творишь, Дарина?!» – кричала моя совесть. И рука дрогнула, превращаясь в кулак. А взгляд задержался на темных кругах под глазами Мэта, на сжатом в одну линию рте, на глубоких морщинах, рассекающих лоб.
Пришло осознание, что этот человек страдает от боли. И словно подтверждая мою догадку, мужчина пошатнулся, хватаясь рукой за стену.
Но крепкая ладонь нашарила только пустоту. И Фуллер с тихим то ли рычанием, то ли стоном, свалился на пол.
Я всего секунду мешкала. Не знала, убежать или проверить пульс на шее Мэта.
А потом стремительно рванула вперед.
При падении Фуллер ударился затылком о дверной проем. И мое сердце заледенело, когда я увидела красный развод на светлом дереве двери.
Руки тряслись, когда я лихорадочно пыталась нащупать пульс.
Ведь не поверит никто, случись что с Мэтом. Все подозрения падут на меня. Как доказать, что не я стала причиной его падения и обморока. Или и того хуже: его смерти?
Но мне повезло. Фуллер, пусть рвано, но дышал.
Шумно и с облегчением выдохнула. Как бы сильно ни пугал меня этот мужчина, я должна была что-то предпринять. Судя по дыханию, которое постепенно приходило в норму, он просто уснул. Решила, что появление «скорой» на пороге собственного логова, Фуллер не оценит. А значит, никуда не стоит звонить.
Коротко осмотревшись, поняла, что всего несколько шагов Мэт не дошел до постели. Разумеется, я не смогла бы поднять его крупное тело. Поэтому решила соорудить импровизированную постель прямо здесь, на полу.
Немного оттащила крупное тело Фуллера так, чтобы ноги скрылись в спальне. Уложила его голову на подушку, укрыла одеялом.
Закусив губу, думала, стоит ли позвонить Гоше или тому же Славе. Звонок Вернякову отмела мгновенно. Этот тип пугал меня еще больше, чем сам Фуллер.
После первых двух гудков Гоша ответил. Выслушав, не перебивая, мой короткий рассказ о событиях последних двадцати минут, приятель утешил:
– Не звони никуда. Он к утру очнется. Главное – исчезни сейчас и не разбуди его.
Пфф! Я ведь не камикадзе! Пообещав Гоше, что уже через минутку выметаюсь из дома Фуллера, сбросила вызов. На миг задержалась на фигуре мужчины, лежащего на полу. Поняла, что слишком пристально изучаю его тело.
Господи! Человек лежит почти без сознания, а я пялюсь на него, точно воровка на толстый кошелек.
Тряхнула головой, выбивая дурные мысли, и вышла из комнаты. Оказавшись в коридоре, уже распахнула входную дверь. Но так и не смогла перешагнуть порог.
Боже, что я творю?!
Я понимала, что совсем скоро пожалею о своем поступке. Но не могла уйти просто так.
Вернулась на кухню и принялась проверять холодильник на наличие продуктов. Несмотря на стресс, усталость и минувшие события, я не успокоилась, пока плита не оказалась заставлена кастрюлями и блюдами с готовой едой.
Квартиру Фуллера я покинула тихо и незаметно, осторожно захлопнув за собой двери. Шумная толпа уже исчезла. Территория автосервиса погрузилась в тишину. Я дождалась приезда такси и вернулась в квартиру. А через полчаса, приняв душ и переодевшись, помчалась к брату в больницу.
На душе было странно-спокойно. Мысленно перебрала дела, которые стоит уладить в ближайшие несколько часов. Их оказалось слишком много. И в размышлениях я не заметила, как перестала думать о Фуллере. Это даже хорошо. Поскольку я больше не собиралась показываться этому мужчине на глаза.
Я кормила Феликса из ложки. Брат морщился, кривился, психовал от собственного бессилия, но ел. Еще с самого детства мой мелкий братишка превращался в сущее исчадие ада, когда болел. Был просто невыносим. И постоянно ворчал и высказывал недовольство.
Сейчас я особенно сильно радовалась его тихому ворчанию. Ведь Феликс был жив – и это главное!
Дверь за моей спиной неожиданно распахнулась. И всего мгновения мне хватило, чтобы понять – пришел совсем не врач и даже не медсестра.
Явился Мэт Фуллер собственной персоной.
Совсем не детский и наивный взгляд Феликса замер на моем лице, смущенном и растерянном. А потом брат посмотрел на вошедшего гостя.
– Выйди, – даже не взглянув на меня, скомандовал Фуллер.
Я захлебнулась возмущением. Сжала в руках ложку так крепко, что почувствовала, как ее края до боли врезаются в кожу.
Фуллер молчал. Феликс тоже. Я не собиралась так легко сбегать по первому слову. Но тяжелый взгляд мужчины переместился от брата ко мне. Захотелось испариться не просто из кабинета, но и с лица всей Земли. Однако этот взгляд я каким-то чудом умудрилась выдержать.
Встала со своего места и вышла из палаты, прикрыв за собой дверь.
В коридоре на кушетке у окна сидел незнакомец. Судя по расслабленной позе, мужчина обосновался здесь надолго.
– Как поживаете, Дарина Валерьевна? – безмятежно поинтересовался незнакомец, привлекая к себе внимание. – Хороший нынче выдался денек, не находите?
Я настороженно смотрела на мужчину. Тот убрал мобильный телефон в карман, рукой откинул назад волосы, упавшие на лицо.
– Не нахожу, – постаралась не выдать своего беспокойства. – Мы знакомы?
– Теперь – да, Дарина Валерьевна, – кивнул мужчина. – Можете звать меня Седой.
Возможно, мужчина со странным именем «Седой» прочел удивление и вопрос в моем взгляде. Снисходительно хмыкнул. Улыбнулся. Но улыбка не коснулась глаз. И это пугало.
– И да, Дарина Валерьевна, мы с вами непременно подружимся, – заявил незнакомец, окончательно дезориентируя меня.
Глава 12
Плакал ребенок. От его крика хотелось закрыть уши, но руки были чем-то связаны. Чем-то вязким и липким, как кисель.
Кто-то намеренно громко топал по коридору, заставляя звук эхом отлетать от стен.
За дверью пустота. Пустая комната с одним окном.
Все стихло. Не слышно ни звука.
И вновь детский крик вспорол тишину.
– Нет! Оставьте! Оставьте его! – плач резал слух, руки пытались дотянуться до крошечной ножки в темно-синем носке. Но кто-то с силой дернул за плечо, заставляя осесть на грязный пол.
Дверь захлопнулась, отсекая от темного коридора.
Кулаки с силой врезались в ветхую дверь, окрашенную в темно-синий цвет. Кажется, будто хлипкая преграда вот-вот разлетится в щепки. Но нет. Ржавый замок крепко держал ее.
Удар. Второй. Резкая боль пронзила ладони. Ярко-алые капли на синем.
Хотелось выть от бессилия.
– Найду! Я тебя найду! – крик превратился в шепот обещания.
– Беги! – кто-то шепнул на ухо, заставляя замереть от страха: – Убегай, чертов щенок!
Разбудил телефонный звонок. Но тело уже не спало. Мозг прокручивал информацию раз за разом. Казалось, я что-то упускаю. Что-то важное. И это бесило.
Открыл глаза. Какого, млин, хрена?!
Время на часах едва перевалило за половину второго ночи. Но я был рад, что Седой звонит именно сейчас.
– Говори! – велел я, поднимаясь с кровати и подходя к окну.
Лил дождь. Волна свежего воздуха ударила в лицо. Хорошо.
– Думаю, есть реальная зацепка, – без обиняков сообщил Семен. – Но я не уверен насчет девчонки.
– Твое дело – найти гниду, а что с ним делать – решу сам! – выдохнул я сигаретный дым в распахнутое настежь окно.
– Так точно, шеф! – слышал по голосу, как гримасничает Седой. Этот придурок даже в серьезных делах не мог держать язык за зубами. Надо бы проредить его челюсть.
Отложив телефон в сторону, оперся рукой о подоконник.
Дождь лил стеной, капли хлестали по лицу. Но я стоял, позволяя воде смывать с себя остатки сна.
– Матвей, холодно, закрой! – раздался голос за спиной.
Поморщился. Какого хрена позволил ей остаться?
– Вали на хрен! – рявкнул я, вспоминая, что эта девка совсем не та, которую хотелось. Другая. Не та.
– Куда? Там темно и дождь! – капризный голос резал слух, звуком вороша глубоко спрятанную боль.
– Свали живо! – рявкнул я и отвернулся.
Не проверял, ушла ли. Был уверен.
Телефон ожил в руке. Чертов гад Седой!
Открыл входящее сообщение. Гуляют! Они, мать твою, гуляют под дождем!
Ночной сеанс в кино и гребаная пицца! Девчонка с улыбкой на фото. Довольна.
Швырнул пустую сигаретную пачку в окно. Чертов Седой на мою голову!
Я никогда не позволяла себе ночные прогулки. Но сегодня что-то изменилось. Возможно, я просто устала. Устала от волнений и переживаний.
А сегодня появился отличный повод. Феликс шел на поправку. Ему разрешили подниматься и ходить по палате. Совсем скоро его выпишут, и я смогу забрать брата домой.
Чем не повод для похода в кино? Тем более, если утром не нужно просыпаться рано.
Сеанс завершился поздно, но, что удивительно, спать мне не хотелось. И Семен предложил пройтись пешком до самого дома.
Седой, который на самом деле оказался Семеном, был прав. Мы действительно подружились. Молодой человек ежедневно появлялся в больнице, приносил продукты, иногда подвозил меня до дома. Его общение не угнетало. Он мог полчаса говорить о всякой ерунде, и я понимала, что сижу с глупой улыбкой на лице.
Словом, парень мне нравился.
Вот и сегодня Седой болтал о погоде, дожде, и о том, как было бы замечательно перекусить. Я сама не заметила, как согласилась зайти в ближайшую пиццерию, работавшую круглосуточно.
Мы заняли столик у окна и заказали пиццу и кофе. Я понимала, что выгляжу, мягко говоря, жутко: волосы прилипли ко лбу, одежда промокла, но почему-то хотелось улыбаться глупо и по-детски.
– Ты очень фотогенична! – подмигнул Семен, направив в мою сторону телефон.
– Не вздумай! – возразила я, пытаясь закрыть лицо руками. Но парень оказался быстрее. И уже через секунду демонстрировал мое фото на дисплее мобильника.
– Поздно метаться, детка! – подмигнул молодой человек.
– Удали! – потребовала я.
– Ты о чем? – фыркнул этот гад и спрятал телефон в карман. – Ничего не знаю. Ничего не видел.
Поняла, что спорить с Семеном бессмысленно. Улыбающийся гад благодарно кивнул официанту, когда тот поставил на столик горячий кофе.
– Я нашел тебе новую работу, – вдруг сообщил Седой, а я едва не поперхнулась бодрящим напитком. – Стабильный доход. Вам с братом на первое время хватит. Правда, есть один минус. Но зато тебе не придется портить зрение по ночам и терпеть капризы соседских бабок.
Седой скривился, очевидно вспомнив, как я еще вчера жаловалась на соседку, заказавшую у меня пошив юбки.
– И что за работа? – сдалась я, интуитивно доверяя молодому человеку.
– Не пыльная. Сидишь в офисе. Отвечаешь на звонки, – нахваливал парень.
– И какой там минус? – припомнила я.
– Хозяин идиот, – не моргнув глазом, сообщил приятель.
– Вот оно что! – рассмеялась я. – Работенка не пыльная, но хозяин деспот? Тебе меня совсем не жаль?
– Ты справишься, крошка! – хохотнул Седой. – К тому же, у тебя есть тайное оружие.
– Очень интересно, – не поверила я. – И какое?
– Улыбайся чаще, детка! – загадочно произнес Седой, улыбаясь, но мне показалось, что сказал он это вполне серьезно.
Мы вышли из пиццерии. Всю дорогу, что вела нас к моему дому, мне казалось, будто кто-то пристально следит за каждым нашим шагом.
Бред. Не иначе. Но все равно интуитивно искала защиты у спутника.
Дождь прекратился. И я с удовольствием шлепала по лужам промокшими кедами, словно вернулась в детство. Мы с братом также носились по двору, пока бабушка не загоняла нас домой, отпаивала теплым чаем и кормила пирожками.