Посвящается Симоне.
Я не шутила, говоря, что всю серию посвящаю тебе.
Anne Patzold
When We Fall
Copyright © 2020 by Bastei Lubbe AG, Koln
Перевод с немецкого Варвары Трошагиной
В коллаже на обложке использованы иллюстрации:
© jannaletdesign, Khrystyna Hurelych, Kichigin / Shutterstock.com
Используется по лицензии от Shutterstock.com
© В. Трошагина, перевод на русский язык, 2021
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021
– Еще немного, и твой альбом загорится, хватит сверлить его взглядом.
Я растерянно подняла глаза – до меня не сразу дошло услышанное. Рисунок сменился видом опустевшего гардероба. Я моргнула, избавляясь от пятен в глазах. Мне бывает трудно вырваться назад из миров, которые я создаю на бумаге. Только за рисованием мои мысли наконец успокаиваются.
Лана сидела на соседнем стуле и, кажется, уже не первый раз пыталась привлечь мое внимание. Закинув ногу на ногу, хотя и была в юбке, она скрестила руки на груди и смотрела на меня. Сегодня ее рыжие локоны заплетены в косу.
Пока я ее разглядывала, она обеспокоенно нахмурилась.
– Все хорошо? – спросила она.
Вместо ответа я кивнула.
– Ты выглядишь… измотанной, – осторожно заметила она. Очевидный намек на темные круги под глазами и бледность – постоянные спутники моего недосыпа.
Я не просто выглядела усталой, но и ощущала себя так же. С последней ночи, когда я нормально спала, прошло уже больше недели. Пока на улице становилось все теплее, градус отношений дома держался в минусовом спектре. Лив со мной так и не разговаривала, а Мэл обращалась, только если нужно было согласовать что-нибудь важное. Я переживала и по ночам ворочалась в постели без сна. В голове роились бессчетные мысли, не давая покоя, пока я не бралась за чистый лист и карандаш.
– Меня сестра чем-то заразила, – уклончиво ответила я.
Чистая правда. Ну почти. Лив действительно подцепила мерзкий насморк, а в последние дни к нему прибавился кашель. Но мы еще никогда не проводили так мало времени вместе. Так что возможность заражения стремилась к нулю.
Лана подняла брови:
– И, несмотря на это, ты таскаешься сюда?
Я пожала плечами.
– Дома я просто скучала бы – и гуглила в интернете все, от чего старательно прячусь последнюю неделю. С таким же успехом можно сидеть здесь и хотя бы время от времени перекидываться с кем-нибудь словечком.
Лана скептически оглядела полупустые вешалки, нетрудно догадаться, о чем она думает. Едва ли люди, с кем я могла бы общаться, в среду днем гуляют по галерее. В конце концов она вздохнула, будто говоря: «Ты и сама все знаешь». И перевела взгляд на открытый скетчбук. К счастью, я начала всего час назад и еще не слишком продвинулась с новым рисунком.
Во время утренней уборки мне на глаза попался первый том «Гарри Поттера». Я его так и не вернула. Эта мысль преследовала меня до самого музея.
«Философский камень» все еще лежал в стопке книг у меня на прикроватном столике, но, как только я его заметила, сразу запихнула поглубже и подальше. К сожалению, поговорка «с глаз долой – из сердца вон» не сработала. И пока я просиживала смену в музее, руки до того чесались взяться за телефон и разархивировать чат с Чжэ Ёном, что мобильник пришлось отключить и спрятать в рюкзак.
У меня вырвался вздох.
Лана посмотрела на меня:
– Иди домой, Элла. Пока я не сдалась и не оставила на тебя свою смену.
Я покорно собрала вещи и двинулась в сторону дома.
Послеполуденное солнце неумолимо припекало голову. Духота. С каждым шагом у меня на лбу проступали новые капли пота. И я шла так медленно, что людям приходилось протискиваться мимо меня по узкой дорожке. Никуда не торопясь, я проехала одну лишнюю остановку, подождала следующий поезд, затем еще один и еще…
Однако не прошло и часа, как я стояла перед дверью нашей квартиры. Все во мне сопротивлялось тому, чтобы зайти внутрь. Молчание Лив всякий раз било по ушам. В последние дни я столько раз пыталась завязать с ней разговор, что уже бросила считать. А ведь обычно именно она делает первый шаг к примирению. От этой мысли снова заскребло на сердце.
Сделав глубокий вздох, я попыталась взять себя в руки и открыла дверь. Окинула взглядом гостиную, коридор… дверь Лив. Вот бы она сейчас вышла, хотя бы пару слов услышать от нее. Просто узнать, что все хорошо. Но передо мной всего лишь пустой диван с тонким шерстяным пледом. На столике недопитый стакан колы. Положив рюкзак, я поправила скомканный плед и потянулась за пультом, чтобы выключить телевизор. Подняла голову и…
Мой палец застыл над красной кнопкой «выкл». Легкое нажатие, и экран погаснет, но мою решительность пошатнули до боли знакомые карие глаза.
Должно быть, Лив смотрела интервью с NXT и, стремясь избежать встречи со мной, поставила на паузу ровно в ту секунду, когда на экране крупным планом показали всех пятерых участников группы.
Я даже подумать не успела, как мой взгляд, миновав четверых из них, упал на крайнего справа парня. У него все еще розовые волосы. Только вместо волнистой, как раньше, укладки они прямыми прядками падают ему на лоб. Очки в прозрачной оправе.
Бум. Бум. Бум.
Удары сердца глухо отдавались в ушах, по телу пронеслось то же чувство, что и тогда. Меня накрыло холодом. По рукам побежали мурашки.
Словно в трансе я выключила телевизор. Встала и аккуратно положила пульт на журнальный столик. Потом, подняв рюкзак, пошла к себе в комнату.
Дверь закрылась, и я без сил сползла по ней на пол. Минимум интернета и сбежать от реальности в книгу. В последние дни это неплохо срабатывало – так мне почти удавалось делать вид, что ничего и не было.
Я оглядела комнату, словно в насмешку томик «Гарри Поттера» на полке все еще притягивал взгляд. Точно знал, что происходит у меня внутри, пока вокруг кипит жизнь. Я будто застряла во сне, и это чувство с каждым днем усиливалось. Тело казалось неповоротливым и невероятно вялым, больше всего на свете мне хотелось никогда не вылезать из постели. Если бы не работа в музее, я так и лежала бы.
На столе рядом с кистями и красками стопкой лежали рисунки. Я здесь не убиралась с того дня, когда перенервничала, ожидая встречи с Чжэ Ёном. А теперь просто не было сил наконец заняться этим.
Я заползла на кровать и свернулась под еще с ночи смятым одеялом. Со вздохом натянула его на голову и закрыла глаза. Утешительная темнота тут же приняла меня в свои объятия.
Лив молчит, Мэл холодно пожимает плечами, Эрин далеко… Грудь сдавило, я едва могла дышать. Частенько по ночам или поздно вечером, когда уже темнело и сестры ложились спать, меня мучил вопрос: последние два месяца они и правда были?
Вдруг мне все приснилось?
После смерти родителей я долго убеждала себя, что это просто отвратительный ночной кошмар, и случались дни, когда я действительно себе верила. Но… время шло. А родители все не возвращались, как бы сильно мне ни хотелось наконец вырваться из этого ужасного сна.
Свесившись с кровати, я дотянулась до рюкзака, достала телефон и снова перекатилась на спину. Задумчиво полистала чаты. Сама не знаю, где нашла силы проигнорировать переписку с Чжэ Ёном. Я хотела удалить ее, но… если у меня не будет доказательств, однажды я поверю, что все это игра моего воображения. Так у меня остались хотя бы наши сообщения, которые непостижимым образом меня успокаивали. Успокаивали и не шли из головы. Меня сводила с ума глупая надежда: а вдруг он напишет. Я немедленно свернула мессенджер, схватила с прикроватной тумбочки ноутбук и открыла «Нетфликс» в надежде отвлечься на новый сериал. На секунду мне даже показалось, что это работает, но уже на второй серии сюжет начал от меня ускользать. Выключать я не стала, понадеялась, что шум голосов поможет мне уснуть.
На улице уже стемнело, когда до меня донесся хлопок входной двери. Мэл часто последнее время работает допоздна. Нередко мы с ней пересекаемся только утром, когда я, проснувшись спозаранку, выползаю на кухню налить себе стакан воды. А она с дымящейся чашкой кофе уже сидит за кухонным столом и отвечает на первые электронные письма. Настоящая загадка, как ей с таким недосыпом удается утром вставать и идти на работу. Я не знаю, как у нее дела, да и как спросить об этом – тоже не знаю. Между нами пропастью пролегло то, что я сбежала в Нью-Йорк, не сказав ей. И я боялась сделать первый шаг к наведению мостов.
В мою дверь постучали, и я подскочила в кровати.
– Да? – хрипло отозвалась я и откашлялась.
Дверь приоткрылась, Мэл посмотрела прямо на меня. В ее взгляде мелькнуло облегчение, или по крайней мере мне так показалось.
Я подтянула к себе ноги и уселась по-турецки.
– Что-то случилось? – спросила я.
Мгновение она колебалась, убрала с лица волосы.
– Просто хотела тебя проверить.
– Ты… последнее время часто это делаешь, – осторожно заметила я.
Вместо ответа она дернула плечом. Между нами повисло молчание, вина снова сдавила грудь. История с Нью-Йорком все изменила. Я толком не помню, что произошло после того, как старшая сестра застукала нас с Чжэ Ёном у меня в комнате. Зато мне врезалось в память, как он оставил меня. Его печальный взгляд, который разбил мне сердце. И как объятия Мэл сменили его руки. Она ничего не говорила, только обнимала меня, пока я в изнеможении не уснула.
На следующий день я попыталась с ней заговорить, но впервые в жизни между нами вдруг выросла стена. Я отчаянно пыталась пробиться сквозь нее, но, если Мэл сама не протянет мне руку, ничего не получится. И, как бы мне ни хотелось, боюсь, она к этому еще неготова.
– Ты ела? – спросила Мэл, прервав молчание.
Я махнула в сторону письменного стола, на котором стояла усыпанная крошками тарелка. Под сериал я сделала и нехотя сжевала бутерброд. Видимо, чувство голода тоже осталось по ту сторону стены.
Мэл проследила за моей рукой и снова перевела взгляд на меня.
– Я тоже себе сейчас что-нибудь соображу и спать. Завтра рано вставать.
Как отчаянно мне ни хотелось намекнуть ей на темнеющие день ото дня круги под глазами, я просто вздохнула:
– Хорошо.
И подождала, пока она закроет за собой дверь моей комнаты.
Разочарованно откинувшись на подушки, я натянула одеяло аж до подбородка. Ногами я безотчетно елозила по простыне: мне не терпелось согреться. Экран ноутбука погас, перейдя в спящий режим. Комнату освещал лишь уличный фонарь, стоящий прямо за моим окном. Я с облегчением заметила, что усталость медленно, но верно берет надо мной верх. Она наступает маленькими шажками, сначала наливаются тяжестью конечности, потом веки. Пока меня наконец не накрыло сном, а вместе с ним тоской по человеку, который с каждым днем будто все дальше.
Я: Угадай, где я сейчас!
Я сидела на скамейке с телефоном в руках и наслаждалась свежим бризом, сдувавшим волосы на лицо. Не прошло и минуты, как пришел ответ.
Эрин: В Китае?
Эрин: Нет, подожди.
Эрин: Во дворце шейха!
Я невольно расплылась в улыбке.
Я: О каком именно шейхе мы говорим?
Эрин: Шейхе Чикаго.
Я: Мы точно вместе учились? Или я просто болела, когда мистер Рейвенпорт рассказывал об истории чикагской династии?
Эрин: Пффф.
Эрин: Насколько я тебя знаю, ты сейчас витаешь в облаках и грезишь парнем из последней прочитанной книжки.
Я: …
Я: Тушé.
Через несколько минут от нее прилетело еще одно сообщение. А пока я его ждала, мимо меня взад и вперед по пирсу прогуливались семьи. Один мальчуган споткнулся и чуть не уронил мороженое мне на брюки. К счастью, родители в последнюю секунду успели поймать свое чадо. Бросив на меня извиняющийся взгляд, они утащили сына прочь. Мгновение я смотрела им вслед, затем снова уткнулась в телефон.
Эрин: Ну ладно, где ты?
Вместо ответа я скинула ей фотку. Прямо передо мной до самого горизонта расстилалось озеро Мичиган. Сидя на одной из скамеек военно-морского пирса, я пыталась впитать в себя эту бесконечную гладь, и мое сердце замирало от счастья. Но каждый раз, как я бросала взгляд назад, на нависающие надо мной гигантские высотки, оно сжималось. Панорама Чикаго – нечто особенное. Несомненно. Наверное, даже прекрасное, если судить по снующим вокруг туристам, которые завороженно разглядывают стеклянные фасады. Но если я что и поняла на стыке этих двух миров, то именно насколько Чикаго шумный и большой город.
Раньше мы с Эрин, бывало, заезжали сюда на дегустацию хот-догов в многочисленных фургончиках, разбросанных по всему пирсу. Ее беззаботный смех всегда отгонял тяжелые мысли. И теперь мне казалось, что город стал еще больше и оглушительнее.
Эрин: О, дражайший военно-морской пирс…
Эрин: Как же я по тебе соскучилась.
Я: Никто не просил тебя его бросать.
Уже отправив сообщение, я прикусила губу. Слова тут же показались какими-то неправильными.
Эрин: Элла.
Эрин: Так не честно.
Прочитав ее ответ, я напряглась. Свободной рукой провела по лицу и, закинув голову к небу, глубоко вздохнула. Да. Да, не честно. Но как я ни старалась, подавить обиду не получалось. Почему она решила остаться в Австралии несмотря на то, что отчаянно нужна мне здесь? Слишком эгоистично? Но как мне справиться без Эрин, если именно ее поддержка, решительность и подбадривания всегда помогали мне двигаться вперед?
Голова грозила лопнуть. У меня в мыслях царил хаос: одну секунду все нормально, а в следующую – я будто пробираюсь сквозь зыбучие пески. Эмоции не унимались. Если несколько минут назад, отправляя сообщение, я была уверена в собственной правоте, то теперь мне хотелось отмотать время назад и заставить эту эсэмэску исчезнуть. Я вздохнула. Неудивительно, что я такая замученная.
Я: Знаю. Прости.
Эрин: Все хорошо. Но почему ты пошла на военно-морской пирс?
Я: Понятия не имею. Проветрить голову.
Эрин: От чего проветрить?
Я: Ты же знаешь. Мы и правда сейчас должны об этом говорить?
Эрин: А у тебя были другие планы?
Я не ответила, и она тут же кинула вдогонку следующее СМС.
Эрин: Слушай, я понимаю, сейчас ты пытаешься делать вид, что ничего не произошло. Но ведь не поможет. Я знаю тебя и даже по сообщениям понимаю, когда ты просто притворяешься, будто все в порядке.
Я: Что ты хочешь знать?
Эрин: Как ты? Справляешься ли ты? Чем я могу тебе помочь?
Повернуть вспять время? Заставить сестер снова со мной разговаривать? Вернуть Чжэ Ёна?…
Я: Не знаю. Просто у меня такое чувство, что навалилось слишком много всего и земля уходит из-под ног. Но тут уж ничего не поделать, не бери в голову.
Эрин: То есть мои переживания ничего не значат?
Я: Что? Нет, конечно, нет. Как мы к этому пришли?
Эрин целую вечность печатала ответ. В ожидании сообщения я любовалась озером, вслушиваясь в успокаивающий плеск воды. Хочу навсегда остаться здесь…
Эрин: Элла, тебе плохо. Это очевидно. Ты никогда так не рыдала, как в наш последний телефонный разговор. Ты говоришь, что все рушится, но отмахиваешься от предложенной помощи. И, раз тебе плохо, разумеется, я «возьму это в голову». Но отсюда мне сложно помочь тебе, если ты не сделаешь шаг навстречу. Даже если сейчас тебе это очень трудно.
Сердце сжалось. Я сама не заметила, как неосознанно поставила Эрин в один ряд с Мэл и Лив – «по ту сторону стены». Хотя кому, как не мне, знать, что подруга всегда на моей стороне.
Я: Я чувствую себя такой беспомощной.
Я: Ощущение, будто я тащу на себе мешок кирпичей и не могу сбросить. А каждый раз, когда Лив захлопывает у меня перед носом дверь, появляется еще один кирпич. Каждый недоверчивый взгляд Мэл – кирпич. Каждая мысль о Чжэ Ёне…
Я: Это так выматывает, и я настолько измучена, что уже не помню, каково вообще жить без этого груза.
Эрин: Помнишь, что было со мной в прошлом году?
Я: Конечно.
Такое забудешь. Случались дни, когда мне едва удавалось выманить ее из дома. При одном воспоминании, насколько растерянной я тогда себя чувствовала, по рукам побежали мурашки. Эрин стремительно отдалялась и от меня, и от всех остальных. Меня снова захлестнул тот же страх за нее, словно все было только вчера.
Эрин: И знаешь, кто каждый раз заставлял меня вставать и бороться изо всех сил? Какой слабой в иные дни я себя ни чувствовала бы?
Я: Нет, не знаю. Ты не рассказывала об этом.
Эрин: Ты, Элла. Именно ты. Ты не сдавалась, даже когда у меня самой опускались руки.
Эрин: Это сложно. Я понимаю. Правда. А еще вижу, как ты стараешься, и это уже повод для гордости! Я горжусь тобой! И если у тебя не получается взять себя в руки – это тоже нормально. Я только надеюсь, что ты знаешь: я всегда рядом и готова поддержать тебя.
Взгляд затуманили подступившие слезы. Почти вслепую я набрала ответ: просто короткое «спасибо» – на большее меня не хватило. Надеюсь, она все же поймет, что за ним скрывается. Ее слова как бальзам на душу, они ослабили груз, камнем висевший у меня на шее. Хотя мысль о том, что увидимся мы скорее всего только через год, стала теперь еще более невыносимой.
Без нее в этом огромном, гигантском городе я чувствую себя такой крошечной. Нависающие небоскребы, толпы людей, гул их голосов у меня в голове. И я. Одна. Сдерживать слезы больше нет сил, и они обжигают щеки. Пусть. И только когда они закапали с подбородка на сцепленные на коленях руки, я начала вытирать глаза.
– Все хорошо, Элла, – шепотом уговаривала я саму себя. – Все будет хорошо.
Дома я первым делом отправилась на кухню. За весь день во рту не было ни крошки, и теперь желудок решил об этом напомнить. Мэл сидела за столом перед открытым ноутбуком, увидев ее, я на секунду замерла. Она бросила на меня взгляд, но ограничилась простым «привет» и, отпив из огромной чашки кофе, продолжила что-то печатать. Вместо линз, которые она надевает каждое утро, на ней очки в черной оправе, а прическа чуть более растрепанная, чем обычно.
Я медленно обошла ее и нерешительно достала из холодильника йогурт. Подсесть к ней? Уйти к себе? Заговорить или промолчать? К счастью, Мэл решила за меня. Не успела я отойти от холодильника, она нарушила тишину:
– Миссис Эллиот спрашивала, не мог бы кто-нибудь из нас еще разок глянуть на ее компьютер. – Мэл с усталой, едва заметной улыбкой обернулась на меня.
– И почему я не удивлена, – пробормотала я. Если бы мне в качестве первого компьютера досталась одна из самых продвинутых моделей, я тоже быстро запуталась бы во всех настройках и функциях.
Мэл отвлеклась от ноутбука и взяла чашку с кофе.
– Сможешь посвятить этому денек?
– Она не сказала, что именно не так?
Сестра покачала головой:
– Она только вчера попросила меня, и то мимоходом. Ты же знаешь ее. Вечно боится лишний раз нас побеспокоить.
Упомянув переживания миссис Эллиот, Мэл закатила глаза. И, как ни пыталась сдержаться, зевнула.
Сняв очки, она потерла глаза и снова отпила большой глоток кофе. Сколько она уже здесь сидит?
– Может, с тебя хватит на сегодня?
– Нужно еще немного поработать.
Несколько минут мы молчали, поразительно, но лед тронулся, первый шаг к сближению сделан. Я повертела в руках йогурт и, откашлявшись, махнула рукой в сторону своей комнаты.
– Тогда не буду тебе мешать.
Мэл рассеянно кивнула. Проходя мимо двери Лив, я замедлила шаг. Из комнаты не доносилось ни шороха, но меня не оставляла надежда, что она выйдет и мы сможем поговорить.
У себя я упала на кровать, сняла крышечку с йогурта и спокойно выпила его. Потом вытащила из стопки на прикроватной тумбочке книжку. Современная вариация на тему Красавицы и Чудовища, которую как-то рекомендовала Эрин. Я ее уже начинала, но отложила, когда ко мне в руки попал «Гарри Поттер». Устроившись на спине, я подняла книгу повыше и продолжила с того места, где лежала закладка. Окунувшись в историю, я едва заметила, как на улице стемнело. Только когда от сухости начали болеть глаза и мне уже едва удавалось разобрать буквы, книга отправилась обратно на тумбочку.
Чтение помогло успокоить мысли. Понятия не имею, как бы я жила без книг, и рада, что мне не придется это выяснять. Но теперь они оставляют на языке одновременно и сладкое, и горькое послевкусие. Томик «Гордости и предубеждения», который я купила в Нью-Йорке. Вся вселенная «Гарри Поттера». Мы с Чжэ Ёном разделяли эту любовь к книгам, именно она свела нас. Но сейчас? Стоит взять в руки книгу, сразу задаюсь вопросом: может, Чжэ Ён знает ее или даже читал?
Я включила ночник рядом с кроватью и встала. Свет дотягивался даже до письменного стола. Стул скрипнул подо мной. Передо мной небольшая стопка бумаги, вокруг разбросаны карандаши и черные линеры. Один из листов лежал на самом краю и грозил свалиться за обогреватель. Перегнувшись через стол, я схватила его и перевернула. На меня смотрели карие глаза. Единственное яркое пятно на портрете. Мне так и не удалось оживить его, наполнить цветом волосы Чжэ Ёна, лицо, одежду. Но одного этого взгляда хватило, чтобы мое сердце замерло. Я прерывисто вздохнула.
Рисунок стоило спрятать в нижний ящик стола, но я просто не могла заставить себя выпустить портрет из рук. Потом я пожалею об этом, когда улыбка Чжэ Ёна раз за разом будет вставать у меня перед глазами. Но сейчас? Прямо в эту секунду? Мне все равно. Пока я помню, как хорошо мне с ним было, все в порядке. Пока в моем сердце живет то ощущение тепла и защищенности и я могу вновь и вновь его воскрешать, какая разница, что грудь зажимает в тиски.
В библиотеке стояла такая тишина, что можно было расслышать шелест страниц на другом конца зала. Рассеянно постукивая карандашом по лежавшему передо мной учебнику, я уже в третий раз перечитывала абзац о социальных сетях и их важности в маркетинге – но в памяти не оседало ни единого слова.
Мэтт сидел напротив и хмурился, тоже склонившись над книгой. Вот только в отличие от меня он что-то записывал и, похоже, понимал материал. Вздохнув, я принялась рисовать на полях учебника разные фигурки.
– Знаю, я задавал тебе этот вопрос уже тысячу раз, – вдруг сказал Мэтт, – но ты уверена, что не хочешь хоть разок сходить на курс изобразительного искусства?
Растерявшись, я подняла глаза и увидела, что Мэтт с любопытством меня разглядывает. Он указал на мой учебник.
– Занятия мистера Вега реально классные. Уверен, тебе понравится.
Стоило Мэтту упомянуть занятия по рисованию, как все мысли разом вылетели из головы. У меня ушло несколько секунд на то, чтобы найтись с ответом:
– Мне сейчас нельзя отвлекаться от учебы.
Я вспомнила о том, что обстановка дома напряженная… Нет, я не хочу говорить об этом с Мэл, ни за что.
– Ты можешь взять курс как факультатив, – заметил Мэтт. – Просто по приколу, чтобы посмотреть, понравится тебе или нет.
– Я подумаю, – сдержанно ответила я, пытаясь погасить крошечную искорку надежды, вспыхнувшую в душе. Нельзя сказать, что я не думала об этом раньше. Наоборот. Я столько раз смотрела, какие дисциплины предлагает факультет изобразительного искусства, что назову интересующие меня семинары, даже если разбудить меня посреди ночи. Но… я и так с трудом справляюсь с учебой. Брать курс, который никаким боком не относится к основной специальности, кажется не самой разумной идеей. К тому же он не пригодится мне в будущей работе, а значит, я просто зря потрачу время.
Мэтт рассматривал меня еще несколько секунд, потом вздохнул:
– Скажи, если передумаешь.
С этими словами Мэтт вернулся к учебе. Почувствовав, что мой ответ его не удовлетворил, я уже открыла рот и собралась было объяснить свое решение, но тут мой взгляд упал на группу девушек через несколько столов от нас.
Они привлекли мое внимание только потому, что в отличие от остальных сидели совсем без книг. Непохоже, что эти девчонки пришли сюда учиться или делать домашку… Склонившись друг к другу, они негромко переговаривались – о чем именно, я с такого расстояния не слышала. Я бы не стала заморачиваться, но девица, которая сидела ко мне спиной, то и дело косилась через плечо.
Я сдержала порыв оглянуться и посмотреть, нет ли кого-нибудь позади меня, и попыталась сосредоточиться на учебнике. Но каждый раз, поднимая глаза, я встречалась взглядом с кем-нибудь из той компании. По рукам побежали мурашки. Я невольно съежилась, пытаясь спрятаться за Мэттом. Это не укрылось от его внимания.
– Все в порядке? – поинтересовался он, слегка нахмурившись.
– Да, в полном.
Я пододвинула к себе учебник, изо всех сил стараясь не обращать внимания на сидящих позади Мэтта девчонок, которых все еще видела краем глаза.
– Точно? – не отставал Мэтт. – В последнее время ты выглядишь такой…
На секунду забыв о девушках, я с любопытством уставилась на него:
– Какой такой?
– Подавленной, – наконец ответил Мэтт.
Слова застряли у меня в горле. Я закашлялась, пытаясь скрыть удивление. Не думала, что Мэтт поднимет эту тему. До сих пор мне и в голову не приходило, что переживания последних недель так сильно отразились на моем поведении. Глубоко вздохнув, я приподняла уголки губ в неком подобии улыбки:
– Просто проблем у меня сейчас хоть отбавляй.
– Мы не особо общаемся за пределами университета, но… если ты вдруг захочешь поговорить…
Я покачала головой, перебивая:
– Больше всего ты мне поможешь, если не дашь завалить статистику в следующем семестре.
На этот раз улыбка у меня на лице была настоящей.
Мэтт с явным облегчением кивнул:
– Не знаю, смогу ли повлиять на твои оценки, но на моральную поддержку ты точно можешь рассчитывать.
Я подняла вверх большой палец:
– Отлично сказано!
Мы вернулись к учебе. Через некоторое Мэтт с шумом захлопнул учебник и вытянул руки над головой. Взглянул на телефон и стал убирать книги в сумку.
– Что ж, сейчас мне придется тебя покинуть.
Я наблюдала за тем, как со стола сначала исчезли учебники, затем – тетрадь и карандаши.
– Веселье ждет? – поинтересовалась я после того, как Мэтт застегнул «молнию» на сумке.
– Один приятель сегодня отмечает переезд в свою первую квартиру. Мне досталась почетная роль трезвого водителя. Так что «веселье» – не совсем то слово, которое приходит на ум.
– Да уж, звучит не слишком соблазнительно, – сказала я, с сочувствием глядя на Мэтта.
– Вот именно.
С этими словами он отодвинул стул, поднялся и перекинул сумку через плечо.
– Увидимся на следующей неделе в это же время? Если, конечно, я переживу сегодняшний вечер!
– Я приду, – ответила я и, когда Мэтт направился в сторону выхода, негромко добавила ему вслед:
– Удачи!
Помахав, Мэтт исчез за книжными шкафами.
Я планировала какое-то время насладиться тишиной библиотеки и доделать домашнее задание – оставалось еще десять страниц… Но с уходом Мэтта больше ничто не спасало меня от любопытных взглядов. Я уткнулась в учебник, пытаясь спрятаться за ним. Даже не поднимая глаз, я чувствовала: те девушки все еще смотрят.
«У тебя разыгралось воображение», – убеждала я себя, но нехорошее предчувствие убеждало в обратном. Продержавшись добрых десять минут, я все же решила сбежать из библиотеки и второпях собрала вещи, ощущая, как чужие взгляды ловят каждое мое движение.
Я выбежала на улицу, то и дело оглядываясь через плечо, будто была героиней какого-нибудь боевика и за мной гнался злодей. Ноги сами понесли меня к станции. К счастью, поезд сразу же прибыл на платформу.
Расслабиться не удалось, даже когда за мной захлопнулись двери вагона. Будь у меня капюшон – тотчас натянула бы на голову. Но в итоге пришлось всю дорогу просто прятать взгляд. Напряжение покинуло меня только в квартире. Наконец-то можно укрыться в родных стенах.
У меня разыгралось воображение, правда? И те девчонки в библиотеке… Может, они смотрели не на меня? Наверняка их поведению есть логическое объяснение, я просто не могу его придумать…
Успокоив себя этими мыслями, я упала на кровать. По привычке достала из кармана телефон – проверить, не написала ли мне Эрин. Разблокировала экран. Через секунду панель уведомлений завалило сообщениями. Мне безостановочно приходили новые уведомления из разных социальных сетей – и когда я успела их установить?! Наконец сообщений стало так много, что экран завис. Я растерянно перезапустила телефон и только потом увидела, откуда эти сообщения. Ох, лучше бы я не видела! Хорошо, что я уже лежу. И все же я нажала на первое уведомление. Открылся «Твиттер», и мне пришлось подождать, пока загрузится пост. Эти несколько секунд – как затишье перед бурей. Так, сообщение на незнакомом мне языке… Я просмотрела текст, и тут мой взгляд приковала прикрепленная к нему фотография.
Та самая фотография.
Та проклятая фотография, которая казалась такой невинной и которая столько всего натворила.
Я кликнула на другой пост и тяжело сглотнула, увидев количество лайков и ретвитов. Бегло проглядела комменты, потом открыла «Инстаграм» и увидела море публикаций с одной и той же фотографией. Фотографией, на которой Чжэ Ён обнимает меня. Его ни с кем не спутать – выдают розовые волосы.
И везде стоит моя отметка! Я думала, что меня никто не узнает. Никто, кроме Мэл и Лив, потому что они – мои сестры, они видят меня каждый день, они узнают несмотря на то, что меня фотографировали со спины. Но все эти люди… откуда они узнали: кто я? Как нашли мои аккаунты в соцсетях? Должно быть, кто-то провел настоящее расследование, пытаясь выяснить личность девушки на фотографии… Стоило подумать об этом, как по спине пробежал холодок. А потом еще раз – когда я вспомнила, как на меня глазели в библиотеке.
Это… это же просто совпадение, правда? Они не могли знать, что я буду в библиотеке. Но, как бы мне ни хотелось в это поверить, инстинкты кричали: нет, никаким совпадением и не пахнет.
Я убрала телефон в сторону. Руки подрагивали. Я зарылась пальцами в волосы, пытаясь выровнять дыхание. Совладать с собой.
Я встала с кровати, потом снова села. Встала еще раз, надеясь, что это поможет мне понять, что делать дальше. Но ничего. В голове – звенящая пустота. Я не могла сосредоточиться ни на одной мысли и чувствовала себя так, словно стою под потоком ледяной воды. Пальцы зудели от желания прочитать остальные сообщения. Почему сейчас? Почему именно сейчас во мне узнали девушку на фото? Кто вообще стал заморачиваться через месяц после случившегося? Как будто одного существования этого снимка оказалось недостаточно, чтобы разрушить все то, о чем я даже не смела мечтать!
Крепко сжимая в руке телефон, я мерила шагами комнату до тех пор, пока солнечные лучи не перестали проникать сквозь окно, и уже собралась было сесть, когда открылась входная дверь. Послышались тихие голоса. Больше всего на свете мне хотелось выбежать к сестрам, но ноги словно приросли к полу. Я попыталась уговорить себя пошевелиться…
Раздался стук в дверь. Дождавшись моего тихого «да», в комнату вошла Мэл. У нее на лице застыло напряженное выражение. Мэл посмотрела в сторону окна, затем перевела взгляд на меня, и ее первыми сказанными мне словами были:
– Возле дома собрались журналисты.
У меня перехватило дыхание, и я скрестила руки на груди.
– Что? Журналисты?!
Кивнув, Мэл провела ладонью по лицу:
– Не могла бы ты выйти? Думаю, нам нужно поговорить.
Я последовала за Мэл на кухню. Лив уже сидела за столом, с головой погрузившись в телефон. Когда мы вошли, Лив мельком взглянула на меня, положила телефон на стол экраном вниз и поджала губы. Я села напротив нее, Мэл – слева от меня.
На мгновение воцарилась напряженная тишина. К моему удивлению, первой ее нарушила Лив:
– Фото снова появилось в «Твиттере». Агентство даже опубликовало официальное заявление.
– Официальное заявление?
Я совсем перестала следить за соцсетями NXT, поэтому ничего об этом не слышала.
Лив кивнула и, не глядя на меня, сказала:
– О том, что Чжэ Ён встречался в Нью-Йорке с давней подругой. Они не подтвердили личность девушки на фото, и теперь фанаты и СМИ спорят, ты это или нет.
Я поморщилась, представив, что обо мне пишут в интернете.
– Этого я и боялась, – отозвалась Мэл, она была напряжена, это сразу бросалось в глаза. В трудной ситуации мы с Лив всегда могли рассчитывать на Мэл. Но сейчас ее взгляд выдавал беспокойство, отчего происходящее пугало еще больше.
– Когда я пришла домой, журналистов не было, – сказала я, подавляя желание встать и выглянуть в окно.
На секунду взгляд Мэл смягчился. Она накрыла своей рукой мою и отозвалась:
– К счастью. – После этих слов она выпрямилась. – Но сейчас они здесь, и едва ли в ближайшие дни это изменится.
Я так и думала, но после ее слов у меня под ложечкой засосало еще сильнее.
– Что же делать?
Лив тоже наклонилась вперед, не сводя глаз с нашей старшей сестры.
– Я не хочу, чтобы ты с ними разговаривала, – заявила Мэл. – Не пиши ничего в соцсетях. Из квартиры, пока у дверей дежурят журналисты, не выходить. – Мэл повернулась к Лив: – К счастью, у тебя сейчас каникулы. Пожалуйста, посиди пока дома. Нужно будет отлучиться – на танцы или еще куда-нибудь, – скажи, и я тебя отвезу. Или попрошу Джоша.
Лив нахмурилась: она наверняка планировала провести каникулы по-другому. И все же молча кивнула, явно потрясенная ситуацией.
Что ж, по крайней мере, не я одна в шоке.
– А что с моей работой? – поинтересовалась я. – У нас только одна машина, а ты не сможешь возить нас туда-сюда и одновременно работать.
Морщинки у Мэл на лбу стали глубже. Похоже, она тоже об этом думала и, судя по выражению ее лица, не нашла удовлетворительного решения.
– Я смогу отвозить тебя по выходным.
– А по будням?
– Я не хочу, чтобы ты ездила на автобусе или метро, – сказала Мэл.
– Я не могу прогулять работу! – ответила я. – Даже если закрыть глаза на деньги, никто не сможет отработать смены, которые я взяла на время каникул.
Несколько секунд Мэл колебалась.
– Тогда поезжай на такси, – наконец сказала она. – Я оставлю деньги. Я не в восторге от того, что ты вообще туда пойдешь, но лучшего решения сейчас придумать не могу. Если кто-нибудь заявится к тебе на работу, то притворись больной и возвращайся!
Я прикусила язык, подавляя желание возразить. Я же потрачу целое состояние, если буду разъезжать на такси! А если кто-то и правда заявится в музей… От этой мысли внутри все перевернулось.
– Мне нужно написать Мэтту о том, что в ближайшее время мы не сможем вместе заниматься, – пробормотала я.
Но сестры, казалось, этого даже не слышали.
– Ты же больше с ним не общаешься? – поинтересовалась Мэл.
Я замерла, потому что не сразу поняла, что она говорит о Чжэ Ёне. На секунду мое сердце остановилось. Затем я кивнула.
– Те люди, – Мэл кивком указала в сторону окна, – хотят разузнать о нем, Элла. Они потеряют интерес, как только поймут, что ты ничего не знаешь. Они решат, что ошиблись и ты не та, кто им нужен.
Мэл попыталась было запустить пальцы в волосы, но потом, видимо, вспомнила, что у нее тугая коса, и опустила руку.
– Мы ничего не можем поделать с журналистами. Но мы можем отсидеться и показать, что говорить с нами не о чем. Хорошо?
С каждым словом я понемногу успокаивалась. Мэл, казалось, сомневалась в том, что я перестала общаться с Чжэ Ёном, но я закрыла на это глаза и полностью сконцентрировалась на следующем: мне нечего сказать. Я не знаю ни новостей, ни тайн – журналисты ничего не смогут нарыть. Я не разговаривала с Чжэ Ёном уже несколько недель.
Я нерешительно кивнула.
– Хорошо. – Мэл снова накрыла своей рукой мою, слегка сжала ее. – Элла, мы со всем справимся.
Я тяжело вздохнула. Я была так рада – просто счастлива – от того, что Мэл сняла часть ноши с моих плеч. Представить не могу, что бы делала, если бы осталась с этим один на один. Когда случались неприятности, я всегда шла за помощью к Мэл. Именно она всегда меня поддерживала. И сейчас она на моей стороне и помогает несмотря на то, что я не оправдала ее доверия. На душе полегчало. Я благодарно улыбнулась.
Мэл убрала руку и тихо вздохнула. Кажется, она устала не меньше моего.
– Мне надо поговорить с Джошем.
Эти слова заставили меня насторожиться.
– О журналистах?
– И о них тоже, – кивнула Мэл. – Джош предложил съездить к его семье на следующей неделе. Но в нынешней ситуации я не могу оставить вас одних.
– Мэл, – начала я. Она остановилась. Я бы с удовольствием согласилась с ней, попросила бы не уезжать, пока все не уляжется. Но… – Ты должна поехать.
Взгляд Мэл был красноречивей всяких слов:
– Элла, я не поеду развлекаться, пока у нас на пороге толпятся журналисты, которые только и думают, как бы втянуть мою младшую сестру в скандал!
– С этим ничего не поделаешь, – упрямо возразила я. Мэл во что бы то ни стало должна отдохнуть! – Мы с Лив сможем провести несколько дней взаперти.
– А кто отвезет Лив к Чарли? А на танцы? – Мэл покачала головой. – Это было бы крайне безответственно с моей стороны. Ты же понимаешь, что совесть не позволит мне уехать!
– Чарли может приехать сюда, – вмешалась в наш разговор Лив, твердо встречая взгляд Мэл. Как и я, она была убеждена в том, что Мэл нуждается в отдыхе.
– Я могу отвезти Лив в танцевальную студию и подождать, пока она закончит, – добавила я.
Если Лив и не обрадовалась моему предложению, то не подала виду, за что я была ей благодарна. Мэл поджала губы. Она была не в восторге от этой идеи, но, по крайней мере, обдумывала ее.
– Мне надо поговорить об этом с Джошем… – Мэл все еще колебалась.
– Так и сделай, – решительно сказала я.
Вздохнув, она сдалась:
– Я буду у себя, если что. О’кей?
Дружно покивав, мы с Лив проводили Мэл взглядом. Внезапно стало так тихо, что тиканье кухонных часов громом отдавалось в ушах. Мы молчали. Сидели и не смотрели друг на друга. Я открыла было рот, чтобы что-нибудь сказать, но тут же закрыла его. Лив встала и направилась к выходу из кухни, по пути обходя стол.
Я потерла глаза. Усталость накрыла с головой. Хотелось плакать, хотя казалось, что за последние несколько недель я выплакала все имеющиеся в запасе слезы. В голове гудело, тело словно свинцом налилось. Внезапно Лив обняла меня, на секунду крепко сжала и тут же отпустила. Я обернулась, но моя младшая сестра уже скрылась в коридоре.
Полночи я не смыкала глаз. Большую часть времени ворочалась в постели, пытаясь подавить набирающую обороты панику. В комнату я пробралась в темноте и задернула шторы, не решившись выглянуть наружу. Мысль о поджидающих там журналистах подлила масла в огонь ночных кошмаров.
Незадолго до девяти прозвенел будильник, я к тому времени уже не спала. Смесь усталости и напряжения лишала последней надежды на сон. Несколько минут ушло на то, чтобы собраться с силами и пойти умываться. Я уже ждала наступления вечера.
Как мы с Мэл и договаривались, я вызвала такси до работы. Дожидаясь его, я сидела в гостиной и смотрела в окно, чтобы не пропустить, когда подъедет машина. Всего несколько минут спустя мне уже пришлось бегом спускаться с нашего шестого этажа, сердце бешено колотилось в груди. Перед дверью подъезда я замерла и сделала глубокий вдох. Толкнула дверь. Опустила голову в надежде не привлечь к себе внимание. Но секунда, две, и все негромкие разговоры смолкли. Краем глаза я заметила, как люди вокруг засуетились.
Стоило щелкнуть затвору первой камеры, я вздрогнула. Звук пронесся по всему телу. Я вжала голову в плечи, пытаясь съежиться, и сосредоточилась на такси, машина дожидалась всего в нескольких метрах. Но не прошла я и двух шагов, как вокруг меня сгрудилась дюжина людей.
Камеры лезли прямо в лицо. Репортеры преградили мне путь и, как я ни пыталась, не давали пройти. Я сосредоточилась на том, чтобы просто протиснуться сквозь заслон, прыгнуть в такси и оставить этот дурдом позади. Но, когда они еще и начали сыпать вопросами, я растерялась.
– Как давно вы знакомы с Чжэ Ёном?
– Вы дружите с членами NXT?
– Они рассказывали о новом альбоме?
– Вы можете как-то прокомментировать ту фотографию?
Их голоса… Словно у меня в ушах гудит рой разъяренных пчел. Репортеры сменяют друг друга, в меня швыряют вопрос за вопросом, вопрос за вопросом. Я пыталась не обращать внимания. Правда. Но чем настойчивее они становились, чем плотнее меня зажимали в кольцо, чем больше снимали, тем сильнее колотилось мое сердце. Мозг перешел в режим автопилота и отдал команду бежать домой. Но я продолжила прокладывать себе путь сквозь камеры, хотя больше всего мне хотелось крикнуть журналистам, что мне с ними говорить не о чем. Но тут в общем гомоне прозвучал совсем уж дикий вопрос, и слова встали поперек горла.
– Вам заплатили, чтобы вы встречались с Чжэ Ёном?
Я замерла. Невольно подняла голову, выискивая человека, который это спросил.
– Что вы сказали? – задушенно выдавила я.
Журналисты все еще держали меня под прицелом камер. В воздухе повисло напряженное молчание, все ждали моей реакции. Я выцепила взглядом мужчину средних лет во втором ряду. Он вытянул в мою сторону руку с микрофоном, чтобы меня было лучше слышно. И скривил рот в самодовольной усмешке. Как только он заметил, что завладел моим вниманием, в его взгляде вспыхнула радость.
– Ну… У этой пятерки довольно тесные отношения. Слегка чересчур тесные, как по мне, – пояснил он.
Стиснув зубы, я почувствовала, как от злости и беспомощности кровь прилила к щекам.
Не говорить с ними. Мэл сказала не общаться с ними.
Я с трудом проглотила вертевшиеся на кончике языка слова. Отвернулась от хама и постаралась побыстрее протиснуться сквозь толпу. К такси я уже попросту бежала. Распахнув заднюю дверь, я запрыгнула на сиденье и так сильно хлопнула ею, что машина вздрогнула.
– В Музей современного искусства, пожалуйста.
Пока таксист выбирался из окружения репортеров, я, как могла, съежилась на сиденье.
– Сумасшедший день, да? – дружелюбно поинтересовался он. В зеркале заднего вида я поймала его пытливый взгляд.
Я проглотила застрявший в горле смешок:
– Не то слово.
Расслабиться я позволила себе только после того, как вышла из такси и поднялась по ступенькам ко входу в музей. В висках колотило, я чувствовала себя настолько измотанной, словно уже провела целый день на ногах. Пока все тихо, в гардеробе пусто. До открытия еще пятнадцать минут, можно порадоваться передышке. Я села и хотела было достать скетчбук. Вот только вдохновения совсем нет. Напряжение, не покидавшее меня со вчерашнего дня, встреча с журналистами – все это не настраивает на творческий лад.
Я машинально потянулась за телефоном. Вчера я отключила уведомления, и сейчас у меня чуть глаза на лоб не полезли, когда я открыла «Инстаграм» и увидела, сколько раз меня отметили и сколько комментариев появилось у фотографий, которые я когда-то выкладывала.
Вот мы с Лив в день ее выпускного из средней школы. Обе смеемся, Лив перепачкана сливками – я окунула ее лицом в торт после шутки о моих кулинарных способностях. Комментариям не было конца и края, некоторые заставили меня кипеть от негодования и ужаса.
nxtkings: так это она??? ахахаха
wowooseok: @vvkajanxt если уж она его заполучила, то мы тем более сможем!
vvkajanxt: @wowooseok жди нас, Корея!
nevernotnxt: оставь Чжэ в покое!
nextnxt: которая из них та самая?
jaeyongswife: хорошо, что он тебя кинул!!
Руки покрылись мурашками. Впрочем, не все так плохо – некоторые пользователи меня защищали, хоть и не знали лично. Я пролистывала свои фотографии, сообщения и твиты – ничто не осталось без внимания. Чем больше я читала, тем хуже себя чувствовала. Прежде я не волновалась о том, что подумают люди, наткнувшись на мои аккаунты. Я и представить не могла, что соцсети сделают меня настолько уязвимой.
Пальцы подрагивали от желания загуглить NXT. Это так просто, но я поклялась, что не сделаю этого. Не поддаваться слабости, терпеть, пока рана не заживет и NXT не исчезнут с моей орбиты.
Но желание узнать, что пишут в новостях, оказалось сильнее.
Не дожидаясь, пока мозг подкинет доводы «против», я открыла браузер и написала в строке поиска «NXT», но не нашла того, чего искала. Потом, поколебавшись несколько секунд, закусила губу, отвесила себе мотивационный пинок и набрала «NXT Чжэ Ён Элла Арчер». И нажала на кнопку «поиск».
Мне тут же стало не по себе. Писать свое имя рядом с именем Чжэ Ёна и названием группы… это так странно. Я внутренне содрогнулась. Страница загрузилась довольно быстро, и стало ясно: дела обстоят даже хуже, чем мне казалось. Себя я нашла в первой же найденной ссылке. Заголовки вроде «Кто такая Элла Арчер?» чередовались с теориями о том, где я могла познакомиться с NXT.
Я машинально переходила с сайта на сайт. Наряду с той самой фотографией нашлись и другие. Некоторые были сделаны сегодня утром, некоторые – взяты из моих соцсетей. Они разлетелись по интернету, словно это не частичка моей в мгновение ока разрушенной личной жизни, а ничего не значащая мелочь. Простое подтверждение моего существования.
Я осознала, что изо всех сил сжимаю телефон в руке, и отложила его в сторону. Мои плечи были напряжены, шея ныла – казалось, кожа на ней вот-вот разойдется. Я попыталась выровнять дыхание. Сосредоточилась на ярком свете в гардеробной. На стуле, на котором сидела. На полу под ногами.
Вдох, выдох, вдох, выдох. Я схватила телефон, набрала сообщение. И стала ждать.
Я: Найдется минутка?
Эрин: Да. Что случилось?
Недолго думая, я позвонила. Шли гудки, никто не брал трубку, и я уже хотела было отключиться, когда Эрин наконец ответила.
– Эй, привет, – сказала она, и я почувствовала, как на губах невольно появилась легкая улыбка. – Мне спросить или ты сама все расскажешь?
Я сделала глубокий вдох. С чего же начать?
– То фото… – Я откашлялась и попробовала еще раз: – Кто-то узнал меня на том фото.
И – тишина. Эта тишина отражала мое внутреннее состояние. На месте Эрин я бы не знала, что сказать. Надеюсь, она найдет нужные слова! До меня донесся стук клавиш – Эрин что-то печатала. Затем она тихо выругалась и снова заговорила со мной:
– Да, я только что увидела. Ох, Элла, мне очень жаль. Я могу тебе как-нибудь помочь?
Что ответить? Понятия не имею… Я отчаянно нуждаюсь в человеке, который бы меня поддержал и был бы в зоне доступа. На протяжении последних недель я с большим трудом собирала себя по кусочкам, но сейчас чувствовала, что снова расклеиваюсь.
Рассказ затянулся на несколько минут. Я выплескивала все скопившееся за последние дни напряжение, а Эрин терпеливо и внимательно слушала – о том, что я хотела бы разобраться с ситуацией, но она мне не по плечу, о том, что я скучаю по Чжэ Ёну. О том, что боюсь журналистов.
– Мэл в курсе происходящего? – поинтересовалась Эрин.
– Журналисты со вчерашнего дня караулят меня под дверью. Мэл столкнулась с ними по дороге домой. И я только что увидела, что в интернете ситуация не лучше. Они даже нашли мой аккаунт в «Инстаграме».
– Элла… Не читай комменты. Что бы люди ни писали, они тебя не знают. Слышишь?
Я не стала говорить, что с этим советом она уже опоздала.
И о том, что они до сих пор не выходят у меня из головы.
– Элла, – уже громче и настойчивее обратилась ко мне Эрин. – Закрой доступ к своим аккаунтам. Я тебя знаю – будешь читать все подряд, пока окончательно не раскиснешь.
– Да, – тихо ответила я. Эрин права. Конечно же, она права. Я ничего не смогу делать, буду каждую минуту проверять телефон. Именно желание все контролировать, мысль о том, что «я должна знать, что обо мне говорят, чтобы стать лучше», так часто лишала меня сна. Но я никогда не смогу угодить всем и каждому – реакция на наше с Чжэ Ёном фото это доказала. Наверное, будет лучше, если я вообще удалю свои аккаунты. Тогда у меня не возникнет соблазн снова и снова перечитывать комментарии.
Я провела рукой по лицу и глубоко вдохнула.
– Ты сказала, что Мэл все знает. Вы снова разговариваете?
Я безрадостно рассмеялась:
– Нет. В свободное от работы время мы едва перебрасываемся парой слов. А Лив… Лив все еще злится на меня.
– Понимаю, тебе очень плохо, но пойми: вы с Лив обязательно помиритесь. Да, сейчас она злится, но быстро отойдет. Помнишь, как я пролила апельсиновый сок на столик и испортила несколько автографов из ее коллекции? Лив была готова меня убить, но потом я купила ей огромное мороженое, и мы снова стали друзьями.
Я тихо рассмеялась, вспомнив тот случай. Как же Лив разозлилась! Ее крики переполошили бы весь дом, если бы не появилась Мэл и не спросила, что происходит. Но тогда речь шла только об автографах. Не о реальных людях с реальными чувствами.
– На следующей неделе Мэл скорее всего поедет знакомиться с родителями Джоша, – сказала я. – Я боюсь оставаться одна, но Мэл так нужна передышка… Если у меня получится забрать Лив с тренировки… то, возможно, она согласится меня выслушать.
– Конечно, согласится, – отозвалась Эрин. – А если нет, то мы похитим ее и отвезем в Науру. Тогда у нее не будет другого выхода, кроме как выслушать.
– До Науру так просто не доехать, – возразила я, чувствуя, что благодаря тону, который принял наш разговор, мне стало легче. – Если только у тебя не завалялся вездеход.
– Неужели ты и правда что-то знаешь про Науру? – удивилась Эрин. – Как по мне, она входит в десятку самых неизвестных стран мира.
– Вечно ты завидуешь бесполезным знаниям.
– Ахаха. А вообще… ради тебя я бы раздобыла даже вездеход.
Я закусила губу. У Эрин сейчас, наверное, ночь, и все же она нашла время, чтобы поговорить со мной…
– Ты же знаешь, что я ужасно по тебе скучаю? – поинтересовалась я.
– Конечно, знаю, – отозвалась Эрин. – Можно подумать, я не скучаю.
Наверное, сейчас не самое подходящее время, чтобы задать интересующий меня вопрос… Поколебавшись несколько секунд, я все-таки спросила:
– Скажи… ты уже определилась, хочешь ли задержаться в Австралии? Я помню, у тебя еще несколько месяцев, чтобы принять решение, но все же. Мы с последнего раза не говорили об этом…
Эрин ответила не сразу. Я прошлась взглядом по пустынному холлу перед гардеробной, впервые радуясь тому, что моя работа не богата на события.
– Честно? Понятия не имею, – наконец сказала Эрин. – Интуиция каждый день подсказывает мне разное. Я скучаю по Чикаго, скучаю по тебе, по семье… Но я не могу представить, что через несколько месяцев соберу вещи, вернусь домой и продолжу с того, на чем остановилась перед отъездом. – Эрин тяжело вздохнула. – Если у тебя есть универсальное решение всех проблем, то сейчас самое время о нем рассказать.
– Мне бы такое решение тоже пригодилось.
– Этого я и боялась.
– Просто… когда ты сказала, что задержишься в Австралии, я отреагировала не лучшим образом. Я жутко обрадуюсь, если ты вернешься. Но если вдруг решишь остаться, обещаю прислать гору чикагских вкусняшек, чтобы ты не скучала по дому.
– Заметано, – судя по голосу, мое обещание значило для Эрин не меньше, чем для меня весь наш разговор.
– Спасибо.
Через неделю мне надоело торчать взаперти. Комнату я успела перевернуть вверх дном, но только для того, чтобы затем снова ее вылизать. Альбом весь изрисован, скоро придется начинать новый. Тихий звук царапающего бумагу карандаша – единственное, что не давало мне сойти с ума. Найдись возможность, хоть на минутку телепортировать меня на улицу, я тотчас воспользовалась бы ею. Но остается только без дела отсиживаться то дома, то на работе. Я уже готова лезть на стену.
Журналистов уже меньше, чем несколько дней назад, но днем они все еще толпятся у нашего дома. Со слов Мэл, в СМИ как раз разгорелся скандал, связанный с какой-то знаменитостью. Должно быть, это поинтереснее никому не известной девятнадцатилетней студентки, у которой к тому же больше нет доступа к предмету всеобщего интереса. Один-два репортера даже по ночам упрямо дежурили у дома в своих фургонах. Но они снимали издалека и не лезли, как в первые дни.
Я прокралась по коридору в гостиную и замерла у окна. Скорее бы уже на работу. Как бы мне ни нравилось дома, я устала сидеть в четырех стенах.
– Сегодня всего два журналиста, – пробормотала я.
Мэл поглядывала на меня, сидя за кухонным столом. И хотя перед ней были разложены какие-то документы, сейчас она сосредоточила внимание на мне.
– Ты как, Элла? Только честно! – спросила она, игнорируя мои слова.
Отвернувшись от окна, я перевела взгляд на сестру, стараясь скрыть удивление. Все наши разговоры за последнее время можно по пальцам одной руки пересчитать.
– Все хорошо.
А что еще я могла ответить? Физически со мной и правда все в порядке…
Кажется, она не поверила, но докапываться не стала. Не разговор, а сплошное минное поле: хватит одного неосторожного вопроса, и все наши попытки наладить отношения пойдут прахом. Чтобы избежать этого, я решила сменить тему:
– Вы с Джошем уже обсудили вашу поездку?
Не знай я Мэл, не заметила бы, как она дернулась:
– Я сказала ему, что мне нужно подумать.
Мой неверящий взгляд заставил ее замереть:
– Но вы же уже сегодня вечером собирались стартовать, нет? Там всего один журналист, да и последние два дня никто больше не пытался заговорить со мной.
Она ничего не ответила, задумчиво уставившись мимо ноутбука.
– Мэл, я серьезно. Ты правда можешь ехать. Студия Лив недалеко от музея. Даже крюк делать не придется.
Мэл помолчала еще несколько секунд. Затем, наконец, решилась.
– Ты забираешь ее сразу после работы, и вы тут же едете домой.
Я попыталась сдержать довольную улыбку. Честно. Но она оказалась сильнее.
– Разумеется.
– И потом обе сидите дома. Перед отъездом оставлю вам деньги, чтобы вы могли заказать доставку.
– Мэл, – мягко перебила ее я. – Мы не первый раз остаемся одни. И случись что, всегда можем связаться с тобой. Или родители Джоша живут на краю света?
– Часа два, но зависит от загруженности дорог. Достаточно близко, чтобы в случае чего я могла вернуться.
– Не волнуйся, – попыталась я успокоить ее. – Ты ведь постоянно в разъездах по работе, и тогда на случай чрезвычайных ситуаций у нас тоже остается только миссис Эллиот.
– Волнение входит в установки по умолчанию, когда дело касается вас двоих, – фыркнула Мэл, но, судя по тому, как она отвела глаза, проблема не только в нас.
Я смутно догадывалась, что еще может сейчас занимать ее мысли.
– Ты наверняка понравишься его родителям, – робкое предположение попало прямо по больному месту.
Она выдавила полуулыбку:
– Надеюсь.
– Ты понравишься им, – повторила я и посмотрела на часы. Наконец-то. Подхватив стоящий у дивана рюкзак, закинула его на плечо. – Мне пора на работу.
– Лив заканчивает в шесть! – крикнула Мэл мне вслед, когда я одной ногой уже была за порогом.
– Знаю. Буду ждать ее в студии, – ответила я, быстро подмигнув ей. – До завтра. Повеселись там!
– До завтра, – откликнулась Мэл, и дверь закрылась у меня за спиной.
Мои шаги гулко отдавались на лестничной клетке. Не дав себе шанса засомневаться, я выскочила на улицу. Стоило мне выйти из подъезда, два репортера, которые паслись в нескольких метрах от дома, оглянулись. Меня накрыло облегчением, по правде, пусть я и уговорила Мэл ехать с Джошем, пока я шла к машине, сердце колотилось как сумасшедшее. Но я села, запустила двигатель и успела тронуться прежде, чем репортеры опомнились.
Ну что ж…
Музей – мое убежище, внутренний параноик продолжал нагнетать, что в любую минуту кто-нибудь может меня узнать. К счастью, пронесло. Все как всегда, ничего не происходило, и вскоре после пяти я, наконец, смогла отправиться за Лив в танцевальную студию.
На дорогу ушло полчаса – для Чикаго, считай, рядом. Еще пятнадцать минут на поиск парковочного места. Я вбежала в здание, когда до конца репетиции оставалось минут пять.
У закрытой двери сидела какая-то дама в брючном костюме. Как только я подошла, она оторвалась от глянцевого журнала у себя на коленях и, не успела я спросить, пояснила:
– Они сегодня немного задерживаются.
– О, спасибо.
И она сразу же вернулась к журналу.
Подыскав местечко через несколько стульев от нее, я принялась изучать узоры на потолке, но в конце концов полезла в телефон. После разговора с Эрин я удалила все аккаунты в соцсетях, в определенной мере это совпадало с моими желаниями, ведь так можно делать вид, что ничего никогда и не было. Чем я только думала, когда две ночи назад поддалась соблазну и решила, что забить в поисковик «NXT» – хорошая идея?
Не головой. Явно не головой.
И ладно бы это случилось один раз, но ведь на следующую ночь все повторилось. А теперь я сижу здесь и снова игнорирую голос разума.
NXT только-только начали мировое турне. Сейчас они в Азии, и, наткнувшись на расписание их выступлений, я решила посмотреть даты. Это что-то невероятное. Я сбилась, пытаясь сосчитать концерты, но от одной длины списка становилось не по себе. NXT уже несколько дней как в Японии и планируют еще немного задержаться там.
Я полистала видео, нашла пару статей о последних шоу, но в итоге зависла над фотографией с одного из первых концертов тура. Луч прожектора выхватил четверых парней, стоящих плечом к плечу под дождем из конфетти. Картинка казалась почти нереальной. Так далека она была от моей жизни.
Мой взгляд остановился на пятом участнике группы, он сидел в отдалении от остальных и смотрел на фанатов. Чжэ Ён. Нравились ли ему эти концерты? Внимание, огни, толпы людей. Или иногда он, как я…
Дверь студии распахнулась, с грохотом ударившись о стену, и мне пришлось убрать телефон в карман.
Парни и девчонки, ровесники Лив, хлынули в коридор. Лив вышла одной из последних. Они обсуждали что-то с мальчиком, которого я уже видела на их выступлении, но, стоило Лив заметить меня, разговор оборвался. Бросив своему спутнику: «Пока!» – она двинулась ко мне. Из ее косы выбилось несколько прядей, на вспотевший лоб налипли волосы.
– Поехали? – спросила она, перехватывая поудобнее спортивную сумку.
– Не хочешь переодеться?
Остальные ребята пошли в раздевалку слева от нас. Но Лив только встряхнула головой и вытерла пот со лба.
– Я дома в душ схожу.
– Не стоит терпеть до дома из-за меня. Я большая девочка, найду, чем себя занять, пока ты…
– Привет, Лив! – кто-то перебил меня, и я увидела, что из раздевалки выходят пятеро девушек.
– Энни, – натянуто улыбнулась Лив.
Я переводила взгляд с нее на эту Энни и обратно.
– Классная идея насчет концовки. Так держать.
– Спасибо.
В ответ на лесть Лив поморщилась. Голос Энни подрагивал от едва заметного возбуждения.
Она жадно глядела на меня:
– Это твоя сестра?
– Да, – сухо ответила Лив.
Глаза ее собеседницы сверкнули. Она обернулась на подруг и снова перевела взгляд на меня.
– Ты Элла?
Я в растерянности посмотрела на Лив, но та лишь поджала губы.
– Да?
Девочки принялись шушукаться. О чем именно, не разобрать – в студии довольно шумно, но тут одна из них достала телефон и включила камеру, меня накрыло нехорошее предчувствие.
Секунду Энни вглядывалась в мое лицо, потом загадочно усмехнулась. Она чуть понизила голос, впрочем, следя, чтобы никто не упустил ни слова:
– Он хорошо целуется?
Я зависла на пару секунд.
– Ч-что?
Ее подруги захихикали. Энни вскинула брови.
– Это ведь тебя сфотографировали с Чжэ Ёном? Колись, – заговорщицки подмигнула она. – Он и правда такой накачанный, как в клипах?
– Ты знакома с остальными парнями? – добавила другая девушка, глядя на меня поверх телефона.
Я открыла было рот, но снова закрыла. Открыла еще раз…
– Мне…
– Какие они на самом деле?
– Они носят фирменные шмотки?
– А у всех есть девушки?
– Как вы познакомились?
– Тебе и правда платили…
– Хватит! – Лив оборвала ее и, нахмурившись, зло посмотрела на девочек. – Оставьте мою сестру в покое!
Энни насупилась:
– Да будет, Лив. Тебе ведь тоже любопытно.
Кажется, сестричка уже закипала:
– Ты вообще в курсе, что такое частная жизнь? – Затем она перевела взгляд на девочку, которая снимала: – И убери, наконец, телефон, Рори!
Послушалась ли та, я уже не увидела.
– Идем, Элла, – буркнула Лив.
Увидев, что я встала, она развернулась к выходу.
Я молча пошла за ней. В машину мы сели тоже в тишине. Я никак не решалась повернуть ключ зажигания. А Лив упрямо уставилась на стекло перед собой. Несколько секунд спустя я откинулась на спинку сиденья и уронила руки на колени.
– Спасибо. – Я нарушила молчание. Короткая пауза, я посмотрела на нее, и слова, которые так часто вертелись на языке, полились сами: – Прости. Прости, что ничего не рассказала.
Лив не сразу оторвалась от окна. Не следи я так пристально за ее лицом, не заметила бы, как она хмурит брови. Все же она меня слушает.
Наконец она вздохнула:
– Вы смеялись?
Внезапный вопрос заставил меня закашляться.
– Что? О чем ты?
Она обернулась на меня. В ее глазах отражалось мое смятение.
– Я частенько при тебе вздыхала по Чжэ Ёну и остальным. А вы ведь уже встречались, да?
Слова застряли у меня в горле. Я ожидала чего угодно: гнева, обиды, разочарования. Но не таких мыслей… Сердце болезненно сжалось.
– Я бы никогда… Мы не…
Лив наблюдала, как я пытаюсь подобрать нужные слова.
– Я никогда не стала бы смеяться над тобой, Лив, – выдавила я. – Даже если я не понимаю твоего увлечения.
С какой бы уверенностью я ни говорила, кажется, Лив это не убедило. Она все еще выглядела напряженной.
– Ты говорила ему, что я фанатка? – тихо спросила она.
– Да, – честно ответила я и махнула рукой в сторону студии. – Я рассказала, как много их музыка значит для тебя, насколько большое место занимает в твоей жизни.
Она прикусила губу.
– Ты меня знаешь, Лив. Я бы в жизни ничего плохого о тебе не сказала, – попыталась я достучаться до нее.
– Но почему ты тогда молчала? – впервые с тех пор, как мы сели в машину, она смотрела мне прямо в глаза.
– Все ждала… подходящей возможности.
Как ни банально, но это правда.
– Чжэ Ён сказал, что по контракту он не имеет права заводить дружбу или… отношения.
Лив сверкнула глазами:
– Я думала, такие контракты сто лет как отменили!
Мне оставалось лишь с недоумением пожать плечами, я в отличие от нее в этом не разбираюсь и знаю только то, что мне сказал Чжэ Ён.
– Он просил никому не рассказывать. И да, я знаю, как это звучит, Мэл уже просветила меня.
– И как же? – Удивление Лив сбило меня с толку.
– Ну… Ей кажется, это удобное прикрытие, чтобы просто развлечься за мой счет.
– Он использовал тебя?
– Что?
– Чтобы развлечься? – Она повторила мои слова. Но я видела по взгляду, что она не осуждает меня.
– Нет, – без малейшего колебания воскликнула я, до того решительно встряхнув головой, что собственные волосы хлестнули меня по щекам. – Нет, никогда. Напротив, он… он… вел себя как джентльмен. Со мной.
Да, разговоры о чувствах – не моя стезя.
– И… вы все еще общаетесь?
– После Нью-Йорка – ни разу. – Я опустила глаза.
Лив, к моему облегчению, не стала продолжать тему. Наверняка ей хотелось, однако она сумела сдержать себя. Не знаю, возможно, она поняла, что мне все еще больно, или же побоялась нарушить хрупкий мир между нами. Но я благодарна ей. Очень.
Мы сидели в тишине. Но уже не такой давящей, как молчание последних недель. Мне стало… легче. Будто исчез камень, который давил на грудь и мешал дышать. Наконец, я достала ключ, чтобы завести машину и ехать домой.
– Есть хочешь? – спросила Лив. И я улыбнулась ей.
– Спрайта не было, так что я купила тебе «Маунтин дью».
С этими словами Лив вручила мне фирменную баночку и плюхнулась на заднее сиденье, громко хлопнув дверью. Я скептически осмотрела подношение:
– А просто захватить еще одну колу не судьба?
Но Лив настолько поглотило содержимое пакета навынос, что поддразнивание она упустила:
– Подумай о плюсах: с такой дозой кофеина следующие три дня ты можешь вообще не спать.
Задумавшись над ответом, я отставила банку куда-то в ноги. Машину наполнил густой запах фастфуда, в животе радостно заурчало.
Лив достала завернутый в салфетки хот-дог и передала пакет мне. С тех пор как я ела хот-доги на парковке у «Gene & Jude’s», прошло несколько месяцев. Обычно наши пути с этим на первый взгляд непримечательным местечком не пересекаются. Однако рядом танцстудия, и раньше мы, бывало, заходили сюда, когда я забирала сестру с тренировок. Так что предложение Лив заехать перекусить меня вдвойне обрадовало. Здорово снова сидеть здесь, будто ничего и не произошло.
Лив, кажется, тоже все устраивало. Я еще даже не развернула свой хот-дог, а она уже съела больше половины. И все это время продолжала напевать какую-то незнакомую мелодию, а такое случалось, только когда она была в хорошем настроении.
Фишка «Gene & Jude’s» – картошка фри прямо поверх хот-дога. Как топпинг. И с первым же укусом часть ее полетела мне на колени. Я решила, что переживать об этом уже поздно, а вместо этого стоит попытаться разобраться с булочкой и ее содержимым, не размазав половину по себе. Да, никто не говорил, что есть хот-доги просто.
Лив запихнула в рот последний кусочек и, вытерев руки о джинсы, вытащила телефон. Мне оставалось только поднять брови:
– Видела бы тебя Мэл…
– Мэл у родителей Джоша. Ты правда думаешь, что ее волновало бы, вытираю я руки о штаны или нет?
– Тушé, – хмыкнула я и, проигнорировав свой напиток, отпила из стакана Лив, который она поставила между нами.
Какое-то время мы наблюдали за суетой вокруг ресторанчика. Говорят, у них лучшие хот-доги в Чикаго. Но действительно ли они стоят времени в очереди, тянущейся аж от входной двери? Мне пришлось почти двадцать минут ждать Лив в машине.
– Ой-ой… – Из размышлений меня вырвал голос сестры.
Я повернулась к ней:
– Ой-ой?
– Мне так жаль, Элла. – Она круглыми глазами смотрела на экран своего телефона. – Я понятия не имела, что они выкинут такое.
Мне категорически не понравился ее тон.
– Лив, – с предупреждением сказала я. – Просто покажи, что там.
Она прикусила губу и после короткого колебания протянула мне телефон.
– Они выложили видео в «Твиттер».
– Что?!
Остатки хот-дога полетели на салфетку у меня на коленях, а я выхватила телефон из рук Лив. На видео и ее, и меня было легко узнать. Я ткнула в экран, чтобы включить звук, но услышала уже только, как Лив требует выключить, наконец, камеру. На этом все оборвалось.
Следующее «ой-ой» исходило от меня. Мы с Лив испуганно переглянулись.
– Много просмотров?
– Эм. – Лив отвела глаза, и я занервничала еще больше. – Зависит от того, что ты подразумеваешь под «много»…
– Лив, у меня и так нервы сдают, почему я все должна клещами из тебя тянуть? – застонала я.
Она порылась в телефоне и снова сунула его мне под нос.
– Много. Если точнее – больше пятидесяти тысяч.
Стоило мне увидеть количество лайков, ретвитов и комментариев, захотелось кричать.
– Это какой-то бред.
Я прислонилась к водительской двери. Как же мне хотелось, как я молилась, чтобы это оказался просто сон. Как я надеялась… Я мечтала о дне, когда все, наконец, уляжется. Мне была нужна передышка, время зализать раны. Но вместо этого из-за одного крошечного видео все завертелось по новой. В нем я хотя бы молчу, может, это убедит репортеров у нашего подъезда, что мне все еще нечего им сказать.
Во взгляде Лив читалось сострадание. Не та отвратительная жалость, от которой начинает подташнивать. Она смотрела так, словно и рада бы помочь, просто не знает как.
– Давай для начала доберемся домой, – выдавила я спустя несколько минут, показавшихся мне вечностью. В голове снова закипали мысли. Моя комната, альбом и возможность отрешиться от остального мира – единственное, что поможет мне разложить все по полочкам.
Лив молча кивнула и забрала у меня оставшийся мусор. Я завела машину и вырулила со стоянки. К счастью, доехали мы без происшествий. Даже обычные пробки на шоссе сегодня поменьше. Припарковавшись через дорогу от нашего дома, я с облегчением отметила, что репортеров вокруг не наблюдается. Стоило за нами захлопнуться двери квартиры, я вздохнула. Доползла до дивана и просто упала на него, как марионетка с перерезанными нитями. На экране телефона всплыло сообщение от Эрин, но я решила, что с ней разберусь попозже.
Руки чесались залезть в «Инстаграм» или «Твиттер». Да, я удалила свои аккаунты, но это так странно: кто-то загрузил мое видео, а я понятия не имею, что происходит в комментариях. Что говорят про меня. Про Чжэ Ёна.
Прежде чем я успела наделать глупостей, Лив плюхнулась рядом со мной и уложила мои ноги себе на колени.
– Всегда думала, что из нашей троицы именно я первая стану звездой интернета, – помолчав, выдала она.
– Ноль из десяти, не рекомендую, – хмыкнула я. Не прошло и двух недель с тех пор, как мое имя оказалось в новостях, а все, о чем я мечтала, – повернуть время вспять.
Лив нахмурилась, будто решала сложную математическую задачу.
– Как ты? – наконец спросила она.
– Нормально, – не задумываясь, выпалила я. Уже рефлекс.
Морщины на лбу Лив стали еще глубже.
– Элла, мне не семь лет, я знаю, когда ты врешь.
Я открыла было рот, чтобы заверить ее в своей честности, но тут же закрыла.
– Что ты хочешь услышать? Что я ненавижу сложившуюся ситуацию? Да, ненавижу. Но она от этого не изменится.
– Думаю, Чжэ тоже очень непросто, – помолчав несколько секунд, осторожно предположила Лив.
Сердце пропустило удар.
– О чем ты?
– Он сам не свой с американского тура. По Сети кочуют самые нелепые слухи.
– Сам не свой?
– Ну, обычно на концертах именно он больше всех разогревает публику: делает селфи на телефоны фанатов, в песнях, где не нужна хореография, садится почти на самый край сцены и смотрит на океан или…
– Смотрит куда?.. На океан?
– Есть такие штуки, лайтстики. У большинства k-pop-групп для них индивидуальный дизайн, который отличает их от других звезд. Эти лайтстики продаются в онлайн-магазинах и на концертах. Фанаты приносят их с собой и зажигают. А самое клевое, что светотехники по блютусу могут переключать цвета в зале. И вот это море огней фанаты называют океаном.
– Оу. – Я понимающе кивнула. – У тебя тоже есть такой лайтстик?
Лив скорчила рожицу:
– Я хотела подождать с покупкой собственного, пока не попаду на реальный концерт NXT.
На мгновение она ушла в свои мысли, но потом встряхнула головой и перевела взгляд на меня:
– Ну да ладно, все равно Чжэ сейчас не в лучшей форме. За последние три концерта он наделал в танцах больше ошибок, чем за все время. И даже пропустил свое вступление в песне. Такого никогда еще не было.
До меня медленно доходили ее слова. По Чжэ Ёну это тоже ударило… Я представила, как он сейчас, должно быть, себя чувствует, в груди все сжалось. Все бы отдала, лишь бы увидеть его. Я запрокинула голову и уставилась на потолок, чтобы унять шум в ушах.
– Все к лучшему, – вздохнула, наконец, я. Впрочем, сама не знаю, кого я пыталась убедить: себя или Лив?
Она успокаивающе погладила меня по колену.
– Хм…
– Давай искать плюсы. – Тему пора менять. – Теперь у меня есть все время мира, чтобы наверстать пропущенные серии.
Лив бросилась рассказывать мне обо всех фильмах и сериалах, которые она сейчас смотрит. Только после этого я по-настоящему поняла, насколько соскучилась по болтовне с младшей сестренкой. Время, проведенное с ней, – всегда лучшее событие дня. Последние несколько недель без нее оказались даже тяжелее, чем я думала.
Она – тот самый лучик света, который заставляет меня идти вперед.
Я медленно выплывала из сна. Кажется, моя голова еще неготова к новому дню. В ней еще кружили обрывки снов и воспоминаний, и их тепло окутывало меня, даже когда я уже открыла глаза. В последний раз так уютно мне было еще в Нью-Йорке, в объятиях Чжэ Ёна. Но с каждой минутой сон отступал все дальше.
Перевернувшись на спину, я прислушалась к тишине. Два часа назад за Лив заезжали Чарли и ее мама, я слышала их сквозь сон. Не знаю, что у них за планы, но мне было не настолько интересно, чтобы вставать и спрашивать. Вместо этого я снова погрузилась в мир грез. Мне не давал покоя вчерашний рассказ Лив о том, что происходит последние дни с Чжэ Ёном. Как он там… Меня разрывало желание написать ему.
В комнате темно, сумрачнее обычного. Посреди ночи была гроза. Казалось, она и сейчас продолжает бушевать. Я закопалась поглубже под одеяло и в полусне попробовала нащупать под подушкой телефон. Вчера так и не ответила Эрин, нужно исправляться.
Мессенджер открыт, входящие сообщения обновились за долю секунды…
И сердце пропускает удар.
Я рывком села в постели, чуть не уронив телефон. Наверное, я все еще сплю. Перевернулась на бок и снова уснула. Ничем другим имя и извещение о двух непрочитанных сообщениях на дисплее не объяснить.
Какое-то время я сидела, застыв камнем, и уговаривала свои легкие снова начать нормально дышать. С переменным успехом.
Каждый раз, как экран гас, я выжидала секунду и снова включала его. Результат не менялся, но поверить в происходящее никак не удавалось. Должно быть, это осколок сна. Мое подсознание всего лишь вытащило на свет глубоко запрятанное желание.
Я протерла глаза, но на экране все еще отчетливо виднелось имя Чжэ Ёна. Видно только самое начало текста, но и этого хватило, чтобы сердце пустилось вскачь.
Внутри меня любопытство боролось с желанием проигнорировать сообщения. Заархивировать чат, удалить и вернуться в свой спокойный, безопасный мирок. За последние недели и месяцы я стала настоящим профи в отрицании реальности. Но чем больше я отговаривала себя, тем сильнее мне хотелось прочесть, что же он написал. Указательный палец завис над чатом. Глубоко вздохнув, я зажмурилась – можно подумать, это поможет спрятаться от дожидающихся меня сообщений – и вслепую тыкнула в экран. Резко выдохнула, открыла глаза.
Чжэ Ён: Я видел видео.
Чжэ Ён: Ты в порядке?
Сердце отчаянно колотилось. Да так, будто стремилось выпрыгнуть и умчаться подальше. Вот бы и мне вслед за ним!
Но вместо этого я отложила телефон и принялась сверлить взглядом стену.
Ответить?
Нет. Вот уж чего точно делать не стоит.
Но ведь хочется!
– Аргх!
Да я вообще не переставала бы с ним общаться, если уж о моих желаниях речь зашла.
Снова подняла телефон, набрала ответ и опять удалила. Чжэ Ён тоже так мучился перед тем, как мне написать? Снова и снова пытался подобрать нужные слова? И так же нервничал, нажимая «отправить»?
Я: Тебе и правда не стоит писать мне.
Сообщение ушло, я тут же спрятала телефон под подушку и встала. Нашла взглядом на ночном столике часы. 10:30. Не успела я подумать, мозг сам высчитал разницу часовых поясов. В Японии ночь. Половина второго. Он уже спит? Или готовится к концерту? А может…
Телефон под подушкой глухо завибрировал. Я посмотрела на кровать, еще секунда ушла на борьбу с собой. Смотреть? Может, не надо?
В конце концов я сдалась. Упала на кровать и, задержав дыхание, вытащила телефон.
Чжэ Ён: Я каждый день думаю о тебе.
В ушах зашумело. Будь последние несколько месяцев очередным наброском в моем скетчбуке, я сейчас схватилась бы за ластик и все стерла. Чтобы начать сначала. Тогда я вела бы себя осторожнее. А может, и вовсе не пошла бы на ту премию и не стала бы с ним знакомиться. Но прошлое не изменить.
Я перечитала сообщение, потом еще раз, в горле встал ком. Эти слова… Мне так хотелось услышать их от него. Но вот они, черным по белому передо мной, и от этого так больно, что перехватывает дыхание. Почему он написал именно сейчас, когда я, наконец, почувствовала, что могу двигаться дальше?
Я: Это нечестно.
Я: Нельзя заявлять такое, зная, что я не могу сказать в ответ то, что ты хочешь услышать.
А я бы хотела сказать.
Я: Пожалуйста, не пиши мне больше.
Обеими руками, вцепившись в телефон, я смотрела на отправленные сообщения. Какая-то часть меня отчаянно надеялась, что он проигнорирует мои слова и ответит. Как он там? Чем занят? Как проходят концерты? Ладят ли они с ребятами из группы, несмотря на произошедшее?
Полчаса. В ответ тишина. И как бы мне ни хотелось списать его молчание на разницу часовых поясов, очевидно, он просто выполняет мою просьбу.
Я попыталась найти плюсы: переписка оказалась настолько короткой, что можно притвориться, будто ее вовсе и не было. После недолгих колебаний я так и сделала, уговаривая себя, что все к лучшему. Так хотя бы никто не пострадает еще больше. Но за этими отговорками я вместо того, чтобы пойти в душ и начать собираться навстречу новому дню, обнаружила себя за письменным столом. С листом акварельной бумаги и карандашом в руках. Акварель я уже давно забросила, но сейчас мне показалось правильным достать именно эту бумагу. Я бездумно чертила линии, сводя их в единую картину. Мэлькнула мысль включить аудиокнигу, но и эту идею я отбросила, позволив себе с головой уйти в рисование. Меня радовала царящая в квартире тишина: Мэл после визита к родителям Джоша будет поздно – и это если перед этим не решит заехать на работу, Лив уже ушла.
Только дорисовывая в верхнем углу листа невзрачную сову, я вынырнула из своих размышлений и… увидела перед собой Хогвартс. Не детальный, пока только грубые очертания величественной школы чародейства и волшебства и водную гладь расстилающегося перед ней озера. Замок выглядел не так, как в фильмах. Башни казались не такими острыми, яснее проглядывались очертания классического замка. Но это, несомненно, Хогвартс!
Отложив карандаш, я взлохматила непричесанные волосы. Затем откинулась на спинку стула и, глубоко уйдя в мысли, покрутилась на нем. Не хочу копаться, почему в голове снова всплыл злосчастный «Гарри Поттер». И так все ясно.
Пусть я впервые прочитала серию всего несколько месяцев назад, я сильно привязалась к ней. Столько теплых воспоминаний, которые продолжают меня радовать. Как же здорово, что мама с папой с детства читали нам сказки, и я снова и снова могу обращаться к ним. А если не складывается со словами, то в моем распоряжении миры, которые я создаю своими руками, – достаточно всего лишь карандаша…
Это чувство согревало меня изнутри, и я весь день цеплялась за него, не позволяя себе упасть в круговерть мыслей о Чжэ Ёне. Мне даже плюс-минус удавалось. С помощью работы и Эрин, своими сообщениями время от времени нарушающей мое уединение.
Однако как же я радовалась, идя вечером домой. Радовалась и нервничала. Поначалу из-за тех сообщений от Чжэ Ёна. Но стоило подняться на наш этаж, и все померкло на фоне беспокойства – как же теперь вести себя с Лив? Вчера мы общались почти как раньше, но в одночасье забыть обо всем произошедшем и начать заново, как будто и не было последних недель? Звучит нереально.
Но, войдя в квартиру, первым делом я увидела не, как обычно, закрытую дверь в комнату младшей сестры. А саму Лив посреди гостиной на диване. Тихо работал телевизор. Стоило мне подойти ближе, она перевела на меня взгляд, и я замерла – ноги будто сами почуяли мучившую меня неуверенность. Между нами все по-старому? Я могу спокойно заговорить с ней, подсесть на диван или лучше пока не трогать?
Краем глаза я углядела знакомую злодейку на экране и, как за соломинку, уцепилась за нее.
– Смотришь «Русалочку»?
– Ага, хочешь присоединиться?
– Ну, если можно.
Лив махнула рукой и переползла поближе к краю дивана, чтобы мне было где сесть. Я устроилась рядом с ней, все еще слегка напряженная, но жутко довольная, ведь мы снова проводим вместе время. В конце концов, Лив не против, что я тоже здесь. Постепенно я расслабилась. Хоть мультик нами давно засмотрен до дыр, мы продолжали следить за происходящим на экране. Однако Лив продолжала периодически лазить в телефон.
– Может, нам еды заказать? – наконец, спросила она.
Я кивнула:
– Пицца?
В ответ она открыла приложение доставки в телефоне.
Пока мы кусок за кусочком уничтожали пиццу, было не до разговоров. Но вот остались только обгрызанные корки, повисла тишина. Интересно, Лив, как и меня, гложут сомнения, и она не уверена, о чем теперь говорить? Какие темы безопасны, какие нет… Тем временем, пока я пыталась навести порядок в мыслях, ее внимание кочевало от «Русалочки» к телефону и обратно. Мне хотелось просто наслаждаться проведенным с сестрой временем, но очевидно – между нами еще не все гладко. Над шутками друг друга мы смеялись чуть тише обычного, переговаривались тоже осторожнее. Да и слова Чжэ Ёна все крутились в голове. Мне почему-то казалось, будто я сделала что-то запретное, хотя ничего толком ему не написала. А как отреагирует Лив, если узнает? Что скажет Мэл?
Титры «Русалочки» давно кончились, и тут я ощутила на себе взгляд Лив. Она задумчиво глядела на меня, приоткрыла было рот, но ничего так и не сказала. Я уже хотела прийти на помощь ее борьбе с нерешительностью, как она, наконец, совладала с собой.
– Элла?
– Да?
– Насчет вчерашнего видео, – начала она, теребя в руках телефон. – Я весь день сижу в «Твиттере», и сегодня оно почти отовсюду из-под хэштега NXT исчезло. Вместо этого везде отрывок концерта, и все ему умиляются.
– Что за отрывок? – не сдержала я любопытства.
– Хочешь глянуть?
На мой кивок она усмехнулась и, разблокировав телефон, протянула его мне.
Это оказалось короткое фан-видео, всего-то на две минуты. Конец какой-то из песен, голос Мин Хо медленно затихает. Спустя несколько секунд к Мин Хо подошел Эд и вьюном повис на нем, пока тот снова не заулыбался. К концу видео Мин Хо уже и вовсе смеялся над чем-то, что ему нашептал Хён У. За секунду до того как экран погас, в углу на долю секунды промелькнул Чжэ Ён, но тут же скрылся. Этого хватило, чтобы сердце болезненно сжалось.
Я вернула телефон Лив:
– Что это с Мин Хо?
– Как раз перед этим фанаты стали подпевать Soft Love. Это одна из ранних песен NXT и поэтому много значит для них. И весь зал вдруг запел ее! Даже у меня мурашки, а ребята и вовсе потеряли дар речи, стояли посреди сцены, будто никак не могли поверить в происходящее. – Лив негромко рассмеялась. – А ведь на концертах такое частенько случается. Казалось бы, можно и привыкнуть.
Я прикусила язык, чтобы не спросить о Чжэ Ёне. Думаю, такие вещи для него много значат. Меня захватили воспоминания о том, с какой любовью и благодарностью он отзывался о фанатах NXT. Насколько он был сдержан.
Лив, кажется, размышления унесли и того дальше. Краем глаза я заметила, как она нервно пригладила штаны.
– Слушай. Элла… Не хочешь сходить со мной поискать подарок Чарли на день рождения?
Я в изумлении подняла брови, задвинув подальше мысли о Чжэ Ёне и NXT.
– Когда?
Она пожала плечами:
– На неделе. Если тебе ок?..
Я улыбнулась уголком губ. Нам обеим все еще нелегко, но виден прогресс.
– Я с удовольствием схожу с тобой.
– Думаешь, Чарли понравится?
Лив размахивала у меня перед глазами прикольными носками с Коржиком из «Улицы Сезам»
– Носки? – Я скорчила рожицу.
– Ну не знаю, тебе бы на ее месте зашло?
Еще раз оглядев носки у себя в руках, она бросила их обратно в общую кучу и принялась сканировать магазин на предмет потенциальных подарков.
– Наверное, нет.
На работе я сегодня взяла выходной. С Чарли мы, конечно, виделись всего ничего и как-то особенно помочь с подарками я не могла, но Лив настояла. Да и мне, честно говоря, вовсе не хотелось с ней спорить.
– Смотри, а это можно купить Мэл на день рождения, – задумалась Лив, ткнув пальцем в подарочный набор с маской для сна, лавандовым спреем и саше, тоже с лавандой. Банальность, и подразумевалось, конечно, как намек на отдых. Но на меня молниеносно обрушились муки совести.
Только подумать, сколько лишнего стресса у Мэл в последние недели… Она казалась очень дерганной, сама бегала за покупками, чтобы мы с Лив не совались на улицу. Она нам почти ничего не рассказала про поездку к родителям Джоша, а я побоялась приставать с расспросами. Однако все выходные с ее лица не сходила немного усталая улыбка, судя по которой все прошло гладко. Да и репортеры убрались из-под наших окон.
– Не уверена, что Мэл обрадуется такому, – честно призналась я. Как бы мне ни хотелось заставить ее расслабиться.
Мы обошли все магазины. Безуспешно. Лив в отчаянии запрокинула голову и застонала.
– Не будь билеты на NXT давно распроданы, да еще и по заоблачным ценам, я подарила бы ей один! – Тут она замерла и смущенно посмотрела на меня. – Прости…
Я нарочито беззаботно пожала плечами.
– Необязательно рядом со мной превращать NXT в неназываемого Волан-де-Морта.
Не то чтобы я любой ценой избегала разговоров об NXT. Напротив. После того как Чжэ Ён написал, бороться с любопытством стало еще труднее. И я попросту сдалась. Ежедневно следила за их концертами, смотрела фанатские видео, по большей части настолько смазанные, что и не разглядеть, кого именно снимают. Забыть Чжэ Ёна это не помогало, но я надеялась углядеть хоть что-нибудь, какой-нибудь знак, который скажет: все будет хорошо. Чушь, знаю. Однако глупая надежда отказывалась уходить.
«Как будто произошедшее в Нью-Йорке можно исправить», – воззвали ко мне остатки здравомыслия. Я задвинула их подальше.
Мы уже пробирались мимо остальных покупателей к выходу, когда я, наконец, спросила Лив:
– Почему бы тебе не посмотреть ей какой-нибудь фанатский мерч онлайн?
Она поморщилась:
– Я слишком поздно спохватилась, большинству магазинов нужна неделя на доставку.
– А сделать что-то своими руками? – снова предложила я. – Один из этих концертных лайтстиков, рисунок с NXT?
Только пройдя несколько шагов, я заметила, что Лив куда-то пропала, и обернулась. Сестра во все глаза уставилась на меня, замерев на месте, словно меня осенила гениальная идея. Секунда, другая… и я поняла, почему она так на меня смотрит.
– О нет, – тут же простонала я и помотала головой, чтобы уж наверняка. – Забудь, Лив.
Но она состроила глазки кота из «Шрека», точь-в-точь как несколько месяцев назад, и тогда все кончилось тем, что я пошла на ту премию, где и заварилась вся каша.
– Я не стану их рисовать.
С этими словами я, не дожидаясь ответа, выскочила за дверь магазина и пошла в сторону дома.
Лив быстро догнала меня. Она хотела перегородить мне дорогу, но я так и не сбавила шаг. Ей не оставалось ничего другого, кроме как продолжить бежать задом впереди меня. Как она ни на кого не налетела – загадка для меня.
– Но ты лучший художник из всех, кого я знаю, Элла! – Лив решила переубедить меня. – У тебя потрясный стиль, все до того реалистично! Готова спорить, это будет потрясающий рисунок, особенно если ты возьмешь те краски для…
– Лив, – раздраженно перебила ее я. – Не ты ли только что извинялась просто за упоминание NXT? А теперь решила, что рисовать их мне будет легко и просто?
Она запнулась, и я едва успела схватить ее за руку, прежде чем она рухнула на женщину с коляской. Но та все равно зло посмотрела на нас, проходя мимо.
Лив теребила челку и старалась не смотреть мне в глаза – как и всегда, когда она чувствовала себя виноватой.
– Прости.
Я криво улыбнулась. Время раскурить трубку мира.
– Если ей нравятся еще какие-то группы, могу нарисовать их.
– Почему мы не захватили ничего съестного из торгового центра? – вздохнула я, стоя перед открытым холодильником. Удручающее зрелище. – И почему у нас никогда нет нормальной еды про запас?
Лив уже развалилась на диване, уткнувшись в телефон.
– Потому что так продолжается лет семь и вряд ли уже изменится.
– Хм.
Я все же бросила еще один взгляд в недра холодильника, будто за последние несколько секунд там магическим образом могло появиться что-то съедобное.
– В шкафу справа от плиты еще есть мое печенье, можешь взять.
Забрав упомянутое печенье, я отнесла его к себе в комнату. А после недолгих колебаний и ожесточенных внутренних споров загуглила на своем ноутбуке NXT. Здравый смысл меня окончательно покинул. Наверху страницы всплыло видео, концерты шли один за другим. Я кликнула на раздел с видеозаписями, одна сразу бросилась в глаза. На обложке крупным планом был Чжэ Ён. Я, не раздумывая, щелкнула по ней.
Ссылка вела на сайт «V Live», жирный темно-синий заголовок выделялся на белом фоне страницы. На загрузку окошка с видео ушло несколько секунд, а вот колонка комментариев справа от него постоянно обновлялась. Я полистала их, но почти никто не писал на английском, только что-то про пропуск последнего стрима «V Live» на платформе. Не ясно, про что они, но… тут раздался его голос, и все вопросы вылетели у меня из головы. Замешкавшись, я все же с некоторым усилием отвела взгляд от комментариев.
Стоило мне увидеть Чжэ Ёна, нахлынула волна эмоций. Я не была к этому готова.
Он казался уставшим. Будто не спал несколько дней. Сидел у стены, откинувшись головой назад, и медленно моргал, словно вот-вот уснет.
Я сжала кулаки. Кончики пальцев зудели от желания убрать с его лица отросшие прядки. Он выглядел точно так же, как в моих воспоминаниях. Как в наш последний разговор здесь, у меня в комнате. И вместе с тем совершенно иначе. Будто погас тот внутренний свет, который всегда притягивал взгляды. Во мне вспыхнула искорка надежды, вдруг дело в нас. Во мне. Я не хотела цепляться за эту надежду, но как было устоять.
Рядом с Чжэ Ёном уселся Мин Хо, он болтал в основном на корейском, отвечая на какие-то вопросы. А вот Чжэ Ён, напротив, вел себя до странного тихо.
– Мы не так давно в туре, а, судя по ощущениям, колесим уже целую вечность, – слова Мин Хо дублировали английские субтитры. – Может, из-за того, что мы уже несколько месяцев не выступали в Корее.
Он нахмурился, напряженно вглядываясь в экран, и повернулся к Чжэ Ёну.
– Все спрашивают, в порядке ли ты, Чжэ. – Мин Хо снова посмотрел в камеру. – По нам бьет смена часовых поясов, но стоит выйти на сцену и увидеть вас, как все проходит!
Он снова покосился на Чжэ Ёна:
– Правда?
Казалось, несколько секунд они тихо переговаривались, о чем бы они ни шептались, в итоге Чжэ Ён попытался включиться в трансляцию. Теперь они оба обсуждали последние концерты, посещенные страны и оставшиеся за кулисами шоу проблемы.
– Я налажал со своей партией в «Not the One», – сокрушался Мин Хо.
Чжэ Ён легонько покачал головой:
– Кроме тебя, никто ничего и не заметил.
Кажется, Мин Хо это не убедило, но он сменил тему:
– Вообще-то сегодня «V Live» должен вести Эд, но они с Ву Соком уже полчаса сражаются за последнюю пачку рамена, которую нашли у меня в чемодане. Так что «V Live» мы забрали себе.
– Мы давно не выходили вместе в прямой эфир, – задумчиво протянул Чжэ Ён.
Он сел по-турецки, сложив руки на коленях, и слегка развернулся к Мин Хо. Глубокий вырез рубашки обнажал ключицы. Еще немного, и декольте превратилось бы в совсем неприличное, впрочем, Чжэ Ёна, кажется, это не беспокоило.
Я почувствовала небольшой укол ревности. Сейчас передо мной лишь та маска, которую он показывал фанатам: Чжэ Ён работает на камеру. Мне так сильно захотелось, чтобы он оказался здесь, со мной, обнял меня, поцеловал… Но не судьба, и от одной мысли об этом у меня кружилась голова.
– Последние недели выдались слегка… безумными, – нерешительно заметил Мин Хо.
Чжэ Ён в ответ негромко фыркнул, но Мин Хо попытался его прикрыть:
– Перед мировым турне всегда есть чем заняться. И почему-то большинство недоделок всплывает в последнюю минуту. Мне только за два дня до вылета наконец-то удалось уложить чемодан, потому что…
Мин Хо запнулся, бросив неуверенный взгляд на Чжэ Ёна, тот вопросительно задрал бровь и, проследив за взглядом друга, нагнулся поближе к экрану. Прищурился. И тут они оба застыли, я даже подумала, не зависло ли видео.
Потом Чжэ Ён снова откинулся к стене. Вся расслабленность из его позы ушла, он плотно сжал губы.
Мин Хо, помедлив, коротко посмотрел на Чжэ Ёна и продолжил, на чем остановился:
– Как бы то ни было, сборы обычно не занимают много времени. Это Ву Соку всегда нужно быть во всеоружии, а я обхожусь лишь самым необходимым.
Казалось, он пытался сохранить легкую атмосферу стрима, которая из-за Чжэ Ёна трещала по швам. Тот выглядел так, словно готов взорваться, и с каждой секундой это ощущение нарастало. Он смотрел мимо камеры, продолжая вглядываться в экран. Пока внезапно не оборвал болтовню Мин Хо коротким восклицанием. Субтитры его не перевели. Но в этом не было никакой необходимости. Чжэ Ён снова наклонился вперед и пристально посмотрел в камеру.
– Вы не знаете ее, – звенящим от напряжения голосом сказал он. – Вы не имеет права писать про нее такие вещи!
Он встал. И ушел из-под обзора камеры.
В следующую секунду дверь распахнулась. Ко мне с телефоном в руках ворвалась Лив. Ее взгляд метнулся к экрану моего ноутбука, потом снова ко мне:
– Ты видела это?!
– Это могло значить… да что угодно! Лив! Ты ведь понятия не имеешь, о чем он, – выпалила я прежде, чем она успела открыть рот.
Но мои отговорки ее нисколько не заботили, она попросту закатила глаза и помахала передо мной своим телефоном:
– Ты недооцениваешь фанаток, Элла!
Быстро открыв какое-то приложение, она протянула свой сотовый мне.
– Мне стало интересно, на что именно он так среагировал, поэтому я чуть-чуть полазила в «Твиттере» и наткнулась на эти скрины с трансляции.
Я взяла телефон. Лив ткнула пальцем в колонку комментариев сбоку от окошка видео. Кто-то взял за труд выделить комментарии, появившиеся примерно тогда, когда изменилось поведение Чжэ Ёна. У меня перехватило дыхание от потока… ненависти.
«Надеюсь, она, наконец, оставила его в покое! Ей нужны только деньги. Просто посмотрите на эту замухрышку, можно подумать, Чжэ реально запал бы на нее», – прочла я вслух.
«Вы видели ее рисунки в инсте? Даже моя собака лучше намалюет. Чжэ Ён, Иззи подходит тебе намного больше!»
Я умолкла.
– Иззи – это айдол из девчачьей группы, – тихо объяснила Лив. – Многие фанаты шипперят их, заметив, что они говорили друг с другом на премии.
Я едва понимала, о чем она. Прочитанное билось в мозгу, и слова сестры просто не доходили до меня.
– Пожалуйста, не принимай близко к сердцу, Элла, – помолчав, сказала она. – Не все фанаты такие, правда. Они не знают тебя и попросту завидуют. Несут полную чушь, а Чжэ Ён понимает это. Потому и осадил их.
– Ага, – это и в самом деле мой голос? Не уверена, мне казалось, я не могу отвечать Лив, я слишком поглощена кружащим в голове роем мыслей.
– К тому же, – добавила Лив, и что-то в ее голосе, интонациях заставило меня насторожиться. – К тому же вся эта история попала в тренды «Твиттера». И вовсе не из-за фанатов-идиотов.
Она показала мне еще один скриншот.
– Даже хэштег появился, и пару часов назад в нескольких странах он вышел на первое место.
#отстаньотЭллы
– Отстань от Эллы? – повторила я вслух. – Серьезно?
Лив, пожав плечами, кивнула:
– Большинство фанатов адекватные. Правда.
Кажется, ей непременно хотелось убедить меня в своей правоте:
– Я в общем-то, не сомневалась, но…
Откинувшись назад на стуле, я вздохнула и растерла виски – у меня успела разболеться голова. Но пришедший на ум вопрос заставил меня снова посмотреть на сестру:
– У него же не будет из-за этого неприятностей?
Но Лив только подтвердила мои опасения:
– Ему явно нельзя говорить такие вещи на камеру.
Вырвавшийся у меня вздох вышел даже громче предыдущего. Я закрыла глаза и невольно поморщилась, меня захлестнули эмоции, но я пыталась мыслить разумно:
– Я…
Лив перебила меня раньше, чем я успела закончить:
– Он ведь приезжал сюда после публикации фото. Теперь защищает тебя от фанатов. Во всех последних интервью выглядит как зомби. – Она наморщила лоб. – Тысячи фанатов готовы волосы рвать, лишь бы оказаться на твоем месте.
Я провела рукой по лицу – не хочу сорваться на Лив.
– Мировую звезду я себе не заказывала.
– Но тем не менее ты ее получила. – Младшая сестра грустно посмотрела на меня.
Я уже лежала в постели, а слова Лив продолжали отдаваться у меня в ушах. Начало первого ночи. В квартире темно, тишина. Но, как я ни ворочалась с боку на бок, заснуть не удавалось.
Мысли вертелись вокруг слов Лив, а затем снова возвращались к телефону. Вот он, на тумбочке, рукой подать. Так просто взять его и отправить сообщение. Это не давало мне покоя. Я просила Чжэ Ёна больше не писать мне. И тогда мне казалось, что так будет правильно. Но…
У меня вырвался стон. После его сообщения моя решимость дала трещину. А с тех пор как я увидела видео, тонкая нить здравомыслия натянулась до предела.
Я пыталась. Пыталась оборвать контакты и все забыть. Надеялась, что мне станет легче, а мечты о несбыточном уйдут. Разом обрубить концы. Звучит просто, да? Но сердцу нет никакого дела до того, что просто, а что нет.
Я повернулась на бок и потянулась за телефоном. Металлический корпус холодил руку, вспыхнувший в темноте свет экрана на мгновение ослепил меня, заставив несколько раз моргнуть.
«Элла Арчер, ты попросту разобьешь себе сердце», – прошептала я про себя.
И открыла чат. Издевательски высветились последние отправленные мной сообщения. Я продержалась два месяца, и все ради того, чтобы сдаться за два дня. Несколько минут я вглядывалась в экран, надеясь… подобрать правильные слова. Он напишет в ответ, и преграды между нами внезапно рухнут.
Мне никак не удавалось придумать, с чего начать, все казалось фальшивым и банальным. Спустя полчаса мучений я набралась храбрости и отправила последнее набранное сообщение. Я уговаривала себя, что, сколько ни думай, ничего лучше не придумается. Но желудок все равно сделал сальто, стоило мне отправить короткое «Спасибо».
Отбросив телефон в сторону, я натянула одеяло на голову. Но сон не шел, вместо этого я вновь ощутила разгорающийся в груди огонек. Последние месяцы я старалась не обращать на него внимание, старалась загасить его, запереть под тысячью замков.
Крепко зажмурившись, я… ждала. Либо сна, либо ответа. Для счастья мне хватило бы даже чего-то одного. Телефон резко завибрировал. Распахнув глаза, я на несколько секунд затаилась под одеялом. Мне не верилось, но так хотелось, чтобы это оказалось сообщение от Чжэ Ёна…
Наконец я вылезла из своего кокона и потянулась за телефоном, задержала было дыхание, но тут же одернула себя. В конце концов, это просто сообщение.
Чжэ Ён: Пожалуйста.
Меня охватило разочарование. Не знаю, чего я ожидала, но одно маленькое слово? Собравшись с духом, я напечатала ответ.
Я: У тебя теперь неприятности, да?
Чжэ Ён: Не забивай голову.
Я закусила губу, значат ли эти короткие ответы, что он не хочет со мной говорить? Или… или все же есть другое объяснение?
Я: Ты так говоришь, только чтобы меня совесть не мучила?
Новое сообщение он набирал несколько минут. И когда, наконец, отправил, мне пришлось приложить немало усилий, чтобы не напугать Лив отчаянным стоном посреди ночи.
Чжэ Ён: Элла, пойми меня правильно. Я рад, что ты написала, но… Как насчет той просьбы в нашу прошлую переписку?
Он прав. Мне пришлось пролистать чат наверх, чтобы снова найти то сообщение, про которое он говорит. И как тут отвечать? «Я передумала»? Что это вообще была за идея? Просто правильный вариант? Мое собственное решение?
Я: То сообщение… Я поступила так, как должна была поступить.
Чжэ Ён: И?
Я: Но не так, как на самом деле хотела.
Чжэ Ён: Что ты хочешь этим сказать?
Быстро напечатав ответ, я глубоко вдохнула, выдохнула. Нажала «отправить».
Я: Я скучаю по тебе.
И снова ожидание. Я не знала, где он и сколько там сейчас времени. Может, для него день только начинается, или уже давно в разгаре.
Моргнул экран телефона.
Чжэ Ён: Тебе нравится ошарашивать меня, да?
Я тихонько рассмеялась, просто камень с души.
Я: И в мыслях не было.
Чжэ Ён: Что же изменилось?
Я: Видео, хэштег в «Твиттере». Парень, который мне нравится, защищает меня несмотря на то, что нам больше нельзя быть вместе.
Чжэ Ён: Звучит… мило.
Я: Так и есть.
На этом диалог затих. Я все думала, о чем бы еще написать, но в голову ничего не шло. Такое чувство, что мы никогда по-настоящему не знали друг друга и теперь вынуждены начать все сначала.
Чжэ Ён: Ву Сок не в восторге. Возвращаясь к твоему вопросу.
Чжэ Ён: Но это меньшая из проблем.
Если бы мое сердце не разбилось еще несколько недель назад, сейчас по нему разошлись бы трещины. Но до меня едва донесся глухой отголосок той боли. Наверное, за это время я к ней привыкла.
Я: Все по-прежнему, да?
Чжэ Ён: О чем ты?
Я: О нас. О них.
Чжэ Ён: Я бы очень рад сказать, что все изменилось. Но нет.
Я со вздохом уткнулась в подушку. Разумеется. Честность радует. Правда. Но… Почему все обязательно должно быть так сложно? В книгах и фильмах жизнь кажется намного проще. История моих родителей походила на сказку, и я всегда думала, что у меня однажды все будет точно так же. Появится кто-то, в кого можно будет без всяких оговорок влюбиться. Однако реальный мир перевернул эту фантазию с ног на голову, лишил ее всех ярких сияющих красок, которыми я расписала ее у себя в голове. Блеск мечты сменили фотовспышки.
Чжэ Ён: Но я все еще хочу этого.
Бум-бум.
Сердце снова зашлось в груди.
Я: Я тебя не совсем понимаю…
Чжэ Ён: Хочу общаться с тобой. Разговаривать. Переписываться.
Чжэ Ён: Если, конечно, ты не против.
Я: И?
Чжэ Ён: То есть?
Я: Попереписываемся. Поболтаем. И? Подождем, пока кто-нибудь прознает и все снова рухнет?
Чжэ Ён: Честно? Понятия не имею. Я не знаю, что будет дальше.
Чжэ Ён: Зато я знаю, что скучаю. Мне плохо без тебя. Я больше не хочу этой боли.
Я: Ты видел, что может случиться.
Чжэ Ён: Это не повторится. Мы будем осторожнее.
Чжэ Ён: Но я пойму, если ты не хочешь иметь со мной ничего общего. Я больше не побеспокою тебя.
Чжэ Ён: Сам не знаю, просто ты написала, и я подумал…
Я: Мне страшно.
Чжэ Ён: Мне тоже.
Я: А наш разговор у меня в комнате? Я не выдержу еще раз.
Чжэ Ён: Знаю, Элла. Знаю. Не оправдывайся.
Если я сейчас не отвечу… Чжэ Ён неизбежно еще больше отдалится от меня. Словно год от года тускнеющая фотография в альбоме. Я попыталась представить, как однажды все это станет горьковато-сладкими воспоминаниями, и сердце болезненно сжалось.
Я: Но… не общаться с тобой я тоже не могу.
Чжэ Ён: То есть?
Чжэ Ён: Элла…
Я никогда и ни в чем не чувствовала себя настолько уверенно и неуверенно одновременно.
Я: Я тоже хочу этого. Несмотря ни на что.
Было ли это правильным решением? Не знаю. Возможно, вскоре я о нем пожалею. Но сейчас голос сердца впервые заглушил во мне голос разума. И я прислушалась.
Чжэ Ён: Тогда можно я завтра снова напишу тебе?
От его невинного вопроса во мне запузырился смех. Огонек в груди разросся, наполнив все тело приятным теплом. Я повернулась на бок и еще раз перечитала нашу переписку, перед тем как ответить и положить телефон.
Я: Да.
Чжэ Ён подошел к моему ответу со всей серьезностью. С утра пораньше, едва проснувшись, я уже читала его сообщение.
Чжэ Ён: Доброе утро! Хорошо спала?:)
Внутри разлилось знакомое теплое чувство, неизменно связанное с Чжэ Ёном.
Я: Лучше, чем вчера. А ты? Где вы вообще сейчас
?
Закутавшись в одеяло, я наслаждалась спокойствием, запасалась им прежде, чем вылезти из кровати навстречу новому дню.
Я уже почти час сидела в музее, когда экран телефона снова мигнул входящим сообщением.
Чжэ Ён: Ок, если я скину фотку?
Я: Давай!
Тут же пиликнуло новое оповещение. На фото сквозь иллюминатор самолета где-то внизу плескалось море огней, сияющий город. Подпись: «Ночной Берлин».
Я: Начинается европейский тур?
Чжэ Ён: Завтра первый берлинский концерт, на следующий день еще один.
Я: Потом Париж?
Чжэ Ён: Он самый. Затем Амстердам и напоследок Лондон.
И в США… Я точно знала, что у них будут концерты в Чикаго, но промолчала.
Я: Утомительно, да?
Чжэ Ён: Нормально. Адреналин держит на ногах, пока не найдешь спокойное местечко прикорнуть.
Чжэ Ён: Мин Хо, например, каждый раз на макияже вырубается. Думаю, у Эда уже целая папка таких фоток.
Я: За которую фанаты наверняка отдадут целое состояние.
По стойке передо мной деликатно постучали. Я быстро заблокировала телефон – здравствуй, паранойя, вдруг кто-то с одного взгляда поймет, с кем я переписываюсь. И подняла глаза.
– О! – Кого-кого, а Лану я не ждала. – Что ты здесь делаешь? Разве у тебя не выходной?
Она кивнула. Качнулись длинные серьги.
– Я кошелек вчера забыла, вот, забирала из бюро находок. Решила глянуть, как дела на гардеробном фронте.
– Все прекрасно. Тишь да гладь, так что я смотрю видео с котятками. – Я помахала телефоном.
Лана фыркнула:
– Прости, что отрываю от столь важного занятия.
– Ничего, котята никуда не денутся.
Она покачивалась взад-вперед на носках, ее явно распирало от желания поделиться чем-то.
Мои брови поползли вверх:
– Ты точно заскочила только ради того, чтобы проведать меня?
– Честно? Нет. – Ее глаза искрились весельем.
Подавив смешок, я сжалилась над ней:
– Хорошо, Лана. Зачем ты тогда здесь?
– Как здорово, что ты спросила, Элла! – воодушевленно пропела она, я улыбнулась. – У тебя есть планы на субботу?
– На субботу? Нет, ничего такого. По субботам я обычно свободна.
Лана широко ухмыльнулась, но мне все чудилась в ней какая-то неуверенность.
– Не хочешь встретиться? Мои друзья заняты, а ты как-то говорила, что не прочь…
Она смотрела с такой надеждой, разве можно сказать «нет»?
– Как насчет кофе? Где-нибудь около десяти?
Лана взвизгнула и захлопала в ладоши.
– Супер! Я знаю миленькое кафе неподалеку от военно-морского пирса. Лучший банановый хлеб, да и кофе у них реально хорош.
– Все, что угодно, за банановый хлеб!
Я рада. Правда. Мы с Ланой давно хотели выбраться куда-нибудь, но дело дальше разговоров не заходило.
– Попозже скину адрес. Увидимся! – Лана оставила меня наедине с моими мыслями.
Стоило ей скрыться из виду, я на автомате потянулась к телефону.
Чжэ Ён: Подтверждение тому, что Мин Хо может заснуть где угодно: он только что лег на пол рядом с моей кроватью и вырубился.
Мысленно представив эту картину, я не удержалась от смеха.
Я: Почему он спит РЯДОМ с кроватью?
Чжэ Ён: Я не дал ему снова выгнать меня из моей же постели!
Чжэ Ён: А идти к себе в комнату ему оказалось лень.
Я: Снова? То есть это не впервой?
Чжэ Ён: Скажем так, мне СЛИШКОМ часто приходилось спать на жестких диванах из-за того, что кое-кто (Мин Хо) выключается, как только его голова коснется ближайшей подушки.
Я: Ты мог бы просто пойти в его комнату?
Чжэ Ён: Кажется, я слишком привык к храпу над ухом, чтобы теперь суметь уснуть в тишине и покое.
В каком-то смысле я его даже понимаю. Как ни хорошо свернуться вечером под одеялом в уютный клубок, раньше мы с Эрин так часто ночевали друг у дружки, что опять спать одной было даже как-то странно.
Эрин. Как рассказать ей, что мы с Чжэ Ёном снова общаемся? А сказать ведь точно придется. Один раз я уже пыталась отмолчаться, и в итоге все рухнуло, чуть не погребя меня под обломками. Да, она отнеслась к ситуации с пониманием, но еще раз на те же грабли я не наступлю.
Я открыла наш с Эрин чат. Ее имя смотрело на меня с экрана. Откинувшись на жесткую спинку стула, заправила за уши выбившиеся пряди волос и нервно побарабанила по гардеробной стойке перед собой. Экран погас, я отвесила пинок.
Я: Эрин, мне надо тебе кое-что рассказать.
Сколько у нее сейчас? Часов восемь-девять утра? Дожидаясь ответа, я на нервах полезла в свой альбом, но тут же захлопнула – мигнул экран телефона.
Эрин: Чат или созвон?
Я: Думаю, чат.
Эрин: Тогда вперед.
И я, ни минуты не раздумывая, выложила как на духу:
Я: Я написала Чжэ Ёну.
Телефон полыхнул входящим видеозвонком от моей лучшей подруги, и чуть не вылетел у меня из рук. Собравшись с силами, я нажала «ответить».
– Привет.
– НУ И КАК ЭТО НАЗЫВАЕТСЯ? – прогремела она. – Вы переписывались? Как? Когда? О чем?
Я в панике огляделась: бежать некуда. С экрана на меня во все глаза смотрела Эрин. Зубная щетка, которую она сжимала в руке, грозила переломиться пополам.
Я откашлялась:
– Ну… всплыло одно видео, где он защищал меня от оголтелых фанаток…
– И тебя осенило: «Вот он, мой рыцарь в сияющих доспехах», – после чего твои мозги вылетели в окно вслед за трусиками? – Ее брови уползи почти под кромку волос.
Мои щеки полыхали огнем.
– Я просто поблагодарила его. А остальное уже как-то само получилось…
Эрин недоверчиво посмотрела на меня, потом отвернулась и, отложив щетку, быстро прополоскала рот. По дороге из ванной в комнату камера тряслась. Но как только Эрин села за стол, телефон отправился на подставку, а сама она скрестила руки на груди. Под ее взглядом я стушевалась. Несколько минут мы молчали. Я не знала, что говорить, а Эрин, судя по выражению ее лица, пыталась понять, как ей теперь реагировать.
– Элла… Не думаю, что это хорошая идея, – серьезно сказала она.
Кажется, у нее уже сложилось четкое мнение по поводу Чжэ Ёна. Но не она несколько недель задыхалась в моем теле. Она не знает Чжэ Ёна и никогда не поймет, насколько мне плохо без него.
– Я все понимаю, но обстоятельства те же, ничто не изменилось, – невозмутимо продолжила она, не дождавшись реакции. – Ты снова можешь пострадать, и шансы довольно высоки, Элла. А тебя все равно тянет к нему. И это не считая соглашения о неразглашении, которое ты подписала. Думаешь, адвокаты NXT просто закроют глаза на нарушение договора?
Она права. И ее опасения абсолютно обоснованы. Каждый раз, стоило вспомнить про невзрачный конверт в нижнем ящике стола, по спине пробегал холодок. Меня раздирали противоречивые эмоции, мысли мешались друг с другом. Но… Эрин, которая так прямо отчитывает меня… Я надеялась, что она, как всегда, поймет. Подставит дружеское плечо. Но в случае с Чжэ Ёном все получилось иначе, и я невольно почувствовала, как закипаю.
– Серьезно, Эрин? А где было твое понимание, когда ты сама решила еще немного погостить в Австралии из-за парня, который – вот совпадение! – тоже не из твоей лиги?
Последовала оглушительная тишина. Постепенно до меня дошло, ЧТО я ей сказала. По рукам побежали мурашки, меня накрыло чувство вины.
– Прости… Я не хотела.
Эрин поджала губы. Шок на ее лице сменился обидой. Между бровями пролегла тонкая морщинка, до меня донесся тихий вздох:
– Мне пора на работу. Мы можем обсудить это позже?
Нет, нет, нет. Только не Эрин. Я не хочу еще и с ней рассориться. Но мы обе сейчас на взводе и, если не сделаем перерыв, наверняка наговорим того, о чем потом будем жалеть. Я заставила себя проглотить бушующие внутри эмоции.
– Да, хорошо.
– Пока, – коротко бросила она и отключилась.
Мое «люблю тебя» застряло где-то в горле.
Мне никак не удавалось выкинуть из головы нашу ссору. Она камнем висела на шее, прибивая меня к земле. Мне хотелось достать телефон и немедленно позвонить Эрин, чтобы между нами не осталось никакой недосказанности, но так и не решилась. Я попросту не привыкла ссориться с Эрин. Разумеется, временами наши мнения не совпадали, но в основном это касалось книг, а не чего-то столь личного. Происходящее сейчас ощущалось до жути неправильным.
Придя домой, я даже не пыталась скрыть дурное настроение. Лив на секунду выглянула, когда за мной скрипнула входная дверь, но, увидев, что я готова метать гром и молнии, просто пробормотала: «Привет». Отправившись прямиком к себе, я рухнула на кровать и вытащила альбом. Ничего конкретного, так, круги и загогулины, чтобы выплеснуть эмоции.
Не прошло и пяти минут, как раздался стук. Я заложила страницу карандашом и высунулась из горы подушек.
– Да?
Дверь приоткрылась. Лив нерешительно замерла на пороге комнаты, словно готовясь при малейшей опасности дать деру.
– Все хорошо? – робко спросила она.
– Все прекрасно! – буркнула я. Вранье чистейшей воды, и мы обе это понимаем.
Лив скрестила руки на груди, но потом снова уронила их.
– Уверена?
Я постаралась смягчить тон своего голоса:
– Да, Лив. Не волнуйся, я в порядке.
Секунду сестренка колебалась. Она так осторожно расспрашивала меня, стоя наполовину в комнате – наполовину в коридоре, что мне стало совестно. Не стоило вываливать на нее свое дурное настроение, мне тут же захотелось извиниться, убедить ее, что все не так плохо. Но она опередила меня:
– Их всего двое.
Я непонимающе моргнула. Двое? Кого двое?
– И в интернете все почти успокоилось. Они скоро уберутся отсюда.
Секунда. Две. И тут я поняла, про что она. Я ведь даже не заметила репортеров на улице. Кажется, стрим Чжэ Ёна снова разбередил их интерес ко мне. По крайней мере, это удобная отговорка, чтобы не рассказывать Лив про ссору с Эрин.
Я рассеянно потерла лоб. В висках начало болезненно пульсировать.
– Угу, знаю.
Лив кивнула, выждала еще мгновение. Но я не стала развивать тему, и она вышла, снова оставив меня одну.
Со стоном я откинулась обратно в подушки и несколько минут молча смотрела в потолок. Каждый раз, стоит мне поссориться с теми, кого люблю, меня накрывает отвратительное чувство. Я готова взять на себя любую вину, лишь бы все утряслось.
Но сейчас все как-то иначе. Я не могу снова как ни в чем не бывало переписываться с Чжэ Ёном, если Эрин сказала всего ничего, а меня уже терзает неуверенность.
Словно услышав мои мысли, на тумбочке запиликал телефон. На экране высветилось имя Эрин.
– Эрин? – Я взяла трубку.
– Объясни мне, – потребовала она без всяких предисловий. – Что в нем такого особенного? Раз – и ты готова забить на все возможные последствия вашего общения.
Меня накрыло облегчением, и несколько секунд я только и могла, что молча переваривать его. Именно поэтому Эрин – моя лучшая подруга. Именно поэтому, никакое расстояние этого не изменит. Может, мы не всегда понимаем друг друга, но, если такое случается, просто прикладываем вдвое больше усилий, чтобы все прояснить. Больше всего мне хотелось немедленно запрыгнуть в самолет и поскорее крепко обнять ее.
– Дело не в том, что он какой-то особенный, – начала я, но тут же скривилась. Нет, не так. – Скорее в том, как по-особенному его воспринимаю я. Понимаешь?
– Не очень.
Я прикусила губу, пытаясь подобрать слова:
– Ты знаешь, как тяжело я схожусь с новыми людьми, верно?
Эрин утвердительно хмыкнула, и я продолжила:
– А с ним мне с самого начала было легко. Легко говорить о маме с папой, рассказывать про учебу, Мэл и Лив, какие-то свои мысли. Он всегда серьезно относится к моим словам, слушает… и замечает даже то, что от меня самой ускользает.
Мне вспомнился наш разговор у меня в комнате, сразу после Нью-Йорка. Мне тогда даже не пришлось ничего объяснять, он знал. Знал, что мой страх снова остаться одной размером с Эверест.
– Глупо звучит, да?
Сквозь динамик до меня донесся легкий смешок, и тут же следом вздох.
– Нет, отнюдь. Скорее, как если бы ты оказалась героиней одной из своих любимых книг.
Эрин секунду помолчала, но затем продолжила:
– И я бы только порадовалась, но… это реальность. Мне страшно, что тебе снова будет больно, а отсюда я не смогу помочь. Ведь нескольких слов по телефону и пары ушей недостаточно.
На сердце одновременно стало легче и потяжелело. Последнее, чего мне хотелось, это чтобы из-за меня переживали другие люди. Особенно Эрин. Но постепенно я осознала, что не мне решать, кому обо мне беспокоиться, а кому нет.
– Я тоже боюсь. Что, если все снова пойдет не так? Что, если на этот раз мне будет еще больнее? – мой голос сорвался почти на шепот. Стоило произнести вслух, и страх, который до поры таился где-то глубоко внутри, ожил. Сердце беспокойно колотилось.
– Знаешь, почему я изучаю предметы, которые мне не нравятся? Почему так редко выхожу на улицу и прячусь за своими книжками?
Вопросы, конечно, риторические, Эрин все про меня знает. Но она молчала, не перебивая меня.
– Именно из-за этого страха. Возможно, это глупо, но я не хочу всю жизнь идти у него на поводу.
Эрин снова вздохнула, и я уже знала: она поняла, как много это значит для меня… как много значит для меня Чжэ Ён.
– Береги себя, хорошо?
– Только если ты тоже будешь!
Я услышала тихий смешок и тоже расплылась в улыбке. Этого хватило, чтобы снова поднять мне настроение. Пока Эрин на моей стороне, мне ничто не страшно. Мы еще несколько минут болтали, но обеденный перерыв Эрин подошел к концу, и ей уже пора идти.
Вскоре после того, как мы попрощались, по квартире пронесся грохот – входная дверь от слишком сильного толчка ударилась о стену. Я высунула голову в коридор, мимо меня тут же промчалась Лив. Она обернулась на меня и подняла бровь:
– Номер один здесь.
– Номер один? – переспросила я, выходя вслед за ней.
– Да, она ведь старшая.
Я почти бежала за ней, стараясь поспевать за разъяснениями.
– Ты номер два, я – три.
– И наша супергеройская команда будет называться «Раз, два, три»? Может, подберем что-нибудь более устрашающее?
– Ты вообще видела нас со стороны? Напугать кого-то могут разве что наши вокальные данные.
Тут она права. Но ответ застрял у меня в горле, потому что на диване мы нашли Мэл. Она скорее лежала, чем сидела. Ее глаза были закрыты.
Мы с Лив в растерянности замерли.
– Она уже уснула? – прошептала Лив.
– Разве реально так быстро заснуть? – Дверь хлопнула меньше минуты назад.
– Я вас слышу, – не открывая глаз, неразборчиво проворчала Мэл. Кажется, она слишком устала, чтобы выговаривать все буквы.
– Почему ты не идешь к себе? – спросила я, подходя поближе к дивану.
– Слишком устала. Чуть отдохну и приготовлю что-нибудь перекусить.
Мы с Лив обменялись многозначительными взглядами.
– У меня с обеда остались спагетти в томатном соусе, хочешь? – поинтересовалась она.
Мэл приоткрыла глаза и с надеждой покосилась на нее.
– А можно?
Лив прошмыгнула на кухню, чтобы разогреть макароны. Мэл подтянула ноги, освобождая место, и я опустилась рядом с ней на подушки.
– Длинный день?
Мэл выдавила смешок – прозвучало не слишком радостно.
– И час от часу длиннее.
Внутренности скрутило узлом. Фото в Нью-Йорке, репортеры под дверью, видео из танцевальной студии Лив… Мэл волнуется за нас. Это видно по легкому напряжению в уголках ее губ каждый раз, стоит нам трем собраться вместе. Интересно, она обсуждает все с Джошем? Чтобы он разделил этот груз с ней, как для меня делает Эрин? Едва ли могу себе такое представить, и теперь меня еще больше гложет чувство вины.
– Может… пора сделать перерыв? – осторожно предложила я. – Мы могли бы куда-нибудь поехать. Помнишь, мы давно хотели все вместе съездить в Бостон… Как насчет круиза по Новой Англии?
Мэл тяжело вздохнула, и у меня замерло сердце – до того вымученно и беспомощно это прозвучало.
– И где мы возьмем на это деньги? За перелет, отель, кафешки придется чем-то платить.
– Тогда остаемся дома. Мы можем назаказывать кучу еды и весь день смотреть фильмы.
Краем глаза я заметила, как с дымящейся тарелкой пасты вошла Лив. Она на мгновение замерла в дверях, услышав наш разговор, ее взгляд метался между нами. Но потом она подошла к дивану и вручила тарелку Мэл. Та оживилась и с благодарной улыбкой принялась за спагетти.
– Отпуск сейчас будет для меня еще большим стрессом, Элла. Давай поговорим об этом, когда у нас будет поменьше проблем, о’кей?
Я прикусила губу и проглотила вертевшиеся на языке слова. У меня такое чувство, что мы с Мэл ходим по кругу: раз за разом один и тот же разговор, одни и те же отговорки. И ничего. Не говоря уже о том, что мы только-только начали снова находить общий язык и все в любой момент может пойти прахом. Ее работа всегда была больной темой, увеличивающей пропасть между нами. Однажды нам придется поговорить об этом, но… не сейчас. Да, эгоистично, но я неготова опять спорить с ней.
Вместо этого мы с Лив устроились у нее под боком, пока она ела. Лив включила телевизор, шел какой-то сериал.
Покончив с макаронами, Мэл ушла к себе в комнату. Мы остались в гостиной. Лив закинула ноги мне на колени и уставилась в телевизор, будто ничего интереснее в жизни не видела. Думаю, на самом деле ее терзали те же мысли, что и меня. В кармане завибрировал телефон, и я отвела взгляд от экрана.
Чжэ Ён: Апдейт: у меня в номере вечеринка, на которую все сами себя пригласили.
Я: Мин Хо не ушел?
Чжэ Ён: Напротив. Теперь пришел еще и Эд, потому что ему скучно. Улегся на полу рядом с Мин Хо.
Я: Вето на постель еще в силе?
Чжэ Ён: И сильнее, чем когда-либо.
Я: Почему ты не с ними?
Чжэ Ён: Восстанавливаю биоритмы после перелета. Кажется, мне никогда к этому не привыкнуть.
Я: Как насчет чтения? Мне всегда помогает.
Чжэ Ён: Та книга, которую я в таких ситуациях обычно читаю, сейчас – увы – в Чикаго.
Я: Ты все равно знаешь ее наизусть. Возьми следующую часть.
Чжэ Ён: Я не в настроении для «Гарри Поттера».
Я: Вау… Не думала, что однажды услышу такое от тебя.
Чжэ Ён: Сам слегка в шоке.
Чжэ Ён: Спасай! Мне срочно нужна частичка Поттерианы, пока я не превратился в маггла.
У меня вырвался смешок, но, почувствовав на себе взгляд Лив, я попыталась замаскировать его кашлем.
Я: Не думаю, что мои познания этой вселенной достаточно обширны.
Я: Но Хогвартс не так давно пробрался в мой скетчбук.
Чжэ Ён: Ты нарисовала Хогвартс?
Чжэ Ён: Можно посмотреть?
Перед тем как ответить, я на секунду замешкалась.
Я: Он еще неготов…
Чжэ Ён: Оу. Если у меня готова только половина песни, мне тоже нелегко кому-то ее показывать.
Я: Все было бы не так плохо, будь это просто эскиз. Но наполовину законченный рисунок, уже с контурами, но без красок?
Как правило, именно на этой стадии меня накрывали самокритика и чужие комментарии – последнее, что мне нужно.
Я: Я покажу, когда будет готово, хорошо?
Чжэ Ён: Жду не дождусь.
Кажется, мне предстоит провести еще не один день, работая над рисунком. Последнее время я отлынивала даже от собственного хобби.
Я: Как думаешь, теперь тебе удастся заснуть?
Чжэ Ён: Я как раз подумал, почему бы мне не пойти прогуляться. Всегда так поступаю в Сеуле.
Я: Гуляешь по ночному городу? И как, помогает?
Сеул представляется мне мегаполисом, который никогда не спит. Вечно в движении, ни минуты покоя. Мне бы такая прогулка подарила что угодно, но точно не спокойствие.
Чжэ Ён: Идеальное снотворное.
Чжэ Ён: Лучше всего – вечер на набережной Ханган. Мы с Мин Хо условились, первым делом пойти к реке, когда снова будем дома.
Чжэ Ён: Ты смотришь на воду, твои мысли растворяются в ней, и вот Сеул уже не такой шумный.
Я: Я понимаю, о чем ты. Мы с Эрин раньше частенько сидели на военно-морском пирсе, любуясь озером Мичиган. Город у нас за спиной отходил на второй план.
Чжэ Ён: Ты все еще ходишь туда?
Я: Не так часто с тех пор, как Эрин уехала в Австралию. Понимаешь, это всегда было чем-то для нас двоих.
Чжэ Ён: Вы хоть раз виделись после ее отъезда?
Я: Как ни грустно, нет.
Я: Но мы созваниваемся так часто, как только выходит и… ну. Мы справляемся.
Тут Лив задела меня ногой. Сериал на экране внезапно утратил всю свою привлекательность, потому что сестренка нависла надо мной, пытаясь заглянуть мне через плечо. Не убирая телефон, я попыталась отпихнуть ее,
– И с кем ты переписываешься?
Я напряглась. Рассказать Лив? Или отмолчаться? Но стоило только этой мысли закрасться мне в голову, я сразу же от нее отказалась. Я уже лгала Лив… Не хочу снова наступать на те же грабли и причинять ей боль. Она смотрела на меня своими огромными глазами, и я буквально чувствовала, как постепенно тает моя решимость.
– С Чжэ Ёном, – невнятно пробормотала я.
Лив, нахмурившись, наклонила голову набок.
– Чего-чего?
Я набрала побольше воздуха, оглянулась на коридор, чтобы убедиться, точно ли закрыта дверь в комнату Мэл.
– С Чжэ Ёном, – отчетливо повторила я.
Рот Лив так и остался открытым. Она будто застыла и не отреагировала даже, когда я помахала рукой перед ее лицом. Может, рассказывать ей правду было не такой уж хорошей идеей.
– Лив?
Она с щелчком захлопнула рот, моргнула и наклонилась ко мне, почти прижавшись лицом к моему.
– С каких это пор? – взволнованно спросила она.
– Ш-ш-ш, тише.
Может, я и не планировала обманывать Мэл, но лучше, если она обо всем узнает не от визга Лив.
– Со вчерашнего дня.
– Из-за видео?
Я кивнула и пожала плечами. Глаза Лив возбужденно сверкнули.
– У ребят в Берлине все хорошо? Судя по видео, некоторые фанаты в аэропорту снова будто с ума посходили. Каждый раз задаюсь вопросом, как парни могут на это просто улыбаться. Эд даже рукой им помахал!
Я едва удержалась от облегченного смеха. Мне почему-то казалось, что Лив отреагирует так же, как Эрин. И я снова должна буду все объяснять и оправдываться. Но когда дело касается NXT, Лив слишком любопытно и остальное ее уже не волнует.
– Ты правда хочешь сейчас потратить свой единственный купон на вопрос об NXT?
Ее рот так широко открылся, что я испугалась, как бы чего не приключилось с ее челюстью.
– У меня есть такой купон? – Она насупилась: – Почему только один?
– Я боюсь, что без него ты лопнешь от любопытства. А больше чем с одним, начав спрашивать, уже не остановишься.
Она хотела возразить, но внимательно посмотрела на меня и передумала. Задумчиво скривила рот:
– Забудь все, что я сказала. Если у меня право только на один вопрос, это должен быть стоящий вопрос. Мне нужно все обсудить с Чарли. – Морщины на лбу Лив прорезались еще глубже, она встала с дивана и, обойдя меня, пошла к себе.
Я резко обернулась ей вслед.
– Лив! – громко прошипела я. – Нельзя ничего говорить Чарли!
Сестренка остановилась и закатила глаза, словно я сморозила самую очевидную глупость на свете.
– Разумеется, Элла. Но мы вполне можем обсудить, что хотели бы узнать об NXT, и без упоминаний о моей сестре, которая флиртует с Чжэ Ёном.
– Он знает про… фотографию, да? И что, если он спросит, поддерживаем ли мы контакт?
– Тогда я отвечу: «Нет».
Не успела я ответить, как она уже захлопнула дверь. Я вздохнула.
Я: Возможно, в ближайшем будущем из ниоткуда возникнет очень странный вопрос. Я пообещала Лив ответ на один любой вопрос, и она заперлась у себя в комнате раньше, чем я одумалась.
Чжэ Ён: Ты ей рассказала, что мы снова общаемся?
Я: Да…
Я: Это плохо?
Чжэ Ён: Зависит от обстоятельств – мне бояться ее?
Я: Думаю, нет. Вероятно, она спросит что-нибудь об Эде, она от него больше всех фанатеет.
Чжэ Ён: Оу, вот как…
Я: …мне показалось, или я чувствую нотку разочарования?
Чжэ Ён: Ха-ха, нет. Будь я фанатом, тоже выбрал бы Эда.
Чжэ Ён: Ну и если бы он не бесился из-за неудач с хореографией или разбросанных в гостиной вещей. Мыл бы за собой посуду… В том, что мы живем вместе, есть как плюсы, так и минусы.
Я: Как-то я об этом не задумывалась… Вы живете в одной квартире?
Чжэ Ён: Слегка странно, да? Как только у нас появились первые деньги, мы выяснили, что все хотим жить сами по себе. И хотя у меня, Хён У и Ву Сока есть свои квартиры, мы там почти не бываем. Последние годы мы проводим все время вместе, и мне не по себе, когда ребят нет рядом.
Я: Понимаю, о чем ты. Как бы мы с сестрами ни действовали друг другу на нервы, вообще не представляю свою жизнь без них. Я бы скучала по вечерним киномарафонам с Лив.
Чжэ Ён: И снова о Лив… Если бы не она, а ты могла задать любой вопрос, что бы ты у меня спросила?
Долго я не думала.
Я: Думаю, я бы хотела знать, как ты.
Я: В смысле по-настоящему. Не урезанную часть про «я богат и знаменит».
Он все никак не отвечал, и я, запаниковав, отправила вдогонку следующее сообщение.
Я: Это не значит, что ты не можешь просто ответить: «Я в порядке», но…
Я: Краткие ответы идут в ход, когда не хотим никого волновать.
Я: Я пытаюсь сказать, что мне скорее интересна история целиком.
С каждым написанным сообщением у меня внутри все сжималось. Я скрестила пальцы в надежде, что он поймет, о чем я, и уже собиралась отложить телефон, как вдруг он завибрировал. Входящий звонок.
Во весь экран фотография Чжэ Ёна. Я в замешательстве смотрела на свой телефон. Сердце без предупреждения зашлось галопом, а в животе взметнулись бабочки. Он и правда решил позвонить? Мне не кажется?
Я вздохнула поглубже. И еще разок. И нажала «ответить».
– Привет. – Я затаила дыхание.
Он тихо рассмеялся. У меня по рукам рассыпались мурашки.
– Если бы я начал печатать ответ, он бы вылился в целый роман.
Его голос… Как я по нему скучала. Нежный тон, которым он говорит со мной. Мягкий акцент. Я ничего этого не забыла за последние несколько недель, но реальность в тысячу раз приятнее всех воспоминаний.
Секунду спустя он прочистил горло.
– Надеюсь, тебе удобно говорить, – внезапно в его голос закралась столь знакомая мне по себе неуверенность. Я сразу же немного расслабилась. – Извини, так хотелось тебя услышать, что даже не подумал об этом…
– Чжэ Ён, – улыбнувшись, перебила его я. В груди разлилось уютное тепло. – Все супер. Я не против.
Совсем не против.
До меня донесся вздох облегчения. Я выключила телевизор и, пока мы оба молчали, на цыпочках прокралась мимо комнат сестер к себе, понадеявшись, что они ничего не слышат. Взгляд ненадолго задержался на двери Мэл: где-то в глубине души радость боролась с чувством вины.
Но потом я зашла к себе в комнату и закрыла за собой дверь.
– Итак? – Я села на кровать. – Ты ответишь на мой вопрос?
– Не уверен, что нам хватит времени на полную историю.
На секунду голос Чжэ Ёна зазвучал едва слышно, будто он говорил издалека, но, кажется, потом снова прижал телефон к уху.
– Мне вставать через пару часов.
– Возможно, тебе лучше бы отдохнуть, как Эд и Мин Хо, вместо того чтобы звонить мне. – Как будто я и правда в это верила. Он выбрал меня, и мне хватало эгоизма, чтобы радоваться.
– Хм-м-м… Нет. Звонок – прекрасная идея. Кто знает, вдруг я бы лег и все проспал.
– Не жалуйся потом, когда от усталости будут слипаться глаза.
– Четыре чашки кофе исправят и не такое.
Я усмехнулась:
– Что ж, видимо, короткая версия.
– Но не «я-богат-и-популярен», да? – поддел он меня. Кажется, ему понравился этот вариант.
– Эту часть я и в интернете найду.
– Я в порядке, правда.
Мне послышался какой-то шорох. Он все еще у себя в номере? Или тоже успел куда-то выйти?
– Не ужасно, не прекрасно. Просто нормально. В порядке.
Я наморщила лоб:
– Звучит так, будто еще есть куда расти.
– Последние недели выдались… напряженными, – пояснил он. – У нас небольшая война с менеджерами. И та трансляция ситуацию не улучшила. Хорошо хоть Ву Соку удалось отговорить их контролировать каждый мой шаг.
– Это… из-за меня? Из-за нас?
– Из-за моего неподобающего поведения. Нашу фотографию они наверняка и рады бы опровергнуть, но, после того как тебя опознали, это уже не вариант.
– Они ведь не знают, что мы снова общаемся, да?
Я догадывалась, каким будет ответ, но хотела услышать от него.
– Нет, – секунду он будто бы колебался, но закончил фразу: – И… важно, чтобы они об этом не узнали.
Словно удар под дых. Разумеется. С чего бы им менять свое мнение? Все как и прежде, только на этот раз мы представляем размер катастрофы, если кто-то что-то пронюхает. Я избавилась от кома в горле. И задвинула эту мысль подальше.
– Как Берлин? – Я решила сменить тему. Не слишком умело, но Чжэ Ён не возражал.
– Я не слишком много успел увидеть, – принялся рассказывать он. – Аэропорт, улицы, пара небоскребов за окном такси. Все, с кем мы сталкивались, кажутся милыми. Надеюсь, завтра удастся убедить Мин Хо и Хён У взглянуть на несколько достопримечательностей. Если на репетиции ничего не случится, у нас должна остаться пара свободных часов.
– Здорово, должно быть, везде бывать, видеть мир, – протянула я. Париж, Лондон, Берлин, Амстердам… Города, которые годами в топе моего списка путешествий.
– Если бы я мог только и делать, что путешествовать и изредка давать концерты, так бы и жил. – Он рассмеялся. – Думаю, в этом туре я увижу больше мест, чем за все предыдущие двадцать лет.
Может ли хоть что-то сравниться?
– Когда-нибудь я уеду в кругосветку. – Я поделилась своей мечтой. – Как в «Вокруг света за восемьдесят дней».
– Фильм или книга?
– Фильм. Все еще не прочитанная книжка стоит где-то на полке.
Чжэ Ён весело фыркнул:
– И сколько еще таких книг…
Я в сомнении прикусила губу:
– Наверное, больше, чем я успею прочесть в этой жизни.
Он снова мягко рассмеялся, и мне захотелось поймать этот его смех и оставить себе.
– Однажды ты будешь выставлять свои картины в галереях по всему миру, – сказал Чжэ Ён. – И объездишь все страны, в которых хотела побывать.
– Даже не знаю, хочу ли я этого.
Выставить мои картины в крутых галереях и музеях под обстрел критики? Я и не думала раньше о таком.
– Мне лучше рисовать просто для себя.
Чжэ Ён задумчиво хмыкнул:
– Пока мне позволено любоваться твоими иллюстрациями к «Гарри Поттеру»…
– Продолжишь давить, и я решу, что мне стоит пересмотреть свое решение.
– Уже молчу!
Следом тут же послышался зевок, с ним мне будто бы передалась усталость Чжэ Ёна.
– Я, конечно, знаю, что тебе нужно не так много времени для сна, но, может, хотя бы попробуешь вздремнуть? У тебя еще осталась пара часов… Вдруг воображаемая прогулка по Сеулу поможет?
– Думаю, она мне больше не нужна.
Его акцент стал ярче, судя по голосу, он уже почти спит и держится только ради меня. От этой мысли у меня в животе снова закружили бабочки.
– Хороших снов. И удачи завтра! – попрощалась я.
Чжэ Ён неразборчиво пробормотал что-то в ответ. Я тихонько рассмеялась – даже такие мелочи делают меня невероятно счастливой.
И повесила трубку.
Я: Думаю, журналисты попросту сдались. Я уже два дня никого из них у дома не видела.
Чжэ Ён: Все было настолько плохо?
Я: Мы пережили. Первую неделю после публикации фото пришлось… несладко. На улицу не выйти, не попав под прицелы камер.
Я: На самом деле это хуже всего. Сидеть взаперти, когда даже на прогулку нельзя.
Чжэ Ён: Могу представить. Но сейчас уже все хорошо?
Я: Да. Сегодня как раз встречаюсь с коллегой… подругой… подругой по работе. Хотим выбраться в кафе. Так странно. С тех пор как Эрин уехала, я ни с кем особо никуда не ходила и теперь немного нервничаю.
Чжэ Ён: Нервничаешь? Из-за чего?
Я: А если окажется, что у нас нет ничего общего? Будем молча сидеть и ждать, пока не станет совсем невыносимо?
Чжэ Ён: Ты ведь говорила, что тебе нравится болтать с ней на работе?
Я: Да, но все наши разговоры вертятся вокруг этой самой работы. И выйти за рамки нашего обычного общения – как познакомиться с совершенно другим человеком.
Чжэ Ён: Все будет хорошо, Элла. Знаю, это нелегкая участь, но так или иначе тебе стоит смириться с тем, что ты милая, остроумная, симпатичная и нравишься людям.
Я: Ты не мог бы в течение следующих часов почаще напоминать мне об этом?
Чжэ Ён: Думаю, с тебя хватит и этого. Мне пора на сцену. Ву Сок настаивает на еще одном прогоне из-за того, что микрофон Эда отключился посреди песни.
Я: Ни пуха ни пера!
Чжэ Ён: У нас не птицефабрика.
Уже отгремели первые европейские концерты NXT в Берлине, вчера вечером ребята прибыли в Париж. Лив прожужжала мне все уши, как потрясающе выглядит Эд, как сильно она соскучилась по улыбке Чжэ Ёна – вот уж в чем я ее прекрасно понимаю, – и что Хён У случайно засветил татуировку на шее, которую никто раньше не видел. Фанаты и журналисты из-за нее чуть с ума не посходили. Может, и у Чжэ Ёна есть тату, а я просто не знаю? Что бы он мог набить? Всю дорогу до кафе, где мы с Ланой договорились встретиться, меня не отпускала эта мысль.
Температура в последние дни поднималась все выше, лето подкрадывалось все ближе. Поэтому сегодня я оделась легко – на мне черная юбка и свободная рубашка в черно-белую полоску. Поезд с грохотом проносился над улицами Чикаго. Надев наушники, я попыталась максимально абстрагироваться от происходящего вокруг. Наконец, объявили мою остановку.
Кафе и впрямь оказалось недалеко от военно-морского пирса, в маленьком домике, окруженном небоскребами. К счастью, это довольно тихий уголок для центра: на улицах почти нет машин, зеленые скверы, а люди не выглядят такими загнанными, как в бизнес-кварталах. Стоило мне зайти в кафе, я немного расслабилась. Внутри поначалу все казалось слегка необычным: высокие барные стулья темного дерева и свисающие с потолка горшки с растениями, но в целом довольно уютно.
Еще у двери я заметила рыжие волосы Ланы. Она сидела в глубине зала, изучая меню. Мне пришлось пробираться к ней мимо хаотично расставленных столов. Когда я подошла, она тут же подняла на меня взгляд.
– Ты все же справилась! – Она с улыбкой захлопнула меню.
Я села за столик.
– Я проспала… Сойдет за оправдание?
Кажется, вечером я слегка потерялась во времени, решив наконец-то раскрасить свой Хогвартс.
Лана задумчиво покачала головой, но все же кивнула:
– Думаю, да. Всегда так говорю, когда опаздываю на семинары.
– Ты ведь в курсе, что я понятия не имею, где ты учишься? – призналась я, взяв лежавшее на столе меню. – Иногда мне кажется, что все, кого я знаю по музею, существуют только в рамках музея. Это как с учителями в школе.
– О, я понимаю, о чем ты. Тоже до сих пор не уверена, мы и правда тут сидим или я все еще сплю? – фыркнула она.
– Для сна здесь слишком шумно.
Разговоры людей вокруг нас сливались в монотонный гул на заднем фоне.
Лана поморщилась:
– В свою защиту скажу, что, когда ходила сюда со своей девушкой, было почти пусто. Но если хочешь, в следующий раз можем просто посидеть в музее в комнате отдыха. – Тут она засмеялась. – Я тебе не рассказывала, что одно из наших первых свиданий состоялось именно там?
Мои брови поползли вверх:
– В нашей комнате отдыха? Пока нет, но теперь я очень хочу услышать эту историю.
– Ну, мы собирались поужинать, поэтому она зашла за мной на работу, – начала Лана. – Но я провела ей маленькую экскурсию по музею, и кончилось все тем, что мы заболтались и на несколько часов зависли в комнате отдыха. Вместо ресторана душная клетушка, куда почти никто не заходит, и один банан на двоих вместо меню из трех блюд.
Тут она покраснела, а на ее губах заиграла улыбка:
– Ну и наш первый поцелуй.
Я едва сдержала умиленное «Оууу». Пусть мы и не знакомы с девушкой Ланы, но, когда она говорила о ней, ее глаза восторженно сияли.
– А разве в музее нет ночных сторожей? Как вы не нарвались на них?
Она лукаво усмехнулась:
– В комнату отдыха они не заходят – ворам брать там нечего. Разве что куртки, которые годами висят в гардеробе.
– Вау. – Я со смехом покачала головой. – Слова матерого уголовника.
Лана тоже расхохоталась и даже немного надулась от гордости.
– Для начала: голодного уголовника. Выбрала, что заказать?
– Пока нет.
Я углубилась в меню. Все казалось таким вкусным! Однажды я попробую каждое из этих блюд, но сейчас остановила свой выбор на черничных оладушках с нутеллой, Лана заказала яйца Бенедикт, и мы обе заказали по кофе с молоком.
Вопреки моим волнениям нам нашлось, о чем поговорить. За едой мы выяснили, что обе любим фильмы с Эммой Стоун, Лана рассказала о своем переезде из Англии в США и учебе на дизайнера. Стоило разговору коснуться музыки, я упомянула k-pop. К моему облегчению, она лишь недоуменно посмотрела на меня. Наша с Чжэ Ёном фотография, как с цепи сорвавшиеся журналисты… Вся драма прошла мимо нее, ведь она никогда не слышала о k-pop. Мне тут же захотелось отвесить себе подзатыльник, не хватало только подтолкнуть ее к небольшому расследованию. Достаточно короткого запроса в «Гугл», и она тут же наткнется на бесчисленные фотографии, циркулирующие по Сети. По Лане, конечно, не скажешь, что мои слова ее слишком заинтересовали. Но я все равно обрадовалась смене темы.
Солнце шпарило вовсю, когда мы, наконец, вышли из кафе.
– Хочу снова осень, – пожаловалась Лана. – Пестрые листья, колючий холодный ветер и тыквенный латте со специями. Что может быть лучше?
– Что угодно, лишь бы без тыквы и специй, – фыркнула я, приподнимая волосы, чтобы дать шее остыть. – Я пробовала как-то такой латте на соевом молоке. Это было просто отвратительно.
– К сожалению, его не везде умеют правильно готовить. Увидишь! Осенью я покажу тебе местечко, где подают лучший кофе со специями.
– Не могу дождаться. – В моем голосе прорезался сарказм, хотя на самом деле я была абсолютно серьезна. Будет здорово выбраться еще куда-то. Даже если это всего лишь посиделки за чашечкой кофе – все лучше, чем сходить с ума в четырех стенах.
Еще несколько метров мы шли молча, но у перекрестка Лана остановилась и махнула рукой направо.
– У меня задание: забрать брата подруги с тренировки по гандболу, так что мне туда. – Судя по ее недовольному лицу, добровольцем она на это не вызывалась.
– Удачи!
– Надеюсь на это.
Мы попрощались и разошлись в разные стороны.
Маленький проулок вывел меня на большую торговую улицу. Для субботы здесь оказалось на удивление мало людей, поэтому я могла без спешки гулять мимо витрин, любуясь одеждой и украшениями. Никакой конкретной цели у меня не было, просто убивала время до ужина с Джошем. Между делом я продолжала чатиться с Эрин и старалась не налететь на случайных прохожих.
Эрин: Нет закона, который запрещал бы горячему сыну нанимателей будить тебя шумом газонокосилки в ШЕСТЬ утра субботы, просто потому что он так решил?
Я: В США – нет, но, возможно, законодательство Австралии суровее в этом вопросе?
Уже сев в поезд до дома, я отправила Чжэ Ёну краткий отчет о встрече с Ланой. Ответ застал меня почти у двери квартиры.
Чжэ Ён: И все волнения впустую…
Я: Возможно, однажды моя нервная система угомонится.
Я: Как прошла репетиция?
Чжэ Ён: Сойдет. Хорошо, что больше проблем с микрофонами не было.
Я: Но?..
Чжэ Ён: Ву Сок и Хён У поссорились… Это необычно, как правило, именно они разнимают нас с Мин Хо и Эдом.
Я: Из-за чего они?
Я: Если не секрет, конечно.
Было странно заново выстраивать личные границы в общении. Будто кто-то переписал правила игры, попросту стерев весь наш прошлый опыт.
Чжэ Ён: Да какие секреты.
Чжэ Ён: Но, честно говоря, понятия не имею. Кажется, поцапались, пока мы втроем пели на сцене. Они ничего не говорят, но атмосфера довольно напряженная.
Я: Да уж. Надеюсь, ситуация разрешится до концерта.
Чжэ Ён: Меня устроит и после. Как правило, после концертов нас всех немного отпускает, по крайней мере, достаточно для обсуждения проблем.
Чжэ Ён: Всегда так странно петь и смотреть при этом в зияющую пустоту. [.jpg]
На фото передо мной стадион: незаполненные трибуны, пустое пространство у черной сцены. Кажется нереальным, что всего через несколько часов сюда хлынет толпа, куда ни посмотри, будут тысячи людей.
Я: С людьми смотрится как-то эффектнее…
Чжэ Ён: Согласен.
Чжэ Ён: Особенно когда темнеет и все зажигают лайтстики.
Я: Кажется, я понимаю, почему Лив так хочется увидеть это вживую.
Чжэ Ён: Она идет на концерт в Чикаго?
Я: Нет, если не ошибаюсь, ей не удалось раздобыть билет.
Несколько месяцев назад Лив пару дней ходила без настроения, потому что ей не достался билет на концерт любимой группы. Я тогда еще ничего не знала про NXT, даже не поняла, из-за кого она страдает.
Чжэ Ён скинул в ответ печальный эмодзи и принялся рассказывать о своей сестре. Она вчера прислала ему фото огромного фан-плаката NXT, который повесила над кроватью. Специально для старшего брата! Это так мило, что она им гордится.
Вскоре мы попрощались, последние часы перед концертом самые насыщенные, Чжэ Ёну не до болтовни.
Я не в первый раз задалась вопросом, что мы делаем. Я переписываюсь с человеком, который вот-вот будет выступать перед восьмидесятитысячной толпой на переполненном стадионе. Весь вечер фанаты будут скандировать его имя. Очень не хотелось зацикливаться на этих мыслях, но в голове продолжали вертеться всевозможные ужасы.
Вернувшись домой, я сразу же отправилась к себе и села за стол, мне хотелось поработать над рисунком Хогвартса. Я с головой ушла в каждый штрих, скрупулезно выводя линию за линией, и мысли медленно прояснялись.
Но едва мне удалось отвлечься, как рядом звякнул телефон: без каких бы то ни было объяснений Лив прислала мне ссылку на аккаунт в «Твиттере». Я взглянула на часы и прикинула, концерт NXT в Париже должен был начаться полчаса назад. Но зная это, я все равно оказалась неготова к тому, что получила от младшей сестры.
На экране телефона открылась фотография, причем такая качественная – можно было подумать, постановочная. Чжэ Ён, одетый в джинсовую рубашку… всего лишь джинсовая рубашка. И зачем только он расстегнул так много пуговиц? Настоящее испытание для меня и моего сердца. На шее Чжэ Ёна висела знакомая серебряная цепочка, но следом я увидела его ключицы, обнаженную кожу и…
Лив: Всегда пожалуйста.
Мне вдруг стало жарко, но вместе с тем я почувствовала негодование – эту фотографию могли рассматривать все желающие, тысячи людей видели Чжэ Ёна. Наверняка его пресс, видневшийся из-под рубашки, подпитывал воображение многих поклонниц. Я не стала исключением. А ведь это только начало концерта – что же будет дальше?
Я уже готова была сдаться и полезть в интернет в поисках других снимков и видеозаписей, но домой пришли Мэл с Джошем. Старшая сестра попросила меня и Лив помочь с готовкой. Неохотно отложив телефон, я поплелась за ними на кухню.
Готовить вчетвером оказалось значительно проще, чем пытаться соорудить что-то в одиночку. Лив следила за тем, чтобы маффины в духовке не подгорели, Мэл жонглировала сразу тремя кипящими кастрюлями, а я сидела за столом и, пока сестры не видели, то и дело выхватывала кусочки морковки прямо из-под ножа Джоша. Всякий раз Джош усмехался, но, не поводя и ухом, жаловался на то, что каждый раз, когда он навещает родителей, они надоедают ему просьбами привести Мэл. Мы с Лив засмеялись, увидев, как покраснели уши Мэл, а сама она демонстративно сосредоточилась на готовке.
Поначалу я даже не обратила внимания. Только потом, когда мы, наполовину закончив ужин, заговорили о событиях прошлой недели, я заметила, как легко у меня на душе. Рядом были сестры и Джош – и я почувствовала себя гораздо лучше. Жаль, но радость утихла, когда я вспомнила, что до сих пор не рассказала Мэл о Чжэ Ёне. Я даже не представляла, как начать этот разговор. А еще наша последняя ссора никак не выходила у меня из головы. Стоило вспомнить о ней, и я снова поникла.
Это чувство только усилилось из-за Джоша, который во время десерта взглянул на Мэл: на его губах заиграла легкая улыбка. Мэл и Лив выясняли, в чем разница между капкейками и маффинами, как вдруг Мэл осеклась, заметив взгляд Джоша.
– Что-то не так? – спросила она.
Джош помотал головой:
– Я просто рад, что тебе лучше.
В ответ на это Мэл поморщилась. Взглянула на меня и на Джоша.
– Я выглядела нездоровой?
– Не то чтобы совсем больной, просто… не такой радостной. Вы ведь тоже заметили, правда? – обратился он ко мне и Лив.
Я закусила губу. Мэл ничего не произнесла, но ее быстрого взгляда оказалось достаточно. Мне точно были известны причины ее плохого настроения, ведь я сама переживала то же самое. Если она узнает, что мы с Чжэ Ёном снова общаемся…
Я беспощадно отгрызла кусочек маффина и прожевала. Весь оставшийся вечер меня грызла совесть: нужно обо всем рассказать. Хотя бы для того, чтобы меня не душило чувство вины каждый раз, когда я пишу Чжэ Ёну или заговариваю с Мэл. Я старалась как можно активнее участвовать в разговоре, а паника внутри нарастала все сильнее. Как лучше начать разговор? Она опять разозлится? Что, если мы снова поссоримся, как в прошлом месяце?
Ужин подошел к концу: Джош попрощался и ушел, Мэл проводила его, а я к этому моменту успела мысленно разыграть все возможные сценарии разговора с сестрой. Сердце громко стучало в груди. Поставив грязную посуду рядом с раковиной, Лив вопросительно взглянула на меня – видимо, внутренняя борьба отразилась у меня на лице. Я схватила одну тарелку и подставила под проточную воду, чтобы помыть.
– Я обо всем ей расскажу, – выпалила я.
Лив посмотрела на меня в замешательстве.
– Кому и о чем?
Как она умудрилась не догадаться, о чем я думала весь вечер? Мне казалось, у меня все чуть ли не на лбу написано.
– Мэл. О Чжэ Ёне, – пояснила я. – О том, что вопреки всем обстоятельствам мы снова общаемся. И что это, вероятно, самое глупое и самое прекрасное, что когда-либо со мной случалось.
Судя по выражению лица Лив, она одновременно хотела обнять меня и посмеяться надо мной. Мэльком она заглянула в гостиную, а потом снова посмотрела на меня:
– Уверена?
Я пожала плечами, кивнула… покачала головой. Нет, не уверена. Разумеется, я боюсь реакции Мэл.
Лив стиснула мою ладонь:
– Все будет хорошо.
Надеюсь.
Открылась дверь, Мэл проскользнула в кухню, и Лив, ободряюще улыбнувшись мне, оставила нас наедине. Не произнеся ни слова, Мэл встала рядом со мной и взяла полотенце.
– Мэл? – начала я, откашлявшись. Похоже, голос хочет участвовать в этом разговоре еще меньше, чем я сама.
Она взяла мокрую тарелку и протерла ее.
– Что?
Я крепко стиснула тарелку: эмоции, кипевшие во мне, были готовы вырваться наружу.
– Эм, ну… Вообще-то это сущая мелочь, но я все равно хочу тебе рассказать: ты ведь моя старшая сестра, и мы всегда откровенны друг с другом, да и Лив уже обо всем знает… и мы с тобой недавно помирились, а еще Джош утверждает, что тебе стало лучше, чем раньше, поэтому я не думаю…
– Элла, – растерянно перебила Мэл, которая успела напрячься от такого вступления, если, конечно, я правильно интерпретировала выражение ее лица. Очевидно, она до сих пор пребывала в абсолютном неведении, как дальше будет развиваться разговор. – Что ты хочешь рассказать?
Я собралась с духом:
– Мы снова общаемся.
Тишина… И тут же:
– Что, прости?
– Я и Чжэ Ён – мы опять разговариваем. – Сожми я тарелку сильнее – она пойдет трещинами.
Мэл уставилась на меня и целую вечность просто молчала. Я постаралась выдержать этот взгляд и дать ей время, сколько необходимо. Тишина с каждой секундой становилась все более гнетущей. Мэл будто окаменела. Никакого движения, кроме поднимающейся и опускающейся груди. Я уже хотела было что-то сказать, но Мэл меня опередила:
– Почему?
Я не смогла найти слов, чтобы объяснить это. Так много чувств, так много мыслей… И все казались неподходящими. Но потом все-таки появилась одна идея, вытеснив в сторону все остальные:
– Потому что он мне нравится. И я не могу просто взять и забыть его только потому, что кто-то считает это неправильным, – слова сорвались с языка, я не смогла их сдержать. – А еще я верю: есть что-то восхитительное и… и особенное в том, чтобы найти человека, с которым можно просто быть собой.
Мэл стояла, не шевельнувшись, но едва ли меня это беспокоило. Искра мужества, зародившаяся в моем сердце, превратилась в пламя, которое разлилось по всему телу.
– И все это… я нашла в Чжэ Ёне, – тихо сказала я, пожав плечами. – Не знаю, закончится ли все катастрофой, но, по крайней мере, это мое решение и я рискнула.
– А если тебе снова будет больно? – спросила Мэл. И я наконец-то поняла… Поняла, почему наши с Чжэ Ёном отношения казались Мэл неправильными: она боялась за меня.
– Тогда это будет полезный опыт, – твердо возразила я. – А в остальном ты права. Репортеры нами не интересуются, да и в интернете все спокойно, если верить словам Лив. Я обещаю, мы будем осторожнее, но… мы же только разговариваем.
На мгновение я замялась и добавила немного тише:
– Я скучала по нему.
Мэл наконец вышла из оцепенения. Она скрестила руки и заглянула мне прямо в глаза, пытаясь что-то отыскать в них. Что бы это ни было, видимо, она нашла. Мэл вздохнула, и на ее губах появилась слабая улыбка.
– Я ведь все равно не смогу тебя остановить, правда? – с сожалением капитулировала она.
От облегчения у меня едва не подкосились ноги.
Я ответила ей с улыбкой:
– Ни за что на свете.
Мэл кивнула и опустила руки. Я перестала сжимать тарелку до побелевших костяшек и передала ее сестре. Вокруг нас воцарилась необычайная тишина. И я почувствовала себя слоном в посудной лавке – что теперь делать? Стоит еще что-нибудь рассказать о Чжэ Ёне? Может быть, Мэл поймет, зачем я так рискую, если узнает его получше? Так, как знаю его я – без всей звездной мишуры.
Мэл откашлялась:
– Ну и… как давно вы снова начали общаться?
Я осеклась: вопрос сестры удивил и обрадовал меня одновременно.
– Со среды.
– А, – выпалила Мэл. Похоже, это почему-то успокоило ее.
– Что имел в виду Джош… когда говорил, что ты казалась грустной последнее время?
– Не бери в голову, – перебила Мэл, и я не успела подобрать подходящих слов. – Все в порядке.
Я упрекнула себя. И зачем я только напомнила о нашей ссоре? Но каким-то образом это помогло окончательно восстановить отношения.
– Прости, – прошептала я. – За те слова. Я не хотела… Надеюсь, ты понимаешь, что я совсем не то имела в виду.
Мэл искоса посмотрела на меня:
– Но доля правды все-таки есть?
Я опустила голову, сосредоточившись на мытье посуды, в надежде, что она больше не сердится на меня.
Некоторое время мы молчали, и слышно было лишь журчание воды, а потом Мэл снова заговорила:
– Знаю: я никудышная замена родителям.
Я бросила на сестру взгляд, но едва успела осознать мысль, как Мэл тут же продолжила. Она едва заметно улыбнулась, но в этой улыбке я разглядела нотки печали:
– Когда ты и Лив переехали сюда, я так злилась на них за то, что они бросили меня с этой ответственностью совсем одну. Тогда я едва встала на ноги, как вдруг мне пришлось заботиться о двух подростках. Все условия для бессонных ночей. А потом внезапно прошло три, четыре месяца без мамы и папы, и до меня наконец дошло, что они не вернутся.
<Anne Patzold
When We Fall
Copyright © 2020 by Bastei Lubbe AG, Koln
Перевод с немецкого Варвары Трошагиной
В коллаже на обложке использованы иллюстрации:
© jannaletdesign, Khrystyna Hurelych, Kichigin / Shutterstock.com
Используется по лицензии от Shutterstock.com
© В. Трошагина, перевод на русский язык, 2021
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021
Глава 1
– Еще немного, и твой альбом загорится, хватит сверлить его взглядом.
Я растерянно подняла глаза – до меня не сразу дошло услышанное. Рисунок сменился видом опустевшего гардероба. Я моргнула, избавляясь от пятен в глазах. Мне бывает трудно вырваться назад из миров, которые я создаю на бумаге. Только за рисованием мои мысли наконец успокаиваются.
Лана сидела на соседнем стуле и, кажется, уже не первый раз пыталась привлечь мое внимание. Закинув ногу на ногу, хотя и была в юбке, она скрестила руки на груди и смотрела на меня. Сегодня ее рыжие локоны заплетены в косу.
Пока я ее разглядывала, она обеспокоенно нахмурилась.
– Все хорошо? – спросила она.
Вместо ответа я кивнула.
– Ты выглядишь… измотанной, – осторожно заметила она. Очевидный намек на темные круги под глазами и бледность – постоянные спутники моего недосыпа.
Я не просто выглядела усталой, но и ощущала себя так же. С последней ночи, когда я нормально спала, прошло уже больше недели. Пока на улице становилось все теплее, градус отношений дома держался в минусовом спектре. Лив со мной так и не разговаривала, а Мэл обращалась, только если нужно было согласовать что-нибудь важное. Я переживала и по ночам ворочалась в постели без сна. В голове роились бессчетные мысли, не давая покоя, пока я не бралась за чистый лист и карандаш.
– Меня сестра чем-то заразила, – уклончиво ответила я.
Чистая правда. Ну почти. Лив действительно подцепила мерзкий насморк, а в последние дни к нему прибавился кашель. Но мы еще никогда не проводили так мало времени вместе. Так что возможность заражения стремилась к нулю.
Лана подняла брови:
– И, несмотря на это, ты таскаешься сюда?
Я пожала плечами.
– Дома я просто скучала бы – и гуглила в интернете все, от чего старательно прячусь последнюю неделю. С таким же успехом можно сидеть здесь и хотя бы время от времени перекидываться с кем-нибудь словечком.
Лана скептически оглядела полупустые вешалки, нетрудно догадаться, о чем она думает. Едва ли люди, с кем я могла бы общаться, в среду днем гуляют по галерее. В конце концов она вздохнула, будто говоря: «Ты и сама все знаешь». И перевела взгляд на открытый скетчбук. К счастью, я начала всего час назад и еще не слишком продвинулась с новым рисунком.
Во время утренней уборки мне на глаза попался первый том «Гарри Поттера». Я его так и не вернула. Эта мысль преследовала меня до самого музея.
«Философский камень» все еще лежал в стопке книг у меня на прикроватном столике, но, как только я его заметила, сразу запихнула поглубже и подальше. К сожалению, поговорка «с глаз долой – из сердца вон» не сработала. И пока я просиживала смену в музее, руки до того чесались взяться за телефон и разархивировать чат с Чжэ Ёном, что мобильник пришлось отключить и спрятать в рюкзак.
У меня вырвался вздох.
Лана посмотрела на меня:
– Иди домой, Элла. Пока я не сдалась и не оставила на тебя свою смену.
Я покорно собрала вещи и двинулась в сторону дома.
Послеполуденное солнце неумолимо припекало голову. Духота. С каждым шагом у меня на лбу проступали новые капли пота. И я шла так медленно, что людям приходилось протискиваться мимо меня по узкой дорожке. Никуда не торопясь, я проехала одну лишнюю остановку, подождала следующий поезд, затем еще один и еще…
Однако не прошло и часа, как я стояла перед дверью нашей квартиры. Все во мне сопротивлялось тому, чтобы зайти внутрь. Молчание Лив всякий раз било по ушам. В последние дни я столько раз пыталась завязать с ней разговор, что уже бросила считать. А ведь обычно именно она делает первый шаг к примирению. От этой мысли снова заскребло на сердце.
Сделав глубокий вздох, я попыталась взять себя в руки и открыла дверь. Окинула взглядом гостиную, коридор… дверь Лив. Вот бы она сейчас вышла, хотя бы пару слов услышать от нее. Просто узнать, что все хорошо. Но передо мной всего лишь пустой диван с тонким шерстяным пледом. На столике недопитый стакан колы. Положив рюкзак, я поправила скомканный плед и потянулась за пультом, чтобы выключить телевизор. Подняла голову и…
Мой палец застыл над красной кнопкой «выкл». Легкое нажатие, и экран погаснет, но мою решительность пошатнули до боли знакомые карие глаза.
Должно быть, Лив смотрела интервью с NXT и, стремясь избежать встречи со мной, поставила на паузу ровно в ту секунду, когда на экране крупным планом показали всех пятерых участников группы.
Я даже подумать не успела, как мой взгляд, миновав четверых из них, упал на крайнего справа парня. У него все еще розовые волосы. Только вместо волнистой, как раньше, укладки они прямыми прядками падают ему на лоб. Очки в прозрачной оправе.
Бум. Бум. Бум.
Удары сердца глухо отдавались в ушах, по телу пронеслось то же чувство, что и тогда. Меня накрыло холодом. По рукам побежали мурашки.
Словно в трансе я выключила телевизор. Встала и аккуратно положила пульт на журнальный столик. Потом, подняв рюкзак, пошла к себе в комнату.
Дверь закрылась, и я без сил сползла по ней на пол. Минимум интернета и сбежать от реальности в книгу. В последние дни это неплохо срабатывало – так мне почти удавалось делать вид, что ничего и не было.
Я оглядела комнату, словно в насмешку томик «Гарри Поттера» на полке все еще притягивал взгляд. Точно знал, что происходит у меня внутри, пока вокруг кипит жизнь. Я будто застряла во сне, и это чувство с каждым днем усиливалось. Тело казалось неповоротливым и невероятно вялым, больше всего на свете мне хотелось никогда не вылезать из постели. Если бы не работа в музее, я так и лежала бы.
На столе рядом с кистями и красками стопкой лежали рисунки. Я здесь не убиралась с того дня, когда перенервничала, ожидая встречи с Чжэ Ёном. А теперь просто не было сил наконец заняться этим.
Я заползла на кровать и свернулась под еще с ночи смятым одеялом. Со вздохом натянула его на голову и закрыла глаза. Утешительная темнота тут же приняла меня в свои объятия.
Лив молчит, Мэл холодно пожимает плечами, Эрин далеко… Грудь сдавило, я едва могла дышать. Частенько по ночам или поздно вечером, когда уже темнело и сестры ложились спать, меня мучил вопрос: последние два месяца они и правда были?
Вдруг мне все приснилось?
После смерти родителей я долго убеждала себя, что это просто отвратительный ночной кошмар, и случались дни, когда я действительно себе верила. Но… время шло. А родители все не возвращались, как бы сильно мне ни хотелось наконец вырваться из этого ужасного сна.
Свесившись с кровати, я дотянулась до рюкзака, достала телефон и снова перекатилась на спину. Задумчиво полистала чаты. Сама не знаю, где нашла силы проигнорировать переписку с Чжэ Ёном. Я хотела удалить ее, но… если у меня не будет доказательств, однажды я поверю, что все это игра моего воображения. Так у меня остались хотя бы наши сообщения, которые непостижимым образом меня успокаивали. Успокаивали и не шли из головы. Меня сводила с ума глупая надежда: а вдруг он напишет. Я немедленно свернула мессенджер, схватила с прикроватной тумбочки ноутбук и открыла «Нетфликс» в надежде отвлечься на новый сериал. На секунду мне даже показалось, что это работает, но уже на второй серии сюжет начал от меня ускользать. Выключать я не стала, понадеялась, что шум голосов поможет мне уснуть.
На улице уже стемнело, когда до меня донесся хлопок входной двери. Мэл часто последнее время работает допоздна. Нередко мы с ней пересекаемся только утром, когда я, проснувшись спозаранку, выползаю на кухню налить себе стакан воды. А она с дымящейся чашкой кофе уже сидит за кухонным столом и отвечает на первые электронные письма. Настоящая загадка, как ей с таким недосыпом удается утром вставать и идти на работу. Я не знаю, как у нее дела, да и как спросить об этом – тоже не знаю. Между нами пропастью пролегло то, что я сбежала в Нью-Йорк, не сказав ей. И я боялась сделать первый шаг к наведению мостов.
В мою дверь постучали, и я подскочила в кровати.
– Да? – хрипло отозвалась я и откашлялась.
Дверь приоткрылась, Мэл посмотрела прямо на меня. В ее взгляде мелькнуло облегчение, или по крайней мере мне так показалось.
Я подтянула к себе ноги и уселась по-турецки.
– Что-то случилось? – спросила я.
Мгновение она колебалась, убрала с лица волосы.
– Просто хотела тебя проверить.
– Ты… последнее время часто это делаешь, – осторожно заметила я.
Вместо ответа она дернула плечом. Между нами повисло молчание, вина снова сдавила грудь. История с Нью-Йорком все изменила. Я толком не помню, что произошло после того, как старшая сестра застукала нас с Чжэ Ёном у меня в комнате. Зато мне врезалось в память, как он оставил меня. Его печальный взгляд, который разбил мне сердце. И как объятия Мэл сменили его руки. Она ничего не говорила, только обнимала меня, пока я в изнеможении не уснула.
На следующий день я попыталась с ней заговорить, но впервые в жизни между нами вдруг выросла стена. Я отчаянно пыталась пробиться сквозь нее, но, если Мэл сама не протянет мне руку, ничего не получится. И, как бы мне ни хотелось, боюсь, она к этому еще неготова.
– Ты ела? – спросила Мэл, прервав молчание.
Я махнула в сторону письменного стола, на котором стояла усыпанная крошками тарелка. Под сериал я сделала и нехотя сжевала бутерброд. Видимо, чувство голода тоже осталось по ту сторону стены.
Мэл проследила за моей рукой и снова перевела взгляд на меня.
– Я тоже себе сейчас что-нибудь соображу и спать. Завтра рано вставать.
Как отчаянно мне ни хотелось намекнуть ей на темнеющие день ото дня круги под глазами, я просто вздохнула:
– Хорошо.
И подождала, пока она закроет за собой дверь моей комнаты.
Разочарованно откинувшись на подушки, я натянула одеяло аж до подбородка. Ногами я безотчетно елозила по простыне: мне не терпелось согреться. Экран ноутбука погас, перейдя в спящий режим. Комнату освещал лишь уличный фонарь, стоящий прямо за моим окном. Я с облегчением заметила, что усталость медленно, но верно берет надо мной верх. Она наступает маленькими шажками, сначала наливаются тяжестью конечности, потом веки. Пока меня наконец не накрыло сном, а вместе с ним тоской по человеку, который с каждым днем будто все дальше.
Глава 2
Я: Угадай, где я сейчас!
Я сидела на скамейке с телефоном в руках и наслаждалась свежим бризом, сдувавшим волосы на лицо. Не прошло и минуты, как пришел ответ.
Эрин: В Китае?
Эрин: Нет, подожди.
Эрин: Во дворце шейха!
Я невольно расплылась в улыбке.
Я: О каком именно шейхе мы говорим?
Эрин: Шейхе Чикаго.
Я: Мы точно вместе учились? Или я просто болела, когда мистер Рейвенпорт рассказывал об истории чикагской династии?
Эрин: Пффф.
Эрин: Насколько я тебя знаю, ты сейчас витаешь в облаках и грезишь парнем из последней прочитанной книжки.
Я: …
Я: Тушé.
Через несколько минут от нее прилетело еще одно сообщение. А пока я его ждала, мимо меня взад и вперед по пирсу прогуливались семьи. Один мальчуган споткнулся и чуть не уронил мороженое мне на брюки. К счастью, родители в последнюю секунду успели поймать свое чадо. Бросив на меня извиняющийся взгляд, они утащили сына прочь. Мгновение я смотрела им вслед, затем снова уткнулась в телефон.
Эрин: Ну ладно, где ты?
Вместо ответа я скинула ей фотку. Прямо передо мной до самого горизонта расстилалось озеро Мичиган. Сидя на одной из скамеек военно-морского пирса, я пыталась впитать в себя эту бесконечную гладь, и мое сердце замирало от счастья. Но каждый раз, как я бросала взгляд назад, на нависающие надо мной гигантские высотки, оно сжималось. Панорама Чикаго – нечто особенное. Несомненно. Наверное, даже прекрасное, если судить по снующим вокруг туристам, которые завороженно разглядывают стеклянные фасады. Но если я что и поняла на стыке этих двух миров, то именно насколько Чикаго шумный и большой город.
Раньше мы с Эрин, бывало, заезжали сюда на дегустацию хот-догов в многочисленных фургончиках, разбросанных по всему пирсу. Ее беззаботный смех всегда отгонял тяжелые мысли. И теперь мне казалось, что город стал еще больше и оглушительнее.
Эрин: О, дражайший военно-морской пирс…
Эрин: Как же я по тебе соскучилась.
Я: Никто не просил тебя его бросать.
Уже отправив сообщение, я прикусила губу. Слова тут же показались какими-то неправильными.
Эрин: Элла.
Эрин: Так не честно.
Прочитав ее ответ, я напряглась. Свободной рукой провела по лицу и, закинув голову к небу, глубоко вздохнула. Да. Да, не честно. Но как я ни старалась, подавить обиду не получалось. Почему она решила остаться в Австралии несмотря на то, что отчаянно нужна мне здесь? Слишком эгоистично? Но как мне справиться без Эрин, если именно ее поддержка, решительность и подбадривания всегда помогали мне двигаться вперед?
Голова грозила лопнуть. У меня в мыслях царил хаос: одну секунду все нормально, а в следующую – я будто пробираюсь сквозь зыбучие пески. Эмоции не унимались. Если несколько минут назад, отправляя сообщение, я была уверена в собственной правоте, то теперь мне хотелось отмотать время назад и заставить эту эсэмэску исчезнуть. Я вздохнула. Неудивительно, что я такая замученная.
Я: Знаю. Прости.
Эрин: Все хорошо. Но почему ты пошла на военно-морской пирс?
Я: Понятия не имею. Проветрить голову.
Эрин: От чего проветрить?
Я: Ты же знаешь. Мы и правда сейчас должны об этом говорить?
Эрин: А у тебя были другие планы?
Я не ответила, и она тут же кинула вдогонку следующее СМС.
Эрин: Слушай, я понимаю, сейчас ты пытаешься делать вид, что ничего не произошло. Но ведь не поможет. Я знаю тебя и даже по сообщениям понимаю, когда ты просто притворяешься, будто все в порядке.
Я: Что ты хочешь знать?
Эрин: Как ты? Справляешься ли ты? Чем я могу тебе помочь?
Повернуть вспять время? Заставить сестер снова со мной разговаривать? Вернуть Чжэ Ёна?…
Я: Не знаю. Просто у меня такое чувство, что навалилось слишком много всего и земля уходит из-под ног. Но тут уж ничего не поделать, не бери в голову.
Эрин: То есть мои переживания ничего не значат?
Я: Что? Нет, конечно, нет. Как мы к этому пришли?
Эрин целую вечность печатала ответ. В ожидании сообщения я любовалась озером, вслушиваясь в успокаивающий плеск воды. Хочу навсегда остаться здесь…
Эрин: Элла, тебе плохо. Это очевидно. Ты никогда так не рыдала, как в наш последний телефонный разговор. Ты говоришь, что все рушится, но отмахиваешься от предложенной помощи. И, раз тебе плохо, разумеется, я «возьму это в голову». Но отсюда мне сложно помочь тебе, если ты не сделаешь шаг навстречу. Даже если сейчас тебе это очень трудно.
Сердце сжалось. Я сама не заметила, как неосознанно поставила Эрин в один ряд с Мэл и Лив – «по ту сторону стены». Хотя кому, как не мне, знать, что подруга всегда на моей стороне.
Я: Я чувствую себя такой беспомощной.
Я: Ощущение, будто я тащу на себе мешок кирпичей и не могу сбросить. А каждый раз, когда Лив захлопывает у меня перед носом дверь, появляется еще один кирпич. Каждый недоверчивый взгляд Мэл – кирпич. Каждая мысль о Чжэ Ёне…
Я: Это так выматывает, и я настолько измучена, что уже не помню, каково вообще жить без этого груза.
Эрин: Помнишь, что было со мной в прошлом году?
Я: Конечно.
Такое забудешь. Случались дни, когда мне едва удавалось выманить ее из дома. При одном воспоминании, насколько растерянной я тогда себя чувствовала, по рукам побежали мурашки. Эрин стремительно отдалялась и от меня, и от всех остальных. Меня снова захлестнул тот же страх за нее, словно все было только вчера.
Эрин: И знаешь, кто каждый раз заставлял меня вставать и бороться изо всех сил? Какой слабой в иные дни я себя ни чувствовала бы?
Я: Нет, не знаю. Ты не рассказывала об этом.
Эрин: Ты, Элла. Именно ты. Ты не сдавалась, даже когда у меня самой опускались руки.
Эрин: Это сложно. Я понимаю. Правда. А еще вижу, как ты стараешься, и это уже повод для гордости! Я горжусь тобой! И если у тебя не получается взять себя в руки – это тоже нормально. Я только надеюсь, что ты знаешь: я всегда рядом и готова поддержать тебя.
Взгляд затуманили подступившие слезы. Почти вслепую я набрала ответ: просто короткое «спасибо» – на большее меня не хватило. Надеюсь, она все же поймет, что за ним скрывается. Ее слова как бальзам на душу, они ослабили груз, камнем висевший у меня на шее. Хотя мысль о том, что увидимся мы скорее всего только через год, стала теперь еще более невыносимой.
Без нее в этом огромном, гигантском городе я чувствую себя такой крошечной. Нависающие небоскребы, толпы людей, гул их голосов у меня в голове. И я. Одна. Сдерживать слезы больше нет сил, и они обжигают щеки. Пусть. И только когда они закапали с подбородка на сцепленные на коленях руки, я начала вытирать глаза.
– Все хорошо, Элла, – шепотом уговаривала я саму себя. – Все будет хорошо.
Дома я первым делом отправилась на кухню. За весь день во рту не было ни крошки, и теперь желудок решил об этом напомнить. Мэл сидела за столом перед открытым ноутбуком, увидев ее, я на секунду замерла. Она бросила на меня взгляд, но ограничилась простым «привет» и, отпив из огромной чашки кофе, продолжила что-то печатать. Вместо линз, которые она надевает каждое утро, на ней очки в черной оправе, а прическа чуть более растрепанная, чем обычно.
Я медленно обошла ее и нерешительно достала из холодильника йогурт. Подсесть к ней? Уйти к себе? Заговорить или промолчать? К счастью, Мэл решила за меня. Не успела я отойти от холодильника, она нарушила тишину:
– Миссис Эллиот спрашивала, не мог бы кто-нибудь из нас еще разок глянуть на ее компьютер. – Мэл с усталой, едва заметной улыбкой обернулась на меня.
– И почему я не удивлена, – пробормотала я. Если бы мне в качестве первого компьютера досталась одна из самых продвинутых моделей, я тоже быстро запуталась бы во всех настройках и функциях.
Мэл отвлеклась от ноутбука и взяла чашку с кофе.
– Сможешь посвятить этому денек?
– Она не сказала, что именно не так?
Сестра покачала головой:
– Она только вчера попросила меня, и то мимоходом. Ты же знаешь ее. Вечно боится лишний раз нас побеспокоить.
Упомянув переживания миссис Эллиот, Мэл закатила глаза. И, как ни пыталась сдержаться, зевнула.
Сняв очки, она потерла глаза и снова отпила большой глоток кофе. Сколько она уже здесь сидит?
– Может, с тебя хватит на сегодня?
– Нужно еще немного поработать.
Несколько минут мы молчали, поразительно, но лед тронулся, первый шаг к сближению сделан. Я повертела в руках йогурт и, откашлявшись, махнула рукой в сторону своей комнаты.
– Тогда не буду тебе мешать.
Мэл рассеянно кивнула. Проходя мимо двери Лив, я замедлила шаг. Из комнаты не доносилось ни шороха, но меня не оставляла надежда, что она выйдет и мы сможем поговорить.
У себя я упала на кровать, сняла крышечку с йогурта и спокойно выпила его. Потом вытащила из стопки на прикроватной тумбочке книжку. Современная вариация на тему Красавицы и Чудовища, которую как-то рекомендовала Эрин. Я ее уже начинала, но отложила, когда ко мне в руки попал «Гарри Поттер». Устроившись на спине, я подняла книгу повыше и продолжила с того места, где лежала закладка. Окунувшись в историю, я едва заметила, как на улице стемнело. Только когда от сухости начали болеть глаза и мне уже едва удавалось разобрать буквы, книга отправилась обратно на тумбочку.
Чтение помогло успокоить мысли. Понятия не имею, как бы я жила без книг, и рада, что мне не придется это выяснять. Но теперь они оставляют на языке одновременно и сладкое, и горькое послевкусие. Томик «Гордости и предубеждения», который я купила в Нью-Йорке. Вся вселенная «Гарри Поттера». Мы с Чжэ Ёном разделяли эту любовь к книгам, именно она свела нас. Но сейчас? Стоит взять в руки книгу, сразу задаюсь вопросом: может, Чжэ Ён знает ее или даже читал?
Я включила ночник рядом с кроватью и встала. Свет дотягивался даже до письменного стола. Стул скрипнул подо мной. Передо мной небольшая стопка бумаги, вокруг разбросаны карандаши и черные линеры. Один из листов лежал на самом краю и грозил свалиться за обогреватель. Перегнувшись через стол, я схватила его и перевернула. На меня смотрели карие глаза. Единственное яркое пятно на портрете. Мне так и не удалось оживить его, наполнить цветом волосы Чжэ Ёна, лицо, одежду. Но одного этого взгляда хватило, чтобы мое сердце замерло. Я прерывисто вздохнула.
Рисунок стоило спрятать в нижний ящик стола, но я просто не могла заставить себя выпустить портрет из рук. Потом я пожалею об этом, когда улыбка Чжэ Ёна раз за разом будет вставать у меня перед глазами. Но сейчас? Прямо в эту секунду? Мне все равно. Пока я помню, как хорошо мне с ним было, все в порядке. Пока в моем сердце живет то ощущение тепла и защищенности и я могу вновь и вновь его воскрешать, какая разница, что грудь зажимает в тиски.
Глава 3
В библиотеке стояла такая тишина, что можно было расслышать шелест страниц на другом конца зала. Рассеянно постукивая карандашом по лежавшему передо мной учебнику, я уже в третий раз перечитывала абзац о социальных сетях и их важности в маркетинге – но в памяти не оседало ни единого слова.
Мэтт сидел напротив и хмурился, тоже склонившись над книгой. Вот только в отличие от меня он что-то записывал и, похоже, понимал материал. Вздохнув, я принялась рисовать на полях учебника разные фигурки.
– Знаю, я задавал тебе этот вопрос уже тысячу раз, – вдруг сказал Мэтт, – но ты уверена, что не хочешь хоть разок сходить на курс изобразительного искусства?
Растерявшись, я подняла глаза и увидела, что Мэтт с любопытством меня разглядывает. Он указал на мой учебник.
– Занятия мистера Вега реально классные. Уверен, тебе понравится.
Стоило Мэтту упомянуть занятия по рисованию, как все мысли разом вылетели из головы. У меня ушло несколько секунд на то, чтобы найтись с ответом:
– Мне сейчас нельзя отвлекаться от учебы.
Я вспомнила о том, что обстановка дома напряженная… Нет, я не хочу говорить об этом с Мэл, ни за что.
– Ты можешь взять курс как факультатив, – заметил Мэтт. – Просто по приколу, чтобы посмотреть, понравится тебе или нет.
– Я подумаю, – сдержанно ответила я, пытаясь погасить крошечную искорку надежды, вспыхнувшую в душе. Нельзя сказать, что я не думала об этом раньше. Наоборот. Я столько раз смотрела, какие дисциплины предлагает факультет изобразительного искусства, что назову интересующие меня семинары, даже если разбудить меня посреди ночи. Но… я и так с трудом справляюсь с учебой. Брать курс, который никаким боком не относится к основной специальности, кажется не самой разумной идеей. К тому же он не пригодится мне в будущей работе, а значит, я просто зря потрачу время.
Мэтт рассматривал меня еще несколько секунд, потом вздохнул:
– Скажи, если передумаешь.
С этими словами Мэтт вернулся к учебе. Почувствовав, что мой ответ его не удовлетворил, я уже открыла рот и собралась было объяснить свое решение, но тут мой взгляд упал на группу девушек через несколько столов от нас.
Они привлекли мое внимание только потому, что в отличие от остальных сидели совсем без книг. Непохоже, что эти девчонки пришли сюда учиться или делать домашку… Склонившись друг к другу, они негромко переговаривались – о чем именно, я с такого расстояния не слышала. Я бы не стала заморачиваться, но девица, которая сидела ко мне спиной, то и дело косилась через плечо.
Я сдержала порыв оглянуться и посмотреть, нет ли кого-нибудь позади меня, и попыталась сосредоточиться на учебнике. Но каждый раз, поднимая глаза, я встречалась взглядом с кем-нибудь из той компании. По рукам побежали мурашки. Я невольно съежилась, пытаясь спрятаться за Мэттом. Это не укрылось от его внимания.
– Все в порядке? – поинтересовался он, слегка нахмурившись.
– Да, в полном.
Я пододвинула к себе учебник, изо всех сил стараясь не обращать внимания на сидящих позади Мэтта девчонок, которых все еще видела краем глаза.
– Точно? – не отставал Мэтт. – В последнее время ты выглядишь такой…
На секунду забыв о девушках, я с любопытством уставилась на него:
– Какой такой?
– Подавленной, – наконец ответил Мэтт.
Слова застряли у меня в горле. Я закашлялась, пытаясь скрыть удивление. Не думала, что Мэтт поднимет эту тему. До сих пор мне и в голову не приходило, что переживания последних недель так сильно отразились на моем поведении. Глубоко вздохнув, я приподняла уголки губ в неком подобии улыбки:
– Просто проблем у меня сейчас хоть отбавляй.
– Мы не особо общаемся за пределами университета, но… если ты вдруг захочешь поговорить…
Я покачала головой, перебивая:
– Больше всего ты мне поможешь, если не дашь завалить статистику в следующем семестре.
На этот раз улыбка у меня на лице была настоящей.
Мэтт с явным облегчением кивнул:
– Не знаю, смогу ли повлиять на твои оценки, но на моральную поддержку ты точно можешь рассчитывать.
Я подняла вверх большой палец:
– Отлично сказано!
Мы вернулись к учебе. Через некоторое Мэтт с шумом захлопнул учебник и вытянул руки над головой. Взглянул на телефон и стал убирать книги в сумку.
– Что ж, сейчас мне придется тебя покинуть.
Я наблюдала за тем, как со стола сначала исчезли учебники, затем – тетрадь и карандаши.
– Веселье ждет? – поинтересовалась я после того, как Мэтт застегнул «молнию» на сумке.
– Один приятель сегодня отмечает переезд в свою первую квартиру. Мне досталась почетная роль трезвого водителя. Так что «веселье» – не совсем то слово, которое приходит на ум.
– Да уж, звучит не слишком соблазнительно, – сказала я, с сочувствием глядя на Мэтта.
– Вот именно.
С этими словами он отодвинул стул, поднялся и перекинул сумку через плечо.
– Увидимся на следующей неделе в это же время? Если, конечно, я переживу сегодняшний вечер!
– Я приду, – ответила я и, когда Мэтт направился в сторону выхода, негромко добавила ему вслед:
– Удачи!
Помахав, Мэтт исчез за книжными шкафами.
Я планировала какое-то время насладиться тишиной библиотеки и доделать домашнее задание – оставалось еще десять страниц… Но с уходом Мэтта больше ничто не спасало меня от любопытных взглядов. Я уткнулась в учебник, пытаясь спрятаться за ним. Даже не поднимая глаз, я чувствовала: те девушки все еще смотрят.
«У тебя разыгралось воображение», – убеждала я себя, но нехорошее предчувствие убеждало в обратном. Продержавшись добрых десять минут, я все же решила сбежать из библиотеки и второпях собрала вещи, ощущая, как чужие взгляды ловят каждое мое движение.
Я выбежала на улицу, то и дело оглядываясь через плечо, будто была героиней какого-нибудь боевика и за мной гнался злодей. Ноги сами понесли меня к станции. К счастью, поезд сразу же прибыл на платформу.
Расслабиться не удалось, даже когда за мной захлопнулись двери вагона. Будь у меня капюшон – тотчас натянула бы на голову. Но в итоге пришлось всю дорогу просто прятать взгляд. Напряжение покинуло меня только в квартире. Наконец-то можно укрыться в родных стенах.
У меня разыгралось воображение, правда? И те девчонки в библиотеке… Может, они смотрели не на меня? Наверняка их поведению есть логическое объяснение, я просто не могу его придумать…
Успокоив себя этими мыслями, я упала на кровать. По привычке достала из кармана телефон – проверить, не написала ли мне Эрин. Разблокировала экран. Через секунду панель уведомлений завалило сообщениями. Мне безостановочно приходили новые уведомления из разных социальных сетей – и когда я успела их установить?! Наконец сообщений стало так много, что экран завис. Я растерянно перезапустила телефон и только потом увидела, откуда эти сообщения. Ох, лучше бы я не видела! Хорошо, что я уже лежу. И все же я нажала на первое уведомление. Открылся «Твиттер», и мне пришлось подождать, пока загрузится пост. Эти несколько секунд – как затишье перед бурей. Так, сообщение на незнакомом мне языке… Я просмотрела текст, и тут мой взгляд приковала прикрепленная к нему фотография.
Та самая фотография.
Та проклятая фотография, которая казалась такой невинной и которая столько всего натворила.
Я кликнула на другой пост и тяжело сглотнула, увидев количество лайков и ретвитов. Бегло проглядела комменты, потом открыла «Инстаграм» и увидела море публикаций с одной и той же фотографией. Фотографией, на которой Чжэ Ён обнимает меня. Его ни с кем не спутать – выдают розовые волосы.
И везде стоит моя отметка! Я думала, что меня никто не узнает. Никто, кроме Мэл и Лив, потому что они – мои сестры, они видят меня каждый день, они узнают несмотря на то, что меня фотографировали со спины. Но все эти люди… откуда они узнали: кто я? Как нашли мои аккаунты в соцсетях? Должно быть, кто-то провел настоящее расследование, пытаясь выяснить личность девушки на фотографии… Стоило подумать об этом, как по спине пробежал холодок. А потом еще раз – когда я вспомнила, как на меня глазели в библиотеке.
Это… это же просто совпадение, правда? Они не могли знать, что я буду в библиотеке. Но, как бы мне ни хотелось в это поверить, инстинкты кричали: нет, никаким совпадением и не пахнет.
Я убрала телефон в сторону. Руки подрагивали. Я зарылась пальцами в волосы, пытаясь выровнять дыхание. Совладать с собой.
Я встала с кровати, потом снова села. Встала еще раз, надеясь, что это поможет мне понять, что делать дальше. Но ничего. В голове – звенящая пустота. Я не могла сосредоточиться ни на одной мысли и чувствовала себя так, словно стою под потоком ледяной воды. Пальцы зудели от желания прочитать остальные сообщения. Почему сейчас? Почему именно сейчас во мне узнали девушку на фото? Кто вообще стал заморачиваться через месяц после случившегося? Как будто одного существования этого снимка оказалось недостаточно, чтобы разрушить все то, о чем я даже не смела мечтать!
Крепко сжимая в руке телефон, я мерила шагами комнату до тех пор, пока солнечные лучи не перестали проникать сквозь окно, и уже собралась было сесть, когда открылась входная дверь. Послышались тихие голоса. Больше всего на свете мне хотелось выбежать к сестрам, но ноги словно приросли к полу. Я попыталась уговорить себя пошевелиться…
Раздался стук в дверь. Дождавшись моего тихого «да», в комнату вошла Мэл. У нее на лице застыло напряженное выражение. Мэл посмотрела в сторону окна, затем перевела взгляд на меня, и ее первыми сказанными мне словами были:
– Возле дома собрались журналисты.
У меня перехватило дыхание, и я скрестила руки на груди.
– Что? Журналисты?!
Кивнув, Мэл провела ладонью по лицу:
– Не могла бы ты выйти? Думаю, нам нужно поговорить.
Я последовала за Мэл на кухню. Лив уже сидела за столом, с головой погрузившись в телефон. Когда мы вошли, Лив мельком взглянула на меня, положила телефон на стол экраном вниз и поджала губы. Я села напротив нее, Мэл – слева от меня.
На мгновение воцарилась напряженная тишина. К моему удивлению, первой ее нарушила Лив:
– Фото снова появилось в «Твиттере». Агентство даже опубликовало официальное заявление.
– Официальное заявление?
Я совсем перестала следить за соцсетями NXT, поэтому ничего об этом не слышала.
Лив кивнула и, не глядя на меня, сказала:
– О том, что Чжэ Ён встречался в Нью-Йорке с давней подругой. Они не подтвердили личность девушки на фото, и теперь фанаты и СМИ спорят, ты это или нет.
Я поморщилась, представив, что обо мне пишут в интернете.
– Этого я и боялась, – отозвалась Мэл, она была напряжена, это сразу бросалось в глаза. В трудной ситуации мы с Лив всегда могли рассчитывать на Мэл. Но сейчас ее взгляд выдавал беспокойство, отчего происходящее пугало еще больше.
– Когда я пришла домой, журналистов не было, – сказала я, подавляя желание встать и выглянуть в окно.
На секунду взгляд Мэл смягчился. Она накрыла своей рукой мою и отозвалась:
– К счастью. – После этих слов она выпрямилась. – Но сейчас они здесь, и едва ли в ближайшие дни это изменится.
Я так и думала, но после ее слов у меня под ложечкой засосало еще сильнее.
– Что же делать?
Лив тоже наклонилась вперед, не сводя глаз с нашей старшей сестры.
– Я не хочу, чтобы ты с ними разговаривала, – заявила Мэл. – Не пиши ничего в соцсетях. Из квартиры, пока у дверей дежурят журналисты, не выходить. – Мэл повернулась к Лив: – К счастью, у тебя сейчас каникулы. Пожалуйста, посиди пока дома. Нужно будет отлучиться – на танцы или еще куда-нибудь, – скажи, и я тебя отвезу. Или попрошу Джоша.
Лив нахмурилась: она наверняка планировала провести каникулы по-другому. И все же молча кивнула, явно потрясенная ситуацией.
Что ж, по крайней мере, не я одна в шоке.
– А что с моей работой? – поинтересовалась я. – У нас только одна машина, а ты не сможешь возить нас туда-сюда и одновременно работать.
Морщинки у Мэл на лбу стали глубже. Похоже, она тоже об этом думала и, судя по выражению ее лица, не нашла удовлетворительного решения.
– Я смогу отвозить тебя по выходным.
– А по будням?
– Я не хочу, чтобы ты ездила на автобусе или метро, – сказала Мэл.
– Я не могу прогулять работу! – ответила я. – Даже если закрыть глаза на деньги, никто не сможет отработать смены, которые я взяла на время каникул.
Несколько секунд Мэл колебалась.
– Тогда поезжай на такси, – наконец сказала она. – Я оставлю деньги. Я не в восторге от того, что ты вообще туда пойдешь, но лучшего решения сейчас придумать не могу. Если кто-нибудь заявится к тебе на работу, то притворись больной и возвращайся!
Я прикусила язык, подавляя желание возразить. Я же потрачу целое состояние, если буду разъезжать на такси! А если кто-то и правда заявится в музей… От этой мысли внутри все перевернулось.
– Мне нужно написать Мэтту о том, что в ближайшее время мы не сможем вместе заниматься, – пробормотала я.
Но сестры, казалось, этого даже не слышали.
– Ты же больше с ним не общаешься? – поинтересовалась Мэл.
Я замерла, потому что не сразу поняла, что она говорит о Чжэ Ёне. На секунду мое сердце остановилось. Затем я кивнула.
– Те люди, – Мэл кивком указала в сторону окна, – хотят разузнать о нем, Элла. Они потеряют интерес, как только поймут, что ты ничего не знаешь. Они решат, что ошиблись и ты не та, кто им нужен.
Мэл попыталась было запустить пальцы в волосы, но потом, видимо, вспомнила, что у нее тугая коса, и опустила руку.
– Мы ничего не можем поделать с журналистами. Но мы можем отсидеться и показать, что говорить с нами не о чем. Хорошо?
С каждым словом я понемногу успокаивалась. Мэл, казалось, сомневалась в том, что я перестала общаться с Чжэ Ёном, но я закрыла на это глаза и полностью сконцентрировалась на следующем: мне нечего сказать. Я не знаю ни новостей, ни тайн – журналисты ничего не смогут нарыть. Я не разговаривала с Чжэ Ёном уже несколько недель.
Я нерешительно кивнула.
– Хорошо. – Мэл снова накрыла своей рукой мою, слегка сжала ее. – Элла, мы со всем справимся.
Я тяжело вздохнула. Я была так рада – просто счастлива – от того, что Мэл сняла часть ноши с моих плеч. Представить не могу, что бы делала, если бы осталась с этим один на один. Когда случались неприятности, я всегда шла за помощью к Мэл. Именно она всегда меня поддерживала. И сейчас она на моей стороне и помогает несмотря на то, что я не оправдала ее доверия. На душе полегчало. Я благодарно улыбнулась.
Мэл убрала руку и тихо вздохнула. Кажется, она устала не меньше моего.
– Мне надо поговорить с Джошем.
Эти слова заставили меня насторожиться.
– О журналистах?
– И о них тоже, – кивнула Мэл. – Джош предложил съездить к его семье на следующей неделе. Но в нынешней ситуации я не могу оставить вас одних.
– Мэл, – начала я. Она остановилась. Я бы с удовольствием согласилась с ней, попросила бы не уезжать, пока все не уляжется. Но… – Ты должна поехать.
Взгляд Мэл был красноречивей всяких слов:
– Элла, я не поеду развлекаться, пока у нас на пороге толпятся журналисты, которые только и думают, как бы втянуть мою младшую сестру в скандал!
– С этим ничего не поделаешь, – упрямо возразила я. Мэл во что бы то ни стало должна отдохнуть! – Мы с Лив сможем провести несколько дней взаперти.
– А кто отвезет Лив к Чарли? А на танцы? – Мэл покачала головой. – Это было бы крайне безответственно с моей стороны. Ты же понимаешь, что совесть не позволит мне уехать!
– Чарли может приехать сюда, – вмешалась в наш разговор Лив, твердо встречая взгляд Мэл. Как и я, она была убеждена в том, что Мэл нуждается в отдыхе.
– Я могу отвезти Лив в танцевальную студию и подождать, пока она закончит, – добавила я.
Если Лив и не обрадовалась моему предложению, то не подала виду, за что я была ей благодарна. Мэл поджала губы. Она была не в восторге от этой идеи, но, по крайней мере, обдумывала ее.
– Мне надо поговорить об этом с Джошем… – Мэл все еще колебалась.
– Так и сделай, – решительно сказала я.
Вздохнув, она сдалась:
– Я буду у себя, если что. О’кей?
Дружно покивав, мы с Лив проводили Мэл взглядом. Внезапно стало так тихо, что тиканье кухонных часов громом отдавалось в ушах. Мы молчали. Сидели и не смотрели друг на друга. Я открыла было рот, чтобы что-нибудь сказать, но тут же закрыла его. Лив встала и направилась к выходу из кухни, по пути обходя стол.
Я потерла глаза. Усталость накрыла с головой. Хотелось плакать, хотя казалось, что за последние несколько недель я выплакала все имеющиеся в запасе слезы. В голове гудело, тело словно свинцом налилось. Внезапно Лив обняла меня, на секунду крепко сжала и тут же отпустила. Я обернулась, но моя младшая сестра уже скрылась в коридоре.
Глава 4
Полночи я не смыкала глаз. Большую часть времени ворочалась в постели, пытаясь подавить набирающую обороты панику. В комнату я пробралась в темноте и задернула шторы, не решившись выглянуть наружу. Мысль о поджидающих там журналистах подлила масла в огонь ночных кошмаров.
Незадолго до девяти прозвенел будильник, я к тому времени уже не спала. Смесь усталости и напряжения лишала последней надежды на сон. Несколько минут ушло на то, чтобы собраться с силами и пойти умываться. Я уже ждала наступления вечера.
Как мы с Мэл и договаривались, я вызвала такси до работы. Дожидаясь его, я сидела в гостиной и смотрела в окно, чтобы не пропустить, когда подъедет машина. Всего несколько минут спустя мне уже пришлось бегом спускаться с нашего шестого этажа, сердце бешено колотилось в груди. Перед дверью подъезда я замерла и сделала глубокий вдох. Толкнула дверь. Опустила голову в надежде не привлечь к себе внимание. Но секунда, две, и все негромкие разговоры смолкли. Краем глаза я заметила, как люди вокруг засуетились.
Стоило щелкнуть затвору первой камеры, я вздрогнула. Звук пронесся по всему телу. Я вжала голову в плечи, пытаясь съежиться, и сосредоточилась на такси, машина дожидалась всего в нескольких метрах. Но не прошла я и двух шагов, как вокруг меня сгрудилась дюжина людей.
Камеры лезли прямо в лицо. Репортеры преградили мне путь и, как я ни пыталась, не давали пройти. Я сосредоточилась на том, чтобы просто протиснуться сквозь заслон, прыгнуть в такси и оставить этот дурдом позади. Но, когда они еще и начали сыпать вопросами, я растерялась.
– Как давно вы знакомы с Чжэ Ёном?
– Вы дружите с членами NXT?
– Они рассказывали о новом альбоме?
– Вы можете как-то прокомментировать ту фотографию?
Их голоса… Словно у меня в ушах гудит рой разъяренных пчел. Репортеры сменяют друг друга, в меня швыряют вопрос за вопросом, вопрос за вопросом. Я пыталась не обращать внимания. Правда. Но чем настойчивее они становились, чем плотнее меня зажимали в кольцо, чем больше снимали, тем сильнее колотилось мое сердце. Мозг перешел в режим автопилота и отдал команду бежать домой. Но я продолжила прокладывать себе путь сквозь камеры, хотя больше всего мне хотелось крикнуть журналистам, что мне с ними говорить не о чем. Но тут в общем гомоне прозвучал совсем уж дикий вопрос, и слова встали поперек горла.
– Вам заплатили, чтобы вы встречались с Чжэ Ёном?
Я замерла. Невольно подняла голову, выискивая человека, который это спросил.
– Что вы сказали? – задушенно выдавила я.
Журналисты все еще держали меня под прицелом камер. В воздухе повисло напряженное молчание, все ждали моей реакции. Я выцепила взглядом мужчину средних лет во втором ряду. Он вытянул в мою сторону руку с микрофоном, чтобы меня было лучше слышно. И скривил рот в самодовольной усмешке. Как только он заметил, что завладел моим вниманием, в его взгляде вспыхнула радость.
– Ну… У этой пятерки довольно тесные отношения. Слегка чересчур тесные, как по мне, – пояснил он.
Стиснув зубы, я почувствовала, как от злости и беспомощности кровь прилила к щекам.
Не говорить с ними. Мэл сказала не общаться с ними.
Я с трудом проглотила вертевшиеся на кончике языка слова. Отвернулась от хама и постаралась побыстрее протиснуться сквозь толпу. К такси я уже попросту бежала. Распахнув заднюю дверь, я запрыгнула на сиденье и так сильно хлопнула ею, что машина вздрогнула.
– В Музей современного искусства, пожалуйста.
Пока таксист выбирался из окружения репортеров, я, как могла, съежилась на сиденье.
– Сумасшедший день, да? – дружелюбно поинтересовался он. В зеркале заднего вида я поймала его пытливый взгляд.
Я проглотила застрявший в горле смешок:
– Не то слово.
Расслабиться я позволила себе только после того, как вышла из такси и поднялась по ступенькам ко входу в музей. В висках колотило, я чувствовала себя настолько измотанной, словно уже провела целый день на ногах. Пока все тихо, в гардеробе пусто. До открытия еще пятнадцать минут, можно порадоваться передышке. Я села и хотела было достать скетчбук. Вот только вдохновения совсем нет. Напряжение, не покидавшее меня со вчерашнего дня, встреча с журналистами – все это не настраивает на творческий лад.
Я машинально потянулась за телефоном. Вчера я отключила уведомления, и сейчас у меня чуть глаза на лоб не полезли, когда я открыла «Инстаграм» и увидела, сколько раз меня отметили и сколько комментариев появилось у фотографий, которые я когда-то выкладывала.
Вот мы с Лив в день ее выпускного из средней школы. Обе смеемся, Лив перепачкана сливками – я окунула ее лицом в торт после шутки о моих кулинарных способностях. Комментариям не было конца и края, некоторые заставили меня кипеть от негодования и ужаса.
nxtkings: так это она??? ахахаха
wowooseok: @vvkajanxt если уж она его заполучила, то мы тем более сможем!
vvkajanxt: @wowooseok жди нас, Корея!
nevernotnxt: оставь Чжэ в покое!
nextnxt: которая из них та самая?
jaeyongswife: хорошо, что он тебя кинул!!
Руки покрылись мурашками. Впрочем, не все так плохо – некоторые пользователи меня защищали, хоть и не знали лично. Я пролистывала свои фотографии, сообщения и твиты – ничто не осталось без внимания. Чем больше я читала, тем хуже себя чувствовала. Прежде я не волновалась о том, что подумают люди, наткнувшись на мои аккаунты. Я и представить не могла, что соцсети сделают меня настолько уязвимой.
Пальцы подрагивали от желания загуглить NXT. Это так просто, но я поклялась, что не сделаю этого. Не поддаваться слабости, терпеть, пока рана не заживет и NXT не исчезнут с моей орбиты.
Но желание узнать, что пишут в новостях, оказалось сильнее.
Не дожидаясь, пока мозг подкинет доводы «против», я открыла браузер и написала в строке поиска «NXT», но не нашла того, чего искала. Потом, поколебавшись несколько секунд, закусила губу, отвесила себе мотивационный пинок и набрала «NXT Чжэ Ён Элла Арчер». И нажала на кнопку «поиск».
Мне тут же стало не по себе. Писать свое имя рядом с именем Чжэ Ёна и названием группы… это так странно. Я внутренне содрогнулась. Страница загрузилась довольно быстро, и стало ясно: дела обстоят даже хуже, чем мне казалось. Себя я нашла в первой же найденной ссылке. Заголовки вроде «Кто такая Элла Арчер?» чередовались с теориями о том, где я могла познакомиться с NXT.
Я машинально переходила с сайта на сайт. Наряду с той самой фотографией нашлись и другие. Некоторые были сделаны сегодня утром, некоторые – взяты из моих соцсетей. Они разлетелись по интернету, словно это не частичка моей в мгновение ока разрушенной личной жизни, а ничего не значащая мелочь. Простое подтверждение моего существования.
Я осознала, что изо всех сил сжимаю телефон в руке, и отложила его в сторону. Мои плечи были напряжены, шея ныла – казалось, кожа на ней вот-вот разойдется. Я попыталась выровнять дыхание. Сосредоточилась на ярком свете в гардеробной. На стуле, на котором сидела. На полу под ногами.
Вдох, выдох, вдох, выдох. Я схватила телефон, набрала сообщение. И стала ждать.
Я: Найдется минутка?
Эрин: Да. Что случилось?
Недолго думая, я позвонила. Шли гудки, никто не брал трубку, и я уже хотела было отключиться, когда Эрин наконец ответила.
– Эй, привет, – сказала она, и я почувствовала, как на губах невольно появилась легкая улыбка. – Мне спросить или ты сама все расскажешь?
Я сделала глубокий вдох. С чего же начать?
– То фото… – Я откашлялась и попробовала еще раз: – Кто-то узнал меня на том фото.
И – тишина. Эта тишина отражала мое внутреннее состояние. На месте Эрин я бы не знала, что сказать. Надеюсь, она найдет нужные слова! До меня донесся стук клавиш – Эрин что-то печатала. Затем она тихо выругалась и снова заговорила со мной:
– Да, я только что увидела. Ох, Элла, мне очень жаль. Я могу тебе как-нибудь помочь?
Что ответить? Понятия не имею… Я отчаянно нуждаюсь в человеке, который бы меня поддержал и был бы в зоне доступа. На протяжении последних недель я с большим трудом собирала себя по кусочкам, но сейчас чувствовала, что снова расклеиваюсь.
Рассказ затянулся на несколько минут. Я выплескивала все скопившееся за последние дни напряжение, а Эрин терпеливо и внимательно слушала – о том, что я хотела бы разобраться с ситуацией, но она мне не по плечу, о том, что я скучаю по Чжэ Ёну. О том, что боюсь журналистов.
– Мэл в курсе происходящего? – поинтересовалась Эрин.
– Журналисты со вчерашнего дня караулят меня под дверью. Мэл столкнулась с ними по дороге домой. И я только что увидела, что в интернете ситуация не лучше. Они даже нашли мой аккаунт в «Инстаграме».
– Элла… Не читай комменты. Что бы люди ни писали, они тебя не знают. Слышишь?
Я не стала говорить, что с этим советом она уже опоздала.
И о том, что они до сих пор не выходят у меня из головы.
– Элла, – уже громче и настойчивее обратилась ко мне Эрин. – Закрой доступ к своим аккаунтам. Я тебя знаю – будешь читать все подряд, пока окончательно не раскиснешь.
– Да, – тихо ответила я. Эрин права. Конечно же, она права. Я ничего не смогу делать, буду каждую минуту проверять телефон. Именно желание все контролировать, мысль о том, что «я должна знать, что обо мне говорят, чтобы стать лучше», так часто лишала меня сна. Но я никогда не смогу угодить всем и каждому – реакция на наше с Чжэ Ёном фото это доказала. Наверное, будет лучше, если я вообще удалю свои аккаунты. Тогда у меня не возникнет соблазн снова и снова перечитывать комментарии.
Я провела рукой по лицу и глубоко вдохнула.
– Ты сказала, что Мэл все знает. Вы снова разговариваете?
Я безрадостно рассмеялась:
– Нет. В свободное от работы время мы едва перебрасываемся парой слов. А Лив… Лив все еще злится на меня.
– Понимаю, тебе очень плохо, но пойми: вы с Лив обязательно помиритесь. Да, сейчас она злится, но быстро отойдет. Помнишь, как я пролила апельсиновый сок на столик и испортила несколько автографов из ее коллекции? Лив была готова меня убить, но потом я купила ей огромное мороженое, и мы снова стали друзьями.
Я тихо рассмеялась, вспомнив тот случай. Как же Лив разозлилась! Ее крики переполошили бы весь дом, если бы не появилась Мэл и не спросила, что происходит. Но тогда речь шла только об автографах. Не о реальных людях с реальными чувствами.
– На следующей неделе Мэл скорее всего поедет знакомиться с родителями Джоша, – сказала я. – Я боюсь оставаться одна, но Мэл так нужна передышка… Если у меня получится забрать Лив с тренировки… то, возможно, она согласится меня выслушать.
– Конечно, согласится, – отозвалась Эрин. – А если нет, то мы похитим ее и отвезем в Науру. Тогда у нее не будет другого выхода, кроме как выслушать.
– До Науру так просто не доехать, – возразила я, чувствуя, что благодаря тону, который принял наш разговор, мне стало легче. – Если только у тебя не завалялся вездеход.
– Неужели ты и правда что-то знаешь про Науру? – удивилась Эрин. – Как по мне, она входит в десятку самых неизвестных стран мира.
– Вечно ты завидуешь бесполезным знаниям.
– Ахаха. А вообще… ради тебя я бы раздобыла даже вездеход.
Я закусила губу. У Эрин сейчас, наверное, ночь, и все же она нашла время, чтобы поговорить со мной…
– Ты же знаешь, что я ужасно по тебе скучаю? – поинтересовалась я.
– Конечно, знаю, – отозвалась Эрин. – Можно подумать, я не скучаю.
Наверное, сейчас не самое подходящее время, чтобы задать интересующий меня вопрос… Поколебавшись несколько секунд, я все-таки спросила:
– Скажи… ты уже определилась, хочешь ли задержаться в Австралии? Я помню, у тебя еще несколько месяцев, чтобы принять решение, но все же. Мы с последнего раза не говорили об этом…
Эрин ответила не сразу. Я прошлась взглядом по пустынному холлу перед гардеробной, впервые радуясь тому, что моя работа не богата на события.
– Честно? Понятия не имею, – наконец сказала Эрин. – Интуиция каждый день подсказывает мне разное. Я скучаю по Чикаго, скучаю по тебе, по семье… Но я не могу представить, что через несколько месяцев соберу вещи, вернусь домой и продолжу с того, на чем остановилась перед отъездом. – Эрин тяжело вздохнула. – Если у тебя есть универсальное решение всех проблем, то сейчас самое время о нем рассказать.
– Мне бы такое решение тоже пригодилось.
– Этого я и боялась.
– Просто… когда ты сказала, что задержишься в Австралии, я отреагировала не лучшим образом. Я жутко обрадуюсь, если ты вернешься. Но если вдруг решишь остаться, обещаю прислать гору чикагских вкусняшек, чтобы ты не скучала по дому.
– Заметано, – судя по голосу, мое обещание значило для Эрин не меньше, чем для меня весь наш разговор.
– Спасибо.
Глава 5
Через неделю мне надоело торчать взаперти. Комнату я успела перевернуть вверх дном, но только для того, чтобы затем снова ее вылизать. Альбом весь изрисован, скоро придется начинать новый. Тихий звук царапающего бумагу карандаша – единственное, что не давало мне сойти с ума. Найдись возможность, хоть на минутку телепортировать меня на улицу, я тотчас воспользовалась бы ею. Но остается только без дела отсиживаться то дома, то на работе. Я уже готова лезть на стену.
Журналистов уже меньше, чем несколько дней назад, но днем они все еще толпятся у нашего дома. Со слов Мэл, в СМИ как раз разгорелся скандал, связанный с какой-то знаменитостью. Должно быть, это поинтереснее никому не известной девятнадцатилетней студентки, у которой к тому же больше нет доступа к предмету всеобщего интереса. Один-два репортера даже по ночам упрямо дежурили у дома в своих фургонах. Но они снимали издалека и не лезли, как в первые дни.
Я прокралась по коридору в гостиную и замерла у окна. Скорее бы уже на работу. Как бы мне ни нравилось дома, я устала сидеть в четырех стенах.
– Сегодня всего два журналиста, – пробормотала я.
Мэл поглядывала на меня, сидя за кухонным столом. И хотя перед ней были разложены какие-то документы, сейчас она сосредоточила внимание на мне.
– Ты как, Элла? Только честно! – спросила она, игнорируя мои слова.
Отвернувшись от окна, я перевела взгляд на сестру, стараясь скрыть удивление. Все наши разговоры за последнее время можно по пальцам одной руки пересчитать.
– Все хорошо.
А что еще я могла ответить? Физически со мной и правда все в порядке…
Кажется, она не поверила, но докапываться не стала. Не разговор, а сплошное минное поле: хватит одного неосторожного вопроса, и все наши попытки наладить отношения пойдут прахом. Чтобы избежать этого, я решила сменить тему:
– Вы с Джошем уже обсудили вашу поездку?
Не знай я Мэл, не заметила бы, как она дернулась:
– Я сказала ему, что мне нужно подумать.
Мой неверящий взгляд заставил ее замереть:
– Но вы же уже сегодня вечером собирались стартовать, нет? Там всего один журналист, да и последние два дня никто больше не пытался заговорить со мной.
Она ничего не ответила, задумчиво уставившись мимо ноутбука.
– Мэл, я серьезно. Ты правда можешь ехать. Студия Лив недалеко от музея. Даже крюк делать не придется.
Мэл помолчала еще несколько секунд. Затем, наконец, решилась.
– Ты забираешь ее сразу после работы, и вы тут же едете домой.
Я попыталась сдержать довольную улыбку. Честно. Но она оказалась сильнее.
– Разумеется.
– И потом обе сидите дома. Перед отъездом оставлю вам деньги, чтобы вы могли заказать доставку.
– Мэл, – мягко перебила ее я. – Мы не первый раз остаемся одни. И случись что, всегда можем связаться с тобой. Или родители Джоша живут на краю света?
– Часа два, но зависит от загруженности дорог. Достаточно близко, чтобы в случае чего я могла вернуться.
– Не волнуйся, – попыталась я успокоить ее. – Ты ведь постоянно в разъездах по работе, и тогда на случай чрезвычайных ситуаций у нас тоже остается только миссис Эллиот.
– Волнение входит в установки по умолчанию, когда дело касается вас двоих, – фыркнула Мэл, но, судя по тому, как она отвела глаза, проблема не только в нас.
Я смутно догадывалась, что еще может сейчас занимать ее мысли.
– Ты наверняка понравишься его родителям, – робкое предположение попало прямо по больному месту.
Она выдавила полуулыбку:
– Надеюсь.
– Ты понравишься им, – повторила я и посмотрела на часы. Наконец-то. Подхватив стоящий у дивана рюкзак, закинула его на плечо. – Мне пора на работу.
– Лив заканчивает в шесть! – крикнула Мэл мне вслед, когда я одной ногой уже была за порогом.
– Знаю. Буду ждать ее в студии, – ответила я, быстро подмигнув ей. – До завтра. Повеселись там!
– До завтра, – откликнулась Мэл, и дверь закрылась у меня за спиной.
Мои шаги гулко отдавались на лестничной клетке. Не дав себе шанса засомневаться, я выскочила на улицу. Стоило мне выйти из подъезда, два репортера, которые паслись в нескольких метрах от дома, оглянулись. Меня накрыло облегчением, по правде, пусть я и уговорила Мэл ехать с Джошем, пока я шла к машине, сердце колотилось как сумасшедшее. Но я села, запустила двигатель и успела тронуться прежде, чем репортеры опомнились.
Ну что ж…
Музей – мое убежище, внутренний параноик продолжал нагнетать, что в любую минуту кто-нибудь может меня узнать. К счастью, пронесло. Все как всегда, ничего не происходило, и вскоре после пяти я, наконец, смогла отправиться за Лив в танцевальную студию.
На дорогу ушло полчаса – для Чикаго, считай, рядом. Еще пятнадцать минут на поиск парковочного места. Я вбежала в здание, когда до конца репетиции оставалось минут пять.
У закрытой двери сидела какая-то дама в брючном костюме. Как только я подошла, она оторвалась от глянцевого журнала у себя на коленях и, не успела я спросить, пояснила:
– Они сегодня немного задерживаются.
– О, спасибо.
И она сразу же вернулась к журналу.
Подыскав местечко через несколько стульев от нее, я принялась изучать узоры на потолке, но в конце концов полезла в телефон. После разговора с Эрин я удалила все аккаунты в соцсетях, в определенной мере это совпадало с моими желаниями, ведь так можно делать вид, что ничего никогда и не было. Чем я только думала, когда две ночи назад поддалась соблазну и решила, что забить в поисковик «NXT» – хорошая идея?
Не головой. Явно не головой.
И ладно бы это случилось один раз, но ведь на следующую ночь все повторилось. А теперь я сижу здесь и снова игнорирую голос разума.
NXT только-только начали мировое турне. Сейчас они в Азии, и, наткнувшись на расписание их выступлений, я решила посмотреть даты. Это что-то невероятное. Я сбилась, пытаясь сосчитать концерты, но от одной длины списка становилось не по себе. NXT уже несколько дней как в Японии и планируют еще немного задержаться там.
Я полистала видео, нашла пару статей о последних шоу, но в итоге зависла над фотографией с одного из первых концертов тура. Луч прожектора выхватил четверых парней, стоящих плечом к плечу под дождем из конфетти. Картинка казалась почти нереальной. Так далека она была от моей жизни.
Мой взгляд остановился на пятом участнике группы, он сидел в отдалении от остальных и смотрел на фанатов. Чжэ Ён. Нравились ли ему эти концерты? Внимание, огни, толпы людей. Или иногда он, как я…
Дверь студии распахнулась, с грохотом ударившись о стену, и мне пришлось убрать телефон в карман.
Парни и девчонки, ровесники Лив, хлынули в коридор. Лив вышла одной из последних. Они обсуждали что-то с мальчиком, которого я уже видела на их выступлении, но, стоило Лив заметить меня, разговор оборвался. Бросив своему спутнику: «Пока!» – она двинулась ко мне. Из ее косы выбилось несколько прядей, на вспотевший лоб налипли волосы.
– Поехали? – спросила она, перехватывая поудобнее спортивную сумку.
– Не хочешь переодеться?
Остальные ребята пошли в раздевалку слева от нас. Но Лив только встряхнула головой и вытерла пот со лба.
– Я дома в душ схожу.
– Не стоит терпеть до дома из-за меня. Я большая девочка, найду, чем себя занять, пока ты…
– Привет, Лив! – кто-то перебил меня, и я увидела, что из раздевалки выходят пятеро девушек.
– Энни, – натянуто улыбнулась Лив.
Я переводила взгляд с нее на эту Энни и обратно.
– Классная идея насчет концовки. Так держать.
– Спасибо.
В ответ на лесть Лив поморщилась. Голос Энни подрагивал от едва заметного возбуждения.
Она жадно глядела на меня:
– Это твоя сестра?
– Да, – сухо ответила Лив.
Глаза ее собеседницы сверкнули. Она обернулась на подруг и снова перевела взгляд на меня.
– Ты Элла?
Я в растерянности посмотрела на Лив, но та лишь поджала губы.
– Да?
Девочки принялись шушукаться. О чем именно, не разобрать – в студии довольно шумно, но тут одна из них достала телефон и включила камеру, меня накрыло нехорошее предчувствие.
Секунду Энни вглядывалась в мое лицо, потом загадочно усмехнулась. Она чуть понизила голос, впрочем, следя, чтобы никто не упустил ни слова:
– Он хорошо целуется?
Я зависла на пару секунд.
– Ч-что?
Ее подруги захихикали. Энни вскинула брови.
– Это ведь тебя сфотографировали с Чжэ Ёном? Колись, – заговорщицки подмигнула она. – Он и правда такой накачанный, как в клипах?
– Ты знакома с остальными парнями? – добавила другая девушка, глядя на меня поверх телефона.
Я открыла было рот, но снова закрыла. Открыла еще раз…
– Мне…
– Какие они на самом деле?
– Они носят фирменные шмотки?
– А у всех есть девушки?
– Как вы познакомились?
– Тебе и правда платили…
– Хватит! – Лив оборвала ее и, нахмурившись, зло посмотрела на девочек. – Оставьте мою сестру в покое!
Энни насупилась:
– Да будет, Лив. Тебе ведь тоже любопытно.
Кажется, сестричка уже закипала:
– Ты вообще в курсе, что такое частная жизнь? – Затем она перевела взгляд на девочку, которая снимала: – И убери, наконец, телефон, Рори!
Послушалась ли та, я уже не увидела.
– Идем, Элла, – буркнула Лив.
Увидев, что я встала, она развернулась к выходу.
Я молча пошла за ней. В машину мы сели тоже в тишине. Я никак не решалась повернуть ключ зажигания. А Лив упрямо уставилась на стекло перед собой. Несколько секунд спустя я откинулась на спинку сиденья и уронила руки на колени.
– Спасибо. – Я нарушила молчание. Короткая пауза, я посмотрела на нее, и слова, которые так часто вертелись на языке, полились сами: – Прости. Прости, что ничего не рассказала.
Лив не сразу оторвалась от окна. Не следи я так пристально за ее лицом, не заметила бы, как она хмурит брови. Все же она меня слушает.
Наконец она вздохнула:
– Вы смеялись?
Внезапный вопрос заставил меня закашляться.
– Что? О чем ты?
Она обернулась на меня. В ее глазах отражалось мое смятение.
– Я частенько при тебе вздыхала по Чжэ Ёну и остальным. А вы ведь уже встречались, да?
Слова застряли у меня в горле. Я ожидала чего угодно: гнева, обиды, разочарования. Но не таких мыслей… Сердце болезненно сжалось.
– Я бы никогда… Мы не…
Лив наблюдала, как я пытаюсь подобрать нужные слова.
– Я никогда не стала бы смеяться над тобой, Лив, – выдавила я. – Даже если я не понимаю твоего увлечения.
С какой бы уверенностью я ни говорила, кажется, Лив это не убедило. Она все еще выглядела напряженной.
– Ты говорила ему, что я фанатка? – тихо спросила она.
– Да, – честно ответила я и махнула рукой в сторону студии. – Я рассказала, как много их музыка значит для тебя, насколько большое место занимает в твоей жизни.
Она прикусила губу.
– Ты меня знаешь, Лив. Я бы в жизни ничего плохого о тебе не сказала, – попыталась я достучаться до нее.
– Но почему ты тогда молчала? – впервые с тех пор, как мы сели в машину, она смотрела мне прямо в глаза.
– Все ждала… подходящей возможности.
Как ни банально, но это правда.
– Чжэ Ён сказал, что по контракту он не имеет права заводить дружбу или… отношения.
Лив сверкнула глазами:
– Я думала, такие контракты сто лет как отменили!
Мне оставалось лишь с недоумением пожать плечами, я в отличие от нее в этом не разбираюсь и знаю только то, что мне сказал Чжэ Ён.
– Он просил никому не рассказывать. И да, я знаю, как это звучит, Мэл уже просветила меня.
– И как же? – Удивление Лив сбило меня с толку.
– Ну… Ей кажется, это удобное прикрытие, чтобы просто развлечься за мой счет.
– Он использовал тебя?
– Что?
– Чтобы развлечься? – Она повторила мои слова. Но я видела по взгляду, что она не осуждает меня.
– Нет, – без малейшего колебания воскликнула я, до того решительно встряхнув головой, что собственные волосы хлестнули меня по щекам. – Нет, никогда. Напротив, он… он… вел себя как джентльмен. Со мной.
Да, разговоры о чувствах – не моя стезя.
– И… вы все еще общаетесь?
– После Нью-Йорка – ни разу. – Я опустила глаза.
Лив, к моему облегчению, не стала продолжать тему. Наверняка ей хотелось, однако она сумела сдержать себя. Не знаю, возможно, она поняла, что мне все еще больно, или же побоялась нарушить хрупкий мир между нами. Но я благодарна ей. Очень.
Мы сидели в тишине. Но уже не такой давящей, как молчание последних недель. Мне стало… легче. Будто исчез камень, который давил на грудь и мешал дышать. Наконец, я достала ключ, чтобы завести машину и ехать домой.
– Есть хочешь? – спросила Лив. И я улыбнулась ей.
– Спрайта не было, так что я купила тебе «Маунтин дью».
С этими словами Лив вручила мне фирменную баночку и плюхнулась на заднее сиденье, громко хлопнув дверью. Я скептически осмотрела подношение:
– А просто захватить еще одну колу не судьба?
Но Лив настолько поглотило содержимое пакета навынос, что поддразнивание она упустила:
– Подумай о плюсах: с такой дозой кофеина следующие три дня ты можешь вообще не спать.
Задумавшись над ответом, я отставила банку куда-то в ноги. Машину наполнил густой запах фастфуда, в животе радостно заурчало.
Лив достала завернутый в салфетки хот-дог и передала пакет мне. С тех пор как я ела хот-доги на парковке у «Gene & Jude’s», прошло несколько месяцев. Обычно наши пути с этим на первый взгляд непримечательным местечком не пересекаются. Однако рядом танцстудия, и раньше мы, бывало, заходили сюда, когда я забирала сестру с тренировок. Так что предложение Лив заехать перекусить меня вдвойне обрадовало. Здорово снова сидеть здесь, будто ничего и не произошло.
Лив, кажется, тоже все устраивало. Я еще даже не развернула свой хот-дог, а она уже съела больше половины. И все это время продолжала напевать какую-то незнакомую мелодию, а такое случалось, только когда она была в хорошем настроении.
Фишка «Gene & Jude’s» – картошка фри прямо поверх хот-дога. Как топпинг. И с первым же укусом часть ее полетела мне на колени. Я решила, что переживать об этом уже поздно, а вместо этого стоит попытаться разобраться с булочкой и ее содержимым, не размазав половину по себе. Да, никто не говорил, что есть хот-доги просто.
Лив запихнула в рот последний кусочек и, вытерев руки о джинсы, вытащила телефон. Мне оставалось только поднять брови:
– Видела бы тебя Мэл…
– Мэл у родителей Джоша. Ты правда думаешь, что ее волновало бы, вытираю я руки о штаны или нет?
– Тушé, – хмыкнула я и, проигнорировав свой напиток, отпила из стакана Лив, который она поставила между нами.
Какое-то время мы наблюдали за суетой вокруг ресторанчика. Говорят, у них лучшие хот-доги в Чикаго. Но действительно ли они стоят времени в очереди, тянущейся аж от входной двери? Мне пришлось почти двадцать минут ждать Лив в машине.
– Ой-ой… – Из размышлений меня вырвал голос сестры.
Я повернулась к ней:
– Ой-ой?
– Мне так жаль, Элла. – Она круглыми глазами смотрела на экран своего телефона. – Я понятия не имела, что они выкинут такое.
Мне категорически не понравился ее тон.
– Лив, – с предупреждением сказала я. – Просто покажи, что там.
Она прикусила губу и после короткого колебания протянула мне телефон.
– Они выложили видео в «Твиттер».
– Что?!
Остатки хот-дога полетели на салфетку у меня на коленях, а я выхватила телефон из рук Лив. На видео и ее, и меня было легко узнать. Я ткнула в экран, чтобы включить звук, но услышала уже только, как Лив требует выключить, наконец, камеру. На этом все оборвалось.
Следующее «ой-ой» исходило от меня. Мы с Лив испуганно переглянулись.
– Много просмотров?
– Эм. – Лив отвела глаза, и я занервничала еще больше. – Зависит от того, что ты подразумеваешь под «много»…
– Лив, у меня и так нервы сдают, почему я все должна клещами из тебя тянуть? – застонала я.
Она порылась в телефоне и снова сунула его мне под нос.
– Много. Если точнее – больше пятидесяти тысяч.
Стоило мне увидеть количество лайков, ретвитов и комментариев, захотелось кричать.
– Это какой-то бред.
Я прислонилась к водительской двери. Как же мне хотелось, как я молилась, чтобы это оказался просто сон. Как я надеялась… Я мечтала о дне, когда все, наконец, уляжется. Мне была нужна передышка, время зализать раны. Но вместо этого из-за одного крошечного видео все завертелось по новой. В нем я хотя бы молчу, может, это убедит репортеров у нашего подъезда, что мне все еще нечего им сказать.
Во взгляде Лив читалось сострадание. Не та отвратительная жалость, от которой начинает подташнивать. Она смотрела так, словно и рада бы помочь, просто не знает как.
– Давай для начала доберемся домой, – выдавила я спустя несколько минут, показавшихся мне вечностью. В голове снова закипали мысли. Моя комната, альбом и возможность отрешиться от остального мира – единственное, что поможет мне разложить все по полочкам.
Лив молча кивнула и забрала у меня оставшийся мусор. Я завела машину и вырулила со стоянки. К счастью, доехали мы без происшествий. Даже обычные пробки на шоссе сегодня поменьше. Припарковавшись через дорогу от нашего дома, я с облегчением отметила, что репортеров вокруг не наблюдается. Стоило за нами захлопнуться двери квартиры, я вздохнула. Доползла до дивана и просто упала на него, как марионетка с перерезанными нитями. На экране телефона всплыло сообщение от Эрин, но я решила, что с ней разберусь попозже.
Руки чесались залезть в «Инстаграм» или «Твиттер». Да, я удалила свои аккаунты, но это так странно: кто-то загрузил мое видео, а я понятия не имею, что происходит в комментариях. Что говорят про меня. Про Чжэ Ёна.
Прежде чем я успела наделать глупостей, Лив плюхнулась рядом со мной и уложила мои ноги себе на колени.
– Всегда думала, что из нашей троицы именно я первая стану звездой интернета, – помолчав, выдала она.
– Ноль из десяти, не рекомендую, – хмыкнула я. Не прошло и двух недель с тех пор, как мое имя оказалось в новостях, а все, о чем я мечтала, – повернуть время вспять.
Лив нахмурилась, будто решала сложную математическую задачу.
– Как ты? – наконец спросила она.
– Нормально, – не задумываясь, выпалила я. Уже рефлекс.
Морщины на лбу Лив стали еще глубже.
– Элла, мне не семь лет, я знаю, когда ты врешь.
Я открыла было рот, чтобы заверить ее в своей честности, но тут же закрыла.
– Что ты хочешь услышать? Что я ненавижу сложившуюся ситуацию? Да, ненавижу. Но она от этого не изменится.
– Думаю, Чжэ тоже очень непросто, – помолчав несколько секунд, осторожно предположила Лив.
Сердце пропустило удар.
– О чем ты?
– Он сам не свой с американского тура. По Сети кочуют самые нелепые слухи.
– Сам не свой?
– Ну, обычно на концертах именно он больше всех разогревает публику: делает селфи на телефоны фанатов, в песнях, где не нужна хореография, садится почти на самый край сцены и смотрит на океан или…
– Смотрит куда?.. На океан?
– Есть такие штуки, лайтстики. У большинства k-pop-групп для них индивидуальный дизайн, который отличает их от других звезд. Эти лайтстики продаются в онлайн-магазинах и на концертах. Фанаты приносят их с собой и зажигают. А самое клевое, что светотехники по блютусу могут переключать цвета в зале. И вот это море огней фанаты называют океаном.
– Оу. – Я понимающе кивнула. – У тебя тоже есть такой лайтстик?
Лив скорчила рожицу:
– Я хотела подождать с покупкой собственного, пока не попаду на реальный концерт NXT.
На мгновение она ушла в свои мысли, но потом встряхнула головой и перевела взгляд на меня:
– Ну да ладно, все равно Чжэ сейчас не в лучшей форме. За последние три концерта он наделал в танцах больше ошибок, чем за все время. И даже пропустил свое вступление в песне. Такого никогда еще не было.
До меня медленно доходили ее слова. По Чжэ Ёну это тоже ударило… Я представила, как он сейчас, должно быть, себя чувствует, в груди все сжалось. Все бы отдала, лишь бы увидеть его. Я запрокинула голову и уставилась на потолок, чтобы унять шум в ушах.
– Все к лучшему, – вздохнула, наконец, я. Впрочем, сама не знаю, кого я пыталась убедить: себя или Лив?
Она успокаивающе погладила меня по колену.
– Хм…
– Давай искать плюсы. – Тему пора менять. – Теперь у меня есть все время мира, чтобы наверстать пропущенные серии.
Лив бросилась рассказывать мне обо всех фильмах и сериалах, которые она сейчас смотрит. Только после этого я по-настоящему поняла, насколько соскучилась по болтовне с младшей сестренкой. Время, проведенное с ней, – всегда лучшее событие дня. Последние несколько недель без нее оказались даже тяжелее, чем я думала.
Она – тот самый лучик света, который заставляет меня идти вперед.
Глава 6
Я медленно выплывала из сна. Кажется, моя голова еще неготова к новому дню. В ней еще кружили обрывки снов и воспоминаний, и их тепло окутывало меня, даже когда я уже открыла глаза. В последний раз так уютно мне было еще в Нью-Йорке, в объятиях Чжэ Ёна. Но с каждой минутой сон отступал все дальше.
Перевернувшись на спину, я прислушалась к тишине. Два часа назад за Лив заезжали Чарли и ее мама, я слышала их сквозь сон. Не знаю, что у них за планы, но мне было не настолько интересно, чтобы вставать и спрашивать. Вместо этого я снова погрузилась в мир грез. Мне не давал покоя вчерашний рассказ Лив о том, что происходит последние дни с Чжэ Ёном. Как он там… Меня разрывало желание написать ему.
В комнате темно, сумрачнее обычного. Посреди ночи была гроза. Казалось, она и сейчас продолжает бушевать. Я закопалась поглубже под одеяло и в полусне попробовала нащупать под подушкой телефон. Вчера так и не ответила Эрин, нужно исправляться.
Мессенджер открыт, входящие сообщения обновились за долю секунды…
И сердце пропускает удар.
Я рывком села в постели, чуть не уронив телефон. Наверное, я все еще сплю. Перевернулась на бок и снова уснула. Ничем другим имя и извещение о двух непрочитанных сообщениях на дисплее не объяснить.
Какое-то время я сидела, застыв камнем, и уговаривала свои легкие снова начать нормально дышать. С переменным успехом.
Каждый раз, как экран гас, я выжидала секунду и снова включала его. Результат не менялся, но поверить в происходящее никак не удавалось. Должно быть, это осколок сна. Мое подсознание всего лишь вытащило на свет глубоко запрятанное желание.
Я протерла глаза, но на экране все еще отчетливо виднелось имя Чжэ Ёна. Видно только самое начало текста, но и этого хватило, чтобы сердце пустилось вскачь.
Внутри меня любопытство боролось с желанием проигнорировать сообщения. Заархивировать чат, удалить и вернуться в свой спокойный, безопасный мирок. За последние недели и месяцы я стала настоящим профи в отрицании реальности. Но чем больше я отговаривала себя, тем сильнее мне хотелось прочесть, что же он написал. Указательный палец завис над чатом. Глубоко вздохнув, я зажмурилась – можно подумать, это поможет спрятаться от дожидающихся меня сообщений – и вслепую тыкнула в экран. Резко выдохнула, открыла глаза.
Чжэ Ён: Я видел видео.
Чжэ Ён: Ты в порядке?
Сердце отчаянно колотилось. Да так, будто стремилось выпрыгнуть и умчаться подальше. Вот бы и мне вслед за ним!
Но вместо этого я отложила телефон и принялась сверлить взглядом стену.
Ответить?
Нет. Вот уж чего точно делать не стоит.
Но ведь хочется!
– Аргх!
Да я вообще не переставала бы с ним общаться, если уж о моих желаниях речь зашла.
Снова подняла телефон, набрала ответ и опять удалила. Чжэ Ён тоже так мучился перед тем, как мне написать? Снова и снова пытался подобрать нужные слова? И так же нервничал, нажимая «отправить»?
Я: Тебе и правда не стоит писать мне.
Сообщение ушло, я тут же спрятала телефон под подушку и встала. Нашла взглядом на ночном столике часы. 10:30. Не успела я подумать, мозг сам высчитал разницу часовых поясов. В Японии ночь. Половина второго. Он уже спит? Или готовится к концерту? А может…
Телефон под подушкой глухо завибрировал. Я посмотрела на кровать, еще секунда ушла на борьбу с собой. Смотреть? Может, не надо?
В конце концов я сдалась. Упала на кровать и, задержав дыхание, вытащила телефон.
Чжэ Ён: Я каждый день думаю о тебе.
В ушах зашумело. Будь последние несколько месяцев очередным наброском в моем скетчбуке, я сейчас схватилась бы за ластик и все стерла. Чтобы начать сначала. Тогда я вела бы себя осторожнее. А может, и вовсе не пошла бы на ту премию и не стала бы с ним знакомиться. Но прошлое не изменить.
Я перечитала сообщение, потом еще раз, в горле встал ком. Эти слова… Мне так хотелось услышать их от него. Но вот они, черным по белому передо мной, и от этого так больно, что перехватывает дыхание. Почему он написал именно сейчас, когда я, наконец, почувствовала, что могу двигаться дальше?
Я: Это нечестно.
Я: Нельзя заявлять такое, зная, что я не могу сказать в ответ то, что ты хочешь услышать.
А я бы хотела сказать.
Я: Пожалуйста, не пиши мне больше.
Обеими руками, вцепившись в телефон, я смотрела на отправленные сообщения. Какая-то часть меня отчаянно надеялась, что он проигнорирует мои слова и ответит. Как он там? Чем занят? Как проходят концерты? Ладят ли они с ребятами из группы, несмотря на произошедшее?
Полчаса. В ответ тишина. И как бы мне ни хотелось списать его молчание на разницу часовых поясов, очевидно, он просто выполняет мою просьбу.
Я попыталась найти плюсы: переписка оказалась настолько короткой, что можно притвориться, будто ее вовсе и не было. После недолгих колебаний я так и сделала, уговаривая себя, что все к лучшему. Так хотя бы никто не пострадает еще больше. Но за этими отговорками я вместо того, чтобы пойти в душ и начать собираться навстречу новому дню, обнаружила себя за письменным столом. С листом акварельной бумаги и карандашом в руках. Акварель я уже давно забросила, но сейчас мне показалось правильным достать именно эту бумагу. Я бездумно чертила линии, сводя их в единую картину. Мэлькнула мысль включить аудиокнигу, но и эту идею я отбросила, позволив себе с головой уйти в рисование. Меня радовала царящая в квартире тишина: Мэл после визита к родителям Джоша будет поздно – и это если перед этим не решит заехать на работу, Лив уже ушла.
Только дорисовывая в верхнем углу листа невзрачную сову, я вынырнула из своих размышлений и… увидела перед собой Хогвартс. Не детальный, пока только грубые очертания величественной школы чародейства и волшебства и водную гладь расстилающегося перед ней озера. Замок выглядел не так, как в фильмах. Башни казались не такими острыми, яснее проглядывались очертания классического замка. Но это, несомненно, Хогвартс!
Отложив карандаш, я взлохматила непричесанные волосы. Затем откинулась на спинку стула и, глубоко уйдя в мысли, покрутилась на нем. Не хочу копаться, почему в голове снова всплыл злосчастный «Гарри Поттер». И так все ясно.
Пусть я впервые прочитала серию всего несколько месяцев назад, я сильно привязалась к ней. Столько теплых воспоминаний, которые продолжают меня радовать. Как же здорово, что мама с папой с детства читали нам сказки, и я снова и снова могу обращаться к ним. А если не складывается со словами, то в моем распоряжении миры, которые я создаю своими руками, – достаточно всего лишь карандаша…
Это чувство согревало меня изнутри, и я весь день цеплялась за него, не позволяя себе упасть в круговерть мыслей о Чжэ Ёне. Мне даже плюс-минус удавалось. С помощью работы и Эрин, своими сообщениями время от времени нарушающей мое уединение.
Однако как же я радовалась, идя вечером домой. Радовалась и нервничала. Поначалу из-за тех сообщений от Чжэ Ёна. Но стоило подняться на наш этаж, и все померкло на фоне беспокойства – как же теперь вести себя с Лив? Вчера мы общались почти как раньше, но в одночасье забыть обо всем произошедшем и начать заново, как будто и не было последних недель? Звучит нереально.
Но, войдя в квартиру, первым делом я увидела не, как обычно, закрытую дверь в комнату младшей сестры. А саму Лив посреди гостиной на диване. Тихо работал телевизор. Стоило мне подойти ближе, она перевела на меня взгляд, и я замерла – ноги будто сами почуяли мучившую меня неуверенность. Между нами все по-старому? Я могу спокойно заговорить с ней, подсесть на диван или лучше пока не трогать?
Краем глаза я углядела знакомую злодейку на экране и, как за соломинку, уцепилась за нее.
– Смотришь «Русалочку»?
– Ага, хочешь присоединиться?
– Ну, если можно.
Лив махнула рукой и переползла поближе к краю дивана, чтобы мне было где сесть. Я устроилась рядом с ней, все еще слегка напряженная, но жутко довольная, ведь мы снова проводим вместе время. В конце концов, Лив не против, что я тоже здесь. Постепенно я расслабилась. Хоть мультик нами давно засмотрен до дыр, мы продолжали следить за происходящим на экране. Однако Лив продолжала периодически лазить в телефон.
– Может, нам еды заказать? – наконец, спросила она.
Я кивнула:
– Пицца?
В ответ она открыла приложение доставки в телефоне.
Пока мы кусок за кусочком уничтожали пиццу, было не до разговоров. Но вот остались только обгрызанные корки, повисла тишина. Интересно, Лив, как и меня, гложут сомнения, и она не уверена, о чем теперь говорить? Какие темы безопасны, какие нет… Тем временем, пока я пыталась навести порядок в мыслях, ее внимание кочевало от «Русалочки» к телефону и обратно. Мне хотелось просто наслаждаться проведенным с сестрой временем, но очевидно – между нами еще не все гладко. Над шутками друг друга мы смеялись чуть тише обычного, переговаривались тоже осторожнее. Да и слова Чжэ Ёна все крутились в голове. Мне почему-то казалось, будто я сделала что-то запретное, хотя ничего толком ему не написала. А как отреагирует Лив, если узнает? Что скажет Мэл?
Титры «Русалочки» давно кончились, и тут я ощутила на себе взгляд Лив. Она задумчиво глядела на меня, приоткрыла было рот, но ничего так и не сказала. Я уже хотела прийти на помощь ее борьбе с нерешительностью, как она, наконец, совладала с собой.
– Элла?
– Да?
– Насчет вчерашнего видео, – начала она, теребя в руках телефон. – Я весь день сижу в «Твиттере», и сегодня оно почти отовсюду из-под хэштега NXT исчезло. Вместо этого везде отрывок концерта, и все ему умиляются.
– Что за отрывок? – не сдержала я любопытства.
– Хочешь глянуть?
На мой кивок она усмехнулась и, разблокировав телефон, протянула его мне.
Это оказалось короткое фан-видео, всего-то на две минуты. Конец какой-то из песен, голос Мин Хо медленно затихает. Спустя несколько секунд к Мин Хо подошел Эд и вьюном повис на нем, пока тот снова не заулыбался. К концу видео Мин Хо уже и вовсе смеялся над чем-то, что ему нашептал Хён У. За секунду до того как экран погас, в углу на долю секунды промелькнул Чжэ Ён, но тут же скрылся. Этого хватило, чтобы сердце болезненно сжалось.
Я вернула телефон Лив:
– Что это с Мин Хо?
– Как раз перед этим фанаты стали подпевать Soft Love. Это одна из ранних песен NXT и поэтому много значит для них. И весь зал вдруг запел ее! Даже у меня мурашки, а ребята и вовсе потеряли дар речи, стояли посреди сцены, будто никак не могли поверить в происходящее. – Лив негромко рассмеялась. – А ведь на концертах такое частенько случается. Казалось бы, можно и привыкнуть.
Я прикусила язык, чтобы не спросить о Чжэ Ёне. Думаю, такие вещи для него много значат. Меня захватили воспоминания о том, с какой любовью и благодарностью он отзывался о фанатах NXT. Насколько он был сдержан.
Лив, кажется, размышления унесли и того дальше. Краем глаза я заметила, как она нервно пригладила штаны.
– Слушай. Элла… Не хочешь сходить со мной поискать подарок Чарли на день рождения?
Я в изумлении подняла брови, задвинув подальше мысли о Чжэ Ёне и NXT.
– Когда?
Она пожала плечами:
– На неделе. Если тебе ок?..
Я улыбнулась уголком губ. Нам обеим все еще нелегко, но виден прогресс.
– Я с удовольствием схожу с тобой.
Глава 7
– Думаешь, Чарли понравится?
Лив размахивала у меня перед глазами прикольными носками с Коржиком из «Улицы Сезам»
– Носки? – Я скорчила рожицу.
– Ну не знаю, тебе бы на ее месте зашло?
Еще раз оглядев носки у себя в руках, она бросила их обратно в общую кучу и принялась сканировать магазин на предмет потенциальных подарков.
– Наверное, нет.
На работе я сегодня взяла выходной. С Чарли мы, конечно, виделись всего ничего и как-то особенно помочь с подарками я не могла, но Лив настояла. Да и мне, честно говоря, вовсе не хотелось с ней спорить.
– Смотри, а это можно купить Мэл на день рождения, – задумалась Лив, ткнув пальцем в подарочный набор с маской для сна, лавандовым спреем и саше, тоже с лавандой. Банальность, и подразумевалось, конечно, как намек на отдых. Но на меня молниеносно обрушились муки совести.
Только подумать, сколько лишнего стресса у Мэл в последние недели… Она казалась очень дерганной, сама бегала за покупками, чтобы мы с Лив не совались на улицу. Она нам почти ничего не рассказала про поездку к родителям Джоша, а я побоялась приставать с расспросами. Однако все выходные с ее лица не сходила немного усталая улыбка, судя по которой все прошло гладко. Да и репортеры убрались из-под наших окон.
– Не уверена, что Мэл обрадуется такому, – честно призналась я. Как бы мне ни хотелось заставить ее расслабиться.
Мы обошли все магазины. Безуспешно. Лив в отчаянии запрокинула голову и застонала.
– Не будь билеты на NXT давно распроданы, да еще и по заоблачным ценам, я подарила бы ей один! – Тут она замерла и смущенно посмотрела на меня. – Прости…
Я нарочито беззаботно пожала плечами.
– Необязательно рядом со мной превращать NXT в неназываемого Волан-де-Морта.
Не то чтобы я любой ценой избегала разговоров об NXT. Напротив. После того как Чжэ Ён написал, бороться с любопытством стало еще труднее. И я попросту сдалась. Ежедневно следила за их концертами, смотрела фанатские видео, по большей части настолько смазанные, что и не разглядеть, кого именно снимают. Забыть Чжэ Ёна это не помогало, но я надеялась углядеть хоть что-нибудь, какой-нибудь знак, который скажет: все будет хорошо. Чушь, знаю. Однако глупая надежда отказывалась уходить.
«Как будто произошедшее в Нью-Йорке можно исправить», – воззвали ко мне остатки здравомыслия. Я задвинула их подальше.
Мы уже пробирались мимо остальных покупателей к выходу, когда я, наконец, спросила Лив:
– Почему бы тебе не посмотреть ей какой-нибудь фанатский мерч онлайн?
Она поморщилась:
– Я слишком поздно спохватилась, большинству магазинов нужна неделя на доставку.
– А сделать что-то своими руками? – снова предложила я. – Один из этих концертных лайтстиков, рисунок с NXT?
Только пройдя несколько шагов, я заметила, что Лив куда-то пропала, и обернулась. Сестра во все глаза уставилась на меня, замерев на месте, словно меня осенила гениальная идея. Секунда, другая… и я поняла, почему она так на меня смотрит.
– О нет, – тут же простонала я и помотала головой, чтобы уж наверняка. – Забудь, Лив.
Но она состроила глазки кота из «Шрека», точь-в-точь как несколько месяцев назад, и тогда все кончилось тем, что я пошла на ту премию, где и заварилась вся каша.
– Я не стану их рисовать.
С этими словами я, не дожидаясь ответа, выскочила за дверь магазина и пошла в сторону дома.
Лив быстро догнала меня. Она хотела перегородить мне дорогу, но я так и не сбавила шаг. Ей не оставалось ничего другого, кроме как продолжить бежать задом впереди меня. Как она ни на кого не налетела – загадка для меня.
– Но ты лучший художник из всех, кого я знаю, Элла! – Лив решила переубедить меня. – У тебя потрясный стиль, все до того реалистично! Готова спорить, это будет потрясающий рисунок, особенно если ты возьмешь те краски для…
– Лив, – раздраженно перебила ее я. – Не ты ли только что извинялась просто за упоминание NXT? А теперь решила, что рисовать их мне будет легко и просто?
Она запнулась, и я едва успела схватить ее за руку, прежде чем она рухнула на женщину с коляской. Но та все равно зло посмотрела на нас, проходя мимо.
Лив теребила челку и старалась не смотреть мне в глаза – как и всегда, когда она чувствовала себя виноватой.
– Прости.
Я криво улыбнулась. Время раскурить трубку мира.
– Если ей нравятся еще какие-то группы, могу нарисовать их.
– Почему мы не захватили ничего съестного из торгового центра? – вздохнула я, стоя перед открытым холодильником. Удручающее зрелище. – И почему у нас никогда нет нормальной еды про запас?
Лив уже развалилась на диване, уткнувшись в телефон.
– Потому что так продолжается лет семь и вряд ли уже изменится.
– Хм.
Я все же бросила еще один взгляд в недра холодильника, будто за последние несколько секунд там магическим образом могло появиться что-то съедобное.
– В шкафу справа от плиты еще есть мое печенье, можешь взять.
Забрав упомянутое печенье, я отнесла его к себе в комнату. А после недолгих колебаний и ожесточенных внутренних споров загуглила на своем ноутбуке NXT. Здравый смысл меня окончательно покинул. Наверху страницы всплыло видео, концерты шли один за другим. Я кликнула на раздел с видеозаписями, одна сразу бросилась в глаза. На обложке крупным планом был Чжэ Ён. Я, не раздумывая, щелкнула по ней.
Ссылка вела на сайт «V Live», жирный темно-синий заголовок выделялся на белом фоне страницы. На загрузку окошка с видео ушло несколько секунд, а вот колонка комментариев справа от него постоянно обновлялась. Я полистала их, но почти никто не писал на английском, только что-то про пропуск последнего стрима «V Live» на платформе. Не ясно, про что они, но… тут раздался его голос, и все вопросы вылетели у меня из головы. Замешкавшись, я все же с некоторым усилием отвела взгляд от комментариев.
Стоило мне увидеть Чжэ Ёна, нахлынула волна эмоций. Я не была к этому готова.
Он казался уставшим. Будто не спал несколько дней. Сидел у стены, откинувшись головой назад, и медленно моргал, словно вот-вот уснет.
Я сжала кулаки. Кончики пальцев зудели от желания убрать с его лица отросшие прядки. Он выглядел точно так же, как в моих воспоминаниях. Как в наш последний разговор здесь, у меня в комнате. И вместе с тем совершенно иначе. Будто погас тот внутренний свет, который всегда притягивал взгляды. Во мне вспыхнула искорка надежды, вдруг дело в нас. Во мне. Я не хотела цепляться за эту надежду, но как было устоять.
Рядом с Чжэ Ёном уселся Мин Хо, он болтал в основном на корейском, отвечая на какие-то вопросы. А вот Чжэ Ён, напротив, вел себя до странного тихо.
– Мы не так давно в туре, а, судя по ощущениям, колесим уже целую вечность, – слова Мин Хо дублировали английские субтитры. – Может, из-за того, что мы уже несколько месяцев не выступали в Корее.
Он нахмурился, напряженно вглядываясь в экран, и повернулся к Чжэ Ёну.
– Все спрашивают, в порядке ли ты, Чжэ. – Мин Хо снова посмотрел в камеру. – По нам бьет смена часовых поясов, но стоит выйти на сцену и увидеть вас, как все проходит!
Он снова покосился на Чжэ Ёна:
– Правда?
Казалось, несколько секунд они тихо переговаривались, о чем бы они ни шептались, в итоге Чжэ Ён попытался включиться в трансляцию. Теперь они оба обсуждали последние концерты, посещенные страны и оставшиеся за кулисами шоу проблемы.
– Я налажал со своей партией в «Not the One», – сокрушался Мин Хо.
Чжэ Ён легонько покачал головой:
– Кроме тебя, никто ничего и не заметил.
Кажется, Мин Хо это не убедило, но он сменил тему:
– Вообще-то сегодня «V Live» должен вести Эд, но они с Ву Соком уже полчаса сражаются за последнюю пачку рамена, которую нашли у меня в чемодане. Так что «V Live» мы забрали себе.
– Мы давно не выходили вместе в прямой эфир, – задумчиво протянул Чжэ Ён.
Он сел по-турецки, сложив руки на коленях, и слегка развернулся к Мин Хо. Глубокий вырез рубашки обнажал ключицы. Еще немного, и декольте превратилось бы в совсем неприличное, впрочем, Чжэ Ёна, кажется, это не беспокоило.
Я почувствовала небольшой укол ревности. Сейчас передо мной лишь та маска, которую он показывал фанатам: Чжэ Ён работает на камеру. Мне так сильно захотелось, чтобы он оказался здесь, со мной, обнял меня, поцеловал… Но не судьба, и от одной мысли об этом у меня кружилась голова.
– Последние недели выдались слегка… безумными, – нерешительно заметил Мин Хо.
Чжэ Ён в ответ негромко фыркнул, но Мин Хо попытался его прикрыть:
– Перед мировым турне всегда есть чем заняться. И почему-то большинство недоделок всплывает в последнюю минуту. Мне только за два дня до вылета наконец-то удалось уложить чемодан, потому что…
Мин Хо запнулся, бросив неуверенный взгляд на Чжэ Ёна, тот вопросительно задрал бровь и, проследив за взглядом друга, нагнулся поближе к экрану. Прищурился. И тут они оба застыли, я даже подумала, не зависло ли видео.
Потом Чжэ Ён снова откинулся к стене. Вся расслабленность из его позы ушла, он плотно сжал губы.
Мин Хо, помедлив, коротко посмотрел на Чжэ Ёна и продолжил, на чем остановился:
– Как бы то ни было, сборы обычно не занимают много времени. Это Ву Соку всегда нужно быть во всеоружии, а я обхожусь лишь самым необходимым.
Казалось, он пытался сохранить легкую атмосферу стрима, которая из-за Чжэ Ёна трещала по швам. Тот выглядел так, словно готов взорваться, и с каждой секундой это ощущение нарастало. Он смотрел мимо камеры, продолжая вглядываться в экран. Пока внезапно не оборвал болтовню Мин Хо коротким восклицанием. Субтитры его не перевели. Но в этом не было никакой необходимости. Чжэ Ён снова наклонился вперед и пристально посмотрел в камеру.
– Вы не знаете ее, – звенящим от напряжения голосом сказал он. – Вы не имеет права писать про нее такие вещи!
Он встал. И ушел из-под обзора камеры.
В следующую секунду дверь распахнулась. Ко мне с телефоном в руках ворвалась Лив. Ее взгляд метнулся к экрану моего ноутбука, потом снова ко мне:
– Ты видела это?!
Глава 8
– Это могло значить… да что угодно! Лив! Ты ведь понятия не имеешь, о чем он, – выпалила я прежде, чем она успела открыть рот.
Но мои отговорки ее нисколько не заботили, она попросту закатила глаза и помахала передо мной своим телефоном:
– Ты недооцениваешь фанаток, Элла!
Быстро открыв какое-то приложение, она протянула свой сотовый мне.
– Мне стало интересно, на что именно он так среагировал, поэтому я чуть-чуть полазила в «Твиттере» и наткнулась на эти скрины с трансляции.
Я взяла телефон. Лив ткнула пальцем в колонку комментариев сбоку от окошка видео. Кто-то взял за труд выделить комментарии, появившиеся примерно тогда, когда изменилось поведение Чжэ Ёна. У меня перехватило дыхание от потока… ненависти.
«Надеюсь, она, наконец, оставила его в покое! Ей нужны только деньги. Просто посмотрите на эту замухрышку, можно подумать, Чжэ реально запал бы на нее», – прочла я вслух.
«Вы видели ее рисунки в инсте? Даже моя собака лучше намалюет. Чжэ Ён, Иззи подходит тебе намного больше!»
Я умолкла.
– Иззи – это айдол из девчачьей группы, – тихо объяснила Лив. – Многие фанаты шипперят их, заметив, что они говорили друг с другом на премии.
Я едва понимала, о чем она. Прочитанное билось в мозгу, и слова сестры просто не доходили до меня.
– Пожалуйста, не принимай близко к сердцу, Элла, – помолчав, сказала она. – Не все фанаты такие, правда. Они не знают тебя и попросту завидуют. Несут полную чушь, а Чжэ Ён понимает это. Потому и осадил их.
– Ага, – это и в самом деле мой голос? Не уверена, мне казалось, я не могу отвечать Лив, я слишком поглощена кружащим в голове роем мыслей.
– К тому же, – добавила Лив, и что-то в ее голосе, интонациях заставило меня насторожиться. – К тому же вся эта история попала в тренды «Твиттера». И вовсе не из-за фанатов-идиотов.
Она показала мне еще один скриншот.
– Даже хэштег появился, и пару часов назад в нескольких странах он вышел на первое место.
#отстаньотЭллы
– Отстань от Эллы? – повторила я вслух. – Серьезно?
Лив, пожав плечами, кивнула:
– Большинство фанатов адекватные. Правда.
Кажется, ей непременно хотелось убедить меня в своей правоте:
– Я в общем-то, не сомневалась, но…
Откинувшись назад на стуле, я вздохнула и растерла виски – у меня успела разболеться голова. Но пришедший на ум вопрос заставил меня снова посмотреть на сестру:
– У него же не будет из-за этого неприятностей?
Но Лив только подтвердила мои опасения:
– Ему явно нельзя говорить такие вещи на камеру.
Вырвавшийся у меня вздох вышел даже громче предыдущего. Я закрыла глаза и невольно поморщилась, меня захлестнули эмоции, но я пыталась мыслить разумно:
– Я…
Лив перебила меня раньше, чем я успела закончить:
– Он ведь приезжал сюда после публикации фото. Теперь защищает тебя от фанатов. Во всех последних интервью выглядит как зомби. – Она наморщила лоб. – Тысячи фанатов готовы волосы рвать, лишь бы оказаться на твоем месте.
Я провела рукой по лицу – не хочу сорваться на Лив.
– Мировую звезду я себе не заказывала.
– Но тем не менее ты ее получила. – Младшая сестра грустно посмотрела на меня.
Я уже лежала в постели, а слова Лив продолжали отдаваться у меня в ушах. Начало первого ночи. В квартире темно, тишина. Но, как я ни ворочалась с боку на бок, заснуть не удавалось.
Мысли вертелись вокруг слов Лив, а затем снова возвращались к телефону. Вот он, на тумбочке, рукой подать. Так просто взять его и отправить сообщение. Это не давало мне покоя. Я просила Чжэ Ёна больше не писать мне. И тогда мне казалось, что так будет правильно. Но…
У меня вырвался стон. После его сообщения моя решимость дала трещину. А с тех пор как я увидела видео, тонкая нить здравомыслия натянулась до предела.
Я пыталась. Пыталась оборвать контакты и все забыть. Надеялась, что мне станет легче, а мечты о несбыточном уйдут. Разом обрубить концы. Звучит просто, да? Но сердцу нет никакого дела до того, что просто, а что нет.
Я повернулась на бок и потянулась за телефоном. Металлический корпус холодил руку, вспыхнувший в темноте свет экрана на мгновение ослепил меня, заставив несколько раз моргнуть.
«Элла Арчер, ты попросту разобьешь себе сердце», – прошептала я про себя.
И открыла чат. Издевательски высветились последние отправленные мной сообщения. Я продержалась два месяца, и все ради того, чтобы сдаться за два дня. Несколько минут я вглядывалась в экран, надеясь… подобрать правильные слова. Он напишет в ответ, и преграды между нами внезапно рухнут.
Мне никак не удавалось придумать, с чего начать, все казалось фальшивым и банальным. Спустя полчаса мучений я набралась храбрости и отправила последнее набранное сообщение. Я уговаривала себя, что, сколько ни думай, ничего лучше не придумается. Но желудок все равно сделал сальто, стоило мне отправить короткое «Спасибо».
Отбросив телефон в сторону, я натянула одеяло на голову. Но сон не шел, вместо этого я вновь ощутила разгорающийся в груди огонек. Последние месяцы я старалась не обращать на него внимание, старалась загасить его, запереть под тысячью замков.
Крепко зажмурившись, я… ждала. Либо сна, либо ответа. Для счастья мне хватило бы даже чего-то одного. Телефон резко завибрировал. Распахнув глаза, я на несколько секунд затаилась под одеялом. Мне не верилось, но так хотелось, чтобы это оказалось сообщение от Чжэ Ёна…
Наконец я вылезла из своего кокона и потянулась за телефоном, задержала было дыхание, но тут же одернула себя. В конце концов, это просто сообщение.
Чжэ Ён: Пожалуйста.
Меня охватило разочарование. Не знаю, чего я ожидала, но одно маленькое слово? Собравшись с духом, я напечатала ответ.
Я: У тебя теперь неприятности, да?
Чжэ Ён: Не забивай голову.
Я закусила губу, значат ли эти короткие ответы, что он не хочет со мной говорить? Или… или все же есть другое объяснение?
Я: Ты так говоришь, только чтобы меня совесть не мучила?
Новое сообщение он набирал несколько минут. И когда, наконец, отправил, мне пришлось приложить немало усилий, чтобы не напугать Лив отчаянным стоном посреди ночи.
Чжэ Ён: Элла, пойми меня правильно. Я рад, что ты написала, но… Как насчет той просьбы в нашу прошлую переписку?
Он прав. Мне пришлось пролистать чат наверх, чтобы снова найти то сообщение, про которое он говорит. И как тут отвечать? «Я передумала»? Что это вообще была за идея? Просто правильный вариант? Мое собственное решение?
Я: То сообщение… Я поступила так, как должна была поступить.
Чжэ Ён: И?
Я: Но не так, как на самом деле хотела.
Чжэ Ён: Что ты хочешь этим сказать?
Быстро напечатав ответ, я глубоко вдохнула, выдохнула. Нажала «отправить».
Я: Я скучаю по тебе.
И снова ожидание. Я не знала, где он и сколько там сейчас времени. Может, для него день только начинается, или уже давно в разгаре.
Моргнул экран телефона.
Чжэ Ён: Тебе нравится ошарашивать меня, да?
Я тихонько рассмеялась, просто камень с души.
Я: И в мыслях не было.
Чжэ Ён: Что же изменилось?
Я: Видео, хэштег в «Твиттере». Парень, который мне нравится, защищает меня несмотря на то, что нам больше нельзя быть вместе.
Чжэ Ён: Звучит… мило.
Я: Так и есть.
На этом диалог затих. Я все думала, о чем бы еще написать, но в голову ничего не шло. Такое чувство, что мы никогда по-настоящему не знали друг друга и теперь вынуждены начать все сначала.
Чжэ Ён: Ву Сок не в восторге. Возвращаясь к твоему вопросу.
Чжэ Ён: Но это меньшая из проблем.
Если бы мое сердце не разбилось еще несколько недель назад, сейчас по нему разошлись бы трещины. Но до меня едва донесся глухой отголосок той боли. Наверное, за это время я к ней привыкла.
Я: Все по-прежнему, да?
Чжэ Ён: О чем ты?
Я: О нас. О них.
Чжэ Ён: Я бы очень рад сказать, что все изменилось. Но нет.
Я со вздохом уткнулась в подушку. Разумеется. Честность радует. Правда. Но… Почему все обязательно должно быть так сложно? В книгах и фильмах жизнь кажется намного проще. История моих родителей походила на сказку, и я всегда думала, что у меня однажды все будет точно так же. Появится кто-то, в кого можно будет без всяких оговорок влюбиться. Однако реальный мир перевернул эту фантазию с ног на голову, лишил ее всех ярких сияющих красок, которыми я расписала ее у себя в голове. Блеск мечты сменили фотовспышки.
Чжэ Ён: Но я все еще хочу этого.
Бум-бум.
Сердце снова зашлось в груди.
Я: Я тебя не совсем понимаю…
Чжэ Ён: Хочу общаться с тобой. Разговаривать. Переписываться.
Чжэ Ён: Если, конечно, ты не против.
Я: И?
Чжэ Ён: То есть?
Я: Попереписываемся. Поболтаем. И? Подождем, пока кто-нибудь прознает и все снова рухнет?
Чжэ Ён: Честно? Понятия не имею. Я не знаю, что будет дальше.
Чжэ Ён: Зато я знаю, что скучаю. Мне плохо без тебя. Я больше не хочу этой боли.
Я: Ты видел, что может случиться.
Чжэ Ён: Это не повторится. Мы будем осторожнее.
Чжэ Ён: Но я пойму, если ты не хочешь иметь со мной ничего общего. Я больше не побеспокою тебя.
Чжэ Ён: Сам не знаю, просто ты написала, и я подумал…
Я: Мне страшно.
Чжэ Ён: Мне тоже.
Я: А наш разговор у меня в комнате? Я не выдержу еще раз.
Чжэ Ён: Знаю, Элла. Знаю. Не оправдывайся.
Если я сейчас не отвечу… Чжэ Ён неизбежно еще больше отдалится от меня. Словно год от года тускнеющая фотография в альбоме. Я попыталась представить, как однажды все это станет горьковато-сладкими воспоминаниями, и сердце болезненно сжалось.
Я: Но… не общаться с тобой я тоже не могу.
Чжэ Ён: То есть?
Чжэ Ён: Элла…
Я никогда и ни в чем не чувствовала себя настолько уверенно и неуверенно одновременно.
Я: Я тоже хочу этого. Несмотря ни на что.
Было ли это правильным решением? Не знаю. Возможно, вскоре я о нем пожалею. Но сейчас голос сердца впервые заглушил во мне голос разума. И я прислушалась.
Чжэ Ён: Тогда можно я завтра снова напишу тебе?
От его невинного вопроса во мне запузырился смех. Огонек в груди разросся, наполнив все тело приятным теплом. Я повернулась на бок и еще раз перечитала нашу переписку, перед тем как ответить и положить телефон.
Я: Да.
Глава 9
Чжэ Ён подошел к моему ответу со всей серьезностью. С утра пораньше, едва проснувшись, я уже читала его сообщение.
Чжэ Ён: Доброе утро! Хорошо спала?:)
Внутри разлилось знакомое теплое чувство, неизменно связанное с Чжэ Ёном.
Я: Лучше, чем вчера. А ты? Где вы вообще сейчас
?
Закутавшись в одеяло, я наслаждалась спокойствием, запасалась им прежде, чем вылезти из кровати навстречу новому дню.
Я уже почти час сидела в музее, когда экран телефона снова мигнул входящим сообщением.
Чжэ Ён: Ок, если я скину фотку?
Я: Давай!
Тут же пиликнуло новое оповещение. На фото сквозь иллюминатор самолета где-то внизу плескалось море огней, сияющий город. Подпись: «Ночной Берлин».
Я: Начинается европейский тур?
Чжэ Ён: Завтра первый берлинский концерт, на следующий день еще один.
Я: Потом Париж?
Чжэ Ён: Он самый. Затем Амстердам и напоследок Лондон.
И в США… Я точно знала, что у них будут концерты в Чикаго, но промолчала.
Я: Утомительно, да?
Чжэ Ён: Нормально. Адреналин держит на ногах, пока не найдешь спокойное местечко прикорнуть.
Чжэ Ён: Мин Хо, например, каждый раз на макияже вырубается. Думаю, у Эда уже целая папка таких фоток.
Я: За которую фанаты наверняка отдадут целое состояние.
По стойке передо мной деликатно постучали. Я быстро заблокировала телефон – здравствуй, паранойя, вдруг кто-то с одного взгляда поймет, с кем я переписываюсь. И подняла глаза.
– О! – Кого-кого, а Лану я не ждала. – Что ты здесь делаешь? Разве у тебя не выходной?
Она кивнула. Качнулись длинные серьги.
– Я кошелек вчера забыла, вот, забирала из бюро находок. Решила глянуть, как дела на гардеробном фронте.
– Все прекрасно. Тишь да гладь, так что я смотрю видео с котятками. – Я помахала телефоном.
Лана фыркнула:
– Прости, что отрываю от столь важного занятия.
– Ничего, котята никуда не денутся.
Она покачивалась взад-вперед на носках, ее явно распирало от желания поделиться чем-то.
Мои брови поползли вверх:
– Ты точно заскочила только ради того, чтобы проведать меня?
– Честно? Нет. – Ее глаза искрились весельем.
Подавив смешок, я сжалилась над ней:
– Хорошо, Лана. Зачем ты тогда здесь?
– Как здорово, что ты спросила, Элла! – воодушевленно пропела она, я улыбнулась. – У тебя есть планы на субботу?
– На субботу? Нет, ничего такого. По субботам я обычно свободна.
Лана широко ухмыльнулась, но мне все чудилась в ней какая-то неуверенность.
– Не хочешь встретиться? Мои друзья заняты, а ты как-то говорила, что не прочь…
Она смотрела с такой надеждой, разве можно сказать «нет»?
– Как насчет кофе? Где-нибудь около десяти?
Лана взвизгнула и захлопала в ладоши.
– Супер! Я знаю миленькое кафе неподалеку от военно-морского пирса. Лучший банановый хлеб, да и кофе у них реально хорош.
– Все, что угодно, за банановый хлеб!
Я рада. Правда. Мы с Ланой давно хотели выбраться куда-нибудь, но дело дальше разговоров не заходило.
– Попозже скину адрес. Увидимся! – Лана оставила меня наедине с моими мыслями.
Стоило ей скрыться из виду, я на автомате потянулась к телефону.
Чжэ Ён: Подтверждение тому, что Мин Хо может заснуть где угодно: он только что лег на пол рядом с моей кроватью и вырубился.
Мысленно представив эту картину, я не удержалась от смеха.
Я: Почему он спит РЯДОМ с кроватью?
Чжэ Ён: Я не дал ему снова выгнать меня из моей же постели!
Чжэ Ён: А идти к себе в комнату ему оказалось лень.
Я: Снова? То есть это не впервой?
Чжэ Ён: Скажем так, мне СЛИШКОМ часто приходилось спать на жестких диванах из-за того, что кое-кто (Мин Хо) выключается, как только его голова коснется ближайшей подушки.
Я: Ты мог бы просто пойти в его комнату?
Чжэ Ён: Кажется, я слишком привык к храпу над ухом, чтобы теперь суметь уснуть в тишине и покое.
В каком-то смысле я его даже понимаю. Как ни хорошо свернуться вечером под одеялом в уютный клубок, раньше мы с Эрин так часто ночевали друг у дружки, что опять спать одной было даже как-то странно.
Эрин. Как рассказать ей, что мы с Чжэ Ёном снова общаемся? А сказать ведь точно придется. Один раз я уже пыталась отмолчаться, и в итоге все рухнуло, чуть не погребя меня под обломками. Да, она отнеслась к ситуации с пониманием, но еще раз на те же грабли я не наступлю.
Я открыла наш с Эрин чат. Ее имя смотрело на меня с экрана. Откинувшись на жесткую спинку стула, заправила за уши выбившиеся пряди волос и нервно побарабанила по гардеробной стойке перед собой. Экран погас, я отвесила пинок.
Я: Эрин, мне надо тебе кое-что рассказать.
Сколько у нее сейчас? Часов восемь-девять утра? Дожидаясь ответа, я на нервах полезла в свой альбом, но тут же захлопнула – мигнул экран телефона.
Эрин: Чат или созвон?
Я: Думаю, чат.
Эрин: Тогда вперед.
И я, ни минуты не раздумывая, выложила как на духу:
Я: Я написала Чжэ Ёну.
Телефон полыхнул входящим видеозвонком от моей лучшей подруги, и чуть не вылетел у меня из рук. Собравшись с силами, я нажала «ответить».
– Привет.
– НУ И КАК ЭТО НАЗЫВАЕТСЯ? – прогремела она. – Вы переписывались? Как? Когда? О чем?
Я в панике огляделась: бежать некуда. С экрана на меня во все глаза смотрела Эрин. Зубная щетка, которую она сжимала в руке, грозила переломиться пополам.
Я откашлялась:
– Ну… всплыло одно видео, где он защищал меня от оголтелых фанаток…
– И тебя осенило: «Вот он, мой рыцарь в сияющих доспехах», – после чего твои мозги вылетели в окно вслед за трусиками? – Ее брови уползи почти под кромку волос.
Мои щеки полыхали огнем.
– Я просто поблагодарила его. А остальное уже как-то само получилось…
Эрин недоверчиво посмотрела на меня, потом отвернулась и, отложив щетку, быстро прополоскала рот. По дороге из ванной в комнату камера тряслась. Но как только Эрин села за стол, телефон отправился на подставку, а сама она скрестила руки на груди. Под ее взглядом я стушевалась. Несколько минут мы молчали. Я не знала, что говорить, а Эрин, судя по выражению ее лица, пыталась понять, как ей теперь реагировать.
– Элла… Не думаю, что это хорошая идея, – серьезно сказала она.
Кажется, у нее уже сложилось четкое мнение по поводу Чжэ Ёна. Но не она несколько недель задыхалась в моем теле. Она не знает Чжэ Ёна и никогда не поймет, насколько мне плохо без него.
– Я все понимаю, но обстоятельства те же, ничто не изменилось, – невозмутимо продолжила она, не дождавшись реакции. – Ты снова можешь пострадать, и шансы довольно высоки, Элла. А тебя все равно тянет к нему. И это не считая соглашения о неразглашении, которое ты подписала. Думаешь, адвокаты NXT просто закроют глаза на нарушение договора?
Она права. И ее опасения абсолютно обоснованы. Каждый раз, стоило вспомнить про невзрачный конверт в нижнем ящике стола, по спине пробегал холодок. Меня раздирали противоречивые эмоции, мысли мешались друг с другом. Но… Эрин, которая так прямо отчитывает меня… Я надеялась, что она, как всегда, поймет. Подставит дружеское плечо. Но в случае с Чжэ Ёном все получилось иначе, и я невольно почувствовала, как закипаю.
– Серьезно, Эрин? А где было твое понимание, когда ты сама решила еще немного погостить в Австралии из-за парня, который – вот совпадение! – тоже не из твоей лиги?
Последовала оглушительная тишина. Постепенно до меня дошло, ЧТО я ей сказала. По рукам побежали мурашки, меня накрыло чувство вины.
– Прости… Я не хотела.
Эрин поджала губы. Шок на ее лице сменился обидой. Между бровями пролегла тонкая морщинка, до меня донесся тихий вздох:
– Мне пора на работу. Мы можем обсудить это позже?
Нет, нет, нет. Только не Эрин. Я не хочу еще и с ней рассориться. Но мы обе сейчас на взводе и, если не сделаем перерыв, наверняка наговорим того, о чем потом будем жалеть. Я заставила себя проглотить бушующие внутри эмоции.
– Да, хорошо.
– Пока, – коротко бросила она и отключилась.
Мое «люблю тебя» застряло где-то в горле.
Глава 10
Мне никак не удавалось выкинуть из головы нашу ссору. Она камнем висела на шее, прибивая меня к земле. Мне хотелось достать телефон и немедленно позвонить Эрин, чтобы между нами не осталось никакой недосказанности, но так и не решилась. Я попросту не привыкла ссориться с Эрин. Разумеется, временами наши мнения не совпадали, но в основном это касалось книг, а не чего-то столь личного. Происходящее сейчас ощущалось до жути неправильным.
Придя домой, я даже не пыталась скрыть дурное настроение. Лив на секунду выглянула, когда за мной скрипнула входная дверь, но, увидев, что я готова метать гром и молнии, просто пробормотала: «Привет». Отправившись прямиком к себе, я рухнула на кровать и вытащила альбом. Ничего конкретного, так, круги и загогулины, чтобы выплеснуть эмоции.
Не прошло и пяти минут, как раздался стук. Я заложила страницу карандашом и высунулась из горы подушек.
– Да?
Дверь приоткрылась. Лив нерешительно замерла на пороге комнаты, словно готовясь при малейшей опасности дать деру.
– Все хорошо? – робко спросила она.
– Все прекрасно! – буркнула я. Вранье чистейшей воды, и мы обе это понимаем.
Лив скрестила руки на груди, но потом снова уронила их.
– Уверена?
Я постаралась смягчить тон своего голоса:
– Да, Лив. Не волнуйся, я в порядке.
Секунду сестренка колебалась. Она так осторожно расспрашивала меня, стоя наполовину в комнате – наполовину в коридоре, что мне стало совестно. Не стоило вываливать на нее свое дурное настроение, мне тут же захотелось извиниться, убедить ее, что все не так плохо. Но она опередила меня:
– Их всего двое.
Я непонимающе моргнула. Двое? Кого двое?
– И в интернете все почти успокоилось. Они скоро уберутся отсюда.
Секунда. Две. И тут я поняла, про что она. Я ведь даже не заметила репортеров на улице. Кажется, стрим Чжэ Ёна снова разбередил их интерес ко мне. По крайней мере, это удобная отговорка, чтобы не рассказывать Лив про ссору с Эрин.
Я рассеянно потерла лоб. В висках начало болезненно пульсировать.
– Угу, знаю.
Лив кивнула, выждала еще мгновение. Но я не стала развивать тему, и она вышла, снова оставив меня одну.
Со стоном я откинулась обратно в подушки и несколько минут молча смотрела в потолок. Каждый раз, стоит мне поссориться с теми, кого люблю, меня накрывает отвратительное чувство. Я готова взять на себя любую вину, лишь бы все утряслось.
Но сейчас все как-то иначе. Я не могу снова как ни в чем не бывало переписываться с Чжэ Ёном, если Эрин сказала всего ничего, а меня уже терзает неуверенность.
Словно услышав мои мысли, на тумбочке запиликал телефон. На экране высветилось имя Эрин.
– Эрин? – Я взяла трубку.
– Объясни мне, – потребовала она без всяких предисловий. – Что в нем такого особенного? Раз – и ты готова забить на все возможные последствия вашего общения.
Меня накрыло облегчением, и несколько секунд я только и могла, что молча переваривать его. Именно поэтому Эрин – моя лучшая подруга. Именно поэтому, никакое расстояние этого не изменит. Может, мы не всегда понимаем друг друга, но, если такое случается, просто прикладываем вдвое больше усилий, чтобы все прояснить. Больше всего мне хотелось немедленно запрыгнуть в самолет и поскорее крепко обнять ее.
– Дело не в том, что он какой-то особенный, – начала я, но тут же скривилась. Нет, не так. – Скорее в том, как по-особенному его воспринимаю я. Понимаешь?
– Не очень.
Я прикусила губу, пытаясь подобрать слова:
– Ты знаешь, как тяжело я схожусь с новыми людьми, верно?
Эрин утвердительно хмыкнула, и я продолжила:
– А с ним мне с самого начала было легко. Легко говорить о маме с папой, рассказывать про учебу, Мэл и Лив, какие-то свои мысли. Он всегда серьезно относится к моим словам, слушает… и замечает даже то, что от меня самой ускользает.
Мне вспомнился наш разговор у меня в комнате, сразу после Нью-Йорка. Мне тогда даже не пришлось ничего объяснять, он знал. Знал, что мой страх снова остаться одной размером с Эверест.
– Глупо звучит, да?
Сквозь динамик до меня донесся легкий смешок, и тут же следом вздох.
– Нет, отнюдь. Скорее, как если бы ты оказалась героиней одной из своих любимых книг.
Эрин секунду помолчала, но затем продолжила:
– И я бы только порадовалась, но… это реальность. Мне страшно, что тебе снова будет больно, а отсюда я не смогу помочь. Ведь нескольких слов по телефону и пары ушей недостаточно.
На сердце одновременно стало легче и потяжелело. Последнее, чего мне хотелось, это чтобы из-за меня переживали другие люди. Особенно Эрин. Но постепенно я осознала, что не мне решать, кому обо мне беспокоиться, а кому нет.
– Я тоже боюсь. Что, если все снова пойдет не так? Что, если на этот раз мне будет еще больнее? – мой голос сорвался почти на шепот. Стоило произнести вслух, и страх, который до поры таился где-то глубоко внутри, ожил. Сердце беспокойно колотилось.
– Знаешь, почему я изучаю предметы, которые мне не нравятся? Почему так редко выхожу на улицу и прячусь за своими книжками?
Вопросы, конечно, риторические, Эрин все про меня знает. Но она молчала, не перебивая меня.
– Именно из-за этого страха. Возможно, это глупо, но я не хочу всю жизнь идти у него на поводу.
Эрин снова вздохнула, и я уже знала: она поняла, как много это значит для меня… как много значит для меня Чжэ Ён.
– Береги себя, хорошо?
– Только если ты тоже будешь!
Я услышала тихий смешок и тоже расплылась в улыбке. Этого хватило, чтобы снова поднять мне настроение. Пока Эрин на моей стороне, мне ничто не страшно. Мы еще несколько минут болтали, но обеденный перерыв Эрин подошел к концу, и ей уже пора идти.
Вскоре после того, как мы попрощались, по квартире пронесся грохот – входная дверь от слишком сильного толчка ударилась о стену. Я высунула голову в коридор, мимо меня тут же промчалась Лив. Она обернулась на меня и подняла бровь:
– Номер один здесь.
– Номер один? – переспросила я, выходя вслед за ней.
– Да, она ведь старшая.
Я почти бежала за ней, стараясь поспевать за разъяснениями.
– Ты номер два, я – три.
– И наша супергеройская команда будет называться «Раз, два, три»? Может, подберем что-нибудь более устрашающее?
– Ты вообще видела нас со стороны? Напугать кого-то могут разве что наши вокальные данные.
Тут она права. Но ответ застрял у меня в горле, потому что на диване мы нашли Мэл. Она скорее лежала, чем сидела. Ее глаза были закрыты.
Мы с Лив в растерянности замерли.
– Она уже уснула? – прошептала Лив.
– Разве реально так быстро заснуть? – Дверь хлопнула меньше минуты назад.
– Я вас слышу, – не открывая глаз, неразборчиво проворчала Мэл. Кажется, она слишком устала, чтобы выговаривать все буквы.
– Почему ты не идешь к себе? – спросила я, подходя поближе к дивану.
– Слишком устала. Чуть отдохну и приготовлю что-нибудь перекусить.
Мы с Лив обменялись многозначительными взглядами.
– У меня с обеда остались спагетти в томатном соусе, хочешь? – поинтересовалась она.