Ночь с миллионером бесплатное чтение

Глава 1. Маска в золотом свете

Олег

Как же надоели эти сборища богатых лицемеров — первая мысль, которая приходит в голову, едва машина тормозит у красной дорожки.

Но я и сам часть этого мира. В свои пятьдесят я миллионер, и это ощущается скорее как приговор. Живу в Лондоне, где вместе с лучшим другом — по совместительству зятем — мы построили компанию международных перевозок. Несмотря на богатых родителей, бизнес подняли с нуля — мозгами и упорным трудом. Уже двадцать пять лет «Frolov & Logistic» остаётся крупнейшей в мире компанией по транспортировке грузов.

Мой друг Марк женился на самой лучшей женщине на свете — на моей сестре по отцу. О том, что у меня есть сестра, я узнал всего пятнадцать лет назад. Но это совсем другая история — полная боли и старых ран.

И как же так вышло, что я, при миллионах на счету, в свои пятьдесят до сих пор не женат?

Всё банально. Вокруг — одни хищницы и лгуньи. Моя беда в том, что я невольно сравниваю каждую женщину с сестрой. А таких, как она, больше нет. Когда-то я верил, что нормальные девушки существуют. Где-то глубоко внутри, наверное, всё ещё верю. Но годы показали: их почти не осталось. Вымирающий вид.

Временные любовницы и случайные связи на одну ночь давно вызывают только отвращение. Но от мужских потребностей никуда не деться — да и не хочется. Зачем отказывать себе в этом остром, сладком удовольствии?

В Россию я прилетаю часто. Во-первых, здесь вся моя семья. Во-вторых, год назад я открыл в Москве бизнес-школу. А куда ещё девать деньги? Будем растить новое поколение предпринимателей.

Сегодня утром приземлился и сразу еду на презентацию нового коньяка к алкогольному магнату Антону Калинину. Только он мог додуматься устраивать дегустацию элитного алкоголя в стриптиз-клубе. Впрочем, признаюсь честно: когда по всему залу изгибаются красивые тела на шестах — это приятно.

Ну что ж, Олег, — улыбаемся и машем.

Вышел из машины, натянул широкую улыбку и начал здороваться со всеми подряд.

— Добро пожаловать… — раздался голос слева.

Повернул голову и заметил девушку. Красивая — без сомнений: правильные черты лица, аккуратно уложенные волосы. Но в наше время такие лица встречаются слишком часто, чтобы ими можно было искренне восхититься. Её глаза смотрели настороженно, будто она привыкла анализировать всех вокруг и никому до конца не доверяла. В осанке и движениях — уверенность, но не вызывающая, а естественная, привычная. В облике было что-то выверенное, почти как продукт современных технологий красоты, но ничего неожиданного в этом не оказалось.

— Добрый вечер, — улыбнулся я.

— Добрый вечер, — ответила она, выдавив улыбку. — Прошу, проходите в главный зал, — изящным движением руки указала на двери.

— Спасибо, — я мысленно отметил, что она вполне годится на одну ночь.

Надо будет обязательно познакомиться. Хостес в таких местах обычно легко идут на контакт и почти никогда не отказывают состоятельному мужчине.

В зале я уже улыбался через силу. Здороваться со всеми, быть вежливым, перекидываться пустыми фразами с напичканными силиконом куклами и их богатыми спутниками — всё превратилось в механический ритуал. Каждая улыбка, каждое «как дела?» ощущались фальшивыми, лишёнными смысла, будто я участвую в чьей-то тщательно продуманной постановке, где настоящих людей почти не осталось.

— Фролов! — окликнул кто-то сзади. — Фролов, сколько лет, сколько зим!

Это Буранов — владелец сети автосалонов и до тошноты противный тип.

— Здравствуй, Дмитрий, — снова вежливая улыбка. — Как дела?

— Да у меня всё в шоколаде, — ухмыльнулся он. — А ты по родине соскучился? — и этот его мерзкий смешок уже бесит.

— По родным соскучился, — ответил я. — И дела здесь веду.

— Твоя школа, да? Наслышан, — он положил руку мне на плечо с такой самодовольной уверенностью, будто перед ним стоял новичок, которого нужно поучать. — Скажу как опытный бизнесмен: пустая трата денег.

Так и хотелось врезать ему по этой самодовольной роже, почувствовать хруст кости и выпустить накопившееся раздражение. Но я сдержался — здесь никто не ценит искренние эмоции, только приличия и фальшивые улыбки.

— Это уже мои проблемы, — сухо отрезал я, оглядывая зал.

Люди вокруг смеялись, обменивались пустыми фразами, каждое движение казалось разыгранной сценой. Мне оставалось только наблюдать и терпеть.

— Ну, смотри, — он ткнул пальцем мне в грудь. — Моё предложение в силе. Надумаешь — дай знать.

— Вряд ли, — качнул я головой, сделав максимально равнодушное лицо. — Я всё сказал ещё два года назад. Извини, ещё увидимся.

Улыбнулся напоследок, похлопал его по плечу и ушёл.

Предложение, конечно, заманчивое — для тех, кто готов замараться в криминале. Я — точно нет. Всю жизнь работал честно, компанию поднимали, соблюдая закон. Входить в долю его мутного бизнеса? Нет, спасибо.

Шум, фальшивые улыбки и неприятные люди вымотали. Решил выйти на воздух, но в этот момент в центре зала вспыхнул резкий, почти ослепительный свет. Музыка сменилась — стала глубже, тянущей, обволакивающей. На сцену, окружённую металлическими прутьями и одиноким шестом посередине, вышла высокая девушка в коротком чёрном прозрачном платье. Под тонкой тканью отчётливо проступал золотой комплект белья — узкие полоски, почти ничего не скрывающие.

На воздух успею всегда. Посмотрим на это создание.

Я подошёл ближе. Она двигалась медленно, плавно, словно растекалась в такт басам. Тонкие руки скользили от бёдер вверх — по изгибу талии, к груди, задерживаясь там, где ткань уже ничего не скрывала. Смуглая кожа блестела от масла или пота под жёстким светом софитов. Лицо прятала маска. Когда она закружилась вокруг шеста и длинные тёмные волосы взметнулись, я поймал себя на мысли, что уже представляю, как накручиваю их на кулак, притягиваю её голову назад и слышу, как срывается её дыхание в прерывистые стоны.

Танец закончился. Аплодисменты доносились словно издалека. Я стоял неподвижно, чувствуя, как кровь тяжело пульсирует в висках, в шее, ниже — в паху. Напряжение в члене возникло так резко и сильно, что стало почти больно; ткань брюк натянулась, обрисовывая каждый контур. Жар поднимался от низа живота и растекался по телу горячими волнами. Дыхание сбилось, стало поверхностным. Ещё несколько секунд такого взгляда — и я, наверное, кончил бы прямо там, не прикасаясь к себе, просто от вида её бёдер, обхвативших шест, и от воображаемого звука её голоса, когда она уже не контролирует себя.

Наверное, как и почти все мужчины в зале, я едва сдержался.

Охранник открыл клетку и проводил девушку в тёмный коридор, ведущий к гримёркам.

Надо найти Вадима, — мелькнуло в голове.

Вадим — хозяин этого клуба. «DIVA» — самое дорогое и закрытое место в Москве. Каждый раз, когда я прилетаю, вечера неизменно заканчиваются здесь. И никогда я не ухожу один.

Мы с Марком бывали тут ещё до того, как он встретил свою будущую жену. Я прекрасно знаю: девушки, которые танцуют в «DIVA», не только танцуют.

И эта сладкая птичка, уверен, ничем не отличается от остальных.

Глава 2. Птичка улетела

Олег

К сожалению, администратор сообщил, что Вадима на месте нет, а девушка на сцену больше так и не вышла.

Я всё же не собирался упускать эту нимфу. Через некоторое время направился в тот самый коридор, что вёл к гримёркам. И, как оказалось, пришёл очень вовремя.

У одной из дверей стояла она — судя по всему, пыталась попасть в свою гримёрку. Напротив неё маячил уже изрядно поддатый Павлов — очередной мажорчик, которого папаша усадил во главе компании, а всю работу делают наёмные менеджеры.

— Спасибо, но я отказываюсь, — спокойно, но твёрдо произнесла девушка.

— Да я понял, ты просто цену себе набиваешь, — ухмыльнулся Павлов, не унимаясь. — Я дам тебе, сколько захочешь.

Он полез в карман пиджака и демонстративно вытащил портмоне.

— Мне не нужны ваши деньги, — в её голосе смешались усталость и откровенное раздражение.

— Слышь ты… — Павлов сделал шаг вперёд, угрожающе наклоняясь к ней.

Тут я понял, что пора вмешиваться.

— Антон! — громко окликнул я.

Парень резко обернулся, покачиваясь.

— Тебе чего, мужик? — бросил он с презрительной гримасой.

«Ну кто так со старшими разговаривает?» — мысленно усмехнулся я.

— Девушку оставь, — произнёс я спокойно, подходя ближе.

— Она едет со мной, — уверенно заявил Павлов и повернулся к девушке, словно меня уже не существовало.

— Я так не думаю, — я сделал ещё шаг.

Девушка переводила взгляд с меня на Павлова и обратно, внимательно оценивая происходящее. В её глазах читалась настороженность, но не страх.

— Ты вообще кто такой? — пьяно прищурился Антон.

— Это не имеет значения, — я смотрел прямо на него, не повышая голоса.

В то же время всем телом ощущал, как девушка изучает меня взглядом.

— Уйди, мужик, — не унимался Павлов.

— Девушка поедет отсюда со мной, — в моём голосе уже появились металлические нотки раздражения.

Павлов несколько секунд смотрел на меня мутными глазами, потом фыркнул и перевёл взгляд на девушку.

— Сказала бы сразу, — буркнул он. — Чё ты мне тут задом вертишь тогда?

Махнул рукой, развернулся и, пошатываясь, побрёл обратно в зал.

— Мозги мне тут пудрит… — пробубнил он напоследок.

Девушка молчала.

— Спасибо, — наконец тихо сказала она.

Но в этом «спасибо» не было ни капли настоящей благодарности — скорее холодная, формальная вежливость.

— Не за что, — ответил я.

Маски на ней уже не было. Теперь я мог разглядеть её по-настоящему.

Смуглая кожа, длинные тёмные волосы, очень выразительные глаза, пухлые губы. Короткий голубой халат подчёркивал стройную фигуру. Длинные ноги в белых балетках выглядели неожиданно мило — и совсем не верилось, что всего полчаса назад эти же ноги уверенно обхватывали шест.

— Может, во избежание подобных ситуаций, побудете какое-то время рядом? — спросил я, искренне улыбнувшись.

Она посмотрела на меня странно. Явно не из-за самого предложения.

Медленно осмотрела меня с головы до ног — так же, как я минуту назад осматривал её, — и только потом ответила:

— Спасибо за помощь, — начала она, гордо вскинув подбородок. — Но я не могу покидать место работы.

С этими словами она взялась за ручку двери гримёрки.

— Понимаю, — кивнул я. — Тогда, может, не откажетесь, чтобы я подвёз вас домой после окончания мероприятия?

Она снова посмотрела на меня тем же тяжёлым, изучающим взглядом.

— Когда всё закончится, будет уже очень поздно, — продолжил я. — А такой красивой девушке опасно одной ночью по Москве.

Я действительно считал её красивой. И как воспитанный человек не собирался сразу переходить к откровенным намёкам.

Она молчала почти минуту. Потом тихо произнесла:

— Знаете… пожалуй, я соглашусь.

— Мне очень приятно, что вы мне доверились, — я широко улыбнулся. — Буду ждать в зале.

Развернулся и вернулся к фальшивым улыбкам и пустым разговорам.

По моему виду было очевидно, что я не стеснён в средствах. А значит, малышка может быть спокойна: обижать её деньгами я точно не собираюсь.

Я бы с радостью уехал домой прямо сейчас — это сборище пьяных лицемеров уже изрядно надоело. Но ради предстоящей ночи и этой птички я был готов потерпеть ещё немного.

Через пару часов вынужденных улыбок, рукопожатий и бессмысленных фраз я решил, что с меня достаточно.

Подошёл к знакомой двери гримёрки, постучал дважды. Ответа не последовало.

Открыл дверь — внутри пусто.

Прождав ещё двадцать минут в коридоре, я направился к выходу и остановился у охранника.

— Извините, — обратился я к парню в чёрном. — Как мне найти девушку, которая сегодня танцевала в клетке?

— Она уехала час назад, — спокойно ответил он.

Вот тебе и раз.

«Ну что, Олег? Старость — не радость? Даже имя не спросил. Молодец», — мысленно обругал я себя.

— А не подскажете, как я всё-таки могу её найти? — всё же попытал счастья.

Охранник посмотрел на меня каменным взглядом.

— Без разрешения Вадима Сергеевича я не имею права разглашать личную информацию.

— А если я вообще ничего не спрашивал? — вскинул я бровь.

Он несколько секунд молчал, явно взвешивая варианты.

— Она работает только по приглашениям, — наконец решился он. — Зовут Дамира. Больше ничего не знаю.

Повернулся боком, всем видом показывая, что разговор окончен.

— Спасибо, — коротко бросил я и направился к парковке.

Машина ждала. Водитель откровенно дремал за рулём.

— Домой, — сказал я, садясь на заднее сиденье.

Он сонно кивнул и тронулся.

Дамира…

Имя редкое, красивое. Найти девушку с такими данными и таким именем в Москве большого труда не составит.

Завтра же вернусь сюда. И на этот раз не упущу её.

Молоденькая, симпатичная — на вид лет двадцать восемь, максимум тридцать.

Субботу я провёл в ленивом отдыхе: отсыпался до обеда, читал новости, смотрел телевизор. Время тянулось невыносимо медленно. Её образ не выходил из головы ни на минуту.

Обмануть меня так красиво… Молодец.

Даже в самые долгие и насыщенные романы с любовницами я никогда не думал о них столько, сколько думал о ней эти сутки. Её тело, движения, изгиб талии, блеск кожи под софитами — всё стояло перед глазами постоянно.

Завтра воскресенье — обед с семьёй. Соскучился по всем, особенно по племянникам. Дети сестры — особенные. Не только потому, что они мои. Просто чудесные человечки. Особенно младшая. Девочка — точная копия Марка: та же уверенность, та же серьёзность. Она любому мальчишке уже сейчас даст фору.

А сегодня я намерен взять своё.

Дамира поступила очень некрасиво. Раз уж согласилась — будь добра выполнять обещанное.

Но, как назло, и сегодня удача меня подвела.

Девушки в клубе не оказалось.

Вадим, с которым я всё-таки переговорил, только пожал плечами:

— Она работает только на таких закрытых мероприятиях, как вчера. И да — только танцует. Исключений не делает.

Последнюю фразу он произнёс с лёгкой усмешкой, от которой мне захотелось двинуть ему по физиономии.

Личную информацию о ней он, естественно, выдавать отказался.

«Небось сам на неё виды имеет», — подумал я зло.

Ничего. С этим разберётся Кирилл. В городе не так уж много девушек с именем Дамира, смуглой кожей, длинными тёмными волосами и фигурой, которая способна довести до состояния животного за три минуты танца.

А когда найду…

Накажу.

Медленно. Долго. Во всех возможных позах.

Глава 3. Семья — это святое

Олег

Утром я проснулся раньше обычного, принял бодрящий контрастный душ и, уже чувствуя лёгкое предвкушение встречи, выехал к Марку. По пути заскочил в крупный торговый центр — накупил гору подарков: мягкие игрушки, наборы для творчества, книги, которые давно хотел подарить детям, и даже одну очень красивую музыкальную шкатулку для старшей племянницы. С полными руками пакетов я наконец припарковался у знакомого аккуратного двухэтажного дома с белыми наличниками и яркими цветочными горшками на крыльце.

Дверь распахнулась ещё до того, как я успел позвонить.

— Ну, привет, бродяга! — Марк шагнул навстречу с широкими открытыми объятиями. — Как доехал?

Ответить я не успел. Из глубины дома с радостным визгом вылетела маленькая рыжая молния.

— Дядя Оле-е-ег!

Я присел на корточки как раз вовремя: Лилия, размахивая тонкими ручками, прыгнула мне прямо на шею, едва не сбив с ног.

— Осторожно, Лия, — строго произнёс Марк, но в голосе уже сквозила привычная безнадёжная нежность.

— Папа! — возмущённо пропищал маленький цветочек, не разжимая объятий вокруг моей шеи. — Ты в наши дела не лезь! — Она произнесла это так серьёзно и угрожающе, что я едва сдержал улыбку.

Марк театрально поднял обе руки вверх.

— Извините, Лия Марковна.

— Правильно, цветочек, — я крепче прижал к себе тёплый комочек в ярко-жёлтой футболке с нарисованным единорогом. — Иди, позови всех, будем подарки разбирать.

Лия вдруг нахмурилась, наморщила маленький аккуратный лобик и наклонилась ко мне почти вплотную.

— А может… не надо всех? — прошептала она зловеще, как настоящий заговорщик.

Я ласково провёл ладонью по её мягким рыжим кудряшкам.

— Так нельзя, солнышко. Надо делиться.

Девочка тяжело, совсем по-взрослому вздохнула.

— Знаю… Мама тоже самое говорит, — она обречённо повисла у меня на руках. — Отпускай меня на эту грешную землю.

Я округлил глаза, искренне ошарашенный такой формулировкой, и осторожно опустил её на пол. Лилия гордо развернулась и потопала в дом, бросив через плечо:

— Сейчас всех соберу!

Я повернулся к Марку, всё ещё ошеломлённый.

— Это что сейчас было?

— Лучше не спрашивай, — он устало махнул рукой и усмехнулся. — Как дела вообще?

— Нормально, — я пожал плечами. Про бизнес он и без того всё знал. — А что с телефоном Кирилла? С утра два раза набирал — абонент недоступен.

— Он в отпуске, ближе к вечеру включит и перезвонит. А зачем он тебе срочно понадобился?

У меня никогда не было секретов от Марка, и начинать сейчас я не собирался.

— Встретил тут одну девушку в клубе…

Марк тут же закатил глаза и картинно застонал.

— Не начинай, — я погрозил ему пальцем.

— Ладно, ладно, молчу, — он снова поднял руки в шутливом жесте капитуляции.

— Так вот, — продолжил я, — она меня кинула, как пацана. И за это она должна ответить.

Теперь уже моя очередь закатывать глаза, потому что Марк согнулся пополам от хохота.

— Иди ты… — начал я, но договорить не успел.

На крыльцо вышла главная женщина в моей жизни. Именно женщина. Племянницы пока оставались девочками, а вот сестра… сестра давно стала настоящей женщиной — мягкой, тёплой, но при этом стальной внутри.

Она двигалась уже довольно тяжёлой «утиной» походкой, придерживая рукой большой живот, но улыбка на её лице сияла по-прежнему ярко и жизнерадостно.

— Здравствуй, Олег, — она обняла меня, упираясь округлившимся животом в мой торс. От неё пахло ванилью и свежим бельём. — Как долетел?

— Как всегда, дорогая, — я наклонился и поцеловал её в обе пухлые, чуть розовые щеки. — Самолёт — это мой второй дом.

Она покачала головой, укоризненно глядя снизу вверх.

— Когда уже осядешь где-то? Семью создай…

— Найду такую женщину, как ты, — улыбнулся я, — и с радостью поведу её в ЗАГС.

— Таких больше нет, — Марк подошёл сзади, обнял жену за плечи и нежно погладил её живот ладонью. — Это эксклюзивный экземпляр.

Я смотрел на них и в который раз поражался: даже отец со своей единственной большой любовью не производил такого сильного впечатления, как эти двое. Они светились друг другом. Я искренне не мог пожелать своему лучшему другу и младшей сестре ничего лучше.

— Врёшь, брат, — поддел я Марка. — У тебя такие дочери растут, что страшно становится за весь мужской пол планеты.

— Это точно, — кивнул он с гордостью. — Они — улучшенная версия своей матери.

— Нууу… — протянул я. — Красотой точно в маму пошли. А характер… характер явно твой.

Сестра тяжело вздохнула, закатив глаза.

— Мне жаль их будущих мужей, — добавил я и, заметив, как моментально напрягся Марк, расхохотался в голос.

— Надеюсь, этот день никогда не настанет, — буркнул он.

Сестра резко повернулась к нему, прищурившись.

— Что? Ты что, хочешь, чтобы они всю жизнь одни были?

— Нет, но пока я не проверю каждого потенциального претендента… до уровня сахара в крови…

— Не перегибай, — мягко, но твёрдо перебила его сестра.

— Я не позволю, чтобы с ними, не дай Бог, случилось то же, что и с тобой и…

— Марк! — рявкнула она так неожиданно и мощно, что я невольно вздрогнул.

Друг тут же сник, как нашкодивший школьник, и опустил голову.

— Прости…

— Идёмте уже, — приказала она тоном, не терпящим возражений.

Мы с Марком послушно поплелись следом за этой хрупкой на вид женщиной. Два взрослых, крупных мужчины — и при этом совершенно безропотные перед ней. Хотя это был не страх. Это были любовь, глубокое уважение и искреннее восхищение её внутренней силой.

День прошёл восхитительно. Я позволил племянницам полностью мной завладеть: меня таскали за руки по всему дому, заставляли примерять дурацкие шляпы, кормили воображаемыми пирожными и рассказывали миллион секретов. С племянником-подростком мы уединились на веранде и долго говорили уже по-взрослому — о будущем, о выборе профессии, о том, как страшно иногда делать первый шаг. А потом старшая дочь сестры села за пианино — и я просто замер, слушая, как под её пальцами оживает «Лунный свет».

Чуть позже приехали отец с женой, потом родители Марка. Мы все вместе собрались за большим столом на террасе: смех, тосты, воспоминания о детстве, старые фотографии, которые кто-то принёс. Впервые за долгое время я полностью отключился от мыслей о клубе, о той девушке и о своём уязвлённом самолюбии.

А на следующее утро, переступив порог своей школы, я обнаружил очень приятный и совершенно неожиданный сюрприз.

Глава 4. Чёрная полоса

Дамира

Вся моя размеренная, такая хрупкая мирная жизнь рассыпалась в пыль за одну ночь. Ветер подхватил эти осколки и унёс — безжалостно, равнодушно. Кому я там, наверху, так сильно насолила, не понимаю до сих пор. Но кто-то явно решил, что мне мало того, через что я уже прошла. Надо добавить ещё и его.

Он объявился.

Я узнала его мгновенно. Трудно не узнать мужчину, который когда-то подарил тебе самый дорогой, самый драгоценный подарок в жизни — даже если этот подарок потом обернулся самой большой болью. А он… кажется, меня даже не вспомнил. Кто бы сомневался. Такие, как он, меняют женщин, словно перчатки, и ни одна не задерживается в памяти дольше следующей. От этого осознания всё равно кольнуло где-то глубоко под рёбрами — остро, противно, как игла.

Начну с самого начала. Точнее — с того дня, две недели назад, когда моя жизнь окончательно свернула на чёрную полосу.

Я еле переставляла ноги. Высокие чёрные туфли на шпильке, которые утром казались элегантными, к вечеру превратились в орудия пытки. Пятый этаж пешком — лифт «на ремонте» уже второй месяц. Но сегодня пятница и я наконец-то отдышусь.

Первая неделя учебного года в нашей школе всегда ад. Студенты ещё не выветрили из головы летние вечеринки, коктейли на пляже и свободу. Они шумят, перебрасываются шутками на последнем ряду, опаздывают, демонстративно зевают. Но это частная школа с очень жёсткими правилами и не менее жёсткой репутацией — границу дозволенного переступать никто не рискует. По крайней мере открыто.

Кажется, я опять ушла в сторону.

Меня зовут Дамира Ершова. Мне тридцать пять. Я преподаватель английского языка — учительница, если угодно. Последние полгода работаю здесь, в этой частной школе с отличной зарплатой и красивыми аудиториями. До этого — три года вынужденного перерыва и полтора года в обычной государственной школе, где платили копейки, а нагрузка была запредельной.

Имя мне дала мама. Необычное, да. Она сбежала из своей страны совсем юной, встретила русского парня, влюбилась до дрожи и осталась. Они поженились, родили нас с братом. Жаль только, что не дожили до того дня, когда можно было бы посмотреть на нас взрослых — кем стали, счастливы ли, нашли ли своё место.

Я открываю дверь своей квартиры на пятом этаже. По идее, меня должна встречать тишина и пустота. Но вместо этого в гостиной, развалившись на моём диване, как у себя дома, сидят два лысых громилы в чёрных футболках. Один смотрит телевизор, второй лениво листает телефон. На журнальном столике — две открытые банки энергетика и пачка чипсов.

Сердце ухнуло куда-то вниз.

— Вы кто? Что вы здесь делаете? — голос дрогнул, но я всё равно спросила. Ноги гудели, спина болела, а страх уже ледяной волной поднимался по позвоночнику.

Один из них — тот, что постарше — медленно повернул голову.

— Заждались мы, дамочка, — произнёс он лениво, с лёгкой насмешкой.

Второй даже не взглянул в мою сторону.

— Кто вы такие? — я сделала шаг назад, прижимаясь спиной к двери.

— Кто надо, — первый поднялся. Ростом под два метра, плечи, как у шкафа. — Поехали.

Он толкнул напарника локтем. Тот нехотя встал, подошёл ко мне и без предупреждения положил тяжёлую ладонь мне на поясницу, подталкивая к выходу.

— Я никуда не поеду! — вцепилась в дверной косяк.

— Тебя не спрашивали, — недовольно фыркнул он и сильнее надавил.

— Да кто вы такие?! — почти крикнула я.

— Не задавай лишних вопросов, — второй схватил меня за локоть — стальной захват, от которого сразу онемели пальцы. — Пошли.

Я начала вырываться, брыкаться, упираться. Бесполезно. Мои удары по его предплечью были как удары по бетонной стене подушкой. Он даже не моргнул.

Тогда я размахнулась и хлестнула его по щеке — открытой ладонью, со всей силы.

Он замер. Медленно повернул голову. В глазах мелькнула такая холодная злоба, что у меня перехватило дыхание.

— Сука, — прорычал он тихо.

Второй засмеялся себе под нос.

Меня подняли с пола, как тряпичную куклу и закинули на плечо. Я закричала, била кулаками по широкой спине, извивалась. В ответ получила резкий, обжигающий шлепок по ягодице.

— Заткнись, — процедил тот, что шёл сзади. — А то доедешь до места в багажнике.

— Я в полицию пойду! — голос срывался, слёзы жгли глаза. — Вас посадят!

— Ага, — равнодушно кивнул первый. — Обязательно.

Они только посмеивались.

Меня усадили на заднее сиденье чёрного внедорожника с тонированными стёклами. Как я его не заметила во дворе — ума не приложу.

Дверь захлопнулась с глухим звуком.

— Что вам от меня надо? — спросила я уже почти без сил.

— Нам — ничего, — ответил водитель, не оборачиваясь. — А вот нашему боссу кое-что от тебя нужно.

Машина рванула с места, визжа шинами. Я прижалась к сиденью, обхватив себя руками. В голове крутилось миллион вопросов.

Кто этот босс? За что? Что я сделала? Может, отец какого-то студента? Но я ни с кем не конфликтовала… А если меня убьют? Господи… что будет с Мейрам?

Нет. Нет. Даже думать об этом нельзя.

Я не плакса. Я давно научилась держать себя в руках. Слишком много боли уже прошла через меня. Но страх всё равно рос, заполнял грудь, горло, давил на виски.

Мы ехали минут сорок. Потом машина съехала с главной дороги, обогнула какое-то длинное здание без окон и остановилась перед серой металлической дверью без таблички.

— Выходи, — приказной бас с переднего сиденья.

Я не могла пошевелиться. Ноги не слушались.

Дверь распахнули снаружи и меня буквально вытащили за руку.

— Тебе сказали выходить, коза упёртая, — прошипел мне в лицо один из них.

Полутёмный коридор. По бокам — голубые неоновые лампы. На полу — мягкий тёмно-синий ковролин. Где-то вдалеке играет тихая, мелодичная музыка — почти неуловимая, как из другого мира.

Мы остановились перед светлой дверью из массива. Мой конвоир постучал. Оттуда раздалось короткое:

— Входи.

Дверь открыли. Меня втолкнули внутрь и буквально швырнули в глубокое кожаное кресло.

— Вот, — буркнул мужлан. — Царапается, брыкается, сучка.

— Будь повежливее, Саша, — раздался спокойный, низкий, очень приятный голос.

Я подняла глаза.

Мужчина за столом улыбнулся — спокойно, почти ласково.

— Здравствуй, Дамира.

Глава 5. Чужой долг

Дамира

— Зачем я здесь? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё дрожало.

Мужчина за столом медленно поднялся. Высокий, подтянутый, в тёмно-синем костюме, который сидел на нём так, будто был сшит прямо на теле. Он подошёл к бару в углу кабинета — чёрное стекло, подсветка снизу, ряды бутылок, мерцающих золотом и рубином. Налил янтарную жидкость в два широких бокала и, не спрашивая, протянул один мне.

— По делу, — коротко ответил он.

— Нет, спасибо. Я не буду, — отстранила его руку. — Кто вы и зачем я вам понадобилась?

Терпение уже подходило к концу. Хотелось только одного — поскорее оказаться дома, запереть дверь на все замки и забыть этот вечер как страшный сон.

Он усмехнулся — неприятно, уголком рта — и опустился в кресло напротив, слишком близко. Колени почти касались моих.

— Тогда сразу к делу.

— Ну? — я выпрямилась, чувствуя, как внутри закипает злость пополам со страхом. — Ответ я получу или как?

— Конечно, получишь, — он снова улыбнулся, теперь уже хитро, почти игриво. — Где твой брат?

Вопрос ударил, как пощёчина. Я замерла.

— Я не знаю. Мы живём раздельно.

Это была правда. Мишу я не видела уже неделю. На звонки он не отвечал, сообщения оставались непрочитанными.

Мужчина встал, обошёл стол и сел на край столешницы прямо передо мной — теперь он нависал надо мной, заполняя всё пространство.

— А он мне очень нужен.

— При чём тут я? — спросила и потянула вниз края юбки-карандаш, которая задралась выше, чем мне хотелось бы. — Ищите его сами.

— Ищем, — он наклонился ближе. Его дыхание — смесь дорогого виски и резких цитрусовых нот парфюма — обожгло мне щёку. — И будь уверена, мы его найдём.

— Хорошо, тогда я пойду, — бросила и попыталась встать

Тяжёлая ладонь легла мне на плечо и мягко, но непреклонно вернула обратно в кресло.

— Сиди. Мы ещё не закончили.

Я сглотнула. В его взгляде было что-то хищное, голодное. От этой похоти, сквозившей в каждом движении, по спине побежали мурашки. Я вдруг очень отчётливо представила, как он сейчас просто сметёт со стола все бумаги и разложит меня здесь же, на холодной полированной поверхности. Шансов у меня не было.

— Что вам от меня надо? — голос всё-таки сорвался на крик.

— Полегче, — он посерьёзнел, хотя в глазах по-прежнему плясали искры. — Твой брат задолжал мне крупную сумму. Сбежал. Если он не объявится до того, как мы его найдём, за его долги ответишь ты. А если найдём мы первыми… ему будет хуже. И тебе за компанию.

— Мне всё равно на его дела, — солгала я.

Конечно, не всё равно. Миша — единственный родной человек, который у меня остался. Но зачем обычному программисту, тихому и замкнутому, понадобились деньги у таких людей — для меня это была полная загадка.

Мужчина наклонил голову набок и медленно, с явным удовольствием, оглядел меня с ног до головы.

— Ты отлично будешь смотреться на шесте.

Я чуть не задохнулась.

— Что? — хрипло переспросила я, надеясь, что ослышалась.

— Да, — он щёлкнул пальцами, будто уже всё решил. — Сначала думал, будешь с подносом по залу ходить. Но нет. Такая кошка должна кружиться на шесте и вытряхивать деньги из клиентов своим танцем.

— Я не буду этого делать! — я вскочила со стула.

— Села! — рявкнул он так, что я невольно вздрогнула и опустилась обратно.

Сердце колотилось где-то в горле.

— Я верну долг, — сказала я, вскинув подбородок. — Но голой танцевать не буду.

— Нет. Я уже решил. Ты станешь звездой вечера.

— А моё мнение вас не интересует? — внутри всё кипело. Хотелось схватить со стола тяжёлую стеклянную пепельницу и запустить ему в эту довольную физиономию.

— Я не спрашиваю. Ты не в том положении, чтобы твоё мнение учитывалось, — он достал телефон, быстро набрал сообщение и убрал его обратно. — А если вздумаешь вытворять… мне бы очень не хотелось, чтобы с милой Мейрам что-то случилось.

Сердце пропустило удар. Мир на секунду замер.

— Откуда вы… как… пожалуйста, не надо! — слёзы хлынули сами собой. — Не трогайте её!

— Вот и хорошо, что договорились, — он улыбнулся во все тридцать два зуба. — Саша, девушку домой.

— А… что от меня требуется? — трудом собрала остатки голоса

— Завтра за тобой приедет машина и привезёт сюда. Что непонятно? — он выгнул бровь с притворным удивлением.

— Всё непонятно! — я снова вскочила, дрожа всем телом. — Вы угрожаете моей семье, заставляете раздеваться перед чужими людьми, и я должна просто поверить вам на слово?!

— У тебя выбора нет. И никто тебя не заставляет, — он усмехнулся. — Это полностью твоё решение. Запомни это.

— Я преподаватель в престижной школе… Если мои студенты увидят меня голой… если кто-то из знакомых… нет, я не могу! — ноги подкосились, и я снова упала в кресло. До меня наконец дошло в полной мере. Меня выгонят с работы. С позором. Навсегда. Я закрыла лицо ладонями и дала волю слезам.

Он смотрел на меня несколько секунд молча.

— Не кипятись. Пойду тебе на уступки.

Я подняла заплаканные глаза.

— Я возьму кредит, продам машину, найду деньги! — залепетала я.

— Нет. Деньги мне вернёт твой непутёвый братец. А ты будешь отрабатывать его рассрочку, пока он не объявится.

— И где здесь уступки?! — голос дрожал от возмущения.

— Можешь надеть маску во время танцев. И я разрешу выступать только на важных закрытых мероприятиях.

— А раздеваться всё равно придётся? — спросила я почти шёпотом.

Он рассмеялся — коротко, зло.

— Это стрип-клуб, сама как думаешь?

Я обречённо кивнула.

— Ясно.

Меня отвезли домой. Как только верзила Саша захлопнул за мной дверь машины, я переступила порог квартиры, сползла по стене в прихожей и расплакалась в голос — громко, навзрыд, как не плакала уже много лет.

Как такое вообще возможно?

Откуда у Миши такие долги?

Почему он не отвечает уже неделю?

Что происходит?!

Я достала телефон из сумки дрожащими пальцами и принялась набирать его номер снова и снова. Гудки. Гудки. Абонент недоступен.

На следующий день ровно в то же время в дверь постучал Саша.

Я не стала спорить. Молча взяла сумку, накинула пальто и вышла навстречу тому, что ждало меня впереди — позору, унижению и, возможно, концу всего, что я так долго строила.

Глава 6. Первый танец

Дамира

Я тряслась, как осиновый лист на холодном ветру, и не могла остановить эту дрожь, сколько ни пыталась. Передо мной раскинулся полный зал — море похотливых мужских взглядов, готовых щедро платить за каждый изгиб полуголого женского тела. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди и убежать подальше от этого кошмара.

Мне выдали красивый костюм изумрудного цвета, густо усыпанный мелкими блестящими стразами, которые переливались при каждом движении, словно капли росы на листьях. Губы накрасили ярко-алой помадой, а на лице закрепили маску того же насыщенного изумрудного оттенка. Передо мной поставили босоножки на невероятно высоком каблуке — не меньше пятнадцати сантиметров, с толстой платформой. К моему удивлению, они оказались неожиданно удобными и лёгкими, будто специально подогнанными под ногу. Но это ничуть не уменьшало того леденящего ужаса, стыда и отвращения, которые сжимали меня изнутри.

Я посмотрела на себя в большое зеркало гримёрки. Выглядела я действительно красиво — ничего не скажешь. Изумрудный цвет выгодно подчёркивал смуглую кожу и тёмные волосы, маска придавала загадочности, а стразы искрились, словно живые. Но вся эта красота была не для меня. Не для десятков чужих, жадных глаз. Я бы с удовольствием надела такой наряд для любимого мужчины — дома, за плотно закрытыми дверями, в мягком свете ночника. Но не здесь. Не в этом полутёмном клубе, пропитанном запахом алкоголя, дорогого парфюма и мужского желания. Да и мужчины у меня давно не было. Я уже и не вспомню, когда в последний раз занималась сексом. Год назад? Или больше?

Когда-то у меня были отношения. Они продлились всего полгода. Костя был хорошим мужчиной: подтянутое тело, спокойный характер, надёжный. Но он так и не смог принять тот факт, что у меня есть дочь. А для меня это было принципиально. Чтобы быть со мной, нужно сначала полюбить моего ребёнка всем сердцем. Нет? Тогда скатертью дорога. Ничто в этой жизни не важнее моей малышки Мейрам. Ради неё я готова стать монашкой и отказаться от секса навсегда, лишь бы никто и никогда не посмел причинить ей боль.

Именно поэтому я сейчас шла полуголая, под обжигающими взглядами сотен глаз, в самый центр зала. Там было моё место — место отработки чужого долга на неопределённый срок. Приговор, который никто не собирался обсуждать.

Я забралась на сцену, вцепилась в холодный металл шеста и начала крутиться, еле удерживая равновесие. Ноги дрожали, как ватные, руки тряслись, а в зале было довольно тепло. Меня же била настоящая дрожь озноба. Я старалась смотреть куда угодно — на потолок, на пол, на блики света, — только не в зал, где меня буквально пожирали глазами.

Боже, какой позор… Как хорошо, что этого не видят родители. А мой дорогой брат Миша… Как ты мог?! Телефон его до сих пор выключен, он не объявляется, влез в долги непонятно как и с кем, а отдуваться теперь мне. И таким способом! Никогда ему этого не прощу.

Первый танец получился ужасным. Я закончила его и почти выбежала из клетки, мечтая только об одном — поскорее скрыться за дверью гримёрки. Шагнула в полутёмный коридор, держась рукой за стену, потому что ноги едва слушались. Вдруг чья-то сильная ладонь грубо схватила меня выше локтя и с силой втолкнула в маленькое служебное помещение.

— Ты что мне тут устроила?! — заорал мне прямо в лицо Вадим, владелец этого заведения. Глаза его горели яростью. — Это, по-твоему, сексуальный танец? Отвечай!

— А вы что думали? — выкрикнула я в ответ, вскакивая. — Взяли учительницу с улицы и решили, что она сразу устроит вам грандиозное шоу?

— Ты что разоралась? — он наступал на меня, припирая к стене. — Я ведь про тебя всё знаю, сучка! Сколько лет ты танцами занималась — десять? Пятнадцать? Идиота из меня хочешь сделать?

Я похолодела. Конечно, ему было известно всё. Почему я об этом раньше не подумала?

— Это было давно… — пробормотала я, опустив глаза.

— Мне плевать. В следующий раз, когда выйдешь на сцену, вспомни о дочери, — он протянул руку и убрал прядь волос с моего лица. — Я и так пошёл тебе на уступки. Не забывай о моём хорошем отношении к тебе, кошечка.

Какой же он противный. Красивый, но до отвращения противный.

На второй выход я выкинула из головы все мысли. Думала только о Мейрам. С гордо поднятой головой я шагнула на сцену и полностью погрузилась в танец. Руки ласкали собственное тело, бёдра двигались в такт музыке, я кружилась вокруг шеста, забыв обо всём. В какой-то момент я даже сама увлеклась. Мне неожиданно стало нравиться то, что я делаю. Я закрыла глаза и отдалась ощущениям — прикосновениям своих ладоней, скольжению ткани по коже, ритму. Я перешла собственную грань дозволенного, но уже не могла остановиться.

Когда танец закончился, клетка была засыпана купюрами, а зал взорвался громкими аплодисментами. Я даже не знала, что в стрип-клубе стриптизёршам вообще хлопают. Это выглядело почти смешно.

На сегодня всё. Я выдохнула с облегчением, поспешила в гримёрку, чтобы переодеться и поскорее убраться отсюда. Но не успела я дойти до двери, как на моём голом животе оказалась чья-то горячая ладонь. Меня грубо схватили за талию и прижали к чужой груди, пропитанной запахом дорогого алкоголя.

— Горячая штука, — прохрипел пьяный голос. — Куда бежим? Посиди с нами.

— Я не имею права, — попыталась я вырваться. — Отпустите, пожалуйста.

Но этот извращенец только сильнее сжал пальцы на моей талии.

— Давай не ломайся!

Господи, за что мне всё это?

— Отпусти её, Громов, — раздался вдруг спокойный голос Вадима.

Я выдохнула с огромным облегчением.

— Мы заплатим, Вадим, не переживай, — всё ещё не отпускал меня пьяный.

— Она не продаётся. Она — эксклюзив. Только танец, и всё.

Меня наконец отпустили. Не теряя ни секунды, я бросилась в гримёрку.

В спешке натянула свою обычную одежду, схватила сумку и выбежала в коридор. И тут же уткнулась в твёрдую мужскую грудь.

— Молодец! Можешь, когда хочешь, — Вадим одарил меня оценивающим взглядом и ухмыльнулся. — Даже у меня встал.

От этих слов мне стало стыдно. Хотя… ладно, вру. Где-то глубоко внутри этот факт мне польстил.

— Когда твоему ребёнку угрожают, резко открываются невероятные способности, — съязвила я.

— Не умничай, — он сделал шаг назад. — Тебя отвезут домой. И с сегодняшнего дня охрана будет провожать тебя до гримёрки и обратно. А на следующей неделе у нас очень важное мероприятие. Готовься.

Можно ли вообще к такому готовиться?

Возможно.

Но я точно не была готова к тому, что встречу человека, с которым когда-то провела одну из лучших ночей в своей жизни. Человека, которого я так и не смогла забыть, сколько бы ни старалась. Из-за последствий той ночи.

Я сбежала тогда.

Он меня не узнал.

Не вспомнил.

Козёл.

Глава 7. Приехали

Дамира

Выходной я провела с дочкой. Мы гуляли, рисовали, пекли печенье и смеялись, а я то и дело украдкой набирала номер Миши. Гудки. Опять гудки. Найду — задушу своими руками. Никогда не ожидала от него такой подлости. Брат всегда был для меня больше, чем просто брат — он заменил родителей, был внимательным, заботливым, надёжным. А тут такое… Хочется верить, что произошла какая-то чудовищная ошибка, но его долгое молчание и полное исчезновение говорили совсем об обратном.

Утром я отвезла Мейрам в садик, поцеловала на прощание и поехала на работу. По дороге попала в небольшую пробку, и теперь я буквально бежала с парковки, каблуки стучали по асфальту, а в голове крутилось одно: только бы не опоздать на лекцию. Быстрым шагом я вошла в здание и направилась прямиком в аудиторию, откуда уже доносился привычный гул студенческих голосов. Нужно было быстро утихомирить ребят, провести пару, а потом заскочить на кафедру и хотя бы выпить чашку кофе — утром из-за капризов Мейрам я ничего не успела.

Такой был план.

Но сразу после звонка, который возвестил об окончании лекции, в аудиторию заглянула секретарь и сообщила, что меня срочно вызывают к директору.

Надеюсь, Виктор Андреевич хочет поговорить об опоздании. Он же не ходит по стрип-клубам. Не ходит ведь? Щёки моментально опалило жаром от воспоминаний субботнего вечера. Что я там вытворяла… Боже, какая стыдоба!

Я постучала, натянула на лицо вежливую улыбку и вошла в кабинет.

— Виктор Андреевич, вы хотели меня видеть? — начала я с порога.

— Хотел, — раздался низкий, бархатный голос, от которого у меня мгновенно подкосились ноги.

Я застыла в дверях, будто вросла в пол. Это был не директор.

— Проходите, Дамира Сергеевна, — спокойно произнёс он.

Щёки, только что горевшие румянцем стыда, вмиг побледнели. Сердце рухнуло куда-то вниз, кровь в жилах будто превратилась в лёд. Мне резко стало холодно. И страшно. Что он здесь делает?!

— Я жду, — добавил мужчина и неторопливо опустился в кресло директора, откинувшись на спинку.

— Угу… — только и смогла промычать я и на негнущихся ногах сделала шаг вперёд.

— Дверь закройте.

Точно. Дверь.

Я закрыла её за собой, и в кабинете повисла тяжёлая тишина. Ну всё. Сейчас меня уволят. И в трудовой книжке красными буквами напишут: «Лучшая в своём деле. Студенты лучше всего понимают материал, когда учительница танцует у шеста».

— Присядьте, — произнёс он.

От одного звука его голоса по коже побежали мурашки. На этот голос я и купилась пять лет назад. Как сейчас помню тот вечер…

Оля решила отпраздновать своё тридцатилетие в ночном клубе чисто женской компанией. Мы поужинали в ресторане, выпили, наверное, три бутылки шампанского на пятерых, и уже в приподнятом, искрящемся настроении ворвались на танцпол. Я, как девушка, которая пятнадцать лет серьёзно занималась танцами, почти не уходила с центра зала — только чтобы утолить жажду очередным бокалом шампанского.

Когда заиграла моя любимая песня, я закрыла глаза и полностью отдалась ритму. Весь мир исчез. Остались только музыка и моё тело, которое двигалось легко, чувственно, чуть откровенно. И вдруг на моей талии оказались чьи-то сильные, тёплые ладони.

Не оглядываясь, я позволила незнакомцу вести наш танец. Моё тело прижалось к его груди, и даже через одежду я ощутила твёрдые, рельефные мышцы. От него пахло морским бризом, дорогим парфюмом и лёгким алкоголем. Горячее прерывистое дыхание обжигало мою шею, а потом холодные губы бесцеремонно коснулись кожи. Руки мужчины без всякого стеснения грубовато сжимали меня через тонкую ткань платья.

Он крепко вцепился в мои бёдра и резко притянул меня к себе ещё сильнее. Я задержала дыхание и распахнула глаза, почувствовав, как к моим ягодицам настойчиво прижимается твёрдая, горячая выпуклость. Я дёрнулась, но он не дал отстраниться — только сильнее сжал пальцы.

— Тшшш… не бойся, — шепнул он низким, до неприличия сексуальным голосом. Кожа мгновенно покрылась мурашками, а соски предательски затвердели под платьем.

Он коснулся губами моей ключицы, слегка укусил, и я, выдохнув, откинула голову назад, прямо на его плечо. Этого оказалось достаточно. Мужчина поймал момент моей слабости и уже не собирался останавливаться. Его руки жадно сминали и исследовали всё, до чего могли дотянуться, зубы покусывали мочку уха, шею, плечо.

— Ты очень вкусно пахнешь, — прошептал он своим дурманящим голосом. — И восхитительно двигаешься…

Боже, я таяла. Хотела увидеть его лицо, попробовать вкус его губ, которые уже оставили влажный след на всей моей шее. Я резко крутанулась в его руках, и он позволил мне развернуться лицом к нему.

Передо мной стоял очень красивый мужчина. Настоящий Мужчина. Он медленно осматривал моё лицо, глаза, губы, шею, а потом его взгляд остановился на декольте и часто вздымающейся груди.

Даже в полумраке клуба, освещённом лишь вспышками софитов, я увидела, как его глаза затянуло чёрной дымкой желания. А внушительный бугор в его брюках настойчиво упирался мне в живот.

Всё моё воспитание, все нормы приличия в один миг улетучились. Мне было плевать, что он — совершенно незнакомый человек из ночного клуба. Я хотела только одного — его. Хотела так, как никогда и никого в жизни. На меня ещё никогда так не смотрели. Как на самую дорогую, самую желанную вещь. Как на драгоценный экспонат в музее, который хочется взять в руки и ощутить каждой клеточкой кожи.

Я сама потянулась к его губам и неуверенно коснулась их своими. Незнакомец прижал меня к своему накачанному телу так сильно, будто хотел вдавить в себя. Он овладел моим ртом жадно, как изголодавшийся зверь: проник языком, сплёл его с моим. Сердце колотилось как бешеное, ноги стали ватными. Если бы не его крепкие руки, державшие меня за талию, я бы точно не устояла.

Внизу живота сладко тянуло, трусики моментально промокли, и я была готова отдаться ему прямо на танцполе.

— Поехали? — спросил он, оторвавшись от моих распухших губ.

Я только молча кивнула.

Спрашивать «куда» или отказываться уже не имело смысла. В тот момент я пошла бы за ним куда угодно — лишь бы он снял это невыносимое, сладкое напряжение и избавил от ноющей тяжести внизу живота.

Я забрала сумку, даже не сказав девочкам ни слова, и вернулась к нему. Он взял мою руку — она полностью утонула в его большой ладони. Сжал сильно, будто боялся, что я исчезну. Мы сели на заднее сиденье чёрного автомобиля. Мужчина что-то коротко сказал водителю — я даже не обратила внимания. Как и на то, что это было не такси. Об этом я вспомню и проанализирую только завтра. А сегодня от приличной, сдержанной Дамиры не осталось и следа.

— Вы меня слушаете? — недовольный голос резко выдернул меня из воспоминаний.

— Что, простите? — я растерянно моргнула.

— Так вы ещё и невнимательны, — он качнул головой с лёгкой усмешкой. — Интересно, о чём вы задумались? Что наденете на очередное представление или как снова обдурить меня во второй раз?

Я стояла посреди кабинета и понимала: приехали.

Поздравляю, Дамира.

Глава 8. Вопрос цены

Олег

Сказать, что я удивлён — значит не сказать ровным счётом ничего.

Кто из мужчин втайне не мечтал о развратной учительнице? Да все, чёрт возьми, мечтают! Каждый нормальный парень хотя бы раз в жизни представлял себе хорошенькую училку в самых откровенных, непристойных позах. Физичку в белом халате, математичку за партой, учительницу литературы — неважно кого. Сколько раз в юности я сам кончал в душе, закрыв глаза и воображая строгую, но чертовски сексуальную преподавательницу. И вот теперь такой подарок судьбы. Моя пропавшая птичка из клуба оказалась учительницей английского языка в моей собственной бизнес-школе.

Я стоял у большого окна директорского кабинета и наблюдал, как она торопливо идёт через парковку на работу. Быстрый шаг, развевающиеся тёмные волосы, строгая деловая одежда — и при этом всё та же грация, которую я запомнил в клубе.

— Виктор, а это у нас кто? — спросил я директора, не отрывая от неё взгляда.

— Где? — Виктор подошёл ближе. — А, это наша учительница английского языка. Очень хорошая девушка, — начал он с явным удовольствием её расхваливать. — У неё степень профессора, лучшая на кафедре, очень милая, ответственная, со студентами отлично находит общий язык.

Да-да, не сомневаюсь. Я прекрасно видел, насколько она «хорошая».

— Она никогда не опаздывает, — добавил Виктор, взглянув на часы. — Наверняка у задержки есть уважительная причина.

— После лекций я хочу с ней пообщаться, — сказал я, когда Дамира скрылась из виду, и повернулся к Виктору.

— Конечно. Вы же планируете пообщаться со всеми преподавателями?

Если все они по выходным крутятся на пилоне, то безусловно, — мысленно хмыкнул я и вернулся к столу с отчётами.

А спустя несколько часов она уже сидела прямо передо мной. Бледная, напряжённая, явно взволнованная. Смотрит на меня, но мыслями явно где-то очень далеко. Бледно-голубая блузка мягко облегает талию и часто вздымающуюся от волнения грудь. Чёрная узкая юбка-карандаш идеально подчёркивает округлые бёдра. Длинные стройные ноги в классических чёрных туфлях выглядят просто шикарно. Одетая вот так, как приличная, строгая учительница, она почему-то казалась мне даже сексуальнее, чем тогда — полуголая, блестящая от масла, извивающаяся вокруг шеста в клетке.

— Я… я… простите, я всё объясню, — заикаясь, залепетала она и опустила голову, нервно заламывая пальцы.

— Что именно вы хотите мне объяснить, Дамира Сергеевна? — спокойно спросил я.

Её щёки начали медленно заливаться румянцем.

— Я временно в том клубе… просто мне очень нужны деньги, — проговорила она.

В моей школе зарплаты более чем достойные, так что в это я ни на секунду не поверил.

— Да что вы говорите… — я сцепил пальцы в замок и откинулся на спинку кресла, наблюдая, как она старательно отводит взгляд.

— Об этом никто не узнает, я даю вам слово, — быстро добавила она.

Я тихо хмыкнул.

— И, по-вашему, я должен верить девушке, которая уже однажды нарушила данное мне слово?

— Эээм… простите, но мне тогда срочно нужно было уйти, и я…

— Слишком много «но», вам не кажется? — прервал я.

Она наконец подняла на меня глаза, но тут же снова отвела взгляд. Почему-то она кажется мне смутно знакомой… Не могу понять, откуда.

— Вы меня уволите? — дрожащим голосом спросила она.

Значит, работу терять мы всё-таки не хотим.

— Зачем же, — я позволил себе лёгкую улыбку. — Мы можем решить этот вопрос совершенно по-другому.

— Интересно, как же, — вдруг осмелела она. — Давайте я угадаю?

— Ну-ка, покажите, как работает не только ваше тело, но и интуиция, — я наигранно подался вперёд.

— Вы издеваетесь, — констатировала она.

— Вы можете идти, — я намеренно оставил её в подвешенном состоянии. Пусть помучается.

— В каком смысле могу идти? — встрепенулась она.

— В самом прямом, Дамира Сергеевна. У вас же сейчас лекция. Не стоит портить и без того хромающую репутацию глупыми вопросами.

В её глазах стыд медленно начал сменяться гневом. Забавно…

— А как же…? — она не решилась закончить мысль. — Я лучше пойду.

— Идите, — спокойно ответил я.

Мы ещё далеко не закончили, птичка.

Она встала, развернулась и пошла к двери, гордо вскинув голову и слегка виляя бёдрами. Я проводил её взглядом. Я обязательно доберусь до этого тела, и большого труда мне это не составит. Уверен, здесь она строит из себя примерную, приличную учительницу, а в клубе, где якобы «временно» работает, уже имеет постоянных клиентов. Конечно, я могу найти себе девушку на вечер и попроще, не из стрип-клуба. Но я хочу именно её. И мой член полностью со мной солидарен.

Хотя всё-таки она мне кого-то сильно напоминает… Не могу вспомнить кого.

Я провёл в школе ещё час, а может, и больше. Мы с Виктором обошли почти всё здание — он показывал мне, какие изменения произошли за лето. Дамира мне на глаза больше не попадалась. Уверен, избегает меня всеми возможными способами. Ничего, недолго птичке бегать.

В один из дней я очень удачно столкнулся с Волковым у входа в ресторан, где собирался пообедать.

— Фролов, ты ещё не улетел? — он протянул руку для рукопожатия.

— Я, пожалуй, задержусь в Москве подольше в этот раз, — ответил я, пожимая её. Пока не заполучу одну очень развратную учительницу в свою постель.

Мы сели за один столик.

— Может, всё-таки откроешь мне тайну? — спросил я Вадима. — Где ты откопал эту девушку?

— А ты, я смотрю, уже вцепился в неё когтями? — хмыкнул он. — Других что ли женщин в Москве нет?

— Я именно эту хочу, — честно ответил я, обводя взглядом зал ресторана. — Обсудим цену?

У меня уже буквально руки чесались — и не только руки — от нетерпения оказаться между её изящных ножек.

— Извини, Фролов, эта не продаётся, — качнул он головой.

— Да брось ты. В этой жизни всё продаётся, — возразил я. Нам как раз принесли заказ, и я терпеливо дождался, пока официант отойдёт. — Или ты сам на неё претендуешь?

— На эту — нет, — ответил он не слишком убедительно.

— Я её куплю, — заявил я твёрдо. Я всегда получаю то, что хочу, и мне совершенно не важно, какими способами. В этом я, пожалуй, сильно понабрался от Марка. — Сколько она тебе приносит за вечер? Я заплачу вдвое больше.

Вадим долго смотрел на меня, явно борясь с самим собой.

— Один вечер без твоей звезды, — предложил я. — А дальше я уже разберусь. Может, интерес к ней и угаснет.

— А, похрен! — наконец махнул он рукой. — Считай, что она твоя. Я забронирую тебе приватную комнату. За тройную цену, разумеется.

Вот жадный сукин сын.

— Договорились, — я удовлетворённо улыбнулся.

Теперь птичка точно никуда не улетит. За такие деньги она и сама вряд ли захочет.

И до чего же странно было наблюдать, как в субботний вечер, вместо того чтобы броситься мне на шею с благодарностью за дополнительную щедрую оплату, она встретила меня взглядом, полным чистого, неприкрытого гнева.

Что ж… прогнём и приучим. Я заплатил немалые деньги явно не за кислую мордашку. Хотя даже сердитая она выглядела очень мило.

Глава 9. Приват

Дамира

Чем дальше, тем хуже. Эта неделя превратилась в настоящий кошмар. Каждое утро я заходила в здание школы с трясущимися руками и деревянными ногами, будто шла на эшафот. Очень не хотелось встречаться с ним. Было невыносимо стыдно, но в то же время я злилась на него так, что внутри всё кипело. Я что, такая неприметная? Или в ту ночь была настолько плохa, что он даже не смог меня запомнить? Не то чтобы мне очень этого хотелось… но всё равно было обидно до боли.

Этот высокомерный и самоуверенный человек оказался владельцем всей школы. Как я умудрилась пропустить такой важный момент — понятия не имею. Информацию эту не скрывают, но и не афишируют особо. Олег Иванович Фролов — миллионер, успешный бизнесмен и, само собой, завидный жених. Пятьдесят лет, а на вид — максимум сорок пять. Подтянутое тело, прямая осанка, уверенная походка и улыбка такая, что можно зависнуть, глядя на неё. Спасибо Википедии за краткую справку, но она, конечно, далеко не полная. У Олега Фролова есть четырёхлетняя дочь, о существовании которой, я очень надеюсь, он никогда не узнает.

А ведь у Мии его глаза. И цвет волос у неё гораздо светлее, чем у меня. Каждый раз, глядя на свою малышку, я невольно вспоминала его и ту единственную ночь, которую мы провели вместе. За неё я буду благодарна ему всю жизнь. Никогда раньше я так себя не вела. Чтобы я, приличная, сдержанная женщина, поехала из ночного клуба с первым встречным в отель, как последняя… падшая. В общем.

Жалела я о той ночи всего месяц — ровно до того момента, когда поняла, что у меня задержка. Помню, как увидела две чёткие полоски на тесте и просто расплакалась от растерянности. Брат был первым, кому я рассказала. Он обнял меня, долго успокаивал и обещал, что мы обязательно справимся. Нет, избавиться от ребёнка даже в мыслях не было, но и становиться матерью-одиночкой в мои планы тоже не входило.

А когда я впервые увидела свою малышку, лежащую у меня на груди, то мысленно пела оды этому незнакомцу из клуба, имени которого я даже не спросила. Мы были слишком увлечены совсем другим делом. А проснувшись ближе к обеду, я, как последняя трусиха, просто сбежала. Знаю, это было очень неприлично и… грязно. Но с ним у меня был лучший секс в моей довольно скромной жизни, и именно поэтому я сейчас злюсь на него ещё сильнее.

А сегодня я вообще была готова убить его. И Вадима заодно. Олег, мать его, Иванович заказал приватный танец — а это почти на всю ночь. Вадим привычно заткнул мне рот своей старой песней-угрозой. Какой же сволочью нужно быть, чтобы угрожать маленькому ребёнку!

— Да! — почти сразу ответила моя соседка.

— Алла Дмитриевна, у меня форс-мажор… Можно я заберу Мию позже обычного? — спросила я с мольбой в голосе.

— Если будет совсем поздно, лучше оставь её у меня до утра, — спокойно ответила женщина. Логично. Голова совсем не варит, Дамира.

— Вы правы, простите меня, пожалуйста, — я почувствовала, как стыд обжигает щёки. Надо будет обязательно купить ей какой-нибудь хороший подарок. Деньги она брать отказывается, а мне очень неловко за все эти неудобства.

— Да ты что, деточка. Твой ангелочек скрашивает мои скучные вечера, — ласково успокоила меня Алла Дмитриевна.

— Как она? — в горле встал тяжёлый ком.

— Спит мирным сном, — конечно, время уже позднее. — Ты не переживай, работай спокойно.

Спокойнее некуда. В общем зале я ещё хоть в нижнем белье танцую, а в приватной комнате правила совсем другие. Там нужно раздеваться догола.

— Спасибо вам огромное, Алла Дмитриевна, — попрощалась я и снова посмотрела на откровенный наряд, приготовленный на эту ночь.

Сегодня на мне было чёрное кружевное бельё — настолько тонкое и прозрачное, что абсолютно всё просвечивало. Абсолютно. И что у всех за мания красных губ? Это вульгарно и вызывающе. Вот тебе и ответ, Дамира.

Меня тщательно накрасили, волосы выпрямили, кожу покрыли вкусно пахнущим маслом, которое делало тело блестящим и гладким. В этом клубе к девушкам готовятся так, будто нас на показ Victoria’s Secret отправляют. Боюсь даже представить, сколько денег Вадим с нас всех гребёт. Хотя… если вспомнить те зелёные купюры, которыми была засыпана моя клетка после второго танца… «Моя клетка»… Как быстро я начала думать об этом месте как о чём-то своём.

Дверь гримёрки открылась, и мне сказали, что клиент уже ждёт. Радость-то какая!

Не снимая чёрного шёлкового халата, я вышла и направилась по коридору к приватным комнатам. Перед самой дверью сердце заколотилось так, будто хотело вырваться из груди. Кровь бешено стучала в висках. Да, он уже видел меня полностью обнажённой и не с самых приличных ракурсов. Но коленки всё равно дрожали, ладони вспотели, а по спине побежала холодная испарина.

Так. Соберись. Чем быстрее начнёшь, тем быстрее закончишь. Просто не буду обращать на него внимания. Буду концентрироваться только на танце. Представлю, что я там совсем одна. Выбора у меня всё равно нет.

Дверная ручка выскользнула из вспотевшей ладони, но со второй попытки я всё-таки открыла дверь и шагнула внутрь.

Комната была пафосной и тяжёлой: стены золотого цвета, чёрные аксессуары, огромный чёрный диван слева, низкий кофейный столик и небольшая сцена с пилоном посередине. Приглушённый тёплый свет и характерная, низкая музыка создавали тяжёлую, интимную атмосферу.

Олег… Иванович, чтоб его, стоял рядом с диваном и держал в руке бутылку явно очень дорогого спиртного. Одет он был в тёмные джинсы, белую рубашку и тёмно-синий пиджак. Волосы аккуратно уложены, в ровной щетине проблёскивали серебряные нити седины.

Как будто сошёл с обложки Forbes.

Он отвлёкся от наполнения стакана и повернул голову в мою сторону. Осмотрел меня с головы до ног долгим, оценивающим взглядом. В глазах плескалась откровенная похоть… и что-то похожее на восхищение.

Остановил взгляд на моих злых глазах и хмыкнул, улыбнувшись одним уголком губ. Ну да, нарушила правила, зайдя в халате. Может, мне холодно, что теперь?

— Прекрасно выглядишь, — произнёс он своим низким голосом, от которого я невольно вздрогнула.

— Зачем вы это делаете? — хриплый голос выдал меня с головой.

— Что именно я делаю? — он протянул мне один из стаканов с янтарной жидкостью.

— Зачем вы пришли сюда? Издеваться? Унизить меня? Зачем? — я приняла стакан и сделала глоток.

Обжигающая, горькая жидкость разлилась по телу, добавляя жара и без того горячему от стыда и злости организму. Я поморщилась и на секунду закрыла глаза.

Он медленно обошёл меня по кругу, как кот, который раздумывает, с какого места первым откусить у пойманной мышки. Так грязно и унизительно я себя ещё никогда не чувствовала. Он оценивал свой товар. Это было просто невыносимо.

Остановился за моей спиной и подошёл почти вплотную.

— Есть много причин, Дамира Сергеевна, — тихо шепнул он, вызывая целую волну мурашек по коже и выбивая весь воздух из лёгких.

Глава 10. Фокусы

Олег

Не скажу, что среди моей довольно обширной коллекции женщин все были готовы на любые эксперименты. У каждой находились свои границы, принципы и табу. Кто-то категорически не принимал анал, кто-то брезговал минетом, а кто-то и того и другого не переносил на дух. Были и те, кто, наоборот, хотел только анала и ничего больше. Я никогда особенно не возражал. Сегодня одна с причудами, завтра — другая. Да, я меняю женщин как перчатки, но я взрослый, состоятельный мужчина, к тому же живу за границей, так что в основном девушки сами вешаются мне на шею. Стоит только намекнуть, где я обитаю, и они готовы на всё.

Но вот эта птичка… В ней было что-то совсем другое.

Во-первых, она не подавала ни малейших признаков интереса к моей персоне. Ни улыбки, ни кокетливого взгляда — ничего. Во-вторых, я впервые видел такую скромную стриптизёршу. Стоит, дрожит всем телом, хотя изо всех сил пытается это скрыть, и смотрит на меня так, будто я её личный враг. Нехорошо, птичка. Но вся эта броня, вся эта зажатость только сильнее меня заводила.

Я налил ей выпить — может, хоть немного расслабится. А то стоит как натянутая струна, а мне такая зажатость ни к чему.

— Зачем вы это делаете? — спросила она певучим, чуть дрожащим голосом, пока я с нескрываемым интересом рассматривал тело, едва скрытое тонкой тканью.

— Что именно я делаю? — я жаждал прикоснуться к этой смуглой, гладкой коже.

— Зачем вы пришли сюда? Издеваться? Унизить меня? Зачем? — сколько же лишних вопросов.

— Есть много причин, Дамира Сергеевна, — ответил я спокойно. Прежде всего, мне не отказывают. И уж тем более не водят за нос.

В то, что ей якобы «срочно нужно было куда-то ехать», я не поверил ни на секунду. Острое желание проучить эту высокомерную стриптизёршу не отпускало меня с того самого вечера.

Я приблизился к ней максимально близко. В нос сразу ударил нежный запах её волос — свежая сирень. Сирень… что-то знакомое, давно забытое. Я запустил пальцы в её густые тёмные пряди, медленно провёл от корней до самых кончиков, невесомо коснувшись шеи. Дамира вздрогнула, и по её коже мгновенно побежали мурашки. Я посмотрел ей в лицо: глаза закрыты, зубы стиснуты, она шумно дышит через нос. Значит, шея — эрогенная зона. Отлично, учту.

Я положил руки ей на плечи, слегка сжал и подался вперёд, взявшись за края шёлкового халата. Оголил плечи, вдохнул запах кожи — он был другим, тёплым, сладковатым. Потянул за пояс и одним движением снял с неё эту ненужную шёлковую тряпку, которая мешала мне насладиться видом её прекрасного тела. Дамира дышала всё чаще и громче. Я был уверен: между её ножек уже настоящий водопад.

Халат бесшумно упал к нашим ногам. Мои руки невесомо скользнули по её плечам вниз, к упругой груди с уже твёрдыми, острыми сосками. Только я собрался сжать ладони, почувствовать в них эти мягкие, тяжёлые полушария, как птичка резко отстранилась и отступила на два шага.

— Не надо, пожалуйста, — хрипло ответила она на мой немой вопрос.

Я сделал шаг к ней. Она, как испуганная лань, попятилась назад. Меня это не устраивало. Я не насильник.

— Хорошо, — спокойно кивнул я, снял пиджак и сел на диван. — Выполняй свою работу. — Я кивнул в сторону шеста.

Она проследила за моим взглядом, пару секунд помялась, но всё-таки взошла на маленькую сцену.

Дамира коснулась тонкой рукой пилона, закрыла глаза, глубоко выдохнула, будто делала это впервые в жизни, и медленно, изящно закружилась вокруг шеста. Бросила на меня быстрый взгляд — и её лицо мгновенно изменилось. Скромность, румянец и зажатость ушли на второй план. Она подняла руки, сомкнула их над головой, закинула одну длинную ногу на шест и полностью отдалась танцу.

В этот момент Дамира раскрыла всю свою женственность, чувственность и сексуальность. Она разорвала все оковы скованности и выразила движениями тела всё, что только можно. Красоту девичьего тела, невероятную гибкость, потрясающую растяжку. Я видел перед собой чистую красоту и невероятную девушку — ни капли пошлости или вульгарного разврата. Это было настоящее искусство.

Насколько это заводило, рассказывать не нужно. Болезненный, твёрдый стояк в штанах говорил сам за себя.

Девушка буквально стекла с шеста, встала ко мне спиной и на секунду замерла. Затем расстегнула бюстгальтер, повернулась лицом, держа его одной рукой. Второй рукой она медленно спустила с плеча сначала одну лямку, потом другую. Я затаил дыхание и не шевелился, хотя очень хотелось заёрзать на диване и поправить член, который настойчиво упирался в ширинку, доставляя почти болезненный дискомфорт.

Дамира бросила ненужную уже вещь в сторону и открыла мне вид на свои смуглые, идеальные полушария с тёмными, стоящими сосками. Чёрт, сексуальнее женской груди нет ничего на свете. Я всегда восхищался этой частью женского тела.

Сейчас передо мной был идеальный образец. На таком небольшом расстоянии я видел, как она дрожит, как кожа покрылась мурашками, как тяжело и часто она дышит.

Я оторвал взгляд от её груди и посмотрел ей в глаза. Они блестели — победой, злостью и… влагой. Надеюсь, она не собирается плакать здесь.

Не выдержав моего взгляда, Дамира отвернулась. Я встал с дивана, уже не в силах терпеть. Положил руку на её влажную, горячую талию и притянул ближе. Двумя пальцами взял её за подбородок.

— Посмотри на меня, — тихо шепнул я и повернул её голову к себе.

Я впился в её губы, кусал их, пробовал на вкус, как самый спелый и сочный фрукт. Дамира сначала стояла неподвижно, но через пару секунд подалась вперёд и ответила на поцелуй, издавая едва слышные, низкие стоны. Моя рука скользнула по её спине вниз, к упругой попе, и пальцы проникли под тонкую ткань кружевных трусиков.

Резкий, сильный для такой хрупкой девушки толчок в грудь и звонкая пощёчина ввели меня в полный ступор.

Она быстро наклонилась, схватила с пола чёрную тряпку, накинула её на себя и вылетела из комнаты, как пуля.

— Это что ещё за фокусы? — пробормотал я, оставаясь один посреди комнаты.

Глава 11.

Он тебе никто

Дамира

Козёл! Да что он себе вообще позволяет?!

И я хороша — тоже мне, нашлась повелительница ситуации. Хотела показать ему, кто тут главный? Показала. Молодец, Дамира. Чуть не отдалась ему прямо там, на диване, как последняя дура. Ладно он — мужчина, ему простительно. Но я-то почему так поплыла? Он был более чем готов. То, что упиралось мне между ног, было твёрдым, горячим и очень красноречивым доказательством. Если бы я не остановилась вовремя…

Он такой чертовски привлекательный. Смотрел на меня точно так же, как пять лет назад — тяжело, жадно, с тёмным огнём в глазах. Его прикосновения до сих пор будоражили кровь, кожа горела в тех местах, где касались его пальцы. У него была такая мощная, притягательная аура, что требовалась по-настоящему железная выдержка, чтобы не поддаться. Не знаю, откуда я вообще взяла силы оторваться от него с моим-то многолетним воздержанием.

— Ты не ахерела часом? — дверь гримёрки распахнулась с оглушительным грохотом, и внутрь влетел разъярённый Вадим. — Какого хрена ты там устроила?! — заорал он, наступая на меня.

— Я не обязана ни с кем спать, — ответила я как можно спокойнее.

— Ты, сучка, обязана делать всё, что я скажу, — прошипел он, приближаясь вплотную. — Когда я скажу и с кем я скажу. Запомни это раз и навсегда…

— Я. Не. Буду. Ни. С кем. Спать, — отчеканила я каждое слово, поднимаясь со стула у зеркала.

Вадим схватил меня за плечи и с силой толкнул на маленький диван в углу комнаты. Одним резким движением сорвал с меня халат, полностью оголив грудь. Я попыталась оттолкнуть его тяжёлую тушу, прикрыться руками, найти полы халата, свести ноги, которые он бесцеремонно развёл в стороны.

— Не надо… — из глаз брызнули слёзы. — Пожалуйста…

Мои руки схватили и закинули вверх, стискивая запястья до боли. Я закричала, но рот мне тут же закрыла шершавая, тяжёлая ладонь.

Вадим впился зубами в мою голую грудь, больно кусая соски, всё сильнее вдавливая меня в диван и грубо тёрся об меня тканью джинсов. Тонкие трусики почти не защищали — неприятное жжение быстро перерастало в настоящую боль. Я попыталась укусить его руку, но он только сильнее разозлился и стиснул челюсти.

Я понимала, что обречена, что мне с ним не справиться, но всё равно не сдавалась. Пыталась вырвать руки, кожа на запястьях горела, перед глазами плыла белая пелена, всё вокруг расплывалось от слёз. Боже, за что?! Почему всё это обрушилось именно на меня?!

Всё тело ныло. Вадим не переставал терзать мою грудь зубами, обслюнявил её всю.

— Я сейчас уберу руку, — зашипел он мне в лицо. — Если не вздумаешь орать, я сделаю это быстро и приятно. Если нет — я не буду таким мягким. Всё поняла?

Я отчаянно кивнула. А что мне оставалось? У меня дочь. Если он сейчас меня покалечит, кто позаботится о моей малышке?

Вадим убрал ладонь с моего рта, расстегнул ремень, ширинку и достал свой уже стоящий член.

Нет! Нет! Нет!

— Пожалуйста… — взвыла я. — Я буду послушной… пожалуйста… — давясь слезами, молила я.

— Поздно, сучка, — ухмыльнулся он, отодвигая мои трусики в сторону. — Я уже завёлся, надо было раньше думать.

Я почувствовала головку у своего входа и инстинктивно дёрнулась назад, насколько позволял диван.

— Не смей! — рыкнул он.

— Не надо! — повторяла я снова и снова.

— Закрой рот, — злобно процедил он сквозь зубы и направил член к моему лону.

Я уже почти смирилась с тем, что меня сейчас отымeют, как последнюю шлюху, когда в дверь раздался громкий стук.

— Я занят! — нервно крикнул Вадим.

Боже, если я сейчас закричу, меня, может быть, спасут… если только это не один из его охранников.

— Вадим?! — раздался по ту сторону двери низкий голос Олега.

Я открыла рот, чтобы закричать, но послышался щелчок ручки. Вадим соскочил с меня, как ошпаренный. Слава тебе, Господи! Спасибо!

Я успела прикрыться халатом и сесть в тот самый момент, когда Олег полностью вошёл в комнату.

— Я… — начал он и замолчал.

По моей спине пробежал холодок. Его взгляд я почувствовала кожей — тяжёлый, острый, пронизывающий. Я вся сжалась. Вадим в это время торопливо застёгивал брюки, зло сопел и пыхтел. И кто мне поверит, что меня здесь только что пытались изнасиловать, а не я сама раздвинула ноги перед своим якобы работодателем? Правильно — никто. Тем более всем известно, какими ещё способами зарабатывают девушки в этом клубе.

Теперь я точно не буду ждать, когда меня уволят с волчьим билетом. Я уйду сама. Несмотря на то, что Олег тоже далеко не святой, я не смогу смотреть ему в глаза после всего этого. Он всё-таки отец моего ребёнка. И не спрашивайте, как это связано — сама не знаю.

Поднять голову и посмотреть на него я не могла. Обхватила себя руками за плечи, пытаясь унять дрожь во всём теле.

— Пойдём, выйдем, — нарушил тишину Вадим.

— Угу, — только и ответил Олег.

Они вышли. Я закрыла лицо руками и заплакала — громко, отчаянно, с жадностью хватая воздух, чтобы не задохнуться от слёз. Какой позор… До чего я докатилась! Жила себе тихо, мирно, работала в приличном месте, растила дочь, никого не трогала. Один день. Один чёртов день — и вся жизнь рухнула! За что?!

А Миша… Как он мог так поступить? Возможно, он даже не знает, в каком я сейчас рабстве у этого чудовища. Но это никак не оправдывает его исчезновение. Ни одного звонка, ни одного сообщения!

Кое-как успокоившись, я стёрла потёкший макияж, переоделась в свою обычную одежду и, набрав побольше воздуха, вышла из гримёрки. К счастью, ни Вадима, ни Олега в коридоре уже не было. Я почти бегом выскочила на улицу. Домой. Смыть с себя чужие прикосновения. На теле уже проступали кровоподтёки, которые завтра превратятся в огромные синяки.

Я вызвала такси и ждала его по другую сторону клуба, когда рядом с визгом шин остановился дорогой спортивный автомобиль. Серьёзно? Мне сегодня мало?

За рулём сидел Олег. Он посмотрел на меня долгим, презрительным взглядом. Не сказал ни слова. Да и не нужно было. Его глаза сказали всё. Потом он повернул голову к входу в клуб, резко газанул и умчался с визгом шин.

Не плакать!

Он тебе никто.

Что, посмотрел на тебя, как на грязь под ногами? Не важно.

Не плакать!

Глава 12.

Укол ревности

Дамира

Я почти не спала всю ночь. Наверное, два часа просидела в ванной, пока обжигающая вода не стала ледяной и я не начала дрожать уже от холода. Натёрла кожу до красноты, но так и не смогла избавиться от мерзкого, липкого чувства грязи. Голова трещала от бесконечных терзаний совести, лицо опухло, как после недельного запоя. Всё, чего я хотела — это обнять свою малышку. Но я не зверь, чтобы будить соседку среди ночи из-за своих проблем. Уже под утро я силой заставила себя успокоиться и лечь спать.

Проснулась я рано и далеко не в лучшем виде: тело ломило, головная боль никуда не ушла. В ванной я долго разглядывала себя в зеркале. Печальное зрелище. Синяки на груди, на шее, даже на лице виднелись отпечатки его пальцев. Запястья вообще были чёрными, как ночь. Я умылась холодной водой, чтобы хоть немного снять опухлость, надела водолазку с высоким горлом, чтобы спрятать все следы, и пошла за своей девочкой.

— Доброе утро, проснулась? — спросила я Аллу Дмитриевну, как только она открыла дверь.

— Доброе, деточка! Да, мультики смотрит. Заходи!

Я шагнула в квартиру, где всегда пахло уютом и теплом. Сразу вспомнился бабушкин дом и её пироги с вишней, которые я терпеть не могла, и она пекла мне отдельно — с грушами. И как я потом ругалась на брата, что он съедал мои. Где то беззаботное детство?

— Смотри, кто к нам пришёл! — радостно сказала соседка, когда мы вошли в гостиную.

— Мама! — закричала Мия и ринулась ко мне.

— Привет, милая, — я подхватила её на руки. Как же мне были нужны эти объятия — чистые, безоговорочные, полные любви. — Ты хорошо себя вела?

— Очень хорошо, — ответила за неё Алла Дмитриевна с доброй улыбкой.

— Мамочка, ты же знаешь, что я хорошая, — заявила дочь.

— Знаю, конечно, знаю, моя девочка. Ты — самая лучшая. Идём домой?

Она кивнула, и я крепко прижала её к себе. Сегодня я точно не отпущу её из своих объятий.

— Будем завтракать? — спросила я, усаживая Мию на детский стульчик.

— Будем! — твёрдо ответила она.

Я достала молоко и свежие ягоды, чтобы сварить дочке кашу. Подпрыгнула от неожиданности, когда зазвонил телефон. На экране высветилось имя моей подруги Вики.

— Да, Викусь, — ответила я и включила Мию мультик.

— Куда ты пропала? — недовольно начала подруга. — Ни слуху ни духу! Кто так делает?

— Прости… накопилось как-то всё, — виновато ответила я и поставила молоко на огонь.

— Накопилось у неё, — я буквально услышала, как она качает головой. — Поехали в торговый центр. Ты мне всё расскажешь, дети поиграют, мы отдохнём. Отказов не принимаю.

Я даже возразить не успела.

— Хорошо, давай через два часа встретимся, — договорились мы. — Поедем мороженое есть с тётей Викой и Лизой? — спросила я Мию.

— Да! Да! — радостно захлопала она в ладоши.

Через два часа мы уже сидели в детском кафе за столиком и могли говорить открыто.

— Так, я тебя слушаю, — строго сказала Вика.

И я выложила ей всё как на духу. Глаза подруги с каждой моей фразой становились всё больше. А мне сразу стало легче — давно нужно было выговориться.

— Ты должна на него заявить! — громко воскликнула она и с грохотом поставила чашку на стол. — Нельзя так это оставлять!

— Да какое заявить, Вика… Ты думаешь, на таких, как он, есть управа?

— Значит, нужно найти человека влиятельнее, чем этот Вадим, кто сможет его нагнуть, — задумчиво произнесла она, помешивая остывший кофе.

— Знать бы, где такие водятся… Да и как ты себе это представляешь: «Здравствуйте, товарищи бандиты, извините, что помешала вашим бандитским делам. А не хотите ли вы нагнуть одного из ваших?»

Мы с Викой одновременно прыснули от смеха.

Как же хорошо, что она меня вытащила из дома. Мне это действительно было нужно.

— А что с Мишей? — аккуратно спросила она.

— Не знаю. Телефон выключен, дома его нет. Я съездила к нему на неделе, попросила соседа дать знать, если появится.

— Это очень странно. Никогда за ним такого не наблюдала… А чтобы он в долги влез, да ещё и к таким людям… — Вика цокнула языком.

Я бросила взгляд на дочь, которая была полностью поглощена развивающей игрушкой. За стеклянными стенами детского кафе было многолюдно — выходной день, все семьи и пары пришли в торговый центр. Наблюдая за ними, я вдруг заметила знакомое лицо.

Сердце заколотилось чаще. Я совсем не была готова встретиться с ним лицом к лицу. Совсем.

— В чём дело? — спросила Вика, заметив мой ступор.

— Там он… Олег, — севшим голосом ответила я.

Подруга проследила за моим взглядом. Меня пробило холодом. Злость, стыд, ненависть — всё смешалось в одну тугую волну.

Завтра же напишу заявление об уходе. Будет меньше поводов видеться с ним. Надеюсь, он меня забудет, а вчерашняя сцена отобьёт у него всякое желание меня заполучить. Хотя то, что он именно этого хочет, я не сомневалась. Всё в его поведении говорило об этом.

— Хорош… — протянула Вика, не отрывая от него глаз. — Он женат?

— Нет. Так в интернете пишут. Лично я не спрашивала.

— А девочка его? — Вика кивнула в сторону.

Я поперхнулась кофе и закашлялась.

— Какая девочка?

— Вон рыженькая такая, рядом с ним крутится.

Я посмотрела и почувствовала острый укол ревности. Ведь он мог бы так же гулять за руку с нашей дочерью…

— Вик… — я опустила голову и глубоко вдохнула. — Это он — отец Мейрам.

Подруга подавилась.

— Какого чёрта ты не с этого начала?! — возмутилась она. — Убить тебя мало!

— Ну я же не знала ни имени, ничего… А когда увидела его в том чёртовом клубе…

— Ну ты, конечно… Профессор лингводидактики и английской практики, родила ребёнка от миллионера, которого подцепила в клубе, про новую «работу» вообще молчу!

— Спасибо, тебе бы степень по поддержке друзей в тяжёлой ситуации вручить, — не осталась я в долгу.

— Он идёт сюда, — вдруг тихо сказала Вика.

Что?! Нет, только не это!

— Уходим. Быстро, — я вскочила со стула. — Мейрам…

— Поздно. Он смотрит прямо на тебя.

Глава 13. Клиент

Дамира

Всё, чего я сейчас хотела больше всего на свете — это провалиться сквозь землю, исчезнуть, раствориться в воздухе, превратиться в пыль. Только бы не чувствовать на себе этот тяжёлый, изучающий взгляд. Зачем он так смотрит?! Ладно бы презрение или отвращение — в его глазах я наверняка очередная подстилка своего чёртового босса. Но этот удивлённый, почти любопытный взгляд… Что в этом такого странного — встретить меня в торговом центре? Или, по его мнению, я должна жить в ночном клубе и никуда не выходить?

— Что делать будешь? — вырвал меня из паники голос Вики.

— Ничего. Он мне никто, и я ему ничем не обязана, — ответила я твёрдо. — Сделаю вид, что мы не знакомы. Вдруг прокатит.

— Он в тебе сейчас дыру прожжёт взглядом, — предупредила она.

Я знала. Спина буквально горела от его взгляда.

— Мейрам! Иди к маме, — позвала я дочь, одновременно собирая наши вещи.

— Куда идём? — спросила Мия.

— Домой, милая, — подальше от твоего папаши.

Боже… Отец моего ребёнка в каких-то нескольких шагах от неё. Жуть. Как же она на него похожа! Вживую это было ещё заметнее.

— Маам, не хочу домой, дома скучно, — закапризничала Мия.

— Ничего не скучно, мы найдём интересное занятие, — я взяла её за ручку и направилась к выходу. — Пошли, — кивнула я Вике.