То, что безнравственно, на самом деле недостаточно нравственно. Ведь и в неправде есть доля правды, иначе она не могла бы даже зваться неправдой.
Рабиндранат Тагор
«– У нас с вами много общего, – сказал священник, машинально раскладывая карты, – мы тоже верим фактам и не пытаемся изменить их. А они таковы: все в мире несчастливы, независимо от того, богат человек или беден, разве только он святой, а святых не так уж и много. Стоит ли бояться ничтожной боли? У вас и у меня есть одно общее убеждение – через сто лет нас не будет в живых».
«Сила и слава». Грэм Грин
На берегу океана было удивительно тихо и спокойно. Он вспомнил известные слова о том, что каждый океан имеет свою душу. Очевидно, и этот океан был живым, чутко реагирующим на любое проявление человеческих слабостей. И подлостей. Ринат посмотрел на огромную водную массу, простиравшуюся до горизонта. Перед этим подлинным величием все человеческие проблемы казались ничтожными и не столь важными. Этому океану миллионы лет. И еще через миллион лет он будет так же равнодушно нагреваться под солнцем, не обращая внимания на мелкие человеческие радости и несчастья, или превращаться в бушующего демона, способного причинять ужасные разрушения на своем пути, словно напоминая людям о своей природной силе. Ринат подумал, что через миллион лет, возможно, все будет совсем иначе. Но ему не хватит даже фантазии, чтобы продумать эту мысль до конца. Зрелище бескрайнего водного пространства завораживало и давило на сознание…
Он вырос в Киеве и считал Днепр самой лучшей рекой на свете, привыкший к его неспешному течению и четко очерченному берегу, который был виден в любую погоду. В Москве он не замечал реки, которая была мельче и ýже Днепра. Впервые попав на Черное море, он испытал восторг и ужас перед столь впечатляющей водной гладью. Но океан был совсем иным. При одной мысли о его безбрежных просторах становилось немного страшно. Какие неведомые существа обитали в его глубинах, о каких тайнах не знали люди, сумевшие даже прорваться в космос?
Ринат взглянул на океан. Сколько секретов хранит эта безмерная водная масса, как много тайн в ней сокрыто!
Тайны, вспомнил он, хмурясь. Кто мог подумать, что он столкнется с таким детективным сюжетом, когда нужно будет вычислить преступника, которого невозможно вычислить. Кто мог предположить, что его жизнь превратится в одну большую тайну и все события последнего года смогут послужить основой лихо закрученного детектива. Ринат невесело усмехнулся. Весь последний год и вся его предыдущая жизнь. Он взглянул на океан. Тот, словно соглашаясь с ним, равнодушно накатывал свои волны на берег. Одну за другой. Ринат поднялся. В конце концов, у каждого своя судьба. У него своя, у океана – своя. Так было миллион лет назад, так будет и через миллион лет. А срок его жизни столь мал, что он даже не может быть относительной величиной по сравнению со сроком жизни этого океана. И в этом ничтожно малом промежутке времени протечет вся его жизнь и его судьба.
Он лежал на кровати и все время курил. За день он обычно выкуривал две пачки сигарет. Это был его своеобразный рекорд, жена ходила в магазин, покупая ему сигареты коробками. Местный продавец даже удивлялся: кому она покупает столько сигарет? Они приехали сюда полтора месяца назад, когда он сам организовал собственный побег из московской больницы, где лежал с раненой ногой. Теперь нога зажила, он мог передвигаться, но воспоминание о происшедших событиях мучили его, не давая ему спокойно уснуть.
Виктор Викторович Диланов, бывший офицер Группы советских войск в Германии, демобилизовавшийся в девяносто четвертом году, приехал в Москву с твердым намерением найти свое место в жизни. Он пытался заняться бизнесом, организовать кооператив, но у него ничего не получалось. Любое производство облагалось дикими налогами со стороны «братков». Нужно было платить всем – местной власти, правоохранительным органам, бандитам. Это были годы разгула дикого капитализма в России, когда за считаные дни делались огромные состояния, когда разворовывалось достояние народа, когда пуля была решающим аргументом в споре мелких и средних бизнесменов, а близость к семье бывшего президента решающим аргументом в споре крупных.
У Диланова ничего не получилось, да и не могло получиться. Он не был приспособлен к нормальной, методичной работе. Он не хотел платить бандитам и милиции, не мог найти свою нишу на местном рынке. Обозленный неудачами, обиженный на весь мир, оставшийся без средств к существованию, он понял, что есть свой выход в создавшейся ситуации. И он нашел этот выход. Самыми востребованными людьми в девяностые годы были киллеры, согласные за определенную плату убирать возможных конкурентов, соперников или просто любовников слишком ревнивых мужей. Они назывались иностранным словом «киллеры», хотя на самом деле это были обычные наемные убийцы, получающие плату за свои преступления.
Диланов организовал своеобразный «кооператив». Он нашел бывшего офицера спецназа, который тоже вышел в отставку после первой чеченской войны. Хазрет Кошубаев успел вложить все деньги в «МММ», продав даже свою квартиру, и потерял все, что имел. Жена ушла, забрав сына, после того как они оказались в съемной комнате в коммуналке. И тогда Хазрет Кошубаев возненавидел весь мир. Он считал, что во всех его бедах виновато государство, которое позволило пройдохам нажиться на его доверчивости. Привыкший к войне и крови, прошедший Карабах и Чечню, этот человек готов был убивать безо всякого сожаления и угрызений совести.
Вторым стал Кирилл Богданов, бывший сержант милиции, уволенный из органов. Вместе с напарником они забрали деньги у пьяного дебошира, который оказался иностранным дипломатом. На тот момент зарплата Богданова составляла всего пятнадцать долларов, если перевести его рубли в долларовый эквивалент. Он видел, как его начальники покупают дорогие квартиры и роскошные машины. На зарплату в семьдесят-восемьдесят долларов. Но когда он попытался присвоить себе деньги дипломата, его просто выгнали из органов и возбудили уголовное дело. Дело затем прекратили по амнистии, но обозленный Богданов стал третьим участником банды Диланова.
Они и были основными исполнителями всех будущих «заказов» – Кошубаев и Богданов. Остальные несколько человек были наводчиками и связными. Первый «заказ» они получили на директора рынка, которого Кошубаев застрелил прямо у его дома. Все прошло достаточно спокойно, и они получили первый гонорар. Потом были следующие убийства. Гонорары росли, все участники банды сумели купить себе новые квартиры и машины. Им начинала нравиться подобная жизнь. Несколько лет назад они похитили ребенка известного олигарха, которого затем вернули родителям, получив миллион долларов. Олигарху было уже под пятьдесят, и это был его единственный сын. Он согласился на все их условия и не стал обращаться в милицию. Мальчика вернули отцу, и они сразу уехали из России. Но такой способ заработка очень понравился бандитам. И они потеряли осторожность.
В прошлом году они похитили еще одного ребенка. Ему было только одиннадцать лет. Мальчик оказался болен, и ему нужны были лекарства. Пока его родители решали вопрос с выкупом денег, мальчик начал задыхаться. Диланов ждал до последнего, но, когда ребенок стал умирать, пришлось уступить. Они отвезли больного мальчика в больницу. К его большому сожалению, оказалось, что привезли слишком поздно. Нет, он не был бесчувственным чудовищем. Ему по-своему было жалко этого мальчика. Но еще больше он жалел о потерянных деньгах. И неприятностях, которые сразу обрушились на его банду. Ребенок умер, почти все газеты об этом написали. Репортажи были ужасные. Их называли извергами и душегубами. Милиция начала поиск банды с удвоенной энергией. Пришлось временно отказаться от всех гонораров, чтобы не подставляться. Он даже отказался от услуг многих связников. И здесь на него вышел еще один «заказчик».
Он попросил убрать молодого журналиста, ставшего наследником известного олигарха. И хотя наследника охраняли, Диланов не сомневался, что они сумеют провернуть это дело. Его группа, оставшаяся в последние месяцы без «гонораров», была готова действовать. Но Виктору Викторовичу пришла в голову гениальная идея. Молодой наследник был влюблен в студентку одного из московских вузов. Можно было получить деньги с «заказчика» и, похитив возлюбленную наследника олигарха, которую никто не охранял, потребовать выкуп и за нее. А при передаче денег гарантированно спокойно застрелить самого наследника, убив таким образом сразу «двух зайцев». Диланову казалось, что это абсолютно выигрышная партия.
Они так и сделали. С девушкой проблем вообще не было. Ее посадили в машину и сразу увезли. Затем позвонили наследнику с ее мобильного и объявили ему условия выкупа. Миллион долларов наличными. Наследник не знал, что это всего лишь часть операции, когда его выманивают для последующей ликвидации. Да и кто может подумать об этом в такой момент? Он готов был собрать и отдать деньги, лишь бы спасти свою возлюбленную. Богданов и Кошубаев поехали к Рижскому вокзалу, где должна была состояться передача денег и последующее убийство этого молодого человека по имени Ринат Шарипов.
Но оказалось, что Диланов рассчитал все неверно. Служба безопасности молодого наследника сумела просто переиграть его банду. Они подставили другого человека, заменив наследника. И организовали засаду. В результате Богданов и Кошубаев не только не смогли убрать свою жертву, но и попали в тяжелую аварию, в которой оба погибли. Кошубаев умер прямо на месте, Богданов уже в больнице.
Казалось, что все кончено. Но Диланов не хотел мириться с поражением. Он согласился на вторую встречу, решив сам исправить свои ошибки. И здесь оказалось, что его подвел один из связных, которому он поручил охрану заложницы. Это животное стало приставать к девушке, требовать сексуальной близости, мучить ее, избивать. Когда заложницу привезли, она оказалась в таком состоянии, что негодяя сразу убили. А сам Диланов снова угодил в расставленную ловушку. Самое обидное, что ему пришлось все рассказать переигравшему его с помощью своей службы безопасности Ринату Шарипову.
Он не хотел ничего говорить, но Шарипов выстрелил ему в ногу. Он мог выстрелить и в живот. Увидев свою невесту в таком состоянии, молодой человек просто потерял голову. Он даже приказал сжечь раненого негодяя, который мучил его невесту. Или сам сжег его, об этом Диланов уже не узнал. Виктора Викторовича привезли в больницу и выбросили прямо у дверей, как больную собаку. К чувству боли примешивалось и острое чувство унижения. Врачи определили его в палату с одиннадцатью другими больными и ранеными, это были в основном алкоголики и бомжи. Запах в палате стоял такой, что его едва не стошнило. И почти сразу в палату к нему приехали сотрудники милиции, которые попытались выяснить, где и при каких обстоятельствах он получил пулевое ранение в ногу. У него хватило ума и выдержки не отвечать на их вопросы. Иначе он рисковал получить обвинение по целому ряду уголовных статей, где наказание было определено в виде пожизненного заключения.
Оставаться в больнице было нельзя. Сбежать почти невозможно. С такой ногой он не мог сделать и нескольких шагов. Но у него остался еще один член банды, который по счастливой случайности не принимал участия во всех этих событиях. Он вечером вернулся из Финляндии, куда ездил отдохнуть вместе с друзьями. Диланов позвонил ему. Это был Алик Самвелов, единственный член банды, имеющий легальный бизнес, он держал небольшой магазинчик в Измайлове. Когда нужно было подменить Кошубаева, он выступал в роли киллера. Алику шел уже сорок пятый год. Он был хороший охотник и стрелял без промаха. В Москву он перебрался из Баку после трагических событий января девяностого. Когда начались спровоцированные погромы, а затем в город вошла армия, убивающая без разбора людей всех национальностей, среди которых оказались не только азербайджанцы и армяне, но и русские, евреи, лезгины, грузины. Старики и дети, врачи и ученые, все, кто случайно или намеренно оказался на пути следования воинских колонн.
Самвелову было тогда только двадцать восемь. Ему пришлось трудно. Без квартиры, без денег, без связей. Через некоторое время он примкнул к совместной армяно-азербайджанской банде, которая контролировала рынок сбыта подержанных иномарок. Поразительно, что, пока в Карабахе шла необъявленная война между двумя народами, в Москве преступные национальные группировки быстро находили общий язык. Деньги сближали бандитов, делая их «интернационалистами». Доллары и марки, фунты и франки сближали преступников всех мастей гораздо лучше любых речей о братстве и справедливости.
Самвелов оказался единственным, кто перешел в банду Диланова после того, как группировка, в которую входил Алик, оказалась разгромленной. Сбыт и кражу иномарок взяла на себя грузинская группировка, оттеснив остальных от этого прибыльного бизнеса. Алик держал магазин только для отвода глаз. Его основной бизнес был в группе Диланова. Именно ему и позвонил Виктор Викторович, предложив организовать срочную «эвакуацию». Алик сделал все как нужно. Подогнал машину, нашел двух санитаров и вывез своего шефа из больницы. Справедливости ради стоит отметить, что никто Диланова особо не охранял и на его отсутствие в первые часы даже не обратили внимания. Куда мог сбежать раненный в ногу пациент?
Они забрали супругу Диланова, и машина направилась в Тверь, где была подготовлена квартира. С тех пор Виктор Викторович находился на этой квартире. Нога уже шла на поправку, но воспоминания о случившемся проколе мучили его, не давая спокойно спать по ночам. Фактически он проиграл мальчишке, молодому парню лет тридцати, который не просто уничтожил его банду, но и унизил его самого, выстрелив ему в ногу и заставив рассказать, кто был «заказчиком» покушения на самого Шарипова. При этих воспоминаниях Диланов готов был загрызть от бешенства самого себя.
И все эти полтора месяца он обдумывал план мести. Он уже почти выздоровел. Деньги у него еще остались. Можно сформировать новую банду, таких людей, как Кошубаев или Богданов, всегда можно найти. После двух чеченских войн количество людей, умеющих убивать и не боящихся крови, превышает допустимый процент в нормальном человеческом обществе. Таких всегда можно найти. Отчаявшихся, разуверившихся, озлобленных, несчастных, покинутых, преданных, обманутых, завидующих, ненавидящих, готовых на все. Возвращаясь с тяжелой войны, часто раненные и искалеченные, они сталкиваются с несправедливостью властей, коррупцией чиновников, самодурством местных правителей. Их соседи, не ушедшие на войну, уже состоявшиеся люди, их однокашники, трусливо прятавшиеся во время мальчишеских драк, уже состоятельные люди, их подруги, которые не стали дожидаться своих возлюбленных, уже давно предпочитают других – с деньгами и на хороших машинах. Все в мире изменилось, и не в пользу этих молодых ребят, так рано познавших горе, боль потерь, кровь, ужас и так рано столкнувшихся с предательством и обманом. Найти подобных исполнителей будет совсем нетрудно.
Он лежал на кровати, целыми днями обдумывая планы мести. Теперь он жил только ради этого. Он готов был на все, чтобы забыть свое унижение, забыть о том, как он подставил своих исполнителей, как глупо попал в руки сотрудников службы безопасности Рината Шарипова, как унизительно повел себя во время встречи с этим молодым человеком, как испытал отчаяние и боль, когда его выбросили у больницы, как лежал в одной палате с бомжами и пьяницами. Если разобраться, то чувство мести – одно из движущих человеческих чувств. Зависть, месть и ненависть – самые сильные человеческие чувства. И если любовь или дружба приближают человека к богу, то месть и ненависть – к дьяволу. Сложнее с завистью, она может вызвать творческую энергию у писателя или художника, композитора или актера. Она может заставить ученого бросить вызов времени, чтобы доказать свою теорему в пику коллегам, политика – стать более смелым и действенным, чтобы превзойти других кандидатов, даже путешественник дерзнет открывать новые миры, чтобы не отдавать пальму первенства другим. Такая зависть тоже тревожное чувство, но она приносит свои конкретные результаты. А есть зависть мелкая и ничтожная, она быстро перерастает в ненависть, испепеляя душу того, кто ей подвержен.
Диланов ждал, когда приедет Алик. Сегодня они договорились о встрече. Свою московскую квартиру Диланов уже продал через посредников. Вещи из дома вывозил Самвелов. Виктор Викторович знал, что его уже не ищут. Милиция закрыла это непонятное дело. В конце концов, он сам сбежал из больницы и ни на кого не жаловался. Вполне вероятно, что это действительно была какая-то шальная пуля, неизвестно откуда попавшая ему в ногу, как он и показал на допросе. Разбор автомобильной аварии, в которой погибли двое его сообщников, был закончен. Их машина выехала на встречную полосу, и в милиции посчитали, что погибшие сами виноваты в случившейся дорожно-транспортной аварии.
Дверь открылась, и в комнату вошла супруга. Она была намного моложе Диланова.
– Опять куришь? – недовольно спросила она. – Целыми днями лежишь на кровати и куришь. Ты заработаешь себе какую-нибудь нехорошую болезнь.
– Заткнись, – оборвал ее Диланов, – не действуй мне на нервы. Лучше пойди и сделай мне кофе.
– А я не нанималась в домработницы, – зло парировала она, – и не собиралась жить с тобой в этой глуши. Мы уже полтора месяца кукуем в Твери. Что я здесь потеряла? Зачем мы сюда приехали? Когда мы вернемся в Москву? Или ты решил навсегда здесь поселиться…
Он молчал. Отвечать не хотелось.
– Почему ты молчишь? – еще больше разозлилась она. – Или ты боишься возвращаться? Боишься, что они опять тебя достанут и за мной снова придут? Не можешь забыть, как они тебе ногу прострелили?
Этого он стерпеть не мог. Диланов вскочил с кровати и ударил жену. Ударил не сильно, но достаточно ощутимо. Ударил по лицу открытой ладонью.
– Мужик, – сказала она с презрением, – ты только со мной храбрый.
– Замолчи, – закричал он изо всех сил, окончательно выходя из себя, – я тебе говорю, чтобы ты замолчала! Еще одно слово, и я просто убью тебя…
– Если ты такой храбрый, нужно было остаться в Москве. И защищать свою жену там! – крикнула она, выбегая из комнаты.
Он с силой потушил сигарету, положив ее в полную окурков пепельницу. Такая жизнь становится просто невыносимой. Скоро он действительно сойдет с ума. Нужно что-то придумать. Нужно возвращаться в Москву. И попытаться отомстить.
Теперь они просыпались одновременно в семь часов утра. Он настоял, чтобы после помолвки Инна переехала к нему. Свадьба была назначена на осень, к этому времени она уже получит диплом и вернутся ее родители-дипломаты. Но оставлять Инну без присмотра он не хотел. Поэтому они жили теперь вместе. Он провожал ее по утрам, уже привычно просыпаясь, чтобы закрыть за ней дверь, а уже затем отправлялся спать, по старой привычке поднимаясь в полдень. Инна смеялась над ним, она была ярко выраженным «жаворонком», предпочитая вставать ранним утром даже в выходные дни, а он, как и многие люди творческих профессий, был такой же ярко выраженной «совой», предпочитая работать по ночам и засыпать под утро.
Завтрак себе она готовила сама, а к десяти утра приходила Лида, которая готовила еду уже на весь день. Инна подружилась с Лидой и даже часто делилась с ней какими-то своими секретами. Лида была старше почти в два раза, и у нее была дочь-студентка, примерно такого возраста, как Инна. Поэтому она лучше понимала молодую женщину, чем многие из их окружения.
Теперь в университет Инну возила охрана на двух автомобилях, и около нее незаметно дежурили один из охранников и специально приглашенная молодая женщина, которая также была телохранителем и отлично подготовленной спортсменкой, но внешне почти ничем не отличалась от молодых сверстниц, разве что своей подтянутой спортивной фигурой и короткой стрижкой.
Подруги замечали кавалькады машин и телохранителей, часто подшучивали над Инной. Ей совсем не нравились подобные «эскорты», но после похищения, которое произошло полтора месяца назад, она все еще кричала по ночам и видела кошмарные сны. И прекрасно понимала, что теперь ей без охраны нельзя появляться даже в университете, где она спокойно училась все эти годы.
А Ринат ждал. Он никому и ничего не рассказывал о случившемся, но некоторые люди из его окружения знали подробности той страшной ночи. Тогда он увидел свою любимую женщину в истерзанном виде. Негодяй прижигал ее сигаретами, бил, не давал ей пить. И хотя все это продолжалось только несколько часов, Инна получила очень сильный психологический шок и долго отходила. А Ринат получил не менее сильный шок и, уже не раздумывая, в каком-то наркотическом бешенстве, сжег раненого бандита вместе с его машиной. И хотя впоследствии он часто вспоминал это, понимая, что никогда больше не станет прежним Ринатом и не забудет о совершенном преступлении, тем не менее он ни разу не пожалел о том, что сделал. Единственное, что иногда беспокоило его, – это исчезновение Виктора Диланова, который сумел сбежать из больницы с раненой ногой. И даже забрать свою жену, исчезнуть из города.
Уже позже они выяснили, что Диланов даже продал свою квартиру, передав ее по доверенности какому-то риелтору. Но он исчез из Москвы, и его поисками занималась милиция. Рината не приглашали к следователям и даже не допрашивали, но он понимал, что все происшедшее с Инной и вокруг нее так или иначе связано с его именем. Комментарии, которые появились в газетах, были сразу опровергнуты. Тут постарался Дима Сизов, подключивший все свои журналистские связи.
Но Рината более всего беспокоило другое. Он даже не думал, что этот вопрос станет для него столь важным и определяющим. Получив невероятное наследство, он через некоторое время узнал, что его якобы погибший дядя – Владимир Аркадьевич Глущенко, – оказывается, жив. Более того, именно Глущенко и организовал имитацию собственной смерти, взорвав в вертолете свою молодую супругу.
Глущенко потребовал вернуть ему все деньги. Разумеется, нельзя было просто так взять и отписать всю сумму обратно. Официально Владимир Глущенко считался погибшим. Более того, он действительно исчез из мира, когда ему сделали пластическую операцию, изменив его внешность. Теперь никто, даже его самый доверенный человек Карим Касымов, который считался начальником его охраны, не знал, как выглядит на самом деле Глущенко. Приказы он отдавал по телефону. И только голос, ставший еще более хриплым и глухим, был тот же самый.
Вместо Глущенко появился бельгийский гражданин Вольдемар Леру. Еще до своей «смерти» Глущенко открыл несколько счетов в разных банках мира, переведя туда все имеющиеся деньги. Но пакеты акций, паевые доли в крупных инвестиционных фондах, оформленные на его имя, недвижимость, находящуюся по всему миру, он завещал гражданину Леру. Однако оказалось, что есть близкий родственник, который получил это наследство, тогда как Леру не стал подавать встречных исков. Он и не мог их подать, так как в этом случае он обязан был явить миру свое лицо. Или свое местопребывание. Самое поразительное, что Ринату дважды повезло с этим наследством. Сначала выяснилось, что он наследник олигарха, когда нашли письмо сестры Глущенко о том, кто действительно был их отцом, а оказалось, что отцом был дед Рината Шарипова – Петр Григорьевич Полищук.
Затем еще более повезло. Все документы на наследство Глущенко, выступавший под фамилией Леру, собирался предъявить через несколько месяцев после своей «смерти». Во-первых, чтобы не вызывать подозрений, во-вторых, так требовал закон – по истечении шести месяцев, а в-третьих, ему нужно было пройти через пластическую операцию, полностью изменив свою внешность. И пока права на наследство не были предъявлены, французские адвокаты искали возможных наследников. И, к ужасу Глущенко, его нашли.
Именно поэтому Ринат Шарипов стал наследником огромного состояния олигарха, ведь если бы завещание вступило в законную силу, то даже он, будучи действительно племянником Глущенко, не смог бы претендовать на его наследство. Согласно гражданским кодексам многих стран мира, любой совершеннолетний гражданин имеет право завещать свои деньги кому угодно. В законодательствах многих стран существуют ограничения, касающиеся лишь жен или мужей, а также престарелых и больных родителей либо несовершеннолетних детей, которым закон обязывает выделять конкретные суммы. У погибшего Глущенко не осталось жены, у него не было ни родителей, ни детей. И формально, с точки зрения как французских, так и украинских и российских законов, он мог завещать все деньги Вольдемару Леру, лишив своего племянника любой доли наследства.
Однако Глущенко быстро понял перспективность подобного расклада, когда наследником формально становился его племянник, затем передающий основные активы и переводящий недвижимость на имя бельгийского гражданина. Сначала все шло достаточно гладко, но в Киеве Ринат устроил настоящий скандал. Он должен был подписать документы о передаче пакета акций Харьковского металлургического объединения двум двоюродным братьям Глущенко, которые переводили более тридцати пяти миллионов долларов в банк, находящийся в Нассау. Но Шарипов узнал о том, что братья его дяди спонсируют националистов, воевавших в Великую Отечественную войну против советских войск, и отказался подписывать соглашение. Глущенко был в ярости, он понял, что весь его план по постепенной передаче активов может сорваться.
И тогда он решил форсировать события. Нужно было подготовить все документы и подписать их в максимально короткие сроки, чтобы не зависеть от настроений и желаний своего племянника. Он заранее предупредил Рината, что оставит ему московскую квартиру, дачу и некоторое количество денег. Но основные активы должны быть возвращены. Шарипов согласился, он вообще не понимал, зачем нужны такие невероятные суммы одному человеку. И хотя ему очень нравилась жизнь, которую он вел последние месяцы, он отчетливо понимал, что рано или поздно все должно закончиться.
Он даже не мог точно проанализировать свои чувства. С одной стороны, ему было немного жаль, что подобная «сказка» могла закончиться. С другой, он будет наконец свободен, останется очень богатым человеком, получит великолепную квартиру, прекрасную дачу, деньги, которых ему хватит на всю оставшуюся жизнь. К тому же Глущенко, не имевший наследников, обещал составить завещание, по которому деньги Леру в случае смерти «бельгийского гражданина» снова возвращались к Шарипову.
Инна уже уехала в университет, а Ринат ворочался на кровати и никак не мог снова заснуть. Они переживали медовый месяц, когда одно присутствие рядом партнера вызывает радость и желание. Он услышал, как внизу, на первом уровне, открылась дверь. Это была Лида. Только у нее были ключи от входной двери, и только ее беспрепятственно пропускали охранники, дежурившие внизу.
Он подумал, что нужно заснуть. Закрыл глаза. Если вспоминать все, что случилось с ним за последний год, можно сойти с ума. Журналист, перебивавшийся случайными заработками, превратился в миллиардера. Никому не известный Ринат Шарипов стал одним из членов престижного списка «Форбса», в который включены самые богатые люди России. Человек, который мог спокойно проехать в вагоне метро, стал олигархом, к его услугам бронированные автомобили и целая группа телохранителей.
Он стал более нетерпимым, более жестким, даже жестоким. За эти месяцы он умудрился совершить убийство, пережить несколько покушений на свою жизнь, был ранен, погиб один из его телохранителей. Похитили его невесту, а его убийство заказал бывший родственник, брат его первой жены. Все это нужно было пережить. И не сойти с ума от таких крутых поворотов в жизни.
Он протянул руку, достал пульт и включил телевизор. Раньше в спальнях не было телевизоров. Дизайнеры, отвечавшие за оформление квартиры и установку бытовой техники, справедливо считали, что в спальне не должно быть этого прибора. Но Ринат сам переставил его в свою спальню. И теперь, включив телевизор, он слушал последние новости. Внезапно показали сюжет из Киева, где бывшие ветераны, сражавшиеся в украинской повстанческой армии, требовали разрешить им провести свой парад. Шарипов нахмурился. Он не забыл скандала, который произошел в Киеве. Тогда он просто уехал. Похоже, этого было мало. Он взглянул на часы. Пятнадцать минут одиннадцатого. Наверно, в компании «Астор» уже все на месте. Эта компания занималась обслуживанием его огромных активов по всему миру. Он набрал телефон руководителя «Астора» Надежды Анатольевны Поповой.
– Я вас слушаю, – ответила она. У нее всегда уверенный и спокойный голос.
– Доброе утро, Надежда Анатольевна. Это Ринат говорит.
– Я вас узнала, хотя обычно вы звоните позже. Доброе утро. Я вас слушаю.
– У меня к вам необычная просьба. Вы помните, мы готовили соглашение в Киеве по поводу передачи пакета акций.
– Конечно. Мы с Иосифом Борисовичем готовили все документы больше двух недель. А вы неожиданно отказались их подписывать. Хотя я понимала мотивы вашего поступка и вполне их разделяла.
– Спасибо. Именно поэтому я вам позвонил. Насколько я помню, семь процентов акций было у моих киевских родственников. Верно?
– Сейчас уже одиннадцать с половиной. Они начали скупать акции сразу после того, как вы отказались передать им свой пакет. Но ваши семнадцать с половиной процентов вывели бы их на очень приличный уровень. Они смогли бы стать самыми крупными акционерами и в будущем выйти даже на контрольный пакет.
– Ясно. Вот поэтому я вам и позвонил. Мы можем каким-то образом сами выйти на этот контрольный пакет?
– Простите? Что вы сказали? – явно не поверила услышанному Надежда Анатольевна.
– Я спросил, можно ли выйти на контрольный пакет самим? Ведь сейчас, после моего отказа передать им наш пакет, акции сильно упали в цене. Это верно?
– Не очень сильно, но упали. Процентов на восемь. А почему это вас заинтересовало?
– Я должен иметь представление о состоянии текущего счета, – пошутил Ринат. – Значит, у меня есть семнадцать с половиной процентов акций этого предприятия? И сейчас я самый крупный акционер?
– Все правильно.
– И мы можем начать приобретать акции компании у других мелких вкладчиков, пока цена снова не начала расти?
– Все верно, – не скрывала своего удивления Попова. – Но почему вы приняли такое необычное решение? До сих пор вы не интересовались подобными проблемами. И мы ничего не покупали, а только контролировали наши финансы.
– Ну нам нужно когда-нибудь начинать. Скажите, что нам нужно, чтобы стать владельцами контрольного пакета акций Харьковского объединения?
– Деньги, – не задумываясь ответила Попова, – очень крупная сумма денег. У нас только семнадцать с половиной процентов. Сейчас их цена около тридцати двух миллионов долларов. До того, как вы отказались, они стоили примерно тридцать пять. Значит, чтобы купить еще тридцать три процента, нам нужно примерно шестьдесят пять миллионов долларов. Возможно, гораздо больше. Учтите, что как только мы попытаемся начать скупку такого крупного пакета акций, они сразу взлетят в цене. На бирже все поймут, что мы играем на повышение. А взять пакет целиком и одним разом мы не сможем. Таких крупных акционеров просто не существует. Придется осторожно покупать пакеты акций у более мелких держателей. А это всегда чревато тем, что произойдет утечка информации и цены сразу взлетят до небес.
– Вы можете купить эти акции?
– Нужны деньги, – терпеливо напомнила Надежда Анатольевна, – я же вам сказала, что для начала нужны деньги. Очень большая сумма. Шестьдесят пять миллионов долларов. Где их можно взять?
– У меня нет денег? – не понял Ринат. – Вы сами мне говорили, что мое состояние оценивается в два с лишним миллиарда долларов. Почему тогда нет денег?
– Это не одно и то же, – объяснила Попова. – Ваше состояние – это совокупность пакетов акций, паевых долей, недвижимости и наших вложений в инвестиционные компании. Никто не держит просто так в банке баснословную сумму в шестьдесят пять миллионов долларов. Проблема как раз в том, что у нас нет недостающих свободных средств.
– Почему?
– Это не телефонный разговор, Ринат Равильевич…
– Ничего. Пусть нас слушают кто хочет. Так почему у нас нет свободных средств?
– Я вам об этом говорила. Дело в том, что даже расходы на наш бюджет мы зарабатываем с тех процентов, которые поступают из инвестиционных компаний, куда мы вложили наши деньги. У нас нет свободных шестидесяти пяти миллионов и не может быть. А деньги, которые были на счетах вашего покойного дяди, до сих пор нам недоступны. Там сменились коды и номера счетов. Возможно, это сделал ваш дядя до того, как погиб. Мы послали несколько запросов, но нам ответили, что на счетах нет денег. И еще два счета закрыли вы сами. В Антигуа и в Объединенных Арабских Эмиратах. Там было больше сорока миллионов. Вы сами дали нам указание перевести деньги на другие счета и закрыть их.
– Я помню, – мрачно ответил Ринат. Это были счета Вольдемара Леру, куда он переводил все свободные средства. – Значит, ничего нельзя сделать? – уточнил он.
– Нужны свободные деньги, – в очередной раз ответила Попова, – но если мы примем решение, то могли бы найти недостающие суммы…
– Каким образом?
– Как во всем мире. Кредит в банке. Только в этом случае нам придется платить очень высокие проценты. Сумма слишком большая.
– Это имеет значение?
– Конечно. Проценты исчисляются от суммы.
– Каким образом вы можете взять кредит в банке? Просто приехать к ним и попросить денег?
– Нет, – она даже не изменила тон, у нее хватило ума и такта не высмеивать его незнание, – мы можем сделать немного иначе. Во французском «Сосьете Женераль» мы держим крупный пакет акций на сумму более ста пятидесяти миллионов долларов. Под этот пакет мы можем гарантированно взять семьдесят пять миллионов долларов под достаточно приемлемый процент. И направить деньги на покупку акций. Но учтите, что кредит будет оформлен на год или два. Может, на три. И если в течение этого срока мы не вернем деньги с процентами, то наш залоговый пакет отойдет к французам. Это потеря ста пятидесяти миллионов плюс потери от покупки акций Харьковского объединения. Как только узнают, что мы взяли деньги под залог наших французских акций и не смогли вовремя расплатиться, наш контрольный пакет сразу потеряет процентов тридцать или сорок. Я даже боюсь говорить о том, насколько сильным может быть падение. И тогда мы потеряем и здесь. Я специально рассказываю вам так подробно, чтобы вы поняли наши риски. Хотя такие вещи обычно не обсуждают по телефону.
– Я понял, – нетерпеливо сказал Ринат, – поэтому я прошу вас срочно подготовить все документы. Все, что полагается. Я подпишу все бумаги, ну а вы должны будете купить недостающие тридцать четыре процента. Сумеете?
– Постараемся. Только давайте договоримся никогда больше не обсуждать подобные вопросы таким образом. Поймите, что речь идет об очень крупных суммах. Так просто не принято. Если вам нужно со мной переговорить, вы можете вызвать меня к себе, даже домой.
– Я вам обещаю больше ничего не спрашивать. Вы можете сегодня днем все подготовить?
– Вы не хотите меня понять. Такие дела не делаются за несколько часов. Нужно подготовить наши документы, обосновать наше предложение французам. Затем получить деньги и начать осторожно скупать акции, чтобы не вызвать панику на бирже. Весь процесс займет не меньше месяца.
– Тогда начинайте сегодня, – решил Шарипов, – и постарайтесь сделать все как можно быстрее.
– Мы все сделаем. Простите, что я вынуждена вам напомнить. В прошлом месяце мы говорили о существенном сокращении в нашей компании. Согласно вашим указаниям, сокращению должна подвергнуться почти половина наших сотрудников. Я, конечно, подготовила списки, но мы не сможем работать в таком урезанном виде.
– Пока все остановите, – распорядился Ринат, – никого не увольняем. Давайте работать. И ничего не говорите людям, чтобы зря их не волновать.
– Разумеется. Если разрешите, я вам перезвоню сегодня ближе к вечеру. Сейчас в Париже только половина девятого. Разница во времени.
– Да, я помню. Спасибо. Я буду ждать вашего звонка.
– Я могу задать вам еще один вопрос? – спросила Попова.
– Пока только я задавал вопросы. Конечно, можете.
– Вы это делаете намеренно? Чтобы контрольный пакет не достался вашим родственникам? Это что-то личное или вы вообще не хотите отдавать под их контроль Харьковское объединение?
– И то и другое, – ответил Ринат, – я просто решил стать единоличным владельцем этого предприятия. Не забывайте, что я сам выходец с Украины. И, в конце концов, почему мне не стать немного богаче? Как вы считаете? Может, во мне просто проснулась некая коммерческая жилка? Доставшаяся мне в наследство от моего дяди?
– Тогда конечно.
– Значит, договорились.
– Я вам перезвоню, – пообещала Попова. – До свидания.
Он положил телефон на тумбочку рядом с собой. И улыбнулся. Он утрет нос своим дядям и покажет всем, какой он бизнесмен. О другом дяде он старался не думать. Если Глущенко узнает, что именно он задумал, то просто не разрешит ему покупку такого пакета акций. Хотя, судя по всему, помешать Ринату он уже не сможет. Шарипов улыбнулся. Можно сделать так, чтобы об этом никто не узнал, несколько наивно подумал он. Ринат даже не подозревал, что именно сегодня запустил механизм тех непредсказуемых последствий, которые должны были случиться через два месяца.
Он прошел в ванную, чтобы умыться. Взял мыло, наклонился, намылил руки и собирался положить мыло обратно в мыльницу, когда неожиданно поднял голову. Из зеркала смотрел абсолютно незнакомый, чужой человек. Значит, здесь кто-то есть. Он вздрогнул, мыло упало в раковину. Черт возьми. Он так и не привык до конца к своему новому лицу. Наверно, к нему нельзя привыкнуть. Невозможно до пятидесяти лет носить одно лицо, а потом сменить его на другое. И хотя пластическая хирургия творит чудеса, психологически очень трудно, подчас невозможно перестроиться. Он до сих пор не мог спокойно смотреть в зеркало на свое новое лицо.
Глущенко вымыл руки, стараясь больше не смотреться в зеркало, вытерся полотенцем и вышел из ванной. Ему нужно привыкать к этому лицу, ему нужно полюбить эту физиономию как родную, свыкнуться с ней, стать единым целым. Он сел в кресло и негромко выругался. Если бы не события на Украине, если бы не уголовное преследование, которое могли начать со дня на день французские правоохранительные органы, если бы не его связи в России, Украине, США, где его считали одним из основных олигархов, связанных с мафией. Если бы не измена его молодой жены, которая готова была путаться с кем угодно, лишь бы получать удовольствие и наставлять рога своему не совсем молодому и совсем нездоровому мужу. Нет, он был в порядке. Он по-прежнему мог переспать с любой женщиной, все исправно работало. Но болезнь, полученная еще в студенческие годы, сделала его бесплодным. Он знал суровый приговор врачей. С женщинами он может получать удовольствие, но детей у него никогда не будет. Это порождало такие дикие комплексы, что он ненавидел любого молодого человека, у которого была счастливая избранница, любую женщину, которая имела рядом полноценного мужчину.
И тогда он сорвался. Устроил взрыв, в котором погибли все, кого он ненавидел. И он сам – Владимир Аркадьевич Глущенко, один из самых богатых людей Восточной Европы, известный в России и Украине олигарх, состояние которого оценивалось в миллиарды долларов. Он все рассчитал, прежде чем уйти. Но оказалось, что не сумел предусмотреть почти невозможного. У него нашелся близкий родственник, внук его отца, внук его фактического отца, о котором он даже не подозревал. Это было в прошлом году. Тогда Глущенко готов был разорвать этого наследника на кусочки, растоптать, стереть в порошок. Позже он успокоился и понял выгоды своего нового положения. Если бы даже такого наследника не было, его следовало найти. Чтобы он принял большую часть наследства, а затем спокойно и постепенно перевел бы все деньги на имя самого Глущенко, вернее, на имя человека, которым он стал.
Он протянул руку и взял телефон. Рука тоже была другой. Врачи поработали неплохо, применили все новейшие достижения медицины. Он сам никогда бы не узнал себя, если бы встретился с самим собой на улице. Он поменял все, не только внешность. Он сменил привычки, отказался от курения, от своих любимых блюд, даже от водки, которую он предпочитал всем остальным напиткам. Теперь он пил заграничное «пойло» и делал вид, что ему нравится. Зато он впервые за много лет стал ходить без охраны, не оглядываться, не опасаться за свою жизнь. Даже верный Карим не знал, где именно находится его босс и с каким лицом он является теперь всему миру.
Глущенко включил телефон. Эти несколько аппаратов он включал только тогда, когда звонил своим людям. По самым неотложным делам. И теперь, набрав номер, он терпеливо ждал, пока Карим ответит. Он послал его несколько дней назад в Москву, чтобы проверить все слухи и уточнить, что именно там произошло. Наконец Карим ответил. Он знал, кто именно может ему позвонить на этот номер.
– Здравствуйте, – сказал Карим.
– Здравствуй, – раздался голос Глущенко, – как ты добрался?
– Спасибо, все хорошо.
– При переходе проблемы были? Я имею в виду, с бумажками? – он спрашивал про границу и паспорт. Карим его сразу понял. Он приехал в Москву из Минска, специально прибыв сначала в Белоруссию, чтобы проверить свой новый российский паспорт, выписанный на чужое имя.
– Нет, – ответил он, – никаких проблем.
Хорошо, подумал Глущенко, пока еще мы можем передвигаться со старыми паспортами по всему миру, возвращаясь в Россию. Но скоро обещают ввести биометрические паспорта, где будут указаны физические параметры вплоть до цвета глаз. И самое обидное, что там должны быть отпечатки пальцев, которые сразу выдадут их владельца. Подделать отпечатки пальцев практически невозможно. Глущенко знал это лучше других. И тогда при пересечении любой границы, где установлена подобная аппаратура, он будет схвачен и изобличен. Пока они все передвигаются относительно спокойно. Ведь Карим тоже «погиб» в той вертолетной катастрофе.
– Ты уже встречался с младшим братом?
Он спрашивал про Талгата, который был руководителем службы безопасности компании «Астор» и, спасая своего босса – Рината Шарипова, невольно подставился под пулю бандита. Ранение оказалось достаточно тяжелым, но не опасным для жизни. Пуля попала в плечо. Он потерял много крови, но молодой тренированный организм быстро шел на поправку. Он уже переехал домой и ходил по квартире, постепенно увеличивая физические нагрузки.
– Мы с ним разговаривали, – подтвердил Карим.
– Что там произошло? Он рассказал подробности?
– Да. Девушку действительно похитили. И попросили одну большую штуку, – так он называл миллион долларов, – но Талгат умный. Он всегда был очень умным. Он послал туда вместо вашего племянника совсем другого человека, похожего на него. И окружил это место. Похитители попались в ловушку. Но потом была авария, и они погибли.
Он не стал уточнять, что аварию тоже организовали сотрудники его младшего брата.
– Это я все знаю, – недовольно прервал его Глущенко, – что было потом? Ты расскажи мне, что там потом случилось?
– Они договорились встретиться во второй раз, чтобы освободить девушку. Но во время встречи их главный «специалист» начал стрелять и попал Талгату в плечо. Талгат тоже стрелял и два раза попал в другого.
– Потом? – нетерпеливо спросил Глущенко. – Что потом было?
– Ничего особого. Талгата в больницу увезли, главного «специалиста» тоже. Ему пуля в ногу попала. А другой погиб, сгорел в своей машине.
– Талгат был рядом, когда машина горела?
– Нет. Его увезли в больницу.
– Кто-то поджег машину?
– Талгат этого не знает.
– Кто стрелял в главного «специалиста»? – таким термином они называли главаря банды Диланова.
– Талгат не стрелял. Он говорит, что, возможно, молодой хозяин. Но он не уверен, а остальные до сих пор молчат.
– И не знают, кто сжег машину?
– Разное говорят…
– Что говорят? – закричал Глущенко. – Я тебя зачем послал? Чтобы ты все мне узнал. Все подробности. А ты не можешь конкретно ответить.
– Это молодой хозяин сделал, – прямо заявил Карим, – так получилось. Наверно, случайно сжег машину.
– Понятно. Значит, он действительно сильно изменился. Как ты считаешь?
– Очень изменился. Талгат не верит, что молодой хозяин мог так поступить. Но он говорил со всеми. Это мог сделать только молодой хозяин.
– Теперь понятно. Оставайся там, я тебе перезвоню. Только сделай так, чтобы твою рожу нигде не увидели. Ты даже с наклеенными усами похож на придурка из дешевого театрального спектакля. Не появляйся на улицах, не показывайся никому. В магазин посылай других, на базар тоже не ходи. Если тебя где-нибудь увидят, то это будет конец, Карим. Твой конец. Мы с тобой больше никогда не увидимся. И никогда больше не будем разговаривать.
– Я все понимаю, хозяин. Не беспокойтесь.
– Пусть Талгат всеми делами занимается, – грозно напомнил Глущенко, – пусть он из своей больницы всеми руководит, а ты дома сиди. Когда нужно будет, выйдешь, а пока сиди и никуда не ходи. Если даже тебе девочка нужна будет какая-нибудь, скажи брату, чтобы тебе ее вызвал.
– Я не выйду без вашего разрешения, – заверил его Карим.
– И пусть твой брат узнает, куда пропал их главный бандит. Пусть о нем все узнает. Если я правильно все понял, этот тип был организатором целой банды. И если ему даже случайно прострелили ногу, он все равно никогда не простит такого унижения и разгрома своей банды. Поэтому нужно о нем все узнать. Поручи Талгату, он сможет это сделать через Тамару.
– Мы все сделаем.
– И вообще, пусть будут осторожны. Пусть твой брат поскорее выходит на службу. И пусть охраняет своего молодого хозяина так, как не охраняли даже меня. Он должен быть готов отдать жизнь за него. И обеспечить ему нужную охрану.
– Сейчас с ним все время Анзор, – напомнил Карим, – и Павел тоже работает. Его не смогли посадить, адвокат доказал, что машины столкнулись случайно, а бандиты сами выехали на встречную полосу. Вы не беспокойтесь, его как нужно охраняют. А Талгату пока рано выходить, он еще неважно себя чувствует.
– Все ясно, – пробормотал Глущенко.
Он отключился. «Надеюсь, с моим племянником ничего не случится, иначе трудно будет рассчитывать получить хоть какую-то долю наследства, – подумал он. – Значит, спичку зажег Ринат Шарипов. Ай да парень, ай да молодец. Сжег своего обидчика заживо. Наверно, тот все-таки успел изнасиловать его невесту, и поэтому Ринат так оскорбился. Потерял всякий контроль и совершил убийство».
Глущенко улыбнулся. Как подлый человек, он был уверен, что все остальные такие же подлецы. Только умело маскирующиеся. И каждый в душе хочет денег, власти, неограниченной свободы, женщин, комфорта, роскоши. Каждый ненавидит всех остальных, но скрывает это под маской показного лицемерия. Каждый мечтает о жене своего друга, о деньгах своего знакомого, о власти своего шефа. Но никто не может об этом открыто говорить. Значит, Ринат, едва дорвался до денег и власти, сразу проявил свои дурные качества. Сначала сжег живьем раненого человека, осмелившегося покуситься на его невесту. Затем прострелил ногу главарю банды, который организовал нападение. И под конец, возомнив себя истинным наследником и владельцем миллионов, отказался подписывать документы в Киеве. Как быстро деньги портят людей. Еще вчера Ринат был готов сделать все, что ему прикажут. А сейчас он демонстрирует свою несгибаемую позицию.
Конечно, у Глущенко есть запасной вариант. В случае смерти Рината Шарипова сразу всплывет другое завещание «погибшего» олигарха, по которому все наследство должно перейти к бельгийскому гражданину Вольдемару Леру. Но это путь рискованный и небезупречный. Французские следователи могут поинтересоваться прошлым Леру. И тогда придется «умирать» в третий раз.
Но и оставлять дальше все в таком положении просто невозможно. Пока его молодой племянник окончательно не потерял голову от таких денег и власти. Нужно возвращать его на землю. Нужно поскорее отнять основную часть денег, оставив ему на расходы, квартиру и дачу в Москве. А также счет в несколько миллионов долларов, которых должно хватить этому бывшему журналисту на много лет вперед.
Глущенко поднялся и принялся одеваться. Нужно как можно быстрее подписать целый ряд необходимых документов, оформить и переоформить остальную недвижимость, перевести деньги на его закрытые счета. Или на срочные вклады, или на номерные счета в Швейцарии, где можно не указывать данные владельца счета, а лишь номер счета, чтобы получить доступ к деньгам.
Но для этого они должны встретиться. И подписать все необходимые документы в присутствии нотариуса. Или адвокатов, готовых заверить все соглашения своими подписями. Во Франции это просто невозможно. Нужно будет приехать со своими документами в контору французских адвокатов, что абсолютно неприемлемо. К тому же французские адвокаты Леклерк и Дрюмо, которые вели все дела Рината Шарипова, отлично знали и его дядю – Владимира Глущенко, с которым они раньше несколько раз общались. Они могут узнать в Леру того самого Глущенко. И тогда вся операция окажется никому не нужной.
«Какой глупый парадокс, – подумал Глущенко. – Почему я, Владимир Глущенко, должен иметь своим племянником этого татарина? Почему так глупо получилось, что из всех женщин на земле мой настоящий отец – Петр Полищук – выбрал именно мою мать? А их дочь, мать Рината, из множества миллионов украинцев и русских нашла себе мужа-татарина». Он сжал кулаки. Самое обидное, что у него были личные счеты с другим татарским олигархом, проживающим на Украине, который был не менее влиятельным и могущественным, чем сам Глущенко. Только этот татарин, ставший владельцем футбольного клуба «Шахтер» и совладельцем целого ряда украинских предприятий, заработал свои деньги совсем иначе, чем Глущенко. И не боялся их декларировать. Более того, он даже позволял себе открыто вмешиваться в политику, поддерживая оппозиционного кандидата.
Но владелец «Шахтера» был неуязвим. Все его акции и деньги были вложены в легальные предприятия. Глущенко вообще не любил всех восточных украинцев, без разбора национальностей. По его мнению, они слишком обрусели и зависели от России. При это сам Глущенко не владел украинским языком, что не мешало ему выставлять себя истинным патриотом.
«Нужно побыстрее заканчивать все эти дела с наследником», – в который раз подумал Глущенко. Для того чтобы окончательно скрыть свое прошлое, ему необходимо еще около месяца. Или чуть больше. И только затем он сможет приступить к последней стадии своей гигантской авантюры – передаче всего наследства из рук Рината Шарипова в руки Вольдемара Леру.
Он снова подошел к телефону. Посмотрел на аппарат. Если все будет в порядке, то уже через полтора или два месяца все будет закончено. Возможно, ему даже придется избавиться от Рината. Тот слишком много узнал за последний год. Когда человек владеет таким объемом информации о другом человеке, он невольно становится сильнее. И вполне может использовать эту информацию при необходимости. Значит, участь Рината тоже решена. Он проживет не более двух месяцев. Нужно будет объяснить парню, чтобы свое имущество он тоже перевел на имя Леру. До своей свадьбы. Кажется, она состоится в сентябре. И тогда он сможет сделать «подарок» своей жене, завещая ей московскую квартиру и дачу. Только он не подозревает, что не доживет до своей свадьбы. Иначе его молодая жена станет наследницей его состояния и недвижимого имущества как единственный и самый близкий родственник погибшего. Ринат даже не знает, что, назначив свадьбу на сентябрь, он подписал себе смертный приговор. И теперь Владимир Глущенко сделает все, чтобы его молодой наследник не дожил до этого дня. Но до того, как Шарипов поведет свою молодую жену в загс, он должен успеть оформить все документы. И никто во всем мире не должен ему мешать. Тем более какие-то «ловкачи», которые решили заработать деньги на его неопытности. И хотя первая попытка провалилась, сам Глущенко сделает все, чтобы второй попытки не было.
В этом мире только он сам имеет право решать, кому жить, а кому умереть. Только он принимает эти решения. И эту власть он не собирается никому уступать.
Попова перезвонила в два часа дня, когда он уже собирался поехать в «Астор». Она коротко сообщила, что успела поговорить с представителями французского банка и хотела бы лично встретиться с Ринатом, чтобы обговорить все детали предстоящей финансовой операции.
– Я еду к вам в «Астор», – сообщил Шарипов.
По городу он передвигался на двух машинах. Бронированный «Мерседес», в котором, кроме водителя, на переднем сиденье находился Анзор, и джип, в котором было еще три телохранителя. Такая же охрана была и у Инны, к которой был прикомандирован Павел и еще несколько телохранителей.
Приехав в компанию, Ринат поднялся в свой кабинет, в котором он появлялся не каждый день. Большая приемная разделяла два кабинета. Его и Поповой. Он не успел даже усесться в свое большое кресло, когда в кабинете появилась Надежда Анатольевна.
– Добрый день, – поздоровалась она, протягивая ему руку для энергичного рукопожатия. Она уселась напротив его стола. На ней был темный строгий костюм. Она вообще одевалась достаточно стильно, но консервативно.
– Что у нас? – поинтересовался Ринат. – Что вы узнали?
– Хочу сразу вам сказать, что сегодня я совершила почти должностное преступление, – начала Попова, – такие вопросы нельзя обсуждать по телефону. Никогда и ни при каких обстоятельствах. Я имею в виду наш разговор с вами. Но вы настаивали, и поэтому я позволила себе подобное отклонение от общепринятых норм. Поймите меня правильно. Существует такое понятие, как «промышленный шпионаж». Если узнают о ваших намерениях, то акции мгновенно поднимутся в цене. Это законы экономики.
– Спасибо за лекцию по экономике, – кивнул Ринат, – обещаю больше ничего не обсуждать по телефону. Хотя я думаю, что сейчас моя персона больше интересует журналистов и папарацци, чем акционеров из Харькова. Давайте ближе к делу. Вы узнали насчет возможного кредита во французском банке?
– Я поговорила с Парижем, – кивнула Надежда Анатольевна, – конечно, разговор был очень предварительным и неконкретным. Но под наши акции они готовы выделить пятьдесять пять миллионов евро, или чуть больше восьмидесяти миллионов долларов по нынешнему курсу. Разумеется, все нужно будет оформить. И нам надо будет подготовить все необходимые документы, чтобы вылететь в Париж вместе с нашим адвокатом Иосифом Борисовичем.
– Сколько времени вам понадобится?
– Чтобы все оформить и получить деньги, несколько дней. На покупку акций уйдет гораздо больше времени. Здесь нельзя торопиться. Нужно будет посмотреть конъюнктуру рынка и действовать достаточно осторожно.
– Это я уже понял. Потихоньку выкупать акции, чтобы никто не догадался. Но как вы думаете собрать тридцать три процента акций, если самый большой пакет у моих родственников?
– Будем покупать через посредников, – терпеливо пояснила Надежда Анатольевна, – можно задействовать наших американских, украинских, немецких партнеров. Можно дать поручение французам, у которых мы получим деньги. Они с удовольствием потратят эти деньги на покупку любого пакета акций, учитывая, что они получают свои комиссионные. Но это достаточно рискованно, ведь на Украине знают, где именно держал свои деньги ваш покойный дядя, и могут легко вычислить, что за интересом французского «Сосьете Женераль» стоите именно вы. Поэтому я думаю, что будет правильно действовать через наших посредников. Они самые неприхотливые. Под очень небольшой процент готовы покупать любые акции и платить любые деньги.
– Я не совсем понимаю, – нахмурился Ринат, – мы переводим деньги какой-то компании, и они покупают за нас акции? Верно?
– Примерно так.
– Тогда получается, что акции принадлежат им, а не нам?
– Не совсем. Мы заключаем договор с небольшой компанией, которая не имеет достаточных средств для осуществления подобной сделки. Мы им как бы одалживаем наши деньги, и они покупают акции, которые сразу передают нам. Согласно заключенному договору, они не могут их ни продать, ни перепродать, ни оставить у себя. Только купить и передать нам. А за это они получают достаточно хорошие деньги. Например, три или четыре процента от стоимости акций. Стоимость акций составляет примерно два миллиона долларов. Процент комиссионных в таком случае составляет около шестидесяти или семидесяти тысяч долларов, что очень неплохо для небольшой компании. Плюс они платят все биржевые и другие налоги. А мы гарантированно получаем свои акции. Но вся проблема в том, что через них нельзя покупать слишком крупные пакеты. Это сразу вызывает подозрения. Когда у неизвестной фирмы появляются крупные суммы денег на покупки акций. Все точно знают, что это фирма-однодневка, либо созданная нами самими, либо выполняющая наши заказы.
– Теперь понял, – улыбнулся Шарипов. – Видимо, мне придется пойти еще и на экономический факультет, чтобы овладеть всеми премудростями этой капиталистической экономики. Действуйте, Надежда Анатольевна. Летите в Париж и доставайте там денег. А потом мы купим контрольный пакет акций.
Она молчала, словно не торопясь уходить. Он несколько удивленно взглянул на нее.
– У вас еще что-то ко мне?
– Конечно. Я обязана вас предупредить, что с точки зрения бизнеса это не совсем правильная сделка, на которой мы, возможно, потеряем гораздо больше денег.
– Ничего не понимаю. Почему?
– Мы берем деньги под залог нашего пакета акций, который сейчас стоит сто пятьдесят миллионов долларов. Через год мы должны будем вернуть деньги с процентами. Если акции Харьковского объединения не взлетят в два раза, что маловероятно, то вы можете потерять свои деньги. Это будет не совсем разумная сделка с точки зрения бизнеса и ваших интересов. Вы меня понимаете?
– Теперь понимаю, – кивнул Шарипов. – Неизвестно, что будет через год. Не нужно загадывать так далеко. Берите деньги и покупайте акции. А потом решим, что с ними делать. Может, я сознательно иду на риск, чтобы вложить деньги в экономику моей родной Украины. Об этом вы не думали?
– Извините, – улыбнулась она, – у бизнесменов обычно не бывает таких патриотических чувств. Деньги перетекают туда, куда выгодно.
– Деньги не пахнут, – вспомнил Ринат, – так, кажется, говорил один из римских императоров, когда ввел налог на туалеты. Но в данном случае вы не совсем правы. Вы же сами говорили, что если узнают о наших планах, то цены на акции взлетят до небес.
– Они сделают невозможными наши покупки, но не настолько рентабельными наши продажи, – пояснила Попова.
– Я все понял, – сказал Шарипов, – но ничего менять не хочу. Заказывайте билеты в Париж и летите доставать деньги. Все документы, которые вам нужны, я подпишу.
– Мы уже их готовим, – кивнула она, – но вам нужно будет задержаться сегодня здесь еще на несколько часов.
– Хорошо, – согласился Ринат, – в конце концов, это моя компания, мой кабинет и моя работа. Я уже не говорю, что это мои деньги. Я буду сидеть здесь столько, сколько нужно.
– Вы меняетесь, – задумчиво сказала Надежда Анатольевна.
– Это плохо? – поинтересовался он.
– Не знаю. Наверно, даже хорошо.
Она вышла из кабинета. Почти сразу позвонила секретарь.
– Вам что-нибудь принести? Кофе или чай?
– Черный кофе с молоком, – попросил он, – и не кладите сахара. Лучше принесите мне сахарный песок, я сам его положу. И молоко отдельно.
– Сейчас все сделаю, – сразу ответила девушка.
Он недовольно подумал, что даже не помнит ее лица. Какие-то размытые черты. Какая она из себя? Молодая или старая? Сколько ей лет? Как она выглядит? Он ведь поздоровался с ней, когда входил в кабинет. Черт побери, он становится таким невнимательным и равнодушным к окружающим его людям. Раньше он замечал каждого, с кем здоровался. Но раньше он был вечно нуждающимся журналистом, и от благожелательности секретаря часто зависел успех его интервью или новой статьи. А сейчас секретарь всего лишь часть огромной машины, которая обслуживает его особу. Разве он помнит имена и лица всех своих телохранителей? Или сотрудников «Астора»? Конечно, не помнит.
Он поднялся и прошел в комнату отдыха, расположенную за его кабинетом. У Поповой такой комнаты уже не было, она справедливо считала, что менеджер такого уровня, получающий столь солидную зарплату, не должен иметь комнаты «отдыха» для релаксации. Он посмотрел на свою комнату. Раньше здесь был кабинет руководителя «Астора», которого он уволил за махинации и хищения. С тех пор тут почти ничего не изменилось. Большой роскошный диван, плазменный телевизор, два кресла, небольшой стол, несколько стульев, холодильник, дверь в ванную комнату. Словно здесь гостиничный номер, а не комната отдыха солидного бизнесмена. И зачем бизнесмену такая комната отдыха?
Он подошел к телевизору. Еще один стоит в кабинете. Неужели так важно иметь два телевизора? И остается время их смотреть? Интересно, почему так глупо тратили его деньги? Он усмехнулся. Раньше они тратили не его деньги, а деньги его «покойного» дяди. Это сейчас компания «Астор», и все ее активы принадлежат ему. Ринат услышал, как открылась дверь в его кабинете. Он быстро вышел из своей комнаты «отдыха». В кабинет вошла молодая девушка, его секретарь, которая принесла поднос с чашечкой черного кофе. Как он и просил, она подала отдельно молоко и сахарницу с кусочками сахара. Он подошел ближе и с удивлением обнаружил, что она принесла ему сразу две фарфоровые молочницы с молоком.
– Почему две? – спросил Ринат.
– Одна с холодным молоком, другая с горячим. Я не знала, какое молоко вы любите, – чуть виновато ответила девушка. Ей было лет двадцать пять. Она смущенно взглянула на него. Все правильно. Она не имеет права задавать лишних вопросов руководителю такого уровня. Ее так учили. Поэтому она приносит молоко двух видов.
– Я добавлю холодного молока, – сказал Шарипов, – спасибо за кофе.
– Что-нибудь еще? – спросила она. Он отметил, какие дорогие на ней очки. Интересно, какая у нее зарплата, ревниво подумал Ринат. Или он опять думает о своих деньгах? Кажется, у него постепенно меняется даже образ мыслей. Но почему он должен стесняться? В конце концов, это его кабинет, его компания и его секретарь, которая приносит ему кофе с двумя видами молока.
– Какая у вас зарплата? – спросил Ринат.
– Что вы сказали? – удивилась девушка. Она ожидала любого вопроса, кроме этого.
– Сколько вы получаете в месяц в нашей компании? – он еще не совсем готов был сказать «в моей».
– Сорок тысяч рублей, – ответила она, – но бухгалтерия вычитает у меня все налоги. У нас нет «серых конвертов».
– Понятно, – кивнул Ринат. В его компании не платили денег, не облагаемых налогом. Попова была для этого слишком порядочным и законопослушным бизнесменом.
Он больше ничего не спросил. Секретарь не стала показывать своего удивления. Она только спросила:
– Я могу идти?
– Да, – кивнул он.
Когда она вышла, он вспомнил, что так и не спросил, как ее зовут.
Ринат, раздражаясь все больше, прошел к столу и взял свой кофе, добавив туда немного холодного молока. И в этот момент секретарь вновь позвонила.
– Извините, Ринат Равильевич, к вам просится ваш личный секретарь.
– Какой секретарь? – не сразу понял Шарипов.
– Тамара. Она ждет в приемной.
«К этому тоже нужно привыкать», – подумал он. У него, кроме обычного секретаря, есть еще и личный секретарь. Хотя зарплата Тамары гораздо больше, но она вполне оправдывает свою ставку.
– Пусть войдет, – разрешил Ринат.
Тамара вошла в кабинет. На ней был элегантный серый костюм, модная обувь на высоком каблуке. Тамара одевалась так, словно являлась ходячей рекламой всех известных бутиков Европы. При своей зарплате, равной зарплате президентов некоторых государств, она могла позволить себе столь дорогостоящие увлечения. К тому же она справедливо считала, что личный секретарь миллиардера должен выглядеть достаточно презентабельно.
– Добрый день, Ринат Равильевич, – почти пропела Тамара, входя в кабинет, – почему вы не предупредили меня, что собираетесь приехать в компанию?
– Я всегда должен тебя предупреждать? – весело осведомился Ринат.
– Чтобы я могла быть вам полезной, – сразу пояснила Тамара, усаживаясь в одно из кресел. Она достала телефон и набрала номер приемной. – Катюша, сделай мне тоже кофе с молоком, – попросила Тамара.
– Ее зовут Катя? – уточнил Шарипов.
– Да, – кивнула она, – я вам говорила. Вы просто забыли. Очень исполнительная и хорошая девушка. Между прочим, окончила экономический факультет и сейчас поступила в заочную аспирантуру. Такие у нас кадры.
– Глядя на тебя, я не сомневаюсь, что она станет еще и академиком, – съязвил Ринат.
– И очень даже возможно, – пробормотала она. – Я могу узнать, зачем вы сюда приехали? Какое-нибудь новое дело?
– Неужели я обо всем должен тебе докладывать? У меня могут быть секреты от тебя?
– Нет, – ответила она, – иначе я не буду вашим личным секретарем. Я должна быть в курсе всех ваших дел. Только тогда я смогу помогать вам по-настоящему. И не нужно меня бояться. Пока вы миллиардер, я вас не предам. Ни при каких обстоятельствах. А миллиардером вы будете всю оставшуюся жизнь. К хорошему быстро привыкаешь. И я не готова изменить свой образ жизни. Поэтому мне важно, чтобы вы всегда были мной довольны, а я бы еще несколько лет провела рядом с вами.
– Тебе никто не говорил, что ты цинична? А почему только несколько лет?
– А потом я вам надоем. Люди не любят, когда рядом с ними появляются помощники, которые знают о своем хозяине даже больше, чем он сам. Это раздражает и начинает беспокоить. Рано или поздно у вас появятся свои секреты, а потом вы решите, что от меня нужно избавляться. И подыщете мне работу в этой компании. Например, пресс-секретарем «Астора» или руководителем рекламного отдела, который вы создадите, чтобы избавиться от меня.
– Я иногда думаю, что никогда в жизни не встречал таких женщин, – признался Шарипов, – невероятная смесь ума, откровенности, наглости, цинизма и практичности. Тебя нужно выдвигать на государственную работу. Депутатом или министром. Мне иногда кажется, что тебя ничто не смущает.
– Я стараюсь так жить, чтобы меня ничто не смущало. И ничто бы мне не мешало, – призналась Тамара.
Катя внесла еще одну чашечку с кофе. Только на этот раз она все смешала. Катя знала, какой кофе предпочитает личный секретарь.
– Спасибо, – улыбнулась Тамара. – Вы не ответили на мой вопрос, – напомнила она, когда Катя вышла из кабинета.
– Хочу купить акции Харьковского металлургического объединения, – признался Шарипов.
– Зачем? – нахмурилась Тамара. – У вас и так самый крупный пакет. Семнадцать с половиной процентов. Зачем вам еще их акции? Вы же знаете, какая сейчас ситуация на Украине. Достаточно нестабильная и сложная. Акции могут сильно подешеветь. Учтите, что там в результате последних выборов к власти пришли западники, то есть «оранжевая коалиция», а это значит, что все предприятия, находящиеся на востоке, они могут подвергнуть особой ревизии, и курс акций этих компаний неминуемо пойдет вниз, хотя бы для того, чтобы сделать своих восточных соперников немного беднее.
– Браво, – воскликнул Ринат, – тебе нужно читать лекции по политической экономике или экономической политике. Но я решил купить контрольный пакет акций компании, чтобы стать ее единоличным владельцем. По-моему, выгодное вложение капитала?
– Контрольный пакет? – Она даже не допила свой кофе, поставив чашечку на стол. – Вы знаете, сколько будет стоить контрольный пакет? Откуда вы возьмете столько денег? Это невозможно!
– Только что ты напомнила мне, что я миллиардер и ты готова работать у меня еще несколько лет, – улыбнулся Шарипов, – и работать за очень хорошую зарплату. А теперь выясняется, что у меня ничего нет и я просто «голый король»?
– Я так не говорила. У вас огромное наследство, но в данный момент вам понадобятся все ваши наличные деньги. А их не так много. Вернее, на ваших счетах нет свободных средств в таком количестве. По непонятным мне причинам большинство счетов было либо заблокировано, либо деньги были переведены какому-то бельгийцу. Кажется, Леру. Возможно, он тоже был «племянником» или незаконным сыном вашего дяди. Во всяком случае, если судить по суммам, которые оставил ему ваш дядя и которые вы ему переводили.
– Это мое дело, – быстро сказал Ринат.
– Конечно, ваше. Но где вы возьмете недостающие деньги? Речь идет не о миллионе долларов и даже не о десяти. Я думаю, речь идет о ста миллионах. Вы же должны понимать, насколько это гигантская сумма даже для вас.
– Не ста, а около восьмидесяти, – с удовольствием ответил Шарипов, – и деньги я уже нашел. Поэтому я приехал сюда, чтобы Надежда Анатольевна подготовила все документы и передала мне на подпись. Завтра утром она вместе с нашим адвокатом вылетает в Париж. Деньги будут, можешь не волноваться.
– Значит, я чего-то не знаю, – согласилась Тамара, – или не понимаю. Пойду к Поповой, чтобы все узнать. Честное слово, вы меняетесь буквально на глазах. Не могу представить, где Надежда сможет найти такую невероятную сумму. Будет интересно узнать.
– Иди, – согласился Шарипов, – заодно поторопи ее. Я же не собираюсь сидеть здесь до вечера. Между прочим, Инна скоро вернется домой.
– Может, вам заказать обед прямо сюда? – поинтересовалась Тамара.
– Нет, я не голоден.
– Хорошо. Я сейчас все узнаю. – Она поднялась и быстро вышла из кабинета.
Он снова остался один. Как зовут его секретаря? Кажется, Катя. Он нажал кнопку вызова по селекторному телефону.
– Катя, – сказал он с удовольствием, – принеси мне еще кофе. И немного холодного молока. Только не смешивай, я смешаю его сам.
Самвелов приехал в девятом часу вечера. Он был мрачен и сухо поздоровался с супругой хозяина. Пожав руку Диланову, он уселся на диван, дожидаясь, пока из комнаты выйдет его жена. Она заметила его выжидательный взгляд и, громко фыркнув, вышла из комнаты. Им необязательно знать, что она все равно будет подслушивать из соседней комнаты. Она уже точно знала, что звукоизоляция в этом доме хуже некуда.
Гость был одет в кожаную куртку и темные брюки. Куртку он снял еще в прихожей. Под ней была темная водолазка. Самвелов был коренастый, сильный человек с копной черных волос и крупными чертами лица. Раньше он носил усы, но они вызывали раздражение у каждого второго сотрудника милиции, который сразу требовал его документы. С усами пришлось расстаться.
– Почему так поздно? – недовольно спросил Диланов. – Мы договаривались, что ты приедешь утром.
– Утром не получилось, – тихо пояснил Самвелов, – мне нужно было узнать некоторые подробности.
– Узнал? – насмешливо осведомился Диланов. – И поэтому опоздал на целый день? Что ты дурака валяешь в последнее время? Ничего тебе нормально поручить нельзя. И квартиру мою московскую за гроши продал. Я на цены смотрю, так все дороже стоит в несколько раз…
– Ты же сам просил, чтобы я ее быстро продал, – нахмурился Алик, – а теперь меня ругаешь. А как ты думал? Если нужно срочно продать, то цена всегда дешевле почти вдвое. За срочность нужно платить. Я согласился, чтобы они все оформили и привезли деньги. Так и получилось…
– Московские квартиры стоят в несколько раз дороже, – зло заметил Виктор Диланов, – и не нужно мне твоих дурацких объяснений. Не сумел нормально продать, так и скажи. Если бы я точно не знал, сколько ты получил, то подумал бы, что ты просто хочешь меня наколоть…
– Это вместо благодарности, – разозлился в свою очередь Самвелов. – Больше никогда в жизни не буду заниматься такими вещами. Я тебе такую сумму сделал за три дня, а ты меня еще и ругаешь. И не забывай, что это я тебя из больницы выдернул и жену твою помог увезти.
– Я не забываю, – крикнул Диланов, – только все уже надоело. Нога у меня давно зажила, ходить кое-как могу. Нужно возвращаться в Москву. Найти нормальную квартиру. Иначе моя половина скоро на стены начнет кидаться, скучно ей здесь. Да и мне неохота тут долго сидеть. Теперь тебе нужно будет подыскать мне нормальную квартиру. Пока на время, будем только снимать. А потом посмотрим, что нам делать…
– И опять я буду виноват, – вздохнул Самвелов, – хотя я думаю, что тебе лучше в Москву не возвращаться.
– Так, – зловеще произнес Диланов, – становится интереснее. Давай по порядку. Почему ты решил, что я должен остаться в этой глуши?
– У меня нехорошие новости, Виктор, – сообщил Самвелов, – я даже не знаю, как тебе об этом сказать.
– Начни с чего-нибудь, – предложил Диланов, – может, тебе нужно выпить воды и спокойно все рассказать.
– Не нужно мне воды. Ты знаешь, что этот молодой журналист, который стал наследником олигарха, получил свои деньги в прошлом году, после того как во Франции погиб его дядя…
– Знаю, знаю. При чем тут это? Переходи сразу к делу…
– Его дядей был Глущенко. Владимир Глущенко, про которого мы все знали…
– И я тоже знал. И много слышал. Один из самых богатых людей на Украине, их самый известный олигарх. И к тому же наверняка связанный с мафией. Ну и что? Царство ему небесное. Он давно смотрит на нас сверху, с небес. А оттуда не возвращаются.
– Иногда возвращаются, – сказал Алик.
– Только без этих загадочных глупостей, – прервал его Диланов, – что ты хочешь мне сказать?
– В городе ходят нехорошие слухи, – пояснил Самвелов, – говорят, что Глущенко якобы не умер. Он мог подставить вместо себя другого человека. Он был мастер на такие розыгрыши.
– А его жена и сын? – напомнил Диланов. – Вместе с ним погибло столько людей. И французы все проверяли. Он погиб, можешь не сомневаться. Там проводили целое расследование. Иначе его состояние не передали бы этому молодому наследнику. Глущенко бы его своими руками удавил. Чтобы на его деньги не замахивался. Жадный был человек и жестокий.
– Об этом все знают, – согласился Самвелов. – Но в его вертолете вместе с ним погиб и начальник его охраны. Его тоже вся Москва знала. Это брат Талгата – Карим, о котором тогда тоже много писали. Но в городе говорят, что Карима видели в Москве несколько дней назад. Как он мог сюда приехать, если погиб в прошлом году во Франции? Как он мог выжить, когда вертолет взорвался?
– Глупости. Он там погиб. Я же тебе говорю, что французы все проверили. Никто не мог остаться в живых. Ни один человек. И этот Карим тоже погиб.
– Он не погиб, – упрямо повторил Алик, – я же тебе говорю, что его видели очень надежные люди. Он приехал через Минск. С другими документами. Но в минском аэропорту его видели двое чеченцев, которые его узнали. Понимаешь, они его узнали. Но они умные ребята, не стали к нему подходить. Если человек прибывает в другую страну с другими документами, значит, не хочет, чтобы кто-нибудь знал о его существовании. Из Минска Карим приехал в Москву…
– Интересная новость, – согласился Диланов. – Предположим, что твои чеченцы не ошиблись, хотя вполне могли ошибиться. Похожих людей сколько угодно. Предположим, что каким-то чудом Карим остался в живых. Даже предположим, что он действительно приехал в Москву из Минска. Ну и что? Какое это имеет отношение ко мне, к тебе, вообще к нам и к нашей истории? Может, он действительно остался жив и теперь боится показываться на глаза. Может, он сам и устроил этот взрыв. Нам какое дело? Может, они с братом решили ограбить наследника. Будет обидно, если они доберутся до Шарипова раньше нас. Я бы этого не хотел. Но это тоже их дело. Чего ты сразу испугался? Какое нам дело до этого Карима? Мы его не знали, он не знал нас. И не нужно нам друг друга узнавать. Его брат, который придумал всю эту каверзу, – конечно, настоящий сукин сын, и мы до него еще доберемся, но про Карима я даже слышать не хочу. Это не мое дело и не твое.
– Ты ничего не понимаешь, – возразил Самвелов, – в городе ходят слухи, что не только Карим в живых остался.
– И кто еще? – иронично осведомился Диланов. – Что-то у тебя много покойников с того света возвращаются.
– А еще мог в живых сам Глущенко остаться, – выпалил Алик. – Если Карим не погиб, значит, и его хозяин жив. Он ему больше других доверял.
– Значит, они вдвоем сумели выпрыгнуть из горящего вертолета, – нервно рассмеялся Диланов, – а остальные сгорели. Ты вообще понимаешь, что говоришь? Если Глущенко остался жив, то почему он целый год спокойно смотрел, как его деньги передают этому молодому придурку? Или он стал психом, после того как упал из вертолета? А может, потерял память? В наших сериалах часто показывают такие сюжеты. Был миллиардером, упал из вертолета, потерял память. Стал маляром или плотником. А через некоторое время вспомнил о своих миллиардах, но к этому времени он уже давно и счастливо женат на очаровательной женщине и поэтому решает отказаться от своих денег. Какая романтическая история наивного идиотизма. Только в жизни так не бывает. Он точно погиб, французы все проверили и только после этого объявили Рината Шарипова его наследником.
– Карима видели в Минске, – напомнил Самвелов, – а насчет самого Глущенко тоже не все ясно. Тело его ведь так и не нашли. И уголовное дело тогда против него возбудили. Если бы Глущенко не погиб так внезапно, то у него могли быть неприятности с российскими и украинскими налоговыми службами. И плюс еще французская прокуратура. И соперники, которые его искали. Он ведь многим поперек горла был. Многовато охотников на его голову. Вот поэтому он тогда мог принять решение неожиданно погибнуть в вертолете.
– Ты прямо из него настоящее чудовище сделал, – не сдавался Диланов. – Я точно помню, что в репортажах рассказывали о его жене и сыне, тела которых сумели найти и поднять из моря. Или их тоже подделали? Но там была генетическая экспертиза на ДНК. Я тебе хочу объяснить, что французы не идиоты. Это у нас можно оставить пару пятен крови и написать записку, что собираюсь уйти из жизни. А там такое не проходит. Нужны проверки на ДНК, нужны тела погибших, нужно проводить тщательное расследование. В общем, давай прекратим эту глупую тему. Допускаю, что Карим остался жив. В последний момент не сел в вертолет или даже сам все устроил. Но какое это имеет отношение к нам?
– А если Глущенко действительно жив? – спросил Самвелов.
Диланов нахмурился.
– Ты приехал сюда из Москвы, чтобы сначала меня испугать, а потом посмотреть на мою реакцию? Как он может быть жив? – повысил голос Диланов. – Как он может быть жив, если он умер и есть заключение французов? Если его миллиарды давно перешли к этому молодому придурку, с которым мы не смогли ничего сделать? Как он мог выжить, если о нем никто не слышал почти целый год? О чем ты говоришь? Для чего ты мне рассказываешь всю эту идиотскую историю! – он уже кричал.
– Не кричи, – попросил Алик, – нас услышат. Ты меня не понял. Я приехал сюда не пугать тебя. Я сам испугался, когда услышал про Карима. И подумал про Глущенко. Он ведь не обычный олигарх был. Хотя и за обычными столько кровавых грехов, что у каждого свое теплое местечко в аду давно приготовлено. Это наши журналисты думают, что все олигархи только деньги воровали, пользуясь близостью к семье покойного президента. А ведь мы все знали, что это не так. Почти за каждым тянулась кровавая дорожка. Кто-то устранял конкурентов, кто-то соперников, кто-то мешающих друзей, кто-то слишком близких компаньонов. У каждого была своя дорога в ад. И самым неприятным среди них был Владимир Глущенко. Он ведь не просто мостил себе дорожку в ад, он создавал свой ад на земле. Говорят, что когда он пытался приватизировать комбинат в Твери, там появились конкуренты. Всех четверых закатали в асфальт, и тела до сих пор не могут найти. Глущенко был не бандитствующим олигархом, он был настоящим бандитом среди олигархов. Понимаешь, о чем я говорю? Это тебе не обычный миллионер с белым воротничком и любовницей на даче. Он был настоящим бандитом, и об этом все знали. И если мы ошибаемся, то нам придется очень плохо, Виктор. Если мы недооцениваем этого Шарипова. Может, он просто подставное лицо. Откуда у Глущенко мог появиться татарский родственник? Может, вся эта история просто придумана для таких, как мы? Или для французских следователей? А если Глущенко жив и мы пытались отнять деньги не у мальчика, который нас так умело разделал, а у самого Глущенко? Тогда понятно, почему у нас ничего не получилось. И не могло получиться, Виктор. Даже если мы возьмем в свои союзники половину всех бандитов Москвы и Московской области. Глущенко сумеет собрать другую половину и все равно нас переиграет. Это не тот человек, с которым можно садиться играть в покер. У него всегда пять тузов на руках, даже если нам сдадут все четыре туза из колоды.
– Закончил? – холодно спросил Диланов, уже успокаиваясь. – Я все понял. Только Глущенко умер, и он нигде не появлялся. И мы действительно как лопухи проиграли этому молодому парню и его охране. И ногу мне прострелил этот татарин, которого я все равно найду и на кусочки разрежу.
– Я должен был тебе все рассказать, – выдохнул Самвелов, – нам нужно быть осторожнее. Если Карим жив, то он обязательно будет помогать своему брату. Даже если Глущенко действительно лежит на дне моря.
– Ну, с Каримом мы как-нибудь справимся, – успокоил скорее себя, чем своего собеседника Диланов. – А чтобы нам с ним справиться, нужно поскорее переехать в Москву. Я надеюсь, ты больше не будешь рассказывать мне сказки о живых утопленниках, пока своими глазами не увидишь Глущенко. Или хотя бы похожего на него человека.
– Я должен был тебя предупредить, – упрямо повторил Алик, – в нашем деле нужно быть осторожнее. Нас осталось только двое, Виктор, все придется начинать сначала.
– Выкарабкаемся, – криво усмехнулся Диланов. – Когда есть деньги и связи, можно найти сколько хочешь исполнителей. Знаешь, сколько сейчас ребят из Чечни вернулось? Все голодные, злые, готовые на все и не умеющие зарабатывать. Можно найти сколько хочешь исполнителей, хоть пятьдесят, хоть сто человек. Только нам столько и не нужно. Найдем несколько толковых ребят, вполне достаточно.
– Толковые у нас были. Ты такие планы придумывал, – зло напомнил Самвелов, – вспомни, чем все это закончилось? Ребят просто подставили и аварию им организовали. А мы все деньги потеряли.
– Вы уже тогда все были как следует «упакованы», – отмахнулся Диланов. – В общем, давай заканчивать этот глупый разговор про оживших покойников. Может, твои чеченцы тоже ошиблись. И там был похожий на Карима человек. Тем более с чужими документами. У страха глаза велики. Все равно его брат еще долго будет в себя приходить. Я тоже стреляю неплохо.
– Это я помню, – согласился Самвелов. – А квартиру в Москве я тебе уже нашел. Можешь не поверить, но в Марьиной Роще, там сейчас много кавказцев живет.
– Ты с ума сошел? Как это много кавказцев? Нас с тобой и так слишком много. Зачем нам еще такие темпераментные соседи?
– Там многоэтажный дом, – пояснил Самвелов, – много азербайджанцев. Есть армяне, грузины, лезгины.
– Я иногда тебя не понимаю. Ты же армянин, сбежал из Баку. Ты должен этих азеров ненавидеть больше всех. А ты говоришь, что там много азербайджанцев. Зачем нам такие соседи?
– У меня в Баку столько друзей и знакомых осталось, – возразил Алик, – никто не виноват, что все так получилось. Два народа пошли друг на друга стенка на стенку. Мы ведь в Баку все так дружно жили. И азербайджанцы, и армяне. Знаешь, какие у меня там друзья были? Будь проклята вся эта перестройка, которая закончилась перестрелкой. Из-за событий в Карабахе мне пришлось уехать из Баку. И бандитом стать, чтобы рядом с тобой оказаться.
– А ты у нас, оказывается, еще и ангел, – насмешливо протянул Диланов. – Ну, пошел бы работать на стройку. Или грузы таскать по ночам. Носильщиком бы устроился. Труд тяжелый, но почетный, ты бы себе честно на хлеб зарабатывал. Почему не пошел?
– Иди ты к черту, – отмахнулся Алик, – я сам себе этот вопрос часто задаю. И ответа не нахожу. Если бы сумел ответ найти, может, давно бы отсюда уехал.
– Куда уехал? – поинтересовался Диланов. – Обратно в Баку? Они тебя там очень ждут. Хлебом-солью встретят. Или в Ереван хочешь? Куда тебя больше тянет?
– Если бы я знал, – признался Самвелов, – если бы я знал, куда мне можно уехать. Я ведь в Баку вырос и до двадцати восьми лет только там и жил. По ночам иногда Девичью башню вижу. Или бульвар приморский. У нас такой бульвар был…
– Не у вас, – жестоко отрезал Диланов, – у них. Ты армянин, Самвелов, а этот город – столица азеров.
– Не нужно меня дразнить, – отмахнулся Самвелов, – я сам знаю, что город только в моих снах остался. И никуда я не уеду отсюда. Некуда мне уезжать. Ни денег нет, ни возможностей, ни желания. Старый я уже стал для того, чтобы снова куда-то переезжать. А место я тебе нашел хорошее. Когда соседи кавказцы, они тебя не выдадут и не обманут. Ты же знаешь, как они живут.
– А твои соседи тебя в Баку не защищали, – напомнил Диланов.
– Вот это ты врешь, Виктор. Они меня защищали. И не меня одного. Когда в начале января в Баку начались армянские погромы, тысячи бакинцев стали охранять квартиры своих соседей, чтобы не допустить грабежей и убийств. Знаешь, сколько таких примеров было. Не все люди сволочи, Диланов, вот что ты понять не можешь. Ты считаешь, что все остальные такая же мразь, как и мы с тобой. А это совсем не так.
– Что с тобой случилось? – удивился Диланов. – Праведник нашелся. Когда на бизнесменов «заказы» нам передавал и мы их «мочили», ты о душе совсем не думал. И убитых тебе жалко не было…
– Не было, – согласился Самвелов с нарастающим ожесточением, – не было мне их жалко, этих кровососов и воров. Какая разница, кто из них раньше умрет. Я ведь точно знал, что они воры и паразиты, которые развалили мое государство. Из-за таких «бизнесменов» я уехал из своего родного города. Из-за таких «бизнесменов» начались разборки в Карабахе. Из-за таких «бизнесменов» все пошло наперекосяк. Может, я даже радовался, когда вы их отстреливали. Одним вором становилось меньше.
– Значит, ты у нас Робин Гуд, – подвел итог их разговору Диланов, – только ты учти, что у нас здесь не Шервудский лес. И короля Ричарда все равно мы с тобой не дождемся. Поэтому нам нужно переехать в Москву и начать все заново. В общем, твой адрес мне не подходит. Если ты любишь всех этих кавказцев, можешь сам туда переезжать. Мне с ними жить не хочется. Найди другое место, более тихое и спокойное. Чтобы никаких кавказцев, вообще никаких. Пусть лучше будут вьетнамцы или китайцы.
– Хорошо, – поднялся Самвелов, – я все сделаю.
– Когда мы сможем переехать? – поинтересовался Диланов.
– Через несколько дней. У меня в запасе есть еще одна квартира. В Измайлове.
– Туда добираться целый час от центра, – напомнил Диланов.
– Другую я быстро найти не смогу.
– Пусть будет Измайлово, только скорее. Иначе мы здесь сойдем с ума…
– Завтра я тебе позвоню. Только не называй никаких имен. И никаких адресов.
– Мог бы мне это не говорить. Подожди. Я о чем подумал. А если мы тебе изменим внешность и дадим новые документы? Сделаем тебя из армянина азербайджанцем. Сможешь вернуться в свой Баку. Только тогда тебе нужно будет сделать еще и обрезание. Как у мусульман и евреев.
– Иди ты… – выругался Самвелов, выходя из комнаты.
Диланов услышал, как хлопнула входная дверь. И почти сразу в комнату вбежала его супруга.
– Ни в какое Измайлово я не перееду! – закричала она.
– Подслушивала, – понял Диланов. – Ну почему я должен был обязательно нарваться на такую стерву.
– Никуда я не перееду! – снова крикнула она.
– Тогда останешься здесь, – заявил Диланов, – и не ори. Соседи услышат. Здесь такие стенки, что все слышно. И учти, если ты когда-нибудь вспомнишь наш разговор, то я тебя задушу. Своими руками. Ты ничего не слышала. И ничего не помнишь…
– Ты бандит! – закричала она.
– Тем более, – резонно заметил Диланов. – А теперь заткнись и отправляйся на кухню готовить ужин.
Она заплакала, но не решилась больше возражать, ушла на кухню. Диланов озабоченно посмотрел ей вслед. А может, действительно ее здесь оставить?
Ринат посмотрел на часы. Он ждет уже довольно долго. Когда они наконец принесут ему эти бумаги? Он достал телефон, набрал номер Инны. Она сразу ответила.
– Ты уже в машине? – спросил он. – Или еще в университете?
– Я уже дома, – ответила она, – нас отпустили немного раньше. Но мне пришлось подождать, пока подъедут наши «гориллы» и отвезут меня домой.
– Ты чем-то недовольна?
– А как ты думаешь? Надо мной смеются уже все подруги. Я похожа на какую-то идиотку. Меня охраняют так, как будто я принцесса или жена президента. И учти, что мы пока с тобой даже не расписаны. Как мне объяснить эту охрану своим преподавателям и сокурсникам? Некоторые не знают, что мой друг такой известный олигарх.
– Ты ведь знаешь, что это вынужденная необходимость, – напомнил Шарипов, – я не смогу потерять тебя еще раз. По-моему, одного раза вполне достаточно.
– Я говорю не об этом, – вздохнула Инна, – просто к этому почти невозможно привыкнуть. К такой жизни. С ограничениями, с плотным контролем телохранителей. Получается, что вся наша дальнейшая жизнь будет ограничена бронированными автомобилями и спинами наших телохранителей. Обидно. Раньше я могла пойти после университета в кафе, поболтать с подругами, просто погулять по городу. А сейчас я должна согласовывать каждый свой шаг с нашей охраной. По-моему, глупо. Лучше жить без таких больших денег, но иметь свободу, чем быть заложником твоих миллионов. Ты об этом никогда не думал?
– Думал, – согласился Ринат. – Я ведь не собирал все эти деньги, не отдавал ради них свою душу, не затрачивал невероятных усилий, чтобы их получить. Они на меня свалились неожиданно. Я даже не знал, что мне делать с ними. И сейчас не знаю. Но ты немного потерпи. Я как раз работаю сейчас над этой проблемой. У моего дяди был еще один наследник, который гораздо лучше разбирается во всех этих акциях, компаниях, доходах и расходах. Я думаю перевести ему большую часть денег. А мы с тобой купим дом где-нибудь на берегу реки и будем жить там вдвоем. Или не вдвоем, если у нас будут дети.
– Насчет детей одобряю, – рассмеялась Инна, – а насчет денег нужно подумать. Все сразу не отдавай. Оставь немного на жизнь. А бронированные автомобили, телохранителей и миллиарды можешь передать этому новому наследнику. Нам они будут только мешать.
– Ты единственная молодая женщина в Москве, которая, еще не выйдя замуж за миллиардера, готова отказаться от его денег, – удовлетворенно заметил Ринат. – Если так пойдет дальше, то ты попадешь в Книгу рекордов Гиннесса.
– Не попаду, – возразила Инна, – я думаю, что в нашем мире осталось еще достаточно людей, для которых деньги не самое главное в жизни, Ринат. Пока. Я бегу на кухню. Умираю с голода.
– Подожди, может, поужинаем вместе.
– Это предложение или решение? – уточнила Инна.
– Решение, конечно. Как это у Лопе де Вега. «Ты моя жена и слушать теперь должна».
– Ну, во-первых, еще не жена, а во-вторых, твоя образованность тебя погубит. Ты, кажется, единственный олигарх, кто вообще слышал о Лопе де Вега и может его цитировать.
– Ну вот это как раз неправда. В отличие от Трампа наши олигархи люди начитанные. Гусинский или Березовский наверняка смогли бы процитировать Лопе де Вега. Или другого автора. А насчет жены, у тебя, кажется, начинается настоящий психоз на эту тему. Между прочим, я готов расписаться прямо завтра. Если ты еще помнишь, это ты перенесла нашу свадьбу на осень. Во-первых, из-за твоей учебы, а во-вторых, из-за твоих родителей. Но, между прочим, совсем необязательно ждать их появления. Можно расписаться заранее, а свадьбу сыграть уже вместе с ними.
– Нет, – возразила Инна, – только с ними. Просто получается, что я живу у тебя как любовница. Учитывая твои миллионы, это похоже на правду. Люди будут думать, что я пытаюсь тебя, как это говорят, «заарканить».
– На тебя достаточно посмотреть, чтобы все понять, – возразил счастливый Ринат.
– Насчет ужина согласна. Буду ждать. – Она попрощалась и отключилась.
Он убрал телефон. Инна действительно не похожа ни на одну из его знакомых. Ее просто не волнуют все эти миллионы. И зачем на него свалилось такое состояние? Лучше бы он получил небольшой домик в Киеве или дачу в Москве. Он ведь был неплохим журналистом, как говорили друзья. Но после того, как унаследовал все эти деньги, он ничего путного не написал. И, наверно, уже никогда и ничего не напишет. Ринат не успел додумать эту мысль до конца, когда в его кабинет буквально ворвалась Тамара.
– Что вы делаете? – возмущенно заявила она с порога. – Как вы можете так поступать? Вы же наверняка потеряете свои деньги. В Киеве к власти обязательно придет «оранжевая» коалиция, которая пересмотрит все прежние договора и обязательства. Возможно, будет отменена и приватизация Харьковского металлургического объединения. Что тогда произойдет? Вы просто потеряете свои деньги! Ни в коем случае нельзя брать деньги под такой залог. Один к двум – это просто невозможно. Надежда Анатольевна тоже понимает, что так поступать нельзя, но боится вам об этом сказать. Она объяснила, что вам срочно нужны деньги для покупки контрольного пакета акций, и поэтому она предложила такую невыгодную схему. Она ваш подчиненный и обязана выполнять ваши указания, но я ваш личный секретарь и должна вам подсказывать. Неужели вы не понимаете, как непродуманно себя ведете?
– Ты закончила? – холодно поинтересовался Ринат. – Тогда иди и поторопи ее. Я поэтому послал тебя к ней. И не забывай, что ты тоже мой сотрудник и обязана выполнять мои указания…
– Но это невозможно… – снова попыталась объяснить Тамара.
– Мне так нужно, – перебил ее Ринат, – поторопи их с документами. Завтра они должны вылететь в Париж и получить там деньги.
– Вы потеряете сто пятьдесят миллионов долларов, если не сможете вернуть этот кредит, – не могла успокоиться Тамара. – Я понимаю, что для вас это не такие большие деньги, но зачем их терять. Политическая ситуация на Украине может измениться в любую минуту. Там гарантированно победят «оранжевые», и все крупные проекты на востоке Украины будут заморожены или пересмотрены.
– Но мои родственники хотят купить контрольный пакет, – напомнил Шарипов, – или ты считаешь, что они тоже круглые дураки? Ведь для них такие суммы очень чувствительны. Тогда почему они готовы найти деньги, чтобы выкупить у меня мой пакет акций и начать борьбу за контрольный пакет? Почему?
– Теперь понятно, почему вы ввязались в эту игру. Простите меня, но вы не учли политических обстоятельств. Для украинской элиты вы пришлый, человек непонятного происхождения и неизвестно откуда появившийся наследник. К тому же вы гражданин России, долгое время проживаете в Москве. А братья Глущенко для них свои. Даже больше, чем свои, они с Западной Украины, а это для «оранжевой» коалиции как своеобразный знак качества. Помните такую поговорку: «Что дозволено Юпитеру, то не дозволено быку»? То, что смогут разрешить братьям Глущенко, никогда не разрешат вам. Им пойдут навстречу в любых проектах, вам гарантированно откажут в самых незначительных. Вы человек Москвы, и от этого «клейма» вам уже никуда не деться.
– Хорошо, – неожиданно согласился Шарипов, – предположим, что ты права. В таком случае моя покупка тем более оправданна. Я продаю своим родственникам уже не семнадцать с половиной процентов, а контрольный пакет акций. То есть приношу на блюдечке всю компанию. Я думаю, что в таком случае они должны заплатить мне как минимум на двадцать или тридцать процентов больше. Вот тебе и прибыль, гарантирующая полный возврат наших долгов и свободные деньги для нашего развития.
Она изумленно взглянула на него. Покачала головой.
– Это вы придумали только сейчас или все обдумали заранее? – поинтересовалась она.
– Я решил это еще в Киеве, – соврал Ринат, – но не стал никого посвящать в мои планы.
– Грандиозно, – прошептала она, – вы просто прирожденный финансист. Пойду и потороплю Надежду Анатольевну. Только никому больше не рассказывайте о своих планах.
– Не буду, – пообещал он.
Когда Тамара вышла, он откинулся на высокую спинку кожаного кресла. Конечно, он придумал свои дальнейшие действия только сейчас. Но, очевидно, какие-то задатки бизнесмена в нем действительно сидят, если ему удалось так быстро все просчитать и сообразить. Только он один знает, что никогда и ни при каких обстоятельствах не отдаст свой контрольный пакет этим «родственникам». Но об этом необязательно информировать даже Тамару.
Он задумчиво посмотрел в окно. Вот так приходить каждый день на работу и целыми днями напролет заниматься этими проклятыми деньгами. Все для денег, все ради денег, все во имя денег. Целыми сутками пропадать в своем кабинете, участвовать в переговорах, вылетать на встречи, посещать свои предприятия, ревизовать свои компании, вести нелегкую жизнь, и только для того, чтобы вместо двух миллиардов иметь три миллиарда. Какая глупость. Зачем ему столько денег? Хорошая квартира, дача, пусть еще один загородный дом, две, ну, три машины. Счет в банке на несколько миллионов долларов. Что еще? Зачем во имя денег так убиваться? Столько работать, пытаясь из денег сделать деньги. Для чего? Какая цель должна вдохновлять этих людей? Стать еще богаче? Ну, предположим, что стал. И у тебя уже не пять, а двадцать пять миллиардов долларов. Но все эти деньги ты не проешь и не потратишь даже за тысячу лет. Тогда зачем они тебе?
Что ему делать с этим наследством? Может, действительно самый лучший выход – это вернуть деньги Глущенко? Перевести как можно скорее все деньги и забыть о них. Так будет лучше для всех. И для самого Глущенко, и для Рината, которого наконец оставят в покое. Или не оставят? Ведь Диланов сбежал из больницы и наверняка не успокоится, пока не отомстит. Да и самому Глущенко нельзя доверять. Он может получить обратно все свои деньги и решить, что наследник слишком много знает. Тогда Рината гарантированно пристрелят, и не поможет никакая охрана. Черт побери. Вот такая дурацкая дилемма. А там, где есть такие большие деньги, всегда существует опасность. На наследство слишком много охотников.
Ринат нахмурился. Нужно придумать некий выход, чтобы нормально выпутаться из этой ситуации. Не возвращать деньги Глущенко невозможно, это уже очевидно. Возвращать все сразу тоже невозможно. Или почти невозможно. Нужно продумать некий план, чтобы застраховать себя от неожиданностей. Он нетерпеливо взглянул на часы. Сколько еще можно ждать, чтобы подготовили эти документы? И как долго ему придется здесь сидеть? Если подготовка одного договора занимает столько времени, то каким образом он сможет перевести все активы на имя Вольдемара Леру? Для этого ему придется подписать кучу документов и потратить уйму времени. Может, год, а может, два. Нет, так невозможно.
Он позвонил Поповой.
– Вы можете зайти ко мне? Только одна, без Тамары.
– Мы еще не совсем закончили, – сообщила Надежда Анатольевна.
– Я понимаю. Просто хочу получить у вас консультацию. Уточнить один вопрос.
– Конечно. Я сейчас приду.
Она появилась в его кабинете через двадцать секунд. Вошла и, плотно прикрыв за собой дверь, подошла к его столу. Он еще не забыл, что нужно вставать при появлении женщины. Хотя при появлении Тамары он уже не вставал. Но она была его личным секретарем.
– Садитесь, – разрешил Шарипов. И когда она села, он спросил: – Скоро закончите с документами?
– Минут через двадцать или тридцать, – ответила Попова.
– У меня к вам такой, не совсем обычный вопрос. Вы лучше всех знаете, какими средствами я располагаю. Где и сколько у меня вложено денег, акций, различные счета, недвижимость. Одним словом, все, что касается моих денег…
– Простите, – осторожно заметила Надежда Анатольевна, – я не все знаю о ваших закрытых счетах в Щвейцарии, Франции, на Багамах, в Антигуа, в Гонконге. И о ваших депозитарных ячейках.
– Они все пусты. И на счетах уже ничего нет, иначе я бы не стал просить вас найти мне деньги.
– Но этого не может быть, – удивилась Попова. – По нашим сведениям, там находится несколько сот миллионов долларов. Я не хотела вам говорить об этом, полагая, что вы сами знаете…
– Да. Но деньги уже потрачены. Поэтому я вас позвал. Предположим, я говорю, только предположим, что у меня тоже появился наследник. Каким образом я смогу оформить на него все свое движимое и недвижимое имущество? Каким образом я могу ему все отписать?
– Вы имеете в виду возможного наследника? Своего сына? Ваша подруга ждет ребенка?
– Нет, нет. Я не об этом. Предположим, что у моего погибшего дяди был еще один родственник, которому я хочу перевести большую часть имущества. Как это можно сделать теоретически?
– Оставить завещание и заверить его у нотариуса. Учитывая, что вы гражданин России, это лучше сделать в нашей нотариальной конторе. Можно пригласить нашего адвоката Иосифа Борисовича, и он все оформит.
– Нет, вы меня не поняли. Я не собираюсь оставлять завещание. Ведь в таком случае родственник моего дяди получит деньги только после моей смерти. Учитывая мой возраст, это может произойти лет через сорок или пятьдесят. Или мой родственник сам захочет поторопить события, чтобы получить наследство. По-моему, это слишком опасно…
– Да, – улыбнулась она, – не знаю, кто ваш родственник, но я согласна с вами. Лучше не рисковать.
– Я говорю о цивилизованной форме передачи имущества и денег, – пояснил Ринат. – Как это можно сделать? Вот, предположим, для того, чтобы получить деньги в этом французском банке, вы готовите мне документы, и я их подписываю, после чего вы можете забрать там деньги. А как быть с остальными счетами и документами? Я могу просто подписать документы о передаче всех прав и имущества другому человеку?
– Теоретически да, – ответила Попова, – но практически нет. Вам придется заплатить огромные налоги за человека, на которого вы переводите имущество и акции, если он не ваш близкий родственник. Не говоря уже о том, что оформление документов вызовет ненужные вопросы. Это очень сложно сделать.
– Поэтому я вас и позвал, – кивнул Шарипов. – А как это сделать легко? Как можно все сделать быстро и без этих налогов?
– У вас есть своя компания на Антигуа, – пояснила она, – вы можете зарегистрироваться там в качестве основного налогоплательщика. Это разрешено их законами. Затем вы переводите все свое имущество, находящееся в Европе, на имя вашего родственника и платите лишь незначительные комиссионные. Кажется, полпроцента. Учитывая, что ваши акции находятся в западных банках, большая часть недвижимости за рубежом, все эти переводы будут признаны законными. Только с недвижимостью в Москве и с акциями российских предприятий будут определенные проблемы. Как гражданин России, вы не можете передавать их на Антигуа, вам нужно будет все оформлять только здесь, в Москве.
– Ясно, – улыбнулся Шарипов, – свою московскую квартиру я как раз не собираюсь никому отдавать. А насчет остального я примерно понял. Спасибо вам.
– Не за что, – удивилась Попова. – Я могу идти?
– Да, спасибо.
Она вышла, не скрывая своего удивления. Но ничего больше не спросила. Ринат задумчиво взглянул на закрывшуюся дверь. Значит, для того, чтобы завершить все дела с Глущенко, ему нужно непременно отправиться на Антигуа. Может, это и есть выход из создавшейся ситуации. Нужно будет предложить его самому Глущенко. А насчет Харькова он уже точно решил. Контрольный пакет не достанется его родственникам ни при каких обстоятельствах. Тем более что они и не являются его родственниками.
Вечером они приехали в ресторан. Тамара заранее заказала им два столика, и услужливый метрдотель провел их к столу. Они сели вдвоем за первый столик. Инна демонстративно села спиной к телохранителям. Сразу трое мужчин во главе с Анзором разместились за соседним столиком. Они бывали в этом ресторане уже два раза, и метрдотель не удивился, что за соседним столиком сидят их телохранители.
Ринат уже привык к превосходному винному погребу этого ресторана, к замечательным блюдам русской кухни. Каждый поход сюда обходился в четырехзначную сумму в долларах, и он отдавал себе отчет, что постепенно привыкает и к этому дорогому ресторану, и к лучшим итальянским и французским винам, и даже к устрицам, которые раньше никогда не пробовал.
Он сделал привычный заказ и, подозвав сомелье, предложил ему самому выбрать для них вино. Сомелье кивнул, бесшумно отходя от их столика.
– Он опять выберет самое дорогое вино, – заметила Инна, – в прошлый раз бутылка вина стоила полторы тысячи долларов.
– Это средняя цена за бутылку, – возразил Ринат, – здесь некоторые бутылки стоят больше пяти тысяч долларов.
– Совсем с ума сошел, – вздохнула Инна, – как можно пить такое вино. Или продавать его за такую сумму. Пять тысяч долларов – это зарплата хорошего сотрудника за год работы. И отдать их за одну бутылку вина?
– Москва – один из самых дорогих городов, – равнодушно заметил Ринат, оглядываясь на своих телохранителей. Он знал, что они не заказывают спиртного. Но в выборе блюд они не были ограничены и любили заказывать себе блины с черной икрой.
– Вот-вот, – согласилась Инна, – один из самых дорогих, правильно. А мы помогаем им, подстегиваем цены своими безумными тратами.
– Хорошо, – улыбнулся Шарипов, – в следующий раз пойдем в «Макдоналдс». Там будет дешевле и спиртного не бывает. Только наши телохранители нас не поймут. Могут обидеться. Решат, что мы над ними издеваемся.
– А мне нравилось туда ходить, – призналась Инна, – и вообще ты превращаешься в типичного буржуя. Уже поправляться стал, лицо округлилось. Скоро заплывешь жиром и нарастишь себе пивной животик. В твоем-то возрасте. Учти, что я люблю подтянутых и спортивных мужчин, каким ты был еще несколько месяцев назад.
– У тебя было много таких мужчин? – мрачно спросил Ринат.
– Дурак, – обиделась она, – я тебе серьезно говорю. Нужно делать выводы. Питаться регулярно, но правильно. И не есть столько холестерина, это вредно.
– С завтрашнего дня садимся на овощную диету, – решил Шарипов, – так тебе будет лучше?
– Нет. Мне будет лучше, если ты останешься молодым, здоровым и сильным человеком.
– На ближайшие сто лет обещаю.
Миловидная официантка подала им закуски. Она так откровенно улыбалась Ринату, что Инна нахмурилась.
– Больше мы сюда не придем, – сказала она, – тебя здесь все знают. Кажется, твои дорогие обеды и твои телохранители производят впечатление на местный контингент. Ты видел, как она тебе улыбалась?
– Она умеет считать, – равнодушно заметил Шарипов, – понимает, сколько могут стоить мои телохранители, сколько у меня денег, если один ужин или обед в этом ресторане обходится мне в несколько тысяч долларов. Может, увидела наши машины, когда мы подъезжали к ресторану. Или оценила стоимость моего костюма.
– Это что-то новое, – сказала Инна, – интересно, сколько стоит твой костюм? Я думала, триста или пятьсот долларов, – она взяла вилку и нож.
– Он сшит на заказ прилетевшим из Лондона портным, – признался Шарипов, – и стоит семь тысяч долларов. У меня таких восемь. Разных расцветок.
Она положила столовые приборы обратно. Задумчиво взглянула на него.
– Может, нам лучше разойтись, пока не поздно? – неожиданно сказала она. – Ты слишком богат, Ринат. Баснословно богат. Такая жизнь не для меня. Ты слишком быстро привыкаешь и к этим машинам, и к этим костюмам, и к этим ресторанам. А я так не могу. Для меня все это странно и немного неприлично. Да-да, не улыбайся. Я всегда презирала всех этих нуворишей, которые тратят деньги таким образом. Костюмы по семь тысяч долларов, это значит почти двести тысяч рублей. Или немного меньше. А еще эти обеды и телохранители, наша роскошная квартира, твои безумные подарки. Я так не могу, Ринат. Я привыкла к более спокойной, нормальной жизни.
– Сейчас нас услышат официантки и решат, что ты сумасшедшая, – пошутил Шарипов. – Что тебя конкретно не устраивает? Мои костюмы? Я их сегодня выброшу. Или подарю моим телохранителям. Наша квартира? Но мы должны где-то жить, тем более что мы планируем увеличение нашего семейства. Что еще? Тебе не нравится этот ресторан? Сейчас поедем в другой. – Он поднял руку, чтобы подозвать официанта и расплатиться.
– Не нужно, – попросила она, – не нужно никуда уходить. Ты меня не понял. Я вообще не представляю, как мы будем жить дальше. Неужели у меня всегда за спиной будут эти «гориллы»? Неужели на тебя всегда так будут смотреть официанты? И ты всегда будешь предлагать сомелье самому выбрать нам вино по его вкусу? Тебе не кажется, что от такой предсказуемой жизни можно просто сойти с ума? Уже не говоря о том, что теперь у нас вообще не будет никакой личной жизни. И у наших детей ее тоже не будет. Если ты меня так охраняешь, то как ты будешь охранять наших детей? Ведь найдется много желающих украсть нашего ребенка, чтобы получить от тебя несколько миллионов долларов. Ты можешь себе представить, что со мной будет, если такое произойдет? Я просто сойду с ума. Сразу начну представлять себе всякие ужасы. Значит, нам нужно организовать еще большую охрану для наших детей.
– Пока у нас нет детей, – примиряюще напомнил Ринат, – давай начнем беспокоиться после того, как они появятся на свет.
Официантка принесла еще несколько блюд, удивленно заметив, что они почти ничего не съели.
– Вам не понравилось? – уточнила девушка.
– Оставьте, – предложил Ринат, – мы сами разберемся.
Она разложила все на столике и отошла от них, не понимая, что происходит. Но на всякий случай не стала уходить, замерев в нескольких метрах от них.
– Даже она не может поверить, что мы можем отказаться от подобных блюд, – горько заметила Инна. – Понимаешь, что это значит? Мы повсюду будем как белые вороны.
– Я не совсем понимаю, что тебя так тревожит? Наши деньги? Обещаю, что скоро избавлюсь от большей части своего наследства. Передам его другому наследнику, бельгийцу, который был близок с моим покойным дядей. Наше положение? Какое может быть положение у нормальной семьи, где муж снова будет работать обычным журналистом? Может, я даже смогу выделить немного денег и основать какой-нибудь популярный журнал. А ты начнешь в нем сотрудничать, станешь главным редактором или советником, как тебе больше понравится. Будем вести скромный образ жизни. Я сам сяду за руль, и мы будем выезжать за город и приглашать на шашлыки наших друзей. Такой образ жизни тебя устраивает?
– Откуда ты взял этого бельгийца? – спросила Инна. – Ты уже не первый раз за сегодняшний день грозишься отказаться от своих денег. Где ты найдешь порядочного и честного бельгийца, который не промотает твои деньги и не обманет тебя?
– Насчет порядочности и честности не уверен, – признался Ринат, – но насчет денег можешь быть спокойна. Он точно не растратит наши деньги и постарается их даже приумножить.
– Не понимаю, о чем ты говоришь, но это не мое дело, – отмахнулась Инна. – Давай начнем есть, а то официантка сейчас заплачет. Она думает, что нам просто не нравится, как кормят в их ресторане.
Ринат усмехнулся. Вино, которое выбрал сомелье, оказалось превосходным. Хотя счет тоже был солидным. Бутылка французского красного вина, которую им принесли, обошлась в две с лишним тысячи долларов. Весь ужин обошелся в четыре, туда вошел и счет за еду телохранителей. Ринат протянул свою кредитку, оплатил ужин и вышел на улицу вместе с Инной. По дороге домой они молчали. В квартиру их провожали двое телохранителей. Когда дверь наконец захлопнулась, Инна прислонилась к стене.
– Не могу я так, – простонала она, – хорошо еще, что эти парни не провожают нас в спальню и не дежурят там всю ночь. Сколько можно, Ринат? Это так угнетает. Или ты не заметил, что они провожают нас даже до туалетов?
– Не обращай внимания, – отмахнулся он, – пойдем спать. Завтра у тебя занятия, рано вставать. А я сделаю все, чтобы мы избавились от нашей охраны и зажили обычной жизнью.
Она пошла на второй уровень, где находились их спальни. Ринат поднялся следом. Они ночевали в одной большой спальне. Но Инна до сих пор стеснялась своего друга, предпочитая переодеваться в другой комнате. Она появлялась в спальне в ночной рубашке, чтобы быстро прошмыгнуть в постель, и не разрешала включать свет, когда Ринат начинал ее целовать. Вот и сейчас она вышла в другую комнату, появилась в спальне через пять минут. И сразу пробежала к кровати. Ринат усмехнулся. Сочетание целомудренности, какой-то детской наивности и чистоты делали ее еще ближе. Он боялся обидеть ее нечаянным жестом, невольно вырвавшимся словом, неправильным поведением. И хотя они давно уже спали в одной постели, он до сих пор не решался вспомнить весь арсенал привычек и любовных ухищрений, которому научился за время своей бурной студенческой жизни в Москве. Почистив зубы, он улегся рядом с ней, осторожно обнял ее за плечи. Инна благодарно что-то прошептала.
Сегодня они оба устали. Она заснула почти сразу. Ринат осторожно высвободил руку, поднялся. Набросил халат, выходя из спальни. В его жилище можно ходить всю ночь, настолько большой была эта двухуровневая квартира. Он прошел в свой кабинет, который почти всегда пустовал. Ринат взял чистый лист бумаги, ручку. Нужно просто посчитать, сколько денег ему останется. Просто расписать, сколько нужно оставить, а остальные деньги и все имущество перевести на имя Глущенко, который будет действовать под фамилией Леру. Итак, себе нужно оставить московскую квартиру, подмосковную дачу. Может быть, еще и киевский дом, ведь Глущенко абсолютно точно не захочет появляться в Киеве. Что еще? Недвижимость в Англии, Франции и в других местах? Это не так важно, от нее можно отказаться. Акции компаний можно передать Глущенко, отказаться от всех денег. Закрыть компанию «Астор». Себе оставить только несколько автомобилей и несколько помощников. Домработница, можно взять кухарку, няню, если появятся дети, уборщицу на дачу, двух или трех человек оставить на работе в Киеве, еще двоих или троих помощников в Москве. Они смогут работать и водителями. Оставить Тамару, которая так незаменима во всех вопросах, обязательно попросить остаться Иосифа Борисовича Плавника в качестве адвоката. Сколько стоит содержание его квартиры, дачи, дома в Киеве? Во сколько это обойдется, учитывая, что дом в Киеве ему пока даже не принадлежит? Украинцы все проверяют достаточно въедливо.
Примерные траты на недвижимость он уже знает. Примерные зарплаты в месяц тоже. Будем считать по максимуму. Он начал подсчет. Зарплаты, страховые выплаты, нужно посчитать, сколько остается на обычную жизнь. И на журнал. Кажется, его друг Дима Сизов говорил, что раскрутить новый журнал можно за два или три миллиона долларов. Нужно иметь в виду и эти деньги. Он посмотрел на итоговую цифру. Без учета стоимости недвижимости ему понадобится миллионов двадцать или двадцать пять. Плюс недвижимость. Двухуровневая квартира в Москве стоит не меньше трех миллионов долларов, дача примерно полтора, дом в Киеве столько же. В общем, сумма солидная, но не такая большая для Глущенко. Учитывая, что за оформление всех документов адвокат Плавник получает денег не меньше. Он давно отказался от всех клиентов и гонораров, сосредоточившись только на интересах Рината Шарипова и став его личным адвокатом и представителем на переговорах. Тамара уверяет, что Плавник стал баснословно богатым человеком, уже получив за оформление наследства больше двадцати миллионов долларов.
И, очевидно, он рассчитывает получить еще больше денег. Ринат прислушался, кажется, Инна заснула. Обычно она зовет его к себе, чтобы заснуть рядом с ним. Потом он встает и спускается вниз, чтобы посмотреть телевизор, переключаясь на различные каналы. Так здорово, что у него есть возможность смотреть все эти каналы. Кстати, за кабельное телевидение тоже нужно платить. Он нахмурился. Очевидно, его подсчеты не совсем верны. Нужно будет дать эти записи Тамаре, чтобы она все просчитала. Она сумеет все правильно посчитать.
Он посмотрел на часы. Второй час ночи. Но Тамара привыкла, что он может позвонить ей в любое время суток. Он взял телефон, набрал ее номер. И она почти сразу ответила:
– Я вас слушаю.
– Извини, что беспокою тебя так поздно, – сказал Ринат, взглянув еще раз на часы.
– Ничего страшного. Я уже привыкла. Вы же знаете, что можете вызвать меня в любое время суток. Или позвонить. Я ведь ваш личный секретарь…
– Да, я об этом помню. Слушай, я хотел с тобой посоветоваться. Сколько может стоить сейчас моя квартира?
– Вы хотите ее продать? – ужаснулась Тамара.
– Нет. Я просто хочу знать, сколько она может стоить.
– По сегодняшним московским ценам миллионов семь или восемь. Может, даже больше.
– Неужели так дорого? – не поверил Ринат. – Я думал, раза в два меньше.
– Даже больше, – ответила Тамара, – я думаю, что ваша двухуровневая квартира потянет на десять миллионов. Не забывайте, что у вас в доме особая инфраструктура, свой бассейн, гараж, охрана, консьерж.
– Понятно, – сказал Ринат. – А сколько стоит наша дача?
– Больше пяти миллионов долларов. Там очень дорогая земля. Вы знаете, сколько сейчас там стоит одна сотка? Даже страшно сказать.
– А дом в Киеве?
– Иосиф Борисович пока не закончил оформление всех документов, – напомнила Тамара, – там были претензии с украинской стороны. Вы же должны помнить, я вам об этом говорила.
– Я помню, помню. Так сколько может стоить дом в Киеве?
– Не могу точно сказать.
– Неужели есть какой-то вопрос, на который ты не знаешь точного ответа? – усмехнулся Ринат.
– Наверно, есть, – рассмеялась Тамара. – Но я думаю, что дом будет стоить больше двух с половиной миллионов долларов.
– Понятно. Тогда сделаем так. Я дам тебе завтра все свои расчеты, а ты их посмотришь и скажешь, где я ошибся. Хочу, чтобы ты их проверила.
– Обязательно сделаю, – согласилась Тамара. – Какие расчеты?
– Насчет денег, – нехотя выдавил Шарипов. – Я хочу подсчитать, сколько денег мне примерно нужно для полного счастья. Кажется, Шуре Балаганову нужны были шесть с половиной тысяч рублей, а Остапу Бендеру ровно один миллион рублей.
– Вы Бендер или Балаганов? – пошутила Тамара.
– У меня получилось гораздо больше, – признался Ринат, – но я хочу, чтобы мы с тобой все подсчитали. Будет лучше, если завтра мы встретимся с тобой в «Асторе». Часов в двенадцать.
– Хорошо. Я буду вас ждать. Что-нибудь еще?
– Нет. Спасибо. Завтра Попова и Плавник вылетают в Париж?
– Да. Они уже взяли билеты. Утренним рейсом. Я до сих пор не совсем понимаю ваши планы.
– И не нужно понимать, – посоветовал Шарипов, – делай только то, что я тебе говорю. А они пусть привезут нам необходимые деньги. До свидания. До завтра.
Он положил трубку. Кажется, он ошибся в расчетах с этими ценами. Неужели так дорого стоит его квартира?
Ринат поднялся и прошел в гостиную. Включил телевизор. Уселся на диван. Судя по всему, ему нужно будет оставить себе на нормальную жизнь не меньше пятидесяти миллионов долларов. Он невесело усмехнулся. Глущенко может решить, что его племянник слишком много просит. Как быстро привыкаешь к хорошей жизни. Совсем недавно сумма в сто тысяч долларов казалась ему абсолютно недостижимой. А сейчас он сидит и считает, сколько десятков миллионов долларов ему нужно оставить себе на безбедную жизнь.
Может, Инна права? Деньги меняют не только образ жизни, но и образ мыслей. И он постепенно превращается в некую тень самого Глущенко – жестокого, агрессивного и готового на все олигарха. Или у него есть шанс остаться обычным человеком?
Он еще не знал, что ему придется столкнуться с самым главным испытанием в своей жизни.
На следующий день Ринат вызвал Тамару и поручил ей проверить все его расчеты. Нужно отдать ей должное, она уже не удивлялась его экстравагантным выходкам и пообещала все проверить и пересчитать. Из Парижа позвонила Попова, сообщила, что французы готовы выделить деньги. У него было прекрасное настроение, когда он возвращался домой. Инна приехала почти сразу, минут через десять. Она решили поехать куда-нибудь за город и пообедать на природе. Он уже предупредил охрану, что они скоро выйдут. И в этот момент зазвонил его мобильный телефон.
Еще разговаривая с Инной, он поднял свой аппарат и услышал тот самый глуховатый голос, который ввергал его обычно в состояние ступора.
– Здравствуй, – сказал знакомый голос, – как поживаешь?
– Спасибо. Вашими молитвами, – он уже приучил себя не так бояться этого страшного голоса.
– Позвонил, чтобы тебя предупредить, – продолжал Глущенко. – По моим данным, один твой друг, которому ты повредил ногу, очень на тебя зол. Ты меня понимаешь?
– Конечно, – Ринат понял, что позвонивший говорит о Викторе Диланове.
– Он может оказаться опасным. Я попросил своих ребят немного тебе помочь. А Талгату нужно посоветовать скорее выходить на работу. Пусть тебя охраняет.
– Он еще не выздровел до конца, – возразил Шарипов.
– Тебе его мускулы не нужны. Тебе его голова нужна. Пусть выходит даже в таком состоянии. Анзор не сможет его заменить. И будь осторожен, этот твой друг, которого вы упустили, может оказаться очень опасным. Мне о нем уже рассказали.
– Понимаю, – он отвечал так односложно из-за присутствия Инны в комнате. Она стояла у двери и смотрела на него.
– Нужно, чтобы хорошо понимал, – прохрипел Глущенко. – И не отпускай от себя охрану. Всегда будь с ними. Они звезд с неба не хватают, но ребята надежные. Ты меня понял? Не отпускай их от себя ни на шаг.
– Я все понял. Охрана всегда рядом со мной. Можете не беспокоиться.
– Нам нужно будет подумать, где мы можем встретиться, – сказал Глущенко.
И Ринат вспомнил вчерашний разговор с Надеждой Анатольевной. И подумал, что может попытаться рискнуть, предложив такой вариант. Он покосился на молчаливо стоявшую Инну и вышел из комнаты. Уже в коридоре он оглянулся на комнату и ускорил шаг.
– У меня к вам предложение, – торопливо сказал Ринат. – Может, нам не нужно все это так затягивать. Лучше где-нибудь встретиться и все нормально оформить. Быстро и одним разом. Встретиться где-нибудь в офшорной зоне. Где нет налогов и у нас есть зарегистрированная компания.
– Интересно, – услышал он голос Глущенко, – это ты сам придумал или тебе подсказали?
– Придумал сам, но посоветовался с одним человеком…
– Сказал ему про меня? – не сдерживая гнева, спросил Глущенко.
– Конечно, нет. Я уточнял как вариант, что мне лучше делать…
– Что решил? Говори быстрее, я не могу так долго ждать. У меня кончается мое время.
– Нам нужно встретиться где-нибудь в такой зоне. Например, в Антигуа. И решить все вопросы.
– Правильно. Я об этом тоже думал. Только не сейчас. Нужно будет подготовиться к этой встрече. Скажем, через два месяца. В начале августа. Я все приготовлю и тебе перезвоню. Договорились?
– Да.
– Только ты будь осторожен. Если что-нибудь выясню, сразу позвоню. Не выключай этот телефон ни днем ни ночью. Никогда. До свидания…
Он отключился. Ринат задумчиво взглянул на аппарат, словно ожидая, что там еще что-то щелкнет. И, обернувшись, увидел вышедшую из комнаты Инну, которая смотрела на него.
– Кто это был? – спросила она.
– Один мой знакомый, – ответил Ринат, убирая телефон в карман.
– Мне показалось, что ты испугался, – сказала она, – и даже стал оправдываться. Кто это был? – снова спросила она.
– Я же сказал, что это один мой знакомый, – повысил голос Ринат.
– Не кричи, – попросила она. – Мне не понравился этот звонок. И твое выражение лица. У тебя никогда не было такого выражения лица. Даже когда в тебя стреляли.
– А теперь появилось. Ты права. Это не тот человек, телефонный звонок которого должен вызывать у меня приступы радости. Но в жизни не всегда звонят только приятные люди, иногда вас разыскивают и очень неприятные типы.
– И это был такой неприятный человек?
– Да. Очень неприятный.
– Что он от тебя хочет?
– Сделать меня свободным.
– Не поняла…
– Он хочет освободить меня от того кошмара, с которым я живу уже целый год, взять на себя управление моими финансами и сделать меня абсолютно свободным от всех обязательств. Чтобы и ты тоже была счастлива.
– Я ничего не поняла, – медленно повторила она, – но я почему-то испугалась. Мне не нравится ни этот звонок, ни этот позвонивший неизвестный. Мне не понравилось твое выражение лица, Ринат.
– Оно мне самому не нравится, – признался Шарипов. – Давай больше не будем говорить об этом. Я тебе обещаю, что в ближайшее время он нам больше не позвонит.
Он даже не мог предположить, что этот телефонный звонок перевернет всю его будущую жизнь, как перевернул его жизнь один телефонный звонок из адвокатской конторы Плавника больше года назад.
Вечером они поехали с Инной за город. На следующий день он пригласил ее на премьеру нового спектакля в «Современник». Инна была почти счастлива, она уже не обращала внимания на повсюду сопровождавших их телохранителей.
Прилетевшая Надежда Анатольевна привезла деньги, о которых он просил. Правда, она привезла только одну бумагу с выпиской о зачислении на его открытый счет во французском банке требуемой суммы. Он был даже немного разочарован, ему казалось, что она привезет нечто более существенное. Возможно, папку документов. Или даже чемодан с деньгами. Ему было странно видеть эту бумагу с указанными на ней цифрами. Но он понимал, что подобная банковская бумага и есть подтверждение полученной суммы.
Он собрал большое совещание. Кроме Поповой, на нем присутствовали два ее заместителя, адвокат Плавник и Тамара. Ринат Шарипов уселся во главе стола.
– У нас одна задача, – коротко сообщил он, – о которой вы все уже информированы. Мы должны приобрести контрольный пакет акций Харьковского металлургического объединения. С этой минуты вы точно знаете, что именно нам нужно. И если информация отсюда выйдет на улицу, значит, проболтался кто-то из вас. Соответственно, хочу всех предупредить, что этот человек будет немедленно уволен и мы подадим на него в суд из-за упущенной коммерческой выгоды, как мне объяснил Иосиф Борисович. А теперь я хочу услышать ваши предложения.
Финансовым директором компании «Астор» и заместителем Поповой был Глеб Александрович Кормильцев. Ему было немного больше сорока лет. Это был типичный финансист, великолепно разбиравшийся в цифрах и финансовых отчетах. Сухой, малоразговорчивый и замкнутый человек, всегда готовый без подсказки назвать любую цифру. Другим заместителем был молодой, энергичный Данила Сергеев, который перешел в компанию «Астор» только в этом году. Попова уговорила его перейти заместителем, пообещав хороший оклад и возможности самостоятельных биржевых операций с акциями, принадлежащими Ринату Шарипову.
Сергееву было только тридцать четыре года, но Попова считала его самым талантливым сотрудником компании и очень гордилась тем, что именно она пригласила его на работу. Он действительно нравился всем, кроме Тамары. Она сразу положила глаз на умного, талантливого, перспективного и холостого мужчину, который был ненамного старше еее. Но, к ужасу Тамары, быстро выяснилось, что Сергеев не обращает никакого внимания на женщин. Более того, он их просто сторонился. Оказалось, что у него совсем другие сексуальные пристрастия. И поэтому он стал самым большим разочарованием Тамары за последние годы.
– Мы уже продумали стратегию наших действий, – начала Надежда Анатольевна, – перед нами стоит нелегкая задача. С одной стороны, нужно скупить очень крупный пакет акций, которого нет ни у кого из акционеров. А с другой – сделать так, чтобы при этом цены не выросли. Трудная и почти неразрешимая задача, но при наличии нашего желания, опыта и денег, которые мы смогли получить у французов, я полагаю, что мы сумеем достичь поставленной цели в отдаленной перспективе…
– Простите, – не понял Ринат, – как это в отдаленной перспективе? Я говорю про контрольный пакет акций, которым мы должны овладеть как можно быстрее. Максимум месяц или два. Не более того.
– Это нереально, – вздохнул Глеб Александрович. – Если бы у нас был конкретный продавец, обладающий таким крупным пакетом акций, тогда мы бы постарались договориться и совершить сделку в течение даже одной недели. Но когда так много мелких вкладчиков и нет конкретного продавца, это будет очень непросто. Тем более, насколько я понял из рассказа Надежды Анатольевны, у нас есть весьма неприятный соперник, уже владеющий достаточно крупным пакетом. Я имею в виду ваших родственников на Украине – братьев Глущенко. Месяц – это просто нереальный срок. Чтобы скупить акции достаточно осторожно и не устраивать ажиотажа, нам понадобится месяцев пять или шесть. Это более реальные сроки.
– Нет, – жестко возразил Шарипов, – у меня нет в запасе пяти или шести месяцев. Мне нужен контрольный пакет акций как можно скорее.
– Если мы начнем лихорадочно все скупать, то цена может взлететь в два или в три раза, – напомнил Глеб Александрович, – и тогда нам не хватит даже денег, которые мы сегодня имеем.
– Это ваше окончательное слово?
– Увы, да. В финансах чудес не бывает. Все можно просчитать. Или почти все, господин Шарипов. Я боюсь, что месяц – это нереальная задача.
– Если создать подставную компанию и начать скупку с Украины, можно будет некоторое время обманывать основных акционеров, – предложил Плавник. – Так иногда делают, чтобы ввести в заблуждение своих конкурентов. Но такую компанию сразу раскроют. Срок ее жизни от силы месяц или два. Потом нужно будет рисковать и играть на повышение.
– Слишком велик риск, – возразила Попова. – И не забывайте, что на Украине со дня на день может смениться правительство.
Ринат нахмурился. Выходит, что он просто плохой бизнесмен. Зачем ему такая куча денег, если он не может их потратить? Выходит, Тамара была права. Но она сидела молча, всем своим оскорбленным видом показывая, что не хочет ввязываться в эту авантюру.
– У кого еще есть конкретные предложения? – спросил Ринат.
– У меня, – сказал улыбнувшийся Сергеев.
Он был по-своему красив, мужественное, всегда чисто выбритое лицо, большой лоб, прямой ровный нос. Впечатление немного портили тонкие губы, всегда кривившиеся в некой усмешке. Сергеев владел двумя иностранными языками, окончил с отличием Гарвард и обещал со временем вырасти в очень крупного менеджера.
– Наша задача предельно ясна. Нужно сделать так, чтобы максимально скрыть наши намерения, пока цены за акции не взлетели до неприемлемых для нас высоких цен, – начал Сергеев. – Иосиф Борисович прав. Обычно в подобных случаях создается некая компания, которая может попытаться получить возможность скупки акций. Внешне эта украинская компания никак не будет связана с «Астором». Она сможет в течение достаточно короткого времени купить некоторый процент акций как новый игрок, без привлечения к себе внимания основных акционеров.
– Все правильно, – согласился Плавник, – но где взять такую компанию? И самое главное – кто ее может возглавить?
– Я, – ответил Сергеев.
– Вы? – изумился адвокат. – Но только на регистрацию этой компании уйдет несколько недель. Вы же не украинский гражданин.
– Не получится, – добавила Попова, – новая компания сразу вызовет подозрение у остальных акционеров. Все поймут, что это подставное лицо, компания-однодневка, которая была создана на рынке с целью отвлечения внимания и скупки акций. Начнутся проверки. Как только выяснится, что компания создана несколько дней назад, все сразу просчитают смысл создания подобной компании. Не говоря о том, что они будут интересоваться и откуда вы прибыли.
– Правильно, – снова улыбнулся Сергеев, – поэтому нельзя создавать новую компанию. Но у меня в Белоруссии есть своя небольшая компания, которая зарегистрирована и на Украине. Уже давно, два с половиной года назад. И никто не заподозрит компанию, работающую на рынке два с половиной года, что она была создана специально для подобных целей, под эту операцию с акциями. А как только мы купим необходимый пакет акций, то сразу объявим о ликвидации компании и передаче акций в компанию «Астор».
– Интересное решение, – пробормотал Плавник.
– Очень авантюрное, – вмешалась Тамара.
– Рискованное, – согласился Глеб Александрович.
– Давайте по порядку, – попросил Ринат. – Почему рискованное и авантюрное? Сначала ты, Тамара.
– Он рискует потерять свою компанию и право работать на рынках Украины и Белоруссии, – объяснила Тамара, – это очень авантюрный план.
– И плюс потеря репутации, – добавил Глеб Александрович. – В наше время такие «шутки» не нравятся биржевым игрокам. «Астор» тоже потеряет, все поймут, что мы не всегда играем по правилам.
– Ясно, – кивнул Ринат, – у вас все? Теперь я хочу вас спросить. Что такое бизнесмен? Что вообще означает это слово? Бизнесмен – это человек, который занимается бизнесом. Иначе говоря, умеет делать деньги. Я, по своему глупому разумению, всегда считал, что любой бизнесмен – это немного спекулянт. Купить за пять и продать за десять. Как обычно рекламируют экономику на канале «Евроньюс». Они задают два вопроса. Где лучше продать? Как лучше купить? Наладить производство за один рубль и продать продукцию за два. Или еще дороже. Найти товар подешевле и продать его подороже. В этом смысл любого бизнеса.
– Не совсем, – сказал Глеб Александрович. – В мире сегодня принято думать и о своей репутации. Но в общем вы правы. Конечной целью любого бизнеса является получение прибыли.
– Которая не может появиться ниоткуда, – добавил Шарипов, – нужно кого-то обмануть или на ком-то заработать. Теперь объясните мне, какие потери будут у господина Сергеева.
– Репутационный имидж, ликвидация его компании, – пояснила Попова. – Но если мы сможем компенсировать его потери, то это не такие большие потери. Сколько стоит ваша компания, Данила?
– Полтора миллиона долларов, – пожал плечами Сергеев, – я думаю, даже меньше.
– Мы сможем компенсировать его потери, – утвердительно кивнула Надежда Анатольевна, – он сумеет выкупить нужный нам пакет акций. Скажем, процентов пятнадцать или двадцать. А мы отсюда постараемся добрать остальное. Хотя нам будут продавать акции уже гораздо дороже, чем Даниле.
– Это очень большой риск, – напомнил Глеб Александрович.
– Есть другие предложения? – спросил Ринат.
– Это самое лучшее, которое мы только можем придумать, – ответила за всех Попова. – Многие еще не знают, что господин Сергеев работает в нашей компании. Ему нужно переехать в Киев и начать самостоятельную игру.
– Сколько времени это займет?
– Если все пройдет нормально, то около месяца. Он должен начать осторожно скупать акции, чтобы не вызвать подозрения. Я бы посоветовала ему поехать даже не в Киев, а в Харьков. Наладить там отношения, связи. Чтобы все выглядело достаточно естественно.
– То есть разыграть целый спектакль, – пояснила Тамара.
– Сумеете? – спросил Ринат.
– Всегда мечтал быть актером, – улыбнулся Данила, – попробую. Но мне нужно получить разрешение на неограниченный кредит вашего доверия, господин Шарипов.
– Считайте, что получили. Когда вы сможете поехать в Харьков?
– Завтра утром. Это будет самая интересная биржевая комбинация в моей жизни. И самая интересная игра. Если мы сумеем купить тридцать три процента акций, то контрольный пакет будет у нас. Хотя я считаю, что Надя права, простите, Надежда Анатольевна права. Конечно, первые пятнадцать или двадцать процентов не вызовут такого подозрения, как весь пакет акций, но нужно попробовать.
Тамара нахмурилась. Она знала, что Попову и ее заместителя связывают дружеские, товарищеские отношения. Она даже немного завидовала Надежде. Но для нее мужчина, не вызывающий сексуального интереса, не мог быть истинным другом. Она была уверена, что мужчину и женщину должны связывать и сексуальные отношения. Или хотя бы взаимный интерес.
– Тогда приступаем, – решил Ринат. – А как у нас положение здесь? Сумеем помочь ему отсюда и купить хотя бы несколько процентов акций?
– Мы уже сделали заявку, – сообщил Глеб Александрович, – у наших партнеров в Киеве есть трехпроцентный пакет акций. Мы уже сообщили, что готовы их купить по приемлемой коммерческой цене. Сейчас идут переговоры.
– Три процента, – нахмурился Шарипов, – очень мало.
– Много, – возразил Глеб Александрович, – это очень большая сделка, Ринат Равильевич. И нам нужно быть осторожнее, чтобы не будоражить других акционеров и не вызывать ненужный ажиотаж.
– Он прав, – подтвердил Плавник, – в таких делах важно сохранять спокойствие и не гнать волну. Иначе цены взлетят до неприличных высот, и мы ничего не сможем сделать.
– А если кто-то нарочно вызывает панику, чтобы поднять цены? – поинтересовался Ринат. – Ведь можно и таким образом поднять капитализацию компании. Или я не прав? Учтите, что я только учусь.
– Вы способный ученик, – улыбнулась Попова.
– Если наберем пятьдесят один процент, то тогда соглашусь, – закончил совещание Шарипов. – А вас, Данила, я хочу особо поблагодарить. Независимо от результатов нашей затеи. Мне просто нравится ваш образ мыслей. Вы интересный человек.
– Надеюсь, что так, – пробормотал Сергеев. – Самому интересно попробовать, что из этого получится.
Когда все вышли, в кабинете остался только Иосиф Борисович Плавник. Ринат вопросительно взглянул на него.
– Вы что-то хотите сказать?
– Да. Зачем вы все это затеяли? Или у вас опять появились какие-то планы и какие-то документы, о которых я еще не знаю?
– Ничего не появилось.
– В таком случае это настоящая авантюра, – вздохнул Иосиф Борисович. – Извините меня, но я обязан вас предостеречь и…
– Я все знаю. Не нужно тратить ваше ораторское мастерство на меня. Я знаю заранее, что именно вы скажете. Но я уже принял решение. Надежда Анатольевна и Тамара тоже пытались меня отговорить, но у них ничего не вышло.
– Понятно, – кивнул Плавник. – Я вам больше не нужен?
– Нужны. Очень нужны. Мне необходимо обсудить с вами возможную передачу части наших активов одному человеку.
– Я почему-то уверен, что знаю имя этого человека, – печально сказал Иосиф Борисович. – Вы говорите о господине Вольдемаре Леру?
– Откуда вы узнали? – нахмурился Ринат.
– Нетрудно догадаться. Все наличные активы были переданы ему еще до того, как погиб ваш дядя. И все ваши возможные личные счета были заблокированы в пользу этого неизвестного бельгийского гражданина, которого я до сих пор не видел и о котором ничего не знаю. И даже не хочу ничего знать.
– Правильно. Вы умный человек, Иосиф Борисович, и именно поэтому вы такой известный адвокат. Я думаю, нам нужно будет переговорить с вами по всем вопросам.
– Я готов, – вздохнул Плавник. – В конце концов, я уже давно забросил все свои дела и работаю только на вас, Ринат Равильевич. И все ваши дела уже целый год являются и моими делами. Хотя не скрою, вы иногда меня очень удивляете. И даже поражаете.
– Вы жалеете, что стали моим личным адвокатом? – усмехнулся Ринат. – Сколько миллионов вы получили?
– Не нужно напоминать о презренном металле, – развел руками Плавник, – ваше доверие мне наиболее ценно. А гонорар адвокатам платили во все времена, даже в Древнем Риме. Иначе на какие средства я буду содержать свою семью?
Ринат улыбнулся. Кажется, с адвокатом особых проблем не будет. Плавник давно догадался, кто именно стоит за бельгийцем Леру и почему ему перевели такие крупные суммы. Но как опытный и циничный адвокат, Иосиф Борисович ничего не спрашивал и ничего не уточнял. Он справедливо считал, что есть некоторые тайны, о которых он не должен спрашивать. И даже не имеет права высказывать свои предположения на этот счет.
Прошло больше трех недель с тех пор, как Диланов и его супруга перебрались в Измайлово. Это была типовая двухкомнатная квартира, которую для них снял Алик Самвелов. В первую же ночь молодая жена устроила истерику и получила пощечину от мужа, после чего проплакала до утра. На следующий день Виктор Викторович впервые вышел в город с тех пор, как покинул столицу, вынужденный отсюда сбежать. Он был прав, когда говорил Самвелову, что быстро сумеет найти нужных подельников. Так и получилось. Уже через несколько дней он отобрал для будущей работы двух сообщников. Один был бывший военнослужащий, оставшийся без работы в результате сокращения штатов в небольшой компании, где он трудился. Он рассказал о том, как воевал в Карабахе и в Чечне. Легко согласился на любую работу. Ему было тридцать шесть лет, и Диланов даже порадовался, что нашел такого опытного человека. Другой был сотрудник казино, работавший там охранником на стоянке. У него был сменный режим, он работал сутки и двое суток отдыхал. Поэтому в свободное от работы время он мог работать на банду Диланова. Учитывая, что у него было три судимости в тридцать пять лет, этот тип подходил гораздо лучше других. Самое поразительное, что когда его брали на работу, то даже не проверили его биографию. Трудовая книжка у него была чистая, а охранник на стоянке не та должность, чтобы посылать запросы в Информационный центр МВД на проверку биографии.
Диланов решил, что обоих новых членов банды нужно будет испытать в настоящем деле и повязать их кровью, как обычно бывает в подобных преступных сообществах. Он приказал Самвелову начать «прием заказов», чтобы проверить новичков в практической обстановке. Самвелов довольно быстро вышел на нужных людей и получил «заказ» на устранение молодого бизнесмена, владевшего сетью палаток на юге столицы.
У бизнесмена были маленькая дочь и молодая жена. Он жил в обычном доме, где даже не было консьержа. За выполнение работы бандиты должны были получить пятьдесят тысяч долларов, стандартную цену за убийство подобного рода. Диланов приказал своим людям приготовиться. Самвелов уточнил все детали и повез убийц на дело. Оба бандита спрятались в подъезде. Но здесь началось самое неприятное. Оказалось, что первый из них, тот самый «опытный» военнослужащий, был обычным трепачом. Он никогда не служил в спецназе, не воевал два года в Карабахе и Чечне, а прослужил в строительно-ремонтной бригаде.
На двоих у них был только один пистолет. И это их очень подвело. Вдвоем они поджидали бизнесмена, который оказался бывшим спортсменом, мастером спорта по самбо. Бывший военнослужащий, у которого был пистолет, не сумел сделать нужных выстрелов, у него просто задрожали руки. Первые две пули ушли в никуда, а третья попала бизнесмену в ногу. Тот сумел вырвать оружие из рук нападавшего и сам пристрелил дурака, который пробовал себя в роли киллера впервые в жизни. Второй бандит оказался более опытным. Он успел достать нож и даже ударить бизнесмена в плечо, но раненый сумел оттолкнуть его и поднять выпавший пистолет. Второй бандит бросился бежать, но получил пулю в руку, когда убегал. Его вычислили и арестовали буквально на следующий день. К счастью, рецидивист оказался умным человеком и не сдал ни Диланова, ни Самвелова, свалив все на своего убитого напарника. Он хорошо понимал, что сделать крайним убитого ему было выгодно. Во-первых, он оказывался на скамье подсудимых единственным обвиняемым, которого вовлек бывший военнослужащий. А во-вторых, на свободе оставались Диланов и Самвелов, которые могли помочь ему после выхода из тюрьмы.
Диланов встретился с Аликом Самвеловым через несколько дней после ареста неудачливого убийцы. От ярости он не мог разговаривать. Они встретились в кафе, усевшись за столик в углу большого зала.
– Черт бы их побрал, – яростно шипел Диланов, – откуда они взялись на нашу голову? Этот придурок, который обманул меня. Уверял, что воевал в Чечне, служил в спецназе. Наплел мне всякой ерунды. А я ему поверил. Сегодня в газетах я читаю, что он всю жизнь строил сортиры для генералов. Настоящий кретин. Поэтому не сумел даже нормально выстрелить. Ты читал, что написал «Московский комсомолец»? Два неудачливых киллера попытались напасть на бизнесмена, который их обезоружил и пристрелил. Одного убил, другого ранил. Можешь себе представить, каких кретинов мы с тобой туда послали. Первый вообще два раза в молоко попал, а третий раз только в ногу. И этот бизнесмен с раненой ногой сумел отнять у него пистолет и пристрелить его. А второй тоже хорош. Пока они дрались, успел только поцарапать ножом плечо бизнесмену. И тоже сбежал.
– Ты их сам выбирал, – пожал плечами Самвелов, – я тебе говорил, что их нужно проверять. А ты сразу пустил их в дело. Хорошо, что второй ранен и не будет ничего говорить.
– А он ничего и не знает про нас, – возразил Диланов, – я же не дурак, чтобы рассказывать ему, где я живу и как меня найти. А на него я вышел через тебя. Значит, ты должен беспокоиться больше меня.
– Он рецидивист, – напомнил Алик, – законы знает. Никого не сдаст, можешь быть уверен. Просто он был вор, а не убийца, поэтому ничего не смог сделать. А первый оказался «фуфлом». Но я так и думал, что этим все закончится. Не хотел тебя расстраивать. Когда человек много о себе говорит, всегда немного врет. А этот врал слишком много. Поэтому ничего не сумел сделать. У него даже пистолет отобрали. Так ему и нужно… Чего ты беспокоишься? Он уже убит и теперь ничего не расскажет.
– В газете могли написать неправду, – вставил Диланов.
– Зачем? Кого они хотят обмануть? Я же ждал твоих ребят в машине и сам все видел. Сначала там были слышны выстрелы, потом оттуда выбежал наш рецидивист. Я как только увидел его и понял, что он ранен, сразу дал газ и уехал. А этот дурак начал останавливать машины. У него рука была в крови, а он стоял на улице и ловил попутные машины. Так и поймал какого-то «левака». И пятна крови оставил на сиденье «Жигулей». Милиции оставалось узнать, кто и куда отвез раненого, который сразу поехал в больницу. Наверно, ранение было тяжелое. Вот его утром и арестовали. Но про меня и тем более про тебя он будет молчать. Ничего не расскажет. Он порядки знает. И будет вести себя правильно.
– Лучше бы он вел себя правильно в подъезде, когда им двоим поручили убрать бизнесмена, – зло заметил Диланов. – Два взрослых дурака с оружием ничего не смогли сделать. Даже стыдно об этом вспоминать. Нужно было самому взять пистолет и пойти вместе с ними.
– С такими ходить нельзя, – возразил Самвелов, – они могут подвести. Первый оказался просто глупым хвастуном, а второй вор. Он может ножичком порезать человека, но на серьезное убийство не пойдет. Такая порода. В общем, мы с тобой промахнулись с этими двумя. Нужно искать других…
– Промахнулись, – зло согласился Диланов, – я бы их сам удавил. Своими руками.
– И деньги вернуть нужно. Заказчик аванс обратно требует, – напомнил Самвелов, – двадцать тысяч долларов. Остальные тридцать они обещали после выполнения «заказа».
– Верну я их деньги, пусть подавятся, – согласился Диланов. – А может, самому все чисто сделать? Я точно не промахнусь.
– Нельзя, – рассудительно ответил Самвелов, – сейчас нельзя. Если на бизнесмена устроят второе покушение, то следователи сразу поймут, что в первом случае был «заказ». Тогда начнут искать, кто был заказчиком, через кого его передавали, кто послал туда нашего рецидивиста. И расколют нашего друга. Могут и на нас выйти. Нельзя сейчас трогать этого бизнесмена. К тому же он в больнице, лечится. Он теперь героем стал, про него НТВ снимает целый репортаж, в газетах пишут, как он один двух вооруженных бандитов победил.
– Хорошо, что наши два портрета не публикуют, – сквозь зубы заметил Диланов, – два самых больших фраера в Москве.
– Пока не арестовали, значит, не фраера, – успокоил его Самвелов. – Нужно других исполнителей искать. Более проверенных и надежных. Ты не верь, когда тебе лапшу на уши вешают про Чечню. Сейчас любой бывший военнослужащий тебе такие истории расскажет, просто закачаешься. Нужно настоящих специалистов искать. Может, даже стоит поехать в Дагестан или в Ингушетию. Там сейчас много разных ребят есть. И с той, и с другой стороны. Найдем настоящих специалистов, которые знают, что такое кровь. И не испугаются в решающий момент.
– Верно, – согласился Диланов, – только нам «залетные» не подойдут. Сам понимаешь, не те времена. Милиция сейчас всех проверяет, без прописки и без документов нам такие «профессионалы» не нужны. Лучше искать среди московских. Черт побери! Эти двое так подходили. Я уже думал, как мы с ними работать будем. У обоих московская прописка была, документы, один даже на стоянке в казино работал. Все так удачно совпало, и такие кретины оказались.
– Ничего, – сказал Самвелов, – это неплохо, что все так закончилось. Могло быть хуже. В решающий момент они бы нас подвели. С такими исполнителями мы против Рината Шарипова ничего сделать не сможем.
– Хорошо еще, что я им чистое оружие дал. Оно ни за кем не числится. И на нем крови не было. Хотел дать второй «ствол», но передумал. Как будто меня кто-то остановил.
– Вот видишь. Значит, у тебя нехорошее предчувствие было. Мне они тоже не нравились, но ты в последнее время психовать стал, и я не хотел с тобой спорить.
– Это не я психовать стал, а моя молодая жена. Ей не нравятся наши «хоромы» в Измайлове. Вообще-то она права. Комнаты маленькие, вонючие. Все время пахнет чужими обедами. Кухня вообще шесть метров. Как будто ты нарочно нам такую квартиру подбирал, чтобы мы мучились.
– Ты же сам сказал, что временно. Можешь купить себе любую квартиру. Деньги у тебя есть. Сейчас в новых домах такие квартиры продают, закачаешься. Позвони и купи.
– Я уже звонил. Там цены зверские. Как будто квартиры не в Москве продают, а где-нибудь в Париже или в Лондоне.
– Сейчас квартиры у нас даже дороже стоят, чем там, – рассудительно заметил Самвелов. – И не забудь вернуть мне двадцать тысяч.
– Верну я их тебе, обязательно верну. Ты помнишь, у нас был один раз контакт с Лехой Новгородским. Ты еще говорил, что он известный «вор в законе», общак держит, что-то в этом роде.
– Конечно, помню. Он человек очень серьезный. На нем крови больше, чем ты водой умывался за всю свою жизнь. Только к нему лучше не соваться, если ты хочешь с ним дело иметь или найти нужных «специалистов» через него.
– Почему? Как раз у него и будут нужные нам «специалисты».
– Ты совсем с ума сошел? – Самвелов огляделся по сторонам. – Он вор в законе. Понимаешь, что это такое? Авторитетный человек. Он просто так нам своих исполнителей не даст. Будет требовать свою долю с каждого дела. А если мы платить не станем, то его ребята с нами сразу разберутся. Тебе это нужно? В чужое ярмо лезть? Я лично не согласен. Он очень опасный человек, Виктор. Полезем к нему и сразу головы потеряем.
– Ладно, – недовольно прервал его Диланов, – я только спросил. Я тоже зарекся с этой уголовной шпаной связываться. Они ничего чисто сделать не могут. Обязательно ограбят клиента или что-нибудь возьмут на память. А потом их быстро милиция вычисляет. Нужно искать бывших военнослужащих. Или ребят из милиции, которых уволили, может, сами ушли. Такие нам нужны. Они и подготовку прошли соответствующую, и стреляют неплохо.
– Объявление в газету дашь? – насмешливо спросил Самвелов. – «Срочно ищу двух киллеров. Желательно профессионалы со стажем. Из бывших сотрудников милиции или спецназа, прошедших Чечню. Хорошие оклады гарантирую. Обращаться по адресу…» И укажи свой адрес с телефонами. Знаешь, сколько людей к тебе обратится? Только твой аппарат сразу на прослушку поставят и всех, кто тебе звонить будет, начнут вычислять. Вот такой цирк у нас будет.
– Не ори, – огрызнулся Диланов, – чего ты так разошелся?
– А ты вспомни, как ты говорил. Найду сразу людей, сейчас полно таких «специалистов». Только хороших профессионалов везде мало. Это я с тобой работаю, потому что мне некуда податься. А все профессионалы уже разобраны. Кто-то олигархов охраняет, кто-то на них за большие деньги охотится, кто-то успел себе состояние сделать и сбежать отсюда за кордон, а кто-то уже на органы работает и по их заданию стреляет. Все разобраны, Виктор.
– На наш век все равно хватит, – твердо заявил Диланов. – В общем, ты не шути. Это вопрос серьезный. Не будем обращаться к уголовникам, значит, нужно искать среди бывших военнослужащих. У меня идея есть одна, как можно найти нужных нам людей. Я думаю свою жену использовать.
– Отправишь ее на поиски киллеров? – криво усмехнулся Алик. – Не боишься?
– Да погоди ты смеяться. Мы ей документы сделаем, что она из конторы, которая опросами занимается. Может, даже деньги дадим, чтобы ее туда устроить. На несколько дней. Все должно быть законно. А потом она в школу милиции поедет и там поинтересуется, сколько людей по специальности работает. И кто был отчислен. Когда и за что. Скажет, что проводит такое социологическое исследование. Вот тебе и нужный материал. Все адреса и фамилии уволенных и обиженных сразу получим.
Самвелов молчал. По его лицу скользнула некая тень. Но это было не сомнение. Скорее удовлетворение.
– Чего молчишь? – насмешливо спросил Диланов. – Язык проглотил?
– Здорово, – признался Алик, – я о таком даже не думал. У тебя голова работает, Виктор. Ты поэтому у нас всегда в начальниках ходишь. Я бы такое не смог придумать.
– Конечно, не смог, – удовлетворенно согласился Диланов, – я давно этот вариант продумал. Устроить ее в любую социологическую службу. Или самим создать такую службу, зарегистрироваться и сразу ее туда послать. Пусть посмотрит, сколько отчисленных и куда они устроились. Представляешь, какой это нужный материал? Специалисты, которые прошли такую подготовку. Умеют стрелять, драться, ничего не боятся и дико обижены из-за несправедливых с их точки зрения увольнений. С такими профессионалами можно сделать все, что угодно. А если выяснится, что они еще и мало зарабатывают, – а так и будет, кто и зачем должен им платить? – тогда вообще вопросов нет. Это наши люди – голодные и отчаянные. Готовые на все и озлобленные на весь мир.
– Хорошая идея, – согласился Самвелов. – Только нужно будет убедить твою жену, чтобы она согласилась как следует сыграть.
– Согласится, – усмехнулся Диланов, – я ей пообещал купить новую квартиру в уже отстроенном доме. Она сама по каталогу выбирала. Четыре комнаты, почти сто восемьдесят метров. Придется отдать почти все мои деньги. Зато моя благоверная будет в восторге. И сделает все, о чем я ее попрошу.
– Это лучший вариант, – согласился Самвелов, – может, тогда действительно найдем нужных нам специалистов.
Данила Сергеев прибыл в Харьков и поселился здесь более трех недель тому назад. Он был человеком веселым, открытым, приятным в общении, умел завязывать отношения, щедро платил за новых знакомых – одним словом, быстро стал своим человеком в этом крупном украинском городе, который до тридцать четвертого года прошлого века был даже столицей Украинской республики.
Он поселился в центре, недалеко от памятника Тарасу Шевченко, сразу за зданием театра оперы и балета. В его большой четырехкомнатной квартире успели побывать почти все руководители областной и городской администрации, считавшие Сергеева прекрасным человеком и бизнесменом.
Данила снял офис недалеко от своей квартиры и развернул деятельность своей компании. Для начала он принял на работу племянницу губернатора области и невестку главы местной администрации. И хотя пользы от девиц почти не было, он сразу стал своим человеком для родственников обеих молодых женщин. Его «Мерседес» можно было видеть на всех городских мероприятиях. Уже через неделю он купил около шести процентов акций Харьковского металлургического объединения. К его деятельности относились настолько хорошо, что подобные покупки только приветствовались.
Во время второй недели своего пребывания в Харькове он осторожно купил еще четыре с половиной процента. У него на руках был уже достаточно крупный пакет в десять с половиной процентов акций, когда оказалось, что на рынке есть еще два крупных игрока, начавших скупку этих акций. За две недели компания «Астор» купила еще около восьми процентов акций, а братья Глущенко, находившиеся в Киеве, довели свой пакет до восемнадцати процентов. Таким образом, довольно быстро сложилось некое равновесие сил, когда у Рината Шарипова и его компании было около двадцати пяти с половиной процентов, а его соперники владели крупным пакетом в восемнадцать процентов. Цены дрогнули и начали медленно расти вверх. Уже на третьей неделе общее повышение цен было зафиксировано всеми владельцами акций. Цены росли не очень стремительно, но они росли, и на следующие десять процентов акций Данила Сергеев потратил уже гораздо больше денег, чем на первый пакет. Сказывался начавшийся ажиотаж.
К концу третьей недели было объявлено, что владелец пяти процентов акций – городская администрация Харькова – решил продать свой пакет. И продать его приехавшему бизнесмену из Белоруссии – Даниле Сергееву. Когда было объявлено о том, что подобная сделка состоится, цены на остальные акции сразу взлетели на пятнадцать процентов. Это был уже настоящий взрыв цен, и все понимали, что теперь его не остановить.
Соглашение о сделке Сергеев должен был подписать в понедельник. А уже в субботу братья Глущенко встретились для того, чтобы обсудить ситуацию. К этому времени расклад сил был уже ясен. Ринат Шарипов владел к субботе пакетом в двадцать пять с половиной процентов. За последнюю неделю его компания «Астор» не смогла приобрести ничего, сказывалось бешеное сопротивление, которое повсюду оказывали российской компании украинские бизнесмены, подстрекаемые братьями Глущенко. Даже если российская компания предлагала за акции гораздо лучшую цену, чем украинские партнеры, акции им не продавались. Оба брата Глущенко, спекулируя на опасности появления у российской компании столь крупного пакета акций, уверенно перебивали цену и довели свой пакет до двадцати шести процентов, немного опередив Шарипова и его компанию. Они настолько увлеклись борьбой с российской компанией, что совсем не обращали внимания на развернувшуюся деятельность Сергеева. Белорусская компания, которая внезапно начала столь активно скупать акции Харьковского объединения, казалась им не столь серьезной и внушающей опасения.
Однако уже в субботу они получили подтвержденные данные из Харькова, что город готовится передать свой пакет в пять процентов акций приехавшему бизнесмену. Ситуация становилась просто патовой. В случае покупки Сергеевым этого пакета акций сразу у трех игроков на руках оказывались примерно равные права на представительство в совете директоров и право голоса. У каждого из трех игроков могло оказаться примерно по четверти всех акций, тогда как у остальных мелких держателей оставалось около двадцати трех с половиной процентов. Но цены взлетели так, что после покупки Сергеевым пятипроцентного пакета все остальные акции уже продавались с превышением номинала на двадцать пять процентов, что делало их покупку просто коммерчески невыгодной без приобретения контрольного пакета акций. Даже если бы кто-то из трех владельцев крупных пакетов пошел на беспрецедентные меры, сумел бы выложить абсолютно нереальную сумму с учетом повышения цен и скупить все оставшиеся акции, то и тогда подобная сделка не гарантировала контрольного пакета. У братьев Глущенко было двадцать шесть процентов, у Рината Шарипова двадцать пять с половиной, и двадцать пять было у Данилы Сергеева. Получилось, что ни один из них не смог бы овладеть контрольным пакетом акций.
Братья Глущенко совещались недолго. Они были представителями еще той плеяды олигархов девяностых годов, которая в России постепенно сходила на нет. Крупные российские бизнесмены и олигархи уже усвоили новые правила игры, которые им предложила сильная российская власть. Нужно было проявлять «понимание» ситуации, исправно платить налоги, не вмешиваться в политику, вести себя предельно осторожно, охотно выдавать деньги на благотворительность и другие подобные проекты, скупая, например, яйца Фаберже или коллекцию Ростроповича. Одним словом, играть по правилам, написанным в Кремле.
Но подобный диктат могла позволить себе только сильная власть. На Украине и до ухода Кучмы царила неразбериха и хаос. Ради справедливости с
Пролог
На берегу океана было удивительно тихо и спокойно. Он вспомнил известные слова о том, что каждый океан имеет свою душу. Очевидно, и этот океан был живым, чутко реагирующим на любое проявление человеческих слабостей. И подлостей. Ринат посмотрел на огромную водную массу, простиравшуюся до горизонта. Перед этим подлинным величием все человеческие проблемы казались ничтожными и не столь важными. Этому океану миллионы лет. И еще через миллион лет он будет так же равнодушно нагреваться под солнцем, не обращая внимания на мелкие человеческие радости и несчастья, или превращаться в бушующего демона, способного причинять ужасные разрушения на своем пути, словно напоминая людям о своей природной силе. Ринат подумал, что через миллион лет, возможно, все будет совсем иначе. Но ему не хватит даже фантазии, чтобы продумать эту мысль до конца. Зрелище бескрайнего водного пространства завораживало и давило на сознание…
Он вырос в Киеве и считал Днепр самой лучшей рекой на свете, привыкший к его неспешному течению и четко очерченному берегу, который был виден в любую погоду. В Москве он не замечал реки, которая была мельче и ýже Днепра. Впервые попав на Черное море, он испытал восторг и ужас перед столь впечатляющей водной гладью. Но океан был совсем иным. При одной мысли о его безбрежных просторах становилось немного страшно. Какие неведомые существа обитали в его глубинах, о каких тайнах не знали люди, сумевшие даже прорваться в космос?
Ринат взглянул на океан. Сколько секретов хранит эта безмерная водная масса, как много тайн в ней сокрыто!
Тайны, вспомнил он, хмурясь. Кто мог подумать, что он столкнется с таким детективным сюжетом, когда нужно будет вычислить преступника, которого невозможно вычислить. Кто мог предположить, что его жизнь превратится в одну большую тайну и все события последнего года смогут послужить основой лихо закрученного детектива. Ринат невесело усмехнулся. Весь последний год и вся его предыдущая жизнь. Он взглянул на океан. Тот, словно соглашаясь с ним, равнодушно накатывал свои волны на берег. Одну за другой. Ринат поднялся. В конце концов, у каждого своя судьба. У него своя, у океана – своя. Так было миллион лет назад, так будет и через миллион лет. А срок его жизни столь мал, что он даже не может быть относительной величиной по сравнению со сроком жизни этого океана. И в этом ничтожно малом промежутке времени протечет вся его жизнь и его судьба.
Глава 1
Он лежал на кровати и все время курил. За день он обычно выкуривал две пачки сигарет. Это был его своеобразный рекорд, жена ходила в магазин, покупая ему сигареты коробками. Местный продавец даже удивлялся: кому она покупает столько сигарет? Они приехали сюда полтора месяца назад, когда он сам организовал собственный побег из московской больницы, где лежал с раненой ногой. Теперь нога зажила, он мог передвигаться, но воспоминание о происшедших событиях мучили его, не давая ему спокойно уснуть.
Виктор Викторович Диланов, бывший офицер Группы советских войск в Германии, демобилизовавшийся в девяносто четвертом году, приехал в Москву с твердым намерением найти свое место в жизни. Он пытался заняться бизнесом, организовать кооператив, но у него ничего не получалось. Любое производство облагалось дикими налогами со стороны «братков». Нужно было платить всем – местной власти, правоохранительным органам, бандитам. Это были годы разгула дикого капитализма в России, когда за считаные дни делались огромные состояния, когда разворовывалось достояние народа, когда пуля была решающим аргументом в споре мелких и средних бизнесменов, а близость к семье бывшего президента решающим аргументом в споре крупных.
У Диланова ничего не получилось, да и не могло получиться. Он не был приспособлен к нормальной, методичной работе. Он не хотел платить бандитам и милиции, не мог найти свою нишу на местном рынке. Обозленный неудачами, обиженный на весь мир, оставшийся без средств к существованию, он понял, что есть свой выход в создавшейся ситуации. И он нашел этот выход. Самыми востребованными людьми в девяностые годы были киллеры, согласные за определенную плату убирать возможных конкурентов, соперников или просто любовников слишком ревнивых мужей. Они назывались иностранным словом «киллеры», хотя на самом деле это были обычные наемные убийцы, получающие плату за свои преступления.
Диланов организовал своеобразный «кооператив». Он нашел бывшего офицера спецназа, который тоже вышел в отставку после первой чеченской войны. Хазрет Кошубаев успел вложить все деньги в «МММ», продав даже свою квартиру, и потерял все, что имел. Жена ушла, забрав сына, после того как они оказались в съемной комнате в коммуналке. И тогда Хазрет Кошубаев возненавидел весь мир. Он считал, что во всех его бедах виновато государство, которое позволило пройдохам нажиться на его доверчивости. Привыкший к войне и крови, прошедший Карабах и Чечню, этот человек готов был убивать безо всякого сожаления и угрызений совести.
Вторым стал Кирилл Богданов, бывший сержант милиции, уволенный из органов. Вместе с напарником они забрали деньги у пьяного дебошира, который оказался иностранным дипломатом. На тот момент зарплата Богданова составляла всего пятнадцать долларов, если перевести его рубли в долларовый эквивалент. Он видел, как его начальники покупают дорогие квартиры и роскошные машины. На зарплату в семьдесят-восемьдесят долларов. Но когда он попытался присвоить себе деньги дипломата, его просто выгнали из органов и возбудили уголовное дело. Дело затем прекратили по амнистии, но обозленный Богданов стал третьим участником банды Диланова.
Они и были основными исполнителями всех будущих «заказов» – Кошубаев и Богданов. Остальные несколько человек были наводчиками и связными. Первый «заказ» они получили на директора рынка, которого Кошубаев застрелил прямо у его дома. Все прошло достаточно спокойно, и они получили первый гонорар. Потом были следующие убийства. Гонорары росли, все участники банды сумели купить себе новые квартиры и машины. Им начинала нравиться подобная жизнь. Несколько лет назад они похитили ребенка известного олигарха, которого затем вернули родителям, получив миллион долларов. Олигарху было уже под пятьдесят, и это был его единственный сын. Он согласился на все их условия и не стал обращаться в милицию. Мальчика вернули отцу, и они сразу уехали из России. Но такой способ заработка очень понравился бандитам. И они потеряли осторожность.
В прошлом году они похитили еще одного ребенка. Ему было только одиннадцать лет. Мальчик оказался болен, и ему нужны были лекарства. Пока его родители решали вопрос с выкупом денег, мальчик начал задыхаться. Диланов ждал до последнего, но, когда ребенок стал умирать, пришлось уступить. Они отвезли больного мальчика в больницу. К его большому сожалению, оказалось, что привезли слишком поздно. Нет, он не был бесчувственным чудовищем. Ему по-своему было жалко этого мальчика. Но еще больше он жалел о потерянных деньгах. И неприятностях, которые сразу обрушились на его банду. Ребенок умер, почти все газеты об этом написали. Репортажи были ужасные. Их называли извергами и душегубами. Милиция начала поиск банды с удвоенной энергией. Пришлось временно отказаться от всех гонораров, чтобы не подставляться. Он даже отказался от услуг многих связников. И здесь на него вышел еще один «заказчик».
Он попросил убрать молодого журналиста, ставшего наследником известного олигарха. И хотя наследника охраняли, Диланов не сомневался, что они сумеют провернуть это дело. Его группа, оставшаяся в последние месяцы без «гонораров», была готова действовать. Но Виктору Викторовичу пришла в голову гениальная идея. Молодой наследник был влюблен в студентку одного из московских вузов. Можно было получить деньги с «заказчика» и, похитив возлюбленную наследника олигарха, которую никто не охранял, потребовать выкуп и за нее. А при передаче денег гарантированно спокойно застрелить самого наследника, убив таким образом сразу «двух зайцев». Диланову казалось, что это абсолютно выигрышная партия.
Они так и сделали. С девушкой проблем вообще не было. Ее посадили в машину и сразу увезли. Затем позвонили наследнику с ее мобильного и объявили ему условия выкупа. Миллион долларов наличными. Наследник не знал, что это всего лишь часть операции, когда его выманивают для последующей ликвидации. Да и кто может подумать об этом в такой момент? Он готов был собрать и отдать деньги, лишь бы спасти свою возлюбленную. Богданов и Кошубаев поехали к Рижскому вокзалу, где должна была состояться передача денег и последующее убийство этого молодого человека по имени Ринат Шарипов.
Но оказалось, что Диланов рассчитал все неверно. Служба безопасности молодого наследника сумела просто переиграть его банду. Они подставили другого человека, заменив наследника. И организовали засаду. В результате Богданов и Кошубаев не только не смогли убрать свою жертву, но и попали в тяжелую аварию, в которой оба погибли. Кошубаев умер прямо на месте, Богданов уже в больнице.
Казалось, что все кончено. Но Диланов не хотел мириться с поражением. Он согласился на вторую встречу, решив сам исправить свои ошибки. И здесь оказалось, что его подвел один из связных, которому он поручил охрану заложницы. Это животное стало приставать к девушке, требовать сексуальной близости, мучить ее, избивать. Когда заложницу привезли, она оказалась в таком состоянии, что негодяя сразу убили. А сам Диланов снова угодил в расставленную ловушку. Самое обидное, что ему пришлось все рассказать переигравшему его с помощью своей службы безопасности Ринату Шарипову.
Он не хотел ничего говорить, но Шарипов выстрелил ему в ногу. Он мог выстрелить и в живот. Увидев свою невесту в таком состоянии, молодой человек просто потерял голову. Он даже приказал сжечь раненого негодяя, который мучил его невесту. Или сам сжег его, об этом Диланов уже не узнал. Виктора Викторовича привезли в больницу и выбросили прямо у дверей, как больную собаку. К чувству боли примешивалось и острое чувство унижения. Врачи определили его в палату с одиннадцатью другими больными и ранеными, это были в основном алкоголики и бомжи. Запах в палате стоял такой, что его едва не стошнило. И почти сразу в палату к нему приехали сотрудники милиции, которые попытались выяснить, где и при каких обстоятельствах он получил пулевое ранение в ногу. У него хватило ума и выдержки не отвечать на их вопросы. Иначе он рисковал получить обвинение по целому ряду уголовных статей, где наказание было определено в виде пожизненного заключения.
Оставаться в больнице было нельзя. Сбежать почти невозможно. С такой ногой он не мог сделать и нескольких шагов. Но у него остался еще один член банды, который по счастливой случайности не принимал участия во всех этих событиях. Он вечером вернулся из Финляндии, куда ездил отдохнуть вместе с друзьями. Диланов позвонил ему. Это был Алик Самвелов, единственный член банды, имеющий легальный бизнес, он держал небольшой магазинчик в Измайлове. Когда нужно было подменить Кошубаева, он выступал в роли киллера. Алику шел уже сорок пятый год. Он был хороший охотник и стрелял без промаха. В Москву он перебрался из Баку после трагических событий января девяностого. Когда начались спровоцированные погромы, а затем в город вошла армия, убивающая без разбора людей всех национальностей, среди которых оказались не только азербайджанцы и армяне, но и русские, евреи, лезгины, грузины. Старики и дети, врачи и ученые, все, кто случайно или намеренно оказался на пути следования воинских колонн.
Самвелову было тогда только двадцать восемь. Ему пришлось трудно. Без квартиры, без денег, без связей. Через некоторое время он примкнул к совместной армяно-азербайджанской банде, которая контролировала рынок сбыта подержанных иномарок. Поразительно, что, пока в Карабахе шла необъявленная война между двумя народами, в Москве преступные национальные группировки быстро находили общий язык. Деньги сближали бандитов, делая их «интернационалистами». Доллары и марки, фунты и франки сближали преступников всех мастей гораздо лучше любых речей о братстве и справедливости.
Самвелов оказался единственным, кто перешел в банду Диланова после того, как группировка, в которую входил Алик, оказалась разгромленной. Сбыт и кражу иномарок взяла на себя грузинская группировка, оттеснив остальных от этого прибыльного бизнеса. Алик держал магазин только для отвода глаз. Его основной бизнес был в группе Диланова. Именно ему и позвонил Виктор Викторович, предложив организовать срочную «эвакуацию». Алик сделал все как нужно. Подогнал машину, нашел двух санитаров и вывез своего шефа из больницы. Справедливости ради стоит отметить, что никто Диланова особо не охранял и на его отсутствие в первые часы даже не обратили внимания. Куда мог сбежать раненный в ногу пациент?
Они забрали супругу Диланова, и машина направилась в Тверь, где была подготовлена квартира. С тех пор Виктор Викторович находился на этой квартире. Нога уже шла на поправку, но воспоминания о случившемся проколе мучили его, не давая спокойно спать по ночам. Фактически он проиграл мальчишке, молодому парню лет тридцати, который не просто уничтожил его банду, но и унизил его самого, выстрелив ему в ногу и заставив рассказать, кто был «заказчиком» покушения на самого Шарипова. При этих воспоминаниях Диланов готов был загрызть от бешенства самого себя.
И все эти полтора месяца он обдумывал план мести. Он уже почти выздоровел. Деньги у него еще остались. Можно сформировать новую банду, таких людей, как Кошубаев или Богданов, всегда можно найти. После двух чеченских войн количество людей, умеющих убивать и не боящихся крови, превышает допустимый процент в нормальном человеческом обществе. Таких всегда можно найти. Отчаявшихся, разуверившихся, озлобленных, несчастных, покинутых, преданных, обманутых, завидующих, ненавидящих, готовых на все. Возвращаясь с тяжелой войны, часто раненные и искалеченные, они сталкиваются с несправедливостью властей, коррупцией чиновников, самодурством местных правителей. Их соседи, не ушедшие на войну, уже состоявшиеся люди, их однокашники, трусливо прятавшиеся во время мальчишеских драк, уже состоятельные люди, их подруги, которые не стали дожидаться своих возлюбленных, уже давно предпочитают других – с деньгами и на хороших машинах. Все в мире изменилось, и не в пользу этих молодых ребят, так рано познавших горе, боль потерь, кровь, ужас и так рано столкнувшихся с предательством и обманом. Найти подобных исполнителей будет совсем нетрудно.
Он лежал на кровати, целыми днями обдумывая планы мести. Теперь он жил только ради этого. Он готов был на все, чтобы забыть свое унижение, забыть о том, как он подставил своих исполнителей, как глупо попал в руки сотрудников службы безопасности Рината Шарипова, как унизительно повел себя во время встречи с этим молодым человеком, как испытал отчаяние и боль, когда его выбросили у больницы, как лежал в одной палате с бомжами и пьяницами. Если разобраться, то чувство мести – одно из движущих человеческих чувств. Зависть, месть и ненависть – самые сильные человеческие чувства. И если любовь или дружба приближают человека к богу, то месть и ненависть – к дьяволу. Сложнее с завистью, она может вызвать творческую энергию у писателя или художника, композитора или актера. Она может заставить ученого бросить вызов времени, чтобы доказать свою теорему в пику коллегам, политика – стать более смелым и действенным, чтобы превзойти других кандидатов, даже путешественник дерзнет открывать новые миры, чтобы не отдавать пальму первенства другим. Такая зависть тоже тревожное чувство, но она приносит свои конкретные результаты. А есть зависть мелкая и ничтожная, она быстро перерастает в ненависть, испепеляя душу того, кто ей подвержен.
Диланов ждал, когда приедет Алик. Сегодня они договорились о встрече. Свою московскую квартиру Диланов уже продал через посредников. Вещи из дома вывозил Самвелов. Виктор Викторович знал, что его уже не ищут. Милиция закрыла это непонятное дело. В конце концов, он сам сбежал из больницы и ни на кого не жаловался. Вполне вероятно, что это действительно была какая-то шальная пуля, неизвестно откуда попавшая ему в ногу, как он и показал на допросе. Разбор автомобильной аварии, в которой погибли двое его сообщников, был закончен. Их машина выехала на встречную полосу, и в милиции посчитали, что погибшие сами виноваты в случившейся дорожно-транспортной аварии.
Дверь открылась, и в комнату вошла супруга. Она была намного моложе Диланова.
– Опять куришь? – недовольно спросила она. – Целыми днями лежишь на кровати и куришь. Ты заработаешь себе какую-нибудь нехорошую болезнь.
– Заткнись, – оборвал ее Диланов, – не действуй мне на нервы. Лучше пойди и сделай мне кофе.
– А я не нанималась в домработницы, – зло парировала она, – и не собиралась жить с тобой в этой глуши. Мы уже полтора месяца кукуем в Твери. Что я здесь потеряла? Зачем мы сюда приехали? Когда мы вернемся в Москву? Или ты решил навсегда здесь поселиться…
Он молчал. Отвечать не хотелось.
– Почему ты молчишь? – еще больше разозлилась она. – Или ты боишься возвращаться? Боишься, что они опять тебя достанут и за мной снова придут? Не можешь забыть, как они тебе ногу прострелили?
Этого он стерпеть не мог. Диланов вскочил с кровати и ударил жену. Ударил не сильно, но достаточно ощутимо. Ударил по лицу открытой ладонью.
– Мужик, – сказала она с презрением, – ты только со мной храбрый.
– Замолчи, – закричал он изо всех сил, окончательно выходя из себя, – я тебе говорю, чтобы ты замолчала! Еще одно слово, и я просто убью тебя…
– Если ты такой храбрый, нужно было остаться в Москве. И защищать свою жену там! – крикнула она, выбегая из комнаты.
Он с силой потушил сигарету, положив ее в полную окурков пепельницу. Такая жизнь становится просто невыносимой. Скоро он действительно сойдет с ума. Нужно что-то придумать. Нужно возвращаться в Москву. И попытаться отомстить.
Глава 2
Теперь они просыпались одновременно в семь часов утра. Он настоял, чтобы после помолвки Инна переехала к нему. Свадьба была назначена на осень, к этому времени она уже получит диплом и вернутся ее родители-дипломаты. Но оставлять Инну без присмотра он не хотел. Поэтому они жили теперь вместе. Он провожал ее по утрам, уже привычно просыпаясь, чтобы закрыть за ней дверь, а уже затем отправлялся спать, по старой привычке поднимаясь в полдень. Инна смеялась над ним, она была ярко выраженным «жаворонком», предпочитая вставать ранним утром даже в выходные дни, а он, как и многие люди творческих профессий, был такой же ярко выраженной «совой», предпочитая работать по ночам и засыпать под утро.
Завтрак себе она готовила сама, а к десяти утра приходила Лида, которая готовила еду уже на весь день. Инна подружилась с Лидой и даже часто делилась с ней какими-то своими секретами. Лида была старше почти в два раза, и у нее была дочь-студентка, примерно такого возраста, как Инна. Поэтому она лучше понимала молодую женщину, чем многие из их окружения.
Теперь в университет Инну возила охрана на двух автомобилях, и около нее незаметно дежурили один из охранников и специально приглашенная молодая женщина, которая также была телохранителем и отлично подготовленной спортсменкой, но внешне почти ничем не отличалась от молодых сверстниц, разве что своей подтянутой спортивной фигурой и короткой стрижкой.
Подруги замечали кавалькады машин и телохранителей, часто подшучивали над Инной. Ей совсем не нравились подобные «эскорты», но после похищения, которое произошло полтора месяца назад, она все еще кричала по ночам и видела кошмарные сны. И прекрасно понимала, что теперь ей без охраны нельзя появляться даже в университете, где она спокойно училась все эти годы.
А Ринат ждал. Он никому и ничего не рассказывал о случившемся, но некоторые люди из его окружения знали подробности той страшной ночи. Тогда он увидел свою любимую женщину в истерзанном виде. Негодяй прижигал ее сигаретами, бил, не давал ей пить. И хотя все это продолжалось только несколько часов, Инна получила очень сильный психологический шок и долго отходила. А Ринат получил не менее сильный шок и, уже не раздумывая, в каком-то наркотическом бешенстве, сжег раненого бандита вместе с его машиной. И хотя впоследствии он часто вспоминал это, понимая, что никогда больше не станет прежним Ринатом и не забудет о совершенном преступлении, тем не менее он ни разу не пожалел о том, что сделал. Единственное, что иногда беспокоило его, – это исчезновение Виктора Диланова, который сумел сбежать из больницы с раненой ногой. И даже забрать свою жену, исчезнуть из города.
Уже позже они выяснили, что Диланов даже продал свою квартиру, передав ее по доверенности какому-то риелтору. Но он исчез из Москвы, и его поисками занималась милиция. Рината не приглашали к следователям и даже не допрашивали, но он понимал, что все происшедшее с Инной и вокруг нее так или иначе связано с его именем. Комментарии, которые появились в газетах, были сразу опровергнуты. Тут постарался Дима Сизов, подключивший все свои журналистские связи.
Но Рината более всего беспокоило другое. Он даже не думал, что этот вопрос станет для него столь важным и определяющим. Получив невероятное наследство, он через некоторое время узнал, что его якобы погибший дядя – Владимир Аркадьевич Глущенко, – оказывается, жив. Более того, именно Глущенко и организовал имитацию собственной смерти, взорвав в вертолете свою молодую супругу.
Глущенко потребовал вернуть ему все деньги. Разумеется, нельзя было просто так взять и отписать всю сумму обратно. Официально Владимир Глущенко считался погибшим. Более того, он действительно исчез из мира, когда ему сделали пластическую операцию, изменив его внешность. Теперь никто, даже его самый доверенный человек Карим Касымов, который считался начальником его охраны, не знал, как выглядит на самом деле Глущенко. Приказы он отдавал по телефону. И только голос, ставший еще более хриплым и глухим, был тот же самый.
Вместо Глущенко появился бельгийский гражданин Вольдемар Леру. Еще до своей «смерти» Глущенко открыл несколько счетов в разных банках мира, переведя туда все имеющиеся деньги. Но пакеты акций, паевые доли в крупных инвестиционных фондах, оформленные на его имя, недвижимость, находящуюся по всему миру, он завещал гражданину Леру. Однако оказалось, что есть близкий родственник, который получил это наследство, тогда как Леру не стал подавать встречных исков. Он и не мог их подать, так как в этом случае он обязан был явить миру свое лицо. Или свое местопребывание. Самое поразительное, что Ринату дважды повезло с этим наследством. Сначала выяснилось, что он наследник олигарха, когда нашли письмо сестры Глущенко о том, кто действительно был их отцом, а оказалось, что отцом был дед Рината Шарипова – Петр Григорьевич Полищук.
Затем еще более повезло. Все документы на наследство Глущенко, выступавший под фамилией Леру, собирался предъявить через несколько месяцев после своей «смерти». Во-первых, чтобы не вызывать подозрений, во-вторых, так требовал закон – по истечении шести месяцев, а в-третьих, ему нужно было пройти через пластическую операцию, полностью изменив свою внешность. И пока права на наследство не были предъявлены, французские адвокаты искали возможных наследников. И, к ужасу Глущенко, его нашли.
Именно поэтому Ринат Шарипов стал наследником огромного состояния олигарха, ведь если бы завещание вступило в законную силу, то даже он, будучи действительно племянником Глущенко, не смог бы претендовать на его наследство. Согласно гражданским кодексам многих стран мира, любой совершеннолетний гражданин имеет право завещать свои деньги кому угодно. В законодательствах многих стран существуют ограничения, касающиеся лишь жен или мужей, а также престарелых и больных родителей либо несовершеннолетних детей, которым закон обязывает выделять конкретные суммы. У погибшего Глущенко не осталось жены, у него не было ни родителей, ни детей. И формально, с точки зрения как французских, так и украинских и российских законов, он мог завещать все деньги Вольдемару Леру, лишив своего племянника любой доли наследства.
Однако Глущенко быстро понял перспективность подобного расклада, когда наследником формально становился его племянник, затем передающий основные активы и переводящий недвижимость на имя бельгийского гражданина. Сначала все шло достаточно гладко, но в Киеве Ринат устроил настоящий скандал. Он должен был подписать документы о передаче пакета акций Харьковского металлургического объединения двум двоюродным братьям Глущенко, которые переводили более тридцати пяти миллионов долларов в банк, находящийся в Нассау. Но Шарипов узнал о том, что братья его дяди спонсируют националистов, воевавших в Великую Отечественную войну против советских войск, и отказался подписывать соглашение. Глущенко был в ярости, он понял, что весь его план по постепенной передаче активов может сорваться.
И тогда он решил форсировать события. Нужно было подготовить все документы и подписать их в максимально короткие сроки, чтобы не зависеть от настроений и желаний своего племянника. Он заранее предупредил Рината, что оставит ему московскую квартиру, дачу и некоторое количество денег. Но основные активы должны быть возвращены. Шарипов согласился, он вообще не понимал, зачем нужны такие невероятные суммы одному человеку. И хотя ему очень нравилась жизнь, которую он вел последние месяцы, он отчетливо понимал, что рано или поздно все должно закончиться.
Он даже не мог точно проанализировать свои чувства. С одной стороны, ему было немного жаль, что подобная «сказка» могла закончиться. С другой, он будет наконец свободен, останется очень богатым человеком, получит великолепную квартиру, прекрасную дачу, деньги, которых ему хватит на всю оставшуюся жизнь. К тому же Глущенко, не имевший наследников, обещал составить завещание, по которому деньги Леру в случае смерти «бельгийского гражданина» снова возвращались к Шарипову.
Инна уже уехала в университет, а Ринат ворочался на кровати и никак не мог снова заснуть. Они переживали медовый месяц, когда одно присутствие рядом партнера вызывает радость и желание. Он услышал, как внизу, на первом уровне, открылась дверь. Это была Лида. Только у нее были ключи от входной двери, и только ее беспрепятственно пропускали охранники, дежурившие внизу.
Он подумал, что нужно заснуть. Закрыл глаза. Если вспоминать все, что случилось с ним за последний год, можно сойти с ума. Журналист, перебивавшийся случайными заработками, превратился в миллиардера. Никому не известный Ринат Шарипов стал одним из членов престижного списка «Форбса», в который включены самые богатые люди России. Человек, который мог спокойно проехать в вагоне метро, стал олигархом, к его услугам бронированные автомобили и целая группа телохранителей.
Он стал более нетерпимым, более жестким, даже жестоким. За эти месяцы он умудрился совершить убийство, пережить несколько покушений на свою жизнь, был ранен, погиб один из его телохранителей. Похитили его невесту, а его убийство заказал бывший родственник, брат его первой жены. Все это нужно было пережить. И не сойти с ума от таких крутых поворотов в жизни.
Он протянул руку, достал пульт и включил телевизор. Раньше в спальнях не было телевизоров. Дизайнеры, отвечавшие за оформление квартиры и установку бытовой техники, справедливо считали, что в спальне не должно быть этого прибора. Но Ринат сам переставил его в свою спальню. И теперь, включив телевизор, он слушал последние новости. Внезапно показали сюжет из Киева, где бывшие ветераны, сражавшиеся в украинской повстанческой армии, требовали разрешить им провести свой парад. Шарипов нахмурился. Он не забыл скандала, который произошел в Киеве. Тогда он просто уехал. Похоже, этого было мало. Он взглянул на часы. Пятнадцать минут одиннадцатого. Наверно, в компании «Астор» уже все на месте. Эта компания занималась обслуживанием его огромных активов по всему миру. Он набрал телефон руководителя «Астора» Надежды Анатольевны Поповой.
– Я вас слушаю, – ответила она. У нее всегда уверенный и спокойный голос.
– Доброе утро, Надежда Анатольевна. Это Ринат говорит.
– Я вас узнала, хотя обычно вы звоните позже. Доброе утро. Я вас слушаю.
– У меня к вам необычная просьба. Вы помните, мы готовили соглашение в Киеве по поводу передачи пакета акций.
– Конечно. Мы с Иосифом Борисовичем готовили все документы больше двух недель. А вы неожиданно отказались их подписывать. Хотя я понимала мотивы вашего поступка и вполне их разделяла.
– Спасибо. Именно поэтому я вам позвонил. Насколько я помню, семь процентов акций было у моих киевских родственников. Верно?
– Сейчас уже одиннадцать с половиной. Они начали скупать акции сразу после того, как вы отказались передать им свой пакет. Но ваши семнадцать с половиной процентов вывели бы их на очень приличный уровень. Они смогли бы стать самыми крупными акционерами и в будущем выйти даже на контрольный пакет.
– Ясно. Вот поэтому я вам и позвонил. Мы можем каким-то образом сами выйти на этот контрольный пакет?
– Простите? Что вы сказали? – явно не поверила услышанному Надежда Анатольевна.
– Я спросил, можно ли выйти на контрольный пакет самим? Ведь сейчас, после моего отказа передать им наш пакет, акции сильно упали в цене. Это верно?
– Не очень сильно, но упали. Процентов на восемь. А почему это вас заинтересовало?
– Я должен иметь представление о состоянии текущего счета, – пошутил Ринат. – Значит, у меня есть семнадцать с половиной процентов акций этого предприятия? И сейчас я самый крупный акционер?
– Все правильно.
– И мы можем начать приобретать акции компании у других мелких вкладчиков, пока цена снова не начала расти?
– Все верно, – не скрывала своего удивления Попова. – Но почему вы приняли такое необычное решение? До сих пор вы не интересовались подобными проблемами. И мы ничего не покупали, а только контролировали наши финансы.
– Ну нам нужно когда-нибудь начинать. Скажите, что нам нужно, чтобы стать владельцами контрольного пакета акций Харьковского объединения?
– Деньги, – не задумываясь ответила Попова, – очень крупная сумма денег. У нас только семнадцать с половиной процентов. Сейчас их цена около тридцати двух миллионов долларов. До того, как вы отказались, они стоили примерно тридцать пять. Значит, чтобы купить еще тридцать три процента, нам нужно примерно шестьдесят пять миллионов долларов. Возможно, гораздо больше. Учтите, что как только мы попытаемся начать скупку такого крупного пакета акций, они сразу взлетят в цене. На бирже все поймут, что мы играем на повышение. А взять пакет целиком и одним разом мы не сможем. Таких крупных акционеров просто не существует. Придется осторожно покупать пакеты акций у более мелких держателей. А это всегда чревато тем, что произойдет утечка информации и цены сразу взлетят до небес.
– Вы можете купить эти акции?
– Нужны деньги, – терпеливо напомнила Надежда Анатольевна, – я же вам сказала, что для начала нужны деньги. Очень большая сумма. Шестьдесят пять миллионов долларов. Где их можно взять?
– У меня нет денег? – не понял Ринат. – Вы сами мне говорили, что мое состояние оценивается в два с лишним миллиарда долларов. Почему тогда нет денег?
– Это не одно и то же, – объяснила Попова. – Ваше состояние – это совокупность пакетов акций, паевых долей, недвижимости и наших вложений в инвестиционные компании. Никто не держит просто так в банке баснословную сумму в шестьдесят пять миллионов долларов. Проблема как раз в том, что у нас нет недостающих свободных средств.
– Почему?
– Это не телефонный разговор, Ринат Равильевич…
– Ничего. Пусть нас слушают кто хочет. Так почему у нас нет свободных средств?
– Я вам об этом говорила. Дело в том, что даже расходы на наш бюджет мы зарабатываем с тех процентов, которые поступают из инвестиционных компаний, куда мы вложили наши деньги. У нас нет свободных шестидесяти пяти миллионов и не может быть. А деньги, которые были на счетах вашего покойного дяди, до сих пор нам недоступны. Там сменились коды и номера счетов. Возможно, это сделал ваш дядя до того, как погиб. Мы послали несколько запросов, но нам ответили, что на счетах нет денег. И еще два счета закрыли вы сами. В Антигуа и в Объединенных Арабских Эмиратах. Там было больше сорока миллионов. Вы сами дали нам указание перевести деньги на другие счета и закрыть их.
– Я помню, – мрачно ответил Ринат. Это были счета Вольдемара Леру, куда он переводил все свободные средства. – Значит, ничего нельзя сделать? – уточнил он.
– Нужны свободные деньги, – в очередной раз ответила Попова, – но если мы примем решение, то могли бы найти недостающие суммы…
– Каким образом?
– Как во всем мире. Кредит в банке. Только в этом случае нам придется платить очень высокие проценты. Сумма слишком большая.
– Это имеет значение?
– Конечно. Проценты исчисляются от суммы.
– Каким образом вы можете взять кредит в банке? Просто приехать к ним и попросить денег?
– Нет, – она даже не изменила тон, у нее хватило ума и такта не высмеивать его незнание, – мы можем сделать немного иначе. Во французском «Сосьете Женераль» мы держим крупный пакет акций на сумму более ста пятидесяти миллионов долларов. Под этот пакет мы можем гарантированно взять семьдесят пять миллионов долларов под достаточно приемлемый процент. И направить деньги на покупку акций. Но учтите, что кредит будет оформлен на год или два. Может, на три. И если в течение этого срока мы не вернем деньги с процентами, то наш залоговый пакет отойдет к французам. Это потеря ста пятидесяти миллионов плюс потери от покупки акций Харьковского объединения. Как только узнают, что мы взяли деньги под залог наших французских акций и не смогли вовремя расплатиться, наш контрольный пакет сразу потеряет процентов тридцать или сорок. Я даже боюсь говорить о том, насколько сильным может быть падение. И тогда мы потеряем и здесь. Я специально рассказываю вам так подробно, чтобы вы поняли наши риски. Хотя такие вещи обычно не обсуждают по телефону.
– Я понял, – нетерпеливо сказал Ринат, – поэтому я прошу вас срочно подготовить все документы. Все, что полагается. Я подпишу все бумаги, ну а вы должны будете купить недостающие тридцать четыре процента. Сумеете?
– Постараемся. Только давайте договоримся никогда больше не обсуждать подобные вопросы таким образом. Поймите, что речь идет об очень крупных суммах. Так просто не принято. Если вам нужно со мной переговорить, вы можете вызвать меня к себе, даже домой.
– Я вам обещаю больше ничего не спрашивать. Вы можете сегодня днем все подготовить?
– Вы не хотите меня понять. Такие дела не делаются за несколько часов. Нужно подготовить наши документы, обосновать наше предложение французам. Затем получить деньги и начать осторожно скупать акции, чтобы не вызвать панику на бирже. Весь процесс займет не меньше месяца.
– Тогда начинайте сегодня, – решил Шарипов, – и постарайтесь сделать все как можно быстрее.
– Мы все сделаем. Простите, что я вынуждена вам напомнить. В прошлом месяце мы говорили о существенном сокращении в нашей компании. Согласно вашим указаниям, сокращению должна подвергнуться почти половина наших сотрудников. Я, конечно, подготовила списки, но мы не сможем работать в таком урезанном виде.
– Пока все остановите, – распорядился Ринат, – никого не увольняем. Давайте работать. И ничего не говорите людям, чтобы зря их не волновать.
– Разумеется. Если разрешите, я вам перезвоню сегодня ближе к вечеру. Сейчас в Париже только половина девятого. Разница во времени.
– Да, я помню. Спасибо. Я буду ждать вашего звонка.
– Я могу задать вам еще один вопрос? – спросила Попова.
– Пока только я задавал вопросы. Конечно, можете.
– Вы это делаете намеренно? Чтобы контрольный пакет не достался вашим родственникам? Это что-то личное или вы вообще не хотите отдавать под их контроль Харьковское объединение?
– И то и другое, – ответил Ринат, – я просто решил стать единоличным владельцем этого предприятия. Не забывайте, что я сам выходец с Украины. И, в конце концов, почему мне не стать немного богаче? Как вы считаете? Может, во мне просто проснулась некая коммерческая жилка? Доставшаяся мне в наследство от моего дяди?
– Тогда конечно.
– Значит, договорились.
– Я вам перезвоню, – пообещала Попова. – До свидания.
Он положил телефон на тумбочку рядом с собой. И улыбнулся. Он утрет нос своим дядям и покажет всем, какой он бизнесмен. О другом дяде он старался не думать. Если Глущенко узнает, что именно он задумал, то просто не разрешит ему покупку такого пакета акций. Хотя, судя по всему, помешать Ринату он уже не сможет. Шарипов улыбнулся. Можно сделать так, чтобы об этом никто не узнал, несколько наивно подумал он. Ринат даже не подозревал, что именно сегодня запустил механизм тех непредсказуемых последствий, которые должны были случиться через два месяца.
Глава 3
Он прошел в ванную, чтобы умыться. Взял мыло, наклонился, намылил руки и собирался положить мыло обратно в мыльницу, когда неожиданно поднял голову. Из зеркала смотрел абсолютно незнакомый, чужой человек. Значит, здесь кто-то есть. Он вздрогнул, мыло упало в раковину. Черт возьми. Он так и не привык до конца к своему новому лицу. Наверно, к нему нельзя привыкнуть. Невозможно до пятидесяти лет носить одно лицо, а потом сменить его на другое. И хотя пластическая хирургия творит чудеса, психологически очень трудно, подчас невозможно перестроиться. Он до сих пор не мог спокойно смотреть в зеркало на свое новое лицо.
Глущенко вымыл руки, стараясь больше не смотреться в зеркало, вытерся полотенцем и вышел из ванной. Ему нужно привыкать к этому лицу, ему нужно полюбить эту физиономию как родную, свыкнуться с ней, стать единым целым. Он сел в кресло и негромко выругался. Если бы не события на Украине, если бы не уголовное преследование, которое могли начать со дня на день французские правоохранительные органы, если бы не его связи в России, Украине, США, где его считали одним из основных олигархов, связанных с мафией. Если бы не измена его молодой жены, которая готова была путаться с кем угодно, лишь бы получать удовольствие и наставлять рога своему не совсем молодому и совсем нездоровому мужу. Нет, он был в порядке. Он по-прежнему мог переспать с любой женщиной, все исправно работало. Но болезнь, полученная еще в студенческие годы, сделала его бесплодным. Он знал суровый приговор врачей. С женщинами он может получать удовольствие, но детей у него никогда не будет. Это порождало такие дикие комплексы, что он ненавидел любого молодого человека, у которого была счастливая избранница, любую женщину, которая имела рядом полноценного мужчину.
И тогда он сорвался. Устроил взрыв, в котором погибли все, кого он ненавидел. И он сам – Владимир Аркадьевич Глущенко, один из самых богатых людей Восточной Европы, известный в России и Украине олигарх, состояние которого оценивалось в миллиарды долларов. Он все рассчитал, прежде чем уйти. Но оказалось, что не сумел предусмотреть почти невозможного. У него нашелся близкий родственник, внук его отца, внук его фактического отца, о котором он даже не подозревал. Это было в прошлом году. Тогда Глущенко готов был разорвать этого наследника на кусочки, растоптать, стереть в порошок. Позже он успокоился и понял выгоды своего нового положения. Если бы даже такого наследника не было, его следовало найти. Чтобы он принял большую часть наследства, а затем спокойно и постепенно перевел бы все деньги на имя самого Глущенко, вернее, на имя человека, которым он стал.
Он протянул руку и взял телефон. Рука тоже была другой. Врачи поработали неплохо, применили все новейшие достижения медицины. Он сам никогда бы не узнал себя, если бы встретился с самим собой на улице. Он поменял все, не только внешность. Он сменил привычки, отказался от курения, от своих любимых блюд, даже от водки, которую он предпочитал всем остальным напиткам. Теперь он пил заграничное «пойло» и делал вид, что ему нравится. Зато он впервые за много лет стал ходить без охраны, не оглядываться, не опасаться за свою жизнь. Даже верный Карим не знал, где именно находится его босс и с каким лицом он является теперь всему миру.
Глущенко включил телефон. Эти несколько аппаратов он включал только тогда, когда звонил своим людям. По самым неотложным делам. И теперь, набрав номер, он терпеливо ждал, пока Карим ответит. Он послал его несколько дней назад в Москву, чтобы проверить все слухи и уточнить, что именно там произошло. Наконец Карим ответил. Он знал, кто именно может ему позвонить на этот номер.
– Здравствуйте, – сказал Карим.
– Здравствуй, – раздался голос Глущенко, – как ты добрался?
– Спасибо, все хорошо.
– При переходе проблемы были? Я имею в виду, с бумажками? – он спрашивал про границу и паспорт. Карим его сразу понял. Он приехал в Москву из Минска, специально прибыв сначала в Белоруссию, чтобы проверить свой новый российский паспорт, выписанный на чужое имя.
– Нет, – ответил он, – никаких проблем.
Хорошо, подумал Глущенко, пока еще мы можем передвигаться со старыми паспортами по всему миру, возвращаясь в Россию. Но скоро обещают ввести биометрические паспорта, где будут указаны физические параметры вплоть до цвета глаз. И самое обидное, что там должны быть отпечатки пальцев, которые сразу выдадут их владельца. Подделать отпечатки пальцев практически невозможно. Глущенко знал это лучше других. И тогда при пересечении любой границы, где установлена подобная аппаратура, он будет схвачен и изобличен. Пока они все передвигаются относительно спокойно. Ведь Карим тоже «погиб» в той вертолетной катастрофе.
– Ты уже встречался с младшим братом?
Он спрашивал про Талгата, который был руководителем службы безопасности компании «Астор» и, спасая своего босса – Рината Шарипова, невольно подставился под пулю бандита. Ранение оказалось достаточно тяжелым, но не опасным для жизни. Пуля попала в плечо. Он потерял много крови, но молодой тренированный организм быстро шел на поправку. Он уже переехал домой и ходил по квартире, постепенно увеличивая физические нагрузки.
– Мы с ним разговаривали, – подтвердил Карим.
– Что там произошло? Он рассказал подробности?
– Да. Девушку действительно похитили. И попросили одну большую штуку, – так он называл миллион долларов, – но Талгат умный. Он всегда был очень умным. Он послал туда вместо вашего племянника совсем другого человека, похожего на него. И окружил это место. Похитители попались в ловушку. Но потом была авария, и они погибли.
Он не стал уточнять, что аварию тоже организовали сотрудники его младшего брата.
– Это я все знаю, – недовольно прервал его Глущенко, – что было потом? Ты расскажи мне, что там потом случилось?
– Они договорились встретиться во второй раз, чтобы освободить девушку. Но во время встречи их главный «специалист» начал стрелять и попал Талгату в плечо. Талгат тоже стрелял и два раза попал в другого.
– Потом? – нетерпеливо спросил Глущенко. – Что потом было?
– Ничего особого. Талгата в больницу увезли, главного «специалиста» тоже. Ему пуля в ногу попала. А другой погиб, сгорел в своей машине.
– Талгат был рядом, когда машина горела?
– Нет. Его увезли в больницу.
– Кто-то поджег машину?
– Талгат этого не знает.
– Кто стрелял в главного «специалиста»? – таким термином они называли главаря банды Диланова.
– Талгат не стрелял. Он говорит, что, возможно, молодой хозяин. Но он не уверен, а остальные до сих пор молчат.
– И не знают, кто сжег машину?
– Разное говорят…
– Что говорят? – закричал Глущенко. – Я тебя зачем послал? Чтобы ты все мне узнал. Все подробности. А ты не можешь конкретно ответить.
– Это молодой хозяин сделал, – прямо заявил Карим, – так получилось. Наверно, случайно сжег машину.
– Понятно. Значит, он действительно сильно изменился. Как ты считаешь?
– Очень изменился. Талгат не верит, что молодой хозяин мог так поступить. Но он говорил со всеми. Это мог сделать только молодой хозяин.
– Теперь понятно. Оставайся там, я тебе перезвоню. Только сделай так, чтобы твою рожу нигде не увидели. Ты даже с наклеенными усами похож на придурка из дешевого театрального спектакля. Не появляйся на улицах, не показывайся никому. В магазин посылай других, на базар тоже не ходи. Если тебя где-нибудь увидят, то это будет конец, Карим. Твой конец. Мы с тобой больше никогда не увидимся. И никогда больше не будем разговаривать.
– Я все понимаю, хозяин. Не беспокойтесь.
– Пусть Талгат всеми делами занимается, – грозно напомнил Глущенко, – пусть он из своей больницы всеми руководит, а ты дома сиди. Когда нужно будет, выйдешь, а пока сиди и никуда не ходи. Если даже тебе девочка нужна будет какая-нибудь, скажи брату, чтобы тебе ее вызвал.
– Я не выйду без вашего разрешения, – заверил его Карим.
– И пусть твой брат узнает, куда пропал их главный бандит. Пусть о нем все узнает. Если я правильно все понял, этот тип был организатором целой банды. И если ему даже случайно прострелили ногу, он все равно никогда не простит такого унижения и разгрома своей банды. Поэтому нужно о нем все узнать. Поручи Талгату, он сможет это сделать через Тамару.
– Мы все сделаем.
– И вообще, пусть будут осторожны. Пусть твой брат поскорее выходит на службу. И пусть охраняет своего молодого хозяина так, как не охраняли даже меня. Он должен быть готов отдать жизнь за него. И обеспечить ему нужную охрану.
– Сейчас с ним все время Анзор, – напомнил Карим, – и Павел тоже работает. Его не смогли посадить, адвокат доказал, что машины столкнулись случайно, а бандиты сами выехали на встречную полосу. Вы не беспокойтесь, его как нужно охраняют. А Талгату пока рано выходить, он еще неважно себя чувствует.
– Все ясно, – пробормотал Глущенко.
Он отключился. «Надеюсь, с моим племянником ничего не случится, иначе трудно будет рассчитывать получить хоть какую-то долю наследства, – подумал он. – Значит, спичку зажег Ринат Шарипов. Ай да парень, ай да молодец. Сжег своего обидчика заживо. Наверно, тот все-таки успел изнасиловать его невесту, и поэтому Ринат так оскорбился. Потерял всякий контроль и совершил убийство».
Глущенко улыбнулся. Как подлый человек, он был уверен, что все остальные такие же подлецы. Только умело маскирующиеся. И каждый в душе хочет денег, власти, неограниченной свободы, женщин, комфорта, роскоши. Каждый ненавидит всех остальных, но скрывает это под маской показного лицемерия. Каждый мечтает о жене своего друга, о деньгах своего знакомого, о власти своего шефа. Но никто не может об этом открыто говорить. Значит, Ринат, едва дорвался до денег и власти, сразу проявил свои дурные качества. Сначала сжег живьем раненого человека, осмелившегося покуситься на его невесту. Затем прострелил ногу главарю банды, который организовал нападение. И под конец, возомнив себя истинным наследником и владельцем миллионов, отказался подписывать документы в Киеве. Как быстро деньги портят людей. Еще вчера Ринат был готов сделать все, что ему прикажут. А сейчас он демонстрирует свою несгибаемую позицию.
Конечно, у Глущенко есть запасной вариант. В случае смерти Рината Шарипова сразу всплывет другое завещание «погибшего» олигарха, по которому все наследство должно перейти к бельгийскому гражданину Вольдемару Леру. Но это путь рискованный и небезупречный. Французские следователи могут поинтересоваться прошлым Леру. И тогда придется «умирать» в третий раз.
Но и оставлять дальше все в таком положении просто невозможно. Пока его молодой племянник окончательно не потерял голову от таких денег и власти. Нужно возвращать его на землю. Нужно поскорее отнять основную часть денег, оставив ему на расходы, квартиру и дачу в Москве. А также счет в несколько миллионов долларов, которых должно хватить этому бывшему журналисту на много лет вперед.
Глущенко поднялся и принялся одеваться. Нужно как можно быстрее подписать целый ряд необходимых документов, оформить и переоформить остальную недвижимость, перевести деньги на его закрытые счета. Или на срочные вклады, или на номерные счета в Швейцарии, где можно не указывать данные владельца счета, а лишь номер счета, чтобы получить доступ к деньгам.
Но для этого они должны встретиться. И подписать все необходимые документы в присутствии нотариуса. Или адвокатов, готовых заверить все соглашения своими подписями. Во Франции это просто невозможно. Нужно будет приехать со своими документами в контору французских адвокатов, что абсолютно неприемлемо. К тому же французские адвокаты Леклерк и Дрюмо, которые вели все дела Рината Шарипова, отлично знали и его дядю – Владимира Глущенко, с которым они раньше несколько раз общались. Они могут узнать в Леру того самого Глущенко. И тогда вся операция окажется никому не нужной.
«Какой глупый парадокс, – подумал Глущенко. – Почему я, Владимир Глущенко, должен иметь своим племянником этого татарина? Почему так глупо получилось, что из всех женщин на земле мой настоящий отец – Петр Полищук – выбрал именно мою мать? А их дочь, мать Рината, из множества миллионов украинцев и русских нашла себе мужа-татарина». Он сжал кулаки. Самое обидное, что у него были личные счеты с другим татарским олигархом, проживающим на Украине, который был не менее влиятельным и могущественным, чем сам Глущенко. Только этот татарин, ставший владельцем футбольного клуба «Шахтер» и совладельцем целого ряда украинских предприятий, заработал свои деньги совсем иначе, чем Глущенко. И не боялся их декларировать. Более того, он даже позволял себе открыто вмешиваться в политику, поддерживая оппозиционного кандидата.
Но владелец «Шахтера» был неуязвим. Все его акции и деньги были вложены в легальные предприятия. Глущенко вообще не любил всех восточных украинцев, без разбора национальностей. По его мнению, они слишком обрусели и зависели от России. При это сам Глущенко не владел украинским языком, что не мешало ему выставлять себя истинным патриотом.
«Нужно побыстрее заканчивать все эти дела с наследником», – в который раз подумал Глущенко. Для того чтобы окончательно скрыть свое прошлое, ему необходимо еще около месяца. Или чуть больше. И только затем он сможет приступить к последней стадии своей гигантской авантюры – передаче всего наследства из рук Рината Шарипова в руки Вольдемара Леру.
Он снова подошел к телефону. Посмотрел на аппарат. Если все будет в порядке, то уже через полтора или два месяца все будет закончено. Возможно, ему даже придется избавиться от Рината. Тот слишком много узнал за последний год. Когда человек владеет таким объемом информации о другом человеке, он невольно становится сильнее. И вполне может использовать эту информацию при необходимости. Значит, участь Рината тоже решена. Он проживет не более двух месяцев. Нужно будет объяснить парню, чтобы свое имущество он тоже перевел на имя Леру. До своей свадьбы. Кажется, она состоится в сентябре. И тогда он сможет сделать «подарок» своей жене, завещая ей московскую квартиру и дачу. Только он не подозревает, что не доживет до своей свадьбы. Иначе его молодая жена станет наследницей его состояния и недвижимого имущества как единственный и самый близкий родственник погибшего. Ринат даже не знает, что, назначив свадьбу на сентябрь, он подписал себе смертный приговор. И теперь Владимир Глущенко сделает все, чтобы его молодой наследник не дожил до этого дня. Но до того, как Шарипов поведет свою молодую жену в загс, он должен успеть оформить все документы. И никто во всем мире не должен ему мешать. Тем более какие-то «ловкачи», которые решили заработать деньги на его неопытности. И хотя первая попытка провалилась, сам Глущенко сделает все, чтобы второй попытки не было.
В этом мире только он сам имеет право решать, кому жить, а кому умереть. Только он принимает эти решения. И эту власть он не собирается никому уступать.
Глава 4
Попова перезвонила в два часа дня, когда он уже собирался поехать в «Астор». Она коротко сообщила, что успела поговорить с представителями французского банка и хотела бы лично встретиться с Ринатом, чтобы обговорить все детали предстоящей финансовой операции.
– Я еду к вам в «Астор», – сообщил Шарипов.
По городу он передвигался на двух машинах. Бронированный «Мерседес», в котором, кроме водителя, на переднем сиденье находился Анзор, и джип, в котором было еще три телохранителя. Такая же охрана была и у Инны, к которой был прикомандирован Павел и еще несколько телохранителей.
Приехав в компанию, Ринат поднялся в свой кабинет, в котором он появлялся не каждый день. Большая приемная разделяла два кабинета. Его и Поповой. Он не успел даже усесться в свое большое кресло, когда в кабинете появилась Надежда Анатольевна.
– Добрый день, – поздоровалась она, протягивая ему руку для энергичного рукопожатия. Она уселась напротив его стола. На ней был темный строгий костюм. Она вообще одевалась достаточно стильно, но консервативно.
– Что у нас? – поинтересовался Ринат. – Что вы узнали?
– Хочу сразу вам сказать, что сегодня я совершила почти должностное преступление, – начала Попова, – такие вопросы нельзя обсуждать по телефону. Никогда и ни при каких обстоятельствах. Я имею в виду наш разговор с вами. Но вы настаивали, и поэтому я позволила себе подобное отклонение от общепринятых норм. Поймите меня правильно. Существует такое понятие, как «промышленный шпионаж». Если узнают о ваших намерениях, то акции мгновенно поднимутся в цене. Это законы экономики.
– Спасибо за лекцию по экономике, – кивнул Ринат, – обещаю больше ничего не обсуждать по телефону. Хотя я думаю, что сейчас моя персона больше интересует журналистов и папарацци, чем акционеров из Харькова. Давайте ближе к делу. Вы узнали насчет возможного кредита во французском банке?
– Я поговорила с Парижем, – кивнула Надежда Анатольевна, – конечно, разговор был очень предварительным и неконкретным. Но под наши акции они готовы выделить пятьдесять пять миллионов евро, или чуть больше восьмидесяти миллионов долларов по нынешнему курсу. Разумеется, все нужно будет оформить. И нам надо будет подготовить все необходимые документы, чтобы вылететь в Париж вместе с нашим адвокатом Иосифом Борисовичем.
– Сколько времени вам понадобится?
– Чтобы все оформить и получить деньги, несколько дней. На покупку акций уйдет гораздо больше времени. Здесь нельзя торопиться. Нужно будет посмотреть конъюнктуру рынка и действовать достаточно осторожно.
– Это я уже понял. Потихоньку выкупать акции, чтобы никто не догадался. Но как вы думаете собрать тридцать три процента акций, если самый большой пакет у моих родственников?
– Будем покупать через посредников, – терпеливо пояснила Надежда Анатольевна, – можно задействовать наших американских, украинских, немецких партнеров. Можно дать поручение французам, у которых мы получим деньги. Они с удовольствием потратят эти деньги на покупку любого пакета акций, учитывая, что они получают свои комиссионные. Но это достаточно рискованно, ведь на Украине знают, где именно держал свои деньги ваш покойный дядя, и могут легко вычислить, что за интересом французского «Сосьете Женераль» стоите именно вы. Поэтому я думаю, что будет правильно действовать через наших посредников. Они самые неприхотливые. Под очень небольшой процент готовы покупать любые акции и платить любые деньги.
– Я не совсем понимаю, – нахмурился Ринат, – мы переводим деньги какой-то компании, и они покупают за нас акции? Верно?
– Примерно так.
– Тогда получается, что акции принадлежат им, а не нам?
– Не совсем. Мы заключаем договор с небольшой компанией, которая не имеет достаточных средств для осуществления подобной сделки. Мы им как бы одалживаем наши деньги, и они покупают акции, которые сразу передают нам. Согласно заключенному договору, они не могут их ни продать, ни перепродать, ни оставить у себя. Только купить и передать нам. А за это они получают достаточно хорошие деньги. Например, три или четыре процента от стоимости акций. Стоимость акций составляет примерно два миллиона долларов. Процент комиссионных в таком случае составляет около шестидесяти или семидесяти тысяч долларов, что очень неплохо для небольшой компании. Плюс они платят все биржевые и другие налоги. А мы гарантированно получаем свои акции. Но вся проблема в том, что через них нельзя покупать слишком крупные пакеты. Это сразу вызывает подозрения. Когда у неизвестной фирмы появляются крупные суммы денег на покупки акций. Все точно знают, что это фирма-однодневка, либо созданная нами самими, либо выполняющая наши заказы.
– Теперь понял, – улыбнулся Шарипов. – Видимо, мне придется пойти еще и на экономический факультет, чтобы овладеть всеми премудростями этой капиталистической экономики. Действуйте, Надежда Анатольевна. Летите в Париж и доставайте там денег. А потом мы купим контрольный пакет акций.
Она молчала, словно не торопясь уходить. Он несколько удивленно взглянул на нее.
– У вас еще что-то ко мне?
– Конечно. Я обязана вас предупредить, что с точки зрения бизнеса это не совсем правильная сделка, на которой мы, возможно, потеряем гораздо больше денег.
– Ничего не понимаю. Почему?
– Мы берем деньги под залог нашего пакета акций, который сейчас стоит сто пятьдесят миллионов долларов. Через год мы должны будем вернуть деньги с процентами. Если акции Харьковского объединения не взлетят в два раза, что маловероятно, то вы можете потерять свои деньги. Это будет не совсем разумная сделка с точки зрения бизнеса и ваших интересов. Вы меня понимаете?
– Теперь понимаю, – кивнул Шарипов. – Неизвестно, что будет через год. Не нужно загадывать так далеко. Берите деньги и покупайте акции. А потом решим, что с ними делать. Может, я сознательно иду на риск, чтобы вложить деньги в экономику моей родной Украины. Об этом вы не думали?
– Извините, – улыбнулась она, – у бизнесменов обычно не бывает таких патриотических чувств. Деньги перетекают туда, куда выгодно.
– Деньги не пахнут, – вспомнил Ринат, – так, кажется, говорил один из римских императоров, когда ввел налог на туалеты. Но в данном случае вы не совсем правы. Вы же сами говорили, что если узнают о наших планах, то цены на акции взлетят до небес.
– Они сделают невозможными наши покупки, но не настолько рентабельными наши продажи, – пояснила Попова.
– Я все понял, – сказал Шарипов, – но ничего менять не хочу. Заказывайте билеты в Париж и летите доставать деньги. Все документы, которые вам нужны, я подпишу.
– Мы уже их готовим, – кивнула она, – но вам нужно будет задержаться сегодня здесь еще на несколько часов.
– Хорошо, – согласился Ринат, – в конце концов, это моя компания, мой кабинет и моя работа. Я уже не говорю, что это мои деньги. Я буду сидеть здесь столько, сколько нужно.
– Вы меняетесь, – задумчиво сказала Надежда Анатольевна.
– Это плохо? – поинтересовался он.
– Не знаю. Наверно, даже хорошо.
Она вышла из кабинета. Почти сразу позвонила секретарь.
– Вам что-нибудь принести? Кофе или чай?
– Черный кофе с молоком, – попросил он, – и не кладите сахара. Лучше принесите мне сахарный песок, я сам его положу. И молоко отдельно.
– Сейчас все сделаю, – сразу ответила девушка.
Он недовольно подумал, что даже не помнит ее лица. Какие-то размытые черты. Какая она из себя? Молодая или старая? Сколько ей лет? Как она выглядит? Он ведь поздоровался с ней, когда входил в кабинет. Черт побери, он становится таким невнимательным и равнодушным к окружающим его людям. Раньше он замечал каждого, с кем здоровался. Но раньше он был вечно нуждающимся журналистом, и от благожелательности секретаря часто зависел успех его интервью или новой статьи. А сейчас секретарь всего лишь часть огромной машины, которая обслуживает его особу. Разве он помнит имена и лица всех своих телохранителей? Или сотрудников «Астора»? Конечно, не помнит.
Он поднялся и прошел в комнату отдыха, расположенную за его кабинетом. У Поповой такой комнаты уже не было, она справедливо считала, что менеджер такого уровня, получающий столь солидную зарплату, не должен иметь комнаты «отдыха» для релаксации. Он посмотрел на свою комнату. Раньше здесь был кабинет руководителя «Астора», которого он уволил за махинации и хищения. С тех пор тут почти ничего не изменилось. Большой роскошный диван, плазменный телевизор, два кресла, небольшой стол, несколько стульев, холодильник, дверь в ванную комнату. Словно здесь гостиничный номер, а не комната отдыха солидного бизнесмена. И зачем бизнесмену такая комната отдыха?
Он подошел к телевизору. Еще один стоит в кабинете. Неужели так важно иметь два телевизора? И остается время их смотреть? Интересно, почему так глупо тратили его деньги? Он усмехнулся. Раньше они тратили не его деньги, а деньги его «покойного» дяди. Это сейчас компания «Астор», и все ее активы принадлежат ему. Ринат услышал, как открылась дверь в его кабинете. Он быстро вышел из своей комнаты «отдыха». В кабинет вошла молодая девушка, его секретарь, которая принесла поднос с чашечкой черного кофе. Как он и просил, она подала отдельно молоко и сахарницу с кусочками сахара. Он подошел ближе и с удивлением обнаружил, что она принесла ему сразу две фарфоровые молочницы с молоком.
– Почему две? – спросил Ринат.
– Одна с холодным молоком, другая с горячим. Я не знала, какое молоко вы любите, – чуть виновато ответила девушка. Ей было лет двадцать пять. Она смущенно взглянула на него. Все правильно. Она не имеет права задавать лишних вопросов руководителю такого уровня. Ее так учили. Поэтому она приносит молоко двух видов.
– Я добавлю холодного молока, – сказал Шарипов, – спасибо за кофе.
– Что-нибудь еще? – спросила она. Он отметил, какие дорогие на ней очки. Интересно, какая у нее зарплата, ревниво подумал Ринат. Или он опять думает о своих деньгах? Кажется, у него постепенно меняется даже образ мыслей. Но почему он должен стесняться? В конце концов, это его кабинет, его компания и его секретарь, которая приносит ему кофе с двумя видами молока.
– Какая у вас зарплата? – спросил Ринат.
– Что вы сказали? – удивилась девушка. Она ожидала любого вопроса, кроме этого.
– Сколько вы получаете в месяц в нашей компании? – он еще не совсем готов был сказать «в моей».
– Сорок тысяч рублей, – ответила она, – но бухгалтерия вычитает у меня все налоги. У нас нет «серых конвертов».
– Понятно, – кивнул Ринат. В его компании не платили денег, не облагаемых налогом. Попова была для этого слишком порядочным и законопослушным бизнесменом.
Он больше ничего не спросил. Секретарь не стала показывать своего удивления. Она только спросила:
– Я могу идти?
– Да, – кивнул он.
Когда она вышла, он вспомнил, что так и не спросил, как ее зовут.
Ринат, раздражаясь все больше, прошел к столу и взял свой кофе, добавив туда немного холодного молока. И в этот момент секретарь вновь позвонила.
– Извините, Ринат Равильевич, к вам просится ваш личный секретарь.
– Какой секретарь? – не сразу понял Шарипов.
– Тамара. Она ждет в приемной.
«К этому тоже нужно привыкать», – подумал он. У него, кроме обычного секретаря, есть еще и личный секретарь. Хотя зарплата Тамары гораздо больше, но она вполне оправдывает свою ставку.
– Пусть войдет, – разрешил Ринат.
Тамара вошла в кабинет. На ней был элегантный серый костюм, модная обувь на высоком каблуке. Тамара одевалась так, словно являлась ходячей рекламой всех известных бутиков Европы. При своей зарплате, равной зарплате президентов некоторых государств, она могла позволить себе столь дорогостоящие увлечения. К тому же она справедливо считала, что личный секретарь миллиардера должен выглядеть достаточно презентабельно.
– Добрый день, Ринат Равильевич, – почти пропела Тамара, входя в кабинет, – почему вы не предупредили меня, что собираетесь приехать в компанию?
– Я всегда должен тебя предупреждать? – весело осведомился Ринат.
– Чтобы я могла быть вам полезной, – сразу пояснила Тамара, усаживаясь в одно из кресел. Она достала телефон и набрала номер приемной. – Катюша, сделай мне тоже кофе с молоком, – попросила Тамара.
– Ее зовут Катя? – уточнил Шарипов.
– Да, – кивнула она, – я вам говорила. Вы просто забыли. Очень исполнительная и хорошая девушка. Между прочим, окончила экономический факультет и сейчас поступила в заочную аспирантуру. Такие у нас кадры.
– Глядя на тебя, я не сомневаюсь, что она станет еще и академиком, – съязвил Ринат.
– И очень даже возможно, – пробормотала она. – Я могу узнать, зачем вы сюда приехали? Какое-нибудь новое дело?
– Неужели я обо всем должен тебе докладывать? У меня могут быть секреты от тебя?
– Нет, – ответила она, – иначе я не буду вашим личным секретарем. Я должна быть в курсе всех ваших дел. Только тогда я смогу помогать вам по-настоящему. И не нужно меня бояться. Пока вы миллиардер, я вас не предам. Ни при каких обстоятельствах. А миллиардером вы будете всю оставшуюся жизнь. К хорошему быстро привыкаешь. И я не готова изменить свой образ жизни. Поэтому мне важно, чтобы вы всегда были мной довольны, а я бы еще несколько лет провела рядом с вами.
– Тебе никто не говорил, что ты цинична? А почему только несколько лет?
– А потом я вам надоем. Люди не любят, когда рядом с ними появляются помощники, которые знают о своем хозяине даже больше, чем он сам. Это раздражает и начинает беспокоить. Рано или поздно у вас появятся свои секреты, а потом вы решите, что от меня нужно избавляться. И подыщете мне работу в этой компании. Например, пресс-секретарем «Астора» или руководителем рекламного отдела, который вы создадите, чтобы избавиться от меня.
– Я иногда думаю, что никогда в жизни не встречал таких женщин, – признался Шарипов, – невероятная смесь ума, откровенности, наглости, цинизма и практичности. Тебя нужно выдвигать на государственную работу. Депутатом или министром. Мне иногда кажется, что тебя ничто не смущает.
– Я стараюсь так жить, чтобы меня ничто не смущало. И ничто бы мне не мешало, – призналась Тамара.
Катя внесла еще одну чашечку с кофе. Только на этот раз она все смешала. Катя знала, какой кофе предпочитает личный секретарь.
– Спасибо, – улыбнулась Тамара. – Вы не ответили на мой вопрос, – напомнила она, когда Катя вышла из кабинета.
– Хочу купить акции Харьковского металлургического объединения, – признался Шарипов.
– Зачем? – нахмурилась Тамара. – У вас и так самый крупный пакет. Семнадцать с половиной процентов. Зачем вам еще их акции? Вы же знаете, какая сейчас ситуация на Украине. Достаточно нестабильная и сложная. Акции могут сильно подешеветь. Учтите, что там в результате последних выборов к власти пришли западники, то есть «оранжевая коалиция», а это значит, что все предприятия, находящиеся на востоке, они могут подвергнуть особой ревизии, и курс акций этих компаний неминуемо пойдет вниз, хотя бы для того, чтобы сделать своих восточных соперников немного беднее.
– Браво, – воскликнул Ринат, – тебе нужно читать лекции по политической экономике или экономической политике. Но я решил купить контрольный пакет акций компании, чтобы стать ее единоличным владельцем. По-моему, выгодное вложение капитала?
– Контрольный пакет? – Она даже не допила свой кофе, поставив чашечку на стол. – Вы знаете, сколько будет стоить контрольный пакет? Откуда вы возьмете столько денег? Это невозможно!
– Только что ты напомнила мне, что я миллиардер и ты готова работать у меня еще несколько лет, – улыбнулся Шарипов, – и работать за очень хорошую зарплату. А теперь выясняется, что у меня ничего нет и я просто «голый король»?
– Я так не говорила. У вас огромное наследство, но в данный момент вам понадобятся все ваши наличные деньги. А их не так много. Вернее, на ваших счетах нет свободных средств в таком количестве. По непонятным мне причинам большинство счетов было либо заблокировано, либо деньги были переведены какому-то бельгийцу. Кажется, Леру. Возможно, он тоже был «племянником» или незаконным сыном вашего дяди. Во всяком случае, если судить по суммам, которые оставил ему ваш дядя и которые вы ему переводили.
– Это мое дело, – быстро сказал Ринат.
– Конечно, ваше. Но где вы возьмете недостающие деньги? Речь идет не о миллионе долларов и даже не о десяти. Я думаю, речь идет о ста миллионах. Вы же должны понимать, насколько это гигантская сумма даже для вас.
– Не ста, а около восьмидесяти, – с удовольствием ответил Шарипов, – и деньги я уже нашел. Поэтому я приехал сюда, чтобы Надежда Анатольевна подготовила все документы и передала мне на подпись. Завтра утром она вместе с нашим адвокатом вылетает в Париж. Деньги будут, можешь не волноваться.
– Значит, я чего-то не знаю, – согласилась Тамара, – или не понимаю. Пойду к Поповой, чтобы все узнать. Честное слово, вы меняетесь буквально на глазах. Не могу представить, где Надежда сможет найти такую невероятную сумму. Будет интересно узнать.
– Иди, – согласился Шарипов, – заодно поторопи ее. Я же не собираюсь сидеть здесь до вечера. Между прочим, Инна скоро вернется домой.
– Может, вам заказать обед прямо сюда? – поинтересовалась Тамара.
– Нет, я не голоден.
– Хорошо. Я сейчас все узнаю. – Она поднялась и быстро вышла из кабинета.
Он снова остался один. Как зовут его секретаря? Кажется, Катя. Он нажал кнопку вызова по селекторному телефону.
– Катя, – сказал он с удовольствием, – принеси мне еще кофе. И немного холодного молока. Только не смешивай, я смешаю его сам.
Глава 5
Самвелов приехал в девятом часу вечера. Он был мрачен и сухо поздоровался с супругой хозяина. Пожав руку Диланову, он уселся на диван, дожидаясь, пока из комнаты выйдет его жена. Она заметила его выжидательный взгляд и, громко фыркнув, вышла из комнаты. Им необязательно знать, что она все равно будет подслушивать из соседней комнаты. Она уже точно знала, что звукоизоляция в этом доме хуже некуда.
Гость был одет в кожаную куртку и темные брюки. Куртку он снял еще в прихожей. Под ней была темная водолазка. Самвелов был коренастый, сильный человек с копной черных волос и крупными чертами лица. Раньше он носил усы, но они вызывали раздражение у каждого второго сотрудника милиции, который сразу требовал его документы. С усами пришлось расстаться.
– Почему так поздно? – недовольно спросил Диланов. – Мы договаривались, что ты приедешь утром.
– Утром не получилось, – тихо пояснил Самвелов, – мне нужно было узнать некоторые подробности.
– Узнал? – насмешливо осведомился Диланов. – И поэтому опоздал на целый день? Что ты дурака валяешь в последнее время? Ничего тебе нормально поручить нельзя. И квартиру мою московскую за гроши продал. Я на цены смотрю, так все дороже стоит в несколько раз…
– Ты же сам просил, чтобы я ее быстро продал, – нахмурился Алик, – а теперь меня ругаешь. А как ты думал? Если нужно срочно продать, то цена всегда дешевле почти вдвое. За срочность нужно платить. Я согласился, чтобы они все оформили и привезли деньги. Так и получилось…
– Московские квартиры стоят в несколько раз дороже, – зло заметил Виктор Диланов, – и не нужно мне твоих дурацких объяснений. Не сумел нормально продать, так и скажи. Если бы я точно не знал, сколько ты получил, то подумал бы, что ты просто хочешь меня наколоть…
– Это вместо благодарности, – разозлился в свою очередь Самвелов. – Больше никогда в жизни не буду заниматься такими вещами. Я тебе такую сумму сделал за три дня, а ты меня еще и ругаешь. И не забывай, что это я тебя из больницы выдернул и жену твою помог увезти.
– Я не забываю, – крикнул Диланов, – только все уже надоело. Нога у меня давно зажила, ходить кое-как могу. Нужно возвращаться в Москву. Найти нормальную квартиру. Иначе моя половина скоро на стены начнет кидаться, скучно ей здесь. Да и мне неохота тут долго сидеть. Теперь тебе нужно будет подыскать мне нормальную квартиру. Пока на время, будем только снимать. А потом посмотрим, что нам делать…
– И опять я буду виноват, – вздохнул Самвелов, – хотя я думаю, что тебе лучше в Москву не возвращаться.
– Так, – зловеще произнес Диланов, – становится интереснее. Давай по порядку. Почему ты решил, что я должен остаться в этой глуши?
– У меня нехорошие новости, Виктор, – сообщил Самвелов, – я даже не знаю, как тебе об этом сказать.
– Начни с чего-нибудь, – предложил Диланов, – может, тебе нужно выпить воды и спокойно все рассказать.
– Не нужно мне воды. Ты знаешь, что этот молодой журналист, который стал наследником олигарха, получил свои деньги в прошлом году, после того как во Франции погиб его дядя…
– Знаю, знаю. При чем тут это? Переходи сразу к делу…
– Его дядей был Глущенко. Владимир Глущенко, про которого мы все знали…
– И я тоже знал. И много слышал. Один из самых богатых людей на Украине, их самый известный олигарх. И к тому же наверняка связанный с мафией. Ну и что? Царство ему небесное. Он давно смотрит на нас сверху, с небес. А оттуда не возвращаются.
– Иногда возвращаются, – сказал Алик.
– Только без этих загадочных глупостей, – прервал его Диланов, – что ты хочешь мне сказать?
– В городе ходят нехорошие слухи, – пояснил Самвелов, – говорят, что Глущенко якобы не умер. Он мог подставить вместо себя другого человека. Он был мастер на такие розыгрыши.
– А его жена и сын? – напомнил Диланов. – Вместе с ним погибло столько людей. И французы все проверяли. Он погиб, можешь не сомневаться. Там проводили целое расследование. Иначе его состояние не передали бы этому молодому наследнику. Глущенко бы его своими руками удавил. Чтобы на его деньги не замахивался. Жадный был человек и жестокий.
– Об этом все знают, – согласился Самвелов. – Но в его вертолете вместе с ним погиб и начальник его охраны. Его тоже вся Москва знала. Это брат Талгата – Карим, о котором тогда тоже много писали. Но в городе говорят, что Карима видели в Москве несколько дней назад. Как он мог сюда приехать, если погиб в прошлом году во Франции? Как он мог выжить, когда вертолет взорвался?
– Глупости. Он там погиб. Я же тебе говорю, что французы все проверили. Никто не мог остаться в живых. Ни один человек. И этот Карим тоже погиб.
– Он не погиб, – упрямо повторил Алик, – я же тебе говорю, что его видели очень надежные люди. Он приехал через Минск. С другими документами. Но в минском аэропорту его видели двое чеченцев, которые его узнали. Понимаешь, они его узнали. Но они умные ребята, не стали к нему подходить. Если человек прибывает в другую страну с другими документами, значит, не хочет, чтобы кто-нибудь знал о его существовании. Из Минска Карим приехал в Москву…
– Интересная новость, – согласился Диланов. – Предположим, что твои чеченцы не ошиблись, хотя вполне могли ошибиться. Похожих людей сколько угодно. Предположим, что каким-то чудом Карим остался в живых. Даже предположим, что он действительно приехал в Москву из Минска. Ну и что? Какое это имеет отношение ко мне, к тебе, вообще к нам и к нашей истории? Может, он действительно остался жив и теперь боится показываться на глаза. Может, он сам и устроил этот взрыв. Нам какое дело? Может, они с братом решили ограбить наследника. Будет обидно, если они доберутся до Шарипова раньше нас. Я бы этого не хотел. Но это тоже их дело. Чего ты сразу испугался? Какое нам дело до этого Карима? Мы его не знали, он не знал нас. И не нужно нам друг друга узнавать. Его брат, который придумал всю эту каверзу, – конечно, настоящий сукин сын, и мы до него еще доберемся, но про Карима я даже слышать не хочу. Это не мое дело и не твое.
– Ты ничего не понимаешь, – возразил Самвелов, – в городе ходят слухи, что не только Карим в живых остался.
– И кто еще? – иронично осведомился Диланов. – Что-то у тебя много покойников с того света возвращаются.
– А еще мог в живых сам Глущенко остаться, – выпалил Алик. – Если Карим не погиб, значит, и его хозяин жив. Он ему больше других доверял.
– Значит, они вдвоем сумели выпрыгнуть из горящего вертолета, – нервно рассмеялся Диланов, – а остальные сгорели. Ты вообще понимаешь, что говоришь? Если Глущенко остался жив, то почему он целый год спокойно смотрел, как его деньги передают этому молодому придурку? Или он стал психом, после того как упал из вертолета? А может, потерял память? В наших сериалах часто показывают такие сюжеты. Был миллиардером, упал из вертолета, потерял память. Стал маляром или плотником. А через некоторое время вспомнил о своих миллиардах, но к этому времени он уже давно и счастливо женат на очаровательной женщине и поэтому решает отказаться от своих денег. Какая романтическая история наивного идиотизма. Только в жизни так не бывает. Он точно погиб, французы все проверили и только после этого объявили Рината Шарипова его наследником.
– Карима видели в Минске, – напомнил Самвелов, – а насчет самого Глущенко тоже не все ясно. Тело его ведь так и не нашли. И уголовное дело тогда против него возбудили. Если бы Глущенко не погиб так внезапно, то у него могли быть неприятности с российскими и украинскими налоговыми службами. И плюс еще французская прокуратура. И соперники, которые его искали. Он ведь многим поперек горла был. Многовато охотников на его голову. Вот поэтому он тогда мог принять решение неожиданно погибнуть в вертолете.
– Ты прямо из него настоящее чудовище сделал, – не сдавался Диланов. – Я точно помню, что в репортажах рассказывали о его жене и сыне, тела которых сумели найти и поднять из моря. Или их тоже подделали? Но там была генетическая экспертиза на ДНК. Я тебе хочу объяснить, что французы не идиоты. Это у нас можно оставить пару пятен крови и написать записку, что собираюсь уйти из жизни. А там такое не проходит. Нужны проверки на ДНК, нужны тела погибших, нужно проводить тщательное расследование. В общем, давай прекратим эту глупую тему. Допускаю, что Карим остался жив. В последний момент не сел в вертолет или даже сам все устроил. Но какое это имеет отношение к нам?
– А если Глущенко действительно жив? – спросил Самвелов.
Диланов нахмурился.
– Ты приехал сюда из Москвы, чтобы сначала меня испугать, а потом посмотреть на мою реакцию? Как он может быть жив? – повысил голос Диланов. – Как он может быть жив, если он умер и есть заключение французов? Если его миллиарды давно перешли к этому молодому придурку, с которым мы не смогли ничего сделать? Как он мог выжить, если о нем никто не слышал почти целый год? О чем ты говоришь? Для чего ты мне рассказываешь всю эту идиотскую историю! – он уже кричал.
– Не кричи, – попросил Алик, – нас услышат. Ты меня не понял. Я приехал сюда не пугать тебя. Я сам испугался, когда услышал про Карима. И подумал про Глущенко. Он ведь не обычный олигарх был. Хотя и за обычными столько кровавых грехов, что у каждого свое теплое местечко в аду давно приготовлено. Это наши журналисты думают, что все олигархи только деньги воровали, пользуясь близостью к семье покойного президента. А ведь мы все знали, что это не так. Почти за каждым тянулась кровавая дорожка. Кто-то устранял конкурентов, кто-то соперников, кто-то мешающих друзей, кто-то слишком близких компаньонов. У каждого была своя дорога в ад. И самым неприятным среди них был Владимир Глущенко. Он ведь не просто мостил себе дорожку в ад, он создавал свой ад на земле. Говорят, что когда он пытался приватизировать комбинат в Твери, там появились конкуренты. Всех четверых закатали в асфальт, и тела до сих пор не могут найти. Глущенко был не бандитствующим олигархом, он был настоящим бандитом среди олигархов. Понимаешь, о чем я говорю? Это тебе не обычный миллионер с белым воротничком и любовницей на даче. Он был настоящим бандитом, и об этом все знали. И если мы ошибаемся, то нам придется очень плохо, Виктор. Если мы недооцениваем этого Шарипова. Может, он просто подставное лицо. Откуда у Глущенко мог появиться татарский родственник? Может, вся эта история просто придумана для таких, как мы? Или для французских следователей? А если Глущенко жив и мы пытались отнять деньги не у мальчика, который нас так умело разделал, а у самого Глущенко? Тогда понятно, почему у нас ничего не получилось. И не могло получиться, Виктор. Даже если мы возьмем в свои союзники половину всех бандитов Москвы и Московской области. Глущенко сумеет собрать другую половину и все равно нас переиграет. Это не тот человек, с которым можно садиться играть в покер. У него всегда пять тузов на руках, даже если нам сдадут все четыре туза из колоды.
– Закончил? – холодно спросил Диланов, уже успокаиваясь. – Я все понял. Только Глущенко умер, и он нигде не появлялся. И мы действительно как лопухи проиграли этому молодому парню и его охране. И ногу мне прострелил этот татарин, которого я все равно найду и на кусочки разрежу.
– Я должен был тебе все рассказать, – выдохнул Самвелов, – нам нужно быть осторожнее. Если Карим жив, то он обязательно будет помогать своему брату. Даже если Глущенко действительно лежит на дне моря.
– Ну, с Каримом мы как-нибудь справимся, – успокоил скорее себя, чем своего собеседника Диланов. – А чтобы нам с ним справиться, нужно поскорее переехать в Москву. Я надеюсь, ты больше не будешь рассказывать мне сказки о живых утопленниках, пока своими глазами не увидишь Глущенко. Или хотя бы похожего на него человека.
– Я должен был тебя предупредить, – упрямо повторил Алик, – в нашем деле нужно быть осторожнее. Нас осталось только двое, Виктор, все придется начинать сначала.
– Выкарабкаемся, – криво усмехнулся Диланов. – Когда есть деньги и связи, можно найти сколько хочешь исполнителей. Знаешь, сколько сейчас ребят из Чечни вернулось? Все голодные, злые, готовые на все и не умеющие зарабатывать. Можно найти сколько хочешь исполнителей, хоть пятьдесят, хоть сто человек. Только нам столько и не нужно. Найдем несколько толковых ребят, вполне достаточно.
– Толковые у нас были. Ты такие планы придумывал, – зло напомнил Самвелов, – вспомни, чем все это закончилось? Ребят просто подставили и аварию им организовали. А мы все деньги потеряли.