После трех суток безудержного ликования и разнузданных пирушек дни и ночи напролет, зальмовцы начали погружаться в уныние. От своего, родного проклятия избавились навсегда, а от общего гинкмарского — лишь на сорок дней. За этот срок непобедимым ни за что не подготовить полученного от светлых мага. И что делать? Безропотно покориться злым чарам, опять уйти в Мир Теней, превратиться в монстров?
Горожан ожидала не столь тяжкая участь, как прежде, а с многими послаблениями. Но восторга у них сей факт не вызывал. Возможность переродиться не столько вдохновляла, сколько тревожила. Типичное перерождение чаще всего означало новую жизнь где-то в другом месте, в другом теле и в другое время. Особые условия еще попробуй заслужи. А расставаться с родственниками, друзьями, соседями, едва воссоединившись с ними, никто не хотел.
Отпущенные высшими силами четыре декады тоже надо как-то прожить. Запасов продуктов в кладовых не хватит: они были невелики и слишком щедро расходовались поначалу. Попрекать себя расточительством неуместно — не поститься же следовало по поводу спасения! Однако от отсутствия чувства вины за кутежи не легче: жрать скоро все равно окажется нечего. От деревень вокруг Зальма не осталось и следа, на месте полей стоит вековой лес. Население крестьянскому труду со всеми его премудростями не обучено. Да и не расчистить поля в один день, не получить урожай за неделю. Из других городов ничего не подвезут — они пока по-прежнему заброшены.
Можно быстро наладить обмен имеющихся ценностей на продовольствие в расположенных рядом цивилизованных землях. И вроде не жалко по нужде избавиться от лишних красивых безделушек из домашних ларчиков. А то и ревниво сберегаемую наличность потратить на закупки… Но слишком опасно это — светиться в герцогстве Каритекском, пока за спиной собственного государства нет. Оргойцы — ребята шустрые. А ну как изыщут свободные войска, захватят Зальм и отнимут вольности? Не сейчас так позже, когда общее проклятие спадет. Нагибатор не вдруг защиту границ наладит. Слишком многое ему придется налаживать. Легко представить, какой в восстановленном королевстве будет твориться бардак поначалу. Не все дворяне сразу примут вождя трижды проклятых как правителя. Кое-кого придется усмирять оружием.
Положим, путем общей мобилизации удастся худо-бедно себя прокормить охотой и рыбной ловлей: зверье вокруг за сорок дней не переведется. Но главная-то проблема решена не будет! Склоняться перед судьбой и ждать возвращения к настоящей жизни еще несколько месяцев зальмовцы категорически не желали. Не в последнюю очередь из страха, что возвращение может не состояться. Вдруг сорвется что у непобедимых? Вдруг Мрак соберется с силами и одолеет их?
Я невольно оказался в курсе городских трудностей. Нас с Джейн поселили в самых роскошных апартаментах лучшей гостиницы Зальма, предназначенных для важных персон. Джейн не хотела никуда уезжать, а мне пришлось отказаться от немедленного отъезда. И от медленного тоже. Фактически — от любого в ближайшее время. Не с боями же пробиваться к окраинам? Зальмовцы и помыслить не могли, что я пренебрегу их гостеприимством. Нас кормили и поили бесплатно; точнее — безбожно закармливали и спаивали. И прямо на месте, и еще таскали на празднества по всему городу. За проживание, конечно, не только ничего брали, но и подарками завалили наши комнаты по колено. Люцифера и Вароса в конюшне окружили таким уходом, что им позавидовали бы мадуарские императорские скакуны. Как тут уедешь? Попробуй…
Поначалу нас ночью каждый час будил бой курантов на ратуше напротив. Привыкшие в лесах реагировать на любой резкий звук, мы вскакивали с мечами наготове, и первая ночь прошла беспокойно. На вторую адаптировались к дурацким часам. И к тому, что у входа в гостиницу стоит стража и опасаться нечего.
Сперва местные власти гулеванили вместе с рядовыми гражданами, игнорируя сложившееся положение и забивая на свои непосредственные обязанности. Однако к четвертому дню пришли к выводу, что так нельзя. И с тех пор заседали почти постоянно, прерываясь лишь на сон и приемы пищи. Впрочем, уже к вечеру первого дня отдельные трезвые головы позаботились об охране Зальма от нечисти. В последующие дни к ним присоединялось все больше не слишком трезвых голов. Потом градоначальник объявил сухой закон, и протрезвели все. А кто продолжал бухать, тот делал это тихо, по вечерам, за закрытыми дверями собственного жилища.
Нас запрет не касался, но я завязал с неумеренным потреблением алкоголя еще до него, а Джейн придерживалась умеренности с самого начала. Она вообще была девушкой строгих правил: даже трахалась исключительно в пионерской позе. Судьба зальмовцев волновала ее несказанно, и она все чаще ходила на заседания в ратушу. Я все чаще к ней присоединялся, устав отказываться от настойчивых приглашений членов городского совета. Весточка нас сопровождала. Против ее присутствия никто не возражал.
В обсуждениях участвовали не только ответственные лица и знать, но и простолюдины с активной жизненной позицией. Быстро разработав и утвердив очевидные планы по улучшению положения, горожане перешли к основному вопросу. Противостоять общему проклятию может антипроклятие. Наш главный маг способен его сгенерировать. Загвоздка в том, что закл после активации придется поддерживать. Те самые несколько месяцев. Или, если у непобедимых возникнут осложнения с прокачкой мага светлых, неопределенно долго. На генерацию у нас маны хватит. А на поддержку — нет.
Дебаты шли бурные, чуть не до мордобоя. И не о том, где взять недостающую ману. Все упиралось в доверие к магу. В былой катастрофе его никто не обвинял — зальмовцы знали истинных виновников. Но осадочек-то остался. И был он толщиной с геологические напластования палеозойской эры. Как ни крути, беды горожан начались с попытки возведения волшебной стены. А автор проекта кто?
Автор присутствовал здесь же и стоически нес свой крест. Высказавшись о возможности создания антипроклятия, далее помалкивал, сидя с каменным выражением лица, характерным для южных варваров. А я не выдержал. Попросил слова и обратился к собранию довольно грубо:
— Слушайте, люди, — и кто тут еще присутствует. Разве у вас в коридоре очередь подходящих магов стоит? Только этот и есть. Я бы на его месте обиделся, хлопнул дверью и сгенерировал антипроклятие только для себя. Оставив вас париться под проклятием до прояснения в мозгах. Где вы еще возьмете высокоуровневого кастера? Нагибатор вам не даст — у него каждый на счету. Годного спеца в Оргое вы нанять побоитесь, как побоялись закупать там продовольствие. И правильно побоитесь!.. Пользуйтесь чем располагаете — маг-то у вас отличный. Ну, не повезло ему, и вам вместе с ним. Так первое, что вы обязаны сделать — начать выковыривать это из памяти. Сами же твердите, что он не виноват. Однако подобные заявления мало стоят без готовности вести себя будто ничего не случилось. Да, блин, его и на сей раз может ждать неудача. И вы вместо того, чтобы увернуться от проклятия, навлечете на себя нечто еще худшее. Но вина опять будет не на нем. Да и не на вас, потому что вы будущего не знаете. За катастрофу со стеной можете потом, когда королевство возродится, предъявить претензии кому следует. А сейчас просто определитесь, идете вы на риск или не идете. Да — думаете лишь о том, где достать ману. Нет — расходитесь по домам и ждете сорокового дня.
В зале совещаний повисла тишина. Ее нарушил градоначальник. Он оглядел присутствующих и спросил:
— Так где мы достанем ману?
Зал дрогнул от хохота. Маг — и тот улыбнулся. Он встал, с признательностью кивнул мне и вышел: отправился составлять заклинание, каждая ошибка в котором могла иметь фатальные последствия. А потому в нем не должно быть ошибок.
Зальмовцы, отсмеявшись, с удивлением переглядывались, точно разом уснули на заседании, и вот теперь проснулись. В самом деле — чего это они застряли на ровном месте? Практические задачи решать надо; дела вперед двигать надо.
Я тоже хотел уйти: чувствовал себя неловко из-за своего наезда, хоть он и имел положительный эффект. Но меня не отпустили. Нет-нет, доблестный Иван! Будьте благосклонны — останьтесь. Вы с доблестной Джейн — единственные среди нас, знакомые с современностью. Так не подскажете ли, как выдрать из этой современности ману — быстро и много? Или постепенно, — но тоже много?
Я растрогался, и уже хотел было пообещать дать зальмовцам в долг клад капитана Гамбара, — да не настолько я добр, чтоб оказаться способным на такое даже в минуту наивысшего душевного подъема. Ничуть не сомневался, что горожане вернут деньги, и с процентами. Однако вернут они только если смогут. А если нет?
К тому же я до сих пор не знал, насколько велик клад. Вряд ли он так богат, чтобы при конвертации в ману его хватило на поддержку антипроклятия в течение полугода и дольше.
— Проблема с маной сродни проблеме с магом, — сказал я, вновь обращаясь к собранию. — Просто вы почему-то не решаетесь сформулировать ее коротко и ясно. Почему-то вам нужно, чтобы это сделал кто-то. Хорошо — я сделаю! Быстро добыть много маны можно лишь с помощью чуда или войны. А так как чудотворцы среди вас отсутствуют, остается война. Вы мирные, хоть и умеете сражаться, и тактика насилия и грабежа вам претит. Тем не менее другого способа нет.
— Мне уже хочется спросить, на кого идем войной, — развел руками градоначальник. — Но, думаю, это ни к чему? Тем более что на сей раз мой вопрос уважаемое собрание не повеселит. Иван прав: мы привыкли создавать что-то своим трудом или торговать. Привыкли защищать свое, а не отбирать чужое.
Присутствующие нехотя, почти обреченно с главой города согласились — односложными репликами, невнятным бурчанием и кивками. И вновь с надеждой уставились на меня. Как дети, ей-богу… Сидят и ждут, что я, выдав вступление, продолжу, и разрешу их трудности. Допустим, я могу разрешить — так ведь в своих интересах! В их тоже, но прежде всего в своих. Неужели не понимают?
Да нет, понимают. Только они сейчас, перенесшись в настоящее из дремучего прошлого, действительно как дети вдали от дома. И им нужна поддержка уверенного в себе взрослого дяди, который все-все знает об окружающем мире.
Черт! Это я-то взрослый дядя? Вдвое и втрое моложе любого из них. Ну и опекуна себе выбрали!
Хотя из кого им выбирать? Только из меня и Джейн. Но Джейн слишком похожа на них — тоже без году неделя как из прошлого.
— Хорошо! — сказал я в ответ на четко обозначенный общественный запрос. — Раз вам надо, выношу на обсуждение вот какую инициативу. На севере с Гинкмаром граничит княжество Форгартское. Им правит вампир Анзенкам. Собственно, южная окраина его владений — уже и есть Гинкмар, и замок князя стоит на проклятых землях. Анзенкам мой враг, и я хотел собрать на Разбойничьем тракте дружину для расправы с ним. Но ни минуты не задумаюсь заменить бандитов гвардией Зальма. Для меня смысл похода в мести, однако и добыча обещает быть обильной. Вампиры мало того что бережливы до скупости — у них еще туго с возможностями тратить деньги в цивилизованных землях из-за почти всеобщей неприязни. Обычно они также накапливают большие запасы маны, что обусловлено особенностями их расы. Соседи на выручку Анзенкаму не придут, так как терпеть его не могут. Население за подобного правителя не вступится ни за что — ведь вампир пьет из него кровь не только в переносном, но и в прямом смысле. Бальдур Великолепный сможет послать войска в княжество не вдруг. А когда пошлет, то скорее для того, чтобы посадить на трон кого-то из своих приближенных, а не для поиска и наказания виновных. Мы можем скрытно пройти до княжества по окраинам Гинкмара и так же скрытно вернуться. В случае успеха гвардия добудет городу очень много маны. И много ценностей, которые можно в ману превратить. А кроме того, все жители княжества будут молиться за вас до скончания веков. Дань кровью — страшная и унизительная для любых разумных штука. Как и дань плотью. Исключений не бывает. Иначе почему бы четыре из каждых пяти народных восстаний происходили в землях вампиров и оборотней.
— Пожалуй, мы можем себе позволить временно расстаться с гвардией ради такого предприятия, — задумчиво произнес градоначальник. — Стражи и армии будет достаточно для защиты от монстров города и рыболовных и охотничьих артелей в лесах. Что скажешь, Варми?
— С удовольствием надрал бы зад этому Анзенкаму, — отозвался командир гвардейцев. — Как все, наверно, знают, вампиры убили моего младшего брата. Так что у меня с кровососами личные счеты. Но замки правителей-вампиров обычно очень хорошо защищены. Именно из-за ненависти всех к владельцам. Штурм такого гнезда обойдется очень дорого по бойцам и расходникам. Осада же неприемлема. Как бы ни относились к Анзенкаму соседи, в случае продолжительной военной кампании на его территории они все-таки могут вмешаться. Хотя бы из опасений, что окажутся следующими. Королевские войска также способны застать нас под стенами, пусть даже Бальдур их вышлет не сразу. И чем дольше продержится Анзенкам, тем меньше маны останется у него в накопителях. Он точно не станет экономить ее нам в трофей, а пустит на оборону. Как и любые ценности, которые годятся на жертвы.
— Все упомянутое тобою бесспорно, благородный Варми, — сказал я. — Однако уже учтено. Ранее я говорил, что собирался набрать для похода разбойников. А они не согласились бы на слишком опасное дело с сомнительной прибылью и высокими шансами погибнуть. Поэтому я разработал план, исключающий необходимость осады. И крупные потери при штурме. Правда, для осуществления задуманного требуется некромант. Сомневаюсь, что вы у себя в Зальме пригрели некроманта.
— И все же он у нас есть! — заявил начстражи Тодд. — Конечно, мы не пригрели его, а собирались казнить. Но раз лиходей нужен для чего-то, разница невелика.
— Если он еще не сбежал, — заметил градоначальник. — Я неоднократно успел пожалеть, что сгоряча объявил полную амнистию, — из-за него. Остальные-то преступники у нас были обычные: мелкие воришки, драчуны, два насильника да один убийца. Их и стоило отпустить — они вдоволь настрадались вместе с нами. Искупили содеянное тысячекратно. И вместе с нами сражались на Полях Будущей Славы. А некромант…
Сановник многозначительно умолк. Ну да — некромантов смертные не любили не меньше вампиров.
— Послать проверить, в городе ли он? — спросил Тодд.
— Не надо, — отказался я. — Если некрос сбежал, то уже далеко. А если не сбежал, никуда не денется. Лучше определитесь окончательно: посылаете вы гвардию на Анзенкама или не посылаете.
— Голосовать будем? — обратился к собранию градоначальник. И повернулся ко мне: — Не будем. Положительное решение принято единогласно.
— Тогда пойду, — сказал я. — И приступлю к предварительной подготовке немедленно. Откуда начинать поиск некроманта, буде он еще в Зальме?
— С Узилища, — уверенно ответил Тодд. — Когда мы открыли камеры, многие заключенные отказались уходить — чтобы сэкономить на гостиницах. Выгонять их никто не захотел: свои все-таки. Кормятся они за собственный счет и на добровольные пожертвования. А места не жалко. Новые преступники в Зальме не скоро появятся.
— У вас замечательный город! — восхитился я. — И заключенные тоже замечательные.
За дверью зала совещаний меня догнала Джейн:
— Я с тобой! Не расскажешь, зачем тебе понадобился некр?
— Ай, Женя! — укорил ее я. — Ты заметила, что из всего собрания об этом никто не спросил? Чем позже раскрываешь планы даже ближайшим сподвижникам, тем меньше вероятность, что о них узнает враг. Анзенкам — слуга Собирателя душ, то есть стопроцентный истинный темный. А мы находимся в зоне влияния Зла. У него тут всюду глаза и уши. Наместники Мрака пообещали не трогать меня, пока не покину Гинкмар, — именно поэтому я не покину его как можно дольше. Но это не значит, что я намерен относиться к темным пренебрежительно.
Весть о том, что власти постановили не уходить под общее проклятие, мгновенно разнеслась среди жителей. Зальмовцы повеселели, город кипел деятельностью. На площадях набирали добровольцев для вырубки окрестных чащоб под посевы. Какого черта ждать, пока вокруг появятся деревни с крестьянами? Давайте напряжемся и обеспечим себе продуктовую независимость раз и навсегда!.. Параллельно формировались команды ополченцев для зачистки от монстров заброшенных штолен. Первую руду надо брать уже сейчас: без железа не прожить. А золото и серебро пойдут на жертвы — главному магу мана нужна…
Узилище под Домом приговоров выглядело весело. Преступники после освобождения переформатировали его в кабак с блэкджеком и шлюхами — самым натуральным образом. Они резались в карты и кости со стражниками и дознавателями, от души ели и пили, тискали проституток. Добродушные зальмовцы натащили в камеры все необходимое для комфорта. Покидать тюрьму в ближайшем будущем бывшие узники не собирались — я бы из такой тюрьмы тоже не ушел! Все оказались на месте, кроме нескольких проштрафившихся по мелочи горожан, которые вернулись в свои дома. И некроманта. Он сдриснул в неизвестном направлении сразу же. Нам с Джейн не составило труда найти свидетелей, видевших его на выходе из города.
Что ж… Я б в его положении тоже сдриснул. Отхватить после амнистии самосуд не здорово.
И куда бы я сдриснул?
Я открыл карту — и тут же закрыл. Неправильный подход! Думать надо не о том, куда подался бы я, будь некросом. А понять, куда подался именно некрос. Природный. Не мыслящий себе иного пути, кроме избранного.
Для этого следует знать, кто он такой. При прохождении Зальма я зачищал и Узилище; конечно, искоренил и нужного мне теперь чувака. Эй, мозг — встряхни память!
Мозг послушался и встряхнул. Да, сидел, кажется, в одной из камер зомбак-кастоплет с некроповадками. Ничем меня не удивил — потому я и забыл про него почти сразу. То есть колдуна предстоит искать заурядного. Самый низ средних уровней или самый верх нижних.
Я снова открыл карту. Куда бы направился из Зальма такой тип? Точно не в цивилизованные земли, так как он сильно отстал от жизни вместе с остальными зальмовцами. Но и не в самую глубь заполненных нечистью лесов — и уровень маловат, и жизнь догонять следует. Скорее всего, некрос захочет найти укромное место на окраине Гинкмара, откуда до ближайших поселений Оргоя два шага. Потом он отловит какого-нибудь подходящего смертного, чтобы освежить профессиональные навыки и заодно выкачать из жертвы информацию о текущей обстановке на Мировом Острове вообще, и особенно в ближайших державах. Или будет с той же целью поднимать свежих покойников с погостов расположенных рядом с Гинкмаром городков и деревень…
Тут я поймал себя на том, что подсознательно жду похвалы от системы и сообщений о росте каких-нибудь полезных качеств. Например, интеллекта с его подхарактеристиками. Инстинкт уже выработался! А ведь лучше не в Шерлока Холмса играть, тем паче что Джейн на доктора Ватсона не слишком похожа, а обратиться к его благородию начальнику стражи. Прокачка прокачкой, но она обязана помогать делам, а не тормозить их.
— Смылся? — встретил нас риторическим вопросом Тодд, когда мы его нашли. Он временно покинул ратушу и сидел за столом в харчевне по соседству. — Перекушу по-быстрому и распоряжусь насчет погони, — а вы собирайтесь пока. Мои ребята на подъем легки, задержек не будет. Найдете этого некра как миленького. У него при аресте много чего изъяли из личных вещей. По ним не только маг его отыщет, но и мои собачки.
Хозяин гостиницы вознамерился всучить нам столько дорожных припасов, будто мы собрались в экспедицию на год. Давал бесплатно, естественно. От большей части пришлось отказаться. Хоть совсем в Зальме жить оставайся при таком отношении! Найду ли когда-нибудь место лучше?
Застоявшиеся в конюшне Люцифер и Варос оживились. Давно пора размять кости!
Тодд слово сдержал. Как только мы подготовились, оказалось готово все остальное, и наш маленький отряд выехал из Зальма на северо-восток. Кроме нас в нем присутствовали три стражника, три патрульных пса — они же поисковые, лекарь и маг-следопыт. И лошадь без седока — для будущего пленника. Мага звали Аврелий. Он оказался бывшим вигилантом и любил поболтать. Впрочем, не в ущерб служебным обязанностям.
— Ты знаешь, кто такие вигиланты? — обратился он ко мне вскоре после того, как представился. — Это, брат, не обычные охотники за головами. Настоящий вигилант — истинный слуга закона. Он никогда не станет ловить того, чья вина сомнительна. Не будет разыскивать несчастного по той лишь причине, что за него объявлена награда. Ибо ответственность вигиланта велика! Он ведь не тащит преступника в суд, а вершит расправу на месте.
— А как ты попал в стражу Зальма? — полюбопытствовал я.
— Случилась со мной беда, постоянно подстерегающая вигилантов: прикончил я невинного, хитро оклеветанного негодяями. Король меня помиловал, а негодяев тех казнили — да не обрел я уже былого душевного покоя. Оправился странствовать и услышал про Зальм: что будто есть такой необычный город, где все не так, как в других городах, а много лучше. Приехал, поглядел — правду говорили! И захотелось мне сей город охранять от правонарушителей всевозможных, какие только есть и еще появятся. А так как быть вигилантом более не мог, попросился на службу к Тодду. С тех пор не отвечаю ни за что и не караю злодеев сам, а лишь ловлю кого прикажут.
Собаки сразу взяли след почти недельной давности, и уверенно шли по нему. Участия мага действительно не требовалось, как и предрекал Тодд. Аврелия начальник стражи послал с нами больше для другого: чтоб мы точно скрутили некроманта, когда найдем.
— Напрасно ты так к нему относишься, — заметил следопыт после нескольких моих пренебрежительных реплик касательно беглеца. — Некроманты — особые волшебники. Мерить их общими мерками нельзя. Что с того, что у нашего низкий уровень? К высоким некры и не стремятся, зачастую замедляя свое явное развитие в пользу тайного. Черпать силы они способны почти отовсюду: мертвыми энергиями мало кто пользуется. Так что держи с Мокиахом ухо востро! И брать его предоставь мне.
— А его Мокиахом зовут? Необычное имя. Оно что-то значит?
— Ответить тебе мог бы тот, кто знает язык мертвых. На котором можно разговаривать с покойниками. Не с духами умерших, сообрази, а с трупами, братец, с самыми что ни на есть трупами. Вот как!
Мы приближались к окраинам Гинкмара не прямо, а наискось. Аврелий повеселел:
— Понял, где мерзавец обосновался! В замке барона Вертса, чтоб тому под проклятием остаться навечно!
Я сверился с картой:
— Как узнал? Там еще три замка поблизости, крепость и храм.
— Барон при жизни черной алхимией баловался, вивисекцией разумных… У него своя лаборатория имелась. Сейчас она, конечно, заброшена, как и замок, однако привести ее в относительный порядок недолго. Сложными техномагическими аппаратами не воспользуешься: они все сгнили. Но колбами, ретортами, пробирками и прочей мелочью — вполне! В клетки для подопытных кого хочешь сади. И аура замка некроманту близкая, хоть и не родная.
Погода начала портиться, небо потемнело. Зачастил мелкий дождь. Мы встали на ночлег под ним — когда проснулись, он еще шел. И без того неприветливый лес стал окончательно неуютным и казался совершенно непригодным для путешествий.
— О, боги! Какая глушь! — сетовал Аврелий, седлая коня. — Какое запустение! А ведь тут был благодатнейший край. Всюду пашни, тучные пастбища… Деревня сидела на деревне.
— Все же и лесов было немало, — заметил лекарь. — И нечисть в них водилась.
— Не без того! — согласился Аврелий, демонстрируя намерение сохранять объективность. — Но в целом — не сравнить с тем, что сейчас видим.
— Стоит ли печалиться! — беззаботно сказала Джейн. — Скоро положение переменится.
— От всей души надеюсь, — осторожно поддержал ее маг. — Я не нагоняю хандру, как может показаться. И не призываю своим брюзжанием духов уныния. Просто ворчу по укоренившейся привычке. Я и под проклятием не отчаивался, как другие. Старался принимать его как тяжкий, но урок, могущий чему-то меня научить и преумножить полезный опыт. А уж поводов отчаяться хватало! Особенно ночами, когда следовало присутствовать в Зальме. Сидим, значит, по домам, как вурдалаки в логовах своих, и поджидаем пришельцев, на которых можно наброситься. Ужас! Ни поговорить друг с другом, ни заняться чем нормальным. Думаю, все согласятся, что в дневное время жилось легче. Когда с восходом солнца возвращались в Мир Теней, случалось и общаться со своими, кого найти удалось, и воли в действиях становилось не в пример больше…
Лекарь и стражники хмуро кивали, печально поддакивали. Джейн косилась на них с сочувствием, и вид имела слегка виноватый. Она-то ночами, в отсутствие посетителей, валялась на улице сухой корягой и не так страдала.
Команда у нас подобралась крутая для тех мест, по которым приходилось ехать. Высокие уровни лошадей позволяли быстро передвигаться, легко преодолевать препятствия. И все же мы не расслаблялись. Вселенная Дагора зазнаек не любит. Стоит возомнить себя ко всему готовым, как система подсуетится и подсунет тебе нечто такое, к чему ты не готов и не можешь быть готов. Тем более и метеоусловия не думали улучшаться. А когда они хреновые для смертных, это значит, что им рада всякая дрянь, смертным враждебная. Разумным плохо — нечисти отрадно; нам трудности — ей усиление.
— Вот и земли Вертса! — довольно сказал мне Аврелий после переправы через неглубокую, но бурную речушку. — Видишь знак на том дереве? Животные метят территорию мочой, а барон метил знаками. Такая у него была привычка.
Я посмотрел туда, куда указывал маг. На стволе могучего дуба, на высоте человеческого роста, кто-то давным-давно вырезал символ, состоящий из переплетенных друг с другом рун смерти. При взгляде на него мне стало дурно, голова закружилась, и я потерял сознание. Очнулся лежа на земле. Надо мной склонились сразу трое: Джейн, лекарь и Аврелий. А считая Люцифера — четверо. Весточка склонилась бы тоже, но она слишком мала для этого. И ее участие выражалось в беспокойном прыгании прямо по мне. Стражники стояли в круговом карауле.
— Я что — с коня упал? — спросил я, пытаясь сесть.
— Не успел, — ответил следопыт. — Мы тебя подхватили и сняли с седла. Что случилось?
— Мне поплохело при виде знака. Не знаю, почему. Что он означает?
— Я не настолько книжник, чтобы тебя просветить. Однако, как понимаю, ничего особенного в нем нет.
— И он не мог быть заряжен вредной энергией?
— Мог, еще как мог! Но ты прикинь, когда его вырезали. Во времена расцвета Зальма, или даже до его основания. Ни один символ не удержит энергию так долго, если ни от чего не подпитывается. А этот не подпитывается — я проверил.
Мне все же удалось сесть. Тело плохо слушалось, точно не мое.
— С тобой раньше бывало подобное? — спросил лекарь.
— Нет, никогда, — ответил я. — Но я и знаков подобных прежде не видел.
— Прицепился ж ты к этому знаку! — сердито пробурчал Аврелий. — Говорю тебе: он не опасен. Но на всякий случай я его запомнил. Вернемся в Зальм — расспрошу сведущих людей.
— Ты полностью здоров, — заверил меня лекарь. — Конечно, я не великий целитель и знаток недугов — мое дело раненых по-быстрому после схваток латать да изгонять из бойцов обычные походные хвори в экспедициях вроде нашей. Однако, опять же, можешь провериться у кого получше меня по возвращении в город.
— Не исключено, что так и поступлю, — сказал я. — А пока поехали дальше. Кажется, я уже в состоянии вставить ногу в стремя.
Вотчина Вертса заросла особо мрачным лесом. Он никому не понравился бы; не понравился и нашим псам. Собаки с опаской озирались по сторонам, неуверенно оглядывались на Аврелия, теряли след. Этот лес даже ветру не нравился: нам то и дело приходилось пробираться сквозь буреломы. Баронский замок оказался таким, каким он бывает у медленно богатевших рыцарей, многими трудами выбившихся в дворяне. И после получения титула продолжавших наращивать благосостояние так же тяжело, поколениями. То доходы слишком низки, то чрезмерно высоки расходы; то на очередного владельца нападет некая блажь, мешающая ему методично набивать мошну… Господский дом неоднократно перестраивался и надстраивался, поднимаясь все выше и раздаваясь вширь, обрастая башнями, башенками и различными помещениями, соединяющими в себе хозяйственные и защитные функции. Потом вокруг появилась стена. Впрочем, скорее высокая каменная ограда со стрельницами, призванная защищать подходы к жилищно-фортификационному уродству в средине. Довольно большому уродству. И по размерам, и по виду.
Ограду тоже надстраивали и укрепляли. Первоначально возвели двухметровую. Позже довели до трех метров. Это было хорошо заметно, так как материал для работ явно брали в разных каменоломнях: он различался по цвету.
— Гадючье обиталище! — охарактеризовал родовое гнездо Вертса Аврелий. — Во двор сразу не суемся: некр тут все нашпиговал ловушками. Вон, видишь пролом какой удобный для проезда? Конечно, там ловушка. Придется нейтрализовать.
Я слез с Люцифера, снял с пояса дубину Вальдемара и вдарил по кладке там, где она была целой. Обветшавшая ограда рухнула на протяжении одиннадцати метров. И дальше упала бы, однако ее с обеих сторон поддерживали деревья, местами росшие к ней вплотную.
— Милости прошу! — сказал я. — С ловушками тебе, кастер уважаемый, в замке работы хватит. С чем не справишься, или по мане покажется дорого обезвреживать, не стесняйся обращаться — в обход пройдем.
Петляя меж подлянок и зарослей во дворе, мы добрались до ворот замка, поржавевших, но укрепленных свеженькой магией. Я вновь взмахнул дубиной — не устояли ни усиленные коваными полосами железные листы, еще сопротивлявшиеся коррозии, ни магия.
— Мокиах! — позвал Аврелий. — Мы знаем, что ты тут. А ну взял и живо вылез! Иначе заработаешь сей чудной дубинушкой в лоб, а я добавлю чем смогу.
Замок ответил глухим молчанием. То ли дубина не впечатлила Мокиаха, то ли впечатлила недостаточно.
— Ах ты засранец! — укорил некроманта следопыт. — Думаешь, мы здесь постоим и уберемся? Не рассчитывай! Мы уедем лишь вместе с тобой. Как ты будешь добираться до Зальма — сидя в седле, будучи переброшен через него тюком или волочась за лошадью на веревке — тебе решать. Нам все равно!
— Какого гребаного рожна вам надо? — отозвался наконец из глубин замка Мокиах. — Меня амнистировали! А новых преступлений в Зальме я не совершил!
— Интересная оговорочка: «В Зальме», — тут же зацепился за промашку некроса Аврелий. — А вне Зальма, значит, уже напакостил?.. Не все из нас последователи Добра, однако Зло мы готовы преследовать вне зависимости от того, на каком месте послужили ему выродки вроде тебя!
— Да зачем я вам понадобился? Ты мне прямо говори, — а насчет противодействия Злу мозги не заплетай!
— Для тебя есть работа, — вмешался в диалог я. — Работа ради общего блага, которую ты должен выполнить, если желаешь сохранить очко целым. Выполнишь хорошо — я тебе даже заплачу. По полной рыночной стоимости, не сомневайся. А откажешься — мы таки займемся противодействием Злу. Вплоть до твоего удаления из благопристойного Срединного Пространства.
— Заплатишь ты! Ага! Так я и поверил!
— Подойди поближе, чтобы видеть мой профиль. И глянь репутацию. Я всегда плачу, коли обещаю.
— Кончай дурить, Мокиах! — угрожающе сказал Аврелий, утомленный нежеланием некроса послушно сдаться. — Мы гораздо сильнее. У нас целый отряд! Есть патрульные псы. И еще лекарь, который быстро поставит на ноги любого пострадавшего. Но ты прекрасно знаешь, что я и один с тобой справлюсь. Мы это уже проверяли до катастрофы. Не заставляй меня возиться с тобой и после. А не то я могу разозлиться и временно вернусь к прежней профессии. Вигилант у меня в сердце просится в дело!
В замке что-то зашуршало. Что-то упало на пол. Некромант нервничал.
— Ладно! — зло крикнул он. — Я пойду с вами. Но сперва мне надо закончить эксперимент. Он не из тех, которые можно прервать. Или ждите снаружи, или проходите в лабораторию. Снимаю ловушки… Аврелий, старый ты пердун! Да поглотит тебя Мрак! Подсчитай, во что они мне обошлись. Я ведь собирался прожить в замке долго! Как хотите, а я требую включить затраты на ловушки в стоимость этой вашей гребаной работы!
Мы переглянулись. Идти внутрь или остаться? Остаться безопаснее, однако в одиночестве некрос мог передумать и что-нибудь выкинуть. Например, попробовать уйти в лес порталом, хоть это и проблематичное для него умение, а телепортация в Гинкмаре вообще затруднена по множеству причин. Мы с Аврелием дополнительно блокировали ее в замке и вокруг, но абсолютных гарантий ни на что не существует…
— Пошли, Иван! — тихо сказал Аврелий. — По крайней мере Мокиах окажется в поле нашего зрения. Не представляю, как он мог бы с нами совладать. И позволь напомнить: вязать его буду я. Сукин сын хитер, очень хитер. И очень мстителен. Навесит еще на тебя что-нибудь поганое из своего арсенала… Уже все закончится, и мы его отпустим, — а оно сработает и будет портить тебе существование долгие годы. А то и в Мир Теней отправит… — Следопыт суеверно коснулся ладонью рта, чтоб не накликать беду, и добавил, повысив голос: — Псов берем с собой. Остальным оставаться здесь, рассредоточиться по двору и ждать.
Несмотря на хаотичную планировку, — а может, именно благодаря ей, — замок Вертса был великолепно приспособлен к обороне. Многие внешние бойницы в процессе модернизаций стали внутренними и стерегли как просторные залы, так и тесные коридоры, в которых двоим не разойтись. Обычные и решетчатые двери задержали бы целую орду нападающих. В пустотах под полами, скрытые хитрыми люками, поджидали незваных гостей выложенные камнем ловчие ямы с длинными штырями на дне. Дыры-убийцы в потолках с угрозой глядели на ступени уходящих вверх и вниз узких лестниц.
Через пару минут осторожных странствий мы оказались в кабинете барона — большой комнате с рассохшейся, покосившейся мебелью. На полках шкафов под залежами пыли угадывались остатки изъеденных жучками книг и истлевших свитков. На стене за письменным столом висел декоративный щит с мерзкой харей, равной которой по отвратительности мне видеть не доводилось.
— А вот и сам Вертс, — сказал Аврелий. — Любил покойничек свои изображения.
— Святые великомученики! — опешил я. — Кем же были его предки?
— В роду кого только ни попадалось! И гноллы, и орки, и полугоблины, и чистые гоблины… Вертсы словно соревновались друг с другом в оригинальности, когда доходило до выбора супруга или супруги. И так тянулось веками, пока терпение богов не лопнуло, и они не наказали всю фамилию ослаблением чадородия. Последний хозяин замка вовсе не имел детей. Не считая тех, что уворовывал у соседей и собственных крестьян для опытов и просто издевательств.
Под щитом с харей разинула пасть двустворчатая дверь. Лестница за ней вела под землю.
— Лаборатория там? — спросил я.
— А где ей быть, — дернул плечом Аврелий. — Не в зале же для приемов.
— Ты неплохо ориентируешься здесь…
— Побывал однажды по приказу Тодда. Мы разыскивали пропавшего брата Варми, и Вертс был настолько любезен, что впустил нас без пререканий. Но, как выяснилось, младшего Варми похитил не он.
— Видимо, потому и впустил так охотно.
Маг направился к двери. Псы озабоченно заскулили: нам за тобой идти или вперед? Аврелий посмотрел на них, собираясь отдать команду, и тут мне внезапно опять стало дурно. Как при взгляде на знак на границе баронских земель, только не так сильно. Перед глазами поплыли неясные, но однозначно угрожающие картины.
— Стой! — прошептал я, хватаясь за стол. — Внизу западня. Мокиаха уже нет в лаборатории.
— С чего ты взял? — спросил маг, тоже понижая голос до предела слышимости. — Он говорил с нами оттуда.
— Говорил, говорил! А потом слинял. Ты думаешь, у такого парня, как барон, не было потайного хода за стену замка на случай, если ему прищемят хвост?
— Понятно, был! И не один, а целых три. Так я их все нащупал и перекрыл заклятьями.
— А они у тебя непробиваемые для чего угодно? Сам мне втирал об уникальности некромантов! Мокиах мог лишь начать разговор из лабы, — а потом оставил там какую-нибудь вещательную херь, и дальше трепался уже на бегу.
Аврелий засопел, подумал ровно секунду — и понял, что я прав.
— На улицу! — крикнул он. — Похоже, не только лаборатория — весь замок западня!
Псы рванули к выходу. Мы помчались следом, а под землей уже что-то рявкало, фыркало, плотоядно урчало. Я вышибал захлопывающиеся перед носом двери дубиной. Аврелий сперва блокировал коридоры за нами заклами, но вскоре бросил. Тут столько разных переходов, что тварь из подземелья все равно найдет себе лазейку.
Выбравшись наружу, мы вскочили в седла и галопом вылетели со двора сквозь пролом в ограде, умудрившись не врубиться ни в одно дерево и не застрять в кустах. Джейн, лекарь и стражники поспешили за нами. Псы заливались лаем где-то в лесу, слева. Они успели найти тот ход, по которому драпанул некромант, и когда подоспели мы, уже окружили Мокиаха, тормознув его замедляющими заклинаниями. Однако собачьего волшебства хватило ненадолго. Некрос ускорился до нормы и заметался в сжимающемся вокруг него кольце, отражая выпады Аврелия и швыряя в нас и псов сгустками мертвой энергии. Она снимала столько же живучести, сколько весила сама, а постэффекты зверски мешали регенерации. Затем Мокиах еще скастовал что-то на наших бесстрашных шавок, и те застыли словно чучела в музее.
Не знаю, сколько длилась бы схватка, но тут некромант повернулся ко мне, поднял посох с насаженным на него черепом и… И сам замер, будто ему прилетело отраженным уроном с собак. Аврелий понял, что происходит нечто необычное, и прервал очередной каст. Джейн и стражники тоже остановились, опустили оружие. Мокиах продолжал пялиться на меня. Его бледное лицо побелело еще больше, и он упал на колени:
— Смилуйся, кем бы ты ни был, господин! Прости, что тебя не узнал! И все еще не узнаю, но готов тебе служить!
Мы оторопело переглянулись. Аврелий хотел что-то спросить, передумал, нерешительно заерзал в седле. Однако потом все же слез на землю, осторожно приблизился к Мокиаху, отобрал у него посох и скрутил руки веревкой на особый манер: предплечье к предплечью, так что кисти оказались у локтей. Колдун не сопротивлялся: весь сосредоточился на мне. И вдруг встрепенулся, попытался встать.
— Вам надо уходить! — забормотал он, боязливо оглядываясь в сторону замка. — Нам всем надо срочно убраться отсюда! О, господин! Прикажи своим слугам…
— Кого ты призвал? — перебил Аврелий. — Кто там рычал в лаборатории? Неужто… Неужто сам Вертс?
— Да! И он может выйти из замка… И за ограду, если почует добычу поблизости.
— Ах ты подлая некротическая сука! — заорал следопыт. — Чего умыслил, а? Собирался запереть нас в замке с этим упырем? Да ты хоть подумал, что он так и так вылезет наружу после, раз ты ему не назначил границ? Но тебе ж все равно, ты рассчитывал оказаться уже далеко отсюда!
Из гневных воплей Аврелия я уяснил, что воплотившийся барон страшен для всего окружающего. Следует его убить, даже если б мы могли уйти.
А вот и он сам, красавчик! Вертс вспрыгнул на ограду и остался на ней, осматриваясь, — ноги согнуты в коленях и широко расставлены, руки растопырены… Саженого роста, голый до пояса, массивный, с выпирающим пузом. Торс волосатый, на пальцах когти, в пасти клыки. Да в его жирном теле силы не меряно! Мышцы хоть и не выделяются, побольше моих должны быть.
И если бы только это! Драться придется не просто с обычным толстым амбалом. Обычные толстые амбалы не заскакивают на трехметровые стены с легкостью кошки. Кстати, и кошка выберет что-то пониже.
Аврелий рывком поставил некроманта на ноги и пихнул в сторону припасенной для него лошади. Стражники похватали неподвижных псов и уложили на спины коней перед собой. Слишком ценные существа, чтобы их бросить, и слишком верные друзья служителям закона. А вероятность победы Вертса и нашего поспешного бегства с поля боя мы исключить не могли.
Барон увидел нас, радостно зарычал и спрыгнул с ограды. Не просто вниз, а сразу и вперед пролетел метров на восемь. И помчался к нам, одновременно увеличиваясь в размерах. Ого себе! Надо с ним кончать, пока он полностью в форму не вошел! Что из него получится? Кинг-Конг? Обезьяна ростом побольше? Вот уж и штаны на нем лопнули…
Джейн издала клич — он Вертса слегка охладил. Я растянул лук Нагибатора. Первая стрела, вторая, третья! Каждая — с убойной силой на слона. Однако барон оказался крепче трех слонов.
— Утихомирь его! — крикнул Аврелий Мокиаху.
— Я не могу! — в отчаянии взвизгнул некрос.
— Призвать смог! Сука ты, сука, сука!
Вертс — ростом уже с двухэтажный особняк и примерно такой же ширины — несся на нас со скоростью магистрального локомотива на длинном перегоне, одной рукой выдергивая из себя стрелы. Другой он на бегу вырвал с корнем тридцатилетнюю березу. Довольно хохотнув, обломал ей верхушку, самые крупные ветви, взмахнул импровизированной палицей над головой… Чуть не попал с первой же попытки по одному из стражников. Аврелий начитывал заклинания и метал во врага упакованные файерболы. Я продолжал опустошать колчан. На пятнадцатой стреле Вертс понял, что с ним что-то не так, и прекратил расти. На двадцатой ему стало тяжело двигаться. Наконец-то! В какой-нибудь Африке я б уже тонны бивней добыл! Задал бы нам жару этот монстр в замке… Такие воплощения не только расти — уменьшаться могут, и протискиваться в любую щель. От них не спрячешься!
Люцифер подскакал к колоннообразной ноге, и я врезал дубиной по коленной чашечке. Великан заорал от боли, выронил березу и схватился за поврежденный сустав. Я врезал еще и еще раз, круша Вертсу кисти рук и доламывая колено. И уронил на землю его самого. Где твоя башка? Спорим, что расколю ее с трех ударов?..
Не получилось — потребовалось целых пять. Ладно, проигрыш мне не выплачивать, так как выигравший мертв. Запишем на будущее: надо всегда именно так и спорить.
— Ай да дубина! — облегченно осклабился Аврелий.
— И не говори! — согласился я. — Сам Нагибатор подарил — от имени всех непобедимых. Я с ней скоро про меч забуду.
Джейн объехала вокруг трупа Вертса, вполголоса склоняя его матушку, бабушку и прабабушку. Остановила Вароса, взглянула на меня и добавила еще кое-что нецензурное — впрочем, не ко мне относящееся, а тоже к барону.
— Больше из замка ничего не вылезет? — с подозрением спросил Аврелий некроманта.
Тот покачал головой. На меня он теперь смотрел с удвоенным испугом.
За кого он меня принял? Мокиах явно думает, что я — это не я. Что Иван из Каритека — личина, сквозь которую он разглядел носителя. И хотя опознать не смог, убежден: носитель — весьма значительная фигура, имеющая право требовать беспрекословного послушания от ребят вроде него. Не буду разочаровывать мальчика. Пока не разберусь основательно. Что-то чересчур много странного со мной происходит в последние дни! Глупый обморок при виде знака на дереве, прозрение в кабинете Вертса о западне, несомненно связанное с резким ухудшением самочувствия, а теперь еще эта фигня…
Труп барона уменьшился, усох, превратился в мумию, а та рассыпалась в прах, тут же исчезнувший бесследно. Неужели Вертс при жизни достиг таких способностей к трансформации тела, какие проявил при нападении на нас? Интуиция подсказывала, что вряд ли. Скорее всего, это свойство воплотившегося существа. Его потенции были сильно завышены обрядом призывания. Точно так же, как они были занижены проклятием у обитателей Зальма. Мертвый Мокиах, скажем, не демонстрировал ничего похожего на то, что мог сидящий сейчас на лошади.
Люцифер поддел что-то рогом шанфрона с земли на месте гибели Вертса и повернул голову ко мне, чтобы я мог снять предмет. Йес! Ларец души с удобным колечком на крышке.
«Вы можете активировать существо в любое время, но только в пределах Гинкмара, — сообщила система. — Пожалуйста, проверьте настройки. Рекомендуется повысить управляемость с нулевой как минимум до средней».
Отлично! Будет кого натравить на Анзенкама, если остального не хватит. У князя ведь резиденция в Гинкмаре, хотя девяносто процентов владений — в Оргое… И как открыть чудесный сундучок? Кольцо из крышки выдернуть, что ли? Как из гранаты?
Удивительно, однако я угадал. Да, нужно выдернуть кольцо. Вообще-то здорово. Главное, быстро. И не потребуется в критический момент боя бубнить дурацкие абракадабры.
Прикинул стоимость ларца — ох, дорогая штука! Придется хорошо раскошелиться в пользу Джейн и остальных, если хочу оставить трофей себе честно, а не только по решению системы: победа была коллективная, хоть самый заметный вклад в нее и внес я. Где-то на дне души зашевелился аккуратный могильный холмик, и из него высунулась цепкая хомячья лапка. Э-э-э, стоп! Твоего воплощения я не допущу! Знаю тебя, гада, изучил! Ты тут же вымахаешь в такую громадину, что по сравнению с тобой Вертс покажется недоразвитым полуросликом рядом с троллем-акселератом. Соратникам следует платить сполна. Тем более что и Мокиах рядом. Пусть видит мою щедрость. И пашет потом на меня не за страх а за совесть.
Аврелий кроме обычных пут наложил на некроманта и магические. Но тот, кажется, не помышлял о побеге. По крайней мере ни одной попытки удрать не сделал до самого Зальма. А в Зальме его посадили в подземелье городского замка — чтобы не нарушать благодатную атмосферу Узилища, где продолжалась серия веселых вечеринок, плавно перетекающих одна в другую. Я хотел подготовиться к следующему этапу предприятия, не обременяя себя попечением о пленнике. Помимо прочего, у меня появился решающий повод показаться местным светилам медицины. Мы въезжали в город по Родниковой улице. Там слева стоял один из храмов Агапэ, которыми она мне хвалилась в последнюю встречу. И при виде его я опять потерял сознание. Очнувшись, обвинить в обмороке враждебные энергии при всем желании не мог. У меня ж отношения с богиней жертвенной любви самые наилучшие со дня битвы на Полях Будущей Славы! Пусть заслуга в том не моя и не ее, а Весточки.
Придется бросить все и выяснять причину приступов плохого самочувствия немедленно. Иначе мои планы полетят в тартарары. Я не могу позволить себе вот так отключаться ни с того ни с сего. Особенно когда выступлю против Анзенкама.
Три лучших лекаря не сумели мне помочь и посоветовали обратиться к четвертому, самому старому и опытному, который как раз отсутствовал: отправился в лес разыскивать редкие целебные растения. К счастью, вернулся он быстро. Главный зальмовский эскулап всесторонне меня обследовал и спросил:
— А не замечали ли вы, милейший, проявления у себя несвойственных воину способностей? Мне кажется, вас пытается использовать в своих целях чуждая вашей природе духовно-разумная субстанция. Пока у нее не получается. Но в будущем может получиться.
Я оцепенел. Неужто моя пресловутая скрытая сущность на самом деле и не моя вовсе? Раньше мне не становилось плохо и я не брякался в обморок — всего лишь изредка видел, что происходит в другом месте. Но ведь все равно выпадал на какое-то время из действительности. Теперь видений не появлялось — однако значимое ли это различие? А еще я брал и перемещал защищенные от прикосновения магические жезлы, останавливал в полете усилием воли упакованные файерболы — да мало ли странного со мной бывало?
— Вижу, вы вспомнили что-то, — сказал эскулап. — Не настаиваю, чтобы вы раскрывали какие-то тайны, но начиная с сегодняшнего дня относитесь к себе очень внимательно. И в случае чего без промедлений приходите снова.
И тут меня осенило. Скрытая сущность ни при чем! Зачем копать так глубоко, когда объяснение на поверхности? Во время схватки Велиара с Агапэ падший ангел хотел в меня вселиться. Видно, и вселился — только не полностью, а частично. Точнее сказать, его личность оставила след в моей. Его сознание отпечаталось в моем каким-то фрагментом… И теперь эта покалеченная тень Велиара силится на меня воздействовать. Собирается взять под контроль тело… Или даже еще проще: она вообще недееспособна сама по себе. Но в определенный момент видит моими глазами нечто знакомое — знак на дереве, какую-то мелочь в кабинете Вертса, святилище ненавистной богини — и реагирует так, как среагировал бы Велиар. А я ей не даю, пусть и непроизвольно. Результатом внутреннего противоборства становится резкое ухудшение самочувствия.
Для проверки я просмотрел статы. Ну да — со способностью "??????????????????' давно ничего особенного не происходило. Зато пять дней назад у меня появилась способность видеть сквозь Мрак, на следующий день проклюнулся навык создания многослойных магических щитов, а вчера образовалось умение формировать кокон страданий. Я узнал бы об этом раньше, приди мне уведомления. Однако уведомления не пришли. То ли из-за обычных косяков системы. То ли в связи с неординарностью ситуации у нее и косяки возникли уникальные. То ли она сочла, что обнаружить призрак Велиара в себе я обязан без ее помощи.
Недаром Мокиах на меня пялился, когда впервые увидел! Он засек во мне мертвый обломок темного бога, практически. Но куда ему было понять, что это. Он просто до смерти перепугался…
Подумав, я рассказал лекарю все без утайки. Ну, почти все. И спросил, что делать.
— Да-а-а, юноша! — изумленно протянул эскулап. — Умеете вы попадать в неприятности… Честно говоря, не представляю, чем вам помочь. Я с подобными случаями не сталкивался. Даже и тень существа высшего порядка способна легко поработить смертного, если осознает себя. Она может начать восстанавливать недостающие фрагменты, утерянные при неудачной попытке вселения в вас Велиара. И тогда с нею никто не справится: ни вы, ни я, ни самые умелые маги окрестных королевств вместе взятые. Особенно учитывая, что на нее не обязательно распространятся наложенные на исходное существо ограничения. Велиар, как и любой великий бессмертный, не вполне свободен в своих действиях. О его случайно возникшем эфемере ничего нельзя сказать наверняка.
— Звучит как приговор, — заметил я. — Неужели нет выхода?
Лекарь глубоко задумался. Достал из шкафа старинный фолиант в обтянутых бархатом обложках, полистал его и поставил на место. Достал другой… Похоже, старик не искал в них ответ, а всего лишь пытался упорядочить мысли привычными действиями.
— Я не знаю, есть ли выход, — сказал он, проинспектировав все книги до средины полки. — Но вы можете попробовать его найти. Наш внутренний мир устроен по подобию внешнего. Или наоборот, как утверждают некоторые философы, — внешний сотворен согласно устройству внутреннего… Не суть важно. Главное, на их схожесть можно ориентироваться. Пока что всякий раз, когда обосновавшаяся в вас субстанция пыталась что-то предпринять, вы не только одерживали над ней верх, но и овладевали одной из ее частей, наследовали какую-то из ее способностей. Ваше сознание сейчас похоже на подземелье, в котором там и сям спрятаны охраняемые монстрами артефакты. И вам надо собрать их все, прежде чем они начнут множиться. Тень Велиара никогда не сможет стать им самим, однако и бледного подобия сильнейшего из падших ангелов хватит, чтобы стереть вас в порошок! Сперва эфемер бездействовал абсолютно, и вот начал оживать — это тревожный признак. А посему медлить нельзя, — но следует вести себя крайне осмотрительно. Опасны стерегущие клады монстры, опасны и клады. Научитесь отыскивать их самостоятельно, не дожидаясь, пока чужая субстанция себя проявит. Тогда есть надежда не только обезвредить каждый из кусочков расколотой темной сущности. Вы получите шанс обрести ее могущество. Это все, что я могу посоветовать. Сам же предпочитаю от дальнейшего устраниться. Как только вы уйдете, я прочту заклинание забвения на то время, что мы провели вместе. И даже вашего посещения впоследствии не вспомню. Простите великодушно старого бояку! Но такие вещи, как противоборство с призраком Велиара, не для меня, не для меня…
Я заверил лекаря, что прекрасно его понимаю, поблагодарил и откланялся. Итак, судьба подкинула мне до ужаса кислый лимон, способный напрочь испортить желудок. Задача классическая — сделать из него сладенький лимонад и хлебать в свое удовольствие. Справлюсь ли? Фрукт попался шибко уж поганый. И напиток из него может выйти покрепче царской водки. Зато если справлюсь…
Неудивительно, что мне дали зеленый свет на дорогу из Гинкмара. В высших сферах в курсе, что произошло, но никто не знает, что из этого выйдет. Включая Велиара, который своего эфемера во мне не контролирует. Все будут просто счастливы, коли я уберусь подальше от эпицентра событий, которые определят будущее Аусанга. Раньше я со своей скрытой сущностью был икс-фактором, влияние которого на обстановку никто не мог предсказать. Теперь я икс-фактор в квадрате. Убийца любых прогнозов, расчетов и анализов.
Бесцельно побродив по улицам, я направился в гостиницу. Джейн отсутствовала: вскоре после нашего возвращения с охоты на некроманта она поехала сопровождать небольшую группу самых ушлых и пронырливых зальмовцев, отважившихся на вылазку в цивилизованные земли. В городе имелось все потребное для выживания. Нашелся и посевной материал для будущих полей: рожь, овес, пшеница. Скота же не оказалось — ни крупного, ни мелкого, за исключением кур, которых многие держали по домам. Лошади не в счет. Не будешь же питаться одной кониной и пить лишь кумыс. А еще горожане в большинстве своем считали зазорным забивать лошадей на мясо. Поэтому было решено купить коров, овец, коз и свиней — немного, на племя, в ближайших к Гинкмару деревнях. Герои-добровольцы надеялись провернуть необходимые сделки не вызвав подозрений и скрытно вернуться обратно.
Я запер дверь в апартаменты, и отдельно — в свою комнату, и погрузился в изучение техник тренировки самоконтроля. Вообще полезно, раз против Анзенкама собрался воевать: старый вампир всей связанной с подчинением фигней наверняка владеет отменно. И противодействовать призраку Велиара как-то нужно в те моменты, когда он опять трепыхаться начнет… Кажется, лучше всего подойдет это: «Твердыня воли». Берем.
Следом я открыл список доступных медитаций. Что у нас есть для погружения в собственный внутренний мир и ковыряния в нем? О! «Путешествие по девяти долинам». Стоит попробовать.
Теперь составим ряды медитативных образов. Из добротных, ярких картинок, которые будут сменять друг друга в воображении. В состоянии транса их не отличишь от действительности. Подойдут похожие на те, что уже сподвигли призрак себя проявить. На какой-то образ он обязательно клюнет — и я вырву у него очередной скилл. Только находясь в безопасности, как вот сейчас. А вне надежных убежищ нужен надсмотрщик, что станет меня охранять, пока я расхаживаю по долинам или валяюсь в обмороке после удачной поклевки. Люцифер за мной всегда приглядит, без вопросов. Джейн, когда будем вместе…
Я недовольно фыркнул, сохранил пробный медитативный ряд и закрыл разработчик. Нет — коня, подруги и кого угодно из зальмовцев окажется недостаточно. Мне нужна не просто нянька, а супернянька. Высокоуровневая. Просвещенная. При необходимости на все способная. В операции по Анзенкаму я себе самую важную роль отвел. А ну как не справлюсь с ней по вине обосновавшегося внутри меня квартиранта? Если почувствую, что действительно не справлюсь, потребуется кто-то мне на замену. А это может быть только Айк.
Я перебрал амулеты на шее и нащупал подаренный Айком. Когда-то проклятый нашел меня по нему, чтобы сообщить об Эгланане. А я смогу Айка обнаружить? И, главное, вызвать к себе? Из описания следовало, что смогу. Однако практика не всегда дружит с теорией. Попробуем шаг первый — обнаружение. Открываем карту, читаем заклинание, давя жабу прежде, чем она задавит нас. Потому что маны уйдет как на включение сети радаров по всему Мировому Острову.
Результат меня сначала несказанно удивил, а потом вверг в уныние. Ошибка! Выходило, что Айк находится в Зальме, в харчевне рядом с ратушей, в двух шагах от гостиницы. Но этого не может быть! Я уже собрался врубить радары повторно, и не поступил так немедленно лишь по причине высокой цены попытки. Нет уж! Сперва я проверю полученные данные, пусть даже буду чувствовать себя при том по-идиотски. Заодно ноги разомну, что неплохо.
Я вышел из гостиницы, пересек наискось улицу и вошел в харчевню. Провалиться мне! Там за столом в углу сидел Айк.
Обслуга и посетители не обращали на него внимания. Хотя все горожане знали друг друга, и появление незнакомца не могло остаться незамеченным. Кем видят окружающие моего приятеля, что так равнодушны? Стоит ли обниматься с ним у всех на глазах? Айк пошутить никогда не прочь, а зальмовцы не только на редкость добродушны, но и повеселиться любят. И может случиться так, что наша встреча станет для местных дежурной хохмой на десятилетия.
— Личину можешь снять, — сказал я, подходя к столу и усаживаясь на скамью. — Я тебя представлю, отрекомендую, и все что захочешь.
— Ты так любезен! — обрадовался Айк. — Только тебя и ждал, чтобы раскрыть инкогнито. Поспрашивал у народа — сообщили, что сидишь в гостинице. Думаю: не век же будешь сидеть? Рано или поздно выйдешь.
— Как ты тут оказался?
— Да тебя же поприветствовать пришел! Дружественные духи нашептали мне, что ты неподалеку от цивилизованных земель, но покидать Гинкмар пока не намерен. А встретиться хотелось. Вот я и…
— Ничего себе, у тебя осведомленность! Да, решил задержаться, хотя меня от этого Гинкмара тошнит уже. Дела надо закончить кое-какие, дабы отправиться на восток без груза невыполненных обязательств на совести. Я их сам себе навязал, но они от того лишь крепче.
— Благоденствие Анзенкама тебе покоя не дает? Планируешь сделать из него копию Онуфрия?
— Нет, слугу Собирателя душ я хочу видеть только в Мире Теней. Гвардия Зальма меня поддержит. Есть мысль, как пробраться в замок вампира и сломать защиту изнутри. Однако по закону подлости не обошлось без непредвиденных обстоятельств…
Узнав о сидящем во мне эфемере Велиара, Айк изумленно округлил глаза:
— Тут даже не знаю, что и посоветовать. Я не боюсь, как зальмовский лекарь, — но правда не знаю. Возможно, придуманный им способ сработает, и ты сможешь подчистить сознание с выгодой для себя, прежде чем расколотая сущность осознает, что ее жрут заживо.
— Я не собираюсь делать это «прежде чем», — сказал я. — Просто буду делать. Если сущность займется самовосстановлением, тем лучше. Тем больше уникальных для смертного умений получу. Допустим, тень Велиара — это процентов десять от него самого. Не верю, что ей так легко удастся сгенерировать остальные девяносто, или хотя бы восемьдесят, семьдесят. Откуда она их возьмет? Она и судить о них будет способна лишь по наличным десяти. От которых вскоре останется девять, восемь, а потом семь процентов… Короче, коли тень проснется — открою с ней соревнование. И посмотрим, кто шустрей окажется: я по пожиранию или она по восстановлению. Я после побега из ополчения привык по лезвию ножа ходить. И не вижу, для чего мне меняться.
— Допустим, чтобы прожить подольше? — предположил Айк.
— А нахрена? Жить надо хорошо, а не дольше. Тогда и получится, что ты жил долго, потому что жизнь была насыщенной. В моем мире люди вечно не живут, а в Версуме — не живут непрерывно. Как ни берегись, придется пройти через Мир Теней, испытания и перерождение, если бессмертия не достигнешь. Я от традиционного бессмертия отказался, а что есть бессмертие трижды проклятых и насколько оно ценно — еще не понял. Думаю, весьма ценно; однако его ценность пока для меня абстрактна. Я не знаю, можно ли потерять мое бессмертие, как ты потерял обычное. Дрожать над ним как над сокровищем не научился. Так что остаюсь на прежних позициях.
— Что ж, оставайся. Не собираюсь набиваться тебе в учителя.
— А на Анзенкама со мной пойдешь?
— Отчего б не сходить. Самое малое — увижу, не потускнела ли твоя звезда удачи.
— Тогда отрывай задницу от скамейки. Познакомлю тебя со здешним начальником стражи. Он всяко-разно узнает, что в городе чужой. Так пусть узнает от меня. Городскому совету тоже следует сообщить, что у меня появился помощник.
Мы заскочили к Тодду, в ратушу, разыскали Аврелия, забрали из темницы некроманта, и вскоре уже выезжали из Зальма, как несколькими днями ранее, и почти в том же составе. Только место Джейн в отряде занял Айк.
— Не раскроет ли господин, какую работу я должен выполнить? — спросил меня Мокиах, когда остановились на первую ночевку. — Хотелось бы начать готовиться заранее…
— Там не к чему особо готовиться, — ответил я. — Дело простое. Ты призовешь призрак одного разумного из Мира Теней. На том месте, где я его убил. Я точно знаю, что у тебя получится: такие ребята, как наш будущий клиент, быстро не перерождаются. Ну вот — ты его призовешь, а потом им займусь я. Потом опять ты. Сделаешь все правильно — получишь плату и сможешь убраться куда хочешь. А не сделаешь…
Я накинул на некроманта кокон страданий. Все равно его следовало на ком-то проверить. И заодно подтвердить свое могущество. А то вдруг некрос в нем усомнился бы.
— Не-е-ет, господин! — завопил Мокиах. — Я сделаю!!!
— Что ты визжишь будто кастрируемый хряк? — поморщился я. — Это всего лишь демонстрация. Но замечательно, что кокон тебе знаком. Знай: задумаешь схитрить, схалтурить или сбежать — достану где угодно, суну в эту херовину и буду лечить от глупости целый год. А посему не дури и потрудись качественно.
Мокиах разразился клятвами в усердии, послушании — да хоть в вечной верности! Пламенными и неподдельно искренними, несмотря на нестандартные формулировки. Вот так под влиянием момента и попадают в зависимость, и далее в рабство, дебил ты трусливый, хотел сказать я ему. Но подумал: а зачем предупреждать дебила, если он дебил? Тем более о том, что уже свершилось. Вдруг мне и в будущем пригодится некромант? И ведь чем больше времени пройдет до той поры, когда он понадобится, тем выше у него окажется уровень.
— Принято! — важно сказал я. — Верю тебе.
Мокиаха точно водой из проруби окатили. Он даже про кокон забыл. Впрочем, тот сейчас же о себе напомнил. А я не стал снимать штуку сразу — напротив, врубил ее в турборежиме. Для проверки, опять же, и чтобы потерпевший не слишком сожалел о только что произошедшем. Осознал, что зависимость предпочтительнее кокона. А рабство еще то ли будет, то ли нет — и оно тоже лучше, чем некоторые экстремальные процедуры.
Покончив с воспитанием некроса в духе служения и преданности, я предупредил Айка о желании протестировать «Путешествие по девяти долинам», уединился под толстым ясенем на окраине лагеря и впал в транс. Неглубокий пока. До глубокого дорасти нужно.
Впрочем, «неглубокий» не означало «неполноценный». Я все равно перестал воспринимать окружающее и целиком погрузился в себя. Ведь глубина транса измеряется не тем, что ты чувствуешь, а что делать можешь, чего способен добиться.
Медитация продемонстрировала мне мой внутренний мир в соответствии со своим названием: в виде широких долин, гигантскими уступами поднимающихся все выше. Однако точка обзора быстро сместилась вниз, поле зрения съежилось до обычного, и через минуту я уже видел лишь малую часть первой долины в обрамлении гор справа и слева. Изумрудная зелень растительности приятно контрастировала с лазурной голубизной высокого ясного неба. Все вокруг сочеталось друг с другом в должных пропорциях, в то же время плохо сочетаясь со мной. В доспехах Вальдемара Жестокого, вооруженный до зубов, я казался себе заехавшим в первозданный рай танком, готовым раздавить гусеницами Адама с Евой и расстрелять из пушки Древо Жизни. От меня несло агрессией и уничтожением. Настроение же при всем том было совсем не боевым. По правде сказать, напротив, — просто упадочным.
Как я ни бахвалился перед Айком в таверне, сейчас мне меньше всего хотелось тягаться с воскресшим призраком Велиара, отбирая у него все новые способности. Наверно, и завтра не захочется. Безусловно согласен удовольствоваться теми, которыми падший ангел уже меня одарил при атаке в Хабелле. На мою долю хватит, уверен! Пусть раздробленная субстанция пребывает в латентном состоянии, покуда я ее не оприходую без остатка. Ладно?
Не дождавшись ответа на неизвестно кому адресованный вопрос, я огорченно вздохнул и сделал несколько неуверенных шагов по мягкой травке, варварски топча ее сабатонами. Не дай бог придется ответить за базар, как Мокиаху только что пришлось. Что бы такое сделать с языком, регулярно болтающим лишнее? И распустившимся тщеславием?
Местность не давала ни единой подсказки, куда направиться. Повсюду похожие рощицы, холмы, россыпи валунов… Конечно, можно тупо переть вперед, — но вдруг что-то важное по краям пропустишь? Пожалуй, пойду зигзагом. Вроде как на прогулке, не преследующей определенной цели. Для первого раза подход разумный.
Как только я начал двигаться, обстановка тоже перестала быть статичной, будто приветственная заставка. Надо полагать, сперва это заставка и была. Теперь же тишину нарушили слабые, неопределенные пока звуки. Ветерок шевельнул листву на деревьях. Стерегущие долину горы приобрели суровые очертания, и сразу стало понятно, что к их вершинам путь заказан. Небо посерело и опустилось вниз подобно поршню гидравлического пресса. Я постоял, раздумывая, так это и должно быть, или же не должно. Пришел к выводу, что, по-видимому, должно. Система, руководствуясь общей медитативной практикой, настраивала пространство «Путешествия» согласно моим представлениям, предпочтениям, намерениям и так далее. А также корректировала его по иным, более важным параметрам, в частности соотнося с текущей неблагоустроенностью моего сознания. Нирваны-то я еще близко не достиг. И даже не особенно к тому стремился. Шибко мне приболело по личной инициативе превращаться в благостно улыбающийся живой труп, лишенный желаний. А значит — вообще всего.
Долина стремительно теряла идиллический буддистский вид, приобретая реалистичные черты, делающие ее похожей на Срединное Пространство. Преобразование среды в более привычную меня приободрило. Я перестал стыдиться защищавшей тело брони и орудий членовредительства на поясе. А Адама с Евой, будь библейская история правдой, и следовало бы раздавить, сволочей таких, за то что согрешили, и тем подставили всех своих потомков.
Обогнув ближайший холм, я попал в лес — знакомый и незнакомый одновременно. Он тут же расступился, и я оказался перед «Сухой гаванью» — той, старой, сожженной Эглананом. У стены одной из охраняющих проход в засеке башен сидел сумасшедший Шлим, а во дворе что-то обсуждали меж собой Рудж с Кареем. Понятно, это не они, а мои воспоминания о них. Однако я еле удержался, чтобы не броситься с воплями к старым приятелям.
И хорошо, что удержался. Если хочешь себе добра, Иван, в эту «Гавань» вообще заходить не стоит. Зайдешь — конечно, встретишь и Мэлори. Она будет как настоящая. С поправками на несовершенство твоей памяти. Так тебе и сравнивать не с чем окажется — только с запечатленным ею же в другое время! К тому же во внутреннем мире не только память рулит, но и фантазия. И желания твои, явные и тайные. Пока ты еще замечаешь, что и лес вокруг таверны не совсем такой, как в действительности, и сама она в деталях не вполне та. А стоит увлечься — перестанешь замечать. Со здешней Мэлори, наверно, даже любовью заниматься можно, причем не обязательно так, как вы с ней это делали когда-то. А гораздо лучше. Но ты ж сюда не с собственным воображением трахаться пришел?
Я повернулся, зашагал вдоль засеки и опять углубился в лес.
«Искушение № 1 успешно преодолено!» — похвалила меня система.
Замечательно! И спасибо, что ты по-прежнему со мной, неутомимая болтуша. Хоть что-то остается неизменным при любых обстоятельствах — и это не может не радовать.
Едва сомкнувшись у меня за спиной, лес вновь поредел впереди. На сей раз я очутился на пепелище «Сухой гавани», а напротив, на деревьях, болтались повешенные.
Вижу, встречи с Мэлори все же не удастся избежать.
И с Руджем.
И еще кое с кем.
Искушение номер два, тудыт его…
Если только что от меня требовалось удрать, то теперь для победы явно следует остаться. Не будь так, я бы предпочел вернуться назад и поддаться первому искушению. Живые девушки — что настоящие, что воображаемые — мне нравятся больше раздутых трупными газами.
Воздух то тут, то там странным образом искажался, точно от движения невидимых тварей в густой прозрачной жидкости. Иногда глаз ловил на мгновение проявляющиеся зловещие силуэты. По спине колкой ледяной волной прошел озноб, но «Львиное сердце» тут же прогнало закравшийся в душу кромешный ужас. Так быстро, что не удалось понять, насколько он обоснован. Что это было: наведенный морок, страх неведомого, предчувствие действительной угрозы? Насколько опасны баламутящие атмосферу существа? Я машинально нащупал рукоять меча. Или лучше использовать дубину? Или не трогать оружие — сосредоточиться на магическом противодействии?
А хрен его знает, что лучше! Пока неясно, чему предстоит противодействовать. И надо ли? Кажется, искажения порождает особая разновидность нечисти, живущая так называемой полужизнью. На обретение жизни в полном смысле ей всегда не хватает энергии. Ей вообще не хватает энергии — даже на то жалкое существование, что она влачит. И оттого эту недоразвитую, ублюдочную породу неудержимо влечет туда, где из-за большой и быстрой потери разумными живучести и маны часть того и другого щедро рассеивается в пространстве.
Полуживущие вынуждены мириться с тем, что потребляемое ими пропитано болью и страданиями, заражено проклятиями предсмертного отчаяния: лучшего-то им не добыть. Они обживают поля недавних сражений, эшафоты, пыточные камеры, захоронения жертв моровых поветрий и массовых расправ. Самые оголодавшие не брезгуют и скотобойнями, хотя гибель коров и свиней от рук мясников редко сопровождается заметным высвобождением «ничейной» жизненной силы, а маны не дождешься вовсе. Даже когда «кормушка» по причине заброшенности и прошествии долгого времени истощится, некоторые полуживущие не в силах оторваться от нее, и питаются теми крохами, что удается вытянуть из ауры места. Ведь она, аура, из рассеянной энергии обычно и формируется.
В базе знаний говорилось, что смертные, за исключением магов и религиозных подвижников, полуживущих не видят. Лишь подсознательно фиксируют их присутствие каким-то шестым, седьмым или восьмым чувством, и могут ощутить внезапный страх, когда вконец обезумевшие от истощения невидимки бессмысленно и бесполезно набрасываются на них, не будучи в состоянии причинить какой-либо вред или добраться до вожделенных жизненных и волшебных сил забредших в нехорошее место разумных. Однако иногда определенную пользу атаки приносят. Кого сумели хорошенько напугать, тот что-то в окружающую среду непременно выделит.
Впрочем, этими вопросами я интересовался давно, еще в ополчении, когда после столкновения с Хонором опыт полужизни получил Ноэль. И мало что понял — особенно касательно того, что именно произошло с моим другом. Еще меньше из прочитанного запомнил. Сейчас соответствующий раздел, возможно, полнее, и там есть много такого, чего раньше не было.
Но опасаться-то мне все же нечего? Раз полуживущие не в состоянии достать меня в Срединном Пространстве, не достанут и здесь?
Стоило об этом подумать, как невидимки перестали быть невидимками. Я узрел нескольких поодаль — и одного прямо перед собой. Он выглядел как человек, у которого усохла не только плоть, но и кости. Обтянутый кожей скелет из концлагеря, но такой, которому вкатили конскую дозу допинга. Глаза горят, спина сгорблена — напряжен и готов к броску… Я выхватил меч. Хрена ли думать, что там эффективно против вендиго с тонких горизонтов бытия, да к тому же не настоящих, а порожденных «Путешествием». Будем выяснять на практике.
Дженкуир вспыхнул насыщенным алым светом, какого я раньше при его использовании не наблюдал. Успел заметить, что тот же свет, только слабее, испускают и правый поруч, и латная перчатка. Похоже, что и остальные доспехи, — однако осматривать себя было некогда.
Полуживущий кинулся на меня и был мгновенно порублен на куски. С таким шипением, точно металл лезвия имел температуру близкую к плавлению. Но вроде бы от меча не исходило жара. А от доспехов — точно. Тем не менее второй полуживущий, бросившийся сбоку, здорово обжегся об них и с воем отскочил назад. Завоняло паленой тухлятиной. Собратья пострадавших отступили подальше, визжа словно побитые собаки. Правильно! Не мешайте мне. Я тут только что новое свойство меча открыл. Кажется, он того же сорта, что Вальдемаровы латы, и как бы не из той же мастерской.
Однако, как выяснилось, потусторонние вендиго всего лишь собирались с духом перед атакой. И расстояние между собой и мной увеличили только для разбега. Обжегшийся быстро регенерировал. Запчасти порубленного сползались друг к другу для сращивания.
И что будет, если недонечисть меня убьет? Меня вообще здесь убить можно?
Навскидку я бы сказал — вряд ли. В худшем случае отхвачу опыта полужизни, как Ноэль. Заочно. Хотя предпочел бы не получать его даже так. Куда он мне уперся, этот опыт? Ведь я не маг… Ну ладно — воин-маг, но это не то же самое.
Скелетообразные гады рубились легко, однако восстанавливались еще легче. Правда, бросались они на меня с каждым разом все неохотнее. Штурмовая группа прытких доходяг неуклонно сокращала численность за счет дезертиров. Десятки других существ, находящихся от меня гораздо дальше, которых я сразу и не заметил, вообще не проявили агрессии, не считая исказивших их рожи хищных оскалов. Видно, полуживущие в большинстве своем придерживаются общеизвестного правила: умные учатся на чужих ошибках. И только дураки — на своих собственных.
Отбившись от врагов без малейших потерь, я не забыл сказать спасибо мечу и доспехам. И отдельно — полученному от Сехмет талисману. Без него схватка могла пройти тяжелее. Вплоть до полной или почти полной парализации меня страхом. Увидев полуживущих, я потерял неприкосновенность и стал полностью открыт их влиянию.
«Искушение № 2 успешно преодолено!» — прошло сообщение.
Понял! Почапали дальше.
От пепелища «Гавани» я в третий раз вышел к ней же, отстроенной заново. На сей раз войти в таверну меня не тянуло — я просто перенесся внутрь, в один из коридоров, и увидел Меченого с Жюстиной. Несомненно, они направлялись к ней или к нему в комнату посоревноваться изобретательностью в сексе с Ингервольдом и Мирандой. А куда еще можно идти и какие намерения иметь вот так сладострастно хихикая и тиская друг дружку на ходу? Меня они не видели: я находился позади них, и чуть не сдох в муках, пытаясь сдержать ярость. Помогая себе, зажмурился до слез и убрал правую руку подальше от меча. Она тут же наткнулась на кинжал. Сука!.. Где-то впереди хлопнула дверь. Идиотское хихиканье смолкло. Отдышавшись, я осторожно открыл глаза и убедился, что коридор чист, а не забрызган до потолка кровью и не завален расчлененкой. Талисман против ревности я как-то не догадался завести; вот и пришлось справляться самому. Бли-и-ин, а если б я не в коридоре, а в той комнате очутился, куда парочка вперлась? А ведь так хорошо расстался с обоими, даже порадовался за них. Еще больше радовался за Мыка с Живчиком, что они пристроены. Не просто так — идеально пристроены, полноценно усыновлены… И новую девушку давно нашел, и она мне уже надоесть успела. А оказывается, для предельного озверения на бывшую девушку и давнего верного друга мне достаточно нормальной семейной сцены. Не настоящей, к тому же, из их теперешней жизни, а воображаемой.
«Искушение № 3 успешно преодолено!» — буркнули мне как-то недовольно, с долей удивления — чего это я так все подряд преодолеваю.
«Похоть, страх, гнев, — думал я, не трогаясь с места, дабы нечаянно не переместиться куда-то еще и не попасть в очередную подлянку без надлежащей моральной подготовки. — Это же первые три страсти из девяти главных по версии Всецеркви! Дальше меня стопудово проведут по остальным — даже неинтересно. Если хоть раз оплошаю, могут заставить начать сначала. И это уже совсем неинтересно! Следовало „Твердыню воли“ освоить, прежде чем соваться сюда. И гайд по „Путешествию“ прочитать полностью, а не только краткое описание. Девять долин, девять стартовых искушений, — а чего еще тут будет столько? Девять ям с дерьмом? Возможно. Но вдруг такая примитивная логика подведет, и ям окажется десять? Девять обойдешь, расслабишься, и утонешь в последней».
Однако прерывать медитацию я не спешил. Бросать ее насовсем вообще не собирался. Надежды на полное обезвреживание эфемера Велиара до предполагаемой даты встречи с Анзенкамом не было — и в то же время я не хотел посылать вместо себя в замок вампира Айка. «Путешествие» давало шанс на то, что ситуация с эфемером будет на определенный срок заморожена системой ради поощрения меня на дальнейшее освоение внутреннего мира, и обмороки когда ни попадя в ближайшие дни исключены. Ведь я с помощью медитации всего лишь ищу другой способ взаимодействия с засевшей во мне субстанцией. На новом уровне, исключающем случайности. И не пытаюсь избежать самого взаимодействия — напротив, стремлюсь к нему. Хозяйка Версума не может это не оценить.
Значит, искушения придется пройти до конца. Пусть даже их окажется не девять, а девяносто девять. Хоть они и не имеют отношения к моей задаче: поиску «кладов» с частями разбитой сущности у меня в сознании. Кому, строго говоря, эта задача важна, кроме меня? Мне не дадут приступить к ее выполнению без прохождения начального этапа. Оно, кстати, полезно. И есть просто знакомство с особенностями прогулок по долинам.
Я вышел из транса, что заняло около трех минут. Гинкмарский лес и наш лагерь в нем появились вокруг не сразу, а медленно проступали из серой мути, сквозь которую продолжали просвечивать стены коридора «Сухой гавани». И еще долго перед глазами плавали бесформенные пятна, похожие на парящие в воздухе пухлые комья ваты.
Просидев полчаса в базе знаний и посвятив вдвое больше времени упражнениям «Твердыни», я вновь погрузился в «Путешествие», и не без труда, но все-таки сносно прошел оставшиеся искушения. Все они так или иначе были связаны с давно или недавно пережитым: пришлось и в Каритеке побывать, и в зоне инферно, и еще раз вскрыть мавзолей Нагибатора. Что касается жизни до попадания в Версум, она никак не дала о себе знать. То ли «Путешествие» такого в принципе не предусматривало; то ли совсем старые воспоминания настолько поблекли перед произошедшим во Вселенной Дагора, что система побрезговала их использовать.
Ну и да — что там, на Земле, со мной примечательного случалось-то? Морду пару раз набили? Я кому-то набил? Здесь же одного прохождения Зальма хватило бы на послужные списки десятка кровавых наемников. Побег из ополчения стоил любого голливудского блокбастера. Битва на Полях Будущей Славы органично вписалась бы в финал фэнтезийной саги о противостоянии Добра и Зла. Неловко и сравнивать эти события с былой пресной повседневкой, в которой главная угроза — внезапное увольнение с работы.
«Вы достойно выдержали проверочные испытания, — погладила меня по головке система. — В дальнейшем полученный опыт поможет вам успешнее ориентироваться в вашем внутреннем мире, лучше управлять чувствами, видеть скрытое. Добро пожаловать на первую малую ступень познания себя».
Как я и думал, искушения оказались всего лишь тестами, по которым выяснялась сама моя способность существования в непривычной среде и изучения ее. И одновременно разминкой. Покончив с ней, я оказался точно на том же месте, на котором впервые появился здесь. Даже трава впереди не была примята. И опять пришлось решать, куда идти. Снова — куда глаза глядят? Подумав, я вызвал в интерфейсе карту. Йес! Вместо Аусанга, герцогства Каритекского, Гинкмара и прочего там теперь были долины. Все. Но какие-то подробности отображались лишь для первой — в которой я находился.
У меня за спиной, если верить обозначениям, не было ничего кроме дикой природы: деревьев, скал, нескольких озер. За последним озером местность повышалась, а еще дальше обрамлявшие долину горы смыкались друг с другом. За рощей прямо передо мной приютилось селение, и я направился к нему. Ничего себе деревушка оказалась — безбедная. С добротными деревянными и каменными домами, иногда в два этажа.
В деревушке также присутствовали жители. Они занимались своими делами, не обращая внимания на вышедшего к окраине чужака. А может, пока меня не заметили.
Я снял шлем и вошел в горло улицы прямо передо мной. Теперь на меня начали посматривать, — но не больше, чем на случайного путника там, где посторонние не редкость. Спустя минуту слева попался прокопченный кабачок с кованой вывеской над входом. Изнутри тянуло вином, дымом и чем-то вкусным. Зайдем?.. Полутемное помещение забегаловки делила на две неравные части длинная штуковина, напоминающая барную стойку. За ней виднелась дверь в кухню и стоял красномордый мужик — владелец заведения. Ну, если судить по его важному виду, не подобающему прислуге.
— Принимай, хозяин! — сказал я. — Как насчет кружки доброго пива?
— Здорово, доблестный! — обрадовался красномордый, готовясь меня обслужить. — Со службы небось идешь? В родные края?
«Респект тебе за подсказку, — подумал я и кивнул. — Только не спрашивай, где мои края расположены. Сам не знаю. Точнее, они тут все мои».
— Вот, оцени! — предложил хозяин, надуваясь от гордости, точно подавал мне напиток богов. — Пиво у нас в самом деле доброе — такое не всюду сыщешь. А уж в компании как идет! Не успеешь оглянуться, как усидишь с дружками цельный бочонок.
— Компании у меня нет, — ответил я. — И здесь, вижу, найти ее непросто будет. Что-то пустовато у тебя: ни одного посетителя.
— Дык день же! Все работают. Кому опохмелиться следовало, с утра уж это сделали. Вот погоди, вечером что будет! Опять соберутся и пойдут спорить да препираться, чего там за Ракитниками упало. А под такие разговоры пива еще больше требуется, чем обычно.
— А что упало за Ракитниками? — заинтересовался я.
— Кабы знать! Того и ракитинские не ведают, и колдун ихний не понял. А сходить посмотреть боятся. Один пошел сразу — до сих пор обратно ждут.
— И давно оно упало?
— Так давненько! Мы у себя только гром слышали, да еще видели некоторые огненную полосу поперек неба. Земля дрожала тоже. А в Ракитниках кой у кого печные трубы снесло и заборы повалило. Мож, найдется другой храбрец, который сходит на их дальние угодья. Глядишь, поудачливей окажется того, который не вернулся.
— А власти что? Неужели не интересуются?
— Эк ты! Сразу видно — нездешний… Какие у нас тут, в Заграничье, власти? Сами как можем, так и живем. Власти — они далече. Ближайшие сидят за Первым защитным валом. И носу оттель не кажут.
Поразмыслив над тем, где я, по мнению хозяина, проходил службу, если и сейчас нахожусь за пределами государства, на каких-то, видимо, самодеятельно освоенных территориях, я допил пиво и вышел на улицу. Главное, понятно что делать. Наводку получил — шуруй в Ракитники…
Соседняя деревня оказалась копией той, в которой я только что побывал: такая же зажиточная, с такими же добротными домами, и деловым населением, мало интересующимся пришлыми. В центре стояла покосившаяся колокольня — первый признак произошедшей поблизости катастрофы. И чем дальше я шел туда, где «упало», тем больше замечал повреждений кругом. У последних изб в селении действительно отсутствовали трубы, а местами и крыши.
За Ракитниками протекала река, по берегам которой густо росли ракиты. Порадовало! А то в своей прошлой жизни не раз сталкивался с таким обстоятельством: оказывался в какой-нибудь Сосновке, где не было ни одной сосны.
Преодолев горбатый мостик из березовых бревешек, я двинулся по проселку. Возделанные поля по обе стороны чередовались с покосами и участками леса. Многие деревья были сломаны, некоторые перегораживали дорогу. Ветви оставшихся стоять украшали клочья сена из разметанных копен, а на одном висело тележное колесо.
Вскоре число лежащих на проселке стволов увеличилось настолько, что стало все равно где идти — по нему или рядом. Затем я вступил в зону, где лес повалило полностью. В средине он когда-то еще и горел, но быстро потух. Огонь распространялся от окруженной кольцеобразным валом земли большой воронки. Похоже, подле Ракитников или метеорит упал, или потерпел крушение космический корабль инопланетян.
Лучше бы метеорит. А если космический корабль, так чтоб инопланетяне не выжили…
Я влез на вал. И заглянул в воронку.
Инопланетяне выжили. Но шарились они почему-то не возле обломков корабля, а вокруг метеорита. Или того, что от метеорита осталось. А осталось не очень много. Какая-то жалкая глыба метра полтора в диаметре. Не верилось, что именно она породила тот котлован, в котором лежала. И привезла на себе штук сорок немаленьких существ. Кажется, от нее до сих пор дымок идет? Может, она частично испарилась?
Инопланетяне походили на крабов размером с камчатских, только зелено-коричневых, с длинными раздвоенными хвостами. Глыба была черной, неровной, растрескавшейся. И она периодически испускала тусклый красный свет через трещины, словно внутри то вспыхивал, то гас подпитываемый неведомым топливом огонь.
Значит, вот как выглядит фрагмент расколотой сущности Велиара в моем сознании… Наверно, крабы — его охранная система или уцелевшая часть таковой. А чего это он посвечивает? Сигнализирует о чем-то? Держит связь с другими фрагментами? Или я вижу некий внутренний процесс?
Крабы сплоченным отрядом помчались вверх по склону кратера. Я приготовился их встретить, и тут за спиной зашуршало. Оглянулся — еще такие же твари! Нарыли нор вокруг и сидели в них? Должно быть. А теперь выбираются наружу.
Метеорит стрельнул по мне чем-то вроде лазерного луча. Я закрылся щитом с фигой, поскольку большего сделать не успевал. Идельменгер выдержал! Вспышка, оглушительный хлопок — и крабов на склоне осыпало дождем искр. Метеорит потух, точно израсходовав всю энергию, но пока я дрался с его сторожами, начал светить через трещины снова.
Крабы убивались с одного удара — хоть дубиной, хоть мечом. Но погибнув, взрывались как гранаты, неизменно попадая осколками панцирей в меня. Латы защищали от взрывов абсолютно, а от окружения я спасался короткими порталами. Опасность несли только уколы хвостовых жал в сочленения доспехов. Ну, тут уж крутись как можешь!.. И я крутился. Под следующий лазерный луч от метеорита подставил уже не Идельменгер, а магический щит. Многослойный, фирменный — от Велиара. Зря я, что ли, в обмороки падал? Надо использовать нажитое!
Крабы нападали до последнего, но не сумели израсходовать и десяти процентов запаса прочности брони. Метеорит, отстрелявшись, погас окончательно и развалился на части. Распавшаяся оболочка скрывала полуметровое каменное яйцо, которое пришлось разбивать дубиной. Внутри находился бронзовый сундучок. Безрезультатно повозившись с замком, я опять взялся за дубину. Невероятно жаль будет, если первый же найденный артефакт погублю… Однако воровские навыки я за свою карьеру укрепил недостаточно, и набор отмычек имел убогий, собранный абы как, походя, в основном в период грабежей на Южной военной тропе. Зря боялся: после третьего осторожного удара замок крякнул, крышка сундучка откинулась. Изнутри выплыло темное облачко и втянулось в протянутую руку. Вы получаете умение растягивать и сжимать время, уведомила система. Пока — только свое и только в медитативных состояниях.
Получаем? А разве не получили уже?
Меня затошнило. Да, брат Иван, получаем. Медленно и с неприятностями. Умение-то не просто чужое — совершенно чуждое тебе. Ибо природа Велиара предельно другая. Не такая, как твоя.
Подавляя последние рвотные позывы, я вылез из воронки. Спустился с кольцевого вала и ненадолго присел на ближайшее поваленное дерево. Ну и бардак здесь! А ведь это не просто окрестности каких-то там Ракитников — мое сознание. И последствия «метеоритного удара» — свидетельство конкретного повреждения мозга, обычными эликами неизлечимого. Внутреннего кровоизлияния или еще чего-то, произошедшего из-за выходки Велиара.
Стараясь дышать ровно и глубоко, я пошел вокруг кратера, размышляя, что с ним делать. Вручную засыпать в одиночку — работы на полгода. Мобилизовать ракитинских мужиков? Так и им придется трудиться не одну неделю. И попробуй еще обоснуй необходимость устранения дурацкой ямины в лесу.
Чтобы такие проекты начинать, следует сперва определенный авторитет набрать среди местных. Они же знать не знают, что я верховный владыка всех девяти долин. Находясь внутри медитации, придется действовать по обычным игровым правилам. Конечно, прогресс пойдет куда быстрее, чем в Срединном Пространстве. Но не ведь не семимильными шагами. Вон, с красномордым кабачником у меня сразу установились дружеские отношения, хотя по идее должны были начаться с нейтральных. Однако жители той деревни на шею мне с радостным визгом не бросались. Как и в Ракитниках.
Так что пока официально правителем по крайней мере одной долины не стану, с мероприятиями по восстановлению ландшафта психики придется повременить, положившись на естественную регенерацию. Артефакт, который ей помешать мог, и, скорее всего, мешал, я обезвредил. Пройдут дожди, или родник на дне воронки пробьется, и превратится она со временем в красивое озерцо. Лес вырастет новый, а старый сгниет. А мне лучше сосредоточиться на поиске других артефактов. И для начала просто оценить ущерб, который они нанесли. И пользу, которую сумею из них извлечь. Первый нашелся легко, и взял я его тоже легко. А дальше как будет?
Пройдя три четверти пути по круговому маршруту, я наткнулся на труп. Собственно, на порванную кольчугу, внутри которой крабы выели все, за исключением крупных костей. Не иначе как это тот герой, о котором говорил кабачник. Кем он был на самом деле, хотел бы я знать. Что за функция моего организма лежала тут под видом останков средневооруженного воина? Между прочим, у него специализация — разведчик. Не зря он сюда поперся! А разнюхать, нет ли угрозы отечеству. И если она есть, и невелика, устранить лично. В противном случае — дать знать о ней таинственным «властям» за Первым защитным валом…
Тошнота прошла полностью. Остался вопрос: идти в Ракитники хвалиться подвигом, или нет?
Наверно, стоит сходить. Хотя бы узнаю, принесет ли это пользу. Прямо сейчас или впоследствии. Только сперва сделаю перерыв. Спешить некуда. И слегка утишится досада от совершения глупейшей ошибки: не заявив деревенским заранее, что готов на подвиг, я, возможно, потерял квест, который мне выдали бы.
Второй выход из транса прошел быстрее, заняв всего около минуты. Остаточные эффекты в виде «комьев ваты» тоже исчезли быстрее. Лагерь уже угомонился. Все спали — лишь Айк стоял на часах, заодно присматривая за мной. Я кивнул ему, давая понять, что больше в опеке на сегодня не нуждаюсь, и пристроился к почти остывшему котелку, где осталась только моя порция харчей. Внутреннее время любой медитации всегда течет ускоренно, за счет чего успеваешь много. Но у меня, как у начинающего, коэффициент ускорения пока был невелик. Не беда — повышу я его быстро. Не низкоуровневый же. На этапе развития, соответствующем моему, разумные уже о рывке к бессмертию задумываться начинают… Естественно, и только что обретенное умение поможет. Кстати, что там с ним?
Не прекращая орудовать ложкой, я залез в статистику. И оказался разочарован. Умение манипулировать временем давало всего плюс десять процентов к текущим возможностям. Почему так мало? Умение создавать кокон страданий я получил сразу; только для смертных существ, но сразу. Навык создания многослойных магических щитов — тоже сразу. Способность видеть сквозь Мрак заимел тридцатипроцентную, но это потому, что я пока в Срединном Пространстве, и тридцать процентов ее вообще соответствуют сотке здесь. Выходило, что я овладеваю фрагментами сущности Велиара спонтанно, в обморочном или полуобморочном состоянии, гораздо эффективнее, чем произвольно.
Или же обнаруженный мною за Ракитниками фрагмент был ущербным сам по себе?
Я дочиста выскреб котелок хлебной коркой, сполоснул его и устроился на лежанке. Для прояснения ситуации достаточно найти еще один фрагмент, пользуясь «Путешествием». Или, для полной уверенности, два — три. А сейчас лучше поспать. Завтра вставать рано.
Несмотря на высокую скорость передвижения нашего отряда, дорога предстояла долгая. Следовало уйти аж за Арнаур — к тому черемушнику, возле которого мы с Люцем когда-то сражались с молодым вампиром, чьим магическим футляром я до сих пор пользовался. У меня имелись все основания полагать, что начинающий кровосос был воспитанником Анзенкама. Конечно, в таком случае он жил в княжеском замке и знал его план, дневной распорядок, которому подчинялась обслуга, привычки хозяина. Вот эту инфу из пацана и выкачаю.
На каждом привале я продолжал медитировать. Обычно начинал с «Твердыни воли», затем приступал к «Путешествию». То и другое приносило свои плоды, с каждым разом все более сочные и обильные. Замеченная разница в качестве случайно и намеренно заимствованных способностей, по-видимому, объяснялась просто. Медитация ни в коей мере не отображала реальное устройство моего сознания, пересекаясь с ним разве что на уровне туманного символизма. И система, руководствуясь своей излюбленной стратегией, для начала подсовывала мне что полегче. А «полегче» были как раз наиболее пострадавшие от неудачного внедрения в меня части чужой сущности. Соответственно, пользы от овладения ими было немного. Полученные скиллы потребуется впоследствии развивать самому.
Вне транса процесс запускался по инициативе эфемера Велиара, на мгновение пробуждавшегося от какого-либо стимула во внешнем мире. А эфемеру, конечно, было похрену, легко мне или нет. Учитывая это, я отказался от намерения использовать вдобавок к «Путешествию» заготовленный медитативный ряд. Отказался даже от его проверки. Образы в нем подобраны наобум, и стоило ли рисковать, пока мало что умею и понимаю?
Параллельно я осваивал другие техники, в частности — «Обращение к былому». Медитации могут занимать видное место в боевой подготовке воинов, и особенно воинов-магов, а могут и не занимать. Это зависит от специализации, личных склонностей и конечных либо промежуточных целей развития. Раньше я духовным практикам уделял мало внимания, полагая, что обойдусь без глубокого их изучения. И обходился. Сейчас взялся за внутреннее самосовершенствование вынужденно. Пробовал в первую очередь простое. Его ценность в чем? Из простого состоит все сложное. Овладеешь элементарными приемами на должном уровне — овладеешь любыми.
Кроме того, базовые методики безусловно полезны сами по себе. С помощью того же «Обращения» можно не только на высоких ступенях удивительные вещи делать, но и сразу. А это даже не боевая техника — она вообще внеклассовая, универсальная. Следуя ей, тренирующийся снова и снова переживает события прошлого, извлекая из них опыт, который когда-то мог бы получить, но не получил. Чем полнее и ярче воспоминания, тем успешней ты доишь былое, а полноту мастера способны доводить чуть не до материализации отдельных сцен. Я выбрал эпизод перетаскивания Джейн в Срединное Пространство, и воскрешал его в памяти ежедневно, тратя по часу времени на медленное, вдумчивое, многократное прохождение этого события: начиная с финала схватки с рыбозмеями до закрытия портала, через который попал из зоны инферно в Гинкмар.
Растягивание времени позволило удлинить сеанс сперва на пять, а вскоре и на десять минут. Навык проводника мертвых в мир живых мои занятия укрепляли очень хорошо. Дополнительно я по-барски вливал в него очки Дарований. Чего их экономить, Дарования те, когда возникла острая потребность в использовании? У меня как однажды образовался запас, так уже и не иссякал. Я почти весь его убил на поддержку слабых скиллов, пока шел к некрополю. Зато очень круто пополнил и воскрешением Нагибатора, и битвой на Полях.
Черемушник и протекающая возле него река отображались у меня в карте с поры первого странствия по тем краям. Так что мы вышли в нужную точку не только безошибочно, а еще и в подходящее, заранее рассчитанное время: задолго до наступления ночи, чтобы Мокиаху не пришлось спешить с предварительными ритуалами. А их некромант хотел провести целых три. Все так или иначе касались нашей безопасности. Вампиреныша бояться нечего, — но его покровитель мог на нас окрыситься, хотя покушаться на что-либо с ущемлением его интересов не планировалось. Именно у этой реки я впервые пересекся с Собирателем душ, пусть и увидел не его, а лишь следы. Сейчас и следов видеть не желал. Шибко уж жуткая тварь. И промысел ее не менее отвратителен, чем она сама.
Едва я сказал, что до черемушника осталось полкилометра, Мокиах совершил первый обряд. И после негромко, но резко выкрикивал какие-то слова на каждом шагу, поворачиваясь то вправо, то влево, то глядя прямо перед собой. Через шестьсот шестьдесят шесть шагов мы оказались точно на месте драки с вампиром, где он погиб еще не насовсем. Некрос все обнюхал, справил следующий обряд, и мы перешли к месту второй и окончательной смерти кровососа. Здесь до сих пор лежали его кости, почерневшие от солнечного света. А также кости Прола, Мясника и Лукаса, попорченные лесной сыростью. Третий обряд… И пора приступать к четвертому. Основному.
Мокиах соорудил алтарь из костей ветеранов и покрыл его своим плащом. Сверху положил череп вампира, прорубленный спереди мечом Лукаса. Я знал, что череп для ритуала необязателен. Однако знал также и то, что с ним лучше. Алтарь из чьих-то останков — тоже хорошо. Приближающаяся ночь — просто отлично, хотя я предпочел бы день. Днем призраков вызывать можно, пускай и с лишними затратами маны. Да вот беда: вампиры дня не терпят, если не защищены ничем. Даже дня в чащобе. Потому что сквозь листву нет-нет, а пробьется солнечный лучик. Мой вампир попал в Мир Теней в шлеме и доспехах. Но не потерял ли их в новых местах обитания? Вытащу его в реал, — а он сгорит! Вот позорище было бы…
— Даже на месте гибели разумного я смогу материализовать призрак лишь на миг, — сказал некромант. — Большего мое скромное умение не позволяет. Успей сделать то, что хочешь, господин! И не кори меня, коль не успеешь.
— Не волнуйся, — ответил я. — Наказывать тебя за свои косяки я не собираюсь. Ты только без собственных обойдись.
Я нагло разыгрывал перед Мокиахом уверенного в себе босса, хотя не ощущал себя таковым даже приблизительно. Несколько часов тренировок и набранные проценты дополнительного опыта никак не могли поднять мою способность выдергивать мертвых из Мира Теней до профессионализма. И надежды я возлагал не столько на себя, сколько на игромеханику. Эта попытка станет первой после утверждения открытого мною метода. Конечно, система захочет меня поощрить, дабы я не ослабевал во взятых на себя трудах, продолжал совершенствоваться. Подтверждение еще одним успехом полученного статуса проводника — отличный способ вдохновить новоначального.
Солнце клонилось к закату. Лекарь и стражники отошли подальше и занимались устройством лагеря. Со мной и Мокиахом остались Аврелий и Айк. Некромант ходил вокруг алтаря, читая еще какие-то молитвы. Как я понял, ради обретения глубочайшей сосредоточенности на предстоящем. Вампир — не Вертс, он не воплощается сам по себе регулярно, повинуясь управляющему гинкмарскими монстрами проклятию. Материализовать по своей воле барона было для колдуна сравнительно просто. Теперь требовалось совершить нечто посложнее.
Солнце зашло. Естественная тьма усугублялась нагоняемой ритуалом. Я бы не взялся судить, какой больше.
— Намбун триман ракс! — громко произнес Мокиах, останавливаясь перед алтарем, и коснулся лежащего на нем черепа посохом. — Ир-ровоар ду-у-у! Ир-ровоар луми! Ир-ровоар зак!
Череп засветился. Из-под него вырвались и расползлись в стороны клубы дыма, как от ракеты на космодроме. Некромант зачастил формулами призывания, перемежая их молитвами умиротворения демонов. За алтарем медленно поднялась от земли и разогнулась во весь рост туманная фигура неопределенных очертаний. Постепенно она уплотнялась и приобретала форму человеческого тела.
«Эсур Кабиб Ханам — прочел я в профиле. — Тень разумного…»
Будь некромант занят меньше, обязательно поинтересовался бы у него, что означают тройные имена у кровососов. Такого в базе не вычитаешь и у случайных людей не узнаешь.
— Зачем ты призвал меня, премудрый Мокиах? — спросил призрак, как только у него появился рот. — Готов послужить тебе, однако мне мешает сохранять спокойствие духа присутствие гнусного убийцы, прервавшего мое существование.
Ничего, потерпишь, подумал я. И слова выбирай, сынок, а то оскорблюсь. С моей точки зрения как раз ты гнусный убийца. Я же — хороший парень, избавивший мир от поганого вурдалака. И готовый это повторить.
Мокиах продолжал начитывать абракадабры, не отвечая призраку и не глядя на него. Пасс рукой, взмах посохом, выверенное движение головы — чтобы нужные слова ушли не абы как в воздух, а в определенном направлении: к небу, на запад, к порогу преисподней… Артистичен, сукин сын! Завидки берут. Хоть бросай все и становись некросом.
— Зачем ты призвал меня? — раздраженно и встревожено повторил вопрос призрак, пользуясь тем, что в первый раз ему не велели заткнуться. — Поведай, чем я могу быть полезен тебе!
Надо же, какой нетерпеливый. Прямо изнывает от желания услужить… Кого ты собрался обмануть, Эсур Кабиб? Не услужить ты жаждешь, а свалить поскорее. И я рад, что из-за меня. Терзают твою душу дурные предчувствия? Не зря терзают.
Вампиреныш на том свете не зевал и обзавелся новым прикидом — краше прежнего. Что говорило о его недюжинных способностях к выживанию в экстремальных условиях и добыче всего необходимого. Кажется, он выбрал путь к перерождению в теле рыцаря смерти. Или не выбрал, а просто так сложилось. Или же сей вариант был для него единственным, предопределенным нажитой кармой.
Мокиах прервал монотонный речитатив заключительной последовательности, завершающей материализацию призванного, и подал условный сигнал, притопнув ногой. Я прыгнул через алтарь и оттащил вампира метров на пять в сторону. Сознание помутилось: почудилось, будто я опять в зоне инферно и спасаю Джейн. Кажется, это есть хорошо? Кажется, это признак, что все прошло как должно? Понять я не мог — меня страшно колбасило, и я упал на четвереньки, не видя ничего вокруг. Кто-то помог мне встать и поддерживал до улучшения самочувствия. Когда зрение вернулось, я увидел, что это Айк. Вампира уже скрутил Аврелий. У-у-уф! Операцию я провел на грани возможного. Но провел! Будь малейшая уверенность, что не системная поблажка имела место, мог бы уже завтра открывать высокодоходный бизнес. Хотите опять увидеть в Срединном Пространстве безвременно сдохших родственников, друзей, возлюбленных? Обращайтесь незамедлительно! Деньги ваши, жмурики наши. То есть тоже ваши, но получите вы их только с нашей помощью…
Мокиах ел меня глазами, ожидая дальнейших указаний. И я выдал их, как только оказался способен внятно говорить:
— Сними с пациента личину. Да такую, чтоб ее можно было накидывать на себя многократно. А также передавать другому. После проверки будем считать, что ты со всеми задачами справился.
— Это вам так не пройдет! — завопил Эсур, извиваясь червяком. — Мой покровитель отомстит! Вы проклянете тот день, когда надумали причинить мне вред!
— Причинить тебе вред? — переспросил я. — Ты сам — воплощенный вред. И за что Собирателю нам мстить? Мы на йоту не нарушим его планов в отношении тебя. Мы не собираемся принуждать тебя к отказу от обетов. И скоро вернем туда, откуда взяли.
— Ты-ы-ы! — завопил Эсур еще громче, задыхаясь от ярости. — Когда-нибудь я до тебя доберусь!
— Я тоже время от времени клялся добраться до многих и многих, включая даже Демиургов. Однако добрался пока не до всех. А ведь старался, и способности у меня хорошие.
— Тебе не удастся обмануть Анзенкама моей личиной! Я ведь знаю, что ты задумал! Но у тебя не выйдет!
— Нихрена ты не знаешь. Иначе не орал бы впустую, а оплакивал любимого наставника.
— Думаешь, он не понимает, что я погиб, раз не возвращаюсь так долго? Он тебя вмиг раскусит! И ты окажешься в его власти, в полной власти! Сам придешь к нему в руки!
— Аврелий, законопать этому чмошнику пасть. Надоело.
Бывший вигилант с видимым удовольствием выполнил просьбу, попутно отвесив вампиру пару оплеух.
— Из вещей Эсура мне ничего не надо, — сказал я Мокиаху. — И ты себе ничего не бери. Он должен вернуться в Мир Теней не просто целехоньким, но и со всем, что вынес оттуда. Убьешь его безболезненно. Похоронишь с почестями.
— Слушаюсь, господин.
— Иди-ка в лагерь, — предложил мне Айк. — Мы с Аврелием тут проследим за порядком.
— На примерку личины позови. Можешь сам первым испытать. Ведь тебе ее носить вместо меня, если что.
— Испытаю, не сомневайся. И на Аврелия ее натяну, и, если хочешь, на Люцифера. Никогда не пробовал набросить личину разумного на коня? Забавно получается!
— А ты, конечно, пробовал… Бедный твой конь! Представляю, сколько и чего он перенес. То-то ты до сих пор безлошадный. Как ни встретимся, все пешком ходишь. Отхватил запрет на владение маунтами за жестокое обращение с животными?
Повернувшись, я взял курс на свой растянутый посреди лагеря навес. Щас как заберусь под него! Что-то я устал сверх нормы. Пожалуй, заказанной примерки дожидаться не буду: личина от меня никуда не убежит. Лучше посплю… Так я и поступил. Лег раньше всех и проснулся раньше всех, отлично отдохнув, так как на дежурства не вставал. Хорошо иногда побыть начальником!
Айк, поднявшись, доложил, что Мокиах содрал с вампира прямо-таки шедевральный образ. Без изъянов.
— По крайней мере я их не вижу, — сказал он. — Возможно, что-то заметил бы маг моего уровня или выше. И то ему сперва надо заподозрить использование разумным фальшивки.
Я подозвал Мокиаха и вручил ему кошелек с тысячей золотых. Кнут в виде кокона страданий уже применял, пришел черед пряников.
— Ты необычайно щедр, господин! — поклонился некрос. — Мои труды на твое благо столько не стоят.
— За хорошую работу и следует платить щедро, — ответил я. — Поступай все так, было бы больше старательных работников… И вот тебе еще полтысячи сверху. За молчание. Раскрывать рот и болтать о случившемся здесь, если у тебя такое желание появится, ты вправе сколько угодно после того, как услышишь о смерти Анзенкама Форгартского. А до этого — ни-ни! Иначе я сдержу обещание насчет помещения тебя в кокон на весьма долгий срок.
— Помилуй, господин! — воскликнул Мокиах, боязливо пряча руки за спину. — Вдруг Анзенкам узнает о произошедшем иным способом, не от меня? Как ты поймешь, что проболтался не я? Поверь — буду молчать и так, без дополнительной платы. Однако не возлагай сохранение тайны на меня одного!
— Тогда поехали с нами в Зальм. Посидишь еще в замке. Понятно, уже не в подземелье. Помещение тебе выделят — я договорюсь с градоначальником. В город не выходи, ни с кем не общайся, и в случае чего окажешься свободен от подозрений. Годится?
— Согласен, согласен! Прошу лишь, чтоб комнату дали рядом с книгохранилищем, если возможно. В Зальме книгохранилище есть, большое! И находится оно как раз в замке. Проведу время с пользой, набираясь знаний мудрецов ушедших столетий.
«Только не рассчитывай обнаружить у тех мудрецов инструкций по изъятию у старушки-смерти материализованных призраков, — подумал я. — Это мое ноу-хау, секрет которого и современные мудрецы узнают нескоро». Но вслух говорить, конечно, ничего не стал. Благосклонно кивнув некросу, примерил личину. Чисто по-человечески она мне понравилась ничуть не более той, что когда-то сняла с Хулио Жюстина. Однако с тех пор я приобрел множество способностей, позволяющих быть кем-то еще, не теряя собственных навыков. Строго говоря, они и раньше не терялись, но приходилось не по-детски напрягаться, переключаясь между чужими и своими. Теперь те и другие постоянно находились в моем распоряжении. Причем чужие перестали быть «пустыми», и, скажем, техники подчинения я смог бы применить процентов на двадцать. Многое давал и статус воина-мага сам по себе. Например, я точно знал, что окажусь в состоянии вытащить образ кобылы вампира из памяти личины, и он тоже станет личиной. Именно поэтому Мокиаху не пришлось извлекать лошадь Эсура из Мира Теней вместе с хозяином. Впрочем, лошадь — несущественная деталь. Эсур мог лишиться ее в странствиях и приехать в замок на любой другой. Или пешком прийти, и это не вызвало бы подозрений. Озаботиться имитацией кобылы я собирался больше ради развития.
Тройку стражников я отправил вперед гонцами, и к моменту нашего прибытия в Зальм гвардия была в полной готовности. Некоторых воинов я помнил по битве на Полях, с остальными перезнакомился теперь. Варми выглядел браво и щеголевато: настоящий аристократ в лучшем смысле слова. К Нагибатору отправили сразу два связных заклинания — на случай гибели одного по дороге. Будущий король должен знать, что предпринимают его подданные. Не всегда, но если речь идет о серьезных боевых акциях — точно.
Вперед и в стороны выслали многочисленных разведчиков — штатных, и тех гвардейцев, кто годился на такую роль, имея соответствующий опыт. Обеспечить скрытное передвижение отряда в сто сорок мечей вблизи цивилизованных земель — задача непростая. Любой заметивший походную колонну приключенец или монстрятник мог вернуться из леса и доложить о нас раньше, чем мы достигнем цели. Или одному из баронов, чьи владения примыкают к Гинкмару, или Генриху Каритекскому. А те, конечно, захотят проверить, кто тут шляется в таком числе у них под боком.
Двигались быстро, не напрягая однако чрезмерно бойцов и маунтов. К землям Анзенкама подошли почти свежими, хорошо размявшимися на встречных монстрах. Сразу бы и начинать подготовку, — но разведка доложила о присутствии в окрестностях замка еще одного отряда. Судя по всему, сравнимого с нашим. Большего разведчики не сообщили, так как наткнувшись на следы и учуяв дым лагерных костров, тут же повернули назад, опасаясь быть обнаруженными.
— Неужто кто-то еще пошел на князя войной? — пробормотал Варми, выслушав донесение. — Или Анзенкам, проведав о нас, решил не подпускать к стенам?
— Какого дьявола ему так поступать? — удивился я. — Когда лучше дождаться штурма и ударить теми же силами нам в тыл?
— Вот и я думаю — какого дьявола?.. Наверно, все же имеем перед собой соперников. Невероятное совпадение, но иных объяснений я не нахожу.
— Придется рискнуть и послать лазутчиков на добычу подробных сведений.
— Придется…
Варми лично отобрал троих — самый цвет гвардейской разведки, как он заверил. И этот цвет позорно провалил задание. Чужие часовые повязали группу в полном составе и привели к нам. Конвой был строго женским. Впереди, ухмыляясь, шла Кукуцаполь. За ней — Арх и еще кто-то из помощников Мудовида.
— Народ и партия едины! — приветствовала меня воительница. — Пролетарии всех стран — соединяйтесь!
— Миру — мир, нет войне, — в тон ей ответил я.
— Да войне! — возмущенно возразила Кукуцаполь. — Вплоть до повсеместной победы коммунизма!
— Да так да. Я только за, если воевать придется не с тобой. Но как ты тут оказалась?
— Нагибатор прислал. Для подстраховки. Он сильно не хочет, чтоб в случае неудачи Зальм лишился гвардии. С моей сотней вам это точно не грозит. И еще вождю кое-что надо уже для клана. Вы ведь собираетесь разграбить замок и бросить?
— А что прикажешь с ним делать? С собой прихватить? Зальму не удержать чужие владения так далеко от своих. Не говоря о том, что горожанам они нафиг не сдались.
— Вот-вот! А нам пригодятся. Велено передать тебе специальное предложение: идем на штурм вместе. Добыча вся уходит вам, замок забираем мы. Как и все земли Анзенкама на территории Гинкмара. Кровосос отвоевал их у леса и резиденцию тут построил не с бухты-барахты. Возможно, он как-то прознал о грядущем снятии Великих чар — очень давно, задолго до начала реализации проекта светлыми. Я не знаю, что у него в голове, и Нагибатор не знает. Даже Мудовид воздержался от предположений. Но предки Анзенкама когда-то были независимыми владыками. Последнего из них лишили королевского титула оргойцы. Чуешь?
— Вы думаете, Анзенкам способен заявить права на престол Гинкмара?
— Ага. И не угадать, чем он свои претензии подкрепит. И насколько основательно. Его род очень древний. И связи в Мире Истинного Мрака велики. Короче, Нагибатору не нужен такой конкурент. А если мы ошиблись — такой вассал. Следует устранить его немедленно. И раз ты все равно хочешь это сделать, почему бы нам тебе не посодействовать.
— Предложение принимаю. Кто б сомневался, да?.. Врать не буду — несказанно рад. Честно говоря, очко у меня играло изрядно — брать Анзенкамово гнездо только с бойцами Варми. Сучий вампир мог заготовить для гостей нечто бесподобное, с чем мы не справились бы.
— В случае успеха Нагибатор обещал лично прибыть тебя поздравить. Давай обговорим взаимодействие отрядов. Когда вы собирались начинать?
— Завтра. Но сам я хочу попасть в замок заранее, чтоб не дать Анзенкаму активировать Покров по тревоге. И для этого заявлюсь к князю под личиной. Под личиной вампира, его воспитанника. Незадолго до рассвета, будто провел ночь в дороге. Чтоб штурм начался с восходом солнца. В час ослабления кровососов.
— И усиления Сехмет?
— Само собой. Давай присядем, и я тебе все объясню…
Владения Анзенкама в Гинкмаре были такими же дебрями, как и остальная территория проклятого королевства. С той только разницей, что лес во всех направлениях прорезали просеки, да было расчищено пространство в несколько гектаров вокруг замка. И еще здесь монстры не водились. Ну — почти не водились. Словно в подтверждение, что князь, единственный из оргойских дворян, отхряпал себе кусок от вотчины Мрака не просто так, никого не спросив.
— Кроме того, освоены земли тут, тут, тут и еще вот тут, — рассказывала Кукуцаполь, открыв мне для просмотра свою карту. — Как видишь, ровно столько, сколько нужно для четырех деревень. По оргойским законам, четыре деревни — минимум на такую площадь, чтобы присоединить ее к своему феоду или основать новый. Это также минимум и по старым законам Гинкмара. Но что самое интересное — Анзенкам проложил одну из просек далеко за свои новые рубежи.
— На юг? — попробовал угадать я. — К гинкмарской столице? По бывшей Северной военной дороге?
— По ней самой. И даже частично привел ее в порядок, используя старые каменные плиты, которыми дорога когда-то была мощена. Около тридцати крестьян трудятся там постоянно под охраной децимы воинов и двух магов. Просеку дальше тянут, плиты из земли выкапывают, песок и галечник на свежую насыпь подвозят с ближайших речушек на телегах и волокушах.
— Вы шли сюда именно по этой дороге?
— А как же! Она, конечно, тоже заросла, как и все вокруг. Но в основном кустарником, причем довольно жидким. Самоходки обоза сминали его только так. Лишь местами приходилось потеть на расчистке или бросать обоз вперед короткими порталами.
— Анзенкамова бригада вас не заметила?
— Обижаешь! Мы ее далеко обошли. Как и ту единственную деревню, что была у нас на пути. Вплотную к деревням подходили только мои разведчицы. Просто посмотреть.
— И как там?
— Да так же, как в любых поселениях под властью вампиров. Мы это видели перед самозахоронением не раз. Ничего не поменялось.
Сотня Кукуцаполь пригнала с собой четыре самодвижущихся камнемета и такой же таран. У меня ничего подобного не было: у меня весь обоз был из вьючных лошадей. Я рассчитывал лишь на большие арбалеты, которые притащили служившие в гвардии тролли. Для взлома ворот имелись только боевые дубины тех же троллей. Что немало, конечно, — и все же таран лучше.
— Да мы вообще постараемся ворота не портить, — заверила меня воительница. — Потом их, блин, ремонтировать придется! Ты, главное, Покров поставить не дай, как задумал. А об остальном не тревожься.
— Не дам, — сказал я. — Только это… того… Давай гвардейцев совсем на второй план задвигать не будем. Зря, что ли, ребята сюда шли? Зря настраивались на драку? Пусть участвуют полноценно.
— Не вопрос! Сейчас мы с Варми обсосем детали. Зови его. А сам уйди и не мешайся. Мелочи — не для генералиссимусов. А ты у нас генералиссимус: ты же начал предприятие. И Сехмет намекнула на желательность твоего первенства, когда Нагибатор испрашивал у нее благословения на поход сюда… Кстати, тряхни Арха — у него для тебя кое-что есть. И молчит, сукин сын, оттягивает момент торжественной передачи!
Я кликнул Варми и оставил его с Кукуцаполь разрабатывать операцию конкретно, вплоть до действий отдельных децим, а в зонах особой ответственности — и отдельных бойцов. Мне в дела такого уровня и вправду не стоило лезть. Впрочем, мне и диверсантом в замок лезть не стоило. Однако…
— Значит, твердо и окончательно решил идти сам? — спросил Айк.
— Да, — ответил я. — Может, это и ошибка. Может, следовало послать тебя. Но обмороки ведь больше не повторялись? Нет. Способности мои сейчас, пожалуй, сравнялись с твоими. А кое в чем и превосходят.
К нам подошел Арх. Улыбаясь до ушей, точно именинник. И протянул мне украшенный бриллиантами золотой футляр искуснейшей работы.
— Сехмет велела передать тебе это, — сказал он. — Сама дарить не стала — вредно, говорит, будет для твоей неокрепшей души. Зазнаешься, от спеси лопнешь.
Внутри футляра, на красной бархатной подложке, покоился амулет в виде перекрещенных полководческих жезлов.
«Великий талисман „Стратег“, — лаконично поведало описание. — Оказывает всякую потребную помощь в командовании как сухопутными войсками, так и военно-морскими силами любого состава и размера».
И все. Точно каждый сам должен знать конкретные свойства предмета.
Впрочем, каждый и должен. По крайней мере каждый воин. Не знать, так понимать. А если ты не в состоянии оценить такую вещь, то недостоин ее. Кто тебе будет, скажем, подробно описывать посох Господа Всемогущего? Хватай эту палку да твори миры…
Когда надевал «Стратег» на шею, руки у меня дрожали. Голова кружилась так, что я даже не сразу сообразил, почему талисман в описании назван «великим». Он создан не в Срединном Пространстве, а как минимум в Мире героев и полубогов. Значит, его использование точно будет эффективно вплоть до двести десятого уровня — предела развития пространством выше. И хоть истинное бессмертие для меня недоступно, прокачки как таковой сей неприятный момент не касается. То есть я прямо сейчас могу руководить миллионными армиями смертных, а по условном достижении сотого уровня смогу успешно командовать и войсковыми соединениями типа клана Нагибатора. Или отрядами тех же героев и полубогов, коли сумею их в свое распоряжение заполучить.
Я залез в список амулетов — не отобразились ли там дополнительные сведения в графе напротив «Стратега»? Облом… Сам «Стратег» был. Подробности отсутствовали, кроме все того же краткого описания. Что только укрепило мои подозрения относительно нездешнего происхождения предмета. Похоже, со всеми подобными штуковинами, попадающими в мир смертных, такая непруха. Но некоторые их качества, особенно у талисманов, можно узнать по статам. Чего у нас там внезапно улучшилось?
Ага — интеллект у меня подскочил вдвое. Мыслесвязью овладел любой доступной, и больше не придется использовать в качестве ретранслятора Люцифера или кого-либо еще. Способности к планированию выросли сразу вчетверо!
Но это все предсказуемо. Куда крупному военноначальнику без ума и планирования? И без мыслесвязи он тут же зарюхается. Суперзрение, позволяющее видеть поле боя, для него обязательно. А вот некоторые бонусы неожиданны и донельзя приятны. Например, моя устойчивость к внушению достигла девяносто трех процентов. И Анзенкам со своими техниками подчинения отныне для меня все равно дешевый фрайер для вора в законе.
Я закрыл статистику, чтоб не застрять в ней до вечера: жареных слонов глотают по кусочкам. Жаль, Джейн нет! Я еще помнил, как ее потрясло наличие у меня «Львиного сердца». Однако «Львиное сердце» по сравнению со «Стратегом» — бижутерия…
Но Джейн еще не вернулась с вылазки за племенным скотом к моменту моего возвращения в Зальм от черемушника, да я б ее в поход на Анзенкама так и так не взял бы. Ей слишком сильно сейчас рисковать нельзя: не убережется — кто будет Кленовый лист восстанавливать? Одна из ее зальмовских подружек-шевальересс? Это будет уже не айс… Новая великая магистресса должна быть той самой — удочеренной первой великой магистрессой и получившей власть из ее рук. Призвавшей на битву мертвых сестер, что даже для основательниц орденов доступно лишь раз в жизни. Семь раз убитой и воскресшей в сражении с Мраком. Снявшей проклятие с Зальма.
А у нее народу в ордене сейчас не хватит даже на то, чтоб все провинции раздать. Не говоря о комтурствах. Потому что провинций у Листа было шесть. А шевальересс у Джейн только четыре. Кого-то она, несомненно, завербует в Зальме, но настоящего восстановления ордена ждать еще долго…
Так, хватит о Джейн. И хватит умиляться над сказочным подарком богини войны. Переходим к главному: что Сехмет хочет от меня на сей раз? Чтобы я для нее Аусанг завоевал? Для меньшего «Стратег» даже издали показывать не стоило.
Но ведь миссия завоевания Мирового Острова, кажется, уже возложена на Нагибатора? А Сехмет сама настаивала, чтоб я как можно скорее исчез из вида. Владельца эгиды нашел, и, не останавливаясь на достигнутом, двинул к Великому Океану. Она ведь знала о моих устремлениях. Или просчитала их.
Но если не Аусанг, тогда что я должен захватить? Соседний Мировой Остров? Два? Колыбель Солнца?
Хрен поймешь этих небожителей! Они в курсе всего — ты вообще не в курсе…
Подошел Варми — доложить, о чем они с Кукуцаполь добазарились. Кажется, его ничуть не смущала необходимость отчитываться перед простым рыцарем, коим я на текущий момент являлся. Во Вселенной Дагора, как я заметил, с этим дела вообще обстояли много лучше, чем в реальном Средневековье. Сословное высокомерие мешало деловым, да и обычным отношениям меньше. А военная знать свободных городов была еще более демократична за счет того, что почти вся состояла из безземельных дворян — вторых, пятых, восьмых по счету сыновей небогатых феодалов, которые ни уделов младшим отпрыскам дать не могли, ни отправить их с приличным отрядом куда-то, чтоб они себе земли завоевали сами или получили за службу крупным феодалам.
Следом за Варми подтянулась и Кукуцаполь тоже. Не для доклада — что там после обстоятельного гвардейца можно было добавить, — а просто потрепаться. Ей хотелось знать, за что я невзлюбил Анзенкама, а меня интересовали деяния клана после битвы на Полях.
Столицу мы взяли, конечно, оживленно жестикулируя рассказывала воительница. Зря ты не остался, и это пропустил! Представь себе заброшенный город, обороняемый монстрами, воскресшими покойниками и всякой нежитью. Проломы в стенах затянуты окаменевшим Мраком, а такие заплатки, будь уверен, не пробить никакими таранами. Только заклы сначала, потом тараны, да и то нет гарантий, что в связке то и другое сработает. Уцелевшая кладка тоже укреплена магией, и ворота — ну да мы же заранее позаботились об ослаблении ворот зачисткой этих дурацких городов-спутников вокруг.
Короче, после нескольких неудач вошли сразу с трех сторон: моя сотня, Устрашителя и — чья бы ты думал? — Юноны. Сама Юнона, правда, в процессе улетела в Мир Теней, но с нею такое случается регулярно. Ты, наверно, хорошо разглядел красотку нашу малорослую еще при знакомстве, и в разговоре оценил. Лапочка, каких мало, приятна в общении, и всякому сперва кажется, что она у нас в клане чисто для очарования гостей. Ага! Видел бы ты ее в бою… Бой — ее стихия! Некоторые берсерками становятся, а она берсерком родилась. Только не знала об этом, пока не попала в Версум и не взяла в руки меч.
В сотне ее обожают, да и вне сотни тоже. Иначе давно поперли бы из командиров, поскольку ее командование заканчивается в миг столкновения с врагом. Дальше заместительницы начальствуют, а Юнона только рубится, позабыв обо всем на свете, в том числе о том, что неуязвимостью не обладает. Она у нас недосягаемый рекордсмен по числу попаданий на тот свет и возвращений обратно. К слову, польза от этого есть: по части прохождения посмертных испытаний девочка несомненный эксперт. Тоже недосягаемый. Должно быть, в Мире Теней уже нет таких мест, где она не побывала бы. Причем во многих была до того, как трижды проклятой стала. В старые добрые времена, даже после введения этих самых испытаний, проблем с перерождением в прежнем теле не было — не то что сейчас. Кстати, и сейчас, как я поняла, всяким героическим долбодятлам, для которых пасть в бою — естественная смерть, с перерождением большие льготы.
В общем, в столицу мы зашли, однако зачистить ее до заката не успели. Ночью нечисть поперла из подземелий на поверхность. Чего было!.. Оказалось, что Мрак не все свои лучшие силы потерял на Полях. Кое-что приберег. Сидело оно как раз в подземельях, и к рассвету мы треть состава клана потеряли. Королевский дворец заняли только к полудню. Тронный зал штурмовали почти два часа! Он зарос таким матерым дерьмом, что сам Мудовид едва не гробанулся на его уборке. Ты прикинь — там до нас никто за все время проклятия не был и главный приз не брал. Потому что главный приз, как понимаешь, корона Гинкмара. Овладеешь ею — держава еще не твоя. Но можешь считать, что получил задаток.
Нагибатор после боя расслабился и собрался плюхнуться на трон. Просто отдохнуть — устал ведь, как и все. А Мудовид ему — ты что, идиот? Куда вознамерился жопу пристроить, грешник? Это не лавочка у подъезда! Нагибатор остановился и спрашивает: а в чем дело? Ты же сам сказал — готово, все чисто! Мудовид фыркнул так, что пыль под ногами раздуло. Как пацан, говорит, себя ведешь, и так же рассуждаешь. Я сказал — чисто, но это в целом. К трону и ему подобным вещам мои слова не относятся. Ты ж корону мерить почему-то не стал — справно ли на башку сядет? А почто не стал? Взял бы да померил!
До вождя сразу дошло. Как и до нас до всех. И мы тысячу раз убеждались раньше, что старик никогда попусту не паникует. Он сказал: дождемся ночи. Дождались… Ничего! Трон стоит как стоял, и выглядит так же, как днем. Но когда настала полночь, он засветился, и жаром от него дохнуло так, что хоть прикуривай. Мудовид глядел на него, пока он не погас, и сказал, что на стульчик наложено какое-то уникальное заклинание типа «Адского огня». Нихрена не снимаемое. Сядь Нагибатор на трон, сгорел бы. Это самое малое. И спадет закл, скорее всего, только одновременно с падением гинкмарских чар.
— А на короне что-то висело? — поинтересовался я.
— Еще бы! — как будто обрадовалась Кукуцаполь. — Но уже не такое опасное и цепкое. Мудовид его не без труда, однако с девайса соскреб. А что пользы? Монарх при коронации должен принять все атрибуты власти: корону, трон, скипетр, державу. У нас пока лишь корона. С троном — я тебе сказала, какая проблема, а скипетр с державой даже не нашли пока. Хотя всю столицу перетряхнули. Мудовид зарылся в свитки и фолианты, что восстановились в городских книгохранилищах как призы. Надеется раскопать ответ, где искать пропавшие фиговины.
— Не ровен час, обнаружим их в сундуках Анзенкама.
— И я так думаю! И не я одна… Или они заныканы в первохраме Гинкмара, который пока не проверяли. Сехмет отказалась от переосвящения храма в свою честь. Впрочем, никто в клане этого и не хотел: предложение внесли только для порядка. Не стоило обижать светлых и нейтральных богов старого пантеона, которые почти все сражались вместе с нами на Полях, и после еще совершенно добровольно, без всяких договоров, помогали с взятием столицы.
— Умно рассудили. И по всем понятиям правильно.
— Конечно… Расчет также и на то, что в будущем удастся перетянуть на свою сторону часть темных богов из тех, что не получили заметных выгод в период владычества Мрака над Гинкмаром. Понятно, они чувствуют себя обманутыми. Многие с самого начала избегали враждебных выпадов против нас. Теперь это доподлинно известно. И чуть не каждый день всплывают новые подробности. Нет сомнений, кто организует утечки информации: сами обиженные боги и организуют. То есть явно ищут мира. Надо дать им понять, что мы их намерения оценили по достоинству.
— Провоцируете раскол сил Зла? Занятно! Если получится…
— Да брось! Ты же понимаешь, что настоящего раскола не будет. Но и отсутствие единства во вражеском стане — уже хорошо. Поэтому постановили старый первохрам не трогать, а построить новый. И уже его посвятить Сехмет и божествам кланового пантеона, которые еще дышат.
Расставшись с Кукуцаполь, я воспользовался возросшими способностями к планированию и тщательно перепроверил весь алгоритм своих завтрашних действий. С прибытием нежданного подкрепления мои возможные ошибки в замке перестали быть критическими, приводящими к неизбежному проигрышу, однако все же грозили крупными потерями в рядах штурмующих. Не найдя изъянов, я прошелся по лагерю, разросшемуся вдвое после слияния зальмовской гвардии с непобедимыми. Вспомнилось, что если девчонок Юноны в клане Нагибатора называли валькириями, то Кукуцаполь — амазонками. Сперва, вроде, было у них коллективное погоняло «кукурузницы» — в память о клане командирши «Дети кукурузы». Но из-за многочисленных конфликтов, в том числе с летальными исходами, Нагибатор употребление обидного прозвища запретил.
Старшины обсуждали между собой варианты выполнения поставленных перед ними тактических задач. Воины смазывали лезвия мечей и наконечники стрел растворами серебра. В расположении гвардейского обоза Арх занимался магической перепрошивкой больших арбалетов, поднимая им точность и пытаясь обучить оружие саморастягиванию тетив для повышения скорострельности. По плану, что у меня был изначально, тролли только устанавливали арбалеты вблизи стен под защитой осадных щитов, после чего атаковали ворота. Теперь будут стрелять сами, с рук, двигаясь вокруг замка.
— Если успею, поработаю еще с луками и обычными арбалетами гвардии, — пообещал маг. — Самое главное, что от нее потребуется завтра на первом этапе — много чертовски быстрых и метких стрелков.
В нормальных замках ворота открывают с рассветом и закрывают на закате. В вампирских — наоборот. Я подъехал к логову Анзенкама еще в потемках, незадолго до того, как захлопнутся тяжелые створки и поднимется мост. Конечно, появление Эсура на заре занимающегося дня выглядело бы более художественно. Однако и при проникновении в замок, и позже могли иметь место непредвиденные задержки. И в итоге мои готовые к штурму войска пропустили бы короткий период, когда у кровососов с наступлением утра сильно садится зрение.
Ко рву я приблизился молча, не подавая никаких знаков типа «свой», хотя всем существом ощущал нацеленные в меня и Люцифера дротики крепостных арбалетов, и кто-то мог нажать на спуск случайно или в приступе излишней подозрительности. Но воспитаннику и возможному наследнику князя не пристало возбуждаться по ничтожным поводам и орать что-то стражникам, размахивая руками. Для него это удар по престижу.
К тому же высокопоставленные вампиры считают нужным постоянно трепать нервы своей обслуге из обращенных и готовящихся к обращению смертных, создавая для себя в их глазах определенный образ. Владыка вампир — высшее существо; заботиться о психологическом комфорте своих рабов он не обязан, а за ошибки карает беспощадно; понять его мотивы и замыслы нельзя, слушаться надо беспрекословно, боготворить издали…
Рабы должны не просто исполнять желания хозяина — предугадывать их. В том числе — будущего хозяина. А уж самостоятельно опознать его на подступах к замку приемного отца — их прямая обязанность. Настолько очевидная, что опытный стражник и не упомянет о ней в наставлениях новичку, которого к нему приставили. Не хватит у того мозгов понять такую простую вещь — значит, первичную проверку на пригодность не прошел. Попробуй окликни того же Эсура, или, не дай и не приведи, самого Анзенкама, он ли это, — насидишься в темнице. А за выпущенный дротик, пусть мимо, с тебя живьем сдерут кожу и оставят кормить мух, пока не сдохнешь. И за то, что выпустил. И за то, что мазила.
Впрочем, если огрести неприятностей от стражи вампиру всерьез не охота, он таки даст ей время и все возможности себя идентифицировать. Например, проедется не спеша перед рвом, поглядывая на воду, — не зазеленела ли она, не упал ли непозволительно низко ее уровень? У въезда на мост остановится, точно любуясь своим вздымающимся за стенами обиталищем… Я сделал то и другое. Проехался. Остановился. И только потом шевельнул стременами, подавая Люциферу команду «Вперед!». Тем более что Эсуру после долгой отлучки тормознуться перед замком было бы естественно.
Конь с достоинством ступил на мост. Усвоенный через личину стиль поведения он соблюдал безукоризненно.
— Как тебе в шкуре кобылы? — мысленно поинтересовался я.
— Да ничего, нормально, — толерантно ответил Люц. И тут же испортил впечатление: — Но, надеюсь, надолго это не затянется.
Весточку я загодя свернул в свиток, строжайше наказав самовольно не разворачиваться. Агапэ ясно дала понять, что она нам не спасательный круг, сказал я птичке на прощанье. И если я опять вляпаюсь, так пусть вляпаюсь один. Незачем нам вляпываться вдвоем! Счастливей мы от этого не станем.
Гвардейцы и амазонки уже окружили замок, не высовываясь пока из леса на открытое пространство. Мне хотелось посмотреть, как они там, все ли в порядке, и, может быть, найти психологическую поддержку в стоящей за мной немалой силе. Однако я опасался, как бы использование суперзрения не засекли стражники. Это могло их насторожить. И не на шутку.
Проездную арку освещали факелы. Огонь нестройно плясал от гуляющих в надвратной башне сквозняков: пропитанный дымом воздух тянуло то по самой арке, то на верхние ярусы — по ведущим туда лестницам и через дыры-убийцы. Я слегка расслабился. Память личины предоставляла лишь те знания, которыми располагал Эсур. И я опасался, что уже после его отъезда вечно озабоченный сохранностью своей особы князь воткнул на въезде парочку пламенников проявления, хотя поддерживать их в горящем состоянии невероятно дорого. В мире смертных пламенники используют лишь при королевских дворах да на всяких спецоперациях — наподобие той, что маэстро Хорингер некогда проводил ради обезвреживания сразу всей тимойской агентуры в Каритеке. Однако если верить Кукуцаполь, Анзенкам как раз и метил в короли. Отчего б ему заранее не завести хоть одну королевскую привычку? Пусть разорительную для обычного феодала. Он-то не обычный. Может себе позволить…
Несмотря на отсутствие любых признаков опасности, проездная арка показалась мне длиной с Евротоннель. К слову, она и была довольно протяженной. Нестандартно протяженной, я бы сказал. И в этой узкой каменной клетухе, специально предназначенной для уничтожения передвигающихся по ней врагов, мне в случае рассекречивания не помогли бы ни отменные боевые навыки, ни супердоспехи работы Велунда, ни освоенные способности Велиара. Обычные воины с развитием под сороковой уровень или чуть выше быстро порешили бы меня с помощью имеющихся в их распоряжении средств и приспособлений.
Приветствовать меня толпой стражники не вышли — лишь двое выступили из лестничных ниш с обеих сторон и отсалютовали от имени всего караула. Проехав арку, я обернулся и разглядел в бойнице второго яруса башни не защищенную шлемным наличьем физиономию. Дежурный маг, надо полагать. Наверняка он сперва за моим приближением к замку через одну из фронтальных бойниц наблюдал; теперь же переместился к внутренней. Бдит… И Анзенкаму, конечно, уже сообщил, пусть и не понял, что я не Эсур.
Ну, князь-то стопроцентно понял.
Вампиреныш ошибался, когда стращал меня перед снятием с него личины. Я вовсе не надеялся обмануть его наставника. Но рассчитывал на то, что Анзенкаму очень захочется узнать, кто и зачем явился к нему в образе воспитанника. А отдав приказ немедленно убить самозванца, он мог не получить ответ даже на первый вопрос. В случае со мной точно не получил бы ответ на второй. Вот лежит перед ним труп Ивана из Каритека. И дальше что? Иван этот по собственному почину приперся? Он идейный мститель за отправленного к Собирателю друга? Или расчетливый авантюрист, имевший целью выгоду и только выгоду? Или Иван был подослан кем-то? Если последнее, то с каким заданием? Просто соперник его подослал или смертельный враг? Если враг — насколько опасный? Явятся следом еще наемники?..
Попытка с ходу меня пленить также грозила провалом. Я мог самоуничтожиться, молчать под пытками, иметь непробиваемые мыслеблоки, через которые и самый умелый чтец чужих дум не пробьется. Нет, сперва князю надо понять, с кем он имеет дело, и чего от меня ждать. А для этого — вступить в какое-никакое общение…
Жилые и хозяйственные постройки замка лепились вплотную друг к другу, образовывая вторую стену. Архитектура сооружений, соответственно, была чисто крепостной: контрфорсы, пристенные башенки, бойницы подошвенного и среднего боя, машикули, крытый коридор по плоским крышам. Во внутреннем дворе возвышался донжон. Чтобы добраться до него, следовало проделать долгий и опасный путь между первой и второй стенами, пройти ворота, расположенное сразу за ними помещение для стражи, еще одни ворота… Однако я знал, что Анзенкам не живет постоянно в донжоне, укрываясь там лишь в редких случаях.
Основным его местообитанием был господский дом, первый этаж которого как раз и занимала караульня со стражниками и двумя воротами. Лестница оттуда вела в вестибюль перед приемным залом на втором этаже, а княжеские покои находились на последнем. Анзенкам не боялся, что его застанут врасплох. Любых посетителей он принимал либо восседая на троне в зале, либо в кресле за столом в кабинете перед спальней. Как трон, так и кресло стояли на портальных площадках, и при возникновении малейшей угрозы князь мог мгновенно переместиться в донжон вместе с седалищем, а портироваться вслед за ним ни у кого не вышло бы. А еще кровосос умел превращаться в летучую мышь. Весьма большую, но мог в экстриме регулировать эту свою форму в сторону компактности. В частности для того, чтобы свободно пролетать сквозь бойницы. Мало ли — вдруг порталы в силу неких исключительных причин не сработают… Я не представлял, от чего они способны не сработать, — разве что на Анзенкама ополчится кто-то из богов. Ни один маг Срединного Пространства сам по себе не справился бы с блокировкой персональных княжеских телепортов.
Обычно владельцы замков не любят зелени на территории, кроме разве что коротко подстриженной травки. Кусты и деревья мешают контролировать дворы визуально, создавая укрытия для лазутчиков. Если же вражеские воины ворвались внутрь, не меньше мешают обстрелу. А князь разнообразные насаждения обожал. Правда, особого свойства. В ухоженном сквере меж стен прекрасно себя чувствовали образчики растительности из Мира Истинного Мрака, земель демонов и тому подобных интересных мест. Строго говоря, зелеными их назвать было нельзя — большей частью они имели бурые или черные листья, а то и не имели никаких. Но флора же все равно, а ее полезные свойства, вроде крайней ядовитости и способности хватать колючими ветками чужих, компенсировали угрюмость цветовой гаммы.
На меня и Люцифера хищные деревца не реагировали, что лишний раз подтверждало высокое качество наших личин. А так как именно я извлек вторую из первой, мог с полным основанием хвалить не только Мокиаха, но и себя.
По мощеной серым булыжником дорожке, с выложенными на ней красным камнем рунами смерти, мы добрались до ворот караульни. Стражники сразу их распахнули.
— Лошадь на конюшню не уводить, — сказал я спешиваясь. — Не знаю, окажется ли господин Анзенкам рад меня видеть. И не придется ли мне тут же уехать.
Вопросов не последовало. Их никак не могло последовать — приказы не обсуждаются. Но кроме того, стражников шокировала моя откровенность. И теперь они гадали: с чего Эсур вздумал ставить их в известность о возможном недовольстве своей особой хозяина. Неспроста ведь поставил. К чему готовиться? И что сделать немедленно? Настучать князю? Не стучать?
Я воспользовался замешательством воинов, чтобы лучше их рассмотреть. Проклятое любопытство! В такой момент… Но обращенных я видел впервые, и испытывал те же чувства, какие может испытать верный солдат отчизны при виде предателей. Укус вампира делает смертного любой расы тоже вампиром, если на нем не было оберега или он не принял специальное снадобье. Естественно, делает лишь тогда, когда укушенный остался жив. Однако кровососы не оставляют в живых тех, кого наметили на еду. Разве что вырвется и убежит какой счастливчик однажды в столетие… Причем в полном смысле счастливчиком его можно считать лишь тогда, когда он добежал до лекаря.
Обращенные — другое дело. Они подставляются под укус добровольно, по предварительной договоренности, и это право надо заслужить. И после возможность стать вампиром приходится отрабатывать еще долго. Десять, двадцать, тридцать лет — смотря какая договоренность была. Смотря какую выгоду рассчитывает извлечь из обращения высокопоставленный вампир. Смотря какие отношения он думает иметь с обращенным уже потом, когда тот станет ему подобным. Обрядовый укус со стороны вельможного кровососа — аванс. И полезное, с точки зрения укушенного, событие случится не сразу, а по окончании действия отсрочивающего заклинания. Зато он тут же оказывается при месте, с хорошим жалованием и гарантированным пайком. А в будущем поимеет долю в дани кровью. Это важно, поскольку просто стать вампиром — допустим, путем ритуального самоубийства, — удовольствие сомнительное, несмотря на многочисленные расовые плюшки. Каждый раз, чтобы пожрать, надо подставляться: в цивилизованных землях за тобой моментально начинают охоту большими толпами. А в нецивилизованных добыча почти вся высокоуровневая, драчливая, прекрасно вооруженная. Возможно, не ты приключенцем пообедаешь, а он с тебя шкуру спустит. Это если ты его вообще нашел, а не сдох с голоду раньше.
Стражники, на которых я смотрел, выглядели как обычно. Полуорк и гоблин с типичным для их рас сложением. И рожи под шлемами наверняка типичные… Вот сюрприз, правда? Верные солдаты отчизны тоже удивляются, не находя во внешности предателей чего-то особенного. Что выдавало бы их как предателей.
Дежурный маг — да, еще один дежурный маг! — был человеком. Надо ли говорить, что обыкновенным, ничем не примечательным?
Обыкновенным.
Ничем не примечательным.
Ну, исследователь, удовлетворен? Пошли к Анзенкаму.
Маг с поклоном отступил с дороги, когда я шагнул к нему. Эх, дать бы тебе по башке, пока она в таком удобном положении… Все же нечто особенное в тебе есть: ты именно был человеком. А сейчас — переходное звено от человека к упырю.
Не медля больше, я поднялся в приемный зал — просторное помещение без окон. Там горели многочисленные свечи: в люстре на потолке, в светильниках по стенам, в расставленных на полу и мебели канделябрах. Вампиры великолепно видят в темноте, но при этом им жизнь не мила без обильного искусственного освещения. Власть над светом, который не вредит, помогает кровососам умерить извечный страх перед солнцем. И каждый втихомолку лелеет общую для них всех мечту: найти чудодейственное средство для активности днем без обязательной защиты. По тем же причинам богатые вампиры любят изделия из платины. В частности — ювелирные украшения, и даже столовые приборы из этого металла, похожего на серебро, но не грозящего им смертью. Удивляюсь, что они вдобавок не едят черемшу и чесночницу килограммами.
Двустворчатые двери сами закрылись за моей спиной. Анзенкам, как и положено, сидел на троне. Больше в зале никого не было, однако я знал, что вампиры-телохранители на местах, в галерее за стенами, и прицелились в меня из арбалетов через замаскированные драпировкой бойницы. Они всегда так поступали, кого бы князь ни принимал в этой комнате. Раз принимает здесь — следует быть настороже; умерить бдительность можно только тогда, когда посетитель приглашен в покои этажом выше. Обычно блюстителей княжеской безопасности бывало четверо. Но сейчас Анзенкам точно знал, что к нему пришел не Эсур, хотя вряд ли кому-то сказал об этом. Значит, подняты по тревоге все три смены телохранителей.
Тем не менее никакой магической защитой князь закрываться не захотел. Ведь я не должен заподозрить, что разоблачен, пока он выясняет мою природу. Закрыться-то недолго. Секундный каст, — а за секунду кровососу его уровня может нанести смертельный урон только дамагер типа «стеклянная пушка». То есть мог бы, — но часть урона неизбежно примут на себя телохранители, связанные с хозяином теснейшими узами и принесшие клятву самопожертвования.
Мне предстояло уделать Анзенкама быстрее, чем за секунду, и выжить под обстрелом с двенадцати точек. Я полагал, что справлюсь. И ставил на то, что старый параноик не только защиту трона, но и всю защиту замка завязал исключительно на себя любимого. Это он никому не доверил бы.
— Приветствую тебя, Эсур! — произнес вампир тонким дребезжащим голосом. Да, он был стар, очень стар. И все же в нем чувствовалась сила. Чувствовалась до такой степени, что тщедушное сложение, дряблая кожа и редкие волосы князя казались элементами личины вроде моей. Только хреновенькой, через которую все просвечивало.
— И я тебя приветствую, учитель! — ответил я, смиренно склонив голову, разыгрывая предложенную князем сцену встречи. Жаль, что в чужом облике актерское мастерство совершенствовать нельзя! Хотя на добротную прокачку лицедейства времени все равно не хватило бы: рассвет приближался с каждой секундой.
— Ты долго отсутствовал и не давал о себе знать, — с укором молвил Анзенкам, оторвав правую руку от подлокотника и чуть поведя ею, словно подчеркивая сказанное. — В душе мы успели тебя похоронить. Но вот ты явился, и почему-то считаешь, что я буду тебе не рад. Настолько, что сразу прогоню. Почему, Эсур? Что ты натворил, мой мальчик?
— Я не выполнил твое задание, учитель! — признался я. — И не смел показаться тебе на глаза. Ты велел мне отправить к Собирателю столько разумных, сколько имен содержалось во врученном тобою списке. Не таких известных, знатных, сильных — любых, лишь бы они были примерно моего уровня. Но я не смог отправить ни одного.
— Ни одного? — удивленно вздернул жидкие брови князь. — В чем же причина столь сокрушительной неудачи?
— Начал не с того парня, — сказал я, набрасывая на Анзенкама кокон страданий. — Лучше бы пристукнул тебя.
Как и предполагалось, князь ничего не успел скастовать. А телохранители на миг обалдели, когда он заорал от боли. Тем паче что боль частично передалась им.
Я упал на спину, закрылся магическим щитом и отдал по мыслесвязи приказ Кукуцаполь и Варми начинать штурм замка. Первая партия арбалетных болтов почти не убавила щиту прочности: многие прошли мимо или вскользь, а хорошие попадания, но под слишком острыми углами, большого урона не наносили.
А теперь вам, ребята, надо перезарядить. И как ни быстро вы это делаете…
Я вскочил и выстрелил из лука Нагибатора по одной из бойниц. Стрела проигнорировала висевшее перед почти невидимым отверстием отклоняющее заклинание, с резким хлопком прорвала защитное. Из-за стены донеслось страдальческое «О-о-о!».
Второй арбалетный залп оказался точнее, но я уже снова лежал на полу. И хотя на сей раз кто-то из вампиров бил через отверстия в потолке, мне ничего не угрожало. Чтобы Велиаров щит израсходовать, все его слои, двенадцати попаданий категорически недостаточно. Под любыми углами. А под щитом еще доспехи Вальдемара. Ну и живучести у меня как у лернейской гидры, если что.
Дождавшись последнего болта, я вскочил опять. Стрелять по бойницам больше не стал: возле них уже никого не было. Телохранители, судя по звукам, спешили к дверям зала. Я наложил на них простой, но мощный запирающий закл и гаркнул:
— Остановиться! Иначе сделаю князю совсем плохо!
— Не выполнять! — провизжал Анзенкам. — Убейте его, убейте!
Решил поиграть в стойкого оловянного солдатика? Посмотрим, как у тебя получится. Ты ведь, дружок, не из олова.
Сбросив личину, я окинул суперзрением окрестности замка. Он был в глухом окружении. Таран неспешно полз к воротам — на всякий случай, коли все же приспичит ими заняться. Камнеметы выдвинулись на заданные позиции и работали по целям, но летели из них не камни, а закованные в броню амазонки Кукуцаполь. Они пробивали собой крыши верхних боевых ходов обеих стен, а также крышу донжона, и сразу вступали в сражение.
Зальмовская гвардия в полном составе стреляла из луков и арбалетов по бойницам первой стены, мешая стражникам целиться в десантниц. Тролли и операторы костомехов делали то же самое. Арх и другие маги бомбардировали файерболами княжий сквер, фасады замковых служб, донжон… Рушились пристенные башенки, обваливались машикули. К небу взлетали камни мощеных дорожек и поднимался дым. По всей округе разносились вопли корчащейся в огне адской растительности, рев заживо сгорающих вампиров, предсмертные крики обращенных и не прошедших еще обращение холуев Анзенкама. Будь я американцем, назвал бы нашу операцию «Всесокрушающая мощь». Или, на худой конец, «Ураган в чащобах».
А где Люцифер? У входа в караульню его не было. Ворвался внутрь? Двери это позволяли. А ведь я советовал ему притвориться парковой скульптурой и не вмешиваться, пока к нему не пробьется Айк. Авось не пострадал бы. Так нет — ему надо участвовать сразу, сольно… Но кто же так старательно прививал коню самостоятельность? Не моя ли инициатива была?
Один камнемет обстреливал строго надвратную башню и стены непосредственно возле нее. Амазонки быстро там всех перебили, опустили мост и распахнули ворота. Да, ремонтировать их не придется. И замечательно! Хорошие ворота.
Стоявшие напротив гвардейцы хлынули внутрь вслед за костомехами — своими, и амазонок. Находившиеся под стенами с других сторон бойцы спешно стягивались к не защищенному более входу в замок.
По кровле княжеских покоев этажом выше ударило что-то тяжелое, проломило ее, грохнулось о чердачное перекрытие. Наверно, одна из десантниц? Когда сверху донесся клич: «За Родину, за Сталина!» — я догадался, кто это.
Затрещали опутавшие Анзенкама пыточные нити — он напрягся и сбросил их с себя! А я-то думал, что кокон препятствует любому колдунству пленника… Однако вампир нашел какой-то выход и накастовал себе свободу. К счастью, ни на что другое князя уже не хватило: кокон его высосал почти полностью, а закл освобождения окончательно опустошил. Или остались у козла в заначке крохи маны? Как бы не удрал порталом! На активацию площадки крохи и нужны… Я подскочил к трону, треснул Анзенкама по репе дубиной, забросил обмякшую тушку в угол и вновь сунул в кокон. Когда воскреснешь, тебе придется повторить свой трюк. Сможешь?..
Двери в зал трещали под ударами, и когда не выдержали, я ухватил трон и швырнул его в телохранителей поверх падающих створок. Передовых нападавших отбросило назад, остальные смешались и замешкались. Я воспользовался этим и выпустил несколько стрел. Одна попала в воина с двумя мечами, в легкой кольчуге, явно развитого на урон в ущерб защите, и его разорвало пополам.
Выжившие вампиры ворвались в зал. Среди них оказались разновооруженные бойцы, в том числе три воина-мага. Эти использовали короткие порталы; еще двое умели бегать по стенам и потолку, а один — летать. Без крыльев, просто так, и несмотря на остроту момента, я не смог не позавидовать замечательной способности. Сам себе я казался слоном в окружении мосек. Правда, довольно шустрым слоном — так и моськи были весьма быстры, велики и зубасты. Телохранители не забыли прихватить с собой от бойниц арбалеты и пустили в меня еще по болту. А у некоторых, кроме того, оказались в запасе балестрино — маленькие вредные штучки, из которых очень удобно стрелять в упор по сочленениям доспехов.
Сверху доносились крики «Даёшь!» и шум отчаянной драки: это прорубалась ко мне с третьего этажа на второй сквозь ряды Анзенкамовой челяди Кукуцаполь. Вообще-то орали по всему господскому дому, и громче всего — вокруг меня. Но благодаря «Стратегу» я еще видел и слышал происходящее в других помещениях замка и во дворах: только переключаться успевай. И ловил направленные мне, а то и вовсе левые мыслепередачи гвардейцев и амазонок, а также многое продуманное ими без намерения это кому-то передавать. Например: «Сдохни, сука, падла, тварь, чтоб тебе сраку порвало!» — и другие дружеские пожелания противникам. Из-за отсутствия привычки пользования многоканальной мыслесвязью и полководческим всевидением, нормально следить за обстановкой удавалось не более чем в двух местах сразу. Естественно, на первой позиции по умолчанию оказался зал приемов. А с ранжированием остального я и заморачиваться не стал, довольствуясь тем, что подкидывало в свободном режиме «Рекомендуемое к просмотру».
Я бился обеими руками, держа меч в левой, а дубину в правой. Почти все телохранители были ниже меня по уровню, изрядно страдали за Анзенкама от кокона, но их было слишком много. Помимо брони меня спасали навешанные Архом баффы и Велиаров щит. Спину дополнительно защищал болтавшийся сзади Идельменгер, от которого противникам периодически прилетало отраженным уроном. А кроме того, конечно, я активировал «берсеркер», лимит на использование которого довел до трех минут еще во время похода к некрополю.
Однако вампиры тоже имели хорошие доспехи и оружие, пусть и уступающие по характеристикам моим. Аж трое сражались в боевых режимах типа «берсеркера» — правда, один быстро выдохся, и я его убил. Особенно много неприятностей доставлял летун. Чуть меньше — любители паркура. Вскоре выяснилось, что тактика обеерукого бойца в схватке такой сложности не катит: соответствующий навык у меня был развит недостаточно хорошо. Так что я отказался от меча в пользу Идельменгера и начал прижиматься к стенам, по-прежнему используя и магический щит. Несколько раз случилось пожалеть о мече — дубиной я владел хуже, с меньшей точностью. Но уж при попадании практически всегда проходил крит, а враг отлетал далеко в сторону. Необыкновенно порадовал удар летуну в морду. Наличье шлема вдавило внутрь так, что не приходилось гадать о судьбе головы внутри. А один из паркурщиков схлопотал по колену, после чего уже с трудом передвигался даже по полу. Была у меня мысль активировать в помощь себе барона Вертса, ларец души коего я хранил как зеницу ока. Но полноценно управлять существом и одновременно драться я бы не смог, а плохо управляемый или совсем неуправляемый Вертс мог создать мне не меньше проблем, чем врагам. Не слишком умно выпускать боевого носорога на тесный ринг сражаться против толпы, когда сам в ней находишься.
— Держись, Ванюха! — ободряла меня Кукуцаполь, приближавшаяся к залу с каждой секундой. — У нас перевес везде! Гадам скоро конец!
Да, я это видел. Грядущее поражение противника было предопределено не только нашим подавляющим превосходством, но и многими другими факторами. Сооружения замка возводились с расчетом на защиту от штурмующих, которые будут продвигаться по лестницам снизу вверх. Амазонки, наоборот, шли сверху вниз, пользуясь преимуществами первоначально захваченных позиций. Гвардейцы заняли дворы и осадили все входы-выходы, исключив для вампиров подачу помощи друг другу. Маги сбивали чужие касты и проводили свои.
Но телохранителей, кажется, ничуть не заботило, что крепость их господина почти пала, пути для бегства перекрыты и дальнейшее сопротивление бесполезно, как и вообще любые действия. Они знали, что пощады им не будет, и не ждали ее. Последний приказ они получили — убить меня, и собирались его выполнить во что бы то ни стало, даже ценой поголовной гибели. А выходило, что могут убить и раньше. И потягаться еще с Кукуцаполь, что кровососов только вдохновляло. Порталы в зал и из него они блокировали сразу. Пробовали заблокировать и внутри, но это лишало преимуществ их собственных воинов-магов. А в чем наибольшая выгода — чтоб никто не портировался, или чтоб все портировались, — они решить не могли.
Проломиться, что ли, в соседнее помещение через стену и занять позицию перед дырой? С дубиной Вальдемара это можно!.. Однако вокруг у нас идет галерея, призванная обеспечить телохранителям доступ к бойницам в зал. Обоими концами она выходит в вестибюль. И оттуда в нее спокойно пройдут недобитые пока приспешники Анзенкама, которые сейчас пытаются сдержать Кукуцаполь. Пары бойцов будет достаточно — каких угодно, даже низкоуровневых. Если они и не сумеют как следует зажать меня с двух сторон и уничтожить, то отвлекут от обороны дыры…
Защищавшие меня баффы израсходовались. Лимит на «берсеркер» закончился. Я получил несколько ранений и потерял много сил. Живучесть сползла до сорока трех процентов, магический щит и постоянные маневры порталами сожрали восемьдесят с лишним процентов маны. А телохранителей оставалось еще четверо, и общий их перевес надо мной сомнений не вызывал. Конечный результат они получат гораздо лучше, чем ничья.
Анзенкам медленно и с неописуемыми муками воскресал в коконе, и это была единственная хорошая новость. Не то, что он воскресал, конечно, а то, что воскрешение ему нелегко давалось. Кокон активно тянул в себя энергию процесса и тут же конвертировал ее в боль. Князя корежило, крутило, сжимало в комок, растягивало веревкой. Так тебе и надо, гнида, — за все прекрасное, что видели от тебя окружающие за твою долгую жизнь. Я продержусь как можно дольше только для того, чтобы кокон не рассеялся с моей смертью. Как бы передать Кукуцаполь мою последнюю волю? Чтоб сохраняла хладнокровие и не ухлопала тебя сгоряча. А взяла бы в плен и предала положенной казни. Положенной — это такой, которая запомнится всем. И в первую очередь тебе.
Однако уже приходилось экономить и на мыслесвязи. Восстанавливаться эликами мне не давали — какое там! И вот зажали в углу. Еще раз я уйти смогу, а потом…
— Как ты, Ванька? — проорала Кукуцаполь, тесня в зал двух своих последних противников. — Держись, я щас тут кое-кого добью и пособлю тебе! И будет у нас встреча на Эльбе!
Ура! Только добивай быстрее — пока я вниз по течению трупом не поплыл!
Анзенкам окончательно воскрес и начал выкрикивать что-то — с натугой, через силу, отдельными словами, и даже по слогам. Чего ты там тявкаешь? Жалуешься на несправедливую судьбу? Не иначе. А заклинание так не прочесть ни одно, не надейся!
И вдруг самочувствие мое стало резко ухудшаться. Не может быть! Неужели кровососу удалось какую-то дрянь на меня скастовать?
А-а-а, гребучая ты моя доля! Это же призрак Велиара возбудился! И я вот-вот окажусь вынужден схватиться еще и с ним, но уже в состоянии обморока.
Нет! Нет! Только не сейчас! Давай секунд через тридцать? Через тридцать секунд готов упасть в обморок на месяц!
Я сражался, пытаясь одновременно удержать отлетающее сознание и построить портал в сторону входа. Или в другой угол. Или на деревню к дедушке!.. Оба пятящихся перед Кукуцаполь воина упали замертво. Но она, вместо того, чтобы прыгнуть ко мне и ударить телохранителям в спину, остановилась и удивленно спросила: «Эй, ты куда?»
За пивом, куда ж еще…
Чем встречу-то отмечать будем?..
Вспышка — и я оказался в пустоте. Унылой тусклой пустоте. Не понял! Это мне все же портироваться удалось — или меня прикончили? Что за херня вокруг — тамбур Мира Теней?
Я посмотрел под ноги, и в моих бедных мозгах помутилось окончательно. Под ногами ничего не было.
Сколько я пролежал без сознания? Не знаю. Когда очнулся, обнаружил себя все в той же пустоте, лежащим лицом вниз, и чуть снова не вырубился. С немалым усилием перевернулся на спину. Видеть ничто над собой все-таки комфортнее, чем под собой.
А что за дурацкая штука у меня на руке? Ах, это щит… Вот почему было так неудобно переворачиваться. Дубину я потерял, когда падал, а щит — нет. Давай-ка снимем его теперь? И шлем тоже…
Рядом кто-то удрученно чирикал. Я повернул голову: поблизости сидела Весточка. Но я же сказал тебе побыть свитком! Почему не слушаешься? Вот сейчас как начну ругаться!
Птичка оживилась и зачирикала в четыре раза быстрее, объясняя свое поведение. И доказывая, что ругаться на нее ну никак нельзя! Однако я ничего не понял. Кроме того, что я, по ее мне
Глава 1
После трех суток безудержного ликования и разнузданных пирушек дни и ночи напролет, зальмовцы начали погружаться в уныние. От своего, родного проклятия избавились навсегда, а от общего гинкмарского – лишь на сорок дней. За этот срок непобедимым ни за что не подготовить полученного от светлых мага. И что делать? Безропотно покориться злым чарам, опять уйти в Мир Теней, превратиться в монстров?
Горожан ожидала не столь тяжкая участь, как прежде, а с многими послаблениями. Но восторга у них сей факт не вызывал. Возможность переродиться не столько вдохновляла, сколько тревожила. Типичное перерождение чаще всего означало новую жизнь где-то в другом месте, в другом теле и в другое время. Особые условия еще попробуй заслужи. А расставаться с родственниками, друзьями, соседями, едва воссоединившись с ними, никто не хотел.
Отпущенные высшими силами четыре декады тоже надо как-то прожить. Запасов продуктов в кладовых не хватит: они были невелики и слишком щедро расходовались поначалу. Попрекать себя расточительством неуместно – не поститься же следовало по поводу спасения! Однако от отсутствия чувства вины за кутежи не легче: жрать скоро все равно окажется нечего. От деревень вокруг Зальма не осталось и следа, на месте полей стоит вековой лес. Население крестьянскому труду со всеми его премудростями не обучено. Да и не расчистить поля в один день, не получить урожай за неделю. Из других городов ничего не подвезут – они пока по-прежнему заброшены.
Можно быстро наладить обмен имеющихся ценностей на продовольствие в расположенных рядом цивилизованных землях. И вроде не жалко по нужде избавиться от лишних красивых безделушек из домашних ларчиков. А то и ревниво сберегаемую наличность потратить на закупки… Но слишком опасно это – светиться в герцогстве Каритекском, пока за спиной собственного государства нет. Оргойцы – ребята шустрые. А ну как изыщут свободные войска, захватят Зальм и отнимут вольности? Не сейчас так позже, когда общее проклятие спадет. Нагибатор не вдруг защиту границ наладит. Слишком многое ему придется налаживать. Легко представить, какой в восстановленном королевстве будет твориться бардак поначалу. Не все дворяне сразу примут вождя трижды проклятых как правителя. Кое-кого придется усмирять оружием.
Положим, путем общей мобилизации удастся худо-бедно себя прокормить охотой и рыбной ловлей: зверье вокруг за сорок дней не переведется. Но главная-то проблема решена не будет! Склоняться перед судьбой и ждать возвращения к настоящей жизни еще несколько месяцев зальмовцы категорически не желали. Не в последнюю очередь из страха, что возвращение может не состояться. Вдруг сорвется что у непобедимых? Вдруг Мрак соберется с силами и одолеет их?
Я невольно оказался в курсе городских трудностей. Нас с Джейн поселили в самых роскошных апартаментах лучшей гостиницы Зальма, предназначенных для важных персон. Джейн не хотела никуда уезжать, а мне пришлось отказаться от немедленного отъезда. И от медленного тоже. Фактически – от любого в ближайшее время. Не с боями же пробиваться к окраинам? Зальмовцы и помыслить не могли, что я пренебрегу их гостеприимством. Нас кормили и поили бесплатно; точнее – безбожно закармливали и спаивали. И прямо на месте, и еще таскали на празднества по всему городу. За проживание, конечно, не только ничего брали, но и подарками завалили наши комнаты по колено. Люцифера и Вароса в конюшне окружили таким уходом, что им позавидовали бы мадуарские императорские скакуны. Как тут уедешь? Попробуй…
Поначалу нас ночью каждый час будил бой курантов на ратуше напротив. Привыкшие в лесах реагировать на любой резкий звук, мы вскакивали с мечами наготове, и первая ночь прошла беспокойно. На вторую адаптировались к дурацким часам. И к тому, что у входа в гостиницу стоит стража и опасаться нечего.
Сперва местные власти гулеванили вместе с рядовыми гражданами, игнорируя сложившееся положение и забивая на свои непосредственные обязанности. Однако к четвертому дню пришли к выводу, что так нельзя. И с тех пор заседали почти постоянно, прерываясь лишь на сон и приемы пищи. Впрочем, уже к вечеру первого дня отдельные трезвые головы позаботились об охране Зальма от нечисти. В последующие дни к ним присоединялось все больше не слишком трезвых голов. Потом градоначальник объявил сухой закон, и протрезвели все. А кто продолжал бухать, тот делал это тихо, по вечерам, за закрытыми дверями собственного жилища.
Нас запрет не касался, но я завязал с неумеренным потреблением алкоголя еще до него, а Джейн придерживалась умеренности с самого начала. Она вообще была девушкой строгих правил: даже трахалась исключительно в пионерской позе. Судьба зальмовцев волновала ее несказанно, и она все чаще ходила на заседания в ратушу. Я все чаще к ней присоединялся, устав отказываться от настойчивых приглашений членов городского совета. Весточка нас сопровождала. Против ее присутствия никто не возражал.
В обсуждениях участвовали не только ответственные лица и знать, но и простолюдины с активной жизненной позицией. Быстро разработав и утвердив очевидные планы по улучшению положения, горожане перешли к основному вопросу. Противостоять общему проклятию может антипроклятие. Наш главный маг способен его сгенерировать. Загвоздка в том, что закл после активации придется поддерживать. Те самые несколько месяцев. Или, если у непобедимых возникнут осложнения с прокачкой мага светлых, неопределенно долго. На генерацию у нас маны хватит. А на поддержку – нет.
Дебаты шли бурные, чуть не до мордобоя. И не о том, где взять недостающую ману. Все упиралось в доверие к магу. В былой катастрофе его никто не обвинял – зальмовцы знали истинных виновников. Но осадочек-то остался. И был он толщиной с геологические напластования палеозойской эры. Как ни крути, беды горожан начались с попытки возведения волшебной стены. А автор проекта кто?
Автор присутствовал здесь же и стоически нес свой крест. Высказавшись о возможности создания антипроклятия, далее помалкивал, сидя с каменным выражением лица, характерным для южных варваров. А я не выдержал. Попросил слова и обратился к собранию довольно грубо:
– Слушайте, люди, – и кто тут еще присутствует. Разве у вас в коридоре очередь подходящих магов стоит? Только этот и есть. Я бы на его месте обиделся, хлопнул дверью и сгенерировал антипроклятие только для себя. Оставив вас париться под проклятием до прояснения в мозгах. Где вы еще возьмете высокоуровневого кастера? Нагибатор вам не даст – у него каждый на счету. Годного спеца в Оргое вы нанять побоитесь, как побоялись закупать там продовольствие. И правильно побоитесь!.. Пользуйтесь чем располагаете – маг-то у вас отличный. Ну, не повезло ему, и вам вместе с ним. Так первое, что вы обязаны сделать – начать выковыривать это из памяти. Сами же твердите, что он не виноват. Однако подобные заявления мало стоят без готовности вести себя будто ничего не случилось. Да, блин, его и на сей раз может ждать неудача. И вы вместо того, чтобы увернуться от проклятия, навлечете на себя нечто еще худшее. Но вина опять будет не на нем. Да и не на вас, потому что вы будущего не знаете. За катастрофу со стеной можете потом, когда королевство возродится, предъявить претензии кому следует. А сейчас просто определитесь, идете вы на риск или не идете. Да – думаете лишь о том, где достать ману. Нет – расходитесь по домам и ждете сорокового дня.
В зале совещаний повисла тишина. Ее нарушил градоначальник. Он оглядел присутствующих и спросил:
– Так где мы достанем ману?
Зал дрогнул от хохота. Маг – и тот улыбнулся. Он встал, с признательностью кивнул мне и вышел: отправился составлять заклинание, каждая ошибка в котором могла иметь фатальные последствия. А потому в нем не должно быть ошибок.
Зальмовцы, отсмеявшись, с удивлением переглядывались, точно разом уснули на заседании, и вот теперь проснулись. В самом деле – чего это они застряли на ровном месте? Практические задачи решать надо; дела вперед двигать надо.
Я тоже хотел уйти: чувствовал себя неловко из-за своего наезда, хоть он и имел положительный эффект. Но меня не отпустили. Нет-нет, доблестный Иван! Будьте благосклонны – останьтесь. Вы с доблестной Джейн – единственные среди нас, знакомые с современностью. Так не подскажете ли, как выдрать из этой современности ману – быстро и много? Или постепенно, – но тоже много?