Когда приезжаю к бабушке, всегда стараюсь меньше попадать на глаза ее соседкам. Эти старые сплетницы вечно сочиняют обо мне небылицы: то я, по их мнению, одеваюсь как профурсетка, то вести себя со старшими не умею. Мне-то ничего, но бабуля ужасно нервничает, когда до нее доходят все эти сплетни.
В нынешний приезд я особенно старалась проскользнуть к бабулиному дому незамеченной, но не тут-то было.
– Марина? – как оглашенная, закричала из палисадника своего дома тетя Нина – ближайшая бабушкина соседка. – Давненько тебя не было!
– Ага, – кивнула я, притормозив. Если не поболтать с тетей Ниной, она будет месяц рассказывать всем, что я противная зазнайка.
Тетя Нина выбралась из кустов малины и с заинтересованным видом повисла на старом заборе.
– Бабушка не говорила, что ты приедешь, – протянула она, тщательно оглядывая мои новые шорты. Я невольно потянула штанины шорт вниз. Эх, надо было все-таки надевать джинсы, и плевать, что в Лазаревском уже сейчас, в девять утра, тридцать градусов.
– Бабушка и не знает, что я тут, – ответила я, всем лицом излучая скромность и воспитанность. – Я решила сделать сюрприз!
– Да ты что! – закричала из палисадника напротив тетя Таня – другая бабушкина соседка. Она тоже приникла к забору и вперилась взглядом в злосчастные шорты. – Сюрприз? Это ты здорово придумала! Бабуля давеча говорила, что ужасно по тебе соску…
– Как у тебя дела, Мариночка? – елейным тоном перебила тетя Нина. Они с тетей Таней считались лучшими подружками, потому вечно не давали друг другу и слова вставить, когда где-то пересекались. – Замуж не вышла?
– Нет, – пискнула я, опять поворачиваясь к ней. – Пока не складывается.
Я стыдливо опустила глаза, дабы показаться удрученной тем, что засиделась в невестах, и немного разжалобить соседок.
– Затянула ты с этим делом, – не пожелала проявить милосердия тетя Таня. – Ох, затянула. Тебе лет-то сколько уже? Двадцать шесть? Часики уже, считай, оттикали почти.
– Чего? – возмутилась тетя Нина. – Какие такие часики? Нормальный возраст у девки. Ей, по-твоему, в семнадцать надо было замуж выскакивать, за первого встречного?
– В семнадцать не надо, а вот в двадцать – в самый раз, – заметила тетя Таня, задрав вверх указательный палец. – В крайнем случае, в двадцать с половиною. Вот я как раз в двадцать с половиною за своего Мишеньку вышла и не жалею.
– В двадцать лет еще мозги набекрень, только к чудикам и тянет, – ехидно ответила тетя Нина. – Мужа присматривать надо строго после двадцати пяти, когда соображалка отросла.
– После двадцати пяти? – со смехом переспросила тетя Таня. – Ты умом, что ли, тронулась, Нинка? Всех нормальных парней к двадцати годам уже расхватывают. На свободном выпасе одни дефектные остаются.
– Чушь! Я в двадцать семь замуж вышла, – возразила тетя Нина. – Нашла достойного.
– Достойного? – тетя Таня ухмыльнулась. – Ну да, ну да…
– Ты на что это намекаешь? – Тетя Нина позеленела и стала угрожающе закатывать рукава халата. Вообще, она была женщиной боевой. Запросто могла накостылять любому обидчику. Однажды даже почтальона побила – за то, что письмо ей помял, а там лежали фото внуков.
– Ни на что я не намекаю, – попыталась дать заднюю тетя Таня.
– Нет уж, договаривай! – Тетя Нина старательно насупила свеженькие брови.
– Ага, договаривайте! – поддержала я, радуясь, что соседки переключились друг на друга, забыв обо мне. – Мне тоже интересно.
Тетя Таня вдруг расхрабрилась и проговорила нарочито ласково:
– Ниночка, ты только не обижайся, но все Лазаревское в курсе, что твой Федя – алкаш.
– Клевета! – заверещала тетя Нина. – Мой Федя и капли в рот не берет. Если только по праздникам.
– Так у него теперь каждый день праздник, – подколола тетя Таня. – Его же с работы поперли.
Кажется, это был удар ниже пояса.
– Рот закрой, малахольная! – рявкнула тетя Нина. К ней подбежал маленький шпиц и, будто решив поддержать хозяйку, затявкал на тетю Таню.
– Собаку на меня натравить вздумала? – взвилась тетя Таня. – Ну я тебе сейчас устрою! Я тебе кудри-то твои квелые быстренько повыдергиваю!
Она бросилась к калитке, но зацепилась платьем за куст, стала остервенело дергать подол, чтобы освободиться. В этот момент я поняла, что надо ретироваться, пока и мне не влетело, рванула вперед и в два шага очутилась у бабушкиного дома.
Перед воротами обнаружился красный «Мини Купер». Он стоял прямо вплотную к калитке и, естественно, мешал пройти. Каждый год эта проблема! Все бабушкины соседки сдают комнаты, а жильцы их вечно кидают машины у дома бабули.
Бормоча под нос проклятья, я протиснулась рядом с «Купером» и, кажется, даже его не поцарапала. А не мешало бы!
Калитка, как обычно, была не заперта. Я вошла во двор и, скинув босоножки и рюкзак, влетела по ступеням на крыльцо, толкнула дверь.
Дом встретил меня приятным холодком и тишиной. На кухне бабушки не оказалось, спальня тоже была пуста. Я шагнула в гостиную – и под ложечкой похолодело: спиной ко мне стоял незнакомый мужик и нагло швырялся в шкафу.
Грабитель! – как-то сразу поняла я. Пробрался в дом, запер бабулю в погребе, а теперь обчищает шкафы. Я только сейчас – в электричке – читала о подобном в новостях. В статье утверждали, что в стране орудует целая банда, грабящая дома пожилых людей.
Сердце забухало в ушах, перед глазами пронеслись страшные картинки того, что, возможно, пережила бабуля. А потом меня охватила ярость. Сейчас я тебе покажу кузькину мать, бандитская рожа! Сейчас так отметелю, что навсегда забудешь, как лезть в дома к старикам. Я развернулась на пятках и бросилась на кухню, дабы найти что-нибудь потяжелей.
На холодильнике валялась старая скалка, – недолго думая, я схватила ее и бросилась обратно в гостиную. К несчастью, грабитель, видимо, что-то заподозрил и выскочил навстречу. Мы влепились друг в друга, как два грузовика, – мужик охнул от неожиданности, а я завизжала и выронила скалку. Та с грохотом покатилась по коридору.
– Ты кто? – спросил бандит, изумленно уставившись на меня. – Ты откуда взялась?
Я не стала поддерживать беседу – снова бросилась на кухню, подлетела к окну и, распахнув его, закричала изо всех сил:
– Помогите! Грабят! Убивают!
Мужик ринулся за мной, но замер у порога. Спереди он, кстати, оказался довольно симпатичным. Прямо модель! Ни за что бы не подумала, что такой может кого-то грабить. С его внешностью он мог бы в рекламе сниматься, но вот, поглядите, – подался в бандитизм. И как таких земля носит?
Немного подумав, грабитель переступил порог и собрался сделать еще шаг. Я сразу отмерла, схватила с подоконника горшок с геранью, выставила его вперед.
– Не подходи, гад! – рявкнула я. – Не приближайся!
Он посмотрел сначала на горшок, потом мне в лицо. В глазах плеснулось недоумение.
– Это что, какой-то розыгрыш? – спросил он, красноречиво приподняв одну бровь. – Не смешно.
Он сделал еще шаг ко мне, и я почти инстинктивно швырнула в него горшок. Грабитель проворно нагнулся – горшок с цветком врезался в стену над его головой, разлетелся на куски.
Я схватила с подоконника еще одну герань.
– Эй, ты ненормальная? – возмутился грабитель. – Немедленно поставь горшок на место!
– Я уже вызвала полицию! – соврала я. – Она будет здесь с минуты на минуту.
– Поставь герань! – рыкнул он.
Я снова запустила в него горшком. Грабитель отклонился в сторону, но горшок чиркнул его по плечу.
– Йес! – торжествующе воскликнула я и потянулась за следующей геранью.
Грабитель не на шутку испугался, резко бросился вперед, сгреб меня в охапку.
– А-а-а! – снова заорала я. – Помогите!
– Угомонись, идиотка! – Грабитель сначала встряхнул меня, а потом зачем-то потащил к выходу из кухни.
Я испугалась, что меня он тоже сейчас где-нибудь запрет и стала брыкаться. В какой-то момент у меня получилось от души пнуть мужика по коленям. Он потерял равновесие, а я вместе с ним. Мужик разжал хватку, но, к несчастью, падая, я приложилась головой о пол, да так сильно, что звездочки закружились перед глазами.
Пока я пыталась прийти в себя, мужик навалился сверху.
– Ах ты ж коза! – зашипел он. – Я из-за тебя чуть руку не вывихнул. Это что, мать твою, за идиотские шуточки? Или ты сперла что-то? А ну говори: сперла?
Громко хлопнула входная дверь, послышались шаги.
– Ой! – раздался над нами голос бабушки. – А что здесь происходит?
– Бабуля, беги! – закричала я. – Спасайся!
– Мариша? – бабуля вместо того, чтобы последовать моему совету, шагнула к нам. – Ты что здесь делаешь?
– Вы ее знаете? – удивился грабитель. – Кто это? Местная сумасшедшая? Она тут настоящий погром устроила.
– Это моя внучка! – закричала бабушка. – Марина!
Грабитель ослабил хватку, и я тут же зарядила ему кулаком в подбородок. Мужик скривился, отвалился в сторону.
– Марина, ты что творишь? – запричитала бабуля. – Зачем ты бьешь моего квартиранта?
– Квартиранта? – Я от изумления уронила челюсть.
Глаза у бабушки забегали.
– Ну да, Лёвушка мой квартирант. Это ненадолго, всего на десять дней.
Я повернулась к мужику. Он потирал подбородок и смотрел так, будто планировал мое убийство.
– Извините, – сухо сказала я. – Я приняла вас за вора.
– Ну надо же! А я о вас подумал только хорошее, – с сарказмом ответил он. – Вы вообще в курсе, что нельзя вваливаться в гости без стука?
– Лёвушка, тебе не сильно больно? – забеспокоилась бабуля. – Может, приложить к лицу лед?
– Не надо, все нормально, – пробурчал он, вставая.
Я тоже поднялась.
– Когда я недавно звонила, бабушка и словом не обмолвилась, что сдала кому-то комнату, – поспешила оправдаться я.
– А я не комнату сдала, – нервно хихикнула бабушка. – Я весь дом ему сдала, а сама пока обитаю во флигеле.
– Что? Зачем? – Я ушам своим не поверила. – Бабуль, но мы же договаривались, что больше никаких постояльцев.
– Я потом все объясню, – пообещала она.
– Нет, не потом. Объясняй сейчас.
– Потом! – Она побледнела и бросилась к выходу.
Я хотела двинуть за ней, но ее Лёвушка грубо схватил меня за плечо.
– Погодите, Марина, – процедил он. – Не спешите! Вам еще надо прибрать за собой. Побитые горшки, знаете ли, сами в мусорку не отползут.
Наши взгляды скрестились, и я ощутила, как по спине поползли мурашки. На мгновение мне показалось, что Лев задумал что-то плохое. Как-никак я – свидетель того, что он швырялся в шкафу.
– Чего зависли? Собирайте осколки и землю! – грубо приказал Лев.
– Ага, сейчас! – нервно ответила я. – Только за тряпкой схожу и наведу вам тут блеску.
И до того, как он успел возразить, я выскочила на улицу.
Бабушка стояла на крыльце, по-хозяйски оглядывала свои владения.
– Это что еще за новости? – спросила я. – Зачем ты сдала дом? Тебе нужны деньги?
– Нет, я просто…
– Сколько тебе надо? На что?– строго перебила я. – Я дам, у меня есть сбережения.
– Марина, угомонись. Деньги мне не нужны.
– Тогда зачем ты пустила к себе этого пройдоху?
– Фу, это что за выражения? – Бабуля нахмурилась. – Лёвушка не пройдоха, он хороший парень.
– А вот и нет! Он шарил в шкафу с твоими вещами.
– Почему с моими? – Бабушка подбоченилась. – Я разрешила ему занять шкаф в твоей спальне. Он же должен где-то хранить одежду.
– В моей спальне, значит? – Я прямо закипела. – А я, между прочим, видела, как этот твой Лёвушка шарил в шкафу в гостиной.
– Не может такого быть, – отмахнулась бабуля. – Тебе показалось.
– Ничего мне не показалось. Он не заметил, что я вошла, и швырялся там, искал что-то.
– Да что там можно найти? – удивилась она. – В шкафу в гостиной у меня всякий хлам.
– Но твой Лёвушка этого не знает. Небось, искал какое-нибудь фамильное ожерелье.
– Не выдумывай!
– Я и не выдумываю.
Бабуля улыбнулась, погладила меня по волосам.
– У тебя с детства богатая фантазия, – напомнила она. – Вот, помню, в восемь лет ты уверяла всех, что видела НЛО…
– Да причем здесь НЛО? – взвилась я. – Твой квартирант на самом деле копался в шкафу. А еще он на меня напал – этого же ты не будешь отрицать?
– Наверное, он принял тебя за воровку, – задумчиво пробормотала бабушка. – Разволновался.
– Ага, принял! – фыркнула я. – Потому что он не только вор, но и псих. Завтра ты ему бабой ягой покажешься – он и на тебя набросится.
– Марина, не говори глупостей. Лёвушка не псих, даже наоборот. – Ее глаза мечтательно заблестели. – Он серьезный молодой человек, много работает, имеет большую квартиру в Москве.
– Ты должна немедленно его выселить! – воскликнула я. – Верни ему деньги и пусть уматывает.
– Что? – Бабушка мгновенно помрачнела, ее мечтательность испарилась. – Не буду я его выселять.
У меня чуть пар из ушей не пошел. Иногда бабуля бывает просто невыносимо упрямой.
– Мы два года назад договорились, что ты больше не будешь пускать жильцов, – напомнила я. – Тебе не хватило приключений с парнями из Омска?
Бабушка потупилась. Явно вспомнила своих последних постояльцев. Те всем ее соседкам показались мутными типами, но бабулю это не смутило. Она встретила их хлебом-солью, поселила во флигеле. А потом к ней во двор прилетела дымовая шашка и нагрянул спецназ. Хмурые омичи оказались беглыми преступниками.
– Бабуль, пожалуйста, попроси своего Лёвушку съехать, – взмолилась я. – Я за тебя волнуюсь. В твоем возрасте уже не стоит пускать жильцов.
– На что это ты намекаешь? – Лицо бабушки обиженно вытянулось. – Что я клюшка старая? Что я из ума выжила?
– Ни на что я не намекаю, просто у меня плохое предчувствие.
Бабушка выпрямилась, гордо выпятила грудь.
– Так, все! Хватит делать мне нервы. Хочешь ты этого или нет – Лёвушка остается.
– Он что, тебе дороже моего спокойствия? – возмутилась я. – Серьезно?
– Мне с ним веселей, – парировала бабуля. – Ты вот в последнее время ко мне не приезжаешь. Родители твои так вообще пять лет не были. Я тут плесенью, что ли, должна покрыться, одичать?
Мне стало стыдно. В принципе, именно этого бабушка и добивалась.
– Бабуль, я бы с удовольствием приезжала чаще. Если бы не повышение. Понимаешь, я с трудом справляюсь с новыми обязанностями – приходится и выходные проводить на работе.
Бабуля скривилась.
– Хорошо, хорошо, обещаю приезжать чаще, – заверила я. – Только высели этого своего Лёвушку. Пожалуйста!
Наши взгляды встретились, я постаралась сделать свой пожалостливей.
– Да не могу я! – возмутилась бабушка. – Это будет некрасиво, не по-людски.
– Почему?
– У Лёвушки сейчас непростой период: он недавно развелся, переехал. Скоро ему на новую работу выходить, а силы на нуле. – Она придвинулась и понизила голос. – Понимаешь, он захотел снять мой дом, потому что тот очень похож на дом его бабушки. Лёвушка когда его увидел, чуть в обморок не хлопнулся. Его-то бабушка давно умерла, дом ее снесли. А у Лёвы эта… как ее? Ностальгия.
– Баб, да он тебе просто лапши на уши навешал!
– А вот и нет! – возразила она. – Ты просто совсем не знаешь Лёвушку: он не способен врать.
– Ну а если все-таки способен? – с нажимом спросила я. – Что если этот твой Лёвушка все выдумал, чтобы тебя разжалобить?
– Зачем ему это? – не поняла бабушка.
– Ну как зачем? – Я понизила голос. – Решил тебя ограбить.
Бабуля захохотала так, что слезы брызнули. А вот мне было не до смеха. Этот ее Лёвушка, похоже, опытный мошенник, раз так быстро втерся ей в доверие.
– Марин, у меня же нечего брать, – сказала бабуля, утерев слезы. – Думаешь, Лёвушка такой идиот, что не заметил мой скромный ремонт и обстановку? Если бы он хотел обогатиться, ему надо было у Нинки останавливаться. У той хоть техника дома хорошая и украшений море.
Я задумалась. Так-то она права: бабушкин дом на улице один из самых маленьких и старых. Он прямо как гном среди великанов – шикарных особняков в три этажа. У бабули из ценного только земля…
Я вздрогнула.
– Что? – встревожилась бабушка.
– Где документы на дом и землю?
– А зачем тебе?
– Где они? – сдавленным голосом повторила я.
Она задумалась, растерянно почесала в затылке.
– Ты что, не помнишь? – испугалась я.
– Я еще не настолько старая, чтобы впасть в деменцию! – Бабушка опять насупилась. – Мне всего семьдесят два, Мариша. А документы у меня все в кладовке.
– Где именно?
Она закатила глаза, изображая, что я ее утомила.
– Бабуля, пожалуйста, скажи, где документы! – вкрадчиво поторопила я.
– Ну… – Она убрала с платья пару катышек. – В кладовке на верхней полке лежит старый дедушкин саквояж. Документы там. В розовой папке.
– Отлично! Жди меня во флигеле! – скомандовала я. – И, если я не вернусь через десять минут, – звони в полицию.
– Хорошо, позвоню. А зачем?
– Потом объясню, – пообещала я и ринулась обратно в дом.
Лев стоял в прихожей, внимательно разглядывал в зеркале свое лицо. Вот, сто процентов, он подслушивал мой разговор с бабушкой, а сейчас решил сделать занятой вид.
– Наслаждаетесь собственной красотой? – съязвила я.
– Вообще-то оцениваю нанесенный вами урон. – Он обернулся, взглянул насмешливо. – Все-таки соизволили прибраться? А я решил, что вы уже забыли о том бардаке, который устроили.
– Могла и забыть, – пробормотала я. – Из-за вас я так головой приложилась, что вообще странно, как я помню собственное имя.
– Из-за меня приложились? – Он приподнял одну бровь. – А вы ничего не путаете?
– Может, и путаю. Когнитивные проблемы – частое последствие черепно-мозговых травм.
Я обогнула его и ввалилась в кладовку. Там царил настоящий хаос: бабушка терпеть не может выбрасывать старые вещи, потому регулярно оттаскивает все сломанное и рваное в кладовку. Я задрала голову, пытаясь высмотреть на верхней полке дедушкин саквояж.
– Веник и совок в левом углу, – подсказал Лев, заглядывая через плечо.
– Без вас разберусь!
– Уверены? – В его голосе плеснулся сарказм. – А как же ваши когнитивные проблемы? Не помешают?
– Вы собираетесь весь день стоять у меня над душой? – прошипела я, не оборачиваясь.
– Вообще-то, там уборки на десять минут, а не на день, – парировал он. – И я, кстати, могу помочь.
– Не надо. Займитесь своими делами.
– Да с удовольствием.
Он ушел, а я наконец разглядела саквояж под свернутым в рулон старым матрасом и стопкой одеял. И как бабуля умудрилась запихнуть на маленькую полку столько вещей?
Взобравшись на старую табуретку, я стала тянуть к себе саквояж. Он шел тяжело, как будто зацепился за что-то. Я поднатужилась и дернула изо всех сил. Дурацкий саквояж толкнул коробку с какими-то железяками, и те с грохотом упали на пол. У меня аж в ушах зазвенело.
– Господи, Марина, что вы там делаете? – заорал Лев.
– Просто совок уронила! – откликнулась я. – Не переживайте.
Спрыгнув с табуретки, я быстро распинала рассыпавшиеся железяки по углам и, усевшись на пол, щелкнула замками. Вещей в саквояже было немного: пара книг, шкатулка с пуговицами, инструкция к телевизору. И никаких папок! Ни одной!
Я тщательно ощупала саквояж изнутри, но тайных отделений в нем не обнаружилось. Это что же получается: документы на дом и землю пропали?
– Марина, мое терпение заканчивается! – Лев снова появился в дверном проеме, навис надо мной, как скала. – Дайте сюда веник, я сам смету землю.
Он выглядел совершенно невозмутимым, хотя явно понимал, что я уже в курсе пропажи документов. Может, даже замышлял расправу.
Я вскочила.
– Веник! – напомнил Лев и требовательно протянул руку.
Я отступила назад, уперлась спиной в полки. Стало понятно, что положение у меня незавидное: в чертовой кладовке я была как в ловушке.
Лев с любопытством взглянул мне в лицо, но почти сразу взгляд его опустился ниже – к моей груди, которая сейчас высоко и часто вздымалась от волнения.
– Где документы? – прошипела я.
– Какие? – с невинным видом уточнил Лев, все еще пялясь на мою грудь. – Паспорт, водительские права?
– Не надо делать вид, будто вы не понимаете, о чем речь.
– Но я и правда не понимаю.
– Мне-то уж лапшу на уши не вешайте.
– Марина, а вы ничего такая, – Лев вдруг улыбнулся. – Симпатичная.
Мне показалось, что я вот-вот хлопнусь в обморок, но тут в прихожей скрипнула дверь.
– Лёвушка, а вот и пирожки! – завопила бабушка. – Как и обещала: с капустой, с картошкой, с яблоками.
Лев ринулся ей навстречу, я, испытав неожиданный прилив сил, тоже.
– Веник найти не можете? – спросила бабуля, глядя на нас. – Или тряпки?
– Он стырил документы из саквояжа! – закричала я. – Мы должны связать его и вызвать полицию.
– Кого связать? – удивленно спросил Лев.
– Лёва, не слушай! Это какое-то недоразумение, – виновато затараторила бабушка. – Мариночка сегодня не в себе, – наверное, магнитная буря виновата.
– Баб, не надо с ним спорить. Вызывай полицию! – закричала я и вцепилась во Льва, чтобы, так сказать, не дать ему уйти или пуститься в погоню за бабушкой. – Твой квартирант – черный риелтор. Говорю же, в саквояже нет документов на дом – я посмотрела.
– Дался тебе этот саквояж! – закатив глаза, пробурчала бабушка. – Я про него наобум ляпнула, документы у меня в другом месте, в комоде вроде бы. Или в ящике стола. Сейчас найду.
Она убежала в спальню, а Лев развернул меня к себе и слегка встряхнул.
– Вы что это такое придумали, а? – грозно спросил он. – Вы зачем внушаете бабушке, что я черный риелтор? Немедленно прекратите или…– Его глаза угрожающе сузились.
– Что – или? – с наигранной бравадой уточнила я. – Запрете меня в погребе?
Он отшатнулся, покрутил пальцем у виска.
– Вы совсем, что ли?
– Нашла! – раздался из спальни радостный голос бабушки. – Нашла документы.
Бабуля вплыла в прихожую, помахивая розовой папкой.
– Вот тут у меня все, – радостно сообщила она, заискивающе поглядывая на Льва. Тот с огромным интересом уставился на папку. Я быстро выхватила ее у бабушки, заглянула внутрь. Документы и правда были на месте.
– Здесь мы их не оставим, – сообщила я, испепеляя Льва взглядом. – Припрячем в надежном месте.
Он так посмотрел, что захотелось вжать голову в плечи. Подхватив бабулю под руку, я потащила ее на улицу.
– Марина, что это за концерт? – возмутилась бабушка, когда за нами хлопнула дверь. – Какая муха тебя укусила?
Я не ответила, подхватила со ступеньки рюкзак и, в два шага миновав двор, юркнула во флигель. Бабушке пришлось следовать за мной.
Во флигеле пахло вареньем и пирожками, но самих пирожков не наблюдалось, видимо, бабуля все унесла квартиранту.
– Значит, ты своего Лёвушку еще и кормишь? – пробурчала я, обходя стол.
– Нет, это я так… Он просто обронил недавно, что любит пирожки.
Я шагнула к холодильнику, попыталась затолкать папку с документами за него.
– О Господи, Марина, что ты делаешь? – закудахтала бабуля. – Тебя сейчас током ударит.
– Не ударит.
– А ну брысь от холодильника! – Она схватила полотенце и от души шлепнула меня по рукам.
– Баб!
– Брысь, я сказала!
Я отшатнулась, оглядела флигель придирчивым взглядом. Построил его мой дед, специально для сдачи туристам. Тут имелось все необходимое для жизни: туалет с душем, кухонная зона. Но вот мебели было мало: шкаф и стол, две кровати, маленький кухонный гарнитур.
Так, шкаф мне точно не подойдет: слишком очевидное место для тайника.
Я попробовала запихать папку за верхний ящик гарнитура, но он от этого угрожающе накренился. Не хватало, чтобы он свалился кому-то из нас на голову! Ругнувшись, я вытащила папку и бросилась к одной из кроватей, сунула документы под матрас. Вот, самое то.
Я прихлопнула матрас рукой, потом тщательно разгладила покрывало.
– Мариш, ты голодная? – строго спросила бабушка.
– Да, очень.
– Я тебе тогда сейчас оладушек пожарю, – пообещала она, вытаскивая из холодильника молоко и яйца. – А ты ступай, приберись все же у Лёвушки, ну и извинись там – напугала же человека до чертиков.
Я невольно скривилась, представив, что опять придется остаться со Львом наедине. Хотя от этого никуда не деться, проблему нужно решать. Если бабушка не хочет выставить Льва, его выставлю я. Я просто не могу допустить, чтобы в мое отсутствие в ее доме терся мутный товарищ с непонятными намерениями.
Достав из рюкзака телефон, я сунула его в карман шорт и снова пошла в дом.
Лев был на кухне, орудовал веником. Стену он уже оттер, теперь сметал в совок землю. Я с гордым видом прошествовала мимо Льва, села за стол. Сердце колотилось как бешеное.
Лев ссыпал землю в ведро под мойкой и, распрямившись, уставился на меня. Я приосанилась, положила руки перед собой.
– Присядьте, – попросила я. – Есть разговор.
Он демонстративно меня проигнорировал, развернувшись, вышел из кухни.
Бежать за ним показалось мне унизительным, потому я осталась дожидаться его за столом. Однако прошло минуты две, а Лев все не возвращался. В прихожей тем временем послышался непонятный шорох и скрежет. Да что же это такое?
Вскочив, я помчалась в прихожую. Лев сидел на корточках у одной из стен, зачем-то ковырялся в розетке отверткой.
– Что вы делаете? – строго спросила я.
Он промолчал, отчего мне стало не по себе. Я подошла ближе и хлопнула его по спине.
– Немедленно уберите руки от розетки, вредитель!
– Вообще-то, я ее ремонтирую, – процедил он. – Она у вас тут на соплях держится.
– Не надо нам ничего ремонтировать! Уберите лапы от чужого имущества.
Он не сдвинулся с места, потому я снова шлепнула его по спине.
– Девушка, покиньте, пожалуйста, дом, – проскрежетал он, даже не оглянувшись. – Вы мне надоели.
– Я не разрешаю трогать что-то в этом доме! – воскликнула я. – Не разрешаю!
– На данный момент это мой дом, – напомнил он, вставая. – Так что идите вон.
– Вы заключали договор аренды? Покажите!
Он помрачнел – стало ясно, что договора аренды у него нет. У меня сразу прибавилось решимости.
– За сколько вы сняли бабушкин дом? – спросила я.
Он облокотился о стену, крутанул отвертку в руках.
– За двадцать тысяч. А что?
– За двадцать тысяч? – Я гневно прищурилась. – И вам не стыдно? Такие гроши – за десять дней, да еще и с обедами? А вы умеете обрабатывать старушек!
Его взгляд полыхнул яростью.
– Ваша бабушка сама назвала мне эту цену, – заявил Лев. – Я что, должен был с ней торговаться, требовать, чтобы она увеличила плату?
– Могли бы и поторговаться. Видели же, что перед вами доверчивый пожилой человек, который совсем не в курсе нынешних цен.
– А, вон оно что! – скривившись, протянул он. – Хотите стрясти еще денег, для этого притащились?
– Вовсе нет. – Я достала из кармана мобильник и напустила нарочито деловой вид. – Диктуйте номер телефона.
– Зачем?
– Я верну вам ваши двадцать тысяч, – пояснила я. – Переведу по номеру телефона. А вы быстро соберете свои вещи и отвалите, снимите себе что-нибудь другое: отель там, дом по соседству.
Он сложил руки на груди, обвел меня недобрым взглядом.
– Ну? – поторопила я. – Диктуйте.
– Не дождетесь, – ответил он.
– Это еще почему?
– Потому. Я выбрал этот дом и проведу в нем столько, сколько запланировал.
– Господи, да я же вас по-хорошему прошу! – возмутилась я. – Я готова вернуть вам плату даже за те дни, что вы уже прожили в доме. Берите деньги и уезжайте.
– И не подумаю, – отрезал Лев. – Я не собираюсь подстраиваться под хотелки взбалмошной идиотки. – Он прошел к двери, распахнул ее резким движением. – А теперь идите, Марина: вы исчерпали запасы моего терпения.
Я и подумать не могла, что мой план провалится. В мечтах Лев брал деньги и молча съезжал. Он ведь знал теперь, что обобрать бабулю точно не удастся. Любой на его месте уже паковал бы вещи, а вот Лев уперся. Почему, черт возьми? Хотя, может, я неверно угадала его мотивы. Может, его цель не дом и земля, а что-то другое.
Я вернулась во флигель в глубокой задумчивости.
– О, уже управилась? – Бабуля притопывала у плиты, переворачивала оладьи на сковороде.
– Ага, управилась. – Я села за стол, подперла голову рукой.
– Могла бы и не спешить так, поболтала бы с Лёвой подольше.
– О чем мне с ним болтать?
– Да хоть о погоде… – Бабуля покраснела, нарочито тщательно разгладила фартук. – Он холостой, ты не замужем. Не мешало бы тебе присмотреться к парню.
Меня аж подбросило.
– Баб, ты что это придумала? Ты для этого ему дом сдала – чтобы сводничать?
– Я тебе уже объяснила, почему пустила Лёвушку, – отведя глаза, сказала бабушка. – Не придумывай глупостей.
– Зачем же ты мне его сватаешь?
– Затем, что он хороший. Мы вчера с ним весь вечер беседовали, мне теперь про него все ясно.
– Ну да, такие, как он, умеют вешать лапшу на уши.
– Не болтай ерунды, – Бабушка поставила рядом со мной тарелку с оладьями. – Ешь! А потом пойдем на море, вода уже хорошая. – Она придирчиво оглядела меня с головы до пят. – Ты ведь прихватила с собой купальник?
– Прихватила, конечно.
– Можем, кстати, на пляж и Лёву взять, – мечтательно пробормотала бабушка, наливая нам обоим чаю. – Ты в купальнике чудо как хороша.
Я даже оладьей подавилась, кое-как прокашлялась и сразу взмолилась:
– Не надо Лёвы. Вдвоем пошли.
Я думала, что море поможет мне успокоиться, но, чем дольше плавала, тем тревожней на душе становилось. Чутье подсказывало, что от мутного квартиранта следовало избавиться как можно быстрей, но идей, как это сделать, не было совсем.
Когда мы вернулись с пляжа, я стала вешать во дворе купальники и полотенца, а бабушка засобиралась в магазин.
– Бабуль, а чего это у тебя чердак не заперт? – вдруг заметила я.
Бабушка задрала голову и, увидев распахнутую чердачную дверь, улыбнулась.
– Это, наверное, Лёва, – сказала она. – Он вчера спрашивал у меня разрешение слазить на чердак.
– Что он там забыл?
– Хотел вспомнить детство. Когда он был маленький, часто играл на чердаке. Ты, помню, тоже любила там торчать. – Она опять оживилась. – Вы так похожи – прямо удивительно! Слушай, а давай я запеку курицу и пригласим его сегодня на ужин, пообщаетесь в спокойной обстановке?
– Не надо. – Меня передернуло.
– Да чего ты сразу отказываешься? – рассердилась она.
– Потому что твой квартирант мне не нравится. И вообще, я приехала, чтобы с тобой побыть, а не для того, чтобы устраивать званые ужины.
– Но я все-таки куплю курицу: вдруг ты передумаешь. – Бабушка повесила на плечо хозяйственную сумку и двинула к калитке. – Через полчаса вернусь!
Она вышла на улицу, а я сразу бросилась к лестнице на чердак. В два счета влетела на верхнюю ступеньку и шагнула внутрь. На чердаке было довольно темно, и понадобилось некоторое время, чтобы глаза привыкли и стали что-то различать. Но потом я сразу увидела Льва. Он стоял у стопки коробок в углу и с интересом швырялся в верхней.
– Что вы делаете? – сердито окрикнула я.
Он дернулся, резко отпрянул от коробки и приложился головой о перекрытие.
– Ай! – Лев потер ушибленное место и недовольно поморщился. – Вы зачем так подкрадываетесь?
– Что вы искали в коробке?
– Я? – Он сделал нарочито удивленный вид. – Ничего.
Ярость придала мне смелости. Я подбоченилась и стала напирать на Льва.
– Я своими глазами видела, как вы там копались. Что вы хотели найти? Отвечайте!
– Господи, Марина, зачем мне ваш хлам? – возмутился он. – Вы в своем уме?
Он в два шага пересек чердак и оказался у лестницы.
– Стойте! – крикнула я, бросаясь следом. – Мы не договорили.
Он резко соскочил вниз и влетел на крыльцо.
– Я хочу, чтобы вы съехали! – крикнула я сверху. – Немедленно.
– И не подумаю! – огрызнулся он и скрылся в доме.
Я подошла к коробкам, заглянула в верхнюю. Там лежали елочные игрушки – совсем старые, советские: белки и зайцы, блестящие сосульки, шишки. Мы сто лет уже не доставали их с бабушкой, а вот дед раньше любил наряжать елку именно ими. И вот зачем, скажите, Льву понадобилось швыряться в коробке с игрушками?
Закрыв коробку, я задумчиво потерла переносицу. А может, Лев – подельник тех самых омичей, которых повязали у бабушки два года назад? Может, он думает, что его дружки устроили где-то тайник, вот и рыскает по всему дому в поисках?
Впрочем, без разницы, что у него на уме, разбираться некогда. Льва надо просто выдворить вон.
Я заперла чердак и спустилась вниз. Хотела войти в дом, но дверь оказалась запертой. Сама она захлопнуться не могла, значит… Нет, это уж слишком! Я несколько раз ударила в дверь рукой, но, как и ожидалось, мне не открыли. Видимо, Лев держал меня за полную идиотку и надеялся, что я просто забуду то, что только что увидела.
Я выскочила со двора и замерла у «Мини Купера». Щеки горели от злости, руки почти тряслись.
А красивая машинка – этот «Мини Купер»! Я вздохнула и от души пнула по колесу. «Купер» обиженно замигал фарами, а сигнализация на нем заверещала так, что уши заложило.
– Какого черта вы делаете? – рявкнул Лев, выбежав спасать любимую машину. Он нервно ткнул в брелок сигнализации, та смолкла.
– Собирайте свои манатки и сваливайте, – приказала я. – Не захотели по-хорошему, будем по-плохому.
Глаза Льва налились кровью. Я снова пнула по колесу «Купера», да еще, вдобавок, хлопнула по капоту ладонью. Сигнализация опять заорала. Лев сморщился, снова выставил руку с брелком вперед.
– Я буду до вечера тут торчать, – предупредила я, когда сигнализация опять смолкла.
На его скулах вздулись желваки. Сейчас он уже вполне походил на человека с криминальным прошлым. От такого точно нужно держать подальше своих бабушек.
– Отойдите от машины, – проскрежетал Лев.
– У вас пять минут, чтобы собраться! – предупредила я. – Время пошло.
Я опять стала примериваться, чтобы шмякнуть рукой по машине.
– Ну просто цирк какой-то! – Лев в два шага подскочил ко мне, обхватив со спины, стал оттаскивать от «Купера».
– Отпустите меня! – брыкаясь, зашипела я. – Или я буду орать.
– Орите! – разрешил он, но тут же зажал мне рот рукой.
Я попробовала укусить его за палец, но ничего не вышло. Лев стал тащить меня обратно во двор.
– Что ты творишь, окаянный! – вдруг заголосила рядом с нами возникшая из ниоткуда тетя Нина с секатором. – Руки прочь от нашей Мариночки!
Лев застыл, ошарашено уставился на соседку. Тетя Нина выставила секатор вперед и стала наступать на нас.
– Руки убери от девчонки, я сказала! – Лицо тети Нины налилось кровью. – Или я их тебе быстро укорочу сейчас.
Для убедительности она пару раз щелкнула секатором, Лев отпустил меня и отступил на шаг.
– Это что же такое делается, а? – воскликнула тетя Нина. – Посреди бела дня извращенцы всякие на девчонок бросаются.
– Я не извращенец! – возмутился Лев.
– А это уже нам решать, – возразила я. – Вы сами съедете, или нам участкового позвать, протокол составить по поводу того, что вы меня при свидетелях домогались?
Наши взгляды скрестились, Лев словно пытался понять, блефую я или говорю серьезно. Я быстренько состряпала такое лицо, чтобы у него и сомнений не осталось: сдам в полицию без капли жалости.
– Да черт с тобой, – наконец сдался Лев. – Съеду!
Он врезал кулаком по забору и с раздосадованным видом ринулся обратно в дом.
– Жилец ваш? – с сочувственным видом уточнила тетя Нина.
– Ага.
– А чего он руки-то распустил?
– Псих, – с радостью пояснила я. – Если к вам будет проситься, не берите его. Крайне мутный тип, весь дом нам перевернул, искал что-то.
– Что искал? – Она вытаращила глаза.
– Понятия не имею. Может, это белочка у него случилась, или ягод каких-нибудь объелся.
– Слушай, так надо о нем в общий чат написать, – спохватилась тетя Нина. – Чтобы и другие его не брали.
– А напишите! – поддержала я.
Она сфотографировала машину Льва и стала что-то набирать в телефоне.
Когда, спустя минуты три, Лев снова вышел во двор, сжимая в руках наспех собранную сумку, тетя Нина и его щелкнула. Лев не обратил на это внимание. Закинув сумку в багажник, он нетерпеливо махнул нам рукой.
– Уйдите с дороги!
– С удовольствием, – сказала я, отходя в сторону.
Он собрался сесть в машину, но вдруг передумал, подошел ко мне.
– Что? – Я не смогла сдержать торжествующий улыбки, внутри все ликовало от того, что мне все же удалось победить.
– Вот только попадись мне когда-нибудь, – процедил Лев. – Я тебе устрою!
Я ничего не ответила, он сел в машину и, быстро заведя мотор, рванул прочь.
Когда вернулась бабушка, я сидела на крыльце, читала книгу.
– Ты чего тут? – спросила бабуля. – Пойдем во флигель.
– Нет, пойдем лучше в дом. Твой квартирант съехал.
– Как съехал? Почему? – Ее глаза округлились.
– У него там какие-то срочные дела нарисовались, – соврала я, – так что он впопыхах вещи побросал в машину и уехал.
Бабушка поднялась на крыльцо, толкнула дверь, но, когда та открылась, замерла.
– Смелей! – поторопила я. – Дом снова в твоем распоряжении.
Она как-то тяжело вздохнула, но шагнула вперед. Я поднялась и пошла за ней. Мне не терпелось перемыть дом, чтобы и духа Льва там не осталось. Не терпелось снова занять свою комнату. Но в прихожей бабуля опять замялась, на лице ее проступила растерянность.
– Уехал и не попрощался, – расстроено пробормотала она. – Ну как же так?
– Бывает… Он очень торопился, – пробубнила я. – Пойдем на кухню.
Бабуля отвернулась и странным образом потерла щеку: будто слезу смахнула. Я решила не брать в голову, выхватила у нее сумку и понесла на кухню. Там, мурлыча под нос какую-то песенку, я стала разбирать бабушкины покупки, перекладывать все в холодильник. Бабушка остановилась в дверном проеме, привалилась к косяку.
– Может, чайник пока поставишь? – предложила я. – Что-то пить хочется.
– Ой, смотри: записку оставил! – вдруг оживилась бабушка и показала на стол. Там, прямо посередине лежал свернутый вдвое лист бумаги, на котором размашистым почерком было надписано: «Виктории Андреевне от Льва». Бабушка осторожно взяла лист, развернула: внутри обнаружилась стопка купюр.
– Деньги какие-то, – удивленно констатировала бабушка. Отложив купюры, она впилась взглядом в записку, прочла вслух. – «Сердечно благодарю вас за гостеприимство. Вашими стараниями я будто ненадолго вернулся в детство, для меня это бесценно. Примите, пожалуйста, в дар эту небольшую сумму. Я советую пустить ее на ремонт кровли – та в очень плохом состоянии».
Я даже ушам своим не поверила, вопросительно уставилась на бабушку.
– Такой чудесный парень! – с печалью в голосе сказала она. – Такой внимательный! А я говорила тебе, что он вчера еще и крыльцо подлатал?
– Нет, не говорила, – просипела я.
– Там две доски прохудились, так Лев сам в магазин съездил, купил все, что нужно для ремонта! – с восторженными глазами поведала бабушка. – Как жаль, что вы не успели познакомиться ближе.
На меня навалилась странная слабость, я даже присела, чтобы не упасть. А что если Лев и правда не имел дурных намерений? Что если все так, как думает бабушка?
Да ну, бред какой-то…
Десять дней спустя.
Я и двое моих коллег – Гриша и Аня, – как обычно, обедали в кафе, в двух шагах от нашей редакции. Вообще, мы частенько обедаем вместе: устроились почти одновременно и давно подружились. Гриша редактирует сразу несколько рубрик в нашем журнале, а вот Аня отвечает за одну – «Лайфстайл», однако наполняет ее не только текстами, но и фото.
Я уже подчистила свою тарелку, а вот коллеги даже не притронулись к еде. Они сидели, уткнувшись в телефоны и, кажется, не замечали ничего вокруг.
– Ребят, жуйте быстрей: до конца обеда осталось всего ничего, – напомнила я. – А главред, между прочим, говорил, что сегодня может подъехать новый генеральный.
– У меня нет аппетита, – не отвлекаясь от телефона, сказал Гриша. – Моя личная жизнь опять пошла прахом. Я прямо сейчас пытаюсь ее реанимировать.
– Получается? – спросила его Аня, не отрываясь от телефона.
– Не особо. – Гриша вздохнул и наконец отложил мобильник. – Меня сегодня игнорируют на всех сайтах знакомств.
– А что ты делаешь на сайтах знакомств? – удивилась я. – Ты же в прошлую пятницу говорил, что отовсюду удалился. У тебя же завелась эта… как ее? Маша, кажется. Я думала, у вас все на мази.
– Маша теперь в прошлом. – Гриша насупился, отвел глаза. – Она меня отшила.
– С чего вдруг? – не поняла я. – Вроде по твоим рассказам она рисовалась милой покладистой девушкой.
– Она такая и есть. Но я, как обычно, налажал.
– Да ладно? – Я окинула Гришу скептическим взглядом. Гриша у нас тоже милый и покладистый. Ума не приложу, что он мог сделать обидного.
– Я повел себя как тюфяк, – словно в ответ на мой мысленный вопрос, признался Гриша. – В субботу я водил Машу в кафе, потом пошел провожать. Мы стояли у подъезда, она, кажется, ждала, что я ее поцелую, но я все не мог решиться и…
– Она сама тебя поцеловала? – попробовала угадать Аня, по-прежнему залипая в телефоне.
– Нет, ни фига, – хмыкнул Гриша. – Хотя я надеялся: это бы сразу столько проблем решило.
– Так что случилось-то? – не поняла я. – Она обиделась на твою нерешительность?
– Нет, – Гриша мотнул головой. – Когда я почти созрел до поцелуя, из Машиного подъезда вывалились какие-то качки, человек шесть, и их главный такой: «О, красотка, пошли с нами!» Он взвалил Машу на плечо и понес.
– Куда? – Отложив телефон, Аня уставилась на Гришу округлившимися глазами.
– Ну откуда мне знать, куда он ее понес? – возмутился Гриша. – Я… Я растерялся и не знал, что делать.
– И что потом? – поторопила я, изнемогая от любопытства.
Гриша скривился, но продолжил:
– Секунд через двадцать Маша вырвалась и прибежала обратно. И стала кричать на меня из-за того, что я за нее не вступился, не побежала за этими самыми качками.
– А ты не побежал? – ахнула я.
Гриша стал пунцовым, мотнул головой.
– Не побежал. Я почему-то завис и даже пошевелиться не мог.
– Идиот! – со смехом выдохнула Аня.
– Ага, Маша так и сказала, – подтвердил Гриша, а потом, втянув голову в плечи, добавил: – Я еще какого-то черта ляпнул, что она зря истерит: ребята просто пошутили.
– М-да, это косяк! – окончательно развеселилась Анька. – Я бы тебя тоже отшила.
– Давай, добивай раненого товарища, – смешно простонал Гриша. – Как будто я и без тебя не знаю, что лопухнулся.
Я окинула Гришу придирчивым взглядом. С его субтильным сложением сложно было бы тягаться с качками. В нем весу-то килограммов пятьдесят, а еще он у нас жутко застенчивый. Типичный такой меланхолик: чуть голос повысишь – он уже в полуобмороке.
– Тебе нужно купить перцовый баллончик и записаться на курсы самообороны, – посоветовала я. – А еще пошли Маше цветы. Мне кажется, она оттает и простит тебя.
– Нет, – Гриша вздохнул. – С Машей все кончено. После такого позора я не могу смотреть ей в глаза. Лучше я начну с чистого листа, с новой девушкой.
Гриша потянулся к телефону, но Анька хлопнула его по руке.
– Не торопись, друг, – мрачно сказала она, – скоро ты забудешь о проблемах в личной жизни.
– Это еще почему? – Гриша взглянул на нее скептически.
– Потому что скоро мы будем носиться как ужаленные в поисках работы, –ответила Аня. – И будет не до свиданий. Мне тут птичка на хвосте принесла, что наш новый генеральный тот еще козлина. Он имеет гадкую привычку увольнять старую команду и приводить своих людей.
– Ань, ну чего ты начинаешь? – нахмурилась я. – Главред же говорил вчера, что перемены коснутся только руководства, для нас ничего не поменяется. Все останутся на своих местах.
– А главред себе магический шар прикупил, что ли? – сухо уточнила Аня. – Ему-то откуда знать, как поведет себя новый босс? Про старого генерального тоже говорили, что он будет сидеть у нас до пенсии, но как видишь, выперли его и глазом не моргнули.
– Никто его не выпер. Он же сам объяснял на планерке, что уходит из-за проблем со здоровьем, – напомнила я. – Его гипертония замучила и язва.
– А вот и нет! – воскликнула Аня. – Народ шепчется, что нашего Василича нагло выжили. Пригрозили уволить по статье, если не уйдет по собственному желанию.
– По какой еще статье? – удивился Гриша. – Ань, по-моему, ты разводишь паранойю: Василич у нас человек порядочный.
– Вот именно! – подтвердила Аня. – Но кое-кому понадобилось его место, и на Василича тут же наклепали компромат. Теперь вы понимаете, из какого теста новый генеральный?
– Ань, ты бы меньше слушала всякие сплетни, – сказала я. – Люди склонны сочинять небылицы.
– Это точно! – подтвердил Гриша. – Вот лично я считаю, что журналу давно нужна свежая кровь. Василичу пятьдесят шесть лет, ему трудно разбираться в том, что интересно молодым читателям. А новому генеральному, я слышал, в районе тридцатки. Как раз то, что надо.
– А еще он вроде как из Москвы, – подхватила я. – Какую такую свою команду он сюда, в Краснодар, притащит? Столичные штучки ни в жизнь не поедут в провинцию. В общем, никакие увольнения нам не грозят.
Аня насупилась, снова подтянула к себе телефон.
– Думайте, что хотите, – пробурчала она. – А я лучше прямо сейчас обновлю резюме на «Хэдхантере».
Когда мы возвращались в редакцию, я все думала об Аниных страхах. Насколько они оправданы? Вообще, дела, конечно, шли странно. Смену руководства ничего не предвещало, и тут бац – в понедельник нам сообщили, что старый генеральный уволился, а новый будет из Москвы. А может, в верхах и правда идет какая-то война?
Я не успела додумать эту мысль, потому что вдруг увидела Льва. Он стоял у своего «Мини Купера» на нашей маленькой парковке и изучал что-то в телефоне. На мгновение я решила, что у меня галлюцинация. Но, оказалось, Анька увидела то же, что и я, она толкнула меня в бок и зашептала:
– О, гляди, какой красавчик пасется возле красной машинки.
У меня перехватило дыхание, ноги попытались сплестись в косичку. Недолго думая, я юркнула за спину Гриши. Укрытие из него получилось, конечно, такое себе, но других вариантов под рукой не было. Впрочем, мне повезло: Лев меня не заметил, мы с ребятами быстро прошли мимо парковки и ввалились к себе. И тут же налетели на Андрона Марковича, нашего главного редактора. Он стоял у входа и о чем-то переговаривался с охранником.
– А чего плетемся, как черепахи? – беззлобно пробурчал Андрон, поглядев на нас. – На солнышке разморило? К нам, между прочим, уже пожаловал новый генеральный: бьет копытом и желает знакомиться с коллективом. Сейчас представлю ему коммерческого директора и менеджеров, а потом сразу к вам. Займитесь там делом, что ли. Сделайте над собой усилие.
Мы тут же ускорились, взлетели по лестнице на второй этаж.
– Блин, что-то Анька и меня накрутила, похоже, – шепотом признался Гриша. –Если я отключусь, вы же прикроете меня газеткой, чтобы я не сильно позорился?
Я ободряюще похлопала его по плечу.
– Спокойствие, амиго. Ну не съест же нас этот генеральный. А увольнять нас ему невыгодно: мы же акулы пера, других таких нет.
Мы вошли в кабинет редакции и расселись по местам. В краснодарском подразделении «Орлов-медиа», частью которого являлась наша редакция, было еще несколько отделов. Каждый занимался чем-то своим. Мы отвечали за тексты. Отдел веб-разработки решал проблемы с техникой и версткой. А коммерческий – нас всех кормил, выискивая тех, кто готов раскошелиться на рекламу в журнале, издаваемом подразделением. И новый генеральный, значит, решил начать знакомство с коллективом именно с коммерческого отдела. Логично.
Я открыла заметку, присланную еще утром одним из внештатников, пробежала ее глазами. Мысли вертелись отнюдь не вокруг смены руководства. Их прочно занял Лев. Что он, черт возьми, делает под окнами редакции?
Хотя, если быть объективной, нашей парковкой кто только не пользовался. Слева от нас стояло агентство недвижимости, и его клиенты частенько бросали свои корыта у нас. Может, Лев как раз по поводу недвиги и заявился: обдурил какую-нибудь старушку, теперь скупает по дешевке ее хоромы. У, гад!
Я почувствовала, как к лицу приливает кровь, но тут же себя одернула. Может, зря я все же плохо о нем думаю. Может, все проще, и Лев заскочил в парикмахерскую, расположившуюся справа от нас.
Поерзав, я снова перечитала заметку. Вникнуть нормально по-прежнему не получалось. А еще ужасно хотелось взглянуть на Льва еще раз. Как будто этот взгляд мог помочь мне определить, мошенник Лев или честный человек.
Устав бороться с собой, я встала из-за стола, подошла к окну. Щеки отчего-то по-прежнему горели. Сделав вид, что поправляю жалюзи, я выглянула на улицу. Льва на парковке уже не было, но «Мини Купер» стоял на месте.
Пока я таращилась в окно, дверь в редакцию вдруг распахнулась, послышались шаги. Я обернулась и оторопела. У входа стояли два человека: Андрон Маркович и… Лев.
– Друзья, позвольте представить вам нового генерального директора, – сказал Андрон и почтительно указал на Льва. – Лев Константинович Жаров. Прошу любить и жаловать.
Я даже моргнула пару раз, чтобы убедиться, что мне не мерещится. Новый генеральный, к сожалению, никуда не исчез. Он прошел немного вперед и стал внимательно оглядывать присутствующих.
Ох, вот и встретились… Неужели так бывает?
Мне захотелось стать невидимкой, слиться с местностью.
Лев вдруг заметил меня и, кажется, тоже не поверил глазам. У него даже рот от удивления приоткрылся.
– Коллеги, давайте тоже представимся по очереди, – сухо предложил Андрон Маркович, когда пауза слишком затянулась. – Назовите ваши имена и должности. Льву Константиновичу, конечно, сложно будет сразу запомнить всех…
– Нет-нет, у меня отличная память на имена и лица, – сказал Лев, не отрывая взгляда от меня. – Давайте, кстати, с вас, девушка, и начнем.
Все повернулись ко мне. Я приосанилась и гордо задрала подбородок.
– Марина Перова. Заместитель главного редактора.
Вид у Льва стал совершенно ошеломленный.
О господи, он думал, я тут убираюсь, что ли? Хотя какая разница, что он думал. Важнее, что теперь будет. А будет все явно плохо: меня уволят, выпрут в течение часа. Так не вовремя! Сейчас лето, все в отпусках, поиски новой работы точно затянутся. Хотя не страшно, переживу. Меня больше заботит, что будет с Аней и Гришей. Если Лев узнает, что они мои друзья, вышибет их следом за мной. Надо как-то маякнуть им, чтобы помалкивали о нашей дружбе.
Мы со Львом сверлили друг друга взглядами, не обращая внимания на остальных. Воздух между нами словно раскалился.
– А я Милана Звездная! – воскликнула одна из моих коллег, не желая ждать своей очереди. – Редактор рубрик «Отношения» и «Афиша».
Лев, словно через силу, оторвал взгляд от меня и перевел на Милану. Та нарочно выпятила вперед пышную грудь, обтянутую полупрозрачной маечкой. Вообще Милана невероятная красотка. Обычно все, кто попадают в редакцию, залипают на ней. Но Лев оказался исключением, он почти сразу повернулся к Рите Сомовой, сидящей справа от Миланы.
– А вы?
Рита вздрогнула и побледнела. Она чуть привстала, придерживая что-то под столом рукой.
– Специальный корреспондент, Рита Сомова, – пролепетала она.
– Что у вас в руках? – заинтересовался Лев.
Рита стала совсем белой.
– Ничего.
– Серьезно? – Лев шагнул к ней и отстранил ее от стола. На пол с грохотом упала какая-то книга.
Лев поднял ее, повернул к себе обложкой.
– «Последняя девственница в академии огня», – прочитал он, потом с усмешкой взглянул на Риту. – Интересно?
– Не очень, – одними губами прошептала Рита.
– Чтобы хорошо писать, надо много читать, – заступился Андрон Маркович. – Наши сотрудники используют любую свободную минуту для повышения культурного уровня.
– Понятно. – Лев с хмурым видом положил книгу на стол и повернулся к следующей сотруднице.
Та моментально вскочила, радостно затараторила:
– Наташа Белова. Бренд-менеджер, веду аккаунты в нескольких социальных сетях. Провожу розыгрыши и праздничные мероприятия.
Хоть за кого-то не приходилось краснеть. Белова у нас умница. Она всегда приходит на работу одной из первых, а уходит в числе последних. Ее рабочий стол всегда в идеальном порядке, а ее материалы почти не нуждаются в правке. Вообще непонятно, как она у нас оказалась – такая вот правильная. Она даже внешне к нам не вяжется. Мы все таскаемся на работу в чем придется, а Белова носит исключительно строгие юбки и классические блузки.
Лев мазнул по идеальному столу Беловой взглядом и удовлетворенно улыбнулся. Мне даже показалось, что он сейчас потреплет ее по плечу в знак признательности, но этого все же не произошло.
Следом за Беловой, без энтузиазма, поднялся Гриша. Он, словно через силу, выплюнул свое имя и тут же юркнул обратно за комп. Потом представилась Аня.
– Как интересно получается, – словно ни к кому лично не обращаясь, заметил Лев. – Редакция выпускает мужской журнал, а в коллективе трудятся, в основном, одни девушки.
– У нас есть еще парни! – поспешил успокоить Андрон. – Целых два. Редактор новостей и редактор рубрик «Стиль» и «Фитнес».
– И где же они?
Андрон вопросительно посмотрел на меня. Я понятия не имела, где носит Севу и Егора.
– Они на задании, – решил соврать Андрон. – Скоро подъедут.
Лев ему явно не поверил, но дальше расспрашивать не стал. Снова уставился на меня.
– Среди внештатников также есть парни, – проговорила я, чтобы замять неловкую паузу.
– Но и там, похоже, преобладают девушки? – уточнил Лев, ухмыляясь.
Эта его ухмылочка меня взбесила.
– А вы сексист? – с вызовом спросила я. – Считаете, женщина не способна написать интересную мужчине заметку?
Андрон пошел пятнами, погрозил мне из-за плеча генерального кулаком. Сам же Лев мой выпад полностью проигнорировал.
Дверь в редакцию вдруг распахнулась, ввалились Егор и Сева. Каждый из них тащил по ящику с черешней.
– Девчонки, несите весы! – весело закричал Сева. – И список еще, кто сколько ягоды заказывал. Я так уже не помню.
Парни плюхнули ящики на стол умницы Беловой, отчего та сразу позеленела.
Я вспомнила, что на эту черешню мы еще неделю назад скидывались. У Севы друг в станице ее выращивает, обещал привезти со дня на день. Но ведь надо же было ему притащить ягоду именно в день приезда генерального! Прямо невезение какое-то.
– Натах, ну что ты сидишь? За пакетами сбегай на кухню. – Сева достал из ящика самую крупную черешню и, отправив ее в рот, зажмурился от удовольствия.
– Ну надо же, – протянул Лев. – Какая замечательная рабочая атмосфера в коллективе.
Сплюнув косточку в кулак, Сева с недоумением уставился на нового генерального. Андрон сделал Севе знак рукой, но Сева не уловил его смысл. Он у нас не слишком сообразительный, его взяли только потому, что он племянник Андрона Марковича.
– Здравствуйте, – немного подумав, сказал Сева Льву. – А вам черешню надо?
– Так, парни, уберите немедленно свои ящики, – рыкнул Андрон Маркович. – Вы, между прочим, с новым генеральным директором разговариваете.
Сева переложил косточку из одной руки в другую и протянул освободившуюся ладонь Льву. Тот уставился на нее с нескрываемым изумлением. И руку Севе, разумеется, не подал. Сева подождал несколько секунд, потом заметил пятно сока на ладони, торопливо вытер ее о джинсы.
Егор поспешно шмыгнул на свое место. Почесав затылок, Сева тоже заметался, потом переставил ящики на подоконник и застыл рядом с ними.
– А у вас предусмотрены штрафы за опоздания? – нарочито беспечным тоном поинтересовался Лев, глянув на часы.
– Нет, – буркнул Андрон. – Как-то без них справлялись.
– С завтрашнего дня, значит, введем такие штрафы, – ледяным тоном сказал Лев, после чего снова обвел нас всех взглядом. – Что же, несмотря ни на что, я рад знакомству, друзья. Мы с вами еще пообщаемся, узнаем друг друга лучше. А сейчас меня ждут дела.
Лев развернулся, чтобы покинуть редакцию, но на пороге спохватился, посмотрел на меня.
– Марина, зайдите сейчас ко мне, – сухо сказал он.
– Я? – У меня даже ноги подкосились.
– А у вас есть еще одна Марина? – насмешливо уточнил Лев. – Я что-то не заметил.
Андрон Маркович подался к нему.
– А можно узнать, с какой целью вы вызываете к себе Перову?
– Нет, – отрезал Лев и тут же вышел.
Сотрудники редакции загудели, косясь на меня с сочувствием. Почуяли, видимо, что ничего хорошего мне не светит.
– Ну и что ты стоишь? – пробурчал Андрон, сверля меня взглядом. – Иди!
До того, как отправиться ко Льву, я забежала в туалет, умылась прохладной водой. Правда, это меня нисколько не взбодрило. Под ложечкой противно посасывало, будущее продолжало рисоваться в мрачных тонах.
Если меня просто уволят, не страшно. Но вдруг Лев тот еще монстр? Вдруг станет направо и налево рассказывать обо мне гадости? Работодатели у нас любят звонить на старое место работы, чтобы навести справки о кандидате на вакансию. И никому не объяснить, что недопонимание с новым начальником вышло у меня не из-за работы.
Я вытерла лицо бумажным полотенцем, взглянула в зеркало. Так, хватит бояться. У меня тоже есть связи, а значит, работу я уж как-нибудь найду. В крайнем случае, зарегистрируюсь разом на всех биржах фриланса, буду работать из дома.
Смяв полотенце, я решительно запустила его в ведро. Белый комочек стукнулся о его край и отлетел в сторону. Вот черт!
Я наклонилась, чтобы его поднять, а потом резко выпрямилась, забыв, что над ведром как раз сушилка для рук. Бум! Я со всей силы приложилась о сушилку затылком. От боли на глазах даже выступили слезы. В итоге пришлось потратить еще минуту на то, чтобы прийти в себя. Но потом я сразу двинула в приемную Льва.
Секретарь старого генерального, Ангелина Николаевна, сидела на своем месте с тоскливым видом. Ей, наверное, тоже было страшно за свое рабочее места.
– Можно? – спросила я, указывая на дверь Льва.
– Ага, он тебя ждет, – кивнула она, глядя на меня как на обреченную.
Я легонько постучала и, не дожидаясь приглашения, ввалилась в кабинет.
Лев, прямо как в нашу первую встречу, стоял у шкафа, копался в каких-то папках. Он нехотя оглянулся, посмотрел недовольно.
– Когнитивные проблемы мешали вспомнить дорогу к моему кабинету?
Я промолчала, прошла к столу и села на один из стульев.
Лев убрал в шкаф свои папки и двинулся ко мне. Я думала, он сядет в кресло напротив, но он уселся прямо на стол рядом со мной. Сложив руки на груди, снова стал меня разглядывать.
Хотелось сжаться в комочек, но я боролась с собой. Сидела, распрямив спину, расправив плечи.
– Обдумываете, как сделать очередную гадость? – наконец заговорил Лев.
– Что? – Я даже вздрогнула, подняла на него глаза.
Он смотрел серьезно и по-прежнему пристально.
– Как же тесен мир, правда? – протянул он. – Земля круглая…
– Простите, – выпалила я.
Мне как-то сразу стало понятно, что в Лазаревском я сваляла дурака. Человек, с легкостью получающий руководящие должности, вряд ли грабит старушек.
– Простите, – еще раз повторила я. – В Лазаревском я вела себя ужасно. Я приняла вас за черного риелтора.
– Как у вас все просто, – процедил Лев, проводя пятерней по волосам. – Отравили мне отпуск, оболгали перед людьми, машину мне чуть не разбили, а теперь я должен вот так – по щелчку – все забыть?
Из груди у меня невольно вырвался тяжелый вздох.
– Мне очень стыдно за все содеянное, – пробормотала я. – Давайте я прямо сейчас напишу заявление на увольнение?
– Ну уж нет! – ледяным тоном ответил он. – Так просто вы не отделаетесь. Я обещал вам отомстить – и я отомщу.
– В каком смысле? – Я невольно поежилась.
– Будете у меня на посылках, – с наглой улыбочкой заявил Лев. – Будете полгода работать сверхурочно, выполнять любые мои поручения. И вот тогда, может быть, я вас прощу.
– А если я не соглашусь? – Я почувствовала, что раздражаюсь. Да, я, конечно, накосячила в Лазаревском, но это не повод делать меня своей рабыней.
– Если вы не будете расторопной, Марина, ваша карьера превратится в труху, – пообещал Лев. – Я сделаю так, чтобы в этом городе вас даже на должность уборщицы нигде не взяли.
– Понятно, – выдохнула я. – Что же, если вам это доставит удовольствие, я согласна. В принципе, я и так почти все время работаю сверхурочно.
Он взглянул торжествующе.
– Я рад, что здравый смысл к вам вернулся. Значит, слушайте мое первое задание: я хочу, чтобы вы подробно рассказали мне о вашем коллективе.
– О коллективе? – Я сглотнула и вжалась в спинку стула. – Коллектив у нас замечательный, все ребята очень талантливые. Вы не смотрите, что они с виду такие расслабленные. Творческим людям для продуктивности нужна особая атмосфера.
– Вы меня не поняли, – нахмурился Лев. – Я хочу узнать о другом – о подводных течениях. Кто кому родственник, кто с кем спит?
– Зачем вам такая информация? – ощетинилась я.
– Ого, как вы напряглись! – В его взгляде мелькнула насмешка. – У самой рыльце в пушку? В принципе, да, в вашем возрасте непросто стать заместителем главного редактора, – он изобразил нарочито сочувственный вид. – И с кем спали? С главредом или с бывшим генеральным директором? А может, с обоими?
– А вам не все равно? – У меня даже ладони похолодели, снова захотелось запустить во Льва чем-нибудь потяжелей. – Или вы надеетесь, что и вам перепадет?
– Мне? – Он прищурился, смерил меня уничижительным взглядом. – Марина, не льстите себе: истерички меня никогда не привлекали. Вы нужны мне для другого.
– Я уже поняла. Хотите, чтобы я была вашим личным стукачом.
– Почему сразу стукачом? – Он как будто обиделся, соскочил со стола и, обойдя его, плюхнулся в кресло. – Я всего лишь пытаюсь разобраться, на чем держится ваше шапито. Показатели у вас отвратные, учредители вообще подумывали вас закрыть, но все-таки решили дать журналу шанс. Я собираюсь провести серьезную реорганизацию, и грядущие перемены явно не всем понравятся. Хотелось бы заранее определить «слабые звенья».
– У нас их нет. Каждый наш сотрудник заинтересован в процветании журнала, – заверила я. – Мы поддержим вас в любых начинаниях.
– Очень надеюсь. – Он посмотрел на меня как-то странно, а потом махнул рукой. – Ладно, идите к себе
Я испытала невероятное облегчение, быстро поднявшись, двинула к двери, но выйти не успела.
– Хотя нет, подождите, – странным тоном сказал Лев.
– Что такое? – Я обернулась, ощущая какое-то идиотское волнение.
Лев ухмылялся.
– Идите сюда, – он постучал по столу рядом собой.
Я сделала робкий шаг и замерла. Ноги как будто отказывались слушаться. Я как-то разом поняла, что почувствовал Гриша, когда какие-то качки схватили его Машу.
– Ну что же вы, Марина? Смелей! – Лев поманил меня рукой.
Я украдкой вздохнула, подошла к нему. Он вытащил из кармана брюк мятую купюру, сунул мне.
– Я видел метрах в ста отсюда ларек с мороженым, – сказал Лев. – Сгоняйте, купите мне эскимо.
– Что, простите? – Я подумала, что ослышалась.
– Сегодня очень жарко, – вкрадчиво сказал он. – Даже под кондиционером. Так что давайте, Мариночка, не ленитесь, – купите своему господину эскимо.
Делать было нечего, пришлось бежать за мороженым. К счастью, по дороге никто не встретился, не стал свидетелем моего позора. Но, когда я снова вошла в кабинет генерального и положила эскимо ему на стол, Лев театрально поморщился, огорченно приложил руку к щеке.
– Ох, забыл предупредить, что ненавижу эскимо с орешками.
– Предлагаете мне сходить за новым? – Я вдруг заметила на его подоконнике горшок с геранью – хорошенький такой, массивный.
Лев проследил за моим взглядом и напрягся.
– Ладно, как-нибудь потерплю орешки, – сказал он. – Но в следующий раз, будьте добры, берите без них.
– Обязательно, – пообещала я и пулей вылетела из кабинета.
Когда я вернулась к своим, меня встретили как знаменитость. Каждый пытался заглянуть мне в лицо, чтобы прочесть по нему, насколько ужасен был разговор с новым генеральным.
– И чего Жаров от тебя хотел? – спросил Андрон Маркович, сплевывая в кулек косточку от черешни.
Пока я отсутствовала, он, вооружившись кульком и пиалой с ягодой, занял мое место. И уже, кстати, измазал край стола соком.
Я развела руками.
– Отчитывал за что-то? – попытался угадать Андрон. – Угрожал?
– Нет. Мы не о работе говорили, – пояснила я с натянутой улыбкой. – Оказывается, мы знакомы, пересекались в гостях. Вот, обсудили немного общих знакомых. Посплетничали.
– Ого! – Милана развернулась ко мне всем телом. – И давно вы с ним знакомы?
– Не особо.
Она поправила бретельку лифчика, выпавшую из-под майки, потом задумчиво накрутила на палец прядь волос.
– Слушай, а он женат? – вдруг спросила Милана с придыханием. – Я так-то кольца не заметила, но, может, не носит?
– Нет, не женат, – ответила я. – Вроде как развелся недавно.
– Как интересно! – нараспев произнесла она, расцветая.
– Милка, вот чё тебя тянет ко всяким деспотам? – оживился Сева. – У нас в коллективе полно нормальных парней. Присмотрись!
– Я не Милка. Еще раз так меня назовешь – получишь по шее.
– Милка! – специально повторил Сева. – Где твоя поилка?
Милана скомкала какой-то листок и запустила в него. Сева даже не подумал уклониться. Шарик бумаги ударился ему в голову, срикошетил на пол.
– Андрон Маркович, а можно мне домой? – внезапно спросила Аня и сделала несчастный вид.
Главред чуть косточкой не подавился, вытаращил глаза.
– Зачем? – немного нервно спросил он. – Зачем тебе домой?
– У меня что-то голова разболелась, – промямлила Аня. – Невозможно просто терпеть.
Андрон выпрямился, отложил кулек.
– Так. Так! Ты мне это брось. – Он погрозил ей пальцем, а потом обвел взглядом весь наш коллектив. – Вы мне все это бросьте! Больше никаких ранних уходов и отпрашиваний. И с обеда чтобы приходили вовремя!
– Но мне правда плохо, – хныкнула Аня.
– Я тебе сейчас таблетку дам. – Я бросилась к своему столу, стала швыряться в ящиках.
Андрон Маркович все же сполз с моего стула, отошел в сторону. Правда, свой кулек с костями и опустевшую пиалу он оставил у меня.
– Друзья, – тихо проговорил он. – Вы все видели, кого нам прислали. Новый генеральный – человек амбициозный, с гонором. Если мы хотим остаться в прежнем составе, нужно произвести на него положительное впечатление. Я понимаю, что сейчас лето, вы все уже расслабились, настроились на отпуска. Но вот не надо этого. Не надо! Работайте, мои хорошие. Не щадите себя.
Он развернулся и вышел из редакции.
Я наконец выудила из ящика пачку аспирина, отдала Ане. Потом набрала ей воды из кулера.
– Убедилась? – спросила она, проглотив таблетку. – Все как я и говорила: новый генеральный настоящий монстр. Только вошел, сразу стал наезжать.
– Но у нас и правда слишком расслабленная атмосфера, – вступилась я. – Мы его шокировали.
– У нас тут не армия, чтобы все по струнке ходили! – возмутилась Аня на всю редакцию. – Мы творческие люди, нам нужна спокойная обстановка. И печеньки с какао.
– Согласен! – вступил в беседу Сева. – Ты бы, Марина, повлияла на него. По знакомству, так сказать.
– В смысле? – Я даже оцепенела. – Мы с ним разок в гостях пересеклись. У меня нет рычагов влияния.
– Так ищи! – воскликнул Егор. – Как руководитель, ты обязана нас защищать, а не стоять глазами лупать, пока он нас штрафует за каждую мелочь.
Я развернулась к нему.
– А ничего, что вы сами наплевали на приезд генерального? Я бы, на его месте, тоже психанула.
– Не наплевали мы, – пробурчал Сева. – Просто немного время не рассчитали.
– Так впредь рассчитывайте! – фыркнула я и, подхватив со стола пиалу и кулек с косточками, вышла.
Косточки у нас можно выкинуть только на кухне, там есть контейнер специально для пищевых отходов. Его каждый вечер опустошает техничка. А про корзины, что стоят под нашими столами, она вспоминает от силы раз в неделю. Сева как-то кинул туда кусок котлеты, так мы потом чуть не умерли от вони, а этот свинтус еще и не признавался, что воняет из-под его стола.
Я выбросила косточки, сполоснула пиалу. На душе скребли кошки. Ох, ну и влипла же я в историю. Коллектив ждет от меня поддержки, а мне нечем им помочь, я сама теперь как крепостная крестьянка.
Возвращаясь из кухни, я столкнулась с Андроном Марковичем. Он спешил по коридору с хмурым видом.
– А можно к вам сейчас заглянуть? – спросила я. – Хочу показать вам пару материалов от нового внештатника.
– Мариночка, в другой раз, моя хорошая, – пробормотал он. – Мне надо отъехать ненадолго. По делу.
Я посторонилась. Он прошел немного вперед, потом оглянулся.
– Если генеральный будет спрашивать, скажи, что я в администрации, – с унылым видом распорядился он. – На круглом столе там или на брифинге.
– А когда вы вернетесь?
Он посмотрел на меня грустными глазами. Стало понятно, что сегодня его можно не ждать. Я понимающе кивнула, толкнула дверь в редакцию.
Все стояли вокруг стола Наташи Беловой и о чем-то шушукались. Однако мое появление заставило коллег броситься врассыпную.
– Что случилось? – удивленно спросила я.
– Ничего, – буркнул Егор.
– А о чем болтали?
– Сериал обсуждали, – ехидно отозвалась Милана. – А что, нельзя теперь? За это тоже штрафы положены?
– Лучше бы вы на работе сосредоточились, – пробурчала я, отодвигая стул.
Я села на свое место, но любопытство не давало мне покоя. Гриши в кабинете не было, наверное, он вышел в туалет или за кофе. Зато Аня точно участвовала в общем разговоре. Немного подумав, я написала ей в «Ватсап».
«О чем вы беседовали, пока меня не было?»
«О всякой фигне, – ответила она почти сразу, и, что для нее совершенно не характерно, добавила к сообщению сразу несколько смайликов. – Не бери в голову».
У меня окончательно испортилось настроение. И стало казаться, что обсуждали именно меня.
Утро следующего рабочего дня Лев начал с планерки. Пригласил к себе меня, Андрона Марковича и коммерческого директора. Мы трое встретились с приемной и сразу сбились в кучу, как нашкодившие дети, вызванные на ковер к директору школы.
Ангелина Николаевна приободрила нас, заверив, что генеральный в отличном расположении духа, а потом, доложив, что все в сборе, провела нас в кабинет. Пока мы рассаживались, Лев изучал что-то в планшете, хмурился. В воздухе витало напряжение.
Наконец Лев отложил планшет и поднял взгляд на нас.
– Знакомлюсь тут на досуге с материалами, которые выпускает редакция, – сухо отчитался он.
– И как впечатления? – с надеждой спросил главный редактор.
– Отвратительные.
Главный редактор поник, коммерческий директор тоже заметно напрягся.
– У меня почти по каждой рубрике есть замечания, – сухо констатировал Лев. – Такое ощущение, что вы выпускаете журнал для школьников, а не для мужчин. Многие заметки написаны в столь глупой поучительной манере, что даже за вас неловко. – Он откинулся на спинку кресла и посмотрел на нас снисходительно. – Вот, допустим, рубрика «Отношения», за которую у вас отвечает Милана Звездная. Мне уже от одних названий ее статей смешно.
Для того чтобы освежить эти названия в памяти, он заглянул в планшет:
– «5 способов впечатлить девушку на свидании», «7 поводов купить подруге цветы», «Как выбрать бриллианты для любимой». Ужас!
– А что именно не так с этими названиями? – уточнила я.
– Что не так? – Его взгляд потемнел. – Вы – заместитель главного редактора – спрашиваете у меня, что не так? Это, знаете ли, заставляет задуматься о вашей профессиональной пригодности.
Главный редактор пихнул меня под столом ногой, а Лев подался вперед, спросил, сверля меня взглядом:
– Почему вы решили, что с читателем можно разговаривать тоном престарелой училки?
– Мы и не разговариваем как училка, – возразила я. – Мы обращаемся к читателю как старый друг.
– Друг-подкаблучник?
– По-вашему, цветы девушкам дарят только подкаблучники? – взвилась я. – А остальные что – слишком хороши для этого?
Главный редактор снова зарядил мне по ноге, да так сильно, что я с трудом сдержалась, чтобы не ойкнуть. Лев одарил меня очередной усмешкой.
– Нормальным парням неинтересно скакать перед девушкой на задних лапах в свой единственный выходной, – сказал он. – Разве непонятно?
О господи! У него что-то личное?
Я демонстративно раскрыла захваченный с собой блокнот, задумчиво постучала ручкой по бумаге:
– И какие темы вы рекомендуете вместо этих?
Он снова откинулся на спинку кресла, заложил руки за голову.
– Для начала усвойте одну вещь: вы пишете для парней, а значит и исходить должны из их интересов. А темы могут быть любые… «Десять признаков меркантильной стервы». «Пять типов девушек, от которых стоит держаться подальше».
Я приняла невозмутимый вид и с нарочитым старанием записала предложенные темы.
– Следующая рубрика, по которой хотелось бы высказаться, – «Образ жизни», – продолжил Лев. – Тоже смешная. Особенно визуал. Какие-то чайники, вязаные пледы, зефирки. Что это за хрень вообще? Для кого?
Я сразу напряглась. За «Образ жизни» отвечала Аня, а она критику, в принципе, не переносит. Слишком мнительная.
– Вы как будто совсем не чувствуете своего читателя, – заключил Лев. – Зачем парням ваши зефирки и фотки осенних листьев? Вы совсем, что ли? В эту рубрику нужны репортажи со сплавов по горным рекам. Нужна суровая мужская романтика. Палатки там, костер, старый котелок…
– Учтем, Лев Константинович, все учтем! – залебезил главный редактор. – У нас самих глаз замылился уже, нам давно нужна была свежая кровь. Как хорошо, что учредители прислали вас. Сразу чувствуется, что теперь мы…
– Я думаю, нам нужна ротация кадров, – грубо оборвал его Лев.
– В каком смысле? – Андрон Маркович сразу потух, потянулся к стакану с водой.
– У вас есть просто отличные внештатные авторы. Не грех пожертвовать кем-то из старичков, чтобы взять в штат кого-то новенького. – Лев опять заглянул в планшет, полистал там что-то. – Ну, вот Звездную точно можно смело гнать взашей. Или редактора новостей Зеленцова.
– Севу? – Взгляд главреда заметался. – Зачем? Сева у нас хороший парень, прекрасно справляется. Подтверди, Марин!
Я застыла. Если быть честной, Милана справлялась с работой во сто крат лучше Севы, который вечно играл в игрухи и по полдня заседал на сайтах знакомств. Но расстраивать главреда не хотелось. Я решила просто промолчать.
Впрочем, Лев моим мнением и не интересовался.
– С рерайтом новостей справится любой идиот, – хмыкнул он. – А больше ваш Сева, как я понимаю, ни на что не годится. Хотя я не настаиваю на его кандидатуре. Ради талантливого внештатника можно попросить на выход редактора рубрики «Образ жизни».
– Что? – Я почувствовала, как кровь отливает от лица. – За рубрику «Образ жизни» отвечает Анна Комарова. Она прекрасный редактор, автор и фотограф в одном лице. Такими людьми не разбрасываются. Она просто незаменима.
– Мариночка, не сгущай краски, – прогундосил Андрон Маркович. – У тебя тоже фото отличные, не хуже, чем у Ани.
– Если вам нужны заметки про рыбалку, Аня сделает, – поспешила добавить я. – И про сплав по горной реке. Все будет – только дайте время.
– Замечательно, конечно, что вы грудью стоите за сотрудников, Марина, – сказал Лев с какой-то отчетливой двусмысленностью. – Но от кого-то все же придется избавиться. Я хочу видеть в штате, как минимум, одно новое лицо.
– А кого именно? – поспешил спросить Андрон Маркович.
– Захара Бойко, – ни секунды не думая ответил Лев. – Он у вас отвечает на письма читателей. И это, наверное, лучшее из того, что пока есть в журнале.
Главный редактор так обрадовался, что вскочил со стула.
– Так Захар и так у нас в штате! – воскликнул он.
– В смысле? – Лев наморщил лоб. – Почему мне его не представили?
– Это один из псевдонимов Марины, – с гордостью сообщил Андрон.
Отложив планшет, Лев перевел взгляд на меня.
– Серьезно? Вы пишете под именем Захара Бойко?
Я кивнула. На его лице отразилась прямо-таки оскорбительная досада.
– А некоторые материалы у Мариночки выходят под псевдонимом «Петр Бестужев», – снова присев, сказал главред. – Она у нас трудяжка, все успевает: и редактирует, и пишет, и фото хорошо обраба…
– Так, ладно! – перебил Лев. – Времени мало, потому давайте подытожим. Следующая неделя вам, Андрон, на то, чтобы скорректировать редакционный план на месяц. Я хочу видеть там по-настоящему мужские темы. Жесткий, сухой, брутальный контент! И чтобы больше никаких зефирок и серенад букетам. Мы пишем для крепко стоящих на ногах парней, а не для альфонсов и маменькиных сынков.
Дождавшись кивка от главного редактор, Лев перевел взгляд на коммерческого директора.
– А для вас самое важное – это установка на проактивность. Думайте наперед. Ищите рекламодателей, которые помогут нам сделать хорошие материалы по тем темам, которые уже есть в плане. Не надо прогибать редакцию под тех, кто сам постучался.
– Мы можем идти? – уточнил Андрон Маркович.
– Да, вы с коммерческим директором можете быть свободны, – кивнул Лев, потом перевел взгляд на меня. – А вы, Марина, останьтесь.
Андрон Маркович и коммерческий директор хмуро переглянулись. Хотя, может, мне это только показалось. Оба мужчины быстро поднялись и вышли, прикрыв за собой дверь.
Оставшись со Львом наедине, я сразу почувствовала себя не в своей тарелке. К тому же он откровенно меня разглядывал, облокотившись о стол локтями.
– Значит, вы и Захар одно лицо, – скорей, констатировал, чем переспросил Лев. – Занятно.
Я с глупым видом перелистала свой блокнот.
– И кто вам помогал со статьями? – спросил Лев, чуть погодя.
– В смысле?
– Брат, друг… Кто-то еще?
– Мне никто не помогал, – отчеканила я. – У меня достаточно мозгов, чтобы справляться с работой самой.
Его губы тронула усмешка.
– Не обижайтесь, Марина. Я просто удивлен. Не ожидал от вас столь здравых рассуждений и увлекательной подачи. Особенно мне понравилась ваша последняя заметка – про покупку недвижимости.
Щеки у меня предательски порозовели. Почему-то стало безумно приятно от его лестных слов.
– Я сейчас внимательно слежу за рынком недвижимости, – пояснила я. – Планирую брать ипотеку.
– Я примерно так и подумал, – Лев кивнул. – Другие заметки тоже интересны. Вы однозначно хороший автор. Да… – Он выдержал паузу, а потом припечатал: – Но с обязанностями заместителя главного редактора справляетесь из рук вон плохо.
– Что? – Мне понадобилось усилие воли, чтобы сохранить хладнокровие и не вскочить.
– Так ведь именно вы пропустили эти бредовые темы про отношения и вязаные пледы, – с ухмылкой пояснил он.
– И я по-прежнему не считаю их плохими, – огрызнулась я. – У нас нет текстов про то, как распознать меркантильную стерву, не потому, что Милана не способна их написать. Нет, мы сознательно стараемся избегать грубости.
– Так сильно избегаете, что скатились к соплям в сахаре, – деловито констатировал он. – Тоже тащитесь по букетам и подарочкам?
– При чем тут мои предпочтения?
– А чем вы руководствовались, утверждая эти темы? Разве не ими?
– В статье о букетах было удобно упомянуть цветочный салон, который заказал у нас рекламу, – с гордостью сообщила я и даже приосанилась. – А еще, кстати, часть аудитории любого мужского журнала – женщины. Агитируя мужчин к красивым поступкам, мы растим лояльность этого сегмента аудитории.
– И все-таки у вас перебор с сахаром. Аж зубы слипаются.
– Я учту, – процедила я. – При составлении нового контент-плана.
– Кстати, почему вы такая злая сегодня? – вдруг спросил он. – Не выспались?
– Не выдумывайте. Я в отличном расположении духа.
Он снова откинулся на спинку кресла, потом вообще задрал и сложил ноги на стол.
– Ладно, не хотите делиться личным – не надо. Докладывайте обстановку.
– Вы о чем? – Я даже немного опешила.
– Докладывайте, кто меня уже любит, а кому я поперек горла. Что обо мне говорят в коллективе?
Я захлопнула блокнот и шмякнула им о стол. Потом посмотрела на Льва с вызовом.
– Я не буду обсуждать с вами коллектив.
– А чего так? Меня уже невзлюбили? – с широкой улыбкой уточнил он. – Меня уже ненавидят?
– А вам бы этого хотелось?
– Если честно, мне плевать на то, как ко мне относятся. Пусть ненавидят, только трудятся на совесть. И не ставят палки в колеса.
– Мы все в одной лодке, – напомнила я. – И все хотим, чтобы журнал преуспевал.
– Вот только немногие, как я смотрю, готовы трудиться для этого преуспевания.
– На что вы намекаете?
– По-моему, часть сотрудников работают спустя рукава.
– Неправда.
– Да вы просто сердобольная мамаша, – хмыкнул он. – Курица-наседка. Готовы покрывать любые промахи своих детишек?
– А вы не такой, да? Вам вообще плевать на людей? – взвилась я в ответ. – Вы вот прямо с порога готовы отправить на улицу мать-одиночку, лишь за то, что она слегка не вписывается в формат. Чудесный подход!
– И кто у нас мать-одиночка?
– Анна Комарова, редактор рубрики «Образ жизни».
– Любительница зефирок? – Он ухмыльнулся. – Она ваша подружка? Или вы всем матерям-одиночкам готовы помогать материально?
– Анна – талантливый автор, – пролепетала я. – Моя личная симпатия не при чем.
Лев сгреб со стола ручку, задумчиво покрутил ее в руках.
– Расслабьтесь, – наконец сказал он. – Я пока никого не увольняю.
– Но планируете?
– Конечно. Лодырей и интриганов я точно терпеть не буду.
– У нас их нет.
– Да что вы говорите? – Его голос сочился иронией.
– У нас нормальная обстановка, – сказала я. – Дружелюбная.
– Поживем увидим. Сейчас можете быть свободны.
Он стал перебирать бумаги. Я поднялась из-за стола, но замешкалась, снова посмотрела на Льва. Мне казалось, что сегодня он тоже придумает мне какое-нибудь идиотское поручение. Но время шло, а он даже не поднимал головы.
– Не спешите махать шашкой, – попросила я. – Дайте людям время перестроиться, у них есть потенциал.
Он все-таки снова посмотрел на меня, нахмурился.
– Я разберусь, Марина. Без ваших советов.
Когда я вернулась в редакцию, главный редактор как раз объяснял остальным про необходимость нового редакционного плана. Никому, само собой, требования генерального не понравились. Все надулись и стали злобно переглядываться.
– Анечка, а для тебя мы уже кое-что подобрали с менеджерами, – заметил Андрон Маркович, подытожив свою речь. – На следующей неделе поедешь участвовать в сплаве по реке Белой, сделаешь репортаж.
Бамс! Аня так дернулась, что смахнула со стола кружку, та разбилась. Я бросилась собирать осколки, пока никто не поранился.
– Сплав по реке? – переспросила Аня, слегка зеленея. – Но я плохо плаваю.
– Это же не заплыв, Анька! – вмешался Сева. – Ты на лодочке будешь. В жилете.
Аня скривилась, видимо, все это себе представив.
– Вода там ледяная, – вставила свои пять копеек умница Белова. – А еще в прошлом году, помните, писали, как там трое мужчин утонуло.
– А может, лучше, кто-то из парней поедет? – тут же предложила Аня. – Текст я напишу, а фото пусть они сделают.
Я напряглась. Как-никак Аня у нас числилась первым кандидатом на выбывание. Если она будет вот так сачковать, ее увольнение точно не за горами.
– Ну вы уж сами решайте, кто поедет, – сказал Андрон Маркович, – я не собираюсь никого уговаривать. И, в принципе, мне по барабану, кто сделает репортаж.
– Прекрасно! – повеселев, воскликнула Аня. – Значит, едут парни.
– Нет! – резко возразила я, выбросив осколки кружки в ведро. – Нет, Ань. Надо, чтобы ехала ты.
Подруга уставилась на меня недовольно.
– Нам нужны хорошие фото, – пояснила я. – Это основа материала. Ты можешь взять кого-то из парней, но совсем не ехать – плохая идея.
– Что это ты раскомандовалась? – с кривой усмешкой спросила Аня.
– Она же на короткой ноге с генеральным! – язвительно подсказала Милана. – Вот и словила звездную болезнь. – И после короткой паузы добавила еще: – Андрон Маркович, держите ухо в остро, как бы Перова вскорости и вас не подвинула.
Я резко обернулась:
– Ты что несешь?
Милана тряхнула волосами и расплылась в фальшивой улыбке.
– А чего ты так напряглась? Я просто шучу. Или у нас у всех и правда есть повод для беспокойства? О чем вы там все время шушукаетесь с Жаровым?
– Мы не шушукаемся, – отрезала я. – Мы обсуждаем рабочие вопросы.
– Ой, а я только за, если Маринка замутит с генеральным, – подключился к разговору Сева. – Он явно такой злющий, потому что ему женской ласки не хватает. А так будет у нас начальник в хорошем расположении духа: Марина всегда под рукой.
Мне захотелось немедленно в него чем-нибудь запустить. Но ведь нельзя. Сева у нас неприкасаемый.
– Так, господа и дамы, хватит болтать всякую ерунду, – строго заметил Андрон Маркович. – У нас остался еще один вопрос на повестке дня.
– Какой? – слабым голосом уточнила Аня.
Андрон покачал головой.
– Я смотрю, с этими кадровыми перестановками вы совсем забыли про нашу поездку на шашлыки.
– Точно! – воскликнул Сева. – Сегодня уже четверг. Надо мясо покупать и мариновать. Наташ, ты по поводу автобуса договорилась?
– Само собой! – подтвердила Белова. – В восемь часов он заберет нас с парковки у «О’кея».
– Класс! – Сева мечтательно закатил глаза. – Быстрей бы суббота.
– Слушайте, а может и нового генерального надо позвать? – вдруг предложила Милана. – Все-таки весь коллектив едет.
– Фу! Зачем он нам? – возмутился Сева. – С ним даже не расслабиться нормально.
– Точно! – подхватил Егор. – На фиг он нам не нужен.
– Нет, ребят, это не дело – не приглашать начальство, – Андрон Маркович обвел всех укоризненным взглядом. – Надо хотя бы из вежливости позвать. Да и вообще, может, на природе наш Жаров и раскроется по-другому, покажет себя компанейским человеком.
Милана подскочила из-за стола, защебетала:
– Давайте я тогда с ним прямо сейчас поговорю. Приглашу. От лица всего коллектива.
– Конечно, – кивнул Андрон Маркович, пялясь на ее ножки в обтягивающих джинсах. – Беги, стрекоза. Договаривайся.
Он проводил Милану взглядом, потом посмотрел на меня.
– Перова, пойдем ко мне, надо обсудить кое-что.
– Да, конечно.
Мы прошли к нему в кабинет, сели за стол.
– Марин, такое дело… – Андрон Маркович взглянул на меня заискивающе. – Если Жаров будет про Севу справки наводить, ты уж не топи его, ладно? Мальчик еще не освоился нормально. Не втянулся в работу.
Я сразу напряглась. Сева уже год у нас, а все никак не втянется. Но говорить об этом неловко. Когда я только пришла в редакцию, Андрон Маркович был очень добр ко мне, многому научил. Да и повышение я получила именно по его протекции.
– Сева мне как родной сын, – дрожащим голосом сказал главный редактор. – Он рос без отца, сестра с трудом его тянула. Не хватало пацану, понимаешь, мужской руки, мужского воспитания. Я, конечно, не остался в стороне, участвовал в его жизни, как мог, но ведь этого мало. Если Сева окажется на улице сейчас, это его сломает. Мы с сестрой еле-еле его из дурной компании вытянули, пристроили. Не дай бог он опять свяжется со старыми дружками. Сестра этого просто не переживает. Ты ведь понимаешь, Марина?
Я кивнула.
– У нее сердце больное, – продолжил причитать Андрон Маркович. – И с почками тоже что-то не так. Она сразу сляжет, если с сыном что-то случится. Сева ведь и запить может, если его сейчас уволят. И из дома способен уйти.
– Я понимаю, Андрон Маркович, – сказала я. – Я, чем смогу, помогу. Но вы и ему, пожалуйста, сделайте внушение. Пусть хотя бы изображает бурную деятельность, а не зависает часами на сайтах знакомств.
– С ним я, разумеется, тоже поговорю, – Анрон Маркович для пущей серьезности пошевелил бровями. – Но, знаешь, он у нас такой нежный мальчик… Его любое неосторожное слово способно расстроить. Ему вообще по жизни нелегко приходится. Его и в школе травили, и во дворе обижали. А в детском саду его вообще однажды воспитательница случайно в туалете заперла. Сева потом целый год писался.
Андрон говорил с таким жаром, что я бы невольно прониклась к Севе сочувствием, если бы не знала его лично. Впрочем, деваться мне некуда – буду прикрывать этого балбеса, раз Андрон за него так просит.
Вернувшись в редакцию, я обнаружила, что Миланы еще нет. Странно. Неужели она и Лев до сих пор обсуждают субботнюю поездку на шашлыки? Как-то слабо верится. Видимо, Лев все же попал под обаяние Миланы, вот и заболтался. Так, гляди, у нас Милана станет главным редактором. Я невольно поежилась, представив, во что она превратит редакцию. У нас явно всюду будут блестки, а между столов начнут сновать официанты с коктейлями.
Чтобы отвлечься от глупых мыслей, я написала в «Ватсапе» Ане.
«Ужас как жарко сегодня, правда? Я, пожалуй, на обед буду только мороженое».
«Иди к черту, Перова! – прилетело от нее в ответ. – Я с тобой не разговариваю».
Я оторвалась от телефона и взглянула на Аню. Она демонстративно отвернулась, с остервенением застучала пальцами по клавиатуре. Ни дать ни взять, передовик труда. Ну, приехали…
«Ты что, обиделась на меня из-за этого дурацкого сплава?» – немного посомневавшись, набрала я.
Аня и не подумала ответить. Тогда я дописала: «Новый генеральный не очень доволен нашей работой, потому в ближайшее время нам всем надо показать себя с лучшей стороны. И сплав – это как раз то, что нужно, чтобы его впечатлить».
Она опять меня проигнорировала. Ну и как теперь быть? Не рассказывать же Ане, что она главный претендент на увольнение. Она сразу себя накрутит и расклеится, и точно не сможет потом нормально работать.
Я закусила губу и снова покосилась на подругу. Та оторвалась от монитора, бросила на меня злой отрывистый взгляд, а потом резко поднялась и вышла. Скорей всего, в туалет.
Немного подумав, я решила перехватить ее там и поболтать с глазу на глаз. Я сохранила текст заметки, над которой работала, и двинулась следом за Аней. Чуть-чуть не успела: когда я влетела в туалет, Аня уже закрывала дверь в кабинку. Хотя это хорошо. Пока она там – за дверью, ей некуда от меня деться.
– Ань, не обижайся, пожалуйста – затараторила я, заглядывая в другую кабинку. Там было пусто, а значит, наш разговор с подругой никто не мог подслушать. – Ань, я хочу, чтобы именно ты отправилась на сплав, потому что это прибавит тебе очков. Дело в том, что Жаров хочет привести в редакцию новеньких. А кого-то из старичков он уберет. Я не хочу, чтобы под раздачу попали ты и Гриша.
Аня молчала. Из ее кабинки не доносилось ни звука.
– Ань, ну хватит дуться! – с раздражением воскликнула я. – Я ведь именно о твоих интересах пекусь. Ничего с тобой не случится на этом сплаве. Там же инструкторы.
Я прошла к умывальникам, открыла воду. Легонько побрызгала на лицо и шею, чтобы взбодриться. Потом пригладила растрепавшиеся волосы.
Замок в кабинке тихонько щелкнул, дверь распахнулась. Но из-за нее, к моему ужасу, показалась совсем не Аня. Из кабинки вышла Белова.
– Твою мать! – вырвалось у меня.
Белова взглянула на меня недоуменно, потом вынула из уха наушник:
– Что, прости?
– Ничего. Я сама с собой.
– А-а-а, – протянула Белова с понимающей улыбкой.
О господи! Она ведь не расслышала слова, предназначенные Ане, правда?
Я почувствовала, как внутри все сжимается в комок. Мне, блин, только сплетней о грядущих увольнениях не хватало. Язык мой – враг мой.
Белова стала мыть руки, а я косилась на нее через зеркало. Она подняла глаза, заметила, что я таращусь и тут же снова вытащила из уха наушник.
– Что-то не так?
– Что слушаешь? – с фальшивой улыбкой поинтересовалась я.
– Звуки природы, – она взглянула на меня как-то странно.
Хотя, возможно, я ей тоже кажусь подозрительной – со своими идиотскими разглядываниями. Но мне просто хотелось узнать: слышала она мою болтовню или нет.
– Симпатичный принт, – сказала Белова, покосившись на кучку мультяшных котов на моей футболке.
– Спасибо.
Она снова затолкала наушник в ухо и вышла из туалета.
Нет, кажется, она все-таки ничего не слышала. Иначе вряд ли бы осталась такой спокойной.
Милана вернулась почти через час после своего ухода. Первым делом она ломанулась к зеркалу – одернула майку, поправила волосы. Получилось у нее как-то двусмысленно. Как будто у нее с Жаровым вот прямо сейчас было что-то впопыхах, и она выскочила от него, толком не приведя себя порядок. Хотя, возможно, это просто я такая испорченная – вот мне всякая ерунда в голову и лезет.
– Ну и чего там генеральный? – нетерпеливо воскликнул Егор, не сводя взгляда со Звездной. – Что ответил?
Милана прошла к своему месту и, плюхнувшись прямо на стол, обвела всех томным взглядом.
– Ребят, я его уговорила. Жаров поедет с нами.
Новость, конечно, никого не воодушевила. Наоборот, все недовольно загудели.
– А чего так долго? – спросила Белова, не отрываясь от собственных записей.
Милана накрутила на палец прядь волос, закатила глаза.
– Ну… поболтали немного. И зря вы, народ, на него волну гоните. Жаров ужасно милый. Предложил мне кофе, расспрашивал подробно про работу, про трудности. Кстати, заодно с новыми темами помог. – Она посмотрела на меня. – Сейчас все оформлю красиво, Марин, и скину тебе.
– Ага, давай, – сказала я и тут же почувствовала, как во рту пересохло. Я сгребла со стола бутылку минералки, открыла и стала пить.
– В общем, мы прямо хорошо пообщались, – подытожила Милана. – И я вас уверяю: на пикнике проблем не будет. Жаров вполне адекватный мужик.
– По-моему, он на тебя запал!– заметила Рита Сомова и захихикала. – Вот хвост и распушил. Нас он кофе не поит, о работе не расспрашивает.
– Ой, Ритусь, не выдумывай, – чуть хрипло возразила Милана, но глаза у нее так и заблестели. – У него ко мне чисто деловой интерес. Жаров сказал, что в восторге от моих статей, что на меня, как на автора, у него большие надежды.
Я поперхнулась, закашлялась, но никто не обратил внимания.
– Он даже пообещал мне отдельную колонку, – добавила Милана. – Где я смогу писать обо всем, о чем захочу.
– Во-от! – радостно воскликнула Рита. – Точно ведь запал. Смотри, будет приставать к тебе на пикнике, требовать авансов за протекцию.
– А я, может, и не против! – хмыкнула Милана. – С таким красивым мужиком просто грех не замутить.
Я рассчитывала переговорить с Аней о сплаве во время похода в кафе, но не вышло. Как только подошло время обеда, она подхватила сумку и вылетела из редакции пулей. Пришлось нам с Гришей идти в кафе только вдвоем. Мы оба старались делать вид, что все как обычно, но получалось плохо. Разговор не клеился. В итоге мы даже вернулись в редакцию на двадцать минут раньше положенного времени.
Вторая половина рабочего дня пролетела стремительно. Из редакции я, как обычно, уходила последней. Отключив ноутбук, проверила везде электричество, заперла дверь в кабинет. А когда двинулась по коридору, меня окликнули. Я, признаться, не ожидала этого и чуть ли ни до потолка подпрыгнула.
– Марина! – позвали меня еще раз.
Обернувшись, я увидела Егора. Он стоял, привалившись к стене у двери кабинета главного редактора.
– Ты меня напугал, – призналась я.
– Извини, не хотел, – Егор отлепился от стены и двинулся ко мне. – Вот это ты припозднилась.
– А ты почему все еще здесь? – удивилась я. – Забыл что-то?
– Тебя жду.
– Зачем?
– Хотел кое о чем посоветоваться, – поравнявшись со мной, Егор придвинулся вплотную, заставив меня отпрянуть к стене.
– А днем ты не мог прийти за советом? – спросила я, ощущая странную неловкость. – Сейчас у меня совсем нет сил что-то обсуждать.
– Я по личному вопросу, Марин, – хрипло пояснил Егор и вдруг протянул руку, погладил меня по щеке. – Не хотелось при всех говорить.
Его фамильярный жест поставил меня в тупик. Обычно мы общаемся довольно сухо, по делу.
– А что за вопрос? – спросила я, отодвинув его руку.
– Вопрос? – Егор уставился на мои губы и как будто завис.
– Что ты хотел обсудить? – переформулировала я.
Егор тихо вздохнул, потом взглянул мне в глаза.
– Что ты делаешь сегодня вечером?
– Я? – Растерянность мешала мне соображать нормально. – Я редачу статьи внештатников.
– А может, ну их? – ухмыльнулся Егор. – Может, лучше посидим где-нибудь, поболтаем. Выпьем по бокалу чего-нибудь приятного.
– Нет, надо работать. – Я попыталась немного его отодвинуть от себя, но он не поддался. Нахмурился.
– А как насчет завтра?
– Завтра я тоже занята.
Он снова коснулся моей щеки, потом обхватил пальцами подбородок.
– И что же нам делать, Марина? – хрипло спросил Егор.
– Нам?
– Я, кажется, запал на тебя, – пробубнил он. – Прямо очень сильно.
Я вытаращила глаза и даже перестала его от себя отпихивать. Все происходящее напоминало какой-то странный нелогичный сон.
– Ты такая… такая… – Егор все никак не мог подобрать подходящего слова. – Миленькая.
– Серьезно?
– Да. Не отталкивай меня, дай шанс. У тебя же сейчас нет никого.
– Егор, мне сейчас не до флирта, – нервно хихикнула я. – Работы много, и надо еще…
Он не дал мне договорить – впился в мои губы своими. Я задергалась, пытаясь вырваться, но он буквально вдавил меня в стену.
– Коллеги, вам что, тискаться негде? – грохнул рядом с нами голос нового генерального.
У меня от неожиданности даже ноги подкосились. Егор нехотя отодвинулся, развернулся. Моему взгляду открылся Лев. Он стоял чуть дальше по коридору, смотрел на нас насмешливо.
– Мы не тискаемся, – пробурчала я, ощущая раздражение. – Просто общаемся.
– Коридор не самое подходящее место для столь тесного общения, – ехидно заметил Лев, потом демонстративно взглянул на часы на руке. – Идите лучше домой. Рабочий день давно окончен.
– Уже уходим! – Егор взял меня за руку и потащил к лестнице.
Я не стала сопротивляться. Слишком неприятно было от взгляда Льва, хотелось от него скрыться.
Мы с Егором вышли на улицу, но он меня не отпустил, потянул дальше. Я попыталась затормозить.
– Егор, подожди! Куда ты меня тащишь?
– К машине.
– Зачем?
– Подвезу тебя до дома.
– Не надо! – Я даже испугалась немного. – Я лучше на автобусе.
Он отпустил мою руку, но тут же приобнял за талию. Наклонился ко мне, зашептал прямо в ухо:
– Мариш, ну чего ты? Не бойся. Я тебя не обижу.
Я не понимала, что с ним происходит. Раньше он никогда не пытался со мной флиртовать. Вот вообще ни разу. Я демонстративно отодвинулась.
– Послушай, Егор, – сказала я. – У нас с тобой ничего не будет. Я не питаю к тебе никаких симпатий.
Он как будто удивился, уставился на меня недоверчиво. Однако, чуть подумав, вдруг сказал:
– Ну ничего страшного. Буду, значит, добиваться твоей симпатии.
– Господи, зачем?
– Сказал же: ты мне нравишься. Давно уже. Я жалею, что все никак не решался подкатить, но теперь не отступлюсь.
– Это бесполезно! – предупредила я, а он рассмеялся.
– Ты экстрасенс?
– Что?
– Умеешь предсказывать будущее? – добавил он, ухмыляясь. – Откуда ты знаешь, что не влюбишься в меня через неделю?
– Ты не в моем вкусе, – немного подумав, ответила я. – А еще у меня принцип: на работе никаких романов.
– Тяжелый случай! – демонстративно закатив глаза, констатировал он. – Однако трудности меня не пугают.
Я стала потихоньку пятиться от него. Видно же: человек не в себе – надо держаться подальше. Вот только Егор просек мои планы, снова схватил меня за руку и подтащил к своей машине.
– Егор, отстань, а? – заблеяла я.
– Подвезу и сразу отстану. Ну чего ты будешь по жаре таскаться?
Я мазнула взглядом по его упрямо поджатым губам и пришла к выводу, что проще согласиться. Не будет же он вечно меня доставать, правда? Через пару дней увидит, что дело бесперспективное и отвалит. Но адрес свой ему лучше не говорить. Не дай бог еще станет торчать под окнами – перед соседями будет неудобно.
– Я сейчас не домой, – решила я. – Я к Ане.
– Хорошо, – кивнул Егор, открывая мне дверь. – Диктуй адрес.
Я несколько раз нажала на звонок, а потом долго прислушивалась. За дверью Аниной квартиры не раздалось ни звука. И как это понимать? Она еще не добралась до дома или просто не желает со мной общаться?
Вздохнув, я спустилась во двор, присела на скамью у входа. Решила: подожду полчаса, и если Аня не появится, отправлюсь домой. К счастью, долго ждать не пришлось. Уже минут через десять подруга влетела во двор, таща за руку дочь и огромный пакет из супермаркета.
Я подскочила со скамьи, неуверенно заулыбалась.
– Привет!
Анька уставилась изумленно, застыла у крыльца.
– Чего тебе? – наконец отмерла она.
– Хотела извиниться за свой резкий тон, – виновато шаркнула ногой я. – Не стоило мне сегодня наседать на тебя с этим дурацким сплавом.
– Конечно, не стоило! – с облегчением выдохнула она. – Я просто физически не могу в него отправиться.
– В смысле?
– Мне не с кем оставить Ксюшу, – Анька кивнула на дочь, посасывающую в этот момент леденец на палочке. – Родители на прошлой неделе уехали в санаторий. А на этот чертов сплав явно же с ночевкой придется ехать.
– А няню найти не вариант? – спросила я.
– Чтобы спустить на нее половину зарплаты? – язвительно сказала Аня. – Спасибо за совет, подруга, но у меня и без няни денег впритык. Пусть парни едут, решили же уже.
– Сойка! – вдруг воскликнула Ксюша и даже немного подпрыгнула.
– Где? – вежливо спросила я.
– Вон там! – Ксюша махнула рукой с леденцом, но немного не рассчитала траекторию. Леденец впечатался в мою футболку.
– Ой. – Ксюша побледнела и втянула голову в плечи. – Извините.
– Ничего страшного, – пробормотала я, оглядывая оставшееся от леденца розовое пятнышко. – Бывает.
– Пошли ко мне, – решила Анька. – Застираем футболку. И чаю попьем.
– Пошли, – согласилась я. На пятно мне было плевать, но за чаем ведь удобней уговаривать Аню отправиться в сплав.
Через пятнадцать минут мы уже сидели за столом на ее кухне. Ксюша тоже сидела с нами, шумно прихлебывала какао из большущей чашки и мотала ногой.
– Ань, тебе надо в этот сплав, – пыталась убедить я. – Это отличный шанс проявить себя перед новым генеральным.
– А я обязана проявить себя? – криво усмехнулась она. – С чего вдруг? Новый генеральный уже хочет меня уволить? Ну и пусть увольняет. Я уже смирилась. Пойду в продуктовый магазин значит, буду на кассе сидеть. Могу прямо сейчас порепетировать. Тебе пакет нужен?
– Чего? – растерялась я.
– Товары по акции брать будете? – спросила Аня без тени веселья. – У нас сейчас на макароны хорошая скидка. И на шпроты.
– Ань, ну перестань, все будет нормально. Нужно только немного потерпеть и тогда…
– А можно зефирки? – перебила Ксюша.
– Конечно, – кивнула Аня. – Бери. На них сегодня тоже акция.
Ксюша просияла и, резко вскочив, опрокинула на меня какао. Хорошо хоть оно уже было не горячее.
– Ой, – опять сказала Ксюша, вытаращив глаза. – Простите.
– Ничего, – пробормотала я, разглядывая уродливое пятно на светло-бежевых брюках.
– Ксюш, ну сколько можно! – возмутилась Аня. – Когда ты уже перестанешь так вскакивать?
– Я не специально, – воскликнула Ксюша и обиженно надула губы.
Аня махнула на нее рукой, повернулась ко мне.
– Снимай штаны! И футболку. Сейчас все вместе постираем.
– Не надо. Я лучше дома.
– Снимай! – поторопила Аня. – Я тебе потом из своего что-нибудь дам, чтобы до дому доехать.
– Ань, да успокойся ты! – взмолилась я, промакивая пятно салфеткой. – Говорю же, дома все постираю.
– А как же в таком виде по улице? – ужаснулась она.
– На такси.
Она стала вытирать бумажным полотенцем остатки какао со стола и пола.
– Вот поэтому никто из моих подруг не соглашаются с Ксюшей сидеть, – стала жаловаться она. – У нее вечно все из рук валится, все ломается. Моя Ксюха – это ходячая катастрофа какая-то. Ее можно конкурентам подбрасывать. Для диверсионной деятельности.
Ксюша всхлипнула.
Анька разогнулась, уперла руки в бока.
– Ну и чего ты хнычешь, горе луковое? Иди поиграй, что ли.
Ксюха обиженно стукнула ладонью по столу и чуть не скинула на пол мою чашку с чаем. К счастью, я успела ее поймать.
– Ой. – Ксюша отпрянула от стола и налетела на холодильник. Стоящая на нем ваза опасно закачалась. У меня сердце замерло, но ваза все же устояла.
Развернувшись на пятках, Ксюша убежала в детскую.
Анька подобрала промокшие полотенца и, скомкав, выкинула в мусор. Потом рухнула на стул.
– Господи, как я от всего устала! – призналась она. – В садике еще воспетка ругалась. Ксюша у них сегодня шпингалет в туалете вывернула и телефон нянечки случайно на пол грохнула. А вчера она очки разбила какому-то мальчику. Не специально, конечно, но все равно хорошо бы родителям денег дать – на новые.
– У всех детей такое случается, – с сомнением пробормотала я.
– Психолог в садике говорит, что у Ксюши моторное расстройство, – призналась Аня. – Поэтому она такая неуклюжая.
Она вздохнула, помешала чай ложечкой.
– Зато Ксюша очень умная и красивая, – заметила я.
Анька встрепенулась.
– Да, она у меня хорошенькая. А как думаешь, кассирам в супермаркете нормально платят? Мне будет хватать на развивающие занятия для Ксюши? Осенью ее уже на подготовку к школе водить надо.
– Ань, прекрати! – рыкнула я. – Ни в какой супермаркет я тебя не пущу.
– Жаров не станет тебя слушать.
– Станет! Но для этого ты должна поехать на сплав и сделать крутой репортаж.
– А Ксюшу мне в камеру хранения сдать? – негодующе всплеснула руками она.
– Я с ней сама посижу, пока ты в отъезде, – пообещала я. – Заберу из садика вечером. Отведу туда снова утром. Все будет нормально.
Аня взглянула недоверчиво.
– Ты серьезно?
– Конечно. Только ты с заведующей договорись, чтобы мне Ксюшу отдали. Ну и объясни потом все про ваш режим.
Ее глаза засветились признательностью.
– Марин, ты меня этим так выручишь.
– Значит, решено! – радостно подытожила я. – Но ты, Ань, времени на реке даром не теряй. Фотографируй побольше, чтобы сразу на несколько репортажей хватило.
– Само собой! – закивала она. – Я, может, еще и интервью возьму у кого-нибудь из инструкторов.
Утро пятницы началось сумбурно. Я только села редактировать очередную статью Звездной, как прибежал главный редактор.
– Марина, новый контент-план готов?
– Почти! – похвасталась я.
– Ты это… пока не скидывай генеральному, – забормотал он. – После выходных покажем. Умаслим Жарова шашлыками, он, глядишь, и подобреет еще.
– Хорошо, – кивнула я. – Но вообще у нас и так нареканий быть не должно. Мы с ребятами постарались: классные темы придумали, интересные.
Главред сделал страшное лицо и замахал на меня руками. Потом подошел вплотную.
– А после обеда ты сильно занята? – спросил он, постукивая пальцами по столу.
– В каком смысле?
Он навис надо мной и доверительно пояснил:
– Надо сделать небольшую заметку для моего друга. Такой, знаешь, материал со скрытой рекламой. Мой друг держит небольшой отель, так что можно накатать про него в рубрику «Мужская профессия». Съезди, возьми короткое интервью. Ну как обычно: «Почему вы стали отельером? Что вам больше всего нравится в работе?» Главное, чтобы название отеля можно было пару раз втиснуть.
– Это прямо сегодня нужно? – засомневалась я.
– А чего тянуть-то? – почти обиделся Андрон Маркович. – Езжай после трех в отель, мой друг там целыми днями торчит. Скажешь девочкам на ресепшн, что от меня, тебя к нему сразу проведут. И ты там не мудри особо. Три-четыре вопроса, несколько фото. Там работы на час, ей-богу.
Я украдкой вздохнула. У главного редактора всегда все просто и быстро делается. А мне, похоже, придется с этой заметкой весь вечер сидеть. А ведь сегодня пятница, мозг уже настроился на отдых.
Андрон Маркович взглянул на меня умоляюще, потрепал по плечу.
– Марин, ну очень надо! Это мой старый товарищ, сослуживец. У него сейчас дела идут совсем не ахти, надо помочь человеку.
– Ладно, съезжу, – решила я. – Вы мне только адрес дайте.
Он просиял, схватил с моего стола первую попавшуюся бумажку и даже не удосужившись спросить, нужна она или нет, записал на ней адрес отеля.
– А имя друга? – напомнила я.
– Сергей Антонович Хрусталев, – спохватился главный редактор. – А отель называется «Фламенко».
В три я договорилась с Аней, что редакцию сегодня запрет она и, побросав в сумку фотоаппарат и диктофон, выдвинулась на поиски отеля Хрусталева. Если верить карте, пилить до него надо было немного – около трех километров. Пораскинув мозгами, я решила идти туда пешком, чтобы не застрять где-нибудь в пробке из тех, кто уже торопился на море.
Погода стояла хорошая. Двадцать семь градусов тепла, ветерок. В такую даже приятно пройтись. Тем более, по дороге же еще можно купить эскимо, чтобы как в детстве, есть его на ходу.
Я бодро сбежала по лестнице, миновала холл и, распрощавшись с охранником, выскочила на крыльцо. И тут же увидела Льва. Он стоял у самых ступеней, вертел в руках телефон и о чем-то напряженно размышлял. Под ложечкой сразу похолодело. Я ускорила шаг и попыталась незаметно прошмыгнуть мимо генерального, но не получилось.
– Стоять! – приказал Лев, моментально выйдя из задумчивости.
Я застыла с занесенной над ступенью ногой.
– Вот, значит, отчего у нас в коллективе такая расхлябанная атмосфера, – насмешливо констатировал Лев. – Оказывается, у нас даже заместитель главного редактора в пятницу торопится улизнуть пораньше.
Я развернулась, смерила его сердитым взглядом.
– Я не улизнула с работы, я еду на интервью.
– Серьезно? – Он усмехнулся. – И кого же вы собрались мучить вопросами под конец рабочего дня?
– Отельера, – вырвалось у меня. – И мучиться ему не придется. Он сам вызвался поговорить со мной о профессии.
– В пятницу вечером? – с сарказмом уточнил Лев, потом, очертил меня ледяным взглядом. – И часто вы прикрываете свои романтические встречи интересами редакции?
– Что, простите? – Я даже растерялась. – Какие еще романтические встречи? Ничего я не прикрываю. У меня и правда сейчас интервью.
– А я ведь могу и проверить, – пригрозил он.
– Да проверяйте сколько хотите! Можете прямо сейчас набрать главному редактору, навести справки про этого отельера.
– Он все подтвердит? – спросил Лев с какой-то странной интонацией.
– Конечно.
Генеральный усмехнулся, качнул головой.
– Даже интересно, за какие заслуги Андрон готов вас покрывать…
Я почти задохнулась от гнева, но постаралась этого не выдать, процедила:
– Меня прикрывать не надо. Я вполне справляюсь с обязанностями.
Он покачал головой.
– А мне нравится ваша непробиваемость, Марина. Знаете, как мы поступим? Я не стану звонить Андрону Марковичу. Я просто поеду с вами, поучаствую в интервью.
– Зачем? – Я почувствовала, как сердце пропустило удар. – Не надо.
Он впился взглядом в мое лицо.
– Я же должен знать, на что способны мои лучшие специалисты. – Кажется, Лев прямо наслаждался моей растерянностью. – Да и так просто интересно послушать о работе отельера. Если мне когда-нибудь надоест руководить всякими клоунами, я тоже открою гостиницу.
– Ваше присутствие на интервью будет мне мешать, – попробовала возразить я.
– Но вы же профессионал! Уж как-нибудь справитесь с собственной неловкостью.
С торжествующим видом он обошел меня и двинулся к своей машине. Я же как будто приросла к крыльцу. Мне хотелось рвануть в другую от Льва сторону, но совесть не позволяла. Еще не хватало, чтобы у Андрона Марковича возникли проблемы из-за моей строптивости!
Сделав несколько шагов, Лев оглянулся.
– Или все-таки нет никакого интервью? – спросил он насмешливо.
– Есть! – возразила я.
– Значит, поехали. Нехорошо заставлять человека ждать.
До отеля Хрусталева мы со Львом ехали в ледяном молчании. К счастью, добрались быстро, минут за десять. Я немного воспрянула духом и даже ощутила азарт, решила сделать все возможное, дабы интервью прошло на «отлично». Пусть Льву уже станет стыдно за то, что он меня третирует.
Я, конечно, сама виновата в том, что он относится ко мне с предубеждением, но, черт возьми, сколько можно? То, что я пару раз швырнула в него геранью, не делает меня плохим работником.
Отель Хрусталева напоминал замок мультяшной принцессы. Справа от крыльца возвышалась небольшая башня, а слева всю стену до крыши увивал плющ. Я быстро достала из сумки фотоаппарат и щелкнула отель с нескольких ракурсов. Потом мы со Львом прошли внутрь.
На ресепшн сидели две девушки, чем-то неуловимо похожие – темноволосые, большеротые, с длиннющими ресницами. Издалека их можно было принять за кукол.
– Здравствуйте! – улыбнулась я администраторшам. – Мы к Сергею Антоновичу.
Обе девушки напряглись, переглянулись.
– К какому Сергею Антоновичу? – наконец уточнила одна из них.
– Хрусталеву.
– А кто это? – с глуповатым видом спросила вторая девушка.
Я растерялась, покосилась на Льва. Он снова смотрел на меня насмешливо. Видимо, решил, что я все напутала. А это не я. Это Андрон Маркович дал мне не тот адрес. Но это ничего, сейчас я ему позвоню и все улажу.
Я выудила из сумки телефон, набрала номер главного редактора. «Абонент временно недоступен», – сообщил мне механический голос. Захотелось выругаться, но я сдержалась. Лев же ужасно развеселился, поняв, что меня постигла неудача.
– Одну минуту, – проскрежетала я и набрала стационарный номер редакции. Трубку там тоже долго никто не снимал, так что я почти уже впала в отчаяние. Но потом в телефоне щелкнуло, и раздался мурчащий голос Миланы.
– Харчевня «Три таракана» на проводе, – почти пропела она. – Чего изволите?
Вот вечно она несет какую-то пургу! Но сейчас не время для воспитательных мероприятий.
– Милан, это я, Марина, – выпалила я. – Позови, пожалуйста, к телефону Андрона Марковича.
– Зачем?
– Нужно! – почти рявкнула я.
Лев укоризненно качнул головой.
– У меня возникли некоторые трудности, – поспешно добавила я, стараясь говорить спокойней. – Надо кое-что уточнить по-быстрому.
– Андрона нет, – отрезала Милана. – Он сегодня ушел пораньше, чтобы успеть на концерт к дочери. Та сегодня выступает где-то сразу с двумя песнями.
И не дожидаясь моей реакции, она положила трубку. Ноги у меня стали ватными. Я совершенно не понимала, как выкручиваться из ситуации. Лев прожигал меня взглядом, и я была готова провалиться сквозь землю.
А потом в душе затрепетала надежда. Может, Андрон Маркович все-таки дал мне верный адрес, а напутал с именем?
Я ухватилась за эту мысль, как за соломинку, снова повернулась к администраторшам.
– Девушки, мы к вашему хозяину! Хотим взять у него интервью для мужского журнала. Это будет отличная реклама отелю! Люди косяками пойдут, как только материал опубликуем.
Администраторши снова переглянулись, прямо как два разведчика на допросе. Потом одна неуверенно спросила:
– То есть вы не из коллекторского агентства?
– Что? – Я даже оторопела. – Нет, конечно. Мы из журнала.
Обе администраторши как-то сразу расслабились, их лица стали приветливей.
– А я говорила, что не коллекторы они, – пробормотала одна другой.
– Лучше перестраховаться, знаешь ли, – парировала вторая. – Вчерашние тоже сначала все фотографировали, а потом устроили тут…
– Так можно нам к Сергею Антоновичу? – перебила я. – Проведете?
Обе девушки снова напряглись.
– Лучше вам перенести интервью, – сказала одна из них. – Сергей Антонович сегодня немного не в себе.
– Из-за коллекторов?
– Нет, – замялась администраторша, – там другое.
– Девушки, но у нас назначено, – стала канючить я. – Мы тоже люди занятые. Издалека ехали. И если у хозяина проблемы, реклама ему ой как нужна.
– Ладно, – сказала администраторша, выходя из-за стойки. – Пойдемте, раз назначено.
Она быстро провела нас через коридор, выстланный алой дорожкой, и застыла в замешательстве перед массивной деревянной дверью. За ней раздался странный грохот, словно что-то упало и разбилось. Администраторша выждала секунд двадцать, потом постучала. Ответа не последовало. Закусив губу и наморщив лоб, администраторша постучала еще раз, – посильней, но ей снова не ответили. Тогда она обернулась к нам, взглянула с мольбой.
– А может, все же перенесете интервью?
За дверью снова что-то грохнуло. Точней, звук был такой, будто что-то швырнули прямо в дверь. Я, признаться, занервничала.
– Сергей Антонович ужасно ранимый человек, – стала объяснять администраторша. – И на него в последнее время столько всего навалилось! Он просто не выдерживает давления обстоятельств.
В комнате Хрусталева опять раздался такой грохот, что мы дружно вздрогнули. Мне стало не по себе. Я таращилась на администраторшу и не знала, что предпринять.
Лев красноречиво вздохнул и вдруг решил вмешаться. Он отодвинул администраторшу в сторону и замолотил в дверь сам. Бам-бам-бам! И после небольшой передышки еще: бум-бум-бум! Однако и его стуки были оставлены хозяином комнаты без внимания.
– Скорей всего, Сергей Антонович не желает никого видеть, – проблеяла администраторша.
– Мы так и поняли, – буркнул Лев и, нажав на ручку двери, решительно ее распахнул.
«Ну и погром!» – подумала я, когда увидела комнату, в которой обосновался Хрусталев. Прямо у двери начиналась маленькая свалка, тут валялись пульт от телека, разбитая посуда, степлер и даже утюг. Слева от двери растекалась непонятная зеленоватая лужица, справа трепетали на сквозняке какие-то рваные бумажки.
Сам Хрусталев сидел за столом напротив двери, прижимал к совершенно лысой голове графин с золотистой жидкостью. Вид у него был неважный: лицо опухшее, красное, мятая рубаха распахнута на волосатой груди.
При виде нас Хрусталев поморщился.
– Чего надо? – спросил он, отодвигая графин от лица.
– Это по поводу статьи в журнале, – залепетала администраторша. – Приехали брать у вас интервью.
Лицо Хрусталева сделалось озадаченным.
– Мы от Андрона Марковича, – уточнила я. – Вашего сослуживца.
– А, понятно! – Хрусталев кивнул, поставил графин на стол. Внимательно оглядев царящий вокруг беспорядок, он сгреб со стола мокрое полотенце, отер лысину.
– Сделать вам кофе? – робко предложила администраторша.
Хрусталев ответил ей презрительным взглядом. Он снова сгреб со стола графин, сняв с него крышку, сделал пару жадных глотков прямо из горла. После этого он развернулся на стуле, откинувшись на спинку, водрузил ноги на стол и как будто забыл о нашем присутствии. Нервно теребя ворот рубахи, Хрусталев таращился осоловелыми глазами в огромное панорамное окно, занимавшее одну из стен комнаты. Окно выходило на площадку с бассейном, там сейчас вовсю резвились отдыхающие.
Администраторша улетучилась. Лев сложил руки на груди и слегка толкнул меня плечом.
– Марина, вы уверены, что этот человек достоин быть героем вашей статьи?
– Конечно! А что вас смущает? – огрызнулась я. – Черная полоса бывает даже у профессионалов своего дела.
– Ну-ну.
Хрусталев устал глазеть на отдыхающих у бассейна, прикрыл глаза.
– А давайте начнем интервью! – с энтузиазмом защебетала я, шагнув к нему.
Выудив из сумки диктофон и блокнот с ручкой, я разложила все на столе и завертела головой в поисках других стульев. Их не было, но у окна имелось небольшое плетеное кресло. В принципе, оно мне подходило.
Я двинулась к креслу, но тут же наступила во что-то липкое. Оно пристало к босоножке и стало тянуться. Вот только этого мне и не хватало! Особенно под пристальным взглядом Льва.
Я попыталась незаметно шаркнуть ногой, чтобы отцепить липучку, но ничего не вышло. Я шаркнула посильней – бесполезно.
– Твою мать! – вырвалось у меня.
Хрусталев даже не шелохнулся, зато Лев вдруг пришел на помощь. Подхватив одну из бумажек, валяющихся на полу, он присел рядом со мной на корточки и стал деловито отковыривать странную розовую тянучку от моей босоножки.
– Что это такое? – тихо спросила я.
– Не знаю, – ответил Лев, – вроде похоже на конфету. Но это не точно.
Чтобы ловчей справиться с ковырянием тянучки, он обхватил свободной рукой мою ногу. Прикосновение его пальцев будто обожгло. Я слегка дернулась, пошатнулась.
– Стойте ровно, Марина, – пробурчал Лев, – не мешайте спасательной операции.
– А вы не дергайте меня за ногу, – огрызнулась я.
– Я и не дергаю. Это у вас, похоже, проблемы с координацией. Держитесь, что ли, за мою голову. Не хватало только, чтобы вы тут грохнулись, получили производственную травму.
– Не хотите раскошеливаться на больничный?
– Само собой.
Я фыркнула, нехотя положила руку ему на затылок. У Льва оказались жесткие волосы, но мне вдруг нестерпимо захотелось провести по ним ладонью. Чтобы не поддаться искушению, я отвела взгляд в сторону, стала разглядывать кушетку, стоящую в углу комнаты.
– Ну все. Что мог – отковырял. – Лев поднялся, а я снова поспешила к креслу.
Правда, босоножек до сих пор приклеивался чуть-чуть к паркету, потому при ходьбе я издавала странные чмокающие звуки. Льва они очень смешили, но я решила не обращать на это внимания.
Я наконец подтащила кресло к столу, усевшись, включила диктофон.
– Давайте начнем с чего-нибудь простого, – сказала я Хрусталеву. – Что вам больше всего нравится в работе отельера?
– Хрр, – вырвалось из Хрусталева, – псс… – и через пару секунд снова: – Хрр-псс.
Голова его завалилась набок, рот чуть приоткрылся. Капец!
Лев хмыкнул. Я резко обернулась, испепелила его взглядом.
– Не мешайте работать, – сказала я.
– Извините, – ответил он нарочито виноватым тоном. – Я совсем не хотел нарушить сложившуюся у вас атмосферу доверительного разговора.
Он прошел к кушетке и, по-хозяйски развалившись на ней, тут же сделал нетерпеливый знак рукой.
– Продолжайте, Марина! Вы же профессионал.
И еще так ногу на ногу закинул в ожидании моих подвигов на ниве журналистики. Меня это прямо взбесило, но отступать было некогда. Я просто не могла подвести Андрона Марковича.
Я прочистила горло и снова развернулась к Хрусталеву. Тот продолжал похрапывать, да еще и губами так шлепал время от времени, будто что-то жевал.
– Сергей Антонович! – позвала я и постучала ручкой по столу. Громко так постучала, от души. – Сергей Антонович!
Хрусталев даже не шевельнулся. Я перегнулась через стол и потрясла его за колено.
– Сергей Антонович, миленький, просыпайтесь!
Хрусталев снова всхрапнул и немного задергал ногой. Он явно вознамерился дрыхнуть тут до второго пришествия. В отчаянии я вскочила и, обойдя стол, затрясла противного отельера за плечо.
– Проснитесь, господин Хрусталев! Подъем! – заорала я изо всех сил.
И это сработало. Хрусталев наконец приоткрыл глаза, скользнул по мне невидящим взглядом. Я снова его тряхнула. Голова отельера мотнулась из стороны в сторону, взор прояснился, но лицо вдруг перекосило от ужаса.
– А-а-а! – заорал Хрусталев так, будто увидел перед собой привидение.
От неожиданности я шарахнулась в сторону и чуть не упала, поскользнувшись на каком-то обмылке.
Хрусталев выпрямился и несколько секунд остервенело тер глаза, а потом, убедившись, что я не исчезла, вдруг спросил:
– Ты кто?
– Я от Андрона Марковича, – растерянно пробормотала я. – Приехала брать у вас интервью.
– А, точно! – Хрусталев выпрямился, деловито нахмурился. – Только у меня времени мало, так что ты побыстрей давай.
– Да, конечно, – я присела в кресло, раскрыла блокнот. – Может, вспомните для начала какие-нибудь забавные случаи, связанные с работой? Нашим читателям нравятся всякие курьезы.
Хрусталев подался вперед, перегнулся через стол.
– Слушай, а ты видишь вон того мужика на кушетке? – нервно спросил он, показав на Льва.
– Вижу. Он со мной.
На лице Хрусталева проступило облегчение. Он плюхнулся обратно на стул, утер выступившую на лбу испарину.
– Хорошо, что ты его тоже видишь, – констатировал он. – А то я подумал, опять началось.
– Что началось?
– Неважно. – Его глаза подозрительно забегали. – Ты спрашивай давай, не отвлекайся. Говорю же: аврал у нас. Постояльцы валят, как мухи на мед.
– Так я и спросила уже, – подавив раздражение, напомнила я. – Про забавные случаи на работе. Бывали у вас недавно какие-нибудь смешные происшествия?
– Ага, бывали. Недавно бабка в девятнадцатом номере померла. – Хрусталев снова потянулся к графину, но я быстро убрала его со стола, переставила на пол рядом с собой.
– Сергей Антонович, миленький, сконцентрируйтесь. Про бабулю не надо. Давайте какой-нибудь другой случай вспомните.
Он покосился на меня недовольно, потом демонстративно наморщил лоб, потер переносицу. От напряженных раздумий вид у него снова сделался немного осоловелый. Я испугалась, что он сейчас опять заснет.
– Ладно, давайте про смешные случаи потом поговорим, – торопливо заметила я. – Сейчас просто расскажите, как вы решили заняться гостиничным бизнесом.
Хрусталев помрачнел.
– Зинка моя уговорила в это все ввязаться, – после короткой заминки тихо сказал он. – Все уши мне в свое время прожужжала: купи гостиницу, ну купи-купи. – Он вдруг бахнул кулаком по столу. – Дура! Вздорная баба! Черт бы ее побрал со всеми ее идеями!
Я немного оторопела от его криков, но решила, что надо сохранять невозмутимость. Спросила:
– Вы пожалели, что занялись этим делом?
– Каким еще делом? – вскинулся он.
– Гостиничным.
– Нет, об этом не жалею … – Хрусталев мотнул головой. – Жалею, что женился на этой идиотке. А ведь мать говорила мне: нечего с рыжей связываться: ненадежные они. И бабушка тоже отговаривала.
– А кем вы работали раньше? – попыталась сменить тему я.
– Семейным рестораном заведовал. Там с Зинкой-то и познакомился. Она к нам официанткой устроилась. Вся такая вежливая, воспитанная. «Здравствуйте, Сергей Антонович. Как поживаете?» Вот я и повелся на эту ее приветливость, думал, хорошей женой мне будет, а она вон чего! – Он в сердцах махнул рукой.
– И как долго вы занимаетесь гостинич… – начала я, но Хрусталев не дал закончить.
– Детей собрала и к маме! Вот как так можно-то? – возмутился он. – Даже не выслушала нормально, не дала оправдаться. И ведь из-за ерунды какой-то вспылила. Ну переспал я с Анжелой – что в этом такого? У всех бывает. Я ведь ничего серьезного не планировал. Я ценю свою семью, детей люблю…
– Наверное, Зина очень обиделась на вас, – предположила я. – Из-за Анжелы.
– Да не нужна мне Анжела! – воскликнул Хрусталев. – Я с ней от силы раза три переспал. И ни разу, знаешь ли, не понравилось. Это же не считается вообще. Разве было бы лучше, если б я к Зине своей лез, когда она не в настроении?
– Да уж, непростая у вас ситуация, – поддакнула я, чтобы не разрушать контакт. – А Зина вам, наверное, помогала с гостиницей?
– Ага, помогала, – понурившись, закивал он. – Она вот и шторы сама подшивала, и мебель покупала. А еще она умеет так посмотреть, что все сразу слушаются.
– Может, вы еще и помиритесь, – решила подбодрить я. – Вы главное, не отчаивайтесь, старайтесь налаживать отношения.
– И ты на ее стороне, да? – сердито спросил он. – Вечно вы, женщины, друг дружку поддерживаете.
– Что? Нет! У меня и в мыслях не было вашу Зину поддерживать. – Я занервничала, зашуршала листочками блокнота. – А какие у вас вообще планы по поводу отеля?
– Планы? – Он нахмурился, потом стал что-то искать в ящиках стола. – Нет у меня никаких планов. Мне без Зины моей все это на фиг не надо.
Он поднялся со стула, сжимая в руке зажигалку.
– У вас же дети, – напомнила я. – Вам обязательно нужно удержаться на плаву, чтобы у них все было.
– Дети, ага… – Он вздохнул. – Дети меня теперь видеть не желают. Зина уже вбила им в голову, что папка предатель. Младшенький даже к телефону не подходит, когда я звоню. А старшая через губу разговаривает.
Хрусталев поднялся, подошел к панорамному окну.
– Эти шторы вот тоже Зина подшивала, – отметил он, расправляя край темно-коричневой портьеры, расшитой золотыми нитями. – Красивые?
– Да, очень красивые, – согласилась я.
Хрусталев щелкнул зажигалкой.
– Спалю все к чертям, – задумчиво сказал он, косясь на огонь.
– Зачем? – испугалась я. – Не надо.
– Спалю, – сухо отрезал он и поднес зажигалку к шторе.
– Эй, мужик, ты что творишь? Совсем уже? – Лев слетел с кушетки, подлетел к окну.
Он попытался выхватить у Хрусталева зажигалку, но тот отпрыгнул в сторону. Штора затлела. Я схватила со стола мокрое полотенце и бросилась к ней.
Портьеры Зина явно шила из качественной ткани, потому как пламя не спешило разгораться. Я пару раз хлопнула полотенцем по шторе, и тлеющий край тут же задымился. Фух!
Только я смахнула со лба выступившую испарину, как сзади раздался странный грохот. Оглянувшись, я обнаружила, что Лев скрутил отельера, опрокинув того на стол, но Хрусталев крепко зажал ладонь в кулак, не желая расставаться с зажигалкой. Вот же настырный товарищ!
– Марина, что вы застыли? Помогайте! – крикнул Лев. – Отберите у этого чудика зажигалку.
Я подскочила к ним, вцепилась в кулак Хрусталева обеими руками. Хрусталев зарычал.
– Мужик, ну не стоит так психовать из-за личного, – попытался урезонить Лев. – Вернется твоя Зина, можешь быть спокоен. Вот деньги кончатся – и прибежит обратно.
– Есть! – радостно воскликнула я, все же выковыряв зажигалку из клешни Хрусталева.
– Убью! – прошипел тот и, резко дернувшись, вместе со Львом повалился на пол.
Я завизжала, а Хрусталев и Лев стали кататься по полу как два одичавших кота. Они ругались, шипели, пытались приложить друг друга головой о пол.
– Мужчины, прекратите! – Я сделала круг по комнате, не зная, что предпринять. – Мужчины!
Поравнявшись с окном, выходящим на бассейн, я заметила, что оно не заперто. Дернув раму в сторону, я выскочила на улицу.
– Помогите! – заорала я. – Кто-нибудь?
Я с легкостью перекричала играющую у бассейна музыку. Отдыхающие, все как один, повернулись ко мне, но никто даже не шелохнулся.
– Люди, на помощь! – снова позвала я. – Все сюда!
Меня снова проигнорировали. Только парочка парней выудила откуда-то телефоны и стала снимать меня, видимо, для семейного архива.
Я растерянно оглянулась. В этот момент Лев стряхнул с себя Хрусталева и, вскочив, подлетел ко мне.
– Марина, бежим!
Схватив меня за руку, он потянул к бассейну.
– Я должна забрать свои вещи! – спохватилась я и попыталась затормозить. Мне очень жаль было новенького диктофона, который я купила только пару месяцев назад.
Хрусталев тоже поднялся на ноги и взревел так, что окна в отеле зазвенели.
– Убью! – снова рявкнул он и с топотом бросился на нас.
Сожаления по поводу диктофона моментально улетучились, я, как подстреленная, бросилась за Львом. Отдыхающие завизжали, повскакивали со своих мест. Я ловко перескочила через парочку шезлонгов, но потом зацепилась ногой за чью-то сумку и с грохотом растянулась у края бассейна. Лев, убежавший немного вперед, сразу вернулся ко мне, помог освободиться.
Хрусталев уже схватил какой-то шезлонг и с проклятьями двинулся на нас.
– Марина, бегите, я его задержу! – скомандовал Лев, рывком ставя меня на ноги.
– Ну уж нет! – рассердилась я. – Я вас не оставлю.
Лев тоже подхватил шезлонг и швырнул его под ноги Хрусталева. Тот пошатунлся, но устоял, отпинув несчастный шезлонг в сторону, снова двинул к нам. Мы со Львом рванули вперед, обежали бассейн и остановились с противоположной от Хрусталева стороны. Хозяин отеля замер, пытаясь прикинуть с какой стороны броситься в погоню.
– Что делать? – спросила я у Льва.
Бассейн находился во внутреннем дворике, бежать было особо некуда.
– Кажется, вход в отель вон там, – Лев ткнул пальцем в ту сторону, где покачивался с шезлонгом в руках Хрусталев.
– Вот черт!
– Еще можно прорваться в комнату к кому-нибудь из отдыхающих. Через окно, – чуть подумав, предложил Лев.
Скользнув взглядом по окнам, я попыталась выбрать подходящее, но не успела – Хрусталев снова пошел в атаку. Лев схватил меня за руку и потащил в противоположную от Хрусталева сторону. Мы пятились до тех пор, пока не поравнялись со входом.
– Бежим! – скомандовал Лев.
– Ага! – согласилась я и, сделав нелепый взмах руками, снова растянулась у бассейна.
– Да сколько можно? – возмутился Лев, наклонился, чтобы помочь мне встать, но в этот момент Хрусталев завыл несвоим голосом и швырнул в нас шезлонг. Лев закрыл меня собой. К счастью, шезлонг его даже не задел, упал рядом, противно хрустнув. Глаза Льва налились кровью, он вдруг сам бросился на Хрусталева и одним движением опрокинул того в бассейн. В воздух взметнулись миллионы брызг, окружающие заулюлюкали. Видимо, за время погони мы успели обзавестись болельщиками.
Я поднялась на ноги, Хрусталев вынырнул на поверхность, стал отплевываться от воды. Немного подумав, я побежала обратно в его кабинет, сгребла со стола диктофон и блокнот, схватила сумку.
– Марина, вы совершенно не умеете расставлять приоритеты! – простонал прибежавший следом за мной Лев.
– Умею! – огрызнулась я, и мы в ту же секунду покинули кабинет тем способом, которым в него попали, – через коридор.
Когда пробегали ресепшен, я притормозила, выпалила:
– Девочки, Сергей Антонович пытается спалить отель.
Администраторши устало закатили глаза, одна вылезла из-за стойки и куда-то побежала, вторая принялась набирать на телефоне чей-то номер.
– Как прошло интервью? – спросила она, прижимая телефон к уху.
– Незабываемо, – ответил Лев и почти за шкирку вытащил меня на улицу.
Секунд через десять мы уже грузились в его «Мини Купер». Салон авто нагрелся на солнце, но я все равно ощутила себя невероятно счастливой, когда плюхнулась на горячее кожаное сиденье.
Лев почти сразу завел двигатель, и машина тронулась с места. После всего случившегося я чувствовала странное липкое оцепенение. Лев молчал, я тоже не проронила ни слова. Все, чего мне хотелось, – это убраться подальше от отеля с его чокнутым хозяином.
На очередном перекрестке нас подрезал какой-то идиот на синей «Мазде». Я встрепенулась, оглядевшись по сторонам, сообразила, что движемся мы явно не в сторону редакции.
– Куда мы едем? – Я пытливо уставилась на Льва.
– Ко мне, – отозвался он.
– Зачем?
– Надо сбросить напряжение.
Вот уж не думала, что сегодня окажусь дома у генерального директора. Но, положа руку на сердце, признаю: мне было интересно взглянуть, как он живет.
Лев привез меня к шикарному жилому комплексу в самом центре. Оставив машину в подземном паркинге, мы поднялись к нему в квартиру. Понятия не имею, сколько там было комнат, но прихожая показалась мне огромной. Все в ней сияло и блестело, как в каком-нибудь тронном зале. Я взглянула на Льва и тут же напряглась.
– Что такое? – спросил он, бросая ключи от машины на столик.
– У вас рубашка порвалась, – огорченно констатировала я, показала ну рукав. – Вот тут.
Он вывернул руку, чтобы оценить дыру, недовольно скривился.
– Можете вычесть из моей зарплаты, – предложила я, украдкой вздохнув.
– Забудьте. – Лев с раздражением расстегнул пуговицы, стянул рубашку и, скомкав, швырнул к ключам.
Он явно не чурался тренажерного зала. У него были мускулистые плечи и подтянутый пресс. Я лишь мазнула по ним взглядом и тут же ощутила какое-то дикое волнение, щеки залило румянцем, во рту пересохло. А еще в голову полезли всякие глупости в духе: он одинок, я одинока, и сейчас мы совершенно одни, а значит…
Я опустила голову, дабы Лев не прочитал по лицу мои пошлые фантазии.
Он вдруг шагнул ко мне, приподнял пальцами мой подбородок.
– Марина, с вами все в порядке?
– Да, а что? – У меня чуть ноги не подкосились от смущения.
Лев смотрел на меня как-то странно, чуть погодя, его взгляд переместился на мои губы.
– У вас такой вид, будто вы сейчас в обморок грохнетесь, – тихо сказал Лев.
– Я не склонна к обморокам.
– Это хорошо, – он обхватил меня за талию, развернул. – Пойдемте на кухню, выпьем чего-нибудь.
Я не стала противиться, хотя сердце колотилось как бешеное.
Кухня оказалась еще больше, чем прихожая. Все в ней тоже было новеньким и блестящим, как с картинки мебельного каталога. Лев усадил меня на диван, а сам пошел к холодильнику, выудил из него непочатую бутылку, потом достал стакан.
– Что это? – спросила я.
– Компот, – буркнул он, откупоривая бутылку. – Друзья подарили на новоселье.
Он налил в стакан золотистый напиток, подал мне. Я сделала глоток и закашлялась: горло обдало горячим.
– Невкусно? – сочувственно спросил Лев.
– По-моему, ваш компот забродил.
– Возможно.
Я отставила стакан на столик у дивана.
– А больше ничего нет?
Лев облокотился о столешницу, сложил руки на груди.
– А чего бы вам хотелось? – спросил он, снова странно меня разглядывая. – Горячего шоколада с зефирками?
– Было бы неплохо, – буркнула я.
Он снова полез в холодильник, выудил оттуда бутылку молока и плитку «Бабаевского». Отвернувшись, Лев на самом деле стал готовить горячий шоколад. Я даже не знала, что сказать. Просто сидела на диване и, как дура, пялилась на его мускулистую спину.
Воздух вокруг меня будто наэлектризовался, мысли скакали. Несмотря на работающий кондиционер, стало жарко. Чем дольше я смотрела на Льва, тем сильней горело лицо. И тем не менее это казалось мучительно приятным – ощущать неукротимую волну жара, дикую взвинченность. Я не могла заставить себя отвернуться.
– Зефирок, к сожалению, нет, – сказал Лев, переливая шоколад из ковшика в большую белую кружку, обернулся. – Могу просто хлеба сверху накрошить. Бородинского.
Его взгляд был непроницаем, и я не поняла, шутит он или говорит серьезно.
– Не надо хлеба, – ответила я, незаметно облизнув губы. – Не хочу злоупотреблять вашим гостеприимством.
Лев подошел, вручил мне кружку. Наши пальцы на мгновение соприкоснулись, и тело будто прошила тысяча игл. Вздрогнув, я едва не пролила шоколад на себя.
– Вы пока пейте, а я схожу умоюсь, – сказал Лев, тут же отпрянув. Вид у него сделался озабоченный.
– Спасибо, – спохватилась я, но он даже не взглянул в мою сторону, переставил стакан с «компотом» в раковину и вышел.
Горячий шоколад получился безумно вкусным. Я пила его маленькими глоточками и старалась думать о чем-нибудь отвлеченном. Впрочем, у меня не получалось: перед глазами все еще стояло тело Льва. Кажется, воспоминание о нем будет преследовать меня еще долго. Я даже немного разозлилась на себя: не хотелось думать о ком-то с работы в таком вот – чувственном – ключе. Работа не место для сантиментов. А уж фантазировать про начальника, пообещавшего истрепать тебе нервы, вообще стыд и позор.
Лев вернулся на кухню, когда я уже допила шоколад. Он наконец нацепил футболку и сменил джинсы, на волосах блестела вода.
– Ну как, успокоились? – Лев по-хозяйски присел на диван рядом со мной.
Я пожала плечами. Он вдруг стал крайне серьезным, заявил:
– Марина, нам с вами сейчас надо выработать план действий. Ваш отельер может заявиться с разборками к вам домой.
– Что? – Я даже не сразу сообразила, о чем он. – Зачем?
– Этот ваш отельер явно тот еще маньяк, – сказал Лев, хмурясь. – Такие обычно подолгу треплют нервы. И он знает, где вы живете, может захотеть отыграться.
– Он не знает, где я живу, – поспешила успокоить я. – Мы раньше не встречались.
– Не важно. Узнать ваш адрес нетрудно, – сухо констатировал Лев. – Достаточно позвонить в редакцию, и кто-нибудь из ваших клоунов тут же вас сдаст.
– К чему вы клоните?
– Вам надо переехать ко мне, – сказал он. – На пару дней. Давайте сейчас съездим к вам, возьмете что-нибудь из одежды, зубную щетку, шампунь…
Я даже вскочила, замотала головой.
– Не говорите глупостей: я не буду у вас жить. Ваш адрес, кстати, тоже узнать не трудно. Если отельер захочет устроить дебош, он и к вам может заявиться. У меня нет никакого резона переезжать.
Лев взглянул надменно.
– Вообще-то, есть. Я живу в охраняемом жилом комплексе, с консьержкой. А вы в какой-то злачной хрущевке.
– Откуда вы знаете, где я живу? – моментально ощетинилась я.
– Навел справки, разумеется.
Он ни капли не смутился, не отвел взгляда.
– Спасибо за заботу, но она излишня, – буркнула я и вышла в прихожую, нашла сумку.
Лев нагнал меня, преградил путь к двери.
– Марина, не так быстро.
– Что, опять мороженого захотелось? – съязвила я.
– Ну почему же мороженого? – он вдруг протянул руку к моим волосам, поддев одну из прядок накрутил на пальцы.
Его взгляд прожег насквозь, Лев медленно-медленно приблизил свое лицо к моему.
– Марина, я люблю, когда меня слушаются, – тихо сказал он.
Ноги у меня стали ватными. Я, как кролик, завороженный коброй, даже не трепыхалась. И, кажется, не дышала.
– Но бояться меня не надо, – чуть помедлив, продолжил Лев.
– Отельер – друг главного редактора, – решилась на откровенность я. – Он ничего мне не сделает.
– Уверены?
– Более чем.
Он отпустил мои волосы, отодвинулся. На лице как будто проступила досада.
– Хорошо, я отвезу вас домой, – в конце концов, решил Лев. – Но, если этот чудик все же решит вам досаждать, сразу звоните мне.
– Ага, позвоню. А домой я лучше поеду на такси.
– Не спорьте! – Лев поморщился. – Я же сказал: сам вас отвезу.
– А вы не думали, что своей чрезмерной заботой можете поставить меня в идиотское положение? – деланно возмутилась я. – Мой парень все не так поймет.
– У вас нет парня, – насмешливо возразил Лев. – Уже год.
Я прямо задохнулась от возмущения. Вот же гад! Целое досье на меня собрал: и где живу, и как у меня с личным.
– Это вам Милана рассказала про парня? – сердито спросила я. – У нее устаревшие сведения. А, вообще, вы бы меньше лезли в личную жизнь сотрудников – как-то это не этично.
Лев окинул меня тяжелым взглядом, ничего не говоря, распахнул дверь.
– До свидания, – пробормотала я, покидая квартиру, но ответа так и не дождалась.
На следующее утро была запланирована поездка на шашлыки. С утра на меня напало непривычное смятение: я никак не могла выбрать, что надеть. Мне не давала покоя мысль, что обо мне судачат в коллективе. Если даже Лев знает, что я давно одинока, остальные, того гляди, обидное прозвище придумают – запишут в старые девы.
В общем, пометавшись перед шкафом, я решила одеться сексуальней: натянула джинсовые шорты и светлую майку, в кои-то веки подкрасила губы и ресницы. Наташа Белова обещала, что на турбазе будет бассейн, потому я еще и купальник с собой прихватила, самый лучший – красный, шелковый.
Когда я заявилась на стоянку у супермаркета, объявленную местом сбора, народу там было прилично. Большинство сбились в кучу, шушукались и смеялись. Лев стоял чуть поодаль от основной компании, сосредоточенно обсуждал что-то с начальником коммерческого отдела.
– Так-так, почти все в сборе, – радостно констатировала Наташа Белова. – Ждем Ритку и выдвигаемся.
Я быстро обвела взглядом собравшихся.
– А где Гриша?
– Он сказал, чуть позже подъедет, на своей машине, – объяснила Белова. – Ну и про Аню ты знаешь: она отказалась ехать, потому что дочь не с кем оставить.
Я покосилась на генерального, он, как назло, тоже взглянул на меня. Стало неловко, будто меня подловили на чем-то плохом. Я тут же отвела глаза, сделала вид, что разглядываю одуванчики на газоне неподалеку. И в этот момент кто-то крепко обнял меня сзади. От неожиданности я чуть не завизжала, но это оказался Егор, он почти прижался губами к моему уху и зашептал:
– Привет, сладкая. Ты по мне соскучилась?
Я скинула его руку с талии, попыталась отпрянуть, но не вышло. Егор крепко ухватил меня за запястье, потянул за собой.
– Эй, вы куда? – возмутилась Белова. – Сейчас уже в автобус грузиться будем.
– Мы прямо на минутку отлучимся, – пообещал Егор и заговорщицки ей подмигнул. – Надо по работе кое-что обсудить.
Весь коллектив перестал шептаться и уставился на нас.
– Ладно, голубки, воркуйте! – громко разрешила Белова. – Только из поля зрения не пропадайте.
Мне захотелось провалиться сквозь землю. Егор оттащил меня к лавровишне и вдруг выудил из кармана бархатную коробочку.
– Это тебе, – сказал он и всунул ее мне в руки.
– Что это? Зачем?
– Подарок, – важно пояснил Егор.
– Не надо мне подарков. – Я попыталась вернуть ему коробочку, но он решительно оттолкнул ее от себя.
– Марина, не обижай меня, – с пафосом потребовал Егор. – На нас сейчас все смотрят, а я как лох.
Я скользнула взглядом по коллегам: действительно, многие таращились в нашу сторону. Вот же ужас!
– Егор, ну правда, не надо мне ничего. – Я перешла на шепот, чтобы меньше привлекать внимания. – Забери, пожалуйста, эту свою коробочку.
– Ты сначала посмотри, что в ней, а уж потом ломайся, – возмутился он.
– Не хочу я ничего смотреть.
– Это бабушкин кулон, – занудным голосом пояснил Егор. – Она дала мне его на совершеннолетие и тогда же взяла с меня обещание подарить кулон той, от кого я потеряю голову.
– А я-то тут при чем?
– В смысле? – Егор посмотрел снисходительно. – Марина, я без ума от тебя, забыла, что ли? И если ты не возьмешь кулон, я его просто выкину. Вот прямо сейчас зашвырну подальше.
Я заволновалась. Мне не хотелось, чтобы чья-то семейная реликвия оказалась из-за меня на помойке. И состояние Егора не внушало доверия. С ним явно происходило что-то странное. Вообще, он считался у нас этаким самовлюбленным мачо, меняющим девушек как перчатки. Непонятно, с чего его вдруг заклинило на мне. Может, он умом тронулся? Ох, точно тронулся: вон глаза какие шальные. Наверное, это так обычно и бывает: ходит-ходит человек, а потом бац – начинает делать шапочку из фольги или преследует начальницу.
– Егор, успокойся, пожалуйста, – вкрадчиво попросила я. – Не принимай скоропалительных решений. Не надо ничего выкидывать. Ты еще встретишь хорошую девушку, подаришь ку…
Егор обхватил меня за плечи, больно их сжал.
– Марина, умоляю, возьми кулон, – зашипел он. – Ради всего святого, ради моей бабушки. Ты что, не уважаешь старость?
Я до крови закусила губу. Старость я уважаю, ага, но как же Егор не вовремя спятил.
Вздохнув, я отодвинула его от себя и открыла коробочку. В ней лежало довольно безвкусное сердечко с зеленым камешком.
– Нравится? – ласково спросил Егор.
– Ага, – сглотнув, подтвердила я.
– Дай я сам надену, – он проворно выудил кулон из коробочки, раскрыл застежку.
Я с опаской повернулась к нему спиной. На какой-то момент показалось, что Егор сейчас придушит меня своим чертовым кулоном. Но нет, все прошло нормально. Защелкнув застежку, Егор быстро поцеловал меня в висок.
– Тебе очень идет, – слащавым тоном похвалил он.
– Спасибо.
К нам подскочила Белова, затарахтела:
– Ребята, кончайте миловаться. Все в сборе, пора ехать.
– Уже идем! – закивала я и бросилась от Егора вприпрыжку.
До турбазы мы ехали почти час. Лев и главный редактор сидели впереди, сразу за водителем. За ними уселась Милана. Она явно пыталась привлечь внимание Льва.
– Ах, поглядите, какое красивое дерево! – то и дело вскрикивала она. – А вон там – такой миленький домик, прямо как в Швейцарии!
Под конец она вообще начала квохтать над генеральным как чокнутая мамаша:
– Лев Константинович, у вас, наверное, шея затекла. Давайте я вам массажик сделаю.
Лев отказался, но, видимо, брякнул ей что-то ласковое. Милана соскочила с места и, зависнув над генеральным, стала с придыханием ему что-то рассказывать. Ее грудь, обтянутая узким лифом, энергично колыхалась на каждой кочке и чуть ли не выпрыгивала на голову Льва.
– Не, ты это видела? – возмущенно забубнил Сева, развалившийся на сиденье рядом со мной. – Этот козел совращает нашу лучшую сотрудницу, а она ведется.
– По-моему, это она к нему клеится, – вставила свои пять копеек сидящая позади нас Белова.
– Нет, мне отсюда лучше видно, – сердито возразил Сева. – Этот гад всю дорогу перед ней понтуется, по ушам ездит. – Он повернулся ко мне. – Слушай, а может, ему в морду дать, а? Чё он такой умный: тока нарисовался тут со своей Москвы, сразу к нашим девчонкам лезет?
Я сразу напряглась. Сева у нас тот еще обормот. На прошлый корпоратив он повздорил с парнем из коммерческого отдела, да так, что мы с трудом их растащили. Вот не хватало еще, чтобы он и в этот выезд драку устроил.
– Сева, а ты когда мне статью сдашь? – строго спросила я, надеясь отвлечь его от Миланы. – Ты же хотел попробовать написать что-то о китайских палочках.
– Я еще собираю материал, – напрягся Сева. – Составляю план.
– Третий месяц?
– Ну да, – Сева взглянул обиженно. – Я не как вы, вал не гоню, всегда вдумчиво подхожу к работе.
– А давай вместе сейчас что-нибудь поищем в интернете о палочках, – предложила я и достала телефон. – Я помогу тебе с планом.
Он скривился.
– Марин, ты совсем уже? Сегодня выходной.
– Ну все равно же делать нечего! – тоном блаженной идиотки воскликнула я. – И ты подумай: опубликуем твою статью, все будут восхищаться, завидовать. Миланка начнет перед тобой хвостом крутить: она любит успешных.
– Даром мне ваша Миланка не сдалась, – пробурчал он, но, поерзав, все-таки согласился: – Ладно, давай ищи чего-нибудь про палочки. Только несложное, я люблю, когда простыми словами.
– Ага, сейчас найду что-нибудь интересное, – я открыла браузер и стала вбивать в строку поиска слово «палочки».
В этот момент автобус как-то слишком бодро подпрыгнул – Милана взвизгнула и с огромным удовольствием завалилась на генерального.
– Не, он точно охренел, – прорычал Сева и попытался встать.
Я вцепилась в его руку, почти повисла на ней.
– Сев, у тебя на шее зубная паста.
– Чего? – Он стряхнул меня как надоедливую букашку.
– У меня есть влажные салфетки, – выпалила я. – Дай я тебя вытру, а то ты как дурачок.
Он чуток растерял решительность, потер рукой шею.
– Где паста? Тут?
– Присядь, сейчас приведу тебя в божеский вид. – Я достала из-под ног сумку и стала нарочно медленно копаться в ней в поисках салфеток.
Лев отлепил Милану от себя и, поднявшись, почти силой усадил ее на место.
Сева вроде немного успокоился, мы с ним снова начали гуглить всякое про палочки, да так увлеклись, что и не заметили, как автобус уже въехал на турбазу. Когда водитель припарковался, мы высыпали на улицу, стали оглядываться.
Турбаза стояла на берегу озера, заросшего камышом. Вокруг было очень живописно. Под ногами стелился клевер, тут и там росли плодовые: сливы, черешни, абрикосы. Почти все деревья усыпали ягоды. Деревянные домики, предназначенные для отдыхающих, располагались на внушительном расстоянии друг от друга. За каждым из них имелись беседка с мангалом и довольно большой бассейн.
Белова быстро сбегала в административный корпус и принесла ключ от нашего домика – мы забронировали его для удобства. Там имелся свой санузел, да и вещи было удобней хранить: за всем подряд на парковку не набегаешься.
– Так, кто первый хочет переодеться? – спросила Белова, вертя колечко с ключом на пальце.
– Давайте пропустим вперед Льва Константиновича, – заверещала Милана.
Генеральный попытался отказаться, но остальные дружно и шумно поддержали Милану. Лев забрал у Беловой ключ, ушел в домик.
Милана схватила под руку Риту Сомову, подтащила ко мне.
– Мы следующие пойдем, да, девочки? – сказала она, сверкая глазами. – Втроем.
Милана выглядела какой-то возбужденной. Она опасливо огляделась, потом сделала нам знак рукой, приглашая встать тесней. Мы с Ритой повиновались.
– Видели, какие джинсы у Жарова? – шепотом спросила Милана. – Просто отпад!
– А, по-моему, обычные, – пожала плечами Рита.
– По-моему, тоже, – поддержала я.
Милана чуть из своего платьица не выпрыгнула, затараторила с придыханием:
– Девочки, вы что? Это же «Бриони». Вы вообще в курсе, сколько такие стоят?
– Нет, а сколько? – сразу заинтересовалась Рита.
– Сейчас специально для вас найду в интернете, – Милана достала смартфон, потыкала в него наманикюренными пальцами. – Вот, зацените. – Она с торжествующим видом сунула смартфон под нос Рите.
– Семьдесят тысяч? – ахнула Рита. – Да ладно? Не верю. Никто не поедет в таких дорогих джинсах на природу. Тебе показалось.
– Ничего мне не показалось! – взвилась Милана. – У меня глаз наметан. Я внимательно слежу за всеми модными коллекциями известных брендов.
– Нет, не верю, – продолжила настаивать Рита. – Тебе показалось.
Милана посмотрела на нее сверху вниз, потом вытянула руку вперед.
– Спорим, что это «Бриони»?
Рита нахмурилась.
– На что спорим?
– На три тысячи.
– Хорошо, – наконе
Глава 1
Когда приезжаю к бабушке, всегда стараюсь меньше попадать на глаза ее соседкам. Эти старые сплетницы вечно сочиняют обо мне небылицы: то я, по их мнению, одеваюсь как профурсетка, то вести себя со старшими не умею. Мне-то ничего, но бабуля ужасно нервничает, когда до нее доходят все эти сплетни.
В нынешний приезд я особенно старалась проскользнуть к бабулиному дому незамеченной, но не тут-то было.
– Марина? – как оглашенная, закричала из палисадника своего дома тетя Нина – ближайшая бабушкина соседка. – Давненько тебя не было!
– Ага, – кивнула я, притормозив. Если не поболтать с тетей Ниной, она будет месяц рассказывать всем, что я противная зазнайка.
Тетя Нина выбралась из кустов малины и с заинтересованным видом повисла на старом заборе.
– Бабушка не говорила, что ты приедешь, – протянула она, тщательно оглядывая мои новые шорты. Я невольно потянула штанины шорт вниз. Эх, надо было все-таки надевать джинсы, и плевать, что в Лазаревском уже сейчас, в девять утра, тридцать градусов.
– Бабушка и не знает, что я тут, – ответила я, всем лицом излучая скромность и воспитанность. – Я решила сделать сюрприз!
– Да ты что! – закричала из палисадника напротив тетя Таня – другая бабушкина соседка. Она тоже приникла к забору и вперилась взглядом в злосчастные шорты. – Сюрприз? Это ты здорово придумала! Бабуля давеча говорила, что ужасно по тебе соску…
– Как у тебя дела, Мариночка? – елейным тоном перебила тетя Нина. Они с тетей Таней считались лучшими подружками, потому вечно не давали друг другу и слова вставить, когда где-то пересекались. – Замуж не вышла?
– Нет, – пискнула я, опять поворачиваясь к ней. – Пока не складывается.
Я стыдливо опустила глаза, дабы показаться удрученной тем, что засиделась в невестах, и немного разжалобить соседок.
– Затянула ты с этим делом, – не пожелала проявить милосердия тетя Таня. – Ох, затянула. Тебе лет-то сколько уже? Двадцать шесть? Часики уже, считай, оттикали почти.
– Чего? – возмутилась тетя Нина. – Какие такие часики? Нормальный возраст у девки. Ей, по-твоему, в семнадцать надо было замуж выскакивать, за первого встречного?
– В семнадцать не надо, а вот в двадцать – в самый раз, – заметила тетя Таня, задрав вверх указательный палец. – В крайнем случае, в двадцать с половиною. Вот я как раз в двадцать с половиною за своего Мишеньку вышла и не жалею.
– В двадцать лет еще мозги набекрень, только к чудикам и тянет, – ехидно ответила тетя Нина. – Мужа присматривать надо строго после двадцати пяти, когда соображалка отросла.
– После двадцати пяти? – со смехом переспросила тетя Таня. – Ты умом, что ли, тронулась, Нинка? Всех нормальных парней к двадцати годам уже расхватывают. На свободном выпасе одни дефектные остаются.
– Чушь! Я в двадцать семь замуж вышла, – возразила тетя Нина. – Нашла достойного.
– Достойного? – тетя Таня ухмыльнулась. – Ну да, ну да…
– Ты на что это намекаешь? – Тетя Нина позеленела и стала угрожающе закатывать рукава халата. Вообще, она была женщиной боевой. Запросто могла накостылять любому обидчику. Однажды даже почтальона побила – за то, что письмо ей помял, а там лежали фото внуков.
– Ни на что я не намекаю, – попыталась дать заднюю тетя Таня.
– Нет уж, договаривай! – Тетя Нина старательно насупила свеженькие брови.
– Ага, договаривайте! – поддержала я, радуясь, что соседки переключились друг на друга, забыв обо мне. – Мне тоже интересно.
Тетя Таня вдруг расхрабрилась и проговорила нарочито ласково:
– Ниночка, ты только не обижайся, но все Лазаревское в курсе, что твой Федя – алкаш.
– Клевета! – заверещала тетя Нина. – Мой Федя и капли в рот не берет. Если только по праздникам.
– Так у него теперь каждый день праздник, – подколола тетя Таня. – Его же с работы поперли.
Кажется, это был удар ниже пояса.
– Рот закрой, малахольная! – рявкнула тетя Нина. К ней подбежал маленький шпиц и, будто решив поддержать хозяйку, затявкал на тетю Таню.
– Собаку на меня натравить вздумала? – взвилась тетя Таня. – Ну я тебе сейчас устрою! Я тебе кудри-то твои квелые быстренько повыдергиваю!
Она бросилась к калитке, но зацепилась платьем за куст, стала остервенело дергать подол, чтобы освободиться. В этот момент я поняла, что надо ретироваться, пока и мне не влетело, рванула вперед и в два шага очутилась у бабушкиного дома.
Перед воротами обнаружился красный «Мини Купер». Он стоял прямо вплотную к калитке и, естественно, мешал пройти. Каждый год эта проблема! Все бабушкины соседки сдают комнаты, а жильцы их вечно кидают машины у дома бабули.
Бормоча под нос проклятья, я протиснулась рядом с «Купером» и, кажется, даже его не поцарапала. А не мешало бы!
Калитка, как обычно, была не заперта. Я вошла во двор и, скинув босоножки и рюкзак, влетела по ступеням на крыльцо, толкнула дверь.
Дом встретил меня приятным холодком и тишиной. На кухне бабушки не оказалось, спальня тоже была пуста. Я шагнула в гостиную – и под ложечкой похолодело: спиной ко мне стоял незнакомый мужик и нагло швырялся в шкафу.
Грабитель! – как-то сразу поняла я. Пробрался в дом, запер бабулю в погребе, а теперь обчищает шкафы. Я только сейчас – в электричке – читала о подобном в новостях. В статье утверждали, что в стране орудует целая банда, грабящая дома пожилых людей.
Сердце забухало в ушах, перед глазами пронеслись страшные картинки того, что, возможно, пережила бабуля. А потом меня охватила ярость. Сейчас я тебе покажу кузькину мать, бандитская рожа! Сейчас так отметелю, что навсегда забудешь, как лезть в дома к старикам. Я развернулась на пятках и бросилась на кухню, дабы найти что-нибудь потяжелей.
На холодильнике валялась старая скалка, – недолго думая, я схватила ее и бросилась обратно в гостиную. К несчастью, грабитель, видимо, что-то заподозрил и выскочил навстречу. Мы влепились друг в друга, как два грузовика, – мужик охнул от неожиданности, а я завизжала и выронила скалку. Та с грохотом покатилась по коридору.
– Ты кто? – спросил бандит, изумленно уставившись на меня. – Ты откуда взялась?
Я не стала поддерживать беседу – снова бросилась на кухню, подлетела к окну и, распахнув его, закричала изо всех сил:
– Помогите! Грабят! Убивают!
Мужик ринулся за мной, но замер у порога. Спереди он, кстати, оказался довольно симпатичным. Прямо модель! Ни за что бы не подумала, что такой может кого-то грабить. С его внешностью он мог бы в рекламе сниматься, но вот, поглядите, – подался в бандитизм. И как таких земля носит?
Немного подумав, грабитель переступил порог и собрался сделать еще шаг. Я сразу отмерла, схватила с подоконника горшок с геранью, выставила его вперед.
– Не подходи, гад! – рявкнула я. – Не приближайся!
Он посмотрел сначала на горшок, потом мне в лицо. В глазах плеснулось недоумение.
– Это что, какой-то розыгрыш? – спросил он, красноречиво приподняв одну бровь. – Не смешно.
Он сделал еще шаг ко мне, и я почти инстинктивно швырнула в него горшок. Грабитель проворно нагнулся – горшок с цветком врезался в стену над его головой, разлетелся на куски.
Я схватила с подоконника еще одну герань.
– Эй, ты ненормальная? – возмутился грабитель. – Немедленно поставь горшок на место!
– Я уже вызвала полицию! – соврала я. – Она будет здесь с минуты на минуту.
– Поставь герань! – рыкнул он.
Я снова запустила в него горшком. Грабитель отклонился в сторону, но горшок чиркнул его по плечу.
– Йес! – торжествующе воскликнула я и потянулась за следующей геранью.
Грабитель не на шутку испугался, резко бросился вперед, сгреб меня в охапку.
– А-а-а! – снова заорала я. – Помогите!
– Угомонись, идиотка! – Грабитель сначала встряхнул меня, а потом зачем-то потащил к выходу из кухни.
Я испугалась, что меня он тоже сейчас где-нибудь запрет и стала брыкаться. В какой-то момент у меня получилось от души пнуть мужика по коленям. Он потерял равновесие, а я вместе с ним. Мужик разжал хватку, но, к несчастью, падая, я приложилась головой о пол, да так сильно, что звездочки закружились перед глазами.
Пока я пыталась прийти в себя, мужик навалился сверху.
– Ах ты ж коза! – зашипел он. – Я из-за тебя чуть руку не вывихнул. Это что, мать твою, за идиотские шуточки? Или ты сперла что-то? А ну говори: сперла?
Громко хлопнула входная дверь, послышались шаги.
– Ой! – раздался над нами голос бабушки. – А что здесь происходит?
– Бабуля, беги! – закричала я. – Спасайся!
– Мариша? – бабуля вместо того, чтобы последовать моему совету, шагнула к нам. – Ты что здесь делаешь?
– Вы ее знаете? – удивился грабитель. – Кто это? Местная сумасшедшая? Она тут настоящий погром устроила.
– Это моя внучка! – закричала бабушка. – Марина!
Грабитель ослабил хватку, и я тут же зарядила ему кулаком в подбородок. Мужик скривился, отвалился в сторону.
– Марина, ты что творишь? – запричитала бабуля. – Зачем ты бьешь моего квартиранта?
– Квартиранта? – Я от изумления уронила челюсть.
Глаза у бабушки забегали.
– Ну да, Лёвушка мой квартирант. Это ненадолго, всего на десять дней.
Я повернулась к мужику. Он потирал подбородок и смотрел так, будто планировал мое убийство.
– Извините, – сухо сказала я. – Я приняла вас за вора.
– Ну надо же! А я о вас подумал только хорошее, – с сарказмом ответил он. – Вы вообще в курсе, что нельзя вваливаться в гости без стука?
– Лёвушка, тебе не сильно больно? – забеспокоилась бабуля. – Может, приложить к лицу лед?
– Не надо, все нормально, – пробурчал он, вставая.
Я тоже поднялась.
– Когда я недавно звонила, бабушка и словом не обмолвилась, что сдала кому-то комнату, – поспешила оправдаться я.
– А я не комнату сдала, – нервно хихикнула бабушка. – Я весь дом ему сдала, а сама пока обитаю во флигеле.
– Что? Зачем? – Я ушам своим не поверила. – Бабуль, но мы же договаривались, что больше никаких постояльцев.
– Я потом все объясню, – пообещала она.
– Нет, не потом. Объясняй сейчас.
– Потом! – Она побледнела и бросилась к выходу.
Я хотела двинуть за ней, но ее Лёвушка грубо схватил меня за плечо.
– Погодите, Марина, – процедил он. – Не спешите! Вам еще надо прибрать за собой. Побитые горшки, знаете ли, сами в мусорку не отползут.
Наши взгляды скрестились, и я ощутила, как по спине поползли мурашки. На мгновение мне показалось, что Лев задумал что-то плохое. Как-никак я – свидетель того, что он швырялся в шкафу.
– Чего зависли? Собирайте осколки и землю! – грубо приказал Лев.
– Ага, сейчас! – нервно ответила я. – Только за тряпкой схожу и наведу вам тут блеску.
И до того, как он успел возразить, я выскочила на улицу.
***
Бабушка стояла на крыльце, по-хозяйски оглядывала свои владения.
– Это что еще за новости? – спросила я. – Зачем ты сдала дом? Тебе нужны деньги?
– Нет, я просто…
– Сколько тебе надо? На что?– строго перебила я. – Я дам, у меня есть сбережения.
– Марина, угомонись. Деньги мне не нужны.
– Тогда зачем ты пустила к себе этого пройдоху?
– Фу, это что за выражения? – Бабуля нахмурилась. – Лёвушка не пройдоха, он хороший парень.
– А вот и нет! Он шарил в шкафу с твоими вещами.
– Почему с моими? – Бабушка подбоченилась. – Я разрешила ему занять шкаф в твоей спальне. Он же должен где-то хранить одежду.
– В моей спальне, значит? – Я прямо закипела. – А я, между прочим, видела, как этот твой Лёвушка шарил в шкафу в гостиной.
– Не может такого быть, – отмахнулась бабуля. – Тебе показалось.
– Ничего мне не показалось. Он не заметил, что я вошла, и швырялся там, искал что-то.
– Да что там можно найти? – удивилась она. – В шкафу в гостиной у меня всякий хлам.
– Но твой Лёвушка этого не знает. Небось, искал какое-нибудь фамильное ожерелье.
– Не выдумывай!
– Я и не выдумываю.
Бабуля улыбнулась, погладила меня по волосам.
– У тебя с детства богатая фантазия, – напомнила она. – Вот, помню, в восемь лет ты уверяла всех, что видела НЛО…
– Да причем здесь НЛО? – взвилась я. – Твой квартирант на самом деле копался в шкафу. А еще он на меня напал – этого же ты не будешь отрицать?
– Наверное, он принял тебя за воровку, – задумчиво пробормотала бабушка. – Разволновался.
– Ага, принял! – фыркнула я. – Потому что он не только вор, но и псих. Завтра ты ему бабой ягой покажешься – он и на тебя набросится.
– Марина, не говори глупостей. Лёвушка не псих, даже наоборот. – Ее глаза мечтательно заблестели. – Он серьезный молодой человек, много работает, имеет большую квартиру в Москве.
– Ты должна немедленно его выселить! – воскликнула я. – Верни ему деньги и пусть уматывает.
– Что? – Бабушка мгновенно помрачнела, ее мечтательность испарилась. – Не буду я его выселять.
У меня чуть пар из ушей не пошел. Иногда бабуля бывает просто невыносимо упрямой.
– Мы два года назад договорились, что ты больше не будешь пускать жильцов, – напомнила я. – Тебе не хватило приключений с парнями из Омска?
Бабушка потупилась. Явно вспомнила своих последних постояльцев. Те всем ее соседкам показались мутными типами, но бабулю это не смутило. Она встретила их хлебом-солью, поселила во флигеле. А потом к ней во двор прилетела дымовая шашка и нагрянул спецназ. Хмурые омичи оказались беглыми преступниками.
– Бабуль, пожалуйста, попроси своего Лёвушку съехать, – взмолилась я. – Я за тебя волнуюсь. В твоем возрасте уже не стоит пускать жильцов.
– На что это ты намекаешь? – Лицо бабушки обиженно вытянулось. – Что я клюшка старая? Что я из ума выжила?
– Ни на что я не намекаю, просто у меня плохое предчувствие.
Бабушка выпрямилась, гордо выпятила грудь.
– Так, все! Хватит делать мне нервы. Хочешь ты этого или нет – Лёвушка остается.
– Он что, тебе дороже моего спокойствия? – возмутилась я. – Серьезно?
– Мне с ним веселей, – парировала бабуля. – Ты вот в последнее время ко мне не приезжаешь. Родители твои так вообще пять лет не были. Я тут плесенью, что ли, должна покрыться, одичать?
Мне стало стыдно. В принципе, именно этого бабушка и добивалась.
– Бабуль, я бы с удовольствием приезжала чаще. Если бы не повышение. Понимаешь, я с трудом справляюсь с новыми обязанностями – приходится и выходные проводить на работе.
Бабуля скривилась.
– Хорошо, хорошо, обещаю приезжать чаще, – заверила я. – Только высели этого своего Лёвушку. Пожалуйста!
Наши взгляды встретились, я постаралась сделать свой пожалостливей.
– Да не могу я! – возмутилась бабушка. – Это будет некрасиво, не по-людски.
– Почему?
– У Лёвушки сейчас непростой период: он недавно развелся, переехал. Скоро ему на новую работу выходить, а силы на нуле. – Она придвинулась и понизила голос. – Понимаешь, он захотел снять мой дом, потому что тот очень похож на дом его бабушки. Лёвушка когда его увидел, чуть в обморок не хлопнулся. Его-то бабушка давно умерла, дом ее снесли. А у Лёвы эта… как ее? Ностальгия.
– Баб, да он тебе просто лапши на уши навешал!
– А вот и нет! – возразила она. – Ты просто совсем не знаешь Лёвушку: он не способен врать.
– Ну а если все-таки способен? – с нажимом спросила я. – Что если этот твой Лёвушка все выдумал, чтобы тебя разжалобить?
– Зачем ему это? – не поняла бабушка.
– Ну как зачем? – Я понизила голос. – Решил тебя ограбить.
Бабуля захохотала так, что слезы брызнули. А вот мне было не до смеха. Этот ее Лёвушка, похоже, опытный мошенник, раз так быстро втерся ей в доверие.
– Марин, у меня же нечего брать, – сказала бабуля, утерев слезы. – Думаешь, Лёвушка такой идиот, что не заметил мой скромный ремонт и обстановку? Если бы он хотел обогатиться, ему надо было у Нинки останавливаться. У той хоть техника дома хорошая и украшений море.
Я задумалась. Так-то она права: бабушкин дом на улице один из самых маленьких и старых. Он прямо как гном среди великанов – шикарных особняков в три этажа. У бабули из ценного только земля…
Я вздрогнула.
– Что? – встревожилась бабушка.
– Где документы на дом и землю?
– А зачем тебе?
– Где они? – сдавленным голосом повторила я.
Она задумалась, растерянно почесала в затылке.
– Ты что, не помнишь? – испугалась я.
– Я еще не настолько старая, чтобы впасть в деменцию! – Бабушка опять насупилась. – Мне всего семьдесят два, Мариша. А документы у меня все в кладовке.
– Где именно?
Она закатила глаза, изображая, что я ее утомила.
– Бабуля, пожалуйста, скажи, где документы! – вкрадчиво поторопила я.
– Ну… – Она убрала с платья пару катышек. – В кладовке на верхней полке лежит старый дедушкин саквояж. Документы там. В розовой папке.
– Отлично! Жди меня во флигеле! – скомандовала я. – И, если я не вернусь через десять минут, – звони в полицию.
– Хорошо, позвоню. А зачем?
– Потом объясню, – пообещала я и ринулась обратно в дом.
Глава 2
Лев стоял в прихожей, внимательно разглядывал в зеркале свое лицо. Вот, сто процентов, он подслушивал мой разговор с бабушкой, а сейчас решил сделать занятой вид.
– Наслаждаетесь собственной красотой? – съязвила я.
– Вообще-то оцениваю нанесенный вами урон. – Он обернулся, взглянул насмешливо. – Все-таки соизволили прибраться? А я решил, что вы уже забыли о том бардаке, который устроили.
– Могла и забыть, – пробормотала я. – Из-за вас я так головой приложилась, что вообще странно, как я помню собственное имя.
– Из-за меня приложились? – Он приподнял одну бровь. – А вы ничего не путаете?
– Может, и путаю. Когнитивные проблемы – частое последствие черепно-мозговых травм.
Я обогнула его и ввалилась в кладовку. Там царил настоящий хаос: бабушка терпеть не может выбрасывать старые вещи, потому регулярно оттаскивает все сломанное и рваное в кладовку. Я задрала голову, пытаясь высмотреть на верхней полке дедушкин саквояж.
– Веник и совок в левом углу, – подсказал Лев, заглядывая через плечо.
– Без вас разберусь!
– Уверены? – В его голосе плеснулся сарказм. – А как же ваши когнитивные проблемы? Не помешают?
– Вы собираетесь весь день стоять у меня над душой? – прошипела я, не оборачиваясь.
– Вообще-то, там уборки на десять минут, а не на день, – парировал он. – И я, кстати, могу помочь.
– Не надо. Займитесь своими делами.
– Да с удовольствием.
Он ушел, а я наконец разглядела саквояж под свернутым в рулон старым матрасом и стопкой одеял. И как бабуля умудрилась запихнуть на маленькую полку столько вещей?
Взобравшись на старую табуретку, я стала тянуть к себе саквояж. Он шел тяжело, как будто зацепился за что-то. Я поднатужилась и дернула изо всех сил. Дурацкий саквояж толкнул коробку с какими-то железяками, и те с грохотом упали на пол. У меня аж в ушах зазвенело.
– Господи, Марина, что вы там делаете? – заорал Лев.
– Просто совок уронила! – откликнулась я. – Не переживайте.
Спрыгнув с табуретки, я быстро распинала рассыпавшиеся железяки по углам и, усевшись на пол, щелкнула замками. Вещей в саквояже было немного: пара книг, шкатулка с пуговицами, инструкция к телевизору. И никаких папок! Ни одной!
Я тщательно ощупала саквояж изнутри, но тайных отделений в нем не обнаружилось. Это что же получается: документы на дом и землю пропали?
– Марина, мое терпение заканчивается! – Лев снова появился в дверном проеме, навис надо мной, как скала. – Дайте сюда веник, я сам смету землю.
Он выглядел совершенно невозмутимым, хотя явно понимал, что я уже в курсе пропажи документов. Может, даже замышлял расправу.
Я вскочила.
– Веник! – напомнил Лев и требовательно протянул руку.
Я отступила назад, уперлась спиной в полки. Стало понятно, что положение у меня незавидное: в чертовой кладовке я была как в ловушке.
Лев с любопытством взглянул мне в лицо, но почти сразу взгляд его опустился ниже – к моей груди, которая сейчас высоко и часто вздымалась от волнения.
– Где документы? – прошипела я.
– Какие? – с невинным видом уточнил Лев, все еще пялясь на мою грудь. – Паспорт, водительские права?
– Не надо делать вид, будто вы не понимаете, о чем речь.
– Но я и правда не понимаю.
– Мне-то уж лапшу на уши не вешайте.
– Марина, а вы ничего такая, – Лев вдруг улыбнулся. – Симпатичная.
Мне показалось, что я вот-вот хлопнусь в обморок, но тут в прихожей скрипнула дверь.
– Лёвушка, а вот и пирожки! – завопила бабушка. – Как и обещала: с капустой, с картошкой, с яблоками.
Лев ринулся ей навстречу, я, испытав неожиданный прилив сил, тоже.
– Веник найти не можете? – спросила бабуля, глядя на нас. – Или тряпки?
– Он стырил документы из саквояжа! – закричала я. – Мы должны связать его и вызвать полицию.
– Кого связать? – удивленно спросил Лев.
– Лёва, не слушай! Это какое-то недоразумение, – виновато затараторила бабушка. – Мариночка сегодня не в себе, – наверное, магнитная буря виновата.
– Баб, не надо с ним спорить. Вызывай полицию! – закричала я и вцепилась во Льва, чтобы, так сказать, не дать ему уйти или пуститься в погоню за бабушкой. – Твой квартирант – черный риелтор. Говорю же, в саквояже нет документов на дом – я посмотрела.
– Дался тебе этот саквояж! – закатив глаза, пробурчала бабушка. – Я про него наобум ляпнула, документы у меня в другом месте, в комоде вроде бы. Или в ящике стола. Сейчас найду.
Она убежала в спальню, а Лев развернул меня к себе и слегка встряхнул.
– Вы что это такое придумали, а? – грозно спросил он. – Вы зачем внушаете бабушке, что я черный риелтор? Немедленно прекратите или…– Его глаза угрожающе сузились.
– Что – или? – с наигранной бравадой уточнила я. – Запрете меня в погребе?
Он отшатнулся, покрутил пальцем у виска.
– Вы совсем, что ли?
– Нашла! – раздался из спальни радостный голос бабушки. – Нашла документы.
Бабуля вплыла в прихожую, помахивая розовой папкой.
– Вот тут у меня все, – радостно сообщила она, заискивающе поглядывая на Льва. Тот с огромным интересом уставился на папку. Я быстро выхватила ее у бабушки, заглянула внутрь. Документы и правда были на месте.
– Здесь мы их не оставим, – сообщила я, испепеляя Льва взглядом. – Припрячем в надежном месте.
Он так посмотрел, что захотелось вжать голову в плечи. Подхватив бабулю под руку, я потащила ее на улицу.
– Марина, что это за концерт? – возмутилась бабушка, когда за нами хлопнула дверь. – Какая муха тебя укусила?
Я не ответила, подхватила со ступеньки рюкзак и, в два шага миновав двор, юркнула во флигель. Бабушке пришлось следовать за мной.
Во флигеле пахло вареньем и пирожками, но самих пирожков не наблюдалось, видимо, бабуля все унесла квартиранту.
– Значит, ты своего Лёвушку еще и кормишь? – пробурчала я, обходя стол.
– Нет, это я так… Он просто обронил недавно, что любит пирожки.
Я шагнула к холодильнику, попыталась затолкать папку с документами за него.
– О Господи, Марина, что ты делаешь? – закудахтала бабуля. – Тебя сейчас током ударит.
– Не ударит.
– А ну брысь от холодильника! – Она схватила полотенце и от души шлепнула меня по рукам.
– Баб!
– Брысь, я сказала!
Я отшатнулась, оглядела флигель придирчивым взглядом. Построил его мой дед, специально для сдачи туристам. Тут имелось все необходимое для жизни: туалет с душем, кухонная зона. Но вот мебели было мало: шкаф и стол, две кровати, маленький кухонный гарнитур.
Так, шкаф мне точно не подойдет: слишком очевидное место для тайника.
Я попробовала запихать папку за верхний ящик гарнитура, но он от этого угрожающе накренился. Не хватало, чтобы он свалился кому-то из нас на голову! Ругнувшись, я вытащила папку и бросилась к одной из кроватей, сунула документы под матрас. Вот, самое то.
Я прихлопнула матрас рукой, потом тщательно разгладила покрывало.
– Мариш, ты голодная? – строго спросила бабушка.
– Да, очень.
– Я тебе тогда сейчас оладушек пожарю, – пообещала она, вытаскивая из холодильника молоко и яйца. – А ты ступай, приберись все же у Лёвушки, ну и извинись там – напугала же человека до чертиков.
Я невольно скривилась, представив, что опять придется остаться со Львом наедине. Хотя от этого никуда не деться, проблему нужно решать. Если бабушка не хочет выставить Льва, его выставлю я. Я просто не могу допустить, чтобы в мое отсутствие в ее доме терся мутный товарищ с непонятными намерениями.
Достав из рюкзака телефон, я сунула его в карман шорт и снова пошла в дом.
Лев был на кухне, орудовал веником. Стену он уже оттер, теперь сметал в совок землю. Я с гордым видом прошествовала мимо Льва, села за стол. Сердце колотилось как бешеное.
Лев ссыпал землю в ведро под мойкой и, распрямившись, уставился на меня. Я приосанилась, положила руки перед собой.
– Присядьте, – попросила я. – Есть разговор.
Он демонстративно меня проигнорировал, развернувшись, вышел из кухни.
Бежать за ним показалось мне унизительным, потому я осталась дожидаться его за столом. Однако прошло минуты две, а Лев все не возвращался. В прихожей тем временем послышался непонятный шорох и скрежет. Да что же это такое?
Вскочив, я помчалась в прихожую. Лев сидел на корточках у одной из стен, зачем-то ковырялся в розетке отверткой.
– Что вы делаете? – строго спросила я.
Он промолчал, отчего мне стало не по себе. Я подошла ближе и хлопнула его по спине.
– Немедленно уберите руки от розетки, вредитель!
– Вообще-то, я ее ремонтирую, – процедил он. – Она у вас тут на соплях держится.
– Не надо нам ничего ремонтировать! Уберите лапы от чужого имущества.
Он не сдвинулся с места, потому я снова шлепнула его по спине.
– Девушка, покиньте, пожалуйста, дом, – проскрежетал он, даже не оглянувшись. – Вы мне надоели.
– Я не разрешаю трогать что-то в этом доме! – воскликнула я. – Не разрешаю!
– На данный момент это мой дом, – напомнил он, вставая. – Так что идите вон.
– Вы заключали договор аренды? Покажите!
Он помрачнел – стало ясно, что договора аренды у него нет. У меня сразу прибавилось решимости.
– За сколько вы сняли бабушкин дом? – спросила я.
Он облокотился о стену, крутанул отвертку в руках.
– За двадцать тысяч. А что?
– За двадцать тысяч? – Я гневно прищурилась. – И вам не стыдно? Такие гроши – за десять дней, да еще и с обедами? А вы умеете обрабатывать старушек!
Его взгляд полыхнул яростью.
– Ваша бабушка сама назвала мне эту цену, – заявил Лев. – Я что, должен был с ней торговаться, требовать, чтобы она увеличила плату?
– Могли бы и поторговаться. Видели же, что перед вами доверчивый пожилой человек, который совсем не в курсе нынешних цен.
– А, вон оно что! – скривившись, протянул он. – Хотите стрясти еще денег, для этого притащились?
– Вовсе нет. – Я достала из кармана мобильник и напустила нарочито деловой вид. – Диктуйте номер телефона.
– Зачем?
– Я верну вам ваши двадцать тысяч, – пояснила я. – Переведу по номеру телефона. А вы быстро соберете свои вещи и отвалите, снимите себе что-нибудь другое: отель там, дом по соседству.
Он сложил руки на груди, обвел меня недобрым взглядом.
– Ну? – поторопила я. – Диктуйте.
– Не дождетесь, – ответил он.
– Это еще почему?
– Потому. Я выбрал этот дом и проведу в нем столько, сколько запланировал.
– Господи, да я же вас по-хорошему прошу! – возмутилась я. – Я готова вернуть вам плату даже за те дни, что вы уже прожили в доме. Берите деньги и уезжайте.
– И не подумаю, – отрезал Лев. – Я не собираюсь подстраиваться под хотелки взбалмошной идиотки. – Он прошел к двери, распахнул ее резким движением. – А теперь идите, Марина: вы исчерпали запасы моего терпения.
Я и подумать не могла, что мой план провалится. В мечтах Лев брал деньги и молча съезжал. Он ведь знал теперь, что обобрать бабулю точно не удастся. Любой на его месте уже паковал бы вещи, а вот Лев уперся. Почему, черт возьми? Хотя, может, я неверно угадала его мотивы. Может, его цель не дом и земля, а что-то другое.
Я вернулась во флигель в глубокой задумчивости.
– О, уже управилась? – Бабуля притопывала у плиты, переворачивала оладьи на сковороде.
– Ага, управилась. – Я села за стол, подперла голову рукой.
– Могла бы и не спешить так, поболтала бы с Лёвой подольше.
– О чем мне с ним болтать?
– Да хоть о погоде… – Бабуля покраснела, нарочито тщательно разгладила фартук. – Он холостой, ты не замужем. Не мешало бы тебе присмотреться к парню.
Меня аж подбросило.
– Баб, ты что это придумала? Ты для этого ему дом сдала – чтобы сводничать?
– Я тебе уже объяснила, почему пустила Лёвушку, – отведя глаза, сказала бабушка. – Не придумывай глупостей.
– Зачем же ты мне его сватаешь?
– Затем, что он хороший. Мы вчера с ним весь вечер беседовали, мне теперь про него все ясно.
– Ну да, такие, как он, умеют вешать лапшу на уши.
– Не болтай ерунды, – Бабушка поставила рядом со мной тарелку с оладьями. – Ешь! А потом пойдем на море, вода уже хорошая. – Она придирчиво оглядела меня с головы до пят. – Ты ведь прихватила с собой купальник?
– Прихватила, конечно.
– Можем, кстати, на пляж и Лёву взять, – мечтательно пробормотала бабушка, наливая нам обоим чаю. – Ты в купальнике чудо как хороша.
Я даже оладьей подавилась, кое-как прокашлялась и сразу взмолилась:
– Не надо Лёвы. Вдвоем пошли.
***
Я думала, что море поможет мне успокоиться, но, чем дольше плавала, тем тревожней на душе становилось. Чутье подсказывало, что от мутного квартиранта следовало избавиться как можно быстрей, но идей, как это сделать, не было совсем.
Когда мы вернулись с пляжа, я стала вешать во дворе купальники и полотенца, а бабушка засобиралась в магазин.
– Бабуль, а чего это у тебя чердак не заперт? – вдруг заметила я.
Бабушка задрала голову и, увидев распахнутую чердачную дверь, улыбнулась.
– Это, наверное, Лёва, – сказала она. – Он вчера спрашивал у меня разрешение слазить на чердак.
– Что он там забыл?
– Хотел вспомнить детство. Когда он был маленький, часто играл на чердаке. Ты, помню, тоже любила там торчать. – Она опять оживилась. – Вы так похожи – прямо удивительно! Слушай, а давай я запеку курицу и пригласим его сегодня на ужин, пообщаетесь в спокойной обстановке?
– Не надо. – Меня передернуло.
– Да чего ты сразу отказываешься? – рассердилась она.
– Потому что твой квартирант мне не нравится. И вообще, я приехала, чтобы с тобой побыть, а не для того, чтобы устраивать званые ужины.
– Но я все-таки куплю курицу: вдруг ты передумаешь. – Бабушка повесила на плечо хозяйственную сумку и двинула к калитке. – Через полчаса вернусь!
Она вышла на улицу, а я сразу бросилась к лестнице на чердак. В два счета влетела на верхнюю ступеньку и шагнула внутрь. На чердаке было довольно темно, и понадобилось некоторое время, чтобы глаза привыкли и стали что-то различать. Но потом я сразу увидела Льва. Он стоял у стопки коробок в углу и с интересом швырялся в верхней.
– Что вы делаете? – сердито окрикнула я.
Он дернулся, резко отпрянул от коробки и приложился головой о перекрытие.
– Ай! – Лев потер ушибленное место и недовольно поморщился. – Вы зачем так подкрадываетесь?
– Что вы искали в коробке?
– Я? – Он сделал нарочито удивленный вид. – Ничего.
Ярость придала мне смелости. Я подбоченилась и стала напирать на Льва.
– Я своими глазами видела, как вы там копались. Что вы хотели найти? Отвечайте!
– Господи, Марина, зачем мне ваш хлам? – возмутился он. – Вы в своем уме?
Он в два шага пересек чердак и оказался у лестницы.
– Стойте! – крикнула я, бросаясь следом. – Мы не договорили.
Он резко соскочил вниз и влетел на крыльцо.
– Я хочу, чтобы вы съехали! – крикнула я сверху. – Немедленно.
– И не подумаю! – огрызнулся он и скрылся в доме.
Я подошла к коробкам, заглянула в верхнюю. Там лежали елочные игрушки – совсем старые, советские: белки и зайцы, блестящие сосульки, шишки. Мы сто лет уже не доставали их с бабушкой, а вот дед раньше любил наряжать елку именно ими. И вот зачем, скажите, Льву понадобилось швыряться в коробке с игрушками?
Закрыв коробку, я задумчиво потерла переносицу. А может, Лев – подельник тех самых омичей, которых повязали у бабушки два года назад? Может, он думает, что его дружки устроили где-то тайник, вот и рыскает по всему дому в поисках?
Впрочем, без разницы, что у него на уме, разбираться некогда. Льва надо просто выдворить вон.
Я заперла чердак и спустилась вниз. Хотела войти в дом, но дверь оказалась запертой. Сама она захлопнуться не могла, значит… Нет, это уж слишком! Я несколько раз ударила в дверь рукой, но, как и ожидалось, мне не открыли. Видимо, Лев держал меня за полную идиотку и надеялся, что я просто забуду то, что только что увидела.
Я выскочила со двора и замерла у «Мини Купера». Щеки горели от злости, руки почти тряслись.
А красивая машинка – этот «Мини Купер»! Я вздохнула и от души пнула по колесу. «Купер» обиженно замигал фарами, а сигнализация на нем заверещала так, что уши заложило.
– Какого черта вы делаете? – рявкнул Лев, выбежав спасать любимую машину. Он нервно ткнул в брелок сигнализации, та смолкла.
– Собирайте свои манатки и сваливайте, – приказала я. – Не захотели по-хорошему, будем по-плохому.
Глаза Льва налились кровью. Я снова пнула по колесу «Купера», да еще, вдобавок, хлопнула по капоту ладонью. Сигнализация опять заорала. Лев сморщился, снова выставил руку с брелком вперед.
– Я буду до вечера тут торчать, – предупредила я, когда сигнализация опять смолкла.
На его скулах вздулись желваки. Сейчас он уже вполне походил на человека с криминальным прошлым. От такого точно нужно держать подальше своих бабушек.
– Отойдите от машины, – проскрежетал Лев.
– У вас пять минут, чтобы собраться! – предупредила я. – Время пошло.
Я опять стала примериваться, чтобы шмякнуть рукой по машине.
– Ну просто цирк какой-то! – Лев в два шага подскочил ко мне, обхватив со спины, стал оттаскивать от «Купера».
– Отпустите меня! – брыкаясь, зашипела я. – Или я буду орать.
– Орите! – разрешил он, но тут же зажал мне рот рукой.
Я попробовала укусить его за палец, но ничего не вышло. Лев стал тащить меня обратно во двор.
– Что ты творишь, окаянный! – вдруг заголосила рядом с нами возникшая из ниоткуда тетя Нина с секатором. – Руки прочь от нашей Мариночки!
Лев застыл, ошарашено уставился на соседку. Тетя Нина выставила секатор вперед и стала наступать на нас.
– Руки убери от девчонки, я сказала! – Лицо тети Нины налилось кровью. – Или я их тебе быстро укорочу сейчас.
Для убедительности она пару раз щелкнула секатором, Лев отпустил меня и отступил на шаг.
– Это что же такое делается, а? – воскликнула тетя Нина. – Посреди бела дня извращенцы всякие на девчонок бросаются.
– Я не извращенец! – возмутился Лев.
– А это уже нам решать, – возразила я. – Вы сами съедете, или нам участкового позвать, протокол составить по поводу того, что вы меня при свидетелях домогались?
Наши взгляды скрестились, Лев словно пытался понять, блефую я или говорю серьезно. Я быстренько состряпала такое лицо, чтобы у него и сомнений не осталось: сдам в полицию без капли жалости.
– Да черт с тобой, – наконец сдался Лев. – Съеду!
Он врезал кулаком по забору и с раздосадованным видом ринулся обратно в дом.
– Жилец ваш? – с сочувственным видом уточнила тетя Нина.
– Ага.
– А чего он руки-то распустил?
– Псих, – с радостью пояснила я. – Если к вам будет проситься, не берите его. Крайне мутный тип, весь дом нам перевернул, искал что-то.
– Что искал? – Она вытаращила глаза.
– Понятия не имею. Может, это белочка у него случилась, или ягод каких-нибудь объелся.
– Слушай, так надо о нем в общий чат написать, – спохватилась тетя Нина. – Чтобы и другие его не брали.
– А напишите! – поддержала я.
Она сфотографировала машину Льва и стала что-то набирать в телефоне.
Когда, спустя минуты три, Лев снова вышел во двор, сжимая в руках наспех собранную сумку, тетя Нина и его щелкнула. Лев не обратил на это внимание. Закинув сумку в багажник, он нетерпеливо махнул нам рукой.
– Уйдите с дороги!
– С удовольствием, – сказала я, отходя в сторону.
Он собрался сесть в машину, но вдруг передумал, подошел ко мне.
– Что? – Я не смогла сдержать торжествующий улыбки, внутри все ликовало от того, что мне все же удалось победить.
– Вот только попадись мне когда-нибудь, – процедил Лев. – Я тебе устрою!
Я ничего не ответила, он сел в машину и, быстро заведя мотор, рванул прочь.
***
Когда вернулась бабушка, я сидела на крыльце, читала книгу.
– Ты чего тут? – спросила бабуля. – Пойдем во флигель.
– Нет, пойдем лучше в дом. Твой квартирант съехал.
– Как съехал? Почему? – Ее глаза округлились.
– У него там какие-то срочные дела нарисовались, – соврала я, – так что он впопыхах вещи побросал в машину и уехал.
Бабушка поднялась на крыльцо, толкнула дверь, но, когда та открылась, замерла.
– Смелей! – поторопила я. – Дом снова в твоем распоряжении.
Она как-то тяжело вздохнула, но шагнула вперед. Я поднялась и пошла за ней. Мне не терпелось перемыть дом, чтобы и духа Льва там не осталось. Не терпелось снова занять свою комнату. Но в прихожей бабуля опять замялась, на лице ее проступила растерянность.
– Уехал и не попрощался, – расстроено пробормотала она. – Ну как же так?
– Бывает… Он очень торопился, – пробубнила я. – Пойдем на кухню.
Бабуля отвернулась и странным образом потерла щеку: будто слезу смахнула. Я решила не брать в голову, выхватила у нее сумку и понесла на кухню. Там, мурлыча под нос какую-то песенку, я стала разбирать бабушкины покупки, перекладывать все в холодильник. Бабушка остановилась в дверном проеме, привалилась к косяку.
– Может, чайник пока поставишь? – предложила я. – Что-то пить хочется.
– Ой, смотри: записку оставил! – вдруг оживилась бабушка и показала на стол. Там, прямо посередине лежал свернутый вдвое лист бумаги, на котором размашистым почерком было надписано: «Виктории Андреевне от Льва». Бабушка осторожно взяла лист, развернула: внутри обнаружилась стопка купюр.
– Деньги какие-то, – удивленно констатировала бабушка. Отложив купюры, она впилась взглядом в записку, прочла вслух. – «Сердечно благодарю вас за гостеприимство. Вашими стараниями я будто ненадолго вернулся в детство, для меня это бесценно. Примите, пожалуйста, в дар эту небольшую сумму. Я советую пустить ее на ремонт кровли – та в очень плохом состоянии».
Я даже ушам своим не поверила, вопросительно уставилась на бабушку.
– Такой чудесный парень! – с печалью в голосе сказала она. – Такой внимательный! А я говорила тебе, что он вчера еще и крыльцо подлатал?
– Нет, не говорила, – просипела я.
– Там две доски прохудились, так Лев сам в магазин съездил, купил все, что нужно для ремонта! – с восторженными глазами поведала бабушка. – Как жаль, что вы не успели познакомиться ближе.
На меня навалилась странная слабость, я даже присела, чтобы не упасть. А что если Лев и правда не имел дурных намерений? Что если все так, как думает бабушка?
Да ну, бред какой-то…
Глава 3
Десять дней спустя.
Я и двое моих коллег – Гриша и Аня, – как обычно, обедали в кафе, в двух шагах от нашей редакции. Вообще, мы частенько обедаем вместе: устроились почти одновременно и давно подружились. Гриша редактирует сразу несколько рубрик в нашем журнале, а вот Аня отвечает за одну – «Лайфстайл», однако наполняет ее не только текстами, но и фото.
Я уже подчистила свою тарелку, а вот коллеги даже не притронулись к еде. Они сидели, уткнувшись в телефоны и, кажется, не замечали ничего вокруг.
– Ребят, жуйте быстрей: до конца обеда осталось всего ничего, – напомнила я. – А главред, между прочим, говорил, что сегодня может подъехать новый генеральный.
– У меня нет аппетита, – не отвлекаясь от телефона, сказал Гриша. – Моя личная жизнь опять пошла прахом. Я прямо сейчас пытаюсь ее реанимировать.
– Получается? – спросила его Аня, не отрываясь от телефона.
– Не особо. – Гриша вздохнул и наконец отложил мобильник. – Меня сегодня игнорируют на всех сайтах знакомств.
– А что ты делаешь на сайтах знакомств? – удивилась я. – Ты же в прошлую пятницу говорил, что отовсюду удалился. У тебя же завелась эта… как ее? Маша, кажется. Я думала, у вас все на мази.
– Маша теперь в прошлом. – Гриша насупился, отвел глаза. – Она меня отшила.
– С чего вдруг? – не поняла я. – Вроде по твоим рассказам она рисовалась милой покладистой девушкой.
– Она такая и есть. Но я, как обычно, налажал.
– Да ладно? – Я окинула Гришу скептическим взглядом. Гриша у нас тоже милый и покладистый. Ума не приложу, что он мог сделать обидного.
– Я повел себя как тюфяк, – словно в ответ на мой мысленный вопрос, признался Гриша. – В субботу я водил Машу в кафе, потом пошел провожать. Мы стояли у подъезда, она, кажется, ждала, что я ее поцелую, но я все не мог решиться и…
– Она сама тебя поцеловала? – попробовала угадать Аня, по-прежнему залипая в телефоне.
– Нет, ни фига, – хмыкнул Гриша. – Хотя я надеялся: это бы сразу столько проблем решило.
– Так что случилось-то? – не поняла я. – Она обиделась на твою нерешительность?
– Нет, – Гриша мотнул головой. – Когда я почти созрел до поцелуя, из Машиного подъезда вывалились какие-то качки, человек шесть, и их главный такой: «О, красотка, пошли с нами!» Он взвалил Машу на плечо и понес.
– Куда? – Отложив телефон, Аня уставилась на Гришу округлившимися глазами.
– Ну откуда мне знать, куда он ее понес? – возмутился Гриша. – Я… Я растерялся и не знал, что делать.
– И что потом? – поторопила я, изнемогая от любопытства.
Гриша скривился, но продолжил:
– Секунд через двадцать Маша вырвалась и прибежала обратно. И стала кричать на меня из-за того, что я за нее не вступился, не побежала за этими самыми качками.
– А ты не побежал? – ахнула я.
Гриша стал пунцовым, мотнул головой.
– Не побежал. Я почему-то завис и даже пошевелиться не мог.
– Идиот! – со смехом выдохнула Аня.
– Ага, Маша так и сказала, – подтвердил Гриша, а потом, втянув голову в плечи, добавил: – Я еще какого-то черта ляпнул, что она зря истерит: ребята просто пошутили.
– М-да, это косяк! – окончательно развеселилась Анька. – Я бы тебя тоже отшила.
– Давай, добивай раненого товарища, – смешно простонал Гриша. – Как будто я и без тебя не знаю, что лопухнулся.
Я окинула Гришу придирчивым взглядом. С его субтильным сложением сложно было бы тягаться с качками. В нем весу-то килограммов пятьдесят, а еще он у нас жутко застенчивый. Типичный такой меланхолик: чуть голос повысишь – он уже в полуобмороке.
– Тебе нужно купить перцовый баллончик и записаться на курсы самообороны, – посоветовала я. – А еще пошли Маше цветы. Мне кажется, она оттает и простит тебя.
– Нет, – Гриша вздохнул. – С Машей все кончено. После такого позора я не могу смотреть ей в глаза. Лучше я начну с чистого листа, с новой девушкой.
Гриша потянулся к телефону, но Анька хлопнула его по руке.
– Не торопись, друг, – мрачно сказала она, – скоро ты забудешь о проблемах в личной жизни.
– Это еще почему? – Гриша взглянул на нее скептически.
– Потому что скоро мы будем носиться как ужаленные в поисках работы, –ответила Аня. – И будет не до свиданий. Мне тут птичка на хвосте принесла, что наш новый генеральный тот еще козлина. Он имеет гадкую привычку увольнять старую команду и приводить своих людей.
– Ань, ну чего ты начинаешь? – нахмурилась я. – Главред же говорил вчера, что перемены коснутся только руководства, для нас ничего не поменяется. Все останутся на своих местах.
– А главред себе магический шар прикупил, что ли? – сухо уточнила Аня. – Ему-то откуда знать, как поведет себя новый босс? Про старого генерального тоже говорили, что он будет сидеть у нас до пенсии, но как видишь, выперли его и глазом не моргнули.
– Никто его не выпер. Он же сам объяснял на планерке, что уходит из-за проблем со здоровьем, – напомнила я. – Его гипертония замучила и язва.
– А вот и нет! – воскликнула Аня. – Народ шепчется, что нашего Василича нагло выжили. Пригрозили уволить по статье, если не уйдет по собственному желанию.
– По какой еще статье? – удивился Гриша. – Ань, по-моему, ты разводишь паранойю: Василич у нас человек порядочный.
– Вот именно! – подтвердила Аня. – Но кое-кому понадобилось его место, и на Василича тут же наклепали компромат. Теперь вы понимаете, из какого теста новый генеральный?
– Ань, ты бы меньше слушала всякие сплетни, – сказала я. – Люди склонны сочинять небылицы.
– Это точно! – подтвердил Гриша. – Вот лично я считаю, что журналу давно нужна свежая кровь. Василичу пятьдесят шесть лет, ему трудно разбираться в том, что интересно молодым читателям. А новому генеральному, я слышал, в районе тридцатки. Как раз то, что надо.
– А еще он вроде как из Москвы, – подхватила я. – Какую такую свою команду он сюда, в Краснодар, притащит? Столичные штучки ни в жизнь не поедут в провинцию. В общем, никакие увольнения нам не грозят.
Аня насупилась, снова подтянула к себе телефон.
– Думайте, что хотите, – пробурчала она. – А я лучше прямо сейчас обновлю резюме на «Хэдхантере».
***
Когда мы возвращались в редакцию, я все думала об Аниных страхах. Насколько они оправданы? Вообще, дела, конечно, шли странно. Смену руководства ничего не предвещало, и тут бац – в понедельник нам сообщили, что старый генеральный уволился, а новый будет из Москвы. А может, в верхах и правда идет какая-то война?
Я не успела додумать эту мысль, потому что вдруг увидела Льва. Он стоял у своего «Мини Купера» на нашей маленькой парковке и изучал что-то в телефоне. На мгновение я решила, что у меня галлюцинация. Но, оказалось, Анька увидела то же, что и я, она толкнула меня в бок и зашептала:
– О, гляди, какой красавчик пасется возле красной машинки.
У меня перехватило дыхание, ноги попытались сплестись в косичку. Недолго думая, я юркнула за спину Гриши. Укрытие из него получилось, конечно, такое себе, но других вариантов под рукой не было. Впрочем, мне повезло: Лев меня не заметил, мы с ребятами быстро прошли мимо парковки и ввалились к себе. И тут же налетели на Андрона Марковича, нашего главного редактора. Он стоял у входа и о чем-то переговаривался с охранником.
– А чего плетемся, как черепахи? – беззлобно пробурчал Андрон, поглядев на нас. – На солнышке разморило? К нам, между прочим, уже пожаловал новый генеральный: бьет копытом и желает знакомиться с коллективом. Сейчас представлю ему коммерческого директора и менеджеров, а потом сразу к вам. Займитесь там делом, что ли. Сделайте над собой усилие.
Мы тут же ускорились, взлетели по лестнице на второй этаж.
– Блин, что-то Анька и меня накрутила, похоже, – шепотом признался Гриша. –Если я отключусь, вы же прикроете меня газеткой, чтобы я не сильно позорился?
Я ободряюще похлопала его по плечу.
– Спокойствие, амиго. Ну не съест же нас этот генеральный. А увольнять нас ему невыгодно: мы же акулы пера, других таких нет.
Мы вошли в кабинет редакции и расселись по местам. В краснодарском подразделении «Орлов-медиа», частью которого являлась наша редакция, было еще несколько отделов. Каждый занимался чем-то своим. Мы отвечали за тексты. Отдел веб-разработки решал проблемы с техникой и версткой. А коммерческий – нас всех кормил, выискивая тех, кто готов раскошелиться на рекламу в журнале, издаваемом подразделением. И новый генеральный, значит, решил начать знакомство с коллективом именно с коммерческого отдела. Логично.
Я открыла заметку, присланную еще утром одним из внештатников, пробежала ее глазами. Мысли вертелись отнюдь не вокруг смены руководства. Их прочно занял Лев. Что он, черт возьми, делает под окнами редакции?
Хотя, если быть объективной, нашей парковкой кто только не пользовался. Слева от нас стояло агентство недвижимости, и его клиенты частенько бросали свои корыта у нас. Может, Лев как раз по поводу недвиги и заявился: обдурил какую-нибудь старушку, теперь скупает по дешевке ее хоромы. У, гад!
Я почувствовала, как к лицу приливает кровь, но тут же себя одернула. Может, зря я все же плохо о нем думаю. Может, все проще, и Лев заскочил в парикмахерскую, расположившуюся справа от нас.
Поерзав, я снова перечитала заметку. Вникнуть нормально по-прежнему не получалось. А еще ужасно хотелось взглянуть на Льва еще раз. Как будто этот взгляд мог помочь мне определить, мошенник Лев или честный человек.
Устав бороться с собой, я встала из-за стола, подошла к окну. Щеки отчего-то по-прежнему горели. Сделав вид, что поправляю жалюзи, я выглянула на улицу. Льва на парковке уже не было, но «Мини Купер» стоял на месте.
Пока я таращилась в окно, дверь в редакцию вдруг распахнулась, послышались шаги. Я обернулась и оторопела. У входа стояли два человека: Андрон Маркович и… Лев.
– Друзья, позвольте представить вам нового генерального директора, – сказал Андрон и почтительно указал на Льва. – Лев Константинович Жаров. Прошу любить и жаловать.
Я даже моргнула пару раз, чтобы убедиться, что мне не мерещится. Новый генеральный, к сожалению, никуда не исчез. Он прошел немного вперед и стал внимательно оглядывать присутствующих.
Ох, вот и встретились… Неужели так бывает?
Мне захотелось стать невидимкой, слиться с местностью.
Лев вдруг заметил меня и, кажется, тоже не поверил глазам. У него даже рот от удивления приоткрылся.
– Коллеги, давайте тоже представимся по очереди, – сухо предложил Андрон Маркович, когда пауза слишком затянулась. – Назовите ваши имена и должности. Льву Константиновичу, конечно, сложно будет сразу запомнить всех…
– Нет-нет, у меня отличная память на имена и лица, – сказал Лев, не отрывая взгляда от меня. – Давайте, кстати, с вас, девушка, и начнем.
Все повернулись ко мне. Я приосанилась и гордо задрала подбородок.
– Марина Перова. Заместитель главного редактора.
Вид у Льва стал совершенно ошеломленный.
О господи, он думал, я тут убираюсь, что ли? Хотя какая разница, что он думал. Важнее, что теперь будет. А будет все явно плохо: меня уволят, выпрут в течение часа. Так не вовремя! Сейчас лето, все в отпусках, поиски новой работы точно затянутся. Хотя не страшно, переживу. Меня больше заботит, что будет с Аней и Гришей. Если Лев узнает, что они мои друзья, вышибет их следом за мной. Надо как-то маякнуть им, чтобы помалкивали о нашей дружбе.
Мы со Львом сверлили друг друга взглядами, не обращая внимания на остальных. Воздух между нами словно раскалился.
– А я Милана Звездная! – воскликнула одна из моих коллег, не желая ждать своей очереди. – Редактор рубрик «Отношения» и «Афиша».
Лев, словно через силу, оторвал взгляд от меня и перевел на Милану. Та нарочно выпятила вперед пышную грудь, обтянутую полупрозрачной маечкой. Вообще Милана невероятная красотка. Обычно все, кто попадают в редакцию, залипают на ней. Но Лев оказался исключением, он почти сразу повернулся к Рите Сомовой, сидящей справа от Миланы.
– А вы?
Рита вздрогнула и побледнела. Она чуть привстала, придерживая что-то под столом рукой.
– Специальный корреспондент, Рита Сомова, – пролепетала она.
– Что у вас в руках? – заинтересовался Лев.
Рита стала совсем белой.
– Ничего.
– Серьезно? – Лев шагнул к ней и отстранил ее от стола. На пол с грохотом упала какая-то книга.
Лев поднял ее, повернул к себе обложкой.
– «Последняя девственница в академии огня», – прочитал он, потом с усмешкой взглянул на Риту. – Интересно?
– Не очень, – одними губами прошептала Рита.
– Чтобы хорошо писать, надо много читать, – заступился Андрон Маркович. – Наши сотрудники используют любую свободную минуту для повышения культурного уровня.
– Понятно. – Лев с хмурым видом положил книгу на стол и повернулся к следующей сотруднице.
Та моментально вскочила, радостно затараторила:
– Наташа Белова. Бренд-менеджер, веду аккаунты в нескольких социальных сетях. Провожу розыгрыши и праздничные мероприятия.
Хоть за кого-то не приходилось краснеть. Белова у нас умница. Она всегда приходит на работу одной из первых, а уходит в числе последних. Ее рабочий стол всегда в идеальном порядке, а ее материалы почти не нуждаются в правке. Вообще непонятно, как она у нас оказалась – такая вот правильная. Она даже внешне к нам не вяжется. Мы все таскаемся на работу в чем придется, а Белова носит исключительно строгие юбки и классические блузки.
Лев мазнул по идеальному столу Беловой взглядом и удовлетворенно улыбнулся. Мне даже показалось, что он сейчас потреплет ее по плечу в знак признательности, но этого все же не произошло.
Следом за Беловой, без энтузиазма, поднялся Гриша. Он, словно через силу, выплюнул свое имя и тут же юркнул обратно за комп. Потом представилась Аня.
– Как интересно получается, – словно ни к кому лично не обращаясь, заметил Лев. – Редакция выпускает мужской журнал, а в коллективе трудятся, в основном, одни девушки.
– У нас есть еще парни! – поспешил успокоить Андрон. – Целых два. Редактор новостей и редактор рубрик «Стиль» и «Фитнес».
– И где же они?
Андрон вопросительно посмотрел на меня. Я понятия не имела, где носит Севу и Егора.
– Они на задании, – решил соврать Андрон. – Скоро подъедут.
Лев ему явно не поверил, но дальше расспрашивать не стал. Снова уставился на меня.
– Среди внештатников также есть парни, – проговорила я, чтобы замять неловкую паузу.
– Но и там, похоже, преобладают девушки? – уточнил Лев, ухмыляясь.
Эта его ухмылочка меня взбесила.
– А вы сексист? – с вызовом спросила я. – Считаете, женщина не способна написать интересную мужчине заметку?
Андрон пошел пятнами, погрозил мне из-за плеча генерального кулаком. Сам же Лев мой выпад полностью проигнорировал.
Дверь в редакцию вдруг распахнулась, ввалились Егор и Сева. Каждый из них тащил по ящику с черешней.
– Девчонки, несите весы! – весело закричал Сева. – И список еще, кто сколько ягоды заказывал. Я так уже не помню.
Парни плюхнули ящики на стол умницы Беловой, отчего та сразу позеленела.
Я вспомнила, что на эту черешню мы еще неделю назад скидывались. У Севы друг в станице ее выращивает, обещал привезти со дня на день. Но ведь надо же было ему притащить ягоду именно в день приезда генерального! Прямо невезение какое-то.
– Натах, ну что ты сидишь? За пакетами сбегай на кухню. – Сева достал из ящика самую крупную черешню и, отправив ее в рот, зажмурился от удовольствия.
– Ну надо же, – протянул Лев. – Какая замечательная рабочая атмосфера в коллективе.
Сплюнув косточку в кулак, Сева с недоумением уставился на нового генерального. Андрон сделал Севе знак рукой, но Сева не уловил его смысл. Он у нас не слишком сообразительный, его взяли только потому, что он племянник Андрона Марковича.
– Здравствуйте, – немного подумав, сказал Сева Льву. – А вам черешню надо?
– Так, парни, уберите немедленно свои ящики, – рыкнул Андрон Маркович. – Вы, между прочим, с новым генеральным директором разговариваете.
Сева переложил косточку из одной руки в другую и протянул освободившуюся ладонь Льву. Тот уставился на нее с нескрываемым изумлением. И руку Севе, разумеется, не подал. Сева подождал несколько секунд, потом заметил пятно сока на ладони, торопливо вытер ее о джинсы.
Егор поспешно шмыгнул на свое место. Почесав затылок, Сева тоже заметался, потом переставил ящики на подоконник и застыл рядом с ними.
– А у вас предусмотрены штрафы за опоздания? – нарочито беспечным тоном поинтересовался Лев, глянув на часы.
– Нет, – буркнул Андрон. – Как-то без них справлялись.
– С завтрашнего дня, значит, введем такие штрафы, – ледяным тоном сказал Лев, после чего снова обвел нас всех взглядом. – Что же, несмотря ни на что, я рад знакомству, друзья. Мы с вами еще пообщаемся, узнаем друг друга лучше. А сейчас меня ждут дела.
Лев развернулся, чтобы покинуть редакцию, но на пороге спохватился, посмотрел на меня.
– Марина, зайдите сейчас ко мне, – сухо сказал он.
– Я? – У меня даже ноги подкосились.
– А у вас есть еще одна Марина? – насмешливо уточнил Лев. – Я что-то не заметил.
Андрон Маркович подался к нему.
– А можно узнать, с какой целью вы вызываете к себе Перову?
– Нет, – отрезал Лев и тут же вышел.
Сотрудники редакции загудели, косясь на меня с сочувствием. Почуяли, видимо, что ничего хорошего мне не светит.
– Ну и что ты стоишь? – пробурчал Андрон, сверля меня взглядом. – Иди!
Глава 4
До того, как отправиться ко Льву, я забежала в туалет, умылась прохладной водой. Правда, это меня нисколько не взбодрило. Под ложечкой противно посасывало, будущее продолжало рисоваться в мрачных тонах.
Если меня просто уволят, не страшно. Но вдруг Лев тот еще монстр? Вдруг станет направо и налево рассказывать обо мне гадости? Работодатели у нас любят звонить на старое место работы, чтобы навести справки о кандидате на вакансию. И никому не объяснить, что недопонимание с новым начальником вышло у меня не из-за работы.
Я вытерла лицо бумажным полотенцем, взглянула в зеркало. Так, хватит бояться. У меня тоже есть связи, а значит, работу я уж как-нибудь найду. В крайнем случае, зарегистрируюсь разом на всех биржах фриланса, буду работать из дома.
Смяв полотенце, я решительно запустила его в ведро. Белый комочек стукнулся о его край и отлетел в сторону. Вот черт!
Я наклонилась, чтобы его поднять, а потом резко выпрямилась, забыв, что над ведром как раз сушилка для рук. Бум! Я со всей силы приложилась о сушилку затылком. От боли на глазах даже выступили слезы. В итоге пришлось потратить еще минуту на то, чтобы прийти в себя. Но потом я сразу двинула в приемную Льва.
Секретарь старого генерального, Ангелина Николаевна, сидела на своем месте с тоскливым видом. Ей, наверное, тоже было страшно за свое рабочее места.
– Можно? – спросила я, указывая на дверь Льва.
– Ага, он тебя ждет, – кивнула она, глядя на меня как на обреченную.
Я легонько постучала и, не дожидаясь приглашения, ввалилась в кабинет.
Лев, прямо как в нашу первую встречу, стоял у шкафа, копался в каких-то папках. Он нехотя оглянулся, посмотрел недовольно.
– Когнитивные проблемы мешали вспомнить дорогу к моему кабинету?
Я промолчала, прошла к столу и села на один из стульев.
Лев убрал в шкаф свои папки и двинулся ко мне. Я думала, он сядет в кресло напротив, но он уселся прямо на стол рядом со мной. Сложив руки на груди, снова стал меня разглядывать.
Хотелось сжаться в комочек, но я боролась с собой. Сидела, распрямив спину, расправив плечи.
– Обдумываете, как сделать очередную гадость? – наконец заговорил Лев.
– Что? – Я даже вздрогнула, подняла на него глаза.
Он смотрел серьезно и по-прежнему пристально.
– Как же тесен мир, правда? – протянул он. – Земля круглая…
– Простите, – выпалила я.
Мне как-то сразу стало понятно, что в Лазаревском я сваляла дурака. Человек, с легкостью получающий руководящие должности, вряд ли грабит старушек.
– Простите, – еще раз повторила я. – В Лазаревском я вела себя ужасно. Я приняла вас за черного риелтора.
– Как у вас все просто, – процедил Лев, проводя пятерней по волосам. – Отравили мне отпуск, оболгали перед людьми, машину мне чуть не разбили, а теперь я должен вот так – по щелчку – все забыть?
Из груди у меня невольно вырвался тяжелый вздох.
– Мне очень стыдно за все содеянное, – пробормотала я. – Давайте я прямо сейчас напишу заявление на увольнение?
– Ну уж нет! – ледяным тоном ответил он. – Так просто вы не отделаетесь. Я обещал вам отомстить – и я отомщу.
– В каком смысле? – Я невольно поежилась.
– Будете у меня на посылках, – с наглой улыбочкой заявил Лев. – Будете полгода работать сверхурочно, выполнять любые мои поручения. И вот тогда, может быть, я вас прощу.
– А если я не соглашусь? – Я почувствовала, что раздражаюсь. Да, я, конечно, накосячила в Лазаревском, но это не повод делать меня своей рабыней.
– Если вы не будете расторопной, Марина, ваша карьера превратится в труху, – пообещал Лев. – Я сделаю так, чтобы в этом городе вас даже на должность уборщицы нигде не взяли.
– Понятно, – выдохнула я. – Что же, если вам это доставит удовольствие, я согласна. В принципе, я и так почти все время работаю сверхурочно.
Он взглянул торжествующе.
– Я рад, что здравый смысл к вам вернулся. Значит, слушайте мое первое задание: я хочу, чтобы вы подробно рассказали мне о вашем коллективе.
– О коллективе? – Я сглотнула и вжалась в спинку стула. – Коллектив у нас замечательный, все ребята очень талантливые. Вы не смотрите, что они с виду такие расслабленные. Творческим людям для продуктивности нужна особая атмосфера.
– Вы меня не поняли, – нахмурился Лев. – Я хочу узнать о другом – о подводных течениях. Кто кому родственник, кто с кем спит?
– Зачем вам такая информация? – ощетинилась я.
– Ого, как вы напряглись! – В его взгляде мелькнула насмешка. – У самой рыльце в пушку? В принципе, да, в вашем возрасте непросто стать заместителем главного редактора, – он изобразил нарочито сочувственный вид. – И с кем спали? С главредом или с бывшим генеральным директором? А может, с обоими?
– А вам не все равно? – У меня даже ладони похолодели, снова захотелось запустить во Льва чем-нибудь потяжелей. – Или вы надеетесь, что и вам перепадет?
– Мне? – Он прищурился, смерил меня уничижительным взглядом. – Марина, не льстите себе: истерички меня никогда не привлекали. Вы нужны мне для другого.
– Я уже поняла. Хотите, чтобы я была вашим личным стукачом.
– Почему сразу стукачом? – Он как будто обиделся, соскочил со стола и, обойдя его, плюхнулся в кресло. – Я всего лишь пытаюсь разобраться, на чем держится ваше шапито. Показатели у вас отвратные, учредители вообще подумывали вас закрыть, но все-таки решили дать журналу шанс. Я собираюсь провести серьезную реорганизацию, и грядущие перемены явно не всем понравятся. Хотелось бы заранее определить «слабые звенья».
– У нас их нет. Каждый наш сотрудник заинтересован в процветании журнала, – заверила я. – Мы поддержим вас в любых начинаниях.
– Очень надеюсь. – Он посмотрел на меня как-то странно, а потом махнул рукой. – Ладно, идите к себе
Я испытала невероятное облегчение, быстро поднявшись, двинула к двери, но выйти не успела.
– Хотя нет, подождите, – странным тоном сказал Лев.
– Что такое? – Я обернулась, ощущая какое-то идиотское волнение.
Лев ухмылялся.
– Идите сюда, – он постучал по столу рядом собой.
Я сделала робкий шаг и замерла. Ноги как будто отказывались слушаться. Я как-то разом поняла, что почувствовал Гриша, когда какие-то качки схватили его Машу.
– Ну что же вы, Марина? Смелей! – Лев поманил меня рукой.
Я украдкой вздохнула, подошла к нему. Он вытащил из кармана брюк мятую купюру, сунул мне.
– Я видел метрах в ста отсюда ларек с мороженым, – сказал Лев. – Сгоняйте, купите мне эскимо.
– Что, простите? – Я подумала, что ослышалась.
– Сегодня очень жарко, – вкрадчиво сказал он. – Даже под кондиционером. Так что давайте, Мариночка, не ленитесь, – купите своему господину эскимо.
***
Делать было нечего, пришлось бежать за мороженым. К счастью, по дороге никто не встретился, не стал свидетелем моего позора. Но, когда я снова вошла в кабинет генерального и положила эскимо ему на стол, Лев театрально поморщился, огорченно приложил руку к щеке.
– Ох, забыл предупредить, что ненавижу эскимо с орешками.
– Предлагаете мне сходить за новым? – Я вдруг заметила на его подоконнике горшок с геранью – хорошенький такой, массивный.
Лев проследил за моим взглядом и напрягся.
– Ладно, как-нибудь потерплю орешки, – сказал он. – Но в следующий раз, будьте добры, берите без них.
– Обязательно, – пообещала я и пулей вылетела из кабинета.
Когда я вернулась к своим, меня встретили как знаменитость. Каждый пытался заглянуть мне в лицо, чтобы прочесть по нему, насколько ужасен был разговор с новым генеральным.
– И чего Жаров от тебя хотел? – спросил Андрон Маркович, сплевывая в кулек косточку от черешни.
Пока я отсутствовала, он, вооружившись кульком и пиалой с ягодой, занял мое место. И уже, кстати, измазал край стола соком.
Я развела руками.
– Отчитывал за что-то? – попытался угадать Андрон. – Угрожал?
– Нет. Мы не о работе говорили, – пояснила я с натянутой улыбкой. – Оказывается, мы знакомы, пересекались в гостях. Вот, обсудили немного общих знакомых. Посплетничали.
– Ого! – Милана развернулась ко мне всем телом. – И давно вы с ним знакомы?
– Не особо.
Она поправила бретельку лифчика, выпавшую из-под майки, потом задумчиво накрутила на палец прядь волос.
– Слушай, а он женат? – вдруг спросила Милана с придыханием. – Я так-то кольца не заметила, но, может, не носит?
– Нет, не женат, – ответила я. – Вроде как развелся недавно.
– Как интересно! – нараспев произнесла она, расцветая.
– Милка, вот чё тебя тянет ко всяким деспотам? – оживился Сева. – У нас в коллективе полно нормальных парней. Присмотрись!
– Я не Милка. Еще раз так меня назовешь – получишь по шее.
– Милка! – специально повторил Сева. – Где твоя поилка?
Милана скомкала какой-то листок и запустила в него. Сева даже не подумал уклониться. Шарик бумаги ударился ему в голову, срикошетил на пол.
– Андрон Маркович, а можно мне домой? – внезапно спросила Аня и сделала несчастный вид.
Главред чуть косточкой не подавился, вытаращил глаза.
– Зачем? – немного нервно спросил он. – Зачем тебе домой?
– У меня что-то голова разболелась, – промямлила Аня. – Невозможно просто терпеть.
Андрон выпрямился, отложил кулек.
– Так. Так! Ты мне это брось. – Он погрозил ей пальцем, а потом обвел взглядом весь наш коллектив. – Вы мне все это бросьте! Больше никаких ранних уходов и отпрашиваний. И с обеда чтобы приходили вовремя!
– Но мне правда плохо, – хныкнула Аня.
– Я тебе сейчас таблетку дам. – Я бросилась к своему столу, стала швыряться в ящиках.
Андрон Маркович все же сполз с моего стула, отошел в сторону. Правда, свой кулек с костями и опустевшую пиалу он оставил у меня.
– Друзья, – тихо проговорил он. – Вы все видели, кого нам прислали. Новый генеральный – человек амбициозный, с гонором. Если мы хотим остаться в прежнем составе, нужно произвести на него положительное впечатление. Я понимаю, что сейчас лето, вы все уже расслабились, настроились на отпуска. Но вот не надо этого. Не надо! Работайте, мои хорошие. Не щадите себя.
Он развернулся и вышел из редакции.
Я наконец выудила из ящика пачку аспирина, отдала Ане. Потом набрала ей воды из кулера.
– Убедилась? – спросила она, проглотив таблетку. – Все как я и говорила: новый генеральный настоящий монстр. Только вошел, сразу стал наезжать.
– Но у нас и правда слишком расслабленная атмосфера, – вступилась я. – Мы его шокировали.
– У нас тут не армия, чтобы все по струнке ходили! – возмутилась Аня на всю редакцию. – Мы творческие люди, нам нужна спокойная обстановка. И печеньки с какао.
– Согласен! – вступил в беседу Сева. – Ты бы, Марина, повлияла на него. По знакомству, так сказать.
– В смысле? – Я даже оцепенела. – Мы с ним разок в гостях пересеклись. У меня нет рычагов влияния.
– Так ищи! – воскликнул Егор. – Как руководитель, ты обязана нас защищать, а не стоять глазами лупать, пока он нас штрафует за каждую мелочь.
Я развернулась к нему.
– А ничего, что вы сами наплевали на приезд генерального? Я бы, на его месте, тоже психанула.
– Не наплевали мы, – пробурчал Сева. – Просто немного время не рассчитали.
– Так впредь рассчитывайте! – фыркнула я и, подхватив со стола пиалу и кулек с косточками, вышла.
Косточки у нас можно выкинуть только на кухне, там есть контейнер специально для пищевых отходов. Его каждый вечер опустошает техничка. А про корзины, что стоят под нашими столами, она вспоминает от силы раз в неделю. Сева как-то кинул туда кусок котлеты, так мы потом чуть не умерли от вони, а этот свинтус еще и не признавался, что воняет из-под его стола.
Я выбросила косточки, сполоснула пиалу. На душе скребли кошки. Ох, ну и влипла же я в историю. Коллектив ждет от меня поддержки, а мне нечем им помочь, я сама теперь как крепостная крестьянка.
Возвращаясь из кухни, я столкнулась с Андроном Марковичем. Он спешил по коридору с хмурым видом.
– А можно к вам сейчас заглянуть? – спросила я. – Хочу показать вам пару материалов от нового внештатника.
– Мариночка, в другой раз, моя хорошая, – пробормотал он. – Мне надо отъехать ненадолго. По делу.
Я посторонилась. Он прошел немного вперед, потом оглянулся.
– Если генеральный будет спрашивать, скажи, что я в администрации, – с унылым видом распорядился он. – На круглом столе там или на брифинге.
– А когда вы вернетесь?
Он посмотрел на меня грустными глазами. Стало понятно, что сегодня его можно не ждать. Я понимающе кивнула, толкнула дверь в редакцию.
Все стояли вокруг стола Наташи Беловой и о чем-то шушукались. Однако мое появление заставило коллег броситься врассыпную.
– Что случилось? – удивленно спросила я.
– Ничего, – буркнул Егор.
– А о чем болтали?
– Сериал обсуждали, – ехидно отозвалась Милана. – А что, нельзя теперь? За это тоже штрафы положены?
– Лучше бы вы на работе сосредоточились, – пробурчала я, отодвигая стул.
Я села на свое место, но любопытство не давало мне покоя. Гриши в кабинете не было, наверное, он вышел в туалет или за кофе. Зато Аня точно участвовала в общем разговоре. Немного подумав, я написала ей в «Ватсап».
«О чем вы беседовали, пока меня не было?»
«О всякой фигне, – ответила она почти сразу, и, что для нее совершенно не характерно, добавила к сообщению сразу несколько смайликов. – Не бери в голову».
У меня окончательно испортилось настроение. И стало казаться, что обсуждали именно меня.
Глава 5
Утро следующего рабочего дня Лев начал с планерки. Пригласил к себе меня, Андрона Марковича и коммерческого директора. Мы трое встретились с приемной и сразу сбились в кучу, как нашкодившие дети, вызванные на ковер к директору школы.
Ангелина Николаевна приободрила нас, заверив, что генеральный в отличном расположении духа, а потом, доложив, что все в сборе, провела нас в кабинет. Пока мы рассаживались, Лев изучал что-то в планшете, хмурился. В воздухе витало напряжение.
Наконец Лев отложил планшет и поднял взгляд на нас.
– Знакомлюсь тут на досуге с материалами, которые выпускает редакция, – сухо отчитался он.
– И как впечатления? – с надеждой спросил главный редактор.
– Отвратительные.
Главный редактор поник, коммерческий директор тоже заметно напрягся.
– У меня почти по каждой рубрике есть замечания, – сухо констатировал Лев. – Такое ощущение, что вы выпускаете журнал для школьников, а не для мужчин. Многие заметки написаны в столь глупой поучительной манере, что даже за вас неловко. – Он откинулся на спинку кресла и посмотрел на нас снисходительно. – Вот, допустим, рубрика «Отношения», за которую у вас отвечает Милана Звездная. Мне уже от одних названий ее статей смешно.
Для того чтобы освежить эти названия в памяти, он заглянул в планшет:
– «5 способов впечатлить девушку на свидании», «7 поводов купить подруге цветы», «Как выбрать бриллианты для любимой». Ужас!
– А что именно не так с этими названиями? – уточнила я.
– Что не так? – Его взгляд потемнел. – Вы – заместитель главного редактора – спрашиваете у меня, что не так? Это, знаете ли, заставляет задуматься о вашей профессиональной пригодности.
Главный редактор пихнул меня под столом ногой, а Лев подался вперед, спросил, сверля меня взглядом:
– Почему вы решили, что с читателем можно разговаривать тоном престарелой училки?
– Мы и не разговариваем как училка, – возразила я. – Мы обращаемся к читателю как старый друг.
– Друг-подкаблучник?
– По-вашему, цветы девушкам дарят только подкаблучники? – взвилась я. – А остальные что – слишком хороши для этого?
Главный редактор снова зарядил мне по ноге, да так сильно, что я с трудом сдержалась, чтобы не ойкнуть. Лев одарил меня очередной усмешкой.
– Нормальным парням неинтересно скакать перед девушкой на задних лапах в свой единственный выходной, – сказал он. – Разве непонятно?
О господи! У него что-то личное?
Я демонстративно раскрыла захваченный с собой блокнот, задумчиво постучала ручкой по бумаге:
– И какие темы вы рекомендуете вместо этих?
Он снова откинулся на спинку кресла, заложил руки за голову.
– Для начала усвойте одну вещь: вы пишете для парней, а значит и исходить должны из их интересов. А темы могут быть любые… «Десять признаков меркантильной стервы». «Пять типов девушек, от которых стоит держаться подальше».
Я приняла невозмутимый вид и с нарочитым старанием записала предложенные темы.
– Следующая рубрика, по которой хотелось бы высказаться, – «Образ жизни», – продолжил Лев. – Тоже смешная. Особенно визуал. Какие-то чайники, вязаные пледы, зефирки. Что это за хрень вообще? Для кого?
Я сразу напряглась. За «Образ жизни» отвечала Аня, а она критику, в принципе, не переносит. Слишком мнительная.
– Вы как будто совсем не чувствуете своего читателя, – заключил Лев. – Зачем парням ваши зефирки и фотки осенних листьев? Вы совсем, что ли? В эту рубрику нужны репортажи со сплавов по горным рекам. Нужна суровая мужская романтика. Палатки там, костер, старый котелок…
– Учтем, Лев Константинович, все учтем! – залебезил главный редактор. – У нас самих глаз замылился уже, нам давно нужна была свежая кровь. Как хорошо, что учредители прислали вас. Сразу чувствуется, что теперь мы…
– Я думаю, нам нужна ротация кадров, – грубо оборвал его Лев.
– В каком смысле? – Андрон Маркович сразу потух, потянулся к стакану с водой.
– У вас есть просто отличные внештатные авторы. Не грех пожертвовать кем-то из старичков, чтобы взять в штат кого-то новенького. – Лев опять заглянул в планшет, полистал там что-то. – Ну, вот Звездную точно можно смело гнать взашей. Или редактора новостей Зеленцова.
– Севу? – Взгляд главреда заметался. – Зачем? Сева у нас хороший парень, прекрасно справляется. Подтверди, Марин!
Я застыла. Если быть честной, Милана справлялась с работой во сто крат лучше Севы, который вечно играл в игрухи и по полдня заседал на сайтах знакомств. Но расстраивать главреда не хотелось. Я решила просто промолчать.
Впрочем, Лев моим мнением и не интересовался.
– С рерайтом новостей справится любой идиот, – хмыкнул он. – А больше ваш Сева, как я понимаю, ни на что не годится. Хотя я не настаиваю на его кандидатуре. Ради талантливого внештатника можно попросить на выход редактора рубрики «Образ жизни».
– Что? – Я почувствовала, как кровь отливает от лица. – За рубрику «Образ жизни» отвечает Анна Комарова. Она прекрасный редактор, автор и фотограф в одном лице. Такими людьми не разбрасываются. Она просто незаменима.
– Мариночка, не сгущай краски, – прогундосил Андрон Маркович. – У тебя тоже фото отличные, не хуже, чем у Ани.
– Если вам нужны заметки про рыбалку, Аня сделает, – поспешила добавить я. – И про сплав по горной реке. Все будет – только дайте время.
– Замечательно, конечно, что вы грудью стоите за сотрудников, Марина, – сказал Лев с какой-то отчетливой двусмысленностью. – Но от кого-то все же придется избавиться. Я хочу видеть в штате, как минимум, одно новое лицо.
– А кого именно? – поспешил спросить Андрон Маркович.
– Захара Бойко, – ни секунды не думая ответил Лев. – Он у вас отвечает на письма читателей. И это, наверное, лучшее из того, что пока есть в журнале.
Главный редактор так обрадовался, что вскочил со стула.
– Так Захар и так у нас в штате! – воскликнул он.
– В смысле? – Лев наморщил лоб. – Почему мне его не представили?
– Это один из псевдонимов Марины, – с гордостью сообщил Андрон.
Отложив планшет, Лев перевел взгляд на меня.
– Серьезно? Вы пишете под именем Захара Бойко?
Я кивнула. На его лице отразилась прямо-таки оскорбительная досада.
– А некоторые материалы у Мариночки выходят под псевдонимом «Петр Бестужев», – снова присев, сказал главред. – Она у нас трудяжка, все успевает: и редактирует, и пишет, и фото хорошо обраба…
– Так, ладно! – перебил Лев. – Времени мало, потому давайте подытожим. Следующая неделя вам, Андрон, на то, чтобы скорректировать редакционный план на месяц. Я хочу видеть там по-настоящему мужские темы. Жесткий, сухой, брутальный контент! И чтобы больше никаких зефирок и серенад букетам. Мы пишем для крепко стоящих на ногах парней, а не для альфонсов и маменькиных сынков.
Дождавшись кивка от главного редактор, Лев перевел взгляд на коммерческого директора.
– А для вас самое важное – это установка на проактивность. Думайте наперед. Ищите рекламодателей, которые помогут нам сделать хорошие материалы по тем темам, которые уже есть в плане. Не надо прогибать редакцию под тех, кто сам постучался.
– Мы можем идти? – уточнил Андрон Маркович.
– Да, вы с коммерческим директором можете быть свободны, – кивнул Лев, потом перевел взгляд на меня. – А вы, Марина, останьтесь.
Андрон Маркович и коммерческий директор хмуро переглянулись. Хотя, может, мне это только показалось. Оба мужчины быстро поднялись и вышли, прикрыв за собой дверь.
Оставшись со Львом наедине, я сразу почувствовала себя не в своей тарелке. К тому же он откровенно меня разглядывал, облокотившись о стол локтями.
– Значит, вы и Захар одно лицо, – скорей, констатировал, чем переспросил Лев. – Занятно.
Я с глупым видом перелистала свой блокнот.
– И кто вам помогал со статьями? – спросил Лев, чуть погодя.
– В смысле?
– Брат, друг… Кто-то еще?
– Мне никто не помогал, – отчеканила я. – У меня достаточно мозгов, чтобы справляться с работой самой.
Его губы тронула усмешка.
– Не обижайтесь, Марина. Я просто удивлен. Не ожидал от вас столь здравых рассуждений и увлекательной подачи. Особенно мне понравилась ваша последняя заметка – про покупку недвижимости.
Щеки у меня предательски порозовели. Почему-то стало безумно приятно от его лестных слов.
– Я сейчас внимательно слежу за рынком недвижимости, – пояснила я. – Планирую брать ипотеку.
– Я примерно так и подумал, – Лев кивнул. – Другие заметки тоже интересны. Вы однозначно хороший автор. Да… – Он выдержал паузу, а потом припечатал: – Но с обязанностями заместителя главного редактора справляетесь из рук вон плохо.
– Что? – Мне понадобилось усилие воли, чтобы сохранить хладнокровие и не вскочить.
– Так ведь именно вы пропустили эти бредовые темы про отношения и вязаные пледы, – с ухмылкой пояснил он.
– И я по-прежнему не считаю их плохими, – огрызнулась я. – У нас нет текстов про то, как распознать меркантильную стерву, не потому, что Милана не способна их написать. Нет, мы сознательно стараемся избегать грубости.
– Так сильно избегаете, что скатились к соплям в сахаре, – деловито констатировал он. – Тоже тащитесь по букетам и подарочкам?
– При чем тут мои предпочтения?
– А чем вы руководствовались, утверждая эти темы? Разве не ими?
– В статье о букетах было удобно упомянуть цветочный салон, который заказал у нас рекламу, – с гордостью сообщила я и даже приосанилась. – А еще, кстати, часть аудитории любого мужского журнала – женщины. Агитируя мужчин к красивым поступкам, мы растим лояльность этого сегмента аудитории.
– И все-таки у вас перебор с сахаром. Аж зубы слипаются.
– Я учту, – процедила я. – При составлении нового контент-плана.
– Кстати, почему вы такая злая сегодня? – вдруг спросил он. – Не выспались?
– Не выдумывайте. Я в отличном расположении духа.
Он снова откинулся на спинку кресла, потом вообще задрал и сложил ноги на стол.
– Ладно, не хотите делиться личным – не надо. Докладывайте обстановку.
– Вы о чем? – Я даже немного опешила.
– Докладывайте, кто меня уже любит, а кому я поперек горла. Что обо мне говорят в коллективе?
Я захлопнула блокнот и шмякнула им о стол. Потом посмотрела на Льва с вызовом.
– Я не буду обсуждать с вами коллектив.
– А чего так? Меня уже невзлюбили? – с широкой улыбкой уточнил он. – Меня уже ненавидят?
– А вам бы этого хотелось?
– Если честно, мне плевать на то, как ко мне относятся. Пусть ненавидят, только трудятся на совесть. И не ставят палки в колеса.
– Мы все в одной лодке, – напомнила я. – И все хотим, чтобы журнал преуспевал.
– Вот только немногие, как я смотрю, готовы трудиться для этого преуспевания.
– На что вы намекаете?
– По-моему, часть сотрудников работают спустя рукава.
– Неправда.
– Да вы просто сердобольная мамаша, – хмыкнул он. – Курица-наседка. Готовы покрывать любые промахи своих детишек?
– А вы не такой, да? Вам вообще плевать на людей? – взвилась я в ответ. – Вы вот прямо с порога готовы отправить на улицу мать-одиночку, лишь за то, что она слегка не вписывается в формат. Чудесный подход!
– И кто у нас мать-одиночка?
– Анна Комарова, редактор рубрики «Образ жизни».
– Любительница зефирок? – Он ухмыльнулся. – Она ваша подружка? Или вы всем матерям-одиночкам готовы помогать материально?
– Анна – талантливый автор, – пролепетала я. – Моя личная симпатия не при чем.
Лев сгреб со стола ручку, задумчиво покрутил ее в руках.
– Расслабьтесь, – наконец сказал он. – Я пока никого не увольняю.
– Но планируете?
– Конечно. Лодырей и интриганов я точно терпеть не буду.
– У нас их нет.
– Да что вы говорите? – Его голос сочился иронией.
– У нас нормальная обстановка, – сказала я. – Дружелюбная.
– Поживем увидим. Сейчас можете быть свободны.
Он стал перебирать бумаги. Я поднялась из-за стола, но замешкалась, снова посмотрела на Льва. Мне казалось, что сегодня он тоже придумает мне какое-нибудь идиотское поручение. Но время шло, а он даже не поднимал головы.
– Не спешите махать шашкой, – попросила я. – Дайте людям время перестроиться, у них есть потенциал.
Он все-таки снова посмотрел на меня, нахмурился.
– Я разберусь, Марина. Без ваших советов.
***
Когда я вернулась в редакцию, главный редактор как раз объяснял остальным про необходимость нового редакционного плана. Никому, само собой, требования генерального не понравились. Все надулись и стали злобно переглядываться.
– Анечка, а для тебя мы уже кое-что подобрали с менеджерами, – заметил Андрон Маркович, подытожив свою речь. – На следующей неделе поедешь участвовать в сплаве по реке Белой, сделаешь репортаж.
Бамс! Аня так дернулась, что смахнула со стола кружку, та разбилась. Я бросилась собирать осколки, пока никто не поранился.
– Сплав по реке? – переспросила Аня, слегка зеленея. – Но я плохо плаваю.
– Это же не заплыв, Анька! – вмешался Сева. – Ты на лодочке будешь. В жилете.
Аня скривилась, видимо, все это себе представив.
– Вода там ледяная, – вставила свои пять копеек умница Белова. – А еще в прошлом году, помните, писали, как там трое мужчин утонуло.
– А может, лучше, кто-то из парней поедет? – тут же предложила Аня. – Текст я напишу, а фото пусть они сделают.
Я напряглась. Как-никак Аня у нас числилась первым кандидатом на выбывание. Если она будет вот так сачковать, ее увольнение точно не за горами.
– Ну вы уж сами решайте, кто поедет, – сказал Андрон Маркович, – я не собираюсь никого уговаривать. И, в принципе, мне по барабану, кто сделает репортаж.
– Прекрасно! – повеселев, воскликнула Аня. – Значит, едут парни.
– Нет! – резко возразила я, выбросив осколки кружки в ведро. – Нет, Ань. Надо, чтобы ехала ты.
Подруга уставилась на меня недовольно.
– Нам нужны хорошие фото, – пояснила я. – Это основа материала. Ты можешь взять кого-то из парней, но совсем не ехать – плохая идея.
– Что это ты раскомандовалась? – с кривой усмешкой спросила Аня.
– Она же на короткой ноге с генеральным! – язвительно подсказала Милана. – Вот и словила звездную болезнь. – И после короткой паузы добавила еще: – Андрон Маркович, держите ухо в остро, как бы Перова вскорости и вас не подвинула.
Я резко обернулась:
– Ты что несешь?
Милана тряхнула волосами и расплылась в фальшивой улыбке.
– А чего ты так напряглась? Я просто шучу. Или у нас у всех и правда есть повод для беспокойства? О чем вы там все время шушукаетесь с Жаровым?
– Мы не шушукаемся, – отрезала я. – Мы обсуждаем рабочие вопросы.
– Ой, а я только за, если Маринка замутит с генеральным, – подключился к разговору Сева. – Он явно такой злющий, потому что ему женской ласки не хватает. А так будет у нас начальник в хорошем расположении духа: Марина всегда под рукой.
Мне захотелось немедленно в него чем-нибудь запустить. Но ведь нельзя. Сева у нас неприкасаемый.
– Так, господа и дамы, хватит болтать всякую ерунду, – строго заметил Андрон Маркович. – У нас остался еще один вопрос на повестке дня.
– Какой? – слабым голосом уточнила Аня.
Андрон покачал головой.
– Я смотрю, с этими кадровыми перестановками вы совсем забыли про нашу поездку на шашлыки.
– Точно! – воскликнул Сева. – Сегодня уже четверг. Надо мясо покупать и мариновать. Наташ, ты по поводу автобуса договорилась?
– Само собой! – подтвердила Белова. – В восемь часов он заберет нас с парковки у «О’кея».
– Класс! – Сева мечтательно закатил глаза. – Быстрей бы суббота.
– Слушайте, а может и нового генерального надо позвать? – вдруг предложила Милана. – Все-таки весь коллектив едет.
– Фу! Зачем он нам? – возмутился Сева. – С ним даже не расслабиться нормально.
– Точно! – подхватил Егор. – На фиг он нам не нужен.
– Нет, ребят, это не дело – не приглашать начальство, – Андрон Маркович обвел всех укоризненным взглядом. – Надо хотя бы из вежливости позвать. Да и вообще, может, на природе наш Жаров и раскроется по-другому, покажет себя компанейским человеком.
Милана подскочила из-за стола, защебетала:
– Давайте я тогда с ним прямо сейчас поговорю. Приглашу. От лица всего коллектива.
– Конечно, – кивнул Андрон Маркович, пялясь на ее ножки в обтягивающих джинсах. – Беги, стрекоза. Договаривайся.
Он проводил Милану взглядом, потом посмотрел на меня.
– Перова, пойдем ко мне, надо обсудить кое-что.
– Да, конечно.
Мы прошли к нему в кабинет, сели за стол.
– Марин, такое дело… – Андрон Маркович взглянул на меня заискивающе. – Если Жаров будет про Севу справки наводить, ты уж не топи его, ладно? Мальчик еще не освоился нормально. Не втянулся в работу.
Я сразу напряглась. Сева уже год у нас, а все никак не втянется. Но говорить об этом неловко. Когда я только пришла в редакцию, Андрон Маркович был очень добр ко мне, многому научил. Да и повышение я получила именно по его протекции.
– Сева мне как родной сын, – дрожащим голосом сказал главный редактор. – Он рос без отца, сестра с трудом его тянула. Не хватало пацану, понимаешь, мужской руки, мужского воспитания. Я, конечно, не остался в стороне, участвовал в его жизни, как мог, но ведь этого мало. Если Сева окажется на улице сейчас, это его сломает. Мы с сестрой еле-еле его из дурной компании вытянули, пристроили. Не дай бог он опять свяжется со старыми дружками. Сестра этого просто не переживает. Ты ведь понимаешь, Марина?
Я кивнула.
– У нее сердце больное, – продолжил причитать Андрон Маркович. – И с почками тоже что-то не так. Она сразу сляжет, если с сыном что-то случится. Сева ведь и запить может, если его сейчас уволят. И из дома способен уйти.
– Я понимаю, Андрон Маркович, – сказала я. – Я, чем смогу, помогу. Но вы и ему, пожалуйста, сделайте внушение. Пусть хотя бы изображает бурную деятельность, а не зависает часами на сайтах знакомств.
– С ним я, разумеется, тоже поговорю, – Анрон Маркович для пущей серьезности пошевелил бровями. – Но, знаешь, он у нас такой нежный мальчик… Его любое неосторожное слово способно расстроить. Ему вообще по жизни нелегко приходится. Его и в школе травили, и во дворе обижали. А в детском саду его вообще однажды воспитательница случайно в туалете заперла. Сева потом целый год писался.
Андрон говорил с таким жаром, что я бы невольно прониклась к Севе сочувствием, если бы не знала его лично. Впрочем, деваться мне некуда – буду прикрывать этого балбеса, раз Андрон за него так просит.
Глава 6
Вернувшись в редакцию, я обнаружила, что Миланы еще нет. Странно. Неужели она и Лев до сих пор обсуждают субботнюю поездку на шашлыки? Как-то слабо верится. Видимо, Лев все же попал под обаяние Миланы, вот и заболтался. Так, гляди, у нас Милана станет главным редактором. Я невольно поежилась, представив, во что она превратит редакцию. У нас явно всюду будут блестки, а между столов начнут сновать официанты с коктейлями.
Чтобы отвлечься от глупых мыслей, я написала в «Ватсапе» Ане.
«Ужас как жарко сегодня, правда? Я, пожалуй, на обед буду только мороженое».
«Иди к черту, Перова! – прилетело от нее в ответ. – Я с тобой не разговариваю».
Я оторвалась от телефона и взглянула на Аню. Она демонстративно отвернулась, с остервенением застучала пальцами по клавиатуре. Ни дать ни взять, передовик труда. Ну, приехали…
«Ты что, обиделась на меня из-за этого дурацкого сплава?» – немного посомневавшись, набрала я.
Аня и не подумала ответить. Тогда я дописала: «Новый генеральный не очень доволен нашей работой, потому в ближайшее время нам всем надо показать себя с лучшей стороны. И сплав – это как раз то, что нужно, чтобы его впечатлить».
Она опять меня проигнорировала. Ну и как теперь быть? Не рассказывать же Ане, что она главный претендент на увольнение. Она сразу себя накрутит и расклеится, и точно не сможет потом нормально работать.
Я закусила губу и снова покосилась на подругу. Та оторвалась от монитора, бросила на меня злой отрывистый взгляд, а потом резко поднялась и вышла. Скорей всего, в туалет.
Немного подумав, я решила перехватить ее там и поболтать с глазу на глаз. Я сохранила текст заметки, над которой работала, и двинулась следом за Аней. Чуть-чуть не успела: когда я влетела в туалет, Аня уже закрывала дверь в кабинку. Хотя это хорошо. Пока она там – за дверью, ей некуда от меня деться.
– Ань, не обижайся, пожалуйста – затараторила я, заглядывая в другую кабинку. Там было пусто, а значит, наш разговор с подругой никто не мог подслушать. – Ань, я хочу, чтобы именно ты отправилась на сплав, потому что это прибавит тебе очков. Дело в том, что Жаров хочет привести в редакцию новеньких. А кого-то из старичков он уберет. Я не хочу, чтобы под раздачу попали ты и Гриша.
Аня молчала. Из ее кабинки не доносилось ни звука.
– Ань, ну хватит дуться! – с раздражением воскликнула я. – Я ведь именно о твоих интересах пекусь. Ничего с тобой не случится на этом сплаве. Там же инструкторы.
Я прошла к умывальникам, открыла воду. Легонько побрызгала на лицо и шею, чтобы взбодриться. Потом пригладила растрепавшиеся волосы.
Замок в кабинке тихонько щелкнул, дверь распахнулась. Но из-за нее, к моему ужасу, показалась совсем не Аня. Из кабинки вышла Белова.
– Твою мать! – вырвалось у меня.
Белова взглянула на меня недоуменно, потом вынула из уха наушник:
– Что, прости?
– Ничего. Я сама с собой.
– А-а-а, – протянула Белова с понимающей улыбкой.
О господи! Она ведь не расслышала слова, предназначенные Ане, правда?
Я почувствовала, как внутри все сжимается в комок. Мне, блин, только сплетней о грядущих увольнениях не хватало. Язык мой – враг мой.
Белова стала мыть руки, а я косилась на нее через зеркало. Она подняла глаза, заметила, что я таращусь и тут же снова вытащила из уха наушник.
– Что-то не так?
– Что слушаешь? – с фальшивой улыбкой поинтересовалась я.
– Звуки природы, – она взглянула на меня как-то странно.
Хотя, возможно, я ей тоже кажусь подозрительной – со своими идиотскими разглядываниями. Но мне просто хотелось узнать: слышала она мою болтовню или нет.
– Симпатичный принт, – сказала Белова, покосившись на кучку мультяшных котов на моей футболке.
– Спасибо.
Она снова затолкала наушник в ухо и вышла из туалета.
Нет, кажется, она все-таки ничего не слышала. Иначе вряд ли бы осталась такой спокойной.
***
Милана вернулась почти через час после своего ухода. Первым делом она ломанулась к зеркалу – одернула майку, поправила волосы. Получилось у нее как-то двусмысленно. Как будто у нее с Жаровым вот прямо сейчас было что-то впопыхах, и она выскочила от него, толком не приведя себя порядок. Хотя, возможно, это просто я такая испорченная – вот мне всякая ерунда в голову и лезет.
– Ну и чего там генеральный? – нетерпеливо воскликнул Егор, не сводя взгляда со Звездной. – Что ответил?
Милана прошла к своему месту и, плюхнувшись прямо на стол, обвела всех томным взглядом.
– Ребят, я его уговорила. Жаров поедет с нами.
Новость, конечно, никого не воодушевила. Наоборот, все недовольно загудели.
– А чего так долго? – спросила Белова, не отрываясь от собственных записей.
Милана накрутила на палец прядь волос, закатила глаза.