140 ударов в минуту бесплатное чтение

Агния Арро
140 ударов в минуту

Глава 1

Саркис

— Вставай, — толкает в плечо младшая сестрёнка. — Кис, ну вставай, там те самые тётеньки пришли, — громко шепчет она мне прямо в ухо.

Меня тут же подрывает с места. В глазах на пару секунд темнеет. Трясу головой, сбрасывая муть и остатки сна.

Почему сегодня? Без предупреждения! Говорили же, что позвонят.

Протерев кулаками глаза, нахожу шорты на полу. Помятые, в брызгах краски. Одеваюсь. Искать другие некогда.

— Я сколько раз тебе говорил, чтобы ты дверь никому не открывала?! — рычу на малую. Она втягивает голову в плечи и виновато опускает взгляд.

— Ты спал крепко, а мне показалось, это соседка.

— Потом обсудим. Тут посиди пока, — треплю расстроенную сестрёнку по кудрявым волосам.

Натянув на заспанную рожу максимально обаятельную из своих улыбок, выхожу в прихожую, плотно прикрыв дверь в спальню.

Две бесячие женщины сильно за сорок с одинаковыми причёсками, в строгих юбках и белых блузках осматривают меня сверху вниз высокомерными взглядами. Мы с ними встречаемся не в первый раз. Они много разного от меня слышали и далеко не всегда цензурного, но сегодня я буду ангелом. Ситуация сильно поменялась.

— Добрый день, — хрипло приветствую обеих.

— Здравствуй, Саркис. Почему так сильно пахнет краской? — морщится одна из них.

— У нас ремонт, — толкаю дверь в детскую, демонстрируя газеты на полу, плёнку на мебели, которую не удалось вынести, и жестяные банки с персиковыми потёками.

— То есть, девочка вот этим весь день дышит?

Понеслось, вашу мать!

Вдох. Выдох. Улыбаемся.

— Я проветриваю. А ночью комната закрыта.

— Где же спит, да и вообще проводит время Анаит? — подключается вторая. — С тобой в одной комнате, что ли?

Если честно, да. Почти. После смерти мамы прошёл всего месяц, и сестра пока боится засыпать одна. Я разрешаю посмотреть мульты у себя, а потом, когда засыпает, уношу её в гостиную. Ана сама решила, что на время ремонта хочет жить в ней. Но этим двум дамам такое говорить нельзя. У них слишком богатая фантазия. Никто давно не трахал, наверное, вот и бесятся.

— Проходите, — я всё ещё вежливый. Приглашаю дам в гостиную.

Разуваться? Не, не слышали.

Я босиком, малая тут тоже носится в носках обычно, а эти цацы в туфлях вламываются в царство детского беспредела. Я вообще строгий брат, но не в последний месяц.

— Боже, какой бардак! — восклицает одна.

— Ужас! — поддерживает её вторая.

«Нормально всё» — заключаю я.

Пока был на смене, тут стало гораздо чище. Сестра успела распихать по полкам свои мелочи, убрать почти всю одежду. Игрушки валяются на не застеленном диване. На подоконнике свалка карандашей, фломастеров и учебников на следующий год.

Тётки что-то пишут себе в блокнот.

— Окно открыто, — ещё одно замечание.

— Лето, — напоминаю я.

— Девочка выпадет из него, ты понимаешь? — делает большие глаза. Мне начинает казаться, они сейчас вываляться и укататься под диван.

— Ей не три года, не преувеличивайте, — вздыхаю, прислоняясь голой спиной к одному из вынесенных из детской шкафов.

— Нет, это никуда не годится. Это безответственность, Саркис, — отчитывают меня.

Следующая комната — моя. Анаит сидит на моей, естественно, тоже не заправленной (я ведь спал!) кровати, играется в телефоне. На спинке стула небрежно висит моя футболка. Тоже в краске. На столе открытая пачка сигарет и зажигалка, смятая полторашка с остатками минералки, немного мелочи, моя труба на зарядке. Ничего необычного. Сигареты только лишние. Это сразу подмечают и снова шкрябают у себя в блокнотиках.

— Сколько ты позволяешь ей играть в телефоне? — спрашивает одна из женщин.

— Часа полтора, — прикидываю я. — Нам играть некогда. Мы красоту наводим, — подмигиваю притихшей сестрёнке. Ана тут же кивает.

Уходим с тётками на кухню. Они присаживаются на табуретки. Я прислоняюсь задницей к тумбе с раковиной и чувствую, как от мокрой тряпки, висящей на ней, начинают намокать шорты.

Дамы продолжают усердно шкрябать шариковыми ручками. Я очень стараюсь не скрипеть зубами, понимая, что всё будет очень сложно. На мою сестру они посягали, ещё когда болела мама, так что сейчас я вообще ничего хорошего не жду. Спасибо, хоть заявление на предварительную опеку приняли.

— Что у тебя с работой, Саркис?

— Устроился. Я же вам говорил, когда приезжал.

— Куда?

И это тоже говорил, но все делают вид, что забыли.

— В неплохой автосервис по специальности, — приходится повторять.

— Всё равно это пока ничего не значит. Ты и месяца не проработал. Нет никакой гарантии, что тебе заплатят или ты там долго задержишься. На что ребёнка содержать будешь?

— У меня есть доход. Мы вот, ремонт на него делаем, — киваю в сторону комнат, начиная тихо беситься.

— Ты про гонки на мотоциклах? Так это тебе в минус, Саркис. Травмоопасное увлечение. Не дай бог разобьёшься завтра. Девочка сиротой останется.

— Это не увлечение. Это профессиональный спорт!

— Это риск оставить ребёнка без опекуна в любой момент, — парирует одна из женщин. — Покажи, что вы тут едите.

Открываю холодильник. Яйца, молоко, кастрюля с супом. Вчера перед работой сварил. Ну и так, по мелочи. Творожки, йогурты, сыра немного осталось, овощи свежие. Никакого криминала. В шкафчиках крупы, чай, кофе. Всё как у всех.

— Скромно, — комментирует та, что большую часть времени молчит.

— Сорри. Пары банок чёрной икры не припас, — всё же срываюсь и начинаю язвить. — В следующий раз обязательно. Вы только предупредите, когда ехать соберётесь. Я, может, и штаны приличные найду.

Тётки усмехаются. Опять что-то пишут.

— Мальчик мой, — вздыхает инспектор, — ты же ещё и в призывном возрасте. Университет закончил? Отсрочки у тебя нет. Осенью в армию заберут.

— У меня несовершеннолетний иждивенец.

— Это если тебе опеку дадут. А шансов у тебя практически нет. Рисковый, безответственный грубиян. Ты на работу уходишь, Анаит одна остаётся?

Закрываю глаза. Медленно наполняю лёгкие воздухом. Задерживаю дыхание. Ещё медленнее выдыхаю, чтобы никого не послать на хуй из нашей квартиры.

— За ней соседка присматривает.

— Так может мы соседке опеку и отдадим? — хмыкает тётка.

— Да вы заебали! — взрывает меня. — Чего вы хотите? Я не понимаю! — врезаюсь кулаком в стену. — Ей с родным братом будет хуже, чем с чужими людьми? Вы реально так считаете?!

— Вспыльчивый, — дописывает вторая тётка.

— А-а-а, сссука! — стучусь лбом о стену и больше совсем не улыбаюсь инспекторам. Очевидно же, что это всё показуха. Меня откровенно засаживают, чтобы забрать малую.

Они снова пишут. Наверное, помечают, что я матерюсь.

— В течении ближайших нескольких дней комиссия примет решение по твоему заявлению. До свидания, Саркис.

Гордо подняв головы, они сваливают, пачкая наш пол своими грёбаными туфлями!

Зло рыча, пробиваю двоечку в стену. В глазах искрит от боли в костяшках. На кухню заглядывает испуганная сестрёнка. Смаргивает крупные слёзы с ресниц.

Подслушивала, засранка.

— Иди сюда, — сажусь на пол и тяну к ней руки.

Подходит. Тут же крепко обнимает меня за шею, укладывает голову на плечо. Точно всё слышала.

— Меня заберут, да? — всхлипывает Ана.

— Кто им тебя отдаст? — зло ухмыляюсь, понимая, что какую бы ненависть я не испытывал к нашему родному отцу, мне придётся засунуть гордость в задницу и ехать к нему, просить помощи.

Глава 2

Саркис

Где-то в мобиле у меня был номер этого донора спермы. Листаю контакты, вспоминая, как он записан. Мог удалить со злости ещё тогда, три года назад, когда единственный раз в жизни сжал зубы и пошёл к нему за помощью. Естественно, получил отказ.

«Все деньги в бизнесе. Кризис. У меня маленькие дети. Ты мужчина. Решай» — говорил он мне в семнадцать, когда заболела мама, а я только окончил школу и поступил в универ.

Три года я боролся за неё сам, как умел. Потом появились друзья, профессиональные гонки, помощь спонсоров. Стало легче, но маму это не спасло. Мы лишь продлили ей жизнь на эти самые три года.

А отец… Он ни разу не приехал за всё это время. Ни разу не позвонил. Ещё вчера я бы не пустил его на порог, если бы он всё же решился. Спустил бы с лестницы, дал в рожу и послал на хуй.

Моя гордость бунтует. Злость на ублюдка разогревает кровь до точки кипения. Мне физически больно от мысли, что надо опять идти туда и просить. Да Ана даже не помнит его! Мама показывала ей фотографии, пока я не психанул и не сжёг их все. У нас с сестрой фамилия матери и отчество по деду. Тупо звучит, конечно: Яковлевы Саркис Романович и Анаит Романовна. По хуй! Со скандалом, но я уговорил мать поменять нам документы. Не хотел ничего от так называемого отца. Ни имени, ни денег, ни связей.

Друзья мне с сестрёнкой не помогут. Из самых близких, наверное, Гордей, наш тренер в мотоклубе, и его беременная невеста. Мы узнавали. Им не дадут опеку. Гордый всё ещё под следствием, жилплощадь тоже не подходит. У них однушка уже фактически на троих. Ясиной бабушке тоже отказали. Возраст. Захар учится, Кит со справкой из психиатрической больницы. Тут даже связи его отца не помогут. Мою Анаит никому из них не отдадут.

Вариантов не остаётся. Номер отца находится в самом низу списка, подписанный как «Ублюдок».

Набираю. Слушаю гудки и смотрю, как сестрёнка делает нам с ней чай. Нарезает остатки сыра, выкладывает слоями на ломтики батона, всё время сдувая с лица растрепавшиеся тёмные пружинки кудрявых волос.

— Да! — наконец раздаётся раздражённое в трубке.

— Это твой типа сын, — поясняю, совершенно уверенный в том, что мой номер у него никак не записан. — Надо поговорить.

— Саркис? — хрипло и удивлённо.

— У тебя есть ещё взрослые дети? — зло усмехаюсь в ответ. — Хотя, не удивлюсь.

Так. Стоп. Мне нужна его помощь. Выдыхаем, мать его! Выдыхаем!

— Точно ты, — посмеивается отец года. — Что случилось? Опять что-то с матерью?

— Ерунда. Она умерла месяц назад!

А-а-а!!! Сука! Тормозов у меня нет. Плохо.

Продолжаем дышать. Глаза только резать начинает.

Глубокий вдох. Выдох. Спокойно. Это всё ради сестры.

— Чёрт, — с сожалением, в которое я не верю. — Ты помнишь адрес? Он не изменился.

— Помню, — цежу сквозь зубы, уперевшись лбом в оконное стекло.

Пережитое тогда унижение забыть сложно.

— Завтра к шести приезжай. Поужинаем и поговорим.

— Окей, — отняв трубку от уха, скидываю звонок и продолжаю пялиться в окно.

— Кис, иди пить чай, — тихо зовёт сестра.

Ухожу сначала в ванную. Закрываюсь. Включаю воду. Упираю обе ладони в раковину и смотрю на себя в зеркало. Взгляд волчий, скулы заострились, волосы дыбом. Дикий, блядь! Иначе и не скажешь.

Умываюсь и выхожу к Анаит. Она жуёт бутерброд, болтая скрещенными в щиколотках ногами под столом.

Сажусь напротив. Залпом выпиваю сразу половину сладкого чая из чашки.

— Мы будем сегодня докрашивать стены? — спрашивает она.

— Конечно. Доедай, переодевайся и начнём.

Только сначала мне надо сделать ещё один звонок. Пока сестра допивает чай и доедает мой бутер, набираю напарника из автосервиса, в который недавно устроился. Договариваюсь подмениться. Я снова выйду в ночную, чтобы завтра к шести успеть доехать до отца. Ну а он отработает за меня день.

Допив чай, иду к соседке из квартиры напротив. Прошу снова присмотреть за Анаит. В благодарность выношу ей мусор и поливаю цветы на лестничной клетке.

Мы с малой докрашиваем стены в её спальне. Выходит довольно нежно, как она хотела. Здесь осталось совсем немного доделать, и можно возвращать мебель на свои места. Я обещал сестре новое покрывало на кровать и занавески, подходящие под цвета в комнате. С зарплаты надо будет купить и приниматься за гостиную. Её я хочу изменить полностью.

К восьми уезжаю на смену. Работы наваливается много. К текущим машинам привозят ещё три тачки с пометкой «срочно». И до утра я загружаю голову ими, гася в себе всё ещё бултыхающийся осадок от разговора с отцом. Главное, не сорваться завтра. Я не прощу себе, если Ану заберут в детский дом и тем более если отдадут в чужую семью. У неё есть своя. Я — её семья!

Отработав свои двенадцать часов, еду отсыпаться. На одном из светофоров дёргаю байк вперёд, выскакивая перед «шестёркой». Водила бьёт по тормозам и недовольно сигналит. Высовывается в окно, начинает орать, задерживая движение.

— Извини! — подняв визор шлема, ору в ответ. Ногами отталкиваясь от асфальта, откатываюсь назад.

Сплю наполовину. После прошлой ночной отоспаться не дали.

Сворачиваю, потом ещё раз. И добираюсь до нашего двора. Соседка на скамейке.

— Доброе утро, — киваю ей. — Как Ана? Нормально всё?

— Всё хорошо, Саркис. Она умничка. Я её к себе брала на вечер. Мы оладьи нажарили. Там, в холодильнике у вас найдёшь. Тебе оставили. И мёда немножко в пиалке. Только верни мне её потом.

— Спасибо, — искренне улыбаюсь ей.

Паркую мотоцикл и плетусь к себе, мечтая об этих самых оладушках и подушке.

Завожу будильник на три часа дня. Роняю своё тело на кровать, и свет гаснет до тех пор, пока не начинает орать мобильник.

— Выключи этот кошмар! — визжит Ана.

Не любит она Рамштайн. Сильно. Зато просыпаться под него зашибись.

Принимаю душ, съедаю оладьи с мёдом и шлёпаю босыми ногами к шкафу за свежей одеждой. Вытягиваю с полки летние белые джинсы и чёрную футболку с капюшоном.

— Так хорошо? — малая прибегает и крутится в платье с белым верхом и лёгкой тёмной юбкой в горошек. — А мы куда едем?

— Очень хорошо. Только надо волосы твои собрать. Неси расчёску и резинки. Сейчас что-то сообразим.

Заливаю торс спортивным дезодорантом и надеваю футболку. Анаит прибегает из гостиной с прозрачной сумочкой на молнии, в которой лежат все её заколки и бантики. Она у нас девочка-девочка. Любит наряжаться.

— Сделай мне просто хвост наверх, — просит сестрёнка, усаживаясь на край моей кровати. — И ты не сказал, куда мы едем.

— К отцу.

— Ой!

— Вот тебе и «ой». Сиди ровно.

Справиться с её волосами не так просто, но что-то у меня вроде получается. За три года успел потренироваться. Закрепляю хвост пушистой резинкой. Малая сама добавляет последние штрихи парой маленьких блестящих заколок и уходит обуваться. Я закидываю в карман сигареты, мобильник и ключи от квартиры.

— Мы на машине поедем? — грустно вздыхает Анаит, увидев подъехавшее к подъезду такси.

— Как я тебя в таком платье на мотоцикле повезу? — посмеиваясь, открываю ей дверь.

Забирается в салон. Вежливо здоровается с водителем. Я сажусь рядом с ней, а не вперёд, как обычно. Курить хочу, не могу. Но терплю до самого дома отца.

Такси останавливается возле кованных ворот. Выходим с малой. Я прикуриваю и прячу сигарету в ладонь так, чтобы на Анаит не дымило. Свободной рукой достаю из заднего кармана штанов телефон. Набираю отца.

— А если он нас прогонит? — шёпотом спрашивает Ана. — Ты же говорил, он нас не любит.

— В морду получит, — подмигиваю ей. — Мы приехали, — сообщаю в трубку.

Глава 3

Саркис

Во двор нас провожает охрана. Анаит притихла. Крепче держится за мою руку и настороженно смотрит по сторонам. Отец стоит на ступеньках перед дверью. В пальцах зажата сигарета. На белой рубашке расстёгнута пара пуговиц и рукава подвёрнуты до локтя.

Удивлённо смотрит на собственную дочь, будто не знает, сколько ей лет.

Анаит больше, чем я, взяла от мамы. Кудряшки её эти прикольные, улыбка, более мягкие черты лица. У меня же отцовские выраженные скулы, форма подбородка, нижней челюсти, да и в остальном я больше похож на него. Хорошо, что только внешне.

— Знакомься. Твоя дочь, — киваю ему на малую.

— На Лену очень похожа, — замечает он.

Тушит сигарету в пепельнице. Спускается к нам, присаживается на предпоследнюю ступеньку и тянет руку к Анаит. Она, естественно, не идёт. Делает шаг назад и прячется у меня за спиной.

— Ты меня совсем не помнишь, Ана? — спрашивает отец.

Я аж слюной давлюсь от возмущения. Что за дебильные вопросы? Ты, сука, свалил, когда она ещё даже не ходила!

Отец и раньше-то у нас был приходящий. Они с матерью год вроде вместе жили, потом просто регулярно спали. Вот где-то там, видимо, порвался презерватив и родился я.

До четырёх лет я считал, что у меня есть папа. Странно такое помнить. Ана вот свои четыре не помнит, а у меня в памяти осталось или на уровне ощущений, я не понимаю. Просто отец тогда впервые исчез из нашей жизни. Наверное, на подкорке отпечаталось.

Я взрослел. Мать мне про него рассказывала. Помню, как ждала его. Любила, несмотря на предательство, а у него другая жена. Мне мелкому всё это сложно было понять. Постепенно доходило и ненависть к человеку, из-за которого часто плачет мама, росла.

А потом, спустя примерно пять с половиной лет отец решил, что соскучился. С женой у него не ладилось, а тут есть Лена — любящая его, верная, вечная любовница.

Я отца на тот момент уже категорически не принимал. Он для меня стал чужим человеком, после ухода которого мать опять всё время плакала.

— Ты просто маленький ещё. Ты не понимаешь. Вот влюбишься, — говорила она, когда я пытался гнать отца из дома. — Тогда обязательно меня поймешь.

Не хотел я так влюбляться. И до сих пор не хочу. Платоническая любовь гораздо честнее. Главное, никому ничего не обещать и предохраняться.

В тот период мама снова забеременела. Это я уже хорошо помню. Родилась Анаит и всё, что дал ей наш так называемый отец, это свою фамилию. Он помирился с официальной семьёй и исчез. А у нас дома снова слёзы, сопли, нехватка денег и прочие прелести.

Мне мамины слёзы давались сложно. Я любил её очень. Да и она нас любила. Несмотря ни на что, пыталась сохранить нормальный образ отца, много работала, поддерживала, пока я взрослел. А я помогал ей с Аной.

Мамы нет теперь. Я ещё не привык к этой мысли. Меня злит, что спасти её не получилось. И этот ублюдок, который игрался с её чувствами, тоже злит.

— Откуда она должна тебя помнить?! — огрызаюсь на отца. — Ты же свалил после её рождения и не вспоминал о нас, пока я сам к тебе не приполз. Мама умирала! Она три года умирала! А тебе было насрать! Но я снова приполз. Что мне в этот раз сделать, чтобы ты не вышвырнул нас? Могу на колени встать. Хочешь, папа? — выплёвываю с ненавистью.

Понесло. Я дебил! Чёртов дебил! И при сестре не надо было.

— Саркис, — отец подходит и кладёт ладонь мне на плечо. Сбрасываю. — Мне правда жаль, что с Леной всё так вышло. Но я уже ничего не могу изменить. Пойдём в дом. Спокойно поговорим.

У меня за спиной тихо шмыгает носом сестра. Разворачиваюсь, присаживаюсь перед ней на корточки и крепко обнимаю.

— Прости, что сорвался, — шепчу на ушко. — Наговорил лишнего. Прости. Не плачь. Всё будет хорошо. Я больше не буду.

— Давай уйдём, — шепчет она. — Нас тут не любят.

— Нам не надо, чтобы нас любили, — говорю громче, чтобы отец тоже слышал. — Надо, чтобы помогли. Твой старший брат не со всем может справиться один.

Отец снова приглашает нас в дом. Заходим. Анаит с приоткрытым ртом смотрит по сторонам, а я продолжаю грызть себя за то, что наговорил. Собирался же сдержаться.

Мой взгляд натыкается на женщину в лёгком брючном костюме, стоящую на лестнице, ведущей на второй этаж. Официальная жена отца положила ладонь на перила, поджала губы и даже не пытается скрыть того, что совсем не рада нашему визиту.

— Наташа, — отец зовёт свою женщину, — забери Анаит, познакомь её с младшими братом и сестрёнкой. Пусть поиграют в детской, пока я разговариваю с сыном.

— С сыном? — её передёргивает. — Мальчишка опять пришёл просить денег?

— Уйди, я сказал! И возьми ребёнка! — теперь взрывается отец. Удивлённо веду бровью.

— Я не хочу, — прячется за меня Анаит.

А я понимаю, что так действительно будет лучше. Уговариваю её. Заверяю, что никуда не денусь, и она всё же соглашается пойти с Натальей.

— Сурен, я отцу своему позвонила, — бросает та с лестницы. — Он приедет на ужин.

Мой «донор» кивает и приглашает меня пойти за ним. Сворачиваем в небольшой коридорчик, из него попадаем в столовую.

— Скажи, у тебя внутри хоть что-то дёрнулось, когда я сказал, что матери больше нет? — в груди всё ещё горит, а мне за каким-то хером надо услышать его ответ.

— Мы с Леной давно стали чужими людьми. Она вам даже фамилии поменяла. И отчества, — отвечает он.

— Это я настоял. Когда мы виделись в прошлый раз, ты чётко расставил приоритеты. У тебя семья, дети. Согласись, при таком раскладе странно носить фамилию постороннего мужика.

— Но ты всё равно пришёл. И привёл сестру.

— У меня снова не оказалось выбора. И я опять пришёл просить не за себя.

Отец откупоривает бутылку вина, разливает по бокалам. Свой осушает сразу. Я не притрагиваюсь.

— Лена хорошо тебя воспитала, — улыбается он. — Ты вырос мужчиной. Защищаешь своих близких женщин, мать и сестру. Вспыльчивый. Весь в меня. А Анаит так похожа на мать… Знаешь, сын, я был в неё влюблён. Между нами была огненная страсть, в которой родились красивые дети. Но семью я тогда оставить не мог. Отец Натальи вложился в мой бизнес и потребовал, чтобы я оставил любовницу. Честная сделка на мой взгляд. Да и пора было определяться.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Ты сделал выбор.

— Да, сделал. Прощение просить не буду. Может, когда ты станешь ещё немного старше, по-мужски сможешь меня понять. Рассказывай, ради чего ты наступил на горло своей гордости и приехал ко мне, — усмехается отец.

— Мне нужно, чтобы ты обозначил себя отцом в службе опеки и Анаит не забрали в детский дом. И ещё мне нельзя в армию. Кто будет заботиться о ней целый год?

— Это целых две просьбы, — отец наливает себе ещё вина. — Но ты знаешь, — его улыбка становится шире, — думаю, мы сможем помочь друг другу.

— Сделка?

— Что-то вроде. Я сейчас озвучу тебе ряд условий. Если ты согласишься, я решу твои проблемы. А заодно, может мы начнём налаживать отношения, ведь нам с тобой придётся общаться.

— Слушаю.

— Мы с моим старым другом затеяли слияние бизнеса в крупную сеть и его дальнейшее развитие по стране. Я всё ломал голову, как бы закрепить эту сделку. И знаешь, какие печати на договорах самые крепкие?

— Просвети.

— Поставленные родственниками. У него повзрослела очаровательная дочь. У меня есть взрослый сын. Женишься на девочке, станешь ещё и наследником части уже не партнёрского, семейного бизнеса.

— Хорошо, — киваю, всё же делая глоток вина.

— Так просто?

— Я же сказал, я готов поунижаться перед тобой, чтобы Анаит не забрали. Надо жениться, значит женюсь. Познакомишь хоть с невестой?

— Обязательно познакомлю. Для опеки и для заключения этого брака вам с сестрой придётся вернуть и мою фамилию, и моё отчество. Вы ведь мои дети. И представлять вас всем я буду именно так.

— Окей. Что-то ещё? — перекатываю между пальцами тонкую стеклянную ножку бокала.

— Пожить какое-то время вам придётся здесь. Пока я утрясу все формальности. Пока решу с опекой. Ты же понимаешь, они придут смотреть жилищные условия. Что я им покажу, если вы тут не живёте? Да и для моего тестя, как и для отца твоей будущей жены, так будет лучше.

— Потом мы вернёмся в свою квартиру или после свадьбы тоже будем жить тут? — для меня это важно.

— Этот вопрос мы с тобой решим немного позже. Скорее всего, мы подарим вам что-то более приличное, чем твоя трёшка в спальном районе.

— Какая щедрость!

— Выгодная сделка, мой мальчик. Так что? По рукам? — протягивает ладонь. Пожимаю. — Я распоряжусь, чтобы вам с Анаит приготовили комнаты. Завтра перевози вещи. Если нужна машина, я обеспечу. Как только устроитесь, займёмся восстановлением фамилии и поедем в опеку, чтобы ты не сомневался в том, что я сдержу своё слово. Надеюсь, ты сдержишь своё.

— Не сомневайся, — залпом допиваю остатки вина, прощаясь со своей свободой.

Глава 4

Стефания

Родители очень поздно вернулись от друзей и до сих пор отдыхают. Репетировать нельзя, поэтому решаю побаловаться рисованием. Открыв на ноутбуке очередной видеоурок, стараюсь повторять за преподавателем, выводя на тетрадном листе правильные линии простым карандашом.

Таланта к изобразительному искусству у меня нет, зато есть желание и упорство. Поставила себе задачу научиться за каникулы хоть чему-то стоящему.

Телефон на кровати оживает. Забираю, открываю наш с девочками чат.

Варя: «Предлагаю поехать сегодня на пляж»

Ксюша: «Давайте лучше ко мне на дачу. Я тут с бабулей и дедом скоро свихнусь со скуки. У нас озеро рядом»

Варя: «Не хочу я к тебе на дачу» — недовольный смайл. — «Там красивых парней в плавках нет. А кроликов твоей бабули мы уже видели. Стеф, ты тут?»

Я: «Тут. Тоже за пляж. Ксю, не обижайся. На ваше озеро можно в выходные сгонять. А сейчас лучше ты к нам. Во сколько едем?»

Ксюша: «Часа в три? Мне ещё до города надо добраться» — грустный смайл.

Накидываем ей в ответ обнимательных стикеров.

Бросаю телефон обратно на кровать и иду изучать шкаф на предмет купальников. Выбираю раздельный голубой под цвет глаз с плавками «бразилиана», чтобы немного подчеркнуть попу. В тряпочную сумку аккуратно складываю полотенце, крем и другие мелочи.

День обещает быть весёлым. А вечером прямо у воды играет диджей, открываются бары, и атмосфера полностью меняется. Можно танцевать на песке и пить вкусные тропические коктейли.

Настроение шустро растёт вверх, и как-то даже рисунок получается лучше. Сейчас закончу урок, приму ванну, подумаю, что сделать с волосами: собрать наверх или может лучше бросить распущенными по спине?

— Стефа, занята? — ко мне заглядывает отец.

Ставлю видео на паузу и разворачиваюсь к нему.

— Немного. Привет. Как вчера погуляли?

— Хорошо.

А по отцу не скажешь. Серьёзный, сосредоточенный. Между тёмных бровей залегла вертикальная морщинка.

Спрятав руки в карманы домашних штанов, папа медленно подходит ко мне и встаёт рядом. Заглядывает в тетрадку. Развернувшись к столу, листаю, показывая, что у меня получается, а что нет.

— Хочешь, я оплачу тебе нормальные уроки? — предлагает он.

— Не нужно. Это простое увлечение. Ты же знаешь, моя единственная любовь — музыка, — кошусь на спрятанную в чехле скрипку.

— До сих пор не понимаю, откуда в тебе это, — посмеивается отец. — Такая тяга к творчеству. Стеф, мне надо с тобой серьёзно поговорить, — резко меняет тему.

— Слушаю, — внутренне подбираюсь.

Вот так и знала, что он пришёл не просто так.

— Стефа, ты выходишь замуж.

Часто моргаю, думая, что мне послышалось. Над головой будто загремел гром, и на меня разом вылилось ведро ледяного дождя. По позвоночнику пополз неприятный холодок, а тонкие светлые волоски на руках встали дыбом.

Следом за первым шоком приходит волна неистового возмущения.

— Че-го?! — разворачиваюсь, сметая со стола ручки и тетради. — Пап, нет! Папочка, пожалуйста, мне же всего восемнадцать, — напоминаю ему, стараясь не впасть в панику. — Я… Да я только школу закончила! Документы в университет мечты подала. Какое «замуж»? Я не хочу! — топаю ногой от досады, сильно повышая голос.

— Стеф, не кричи, — морщится отец.

Отходит от стола и присаживается на край кровати. Проводит ладонями по лицу и смотрит на меня так, что всё сразу становится ясно. Он не поговорить пришёл. Меня поставили перед фактом. Моё мнение в данном вопросе не учитывается.

Но с чего вдруг? Ведь никто даже не заикался. У меня столько планов на это лето. А там первый курс и снова столько всего интересного. А меня замуж? Вот так просто? Да кто вообще так делает?!

— Дядя Сурен — мой давний друг. Мы с ним много прошли бок о бок, и даже бизнес в одной сфере не повлиял на хорошие взаимоотношения. Это очень большая редкость, Стеф. Как-то по молодости, под бокал хорошего коньяка мы с ним говорили о том, что если вдруг у нас будут дети подходящего возраста, мы их обязательно поженим. Так, на уровне шутки скорее. Посмеялись и забыли, — улыбается папа, но тут же снова становится серьёзным. — А сейчас времена сложные. Конкуренция сильная. Мы затеяли слияние бизнеса, чтобы прочнее стоять на ногах и развивать его дальше. Укрепить бизнес за счёт семейных связей будет совсем не лишним. Так что старая шутка вчера приобрела вполне реальную договорённость сегодня. Да и сын у него — неплохой парень. Познакомился с ним на ужине. Борзый, конечно, но это молодость.

Категорически отказываясь переваривать эту дикую новость, пока цепляюсь за другое. Дядя Сурен с моим отцом действительно дружат очень давно. И я точно знаю, что у них с женой двое детей. Да, сын и дочь, только вот…

— Подожди, — смотрю прищурившись на родителя. — У дяди Сурена же дети мелкие ещё.

Старшему вроде семь, а младшей то ли шесть, то ли ещё меньше.

— Стеф, у него ещё старший сын есть. От другой женщины, — отец отводит взгляд к окну, словно ему неудобно говорить со мной о таком. — Так случается иногда, детка. Парня зовут Саркис. Немного старше тебя. Двадцать два ему. Очень хорошая разница в возрасте.

Двадцать два…

Четыре года всего, а мне уже кажется, что он такой взрослый. И вообще чужой. Я его не видела. Не знаю. Ну нет. Нет и нет! Это всё ужасно. Страшно. Мне не нравится.

— Я не хочу замуж! — продолжаю упираться, а у самой слёзы наворачиваются.

Почему всё так несправедливо? И телефон ещё так не вовремя звонит. Варя чего-то хочет. Приехать, наверное, чтобы мы на пляж вместе собрались.

Не беру трубку. Я в шоке.

— Стефа, — отец присаживается передо мной на корточки. Гладит ладонью по голой коленке. Большим пальцем стирает влажные дорожки слёз с лица. — Стефания, — улыбается он, — такая ты у меня красивая выросла. Девочка моя, так нужно. Не капризничай, пожалуйста. Побереги мои нервы. Вечером мы поедем в гости к дяде Сурену. Познакомишься со своим будущим мужем.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Сегодня? — смаргиваю ещё одну слезинку со слипшихся ресниц.

— Да. На восемь вечера договорились. Мама записала вас с ней в салон. Я дам тебе денег на новое платье.

— И на школу? — шмыгнув носом, упрямо складываю руки на груди.

— На какую школу? — хмурится отец.

— На мою собственную музыкальную школу. Я тебе много раз говорила.

Отец смеётся. А мне обидно, что моё мнение, мои мечты, мои чувства всем побоку. Все обо всём договорились. Все всё решили. Значит и я попробую договориться. Должно же у меня быть место, куда я буду сбегать от навязанного мне мужа, чтобы он не…

Ой!

Щёки вспыхивают. Прикладываю к ним ладошки. Замужество — это ведь все вытекающие отношения между мужчиной и женщиной. А у меня ни разу не было. Я только целовалась. Чуть-чуть. Ещё в школе.

Чёрт-чёрт-чёрт!

— Давай так, — серьёзно говорит отец. — Ты отучишься хотя бы год. Приобретёшь первые полезные для профессии навыки и мы ещё раз поговорим с тобой о музыкальной школе. Как тебе такой вариант, Стеф?

Это разумно. Преподавательской базы у меня пока нет. Этому только предстоит учиться.

— Обещаешь? — заглядываю ему в глаза, надеясь отыскать там муки совести.

Напрасно. Нет там ничего подобного. Матёрый бизнесмен заключил очередной договор с партнёром.

— Обещаю. Следующим летом мы вернёмся с тобой к этому вопросу.

Папа уходит. Я сижу на стуле и смотрю в стену, обклеенную постерами с известными современными скрипачами. Однажды мне бы очень хотелось оказаться среди них. Объездить мир с сольными концертами, учить маленьких детей играть на скрипке. Пол под моими ногами начинает интенсивно раскачиваться, лишая меня равновесия. В тишине, воцарившейся в комнате, начинает казаться, что я сплю.

Щипаю себя за руку.

— Ай! — вскрикнув, тру покрасневшее место.

Телефон снова звонит. Не принимаю вызов от Вари. Я пока не могу говорить. У меня резко атрофировались голосовые связки.

Открываю наш чат и пишу девочкам сообщение:

Я: «На пляж сегодня без меня» — рыдающий смайлик.

Варя: «Ты чего трубку не берёшь? Что случилось?»

Я: «С папой разговаривала. Мне вечером надо поехать с родителями»

Ксюша: «Куда?»

Я: «Замуж» — набираю и тут же стираю. — «В гости» — отвечаю девочкам.

Вдруг это всё же бред, навеянный… ну я не знаю. Да чем угодно!

Глава 5

Стефания

У дяди Сурена помимо двух этажей в доме есть чердак. Когда я была маленькой, мы приезжали к ним в гости, я забиралась туда, пачкая в пыли своё платье, и представляла себя принцессой, которую непременно должен спасти прекрасный принц.

Всего лишь детские глупости.

Давно их уже переросла, но почему-то именно сейчас эти воспоминания вернулись, только замок превратился в башню, а принц — в жуткого дракона, от которого меня никто не спасёт. А всё потому, что принцессу никто не похищал из родового гнезда, как было в моих детских фантазиях. Родители сами решили отдать её дракону, чтобы взамен получить много золота.

Чем ближе мы подъезжаем, тем острее ощущаю горечь предательства самых родных людей. Я знаю про договорные браки, но мне всегда казалось, что это так далеко, где-то во вселенной очень большого бизнеса или политики.

Папа и дядя Сурен успешны, но они скорее находятся в среднем сегменте рынка. Поэтому подобное на себя даже не примеряла, сочувствуя другим девушкам и выстраивая планы на собственную жизнь, где будет скрипка, лучшие подруги, а потом сильная-сильная влюбленность в того самого парня, с которым захочется не просто жарких поцелуев на пляже, а чего-то большего.

Отец всегда ругал меня за излишнюю романтичность, а мама говорила, что в моём возрасте это нормально. И здорово, что есть амбиции, упрямство, которые никак и никогда не мешали мне мечтать. Скорее наоборот, помогали превращать мечты в цели.

Что теперь с ними будет? Ведь сопротивляться родителям можно, но к чему это приведёт? Я завишу от них. Это глупо и странно отрицать. Именно они оплачивали узкоспециализированный лицей, где я получила своё стартовое музыкальное образования. Благодаря им мне не приходилось подрабатывать, как некоторым одноклассницам, учившимся с нами по грантам. Официантки, уборщицы, горничные в отелях. Всё это прошло мимо меня. И это безусловно заслуга родителей.

Наша машина заезжает во двор. Папа подаёт маме руку, помогая выйти. Я выбираюсь сама и поправляю пышную, хрустящую юбку нового платья.

— Стефа, — улыбается тётя Наташа, тепло меня обнимая. — Родители сказали, ты поступила в Институт Культуры, как и мечтала. Поздравляю. Это замечательно.

— Ещё не поступила. Только подала документы и прошла прослушивание. Впереди собеседование. И конкурс баллов, конечно. Так что всё точно будет известно только в августе.

— Ерунда, Стеф, — пожав руку моему отцу, говорит дядя Сурен. — Всё решим. Ты и раньше мне была, как ещё одна дочка, а скоро будешь носить мою фамилию.

Я бы хотела оставить свою, но пока умалчиваю об этом.

От приторности встречи сводит зубы. Отхожу в сторону от взрослых и заглядываю в телефон. Девчонки всё же поехали на пляж. Скидывают фотографии коктейлей, свои довольные улыбки на фоне танцующей в купальниках и плавках загорелой тусовки и симпатичного бармена, устраивающего за стойкой отдельное шоу.

Мне ужасно хочется к ним.

— Выше нос, — мама касается ладонью моего плеча. — Лето ещё не закончилось. Пляж никуда не убежит.

— Только я буду замужем за непонятно кем, — убираю мобильный в маленькую сумочку.

— С мужем будешь ходить, — подмигивает мама.

Входим в дом. Нас встречают нарядные дети. Трое. Удивлённо рассматриваю девчушку с волосами-пружинками и карими глазами как у дяди Сурена. Математика в моей голове снова ломается. Это их уже четверо в общей сложности получается. Или откуда взялась эта девочка?

— Анаит, — подтолкнув её в спину, представляет дядя Сурен. — Моя старшая дочка. Я прошу прощения за Саркиса. Он немного задерживается. Так что приглашаю к столу пока без него.

Накрыто в столовой. Стол, как всегда, в этом доме, ломится от разнообразия блюд. Салаты, пироги, тёплый хлеб, мясо и отдельно нам уже несут горячее.

Пахнет умопомрачительно, но есть всё равно не хочется. Мне кажется, я смотрю спектакль, который разыгрывают для одного зрителя.

Анаит сидит с родными или младшими, я даже не знаю, как правильно выразиться, детьми дяди Сурена. Тоже не спешит есть. Накручивая одну из кудрявых прядок на пальчик, она внимательно смотрит на меня. Нервно улыбаюсь ей в ответ.

— Добрый вечер, дамы и господа, — к нам присоединяется дедушка всех этих детей. Папа тёти Наташи. — Стефа, — кивает мне. — Очень давно тебя не видел. И правда, стала совсем взрослой. Ана, девочка, я присяду рядом с тобой?

— Тут будет сидеть Кис, — она кладёт ладошку на стул рядом с собой.

— Мы его посадим поближе к невесте, — подмигивает он. — Как тебе Стефания?

Анаит пожимает плечами, а я чувствую себя ещё более неловко. Стреляю взглядом в сторону и попадаю прямиком в тётю Наташу. Она так странно смотрит на своего отца, общающегося с девочкой. Как на врага или предателя.

Возможно, мне просто кажется. Сказывается личное внутреннее напряжение.

Младшие дети быстро едят и убегают играть. Анаит предлагают пойти с ними, но она отказывается. Так и сидит, тихонечко ковыряясь вилкой в тарелке и кивая деду. Старшие пьют, обсуждают размах нашей предстоящей свадьбы с тем, кто не торопится на знакомство со мной.

Пусть не приходит. Мои родители поймут, что мальчик не так уж хорош, и вообще это глупая затея — отдавать замуж восемнадцатилетнюю дочь.

— Кис! — вскрикивает Анаит, глядя мне за спину.

В животе происходит микровзрыв пузыря с мурашками. Они взбесившимся роем несутся по рукам и спине. Воздух в гостиной становится ещё тяжелее. Он начинает давить на виски и плечи.

— Саркис, — строго обращается к нему дядя Сурен, — нехорошо заставлять всех так долго ждать.

— У меня была тренировка, которую я не мог пропустить. Но ты же не спросил о моих планах, когда назначал время ужина. Так что не я виноват в том, что меня ждали. Всем добрый вечер, — парень чем-то грохочет, и я всё же оглядываюсь на звук.

В животе снова взрыв, и мурашки теперь везде, даже на пятках.

Передо мной настоящий дракон. Самый что ни на есть огнедышащий. Ноздри раздуваются, влажные тёмные волосы взъерошены. На нём облегающие кожаные штаны с нашивками и карманами, расстёгнутая куртка с такими же нашивками. Белая футболка небрежно торчит из-под ремня. А громыхал он шлемом, лежащим теперь на стильном столике у стены.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Его энергетика придавливает здесь всех к своим стульям, а взгляд полыхает неприкрытым раздражением, хотя уголки губ вздрагивают в попытке улыбнуться.

— Привет, — маленьким вихрем к нему уносится Анаит, и парень моментально преображается.

Девочка его обнимает. Он в ответ прикрывает её своей курткой, словно кожаными крыльями. Максимальная защита для сестры. Это настолько бешеный коктейль, что меня пьянит до лёгкого головокружения, а когда оно проходит, я понимаю, что мы с ним откровенно пялимся друг на друга.

Не торопясь проходить к столу, мой будущий муж изучает меня так же внимательно, как и я его.

— Это Стефания, — представляет меня дядя Сурен.

— Она сама не может говорить? — плотоядно ухмыляется дракон. — Онемела от восторга или от ужаса? — бессовестно провоцирует.

И самое интересное, что меня это цепляет! Подбородок сам собой дёргается выше, а из живота прямиком к языку поднимается волна раздражения.

— Было бы чем восторгаться, — фыркнув, отворачиваюсь к столу и накладываю себе первый попавшийся салат. — Заносчивый мальчишка в кожаных штанишках, — хихикаю я.

Судя по тяжёлому дыханию, кто-то сейчас начнёт плеваться огнём.

Анаит возвращается на своё место и недовольно смотрит на меня. Она его тоже защищает. Это невероятно мило. Было бы. Если бы за моей спиной прямо сейчас не раздавались тяжёлые шаги и запах лета, перемешанный с табаком и мужским дезодорантом, который начал раздражать ноздри.

— Зря ты так, — его угрожающе-горячее дыхание касается моего уха. — Я ведь могу и обидеться.

— И что тогда? — поворачиваю к нему голову и попадаю под прицел глаз цвета крепкого кофе с пульсирующими зрачками. — Жениться передумаешь? — небрежно бросаю ему, но голос сел и рвётся от волнения. Моему будущему мужу это нравится. Зрачки увеличиваются, делая его глаза практически чёрными.

— Не дождёшься, — смеётся Саркис.

Красиво, чтоб его! До щекотки под кожей.

Садится рядом со мной. Накладывает себе в тарелку отварной картофель с зеленью и остывшее мясо.

В столовой тихо. Родители переглядываются между собой. Косятся на нас, а чёртов Дракон ест, и звук вилки, стучащей по тарелке, вынуждает меня едва заметно вздрагивать и жмуриться в ожидании следующей атаки.

— Я же говорил, — неожиданно нарушает тишину дядя Сурен. — Наши дети друг другу понравятся. Саркис, потом зайди ко мне в кабинет. Поговорим.

Визуализация

Саркис. Сар или Кис-кис, как прозвали его друзья.

22 года. Метис. Папа — армянин, мама — русская.

Горячий, эмоциональный, справедливый.

Занимается профессиональным мотоспортом. Отучился на автомеханика. Работает по специальности.

Любит красивых девушек, а они любят его))

Но влюбляться по-настоящему он категорически не хочет. И единственная, кому сегодня этот парень готов отдавать свои нерастраченные чувства, это его маленькая сестренка.

Ближе друг друга у этих ребят никого не осталось.

* * *

Анаит

9 лет. Та сама младшая сестренка нашего Киса.

В сентябре пойдет в четвертый класс. Настоящая принцесса. Любит наряжаться в красивые платья, делать прически. За старшим братом как за каменной стеной, чувствует себя в безопасности.

* * *

Стефания

18 лет.

Закончила 11 класс. Подала документы в Институт культуры на отделение музыкальной педагогики.

Талантливая скрипачка, мечтающая о большой сцене и своей детской музыкальной школе.

Нежная, ранимая. Но вместе с тем сильная, упрямая, амбициозная девочка. Когда боится, показывает зубки.

Глава 6

Саркис

Невеста у меня забавная. Глаза голубые, как две льдинки, обрамлённые по краю тонким тёмным ободком. Я такие ещё не видел. Нравится. Пахнет от неё вкусно. Чем-то тонким, цветочным с нотками свежести. Язычок острый. И мурашки её от меня не скрылись. Всё успел рассмотреть.

Хоть здесь повезло. Я бы на любой женился, но Стефа хороша, это отрицать тупо. А ещё замуж не хочет. С такой надеждой выпалила: «Жениться передумаешь?».

Нет, маленькая трусишка, не передумаю. Мои причиндалы так зажали, что мне только и остаётся огрызаться, но подчиняться выдвигаемым условиям. Придётся тебе меня терпеть со всеми моими тараканами. А с ними даже я иногда общий язык не нахожу. Сорри. С мужем тебе не повезло.

Договорившись о следующей встрече, провожаем гостей. Анаит крепко держит меня за руку, убежав от «деда».

— Пойдём, — улыбаюсь ей. — Тебе спать пора.

Скуксившись, послушно идёт за мной на второй этаж в выделенные нам комнаты. Жду, когда умоется, почистит зубы. Заплетаю её кудряшки в простую косу, чтобы спать не мешали. Сестра переодевается в пижаму и забирается под моё одеяло.

Вздохнув, сажусь рядом.

— Ну и как тебе моя невеста?

— Красивая. И мне кажется, она добрая, — делится Анаит своими впечатлениями. — Ты в неё влюбился?

— Нет, — смеюсь я.

«Это точно не про меня. Не хочу» — добавляю мысленно.

Открываю на мобильнике сказку. Поправляю Анаит одеяло и читаю, пока она не засыпает. Целую в лоб и выхожу из комнаты, осторожно прикрыв за собой дверь. Малую потом перенесу. Пусть покрепче уснёт.

«Донор» просил зайти. Медленно бреду по коридору, касаясь пальцами гладкой стены. Чужое здесь всё. Запахи, обстановка, люди. Выглядываю в одно из окон. Всё не то. У нас в квартире даже краской пахнет вкуснее и хаос ремонта не мешает оставаться ей местом, куда я хочу возвращаться.

Дверь отцовского кабинета приоткрыта. Интуитивно останавливаюсь и прижимаюсь спиной к стене. Там голоса. Женский, два мужских. Нетрудно догадаться, кто ведёт вечернюю беседу.

— Папа, я не понимаю, — всхлипывает Наталья. — Ты за два дня с этой девчонкой времени провёл больше, чем с родными внуками. Она — дочь его любовницы! Да мне даже смотреть на неё больно! И на пацана этого наглого. Смотрит на меня так. Мне всё время кажется, он что-то натворит. Дом нам подожжёт или ударит кого-нибудь! Дикарь.

Ржу, зажав рот ладонью, чтобы не спалиться раньше времени. Идея, конечно, интересная, но я пока, пожалуй, повременю.

— Наташ, хватит, — просит отец. — Это давно в прошлом. Я по-настоящему всегда любил только тебя.

Бля! Меня сейчас стошнит радугой от этого слащавого лицемерия.

— Очаровательная, очень добрая, отзывчивая девочка, — отвечает «дед». — Повода ненавидеть этого ребёнка у тебя нет. Твой муж в своё время сделал правильный выбор. Он выбрал семью, а не любовницу. А дети… Что ж, они иногда случаются. Мы с вами знали, что они существуют. И появление их в этом доме было лишь вопросом времени. Сурен всё делает верно. Слияние лучше подкреплять, что называется, кровью. Как в старые добрые времена. Империи строились на таких союзах. У вас есть отличный шанс построить свою. Не просрите его!

— Ты всегда был на стороне Сурена, — плачет Наталья. — Вы не понимаете, как мне тяжело? Я вижу этих детей и заново переживаю все измены мужа. Я никогда не смогу их полюбить!

— Придётся! Малышка недавно потеряла мать. Ей нужны внимание, тепло и забота. Отыщи в себе эти чувства, дочка.

— Я не понимаю, зачем?! — Наталья срывается на крик. — Вы сейчас жените дерзкого мальчишку и подпишите договор. Зачем мне любить его сестру?

— Вот я всегда говорил, что женщины непригодны для бизнеса.

Мужчины смеются.

Во мне поднимается очередная горячая волна ненависти к ублюдку, по недоразумению считающимся моим отцом. Как мать могла его выбрать? Да ему же челюсть хочется сломать с ноги прямо сейчас.

Сжав зубы, закрываю глаза, стараясь хоть немного потушить пожар в венах.

— Дочка, — с такой интонацией, будто ей пять, продолжает «дед», — вы сейчас пацана жените, а дальше держать его чем будете? Ты не поняла, почему он пришёл? Знаешь, чего ему это стоило? Гордый же. У него вызов в глазах и ненависть ко всем вам, которую мальчишка не умеет скрывать. Он за Анаит будет биться. Хотите держать демона в узде? У вас есть маленькая кудрявая очаровашка. Не сметь обижать девочку! Пылинки с неё сдувать. Баловать. Залюбливать как родную. У неё теперь новая семья. Папа, мачеха, братик с сестрёнкой и дедушка, который найдёт и оплатит ей лучшую школу и будет привозить подарки всем внукам по выходным.

Разворачиваюсь. Бегу по ступенькам. Тут где-то был небольшой спортивный зал. Мне надо проораться, иначе я сейчас наделаю херни.

Нахожу.

С разбегу врезаюсь кулаком в боксёрский мешок, подвешенный цепями под потолком. С немым криком выбиваю резвую двоечку. И луплю ещё, пока лёгкие не начинают гореть, а костяшки липнуть от крови.

Суки! Суки! Суки! Ненавижу их всех!

Почему у меня нет ебаного выбора?!

Ааа!!! Блядь!

Ещё серия ударов.

Присаживаюсь на корточки. Дышу со свистом.

Грёбаный психолог. Все-то он понял! А я башку ломал, откуда такое внимание к Анаит.

И что я могу сделать? Ни-ху-я!

Это бесит ещё сильнее.

Для Аны неплохо. Правда, неплохо. Если отбросить искусственную любовь. Она знает, что я люблю её по-настоящему. Платная школа — не детский дом. В приюте её даже искусственно любить не будут. Оттуда она попадёт в другую семью. Какая это будет семья? Как они будут с ней поступать? А если не заберут? Она не сможет в детском доме. Она домашняя! Она принцесса. А школа — это хорошо. Школа — это шанс поступить в ВУЗ получше. Я заработаю к тому времени и обязательно сам оплачу ей вышку.

Уговариваю себя. Так себе получается. Пульс ебашит в глотке с какой-то лютой скоростью.

Вдох…

Выдох…

Здесь мы с малой всегда будем рядом. И обязательно вернёмся домой. Насрать, что под фамилией ублюдка. Мне уже всё равно. Я сожру. Переварить бы и не проблеваться.

Нельзя сейчас обратку включать. Мне нечем крыть. Продолжаем подчиняться имеющимся условиям.

Встаю. На кухне в раковине смываю кровь с рук и поднимаюсь по лестнице на второй этаж.

— Саркис, что с руками? — хватает за запястье как раз вышедший из кабинета «дед».

— Спортом занимался, — голос люто хрипит, будто я бухал два дня.

Капец, как сейчас хочется влить в себя немного анестезии.

— Мне пора ехать. Дома заждалась супруга. В выходные привезу тебе хорошие боксёрские перчатки.

— Спасибо, — попытался улыбнуться. Не получилось.

— Ты же мотоспортом занимаешься. Я прав? — не отстаёт «дед».

Из-за его спины на меня смотрит заплаканная Наталья. И мне почему-то становится её очень жаль. Надо будет пообщаться, когда остыну.

— Да, правы. Профессиональный клуб.

— Владелец у вас там кто?

«Да чё ты прикопался ко мне!»

— Вам зачем? — выдаю вежливо.

— Если я спросил, значит надо. Фамилию мне скажи, пожалуйста, мальчик.

Передёргивает от такого обращения. Мальчиком я был лет в десять. Потом внезапно вырос.

— Гордей Калужский, — отвечаю, собрав в сжатых кулаках всё своё терпение.

— Сын бывшего прокурора. Знаю такого. Спасибо и доброй ночи, — хлопает меня по плечу. — Иди. Тебя там отец ждёт.

«Он мне не отец!» — хочется рявкнуть, но я лишь киваю и захожу в кабинет, где ублюдок сидит за рабочим столом и потягивает виски со льдом.

Глава 7

Саркис

Сажусь в угол дивана, принимая максимально небрежную позу. Ноги расставлены, одна рука на подлокотнике, голова откинута на мягкую спинку. «Донор» толкает в мою сторону стакан, молча предлагая выпить с ним. Отрицательно дёргаю головой, продолжая наигранно лениво изучать пространство. Кожу на потрескавшихся костяшках тянет, ломит пальцы. Напрягаю их, стараясь немного растянуть, и сжимаю в кулаки.

Отец замечает ссадины. Хмыкает и никак не комментирует.

В кабинет возвращается Наталья. Резковато забирает со стола мужа телефон, стреляет в меня заплаканным взглядом и выходит, грохнув дверью так, что стена за моей спиной вибрирует.

— Если ты звал меня молчать, я лучше пойду. Мне на работу завтра. Вставать рано, — терпение явно не мой конёк. Нервы всё ещё зудят под кожей, будто током уже давно ударило, а остатки электричества продолжают курсировать по нервным окончаниям.

— На ужин почему опоздал? — отец делает маленький глоток из своего бокала. Подтаявшие шарики льда глухо бьются о толстые стенки стакана.

— Я говорил, у меня тренировка.

— Отменить можно было ради одного вечера?

— Нельзя. Ни тренировки, ни смены в сервисе. Ты мог спросить меня о планах и передвинуть начало ужина на час. Никто бы не умер с голоду, а я бы успел не только приехать, но ещё и принять душ. Мне нужна твоя помощь. Как ты видишь, я соглашаюсь практически на всё. Но и я тебе нужен не меньше. Давай обойдёмся без военных действий. Мне не десять лет. Я давно вырос, папа, — выплёвываю с пренебрежением. — У меня есть своя жизнь помимо всех навалившихся проблем. И будет здорово, если ты будешь с этим считаться.

— Ты прав, — быстро соглашается он. — Мне предстоит привыкнуть к мысли, что мой сын вырос. В моей голове ты ещё тот маленький мальчишка, который заглядывал в кроватку к младшей сестре, чтобы посмотреть, как она спит. У моих детей…

Смеюсь над такой формулировкой. Отец закрывает глаза и сжимает зубы.

— Извини, Сар. У моих младших детей, — исправляется он, — такой связи нет.

— Сочувствую. Что с опекой? — это меня волнует больше всего.

— Созванивался. Взяли адрес. Сказали, приедут для разговора. Сар, как тебе Стефания?

— Нормально. Опека очень любит внезапные визиты, — перевожу разговор в нужное мне русло. — Предупреди Наталью, чтобы всё не испортила. И, пожалуйста, если меня не будет дома, позвони, я найду способ сорваться на час или два. Нехрен им с Анаит без меня разговаривать.

— Хорошо. Я тут думал сегодня насчёт жилья…

— Я тоже, — перебиваю отца. — Мы с Анаит останемся в своей квартире. Для Стефы там тоже хватит места.

— Стой-стой, — смеётся он. — Как ты себе это представляешь? Молодая семья и девятилетняя девочка, которая уже всё понимает и всё слышит? Сар, сомневаюсь, что ты занимаешься сексом тихо и под одеялом. Не дури. Ана останется здесь.

— Нет.

—Да, Сар. Анаит останется в этом доме вместе со своими младшими братом и сестрой. Дед загорелся сделать ей подарок. Мы переведём её в очень хороший лицей. У неё есть своя комната. Ана здесь будет под присмотром Натальи и опытной няни. А ты будешь спокойно устраивать свою личную жизнь. Пока ты играешь желваками, послушай вот ещё что. У тебя есть круглосуточный доступ к дому. Сестру у тебя никто не собирается отбирать или ограничивать ваше общение. Но это моё решение. Тебе придётся его принять.

— А у Анаит ты спросить не хочешь? — сажусь ровнее, толкая коленом столик на колёсиках.

— Она пока всего лишь ребёнок. И решение точно принимать не ей. Уговори сестру, Сар. Объясни, что здесь её не обидят и вы будете видеться.

— Не обидят? — поднимаюсь с дивана. В пару широких шагов оказываюсь у стола и, резко впечатывая в него обе ладони, наклоняюсь к отцу. — Для неё этот дом чужой. Да ты даже не знаешь, что она любит есть или пить. Анаит не засыпает одна по ночам. Слишком страшно. Слишком не хватает матери.

— Ты ей мать тоже не заменишь, Сар! — взвинчивается «донор».

— Да! Но я частично заменил ей отца! — тоже начинаю закипать.

— Теперь у неё есть отец. Ты сам попросил меня об этом. Не так ли? — поднявшись из кресла, смотрит мне в глаза. Я ему. Между нами напряжение и ощутимое противостояние. — Сар, — он успокаивается первый, — обещаю, с твоей сестрой всё будет в порядке. Она станет частью семьи. И ты однажды станешь. Выдыхай, — усмехается отец.

— Бесишь! — бросаю ему в лицо.

Резко разворачиваюсь и ухожу из кабинета, шарахнув дверью гораздо сильнее, чем это сделала Наталья.

Захожу в спальню. Анаит сладко спит, подтянув колени к животу и подложив ладошки под щёку. Целую сестру в висок, поправляю одеяло. Забираю свой телефон и сажусь ближе к подоконнику. Смотрю, как сопит мелкая кудряшка.

Как её тут оставить? Страшно очень. И не угадаешь ведь, как будет правильно.

Чтобы отвлечься, решаю немного получше узнать свою будущую жену. Найти Стефу в социальных сетях оказывается совсем нетрудно. Открыто стучу в друзья и лезу в альбом с фотографиями.

Стефа в длинном платье на сцене со скрипкой.

Стефа на другой сцене, уже в джинсах, но снова со скрипкой.

Стефа со скрипкой, похоже, в учебном классе.

И еще много такого. Спит она со своим инструментом, что ли?

— Воу… — залипаю на одной из фотографий и по привычке сохраняю к себе на телефон. — Красивая тут, — тихо комментирую, рассматривая всё ту же Стефу со скрипкой.

В этот раз её волосы раздувает ветер, и они частично попадают на лицо. За спиной прямо в море садится оранжевое солнце. Глаза закрыты. Чувственные губы улыбаются. На загорелые плечи налип золотой песок. Белый кружевной топ оттеняет загорелую кожу.

Закусив косточку указательного пальца, бесцеремонно пялюсь на девушку.

В углу всплывает уведомление: «Ваша заявка принята»

Открываю диалоговое окно и пишу ей:

«Привет, невеста»

«Ты всё же передумал жениться?» — смайлик из ладоней, сложенных в умоляющем жесте.

«Давай встретимся без родителей. Надо поговорить нормально»

«Мы с девочками завтра собираемся на пляж. Приходи, поговорим» — соглашается она.

«Я работаю. Вечером могу подобрать тебя где-нибудь»

Стефа долго печатает, перестаёт. Выбирает стикер. Снова печатает.

Раздумываем, значит…

«Испугалась?» — и три чёртика следом.

«Я?» — прилетает моментально. — «Ещё чего! Позвони, как освободишься» — строчит мне свой номер. Пишу свой в ответ, чтобы сохранила у себя, а то не возьмёт ещё.

«Тогда до завтра, невеста» — подмигивающий смайл.

«До завтра, мальчишка в кожаных штанишках» — смайл, показывающий мне язык.

«Зараза!» — пишу ей, но Стефа меня динамит. Прочитала и больше не отвечает.

Посмеиваясь, снова лезу в её фотографии, а там облом: «Пользователь ограничил доступ».

— Жадина, — возмущённо закатываю глаза.

Открываю ту фотографию, что успел сохранить, и ещё немножко любуюсь. Исключительно с эстетической точки зрения. Как вылечить остальные реакции ожившего тела, я знаю. В телефонной книге забита уйма контактов. И между прочим, тоже с фотографиями.

Так что без твоих фоточек, невеста, я как-нибудь проживу.

Бросив мобильник заряжаться, всё же иду в душ и, наконец, переодеваюсь в домашние штаны. Переношу Анаит в соседнюю спальню. Возвращаюсь к себе и листаю контакты.

Скучно.

Пресно.

Два раза было, можно удалить.

Ярослава. За свою женщину Гордый уже разбил мне рожу. Повторять точно не стоит.

Ну… вот эта вроде ничего. Жму на номер. Идёт дозвон.

— Ты позвонил! — раздаётся радостное на том конце.

— Нет. Тебе просто снится, — урчу я в трубку. — Ты сейчас раздета?

— Я ещё не сплю, — смеётся девушка.

— Обломщица. Ладно. Адрес дай. Завтра постараюсь заехать. Покатаю тебя на своём байке.

— Ура! — пищит она, а я, отняв телефон от уха, смотрю на экран, чтобы вспомнить её имя.

Таня.

Ну ладно. Пусть завтра будет Таня, а то я давно голодный. Последний месяц с лишним было как-то не до всего этого. А тут насмотрелся красивых фотографий. Буду теперь всю ночь плавать в пошлых фантазиях.

Глава 8

Стефания

Портить себе лето я всё равно никому не дам. Главное, пока не думать о замужестве, ночной переписке с дерзким кареглазым парнем и вообще делать вид, что ничего не происходит.

Мне всё ещё восемнадцать. У меня есть скрипка. За окном шпарит летняя жара. Жизнь прекрасна.

— Стеф, ты куда собралась? — спрашивает заглянувшая в комнату мама.

— На пляж. Вчера же не сходили. А Ксюша ради этого бабушку с дедом на огороде одних оставила.

— Я думала, мы обсудим свадьбу. Надо столько всего решить.

— Сегодня я не хочу слышать ничего ни про какую свадьбу, мам. А всё остальное решайте сами. Вы же так и поступили, когда задумали отдать меня нахальному незнакомцу.

— Стеф, ну зачем ты так? Это же всё равно твоя сва…

— Мама! — топаю ногой. — Я просила.

Собираю волосы в высокий хвост, полностью открывая лицо, плечи и шею.

Поверх купальника надеваю чёрный облегающий топ и короткие свободные белые шорты. Тёмные очки, рюкзачок и пакет с полотенцем уже ждут меня на выходе.

— Ушла, — целую маму в щёку. — Если тебе очень-очень хочется обсудить то, что вы сами с отцом и придумали, обещаю, мы обсудим. Но давай не сегодня? Можно мне ещё немного побыть свободной?

— Глупостей не натвори, пожалуйста, — погладив меня по кончику хвоста, лежащему на одном плече, просит мама.

— Всё будет хорошо. Это просто пляж. Песок, танцы, коктейли.

— Безалкогольные, я надеюсь?

— Конечно, — честно хлопаю ресницами.

Тут главное вовремя слинять. Что я и делаю. Внизу уже ждут девочки. Обнимаю обеих, решив, что лучше ещё немного подержать всё в тайне. Вечером выслушаю Саркиса, и вот тогда можно будет рассказать новости подругам.

Мне действительно интересно, что скажет этот заносчивый дракон.

И работает ведь ещё, гад. Это звучит так по-взрослому. Вспоминаю, что ему двадцать два и он успел закончить универ, а я только поступила, и мне снова кажется, что между нами невероятная пропасть.

— Стефа сегодня настроилась покорять парней на пляже? — смеётся Варя.

— Да нужны они мне. Я хочу полежать на солнышке, искупаться и вечером танцевать до тех пор, пока ноги не начнут гудеть, — раскинув руки в стороны, улыбаюсь небу.

Такси довозит нас до одного из главных мест летней тусовки.

Подхожу к кромке горячего песка, снимаю босоножки и зарываюсь в него пальцами, урча от удовольствия.

Подбираю обувь. За ремешки вешаю её на пальцы, пробираюсь вслед за девочками к будке, в которой можно взять в аренду шезлонг. Оплачиваем до утра. Мы уйдём, скорее всего, гораздо раньше, но дёргаться и всё время смотреть на время никому не хочется.

Находим свои номерки. Раскладываемся. Первым делом намазываем друг друга кремом, чтобы не сгореть. Мимо ходят загорелые девушки и парни. Есть симпатичные, но пока меня притягивает к себе только солнце.

Беру телефон. Из рюкзака достаю бейсболку. Стелю полотенце на шезлонг и сворачиваю свой зонт.

Ложусь на спину.

— Варь, развяжи, — прошу подругу.

Она развязывает мне лиф купальника, чтобы загар лёг ровно.

Вот не понимаю я тех, кто ноет, что солнце — зло: «кожа должна быть светлой, тогда это красиво». Ерунда! Летом надо напитывать своё тело. Солнце — это витамин Д, в конце концов. А его всегда и всем не хватает.

Вдоволь прогревшись, иду в воду. Кожа тут же покрывается мурашками. Варя с Ксюшей уже плавают, поглядывая на компанию парней. Очень смахивают на боксёров или что-то близкое к этому. Будто специально подбирали! У всех идеальные, крепкие торсы, сильные ноги и красивые рельефные руки.

Заметив, что мы обратили на них внимание, улыбаются.

— А я его знаю, — сообщает Варя, показывая на одного из парней. — Это Клим Зорин. Да, точно. Я их загорелых сразу не узнала. Арсений, Семён и вон тот офигенный блондин — Матвей. Новенький. Он к ним перешёл из боевых.

— А разве так бывает?

— Конечно. На сборах ему поставят удар, отработает технику и выйдет на профессиональный ринг, если справится с тренировками, конечно.

— И всё-то ты знаешь, — смеётся Ксюша.

— Знаю, — важно отвечает Варя. — Но я в гимнастике последний год, — вздыхает она. Отец сказал всё, пора остановиться. Надеюсь, меня к чирам возьмут. Я себя совсем без спорта не вижу, но с отцом согласна. Выше головы в своём сегменте я не прыгну.

— Твой папа не против чира?

— Нет, — улыбается Варя. — Мы с ним на одной волне в этом плане. Он всё понимает.

— Здорово… — набрав в лёгкие побольше воздуха, ухожу под воду, чтобы подруги не заметили, как мне вдруг стало грустно.

Так сразу хорошо становится. Тихо, прохладно.

Выныриваю, а компания спортивных мальчиков уже рядом.

— Разойдись! — кричит один из них и с разбегу прыгает прямо к нам. С визгом и смехом разлетаемся в стороны. — Привет, девчонки. Я Арс.

— Стефа, — вытираю воду с лица.

— Ксюша, — кокетливо улыбается подруга.

— Варя. Варюша, — парень начинает щекотать её. — А чего ты не сказала, что у тебя есть такие офигенные подружки?

— Вам во Дворце девчонок мало? — закатывает глаза подруга.

— Так то во Дворце. Там и дом, и работа. А тут свобода, — белозубо улыбается парень. — Вы тут до вечера?

— Да, — отвечаем нестройными хором.

— Отлично. Считайте, что компанию вы себе уже нашли. И приставать точно никто не будет. Мы не позволим.

Они смешные и громкие. С разрешения администрации парни перетащили свои шезлонги на свободные места рядом с нами. Возятся на песке, демонстрируя возможности красивых, загорелых и накаченных тел.

— Хочешь? — протянув мне стакан с холодным лимонадом, рядом со мной прямо на песок задницей, обтянутой чёрными плавками с красными полосками на бёдрах и лейблом спортивной торговой марки, садится ну очень красивый Матвей. Голубые глаза, светлые-светлые волосы и свежая ссадина на губе. С загаром смотрится очень круто.

Забираю у него стакан и тяну напиток через трубочку. Внутри друг об друга бьется лёд, пузырьки газа приятно щекочут язык.

— Тоже спортсменка? — спрашивает Матвей.

— Нет. Я музыкант.

— Ничего себе. На чём играешь?

— Скрипка.

— Охренеть, — проводит ладонью по мокрым волосам. — Впервые в жизни вижу живую скрипачку. Можно потрогать?

Его пальцы щекотно касаются моей щиколотки и ползут вверх.

— Эй! — отдёргиваю ногу. — Я не сказала «да»!

— Но и «нет» сразу не сказала, — смеётся Мэт. — Шучу, расслабься, — подмигивает мне.

К нам присоединяются остальные ребята и до вечера не дают скучать. У меня уже щёки болят от смеха и голос сел от холодных напитков.

Садится солнце. Атмосфера на пляже меняется.

Играет заводная музыка, под которую тело начинает двигаться само. А в баре меняется ассортимент, и парни уходят взять нам уже совсем другие коктейли.

Они разноцветные, а внутри блёстки. Очень красиво переливается в мигающем свете.

Повысив градус в крови, идём танцевать. Как я и мечтала. На песок. Парни не наглеют. Мы лишь иногда касаемся друг друга или берёмся за руки для поворота.

Я хочу всё это лето себе. Беззаботное, весёлое, с новыми знакомствами.

Матвей приглашает меня на медляк. Отказываюсь и ухожу к нашим шезлонгам, чтобы немного перевести дух, попить минералки и да, глянуть, не звонил ли мне Саркис.

Звонил. Семь раз и прислал очень злое голосовое сообщение.

Только решила сделать вид, что я прочитала его случайно или вообще не я, как он снова перезванивает.

Отхожу ещё подальше от громкой музыки и голосов. Сдвигаю в сторону бегунок принимая вызов.

— Да неужели! Ты где?

— На пляже.

— Метку скинь. Приеду сейчас.

— Может лучше в кафе? Я быстро оденусь и…

— Стефа, я пиздец какой злой и очень уставший. Не зли меня ещё сильнее. Метку.

— Ладно, — решаю сжалиться, он всё же работал.

Скидываю ему геолокацию и напяливаю на себя топ с шортами

Рычание его байка слышно даже сквозь басы, забивающие уши.

Иду на звук. Саркис спрыгивает с мотоцикла и идёт ко мне. Или на меня, судя по воинственной, размашистой походке.

Рядом со мной откуда ни возьмись вырастает Матвей, а за спиной уже собралась вся наша компания.

Саркис окидывает их таким взглядом. Сразу понимаю. Не боится. А я бы на его месте боксёров точно испугалась.

— Знакомый? — вкрадчиво интересуется Матвей.

— Будущий муж, — усмехается Саркис, и за моей спиной повисает удивлённая тишина.

Глава 9

Саркис

Стефа меняется в лице. Поджимает губы. Льдинки в её глазах начинают сверкать ярче. Грудь, лишь частично скрытая лифчиком от купальника, подрагивает и часто поднимается от глубоких возмущённых вдохов.

Офигенная, надо сказать, грудь. Ровный загар, бархатная кожа. Ложбинка с прилипшими песчинками.

Нельзя голодному мужику такое показывать!

А то, что ниже, вообще противозаконно.

Плоский животик заканчивается более светлой полоской кожи. Дальше докручиваю фантазией, потому что резко поднимаю взгляд, по дороге зацепив лишь её приоткрытые губы.

Рядом с невестой стоит до хрена борзый блондинчик. За спиной остальная компания потягивает коктейли и перешёптывается.

— У тебя ко мне какие-то вопросы? — интересуюсь у парня, склонив голову на бок.

У него губа разбита. Походу, недавно уже выхватил по своей смазливой морде. Мне совсем не хочется связываться. Устал, как хрен знает кто. Сплит у нас накрылся в сервисе. Весь день чинили. А мы в жаре в разогретых тачках ковырялись. Думали сдохнем. До сих пор мутит и штормит немного. Жрать охота. А тут это чучело решило погеройствовать.

— Стеф? — поворачивается к ней блондинчик.

— Мне надо отойти, — тихо отвечает она.

— Стеф, если ты не хочешь с ним идти…

— Слышь?! — завожусь я, в два шага оказываясь рядом. Пацаны за его спиной тоже ощериваются. — Ты чего такой непонятливый? Сказал же тебе, у меня официальные права на девушку. Тебя башкой в песок воткнуть, чтобы ты соображать начал?

— А не страшно против профессиональных боксёров переть? — спрашивает кто-то из его друзей.

— Перестаньте! — вмешивается Стефа. Льдинки в её глазах превращаются в панику. — Правда, ребят, — её голос слегка подрагивает. — Он сказал правду. Это Саркис. Мой будущий муж.

Пока её друзья переваривают услышанное, стаскиваю с себя футболку. У меня под ней тоже всё нормально. Грамотно раскачанный пресс. Разогретые за день мышцы при малейшем напряжении жгутами проступают под кожей на руках. Боксёров точно не вывезу. Особенно когда их много. Но и сразу не лягу, как они думают.

Стефа кусает губы, глядя на мой торс.

Вот и рассмотрели друг друга почти без одежды, а она фотки от меня прятала.

Подмигнув ей, отдаю свою футболку.

— Одевайся. И вещи свои возьми. Я тебя потом домой завезу.

— Я не хочу домой. Ещё рано, — упрямится Стефа, выныривая из горловины.

— Маленьким девочкам гулять уже точно хватит. А алкоголь, — кидаю взгляд на блондина, — вообще противопоказан.

— Я не маленькая! — смешно злится она, топнув ногой по песку. — Мне уже есть восемнадцать.

— Давно? — ухмыляюсь. Стефа клацает зубами, закрывая рот. — Пять минут на сборы, невеста. Время пошло.

Отгораживаю возмущённую девушку от всей её компании. Точнее от одного взъерошенного чучела, всё ещё недовольно наблюдающего за нами.

— Я готова.

Через плечо перекинута лямка маленького рюкзачка. Из-под моей футболки едва виднеется край белых шорт. В руке пакет.

Забираю у неё вещи. Все они прекрасно умещаются в моём рюкзаке. Правда везти его придётся Стефе.

Возле байка помогаю ей надеть шлем.

— За меня держись.

— Ты голый, — подняв визор, морщится она.

— Я хотя бы в штанах, в отличие от твоих дружков. Садись уже. Я правда дико устал.

Эта ссора на песке вытянула из меня остатки сил. И чего завёлся, спрашивается? Будто мне есть дело до того, с кем она гуляет.

Невеста нерешительно обвивает меня руками. Прохладные ладошки приятно ложатся на пресс, а мокрый купальник остужает кожу на спине. На секунду прикрыв глаза, стартую с места под её тихий писк.

Плавно веду мотоцикл между рядами разноцветных автомобилей. При повороте он немного ложится на бок. Стефа впивается мне в живот ногтями.

— Ау!

Отпускает. И даже поглаживает раненое место. Это спонтанное действие вызывает у неё приступ тахикардии. Сердечко ломится через рёбра и колотит прямо мне в лопатку. А у меня всё та же проблема. Мозги расплавились ещё днём и стекли в трусы. Нужна разрядка. И Стефа тут вообще не при чём. Совпадение…

Останавливаюсь возле простенького уличного кафе. Помогаю невесте сесть. Испугалась. Дрожащие ноги подчиняются ей далеко не сразу. Шлем снимаю сам. Заправляю волосы за уши.

— Всё нормально? — заглядываю в красивые глазки.

— Да. Тебе, наверное, нужна твоя футболка? У меня топ есть.

Увожу её за киоск, в котором готовят еду. Крутит пальцем в воздухе, чтобы отвернулся.

Вот какой в этом смысл? Я же уже посмотрел. Красиво. Сейчас зачем отворачиваться?

Пока я думаю эти странные мысли и пытаюсь отыскать там логику, на моё плечо ложится футболка.

Надеваю. Она влажная и прохладная. По разгорячённой коже разбегаются мурашки.

— Пойдём, — киваю Стефе в сторону столиков.

Бросаем свои вещи на пластиковые стулья. Идём выбирать еду. Утончённая скрипачка меня удивляет. Я думал, сейчас недовольно скривится, а она спокойно берёт бургер, картошку и лимонад со льдом. Я повторяю её заказ, только бургер беру острый с двумя котлетами.

Смеётся, когда это кулинарное чудо не помещается мне в рот целиком. А я всеми силами стараюсь не пялиться, пока Стефа слизывает с пальцев вытекший из бургера соус. Делает это совершенно неосознанно. Ловит мой взгляд, тут же заливается краской.

Желудок наконец перестаёт заунывно требовать еды. Правда, теперь хочется спать. Я себя сильно переоценил, пообещав целую ночь знакомой девушке. Боюсь, меня в лучшем случае хватит на один раз, а потом просто вырубит.

«Извини, Тань» — быстро набираю в телефоне. — «Не смогу сегодня приехать. Без сил»

Может днём завтра заскочу. У меня ночная смена. Как раз до неё могу успеть и потом с хорошим настроением вкалывать.

Да, такой вариант мне нравится определённо больше. Сейчас только душ, сказка для Анаит, если малая меня дождётся, и кровать.

Убрав лишнее звено в виде Тани между собой и Стефой, решаю начать наш разговор с главного:

— Так, невеста, давай договариваться на берегу, — кидаю скомканную салфетку на поднос и достаю сигареты. — Мы поженимся, как хотят наши родители, но жить будем каждый сам по себе. Просто соседи, — прикуриваю, делаю пару коротких затяжек и выпускаю дым в сторону от Стефы.

Удивляется, думает…

— Согласна, — фыркает, дёрнув нос выше и гордо глядя мне в глаза.

— На семейных встречах придётся изображать любовь.

— Без проблем, — пожимает плечами.

— И возможно даже целоваться, — ухмыляюсь, пока её зрачки увеличиваются и делают глаза невероятно синими.

— Ну уж нет! — щёки покрываются румянцем. Она уже в который раз за сегодня краснеет рядом со мной. Мило. — Давай как-нибудь без этого.

— А вдруг тебе понравится? — продолжаю провоцировать.

— Да ни за что, — сминает стаканчик с остатками лимонада, и тот выливается прямо на нее. — Ай-яй! Холодно, — подпрыгивает со стула, роняя на землю кубик льда.

Ржу, уткнувшись лбом в пластиковую столешницу, а через пару секунд подскакиваю с воплем.

Эта зараза засунула мне за шиворот весь оставшийся лёд из своего стакана!

Смеётся теперь, кусая губы и держась руками за живот.

— Прибью, — многообещающе улыбаюсь невесте. — Бойся меня, Стефа! — делаю вид, что сейчас рвану за ней.

Пискнув «мама», эта девчонка срывается с места и скрывается от меня за киоском.

Глава 10

Саркис

Догонять особенно не пришлось. Стефа прижимается спиной к стене киоска и тяжело дышит, продолжая улыбаться. Выставляю ладони с обеих сторон от её лица. Смотрю в красивые глаза. Они блестят даже в темноте.

Это определённо шикарный бонус в вынужденной свадьбе.

И характер какой… Ммм…

— Только попробуй, — смущённо поджимает губы.

— Чего ты жадная-то такая, Стеф? Смотреть нельзя?

— Смотреть? Смотреть можно, а вот трогать, — упирается ладошкой мне в грудь. Там мотор отрабатывает за двоих.

— Я найду, кого потрогать, не переживай, — дразню, наблюдая за её реакцией.

Подбородок дёргается вверх. Губы облизывает. Фиксирую в памяти, что она так выдаёт своё волнение.

— С чего вдруг я должна переживать? Мы же договорились? — киваю. — Тогда может ты отойдёшь от меня?

Оттолкнувшись ладонями от тёплой стены, делаю шаг назад. Стефа гордо проходит мимо меня, стараясь не задеть даже случайно. Забирает свои вещи и топает к моему байку. Сама справляется со шлемом, всем своим видом показывая, что принцессу пора отвезти домой.

С места трогаюсь аккуратно, чтобы она не слетела. Держится за меня уже чуть смелее и даже крутит головой в разные стороны.

Останавливаемся возле её подъезда. Спрыгивает с мотоцикла тоже сама.

Поднимаемся на этаж. Дверь открывает её мама.

— Саркис? — удивлённо разглядывает меня, пока дочка протискивается в прихожую.

— Добрый вечер. Доставка.

— Заходи, — предлагает Оксана Борисовна.

— Нет, я поеду. С работы недавно вернулся. Забрал вот свою невесту с пляжа. Ошивается там с непонятными парнями.

— Эй! — Стефа разворачивается на пятках, хватает с пола кроссовок и замахивается на меня.

— Да шучу я, Оксана Борисовна, — поднимаю руки вверх, кайфуя от яркой девочки за её спиной. — Не ругайте Стефу. Мы погуляли немного. В кафе были.

Пока в меня не зарядили обувью, ухожу спиной вперёд. Разворачиваюсь только у лифта. Вызываю, спускаюсь вниз. Седлаю байк и мчу домой на предельно допустимой по городу. Ветер плавно обтекает тело. Влажная футболка высыхает прямо на мне, а настроение держится на максималках. Стефа меня отлично зарядила положительными эмоциями. Очень не хватало их последнее время.

В дом отца захожу тихо. Это скорее привычка, чтобы не будить Анаит, но до неё теперь надо подниматься на второй этаж.

Смело иду сразу в свою комнату, уверенный в том, что она спит в моей кровати.

Нет её!

Тело тут же напрягается. Угомонившийся пульс заводится от беспокойства.

Заглядываю в соседнюю комнату. Клацаю зубами от удивления. Анаит лежит на боку в своей кровати, а рядом с ней Наталья тихо читает сказку.

— Кис! — заметив меня, радуется сестрёнка. Жена отца оглядывается.

— Добрый вечер, — обхожу кровать, чтобы было удобнее разговаривать.

— Она плакала без тебя, — поясняет Наталья. — Сказала, вы читали вот эту сказку, — показывает мне красочную обложку книги.

— Было дело. Спасибо, что не оставили её одну, — говорю совершенно искренне.

— Укладывай тогда сам. Я пойду посмотрю своих.

Кладёт раскрытую книгу поверх одеяла. Ана выбирается из кровати и тут же обнимает меня. Наташа оглядывается на нас. Смотрит несколько секунд и только после уходит.

— И чего ты плакала? — сажусь на пол, хлопаю по ноге, приглашая сестрёнку сесть.

Она виснет у меня на шее. Прикладывает голову к плечу.

— Мамочка снилась, — тихо шепчете.

— Понятно… — вздыхаю я. — Ты у меня спала?

— Да, а потом этот сон. Кис, я скучаю, — хнычет Анаит.

— Я тоже по ней скучаю. Честно-честно. Не плачь. У нас всё будет хорошо. Наташа нормально к тебе относится?

— Она добрая, — шмыгнув носом, делится Анаит.

Поднимаю её на руки и укладываю в кровать. Сажусь рядом. Открываю книжку в том месте, где они остановились, и читаю дальше, пока сестрёнка не начинает сладко сопеть.

Ещё немного сижу с ней, пытаясь сформулировать разговор с Натальей. Я ей не нравлюсь, это очевидно, но к Анаит она относится иначе. Это очень заметно.

Приняв душ, иду на кухню, чтобы взять себе воды на ночь.

В окно замечаю Наталью. Она медленно идёт по дорожке, обняв себя руками.

Шарю по карманам в поисках сигарет. Выхожу. Закуриваю. Догоняю женщину.

— Чего тебе? — немного грубо отгораживается.

— Поговорить. Можно?

— Ну, говори. Сигарету только дай. Есть у тебя?

— Есть, — протягиваю ей пачку.

Наталья прикуривает. Синхронно затягиваемся. Я ещё раз обдумываю, как правильно выразить свои мысли, чтобы она меня поняла.

— Мне трудно представить, что вы чувствуете, глядя на нас с Анаит, — захожу издалека, зато снова абсолютно искренне. — У меня претензии к отцу. К вам нет. Ваша злость обоснована. И если вы хотите, можно срываться на мне. Я переживу. Ана ещё маленькая. Она не поймёт. Ей плохо и тоскливо без мамы. Она неосознанно тянется к вам. Я это вижу. Пожалуйста… — затягиваюсь.

Дым попадает в глаза. От выступивших слёз, дорожка под ногами слегка расплывается.

— Отец сказал, после нашей со Стефой свадьбы Анаит останется в этом доме. У него больше прав на неё. Я не смогу пока ничего противопоставить. Мне важно, чтобы она была под присмотром. Чтобы не боялась.

— Анаит часто плачет ночами, да? — Наталья перебивает мой сумбур.

— Да.

Мы тянем никотин вместе. Сворачиваем за угол дома на задний двор.

— У меня не получается на неё злиться, — признаётся Наталья. — Да и на тебя тоже, — грустно смеётся женщина. — Наглый, дерзкий мальчишка, но если подумать… Как ты выражаешься? Это обоснованно? — киваю. — В прошлый раз злиться на тебя было легче. Приехал просить денег…

— Я бы не приехал, будь у меня выбор.

— Это я сейчас понимаю. Сегодня читала твоей сестре сказку, смотрела на её слезы, на то, как она тебя ждёт, и заново прокручивала в голове тот день. В твоих глазах было столько отчаяния, а во мне бушевали эмоции. Сурен… он мужчина. Вы вообще слепы к чужим переживаниям. Они часто кажутся вам поверхностными. На секунду представила на месте вас своих собственных детей. Что вот так они окажутся где-то с чужими людьми. Муж, конечно, не отдаст. Но… — она машет рукой. — Я не обещаю тебе большой любви, но понимаю твою просьбу и твоё беспокойство. Буду присматривать за Анаит. Её здесь не обидят.

— Это всё, что мне нужно. Я чертовски рад, что не ошибся в вас.

— Давай ещё покурим, пока Сурен не видит, — просит Наталья.

Затягиваемся и молча делаем ещё один круг по двору. Расходимся уже в холле дома. Я забираю воду и поднимаюсь к нашим комнатам. Ана спит. Ухожу сразу к себе. Струны внутри меня чуть отпустило. Теперь бы ещё объяснить Анаит, что некоторое время нам придётся пожить отдельно, но до этого разговора у меня ещё есть немного времени.

Назначат дату свадьбы, а там я отыщу правильные слова…

Глава 11

Саркис

Отработав парный заезд на треке, сажусь у тренерского вагончика. Снимаю куртку, футболку и прислоняюсь голой спиной к нагретой стене. Кайф. По венам гуляет адреналин и приятное послевкусие после прошедшей ночи.

Впервые с момента переезда к отцу я не ночевал в его доме не из-за работы. После дневной смены поехал сразу на квартиру, закончил комнату Анаит. Захар и Кирилл помогли перенести и расставить по местам мебель. Осталось купить обещанные занавески, и будет всё, как хотела сестрёнка.

Потом мы выпили по паре бутылок холодного пива, обсудив предстоящую спонсорскую гонку, на которую нас уже заявил Гордей. Парни уехали к своим девчонкам, а я всё же позвонил Тане и пригласил её к себе. Потому что порносны стали ярче, и ни разу невесело отрабатывать их в гордом одиночестве. Мысли мои в процессе с ней пару раз утекали в сторону Стефы, способствуя ярким оргазмам.

Ладно. Не пару. Но Тане об этом знать необязательно. Главное, было хорошо, а фантазировать о симпатичной девчонке, бросающей мне вызов одним только взглядом, не противозаконно.

— Судя по довольной роже, кто-то вчера раскодировался, — рядом садится Захар, тоже стягивая футболку и подставляя пресс солнцу.

— Есть такое. А ещё зарплата упала на карту, так что жизнь вроде налаживается. Одна мысль мне покоя не даёт.

— Сестрёнка?

— Да. Ты знаешь, вроде обо всём договорились. Я наблюдаю, как Анаит осваивается. Она начала больше общаться с Натальей в последние пару дней. Ест нормально. Наряжается в подаренные ей платья. А мне всё равно страшно её оставлять.

— У тебя просто из близких нет больше никого, Кис. И относишься ты к малышке как к дочери, — улыбается Захар, — поэтому параноишь. Мне кажется, это нормально. Я за Стасю тоже вечно переживаю, даже сейчас, когда мы в отношениях. А у нас и мама, и отец. А у вас, по факту, только вы друг у друга, ну и новоявленные сомнительные родственники, из которых нормальная, как я понимаю, только мачеха.

— Я всё ещё боюсь, что моё решение может оказаться неправильным, — признаюсь другу.

— У тебя нет выбора. Отец же не отпускает Анаит с тобой?

— Нет. Я пробовал ещё раз говорить с ним. Он категоричен, а я вроде как бесправен теперь принимать какие-либо решения. Сегодня отец документы наши получит. И результаты теста ДНК в опеку должен будет завести как раз с их копиями, где мы снова Согояны Суреновичи.

— Так быстро?

— Угу. Дед помог через какие-то свои связи. Так что от опеки мы практически отделались. Остались формальности. Приедут, убедятся, что ребёнок попал в хорошие условия, в полную семью к законному родителю, и всё.

— Поздравляю, — Захар протягивает мне руку. — У тебя получилось спасти сестру от детского дома. Кис, если сомневаешься в том, что твоё решение правильное, попроси Кирюхину Ладу рассказать, как живётся детям в детском доме. Она же там работала.

Это я и без него знаю. Всё давно изучено вдоль и поперёк. Надо просто как-то привыкнуть к новым реалиям и своей новой роли в жизни сестры.

Команда заканчивает тренировку. Бьём по рукам и разъезжаемся.

У меня теперь есть свой ключ с пультом от ворот. Отец выдал после нашего с ним последнего разговора об Анаит как знак того, что он говорил правду, и я всегда смогу сюда приехать.

Дети носятся с мячом по двору. Наталья следит за ними, плавно раскачиваясь на садовых качелях.

— Привет, — кивает мне.

Сестрёнка бежит обниматься. Поднимаю её на руки. Целую в розовую щёку.

— Как дела, кудряшка? — убираю за ухо пружинку тёмных волос, выбившуюся из высокого хвоста.

— Хорошо. Мне тётя Наташа с причёской помогла, — шепчет мне на ухо.

— Отец дома?

— Да. И дедушка. Он нам подарки привёз, — улыбается Ана.

Вот так ребёнок очень быстро адаптируется к новой семье. Чему я удивляюсь? Она очень контактная. Если в начале незнакомые люди и их тяжёлые эмоции её пугали, то сейчас здесь все старательно изображают любовь, а в силу возраста Анаит ещё не умеет отличать фальшь от правды. Я не могу винить сестрёнку в том, что она тянется к любым крупицам тепла, направленным в её сторону. Наверное, так хотя бы частично компенсируется отсутствие мамы рядом.

Наталья забирает своих детей, и мы все вместе заходим в дом.

— В душ, — командует женщина. — И собираться в гости. Бегом-бегом, — хлопает в ладоши.

Малышня убегает вверх по лестнице. Анаит спокойно поднимается вместе со мной. Берёт своё любимое полотенце и топает в ванну.

Я снимаю с себя футболку, расстёгиваю штаны. В дверь стучат. Вздохнув, застёгиваю их обратно и иду открывать.

На пороге «донор».

— Держи, — протягивает мне простой прозрачный файл, в котором лежат документы.

В нём паспорт, права и полис медицинского страхования. Достаю, раскрываю новенький паспорт. Всё на новые данные — Согоян Саркис Суренович.

Моя гордость ещё бунтует, но я опять задвигаю её в угол. Так надо для Анаит. Значит будем носить то, что дают.

— Оперативно, — хмыкнув, сворачиваю пустой файлик и возвращаю отцу. — Я думал, так быстро будет готов только паспорт. А где документы Анаит?

— У меня. Тебе они теперь ни к чему.

Мне в ответ снова остаётся только скрипеть зубами.

— Сар, тест сегодня пришёл. Я успел завезти его в опеку. Как видишь, я держу слово. Всё решается быстро.

— Стал бы ты решать, если бы тебе от этого не было выгоды? — стараюсь отыскать честный ответ в его глазах. Но там такое же упрямство, как и в моих.

Бесит, что мы с ним так похожи!

— Собирайся, — вместо ответа на мой вопрос. — Поедем к Елисеевым, — напоминает он. — Пора детально обсудить вашу со Стефой свадьбу. У тебя рубашка есть?

— Есть.

— Будь добр, надень её вместо футболки.

— Слушаюсь и повинуюсь, — изображаю издевательский поклон.

Оценив мой юмор, посмеиваясь, «донор» сваливает, бросив мне, что на сборы есть не больше часа.

За это время я успеваю собраться сам, отгладив белую рубашку и узкие чёрные брюки без стрелок. Заплетаю Анаит две косички. И даже привожу в порядок свои белые кроссовки.

Пока едем по городу, ловлю себя на интересной эмоции — предвкушение. Я хочу ещё раз увидеть Стефу. У меня от её ногтей до сих пор не зажили следы на животе. Голубоглазая трусишка знатно меня пометила.

Подъезжаем, поднимаемся и заходим к Елисеевым. Ммм, какая прелесть…

Жру взглядом мою невесту, спускающуюся по лестнице в гостиную в художественно-драных джинсах и свободной тунике на одно плечо.

— Привет, жадина, — ухмыляюсь, открыто разглядывая шею, плечико, ключицу.

Прошлая ночь даёт свои плоды. Тело реагирует гораздо спокойнее на очевидную красоту и природную сексуальность моей будущей жены.

— Стефа обещала сыграть, — сообщает нам Оксана Борисовна.

Интересно. Я бы послушал. Но сначала нас приглашают к столу. Естественно, мы с невестой сидим рядом.

— Предлагаю не затягивать со свадьбой, — сделав глоток сока, говорит отец Стефы.

— Да, Вов, я с тобой согласен, — подключается мой. — Брачный договор почти готов. Документы я сыну переоформил. Думаю, к концу следующей недели мы сможем организовать торжество. С ЗАГСом проблем не будет. Нам найдут место на любую дату. Дети, что скажете?

Мы со Стефой переглядываемся. В её красивых глазках столько тоски и разочарования, что они там просто не умещаются, и пара слезинок виснет на тёмных ресницах. Она быстро их смаргивает. Я машинально ловлю её ладонь под столом и крепко сжимаю, пытаясь напомнить таким образом, что это всё фикция. Мы с ней всё для себя решили.

Мне кажется, Стефа до этой самой минуты надеялась на отмену решения родителей. Но этого не случилось. Всё по-настоящему. Свадьбе быть.

От нас ждут ответа. Беру всё в свои руки, быстро просчитывая график работы и тренировок.

— В пятницу или субботу можно всё устроить. В воскресенье у меня серьёзная гонка.

— Ой, как интересно, — улыбается Оксана Борисовна. — А можно будет посмотреть? Вов, Сурен, мы просто обязаны поддержать Саркиса. Мы же теперь одна семья.

— Согласен, — за наших отцов отвечает «дед». — Я бы тоже с удовольствием посмотрел на внука. Тогда решено. Торжество назначаем на пятницу. У молодых будет целая ночь друг для друга, а в субботу Стефа даст мужу выспаться перед важным для него мероприятием.

— Отпусти, — тихо просит невеста.

Убираю руку. Она встаёт, отодвигая стул, кладёт на него салфетку и выходит из-за стола.

— Ты куда? — беспокоится Оксана Борисовна.

— За скрипкой, мам. Обещала же сыграть.

Глава 12

Стефания

Трек к главе — «Take Flight»

Lindsey Stirling

Музыка… Она делает меня по-настоящему счастливой. Сейчас, когда поставлена окончательная точка и прозвучали слова о свадьбе в следующую пятницу, я понимаю, что моя реальность именно такая, и я к ней совсем не готова. Пусть мы и договорились с Саркисом. Он предложил самый разумный выход из нашей ситуации. Всё равно в груди поселились тревога и страх.

Смахнув слёзы, достаю из чехла скрипку. С трепетом провожу по ней пальцами.

— Ничего, — всхлипываю и стараюсь глубже дышать, чтобы быстрее успокоиться. — Это всего лишь штамп в паспорте. Согоян Стефания Владимировна, — произношу вслух.

Интересно, мне разрешат оставить свою фамилию? Или хотя бы взять двойную. Мне нравится моя.

Иду в ванную. Умываюсь прохладной водой. Смотрю на себя в зеркало. Щёки горят от волнения. Глаза блестят как при высокой температуре. Я даже прикладываю ладонь ко лбу, проверяя, не поднялась ли она.

Со здоровьем всё хорошо. Живот немного крутит, но это тоже нервное. У меня так часто бывает.

Капаю в глаза, чтобы снять покраснение. Поправляю макияж. Не хочу никому из присутствующих показывать свои слёзы.

Подняв подбородок выше, улыбаюсь своему отражению в зеркале.

Возвращаюсь в комнату. Забираю скрипку и выхожу к нашей большой, дружной семье.

Саркис подвернул рукава рубашки до локтя. Сложил руки на груди, откинувшись на спинку своего стула. Рядом с ним на моё место присела маленькая Анаит. Поставила локти на столешницу, подпёрла кулачками подбородок и тоже ждёт.

Нахожу удобное для себя место. Закрываю глаза, уже зная, что хочу сыграть. «Take Flight» от невероятной Lindsey Stirling. Я обожаю её музыку. А эта композиция идеально подходит под моё настроение.

«Взлететь» … Именно так я её ощущаю. Точнее названия не подобрать. Воспарить к небу, стремиться вверх, к своим мечтам, и никогда не опускать руки, иначе так и будешь топтаться на одном месте.

Первые же звуки скрипки заставляют моё сердце ускориться. Я не вижу зрителя, но знаю, что все они слушают. А ещё уверена, что один человек из присутствующих обязательно всё поймёт.

И я играю, таким образом высказываясь. Делюсь своими эмоциями. Отдаю их смычку, струнам, самой вселенной, надеясь, что она услышит меня и всё действительно будет хорошо.

Открываю глаза. Сквозь дрожащие ресницы нахожу Саркиса. Такое чувство, что он перестал дышать. В карих глазах какие-то совершенно невероятные эмоции, от которых у меня на мгновение перехватывает дыхание.

Он понял эту музыку. Я не ошиблась.

Мне нравится его реакция!

Мои губы трогает лёгкая улыбка.

Заканчиваю. Опускаю скрипку. От переполняющих меня эмоций, пальцы слегка подрагивают.

В нашей гостиной тишина. Долгая, мучительная. Саркис продолжает смотреть на меня. У маленькой Анаит влажные реснички. Я не хотела, чтобы эта девочка плакала. Она такая тёплая, светлая, открытая. Для неё хочется сыграть что-то весёлое, но сейчас совсем ничего не приходит в голову.

Первым начинает хлопать дедушка Саркиса. Вслед за ним отмирают остальные. Только сам Саркис не аплодирует. Тряхнув головой, он поднимается из-за стола, проводит ладонью по кудряшкам сестрёнки и стремительно покидает гостиную.

— Ты великолепна, — искренне улыбается тётя Наташа.

— Это правда, — подтверждает дядя Сурен, а мои родители заметно гордятся. — Вова, когда соберёшься открывать для дочери школу, я обязательно поддержку. Невероятно талантливая девочка выросла на наших глазах.

— Спасибо, — благодарно склоняю голову. — Я выйду на пару минут.

Оставив скрипку в недоступном для маленьких детей месте, ухожу искать Саркиса. Не знаю, зачем. Мне вдруг показалось, что это нужно сделать.

Мой будущий муж отыскал балкон. Стоит, уперевшись в перила. На его сильных загорелых руках волосы встали дыбом. Предплечья покрылись мурашками. Он крепко затягивается, мигая оранжевым огоньком сигареты. Выпускает изо рта плотное облако сизого дыма. Жадно тянет в себя ещё.

Этому гаду чертовски идут белые рубашки. Но больше ему идут мурашки. От меня. От моей музыки!

Молча встаю рядом и смотрю вниз на густую, тёмную листву деревьев и уличные фонари.

— Анаит спросила у меня, — хрипло говорит он, — сможет ли она научиться так же играть.

— Нет ничего невозможного. Если ты разрешишь и у неё не пропадёт желание, я могу позаниматься с ней. Но это не так легко, как кажется. Нужно иметь действительно желание и терпение.

— Денег на скрипку всё равно нет, — отстреливает окурок. Тот, закрутившись, летит вниз.

Саркис проводит ладонью по тёмным волосам, взъерошивая их, и поворачивает ко мне голову.

— Но я заработаю, если сестра захочет.

Он вроде и не говорит ничего такого, а мои мурашки тоже оживают и разбегаются по рукам и спине.

— У меня есть скрипка, — вспоминаю я. — Анаит уже довольно большая девочка. Мой старый инструмент должен ей подойти. Для обучения его будет более чем достаточно. Почему ты ушёл?

— Курить захотелось, — даже не скрывает свою маленькую ложь. — Чего ты улыбаешься? — хмыкает он.

— Просто так, — отворачиваюсь и усиленно кусаю губы, чтобы прекратить это безобразие.

— Что сказал твой блондинчик на новость о свадьбе? — в его голосе прорезается ехидство.

— Матвей? Мы ещё не говорили после того случая, — опускаю тот факт, что мы и контактами с ним не обменивались. Не успели. И не факт, что я бы стала это делать, хотя мальчик безусловно милый.

— И не говори, — заявляет Саркис.

— Это ещё почему? — складываю руки под грудью и разворачиваюсь в его сторону.

— Ты ему не нужна. Было бы это иначе, твой дружок уже бы нашёл способ меня отыскать, — уверенно отвечает Сар.

— А если бы он тебя нашёл, чтобы ты сделал? — провожу ладонями по плечам, стараясь унять чокнутых мурашек, всё ещё бегающих туда-сюда.

— Маленьким девочкам о таком лучше не знать. Кошмары будут сниться. Пойдём, — кивает мне на дверь, — спросим у Аны, будет ли она с тобой заниматься.

За столом случились перестановки. Моя мама теперь сидит рядом с тётей Наташей. Мужчины скучковались. Пьют коньяк и беседуют о бизнесе. Детям скучно. Они перебрались на диван и швыряют друг в друга декоративными подушками. Только Анаит караулит место для брата, положив ладошку на стул рядом с собой.

— Наворковались? — увидев нас вместе, улыбается мама. — Стеф, иди сюда, что покажу. А тебе не покажу, — строго грозит пальцем Саркису. — Нельзя пока.

У мамы с тётей Наташей на планшете открыт сайт свадебного бутика.

— Вот на это посмотри, — показывает мне платье. — Мне кажется, оно идеально на тебя сядет. Запишемся на примерку?

— Запишитесь, — подаёт голос отец.

Мне остаётся лишь кивнуть. Платье действительно красивое. Мерцающее, с небольшим шлейфом и нежным узором на ткани.

— Саркису же тоже нужен костюм, — вспоминает мама.

— Это я возьму на себя, — отвечает дядя Сурен. — Свожу сына туда, где обычно одеваюсь сам.

— По магазинам с папой. Как это мило, — моего будущего мужа аж передёргивает, но он всё равно улыбается, хотя больше это напоминает оскал.

Глава 13

Саркис

Откреститься от мальчишника не получилось. Аргумент о том, что свадьба не настоящая, а просто на бумаге, был принят как-то очень скептически.

Ходим с парнями по супермаркету. Захар катит перед собой тележку, где уже лежат блистеры с нарезками и упаковки с одноразовой посудой.

На работе дали отгулы до понедельника и скинулись на подарок. Шеф от себя ещё добавил. В итоге на карту упала очень достойная сумма. Не ожидал. Это оказалось чертовски приятно.

Сканирую взглядом витрину с алкоголем, сегодня не думая об экономии.

— Предлагаю не заморачиваться, — хлопает по плечу Кирилл. — Виски с колой или ром с колой. И ещё лёд, парни, — оглядывается на Захара и Гордея. — Лёд возьмите.

— Ты будешь пить? — кошусь на друга.

— Немного. Это ж такой повод. Женим главную занозу в заднице, — ржёт он. — Как первокурсницы без тебя теперь жить будут? М, Кис? Или ты всё же перешёл на девочек постарше?

— Отвали, — дёрнув плечом, скидываю его руку. — Брак на бумаге, Кит, — напоминаю ему. — Мы со Стефой договорились. Каждый живёт своей жизнью.

— Да-да, я помню, — скалится гад. — Ты именно поэтому после встречи у неё дома просрал мне все гонки на треке. Как спонсорскую катать собираешься?

— Нормально откатаюсь.

— Кит, хорош его цеплять, — Гордей сгружает в корзинку пакеты со льдом. — Видишь же, парню эта свадьба и так поперёк горла.

— Да не в свадьбе дело! — психую я, всё же выбрав ром для сегодняшней вечеринки. — Отец ведёт себя так, будто он реально отец. Меня выворачивает от этого. Покупка костюма, обед в ресторане с разговорами о том, как всё будет охрененно и как он гордится тем, что у него есть такой сын. Это, сука, настолько лицемерно! А надо жрать, потому что в его доме остаётся Анаит.

— Как она, кстати, приняла эту новость? — спрашивает Захар.

Идём все вместе на кассу, попутно закидывая в корзину всякую мелочь типа салфеток, жвачки, шоколада.

— Сложно. Она понимает, что так надо. Верит, что я её не брошу и мы будем видеться. Ну и Стефа пообещала заняться с ней музыкой. Только всё равно спала со мной и всю ночь за руку держала, будто я исчезну. Я себя предателем ощущаю.

— Зря, — поддерживает Кирилл. — Ты ради неё столько делаешь. Если бы твой или мой отец делали для нас хотя бы половину того, что делаешь для сестры ты, может мы не стали бы такими мудаками? — улыбается друг.

— Не знаю, — качаю головой и достаю карту, чтобы расплатиться.

Захар у меня её отбирает. Расплачивается Кирилл.

— Гонку выиграй, и мы будем в расчёте, — подмигивает Гордей, зная, что я захочу вернуть эти деньги.

— Гордый, я выиграю, — обещаю ему. — Навалилось просто. Как-то всё очень стремительно летит в последнее время. Я переваривать нормально не успеваю. Мамы не стало, опека эта, отец, куча новых родственников, переезд, Стефа со своей скрипкой, свадьба. И всё это между тренировками и работой. Закипаю малость.

— У нас лёд есть. Сейчас будем тебя остужать, — шутливо толкает в плечо Захар.

Грузим пакеты в красный Лексус Захара. Гордей садится вперёд. Мы с Киром на заднее.

Едем ко мне. Надо ещё кое-что разгрести в квартире. Завтра вместо друзей я привезу в неё жену…

Парни помогают навести порядок. Банки с краской, кисти, валики. Всё выносим на балкон. Убираю лишние шмотки. Что-то в стирку, что-то в шкаф. Собираю вечно разобранный в последнее время диван и к нему подкатываю столик, на который мы и выставляем всё, что купили для прощания с моей холостяцкой жизнью.

Захар включает музыку. Двигает к столику кресло. Гордей мешает ром с колой в стаканах, бросает в них лёд.

— Ты нам девочку хоть покажи, — смеются парни.

А я не могу, потому что у меня есть только одна фотография Стефы, и она… Чёрт, не знаю. Очень личная что ли.

— Завтра вживую увидите. У неё страница в сети закрыта. Ужасная жадина, — жалуюсь им с улыбкой.

— О-о-о, — тянут они нестройным хором.

— Ясно всё с тобой, Кис-кис, — ухмыляется Кирилл.

— Чего тебе ясно? — пальцами достаю из своего стакана лёд и швыряю в друга. Он со смехом уворачивается, едва не улетев с дивана. А я ловлю ассоциацию, как мы с невестой в догонялки играли.

— Да ничего, — продолжает стебаться он. — Гордый, у нас на базе все огнетушители исправны?

— Я ради Киса ещё пару прикуплю, — поддерживает тренер.

— Да пошли вы! Нет у меня к ней ничего, — залпом допиваю свой коктейль. — Что хорошего во влюблённости? Вон, моя мама всю жизнь отца любила. Он её предавал, держал на вторых ролях, использовал, а она всё равно любила. Где теперь мать? И мы с Аной без отца выросли. Нахуй такая любовь? Меня сейчас всё устраивает. Нужен секс? Я его найду. Это честно. И никто не ждёт, что я вернусь ещё раз. Ко мне не привязываются, и я не привязываюсь.

— Кис-кис, так оно же по-разному бывает. Вот мы с Ясей, например, — пытается объяснить Гордей.

— А что вы с Ясей, Гордый? Любовь и вас чуть не поломала. Понятно, что не с твоей или Ясиной подачи, но конечный результат тот же. У Кита с Ладой тоже был пиздец в отношениях. Он её сам чуть об колено не сломал своей любовью. Зачем мне это? Я не хочу портить жизнь себе и хорошей девочке.

— А я? — улыбается Захар.

— Ты… — хмыкаю. — У тебя изначально всё не так, как у нас. У тебя за спиной семья. А я сам «спина». Для сестры. И если меня поломает, у неё вообще никого не останется. Так что нет, парни. Я предпочту периодический секс без чувств и привязанностей. Не хочу окунаться в чувства. Это осознанное решение.

— Я тоже не хотел, — потягивая свой коктейль, делится Кирилл. — А потом понял, что без Лады в воздухе катастрофически не хватает кислорода и я человеком могу стать только рядом с ней. Мир тогда знатно качнулся. Может, и у тебя так будет?

— Не знаю, — кидаю шарики льда в свой стакан. — давайте не будем об этом. У нас же типа вечеринка. Стриптизёрши будут? — выжимаю из себя улыбку.

Тему чувств больше не трогаем. Ржём, пьём, обсуждаем гонки, байки, работу. Градус в крови повышается. А вместе с ним и настроение. Завтрашний день в какой-то момент перестаёт так сильно нервировать.

Ближе к ночи, покачиваясь, парни начинают расходиться по домам. Провожаю их и пьяно собираю пустые бутылки с пола. Грохнув пакетом о дверной косяк и разбив парочку, понимаю, что затея изначально была не самая удачная. Надо спать, иначе есть риск не проснуться на собственную свадьбу.

Выставив все возможные будильники, утыкаюсь мордой в подушку. Кровать качается, комната кружится.

Мда… алкоголик из меня тот ещё. С непривычки, на нервяке и голодный желудок по голове ударило знатно.

Нахожу взглядом зелёненький огонёк на блоке питания от зарядки телефона, торчащий в пилоте. Смотрю на него, как на единственную точку опоры в этом шатающемся мире. Мутить, наконец, перестаёт, и глаза плавно закрываются.

Во сне вижу маму.

Такая она была добрая, ранимая. Всегда переживала за нас с сестрой. В моём сне в её глазах ещё нет мути от постоянной боли. Она всегда немножко влюблённая. В ублюдка — отца, в своих детей, в жизнь. Анаит так на неё похожа. Всё тёплое, что было в маме, досталось сестрёнке. Так и должно быть, наверное. Она девочка. Принцесска.

Громкий будильник молотком бьёт по тяжёлой голове. Открываю глаза и понимаю, что улыбаюсь.

«Спасибо за поддержку, мам. Мне стало легче» — посылаю во вселенную, надеясь, что мои мысли достигнут цели.

Глава 14

Саркис

Прохладный душ едва помогает сбросить похмельный дурман. Обернув бёдра полотенцем, оставляя мокрые следы от ступней на полу, иду на кухню, чтобы заставить себя поесть. На подоконнике скучает пачка сигарет. От одного её вида сейчас тошнит. Откидываю идею покурить и достаю из холодильника оставшийся со вчерашнего дня апельсиновый сок. Холодненький. Прикладываю коробку ко лбу. Хорошо…

С едой напряжно. Вот что значит мы тут не жили последнее время. Пара яиц в дверце и несколько ломтиков ветчины. Опять же, со вчерашнего дня. Надеясь, что яйца ещё можно есть, потому что я совсем не помню, когда они были куплены, бью их в миску и перемешиваю вилкой. На сковороде обжариваю ветчину и выливаю яичную массу.

Пахнет вроде нормально.

Ем прямо со сковородки, запивая соком вприкуску с парой таблеток от головы.

Провожу ладонью по щеке. Побриться надо. Так лень, кто бы знал. Но придётся соответствовать уровню мероприятия, поэтому снова плетусь в ванную, теряя по дороге полотенце. По фиг. Всё равно мою голую задницу сейчас никто не увидит.

Глянув в зеркало на свою помятую рожу, привожу её в презентабельный вид и иду искать праздничные трусы.

Костюм готов с вечера. Брызнув на обнажённое тело парфюмом, одеваюсь и смотрю на часы. Сейчас уже Захар должен подъехать. Покатает меня немного сегодня. Иначе я не успею сделать, что задумал.

Проверяю, всё ли взял, и друг как раз кидает дозвон.

— Иду, — отвечаю. Втискиваю ноги в новые туфли, поправляю брюки и, заперев квартиру, спускаюсь на улицу.

— Саркис, какой ты красивый, — улыбается соседка, которая обычно сидит с Анаит. — Не знала бы тебя, подумала, что жениться собрался.

— Так и есть. Сегодня жену домой привезу.

— Да ты что? И молчал! — вскидывает руки.

— Простите. Всё так стремительно. Мне и сейчас уже пора убегать, — Захар жестами показывает, что нам надо ехать. — Рад был вас увидеть.

Она трогательно всхлипывает и крестит воздух, а я практически бегу до машины. Сажусь к другу вперёд. Он сразу же стартует с места.

В Лексусе прохладно, играет отличная музыка. Захар отвлекает меня разговорами и жалобами на то, как с утра трещит голова. Мои таблетки подействовали. У меня пока не болит, но на нервах сильно тянет курить.

— Бля, так и знал, что что-то забуду, — хлопаю себя по карманам на брюках. — Сигареты.

— В бардачке возьми, — взмахом руки указывает Захар. — Там всегда валяется резерв.

Достаю, закуриваю. Голова начинает кружиться и всё тело покалывает, будто отлежал. Закрыв глаза, пережидаю неприятный приступ и снова тяну дым в лёгкие.

Вот теперь хорошо. Морда только горит, и пальцы чуть подрагивают.

Вплоть до сегодняшнего утра я и не подозревал, что меня вдруг накроет волнением. А тут дошло, что брак, конечно, фиктивный, но свадьба-то полноценная и вполне реальная. С ЗАГСом, гостями и всем остальным.

Я женюсь. Женюсь, мать вашу!

С ума сойти…

— Да не дрейфь, Кис-кис. Нормально всё будет, — хлопает по плечу Захар.

Сворачивает на пятачок перед кладбищем. Тут, как всегда, продают разнообразные цветы. Выбираю живые. Самые красивые из того, что предлагает ассортимент.

— Я один схожу. Ладно? — прошу друга. — Быстро.

— Иди, конечно, — кивает он.

Крепче сжав в кулак мокрые стебли, сворачиваю от ворот налево, немного вперёд, ещё поворот и снова прямо. Прохожу между оградок и памятников к нашей маме.

— Привет, — улыбаюсь ей, укладывая цветы на тёплый камень. — Ты мне снилась сегодня. Теперь дышится легче. Я на минутку. Не мог не зайти. У меня ведь свадьба сегодня, мам. Представляешь? Мне немного хреново пока, но в итоге всё будет хорошо, я тебе обещаю. С Анаит всё нормально. Я буду и дальше за ней присматривать. Правда, нашей кудряшке придётся пожить с отцом некоторое время, но это лучше детского дома. Да и ты всегда мечтала, чтобы у нас был отец. Он пытается изображать… Скучаю без тебя очень, мам, — присев на корточки, поправляю цветы. — Ещё обязательно приеду. Ты приходи ко мне чаще. Не так одиноко.

Коснувшись губами её фотографии, с лёгким сердцем ухожу к Захару.

Правда не мог не зайти. Это ощущалось так, словно я её на свою свадьбу не позвал бы. Теперь всё правильно. Можно ехать дальше.

Останавливаемся возле ювелирного. Девушки, явно разбирающиеся в брендах лучше меня, тут же расправляют плечи, надеясь заработать на клиенте. Придётся их обломать. Много потратить здесь я не смогу.

Прохожу мимо витрин с золотом, даже не всматриваясь в ценники.

— Вы что-то конкретное ищите? — подаёт голос консультант.

— И да и нет, — дохожу до кулончиков.

Серебро, полудрагоценные камни или жемчужины. Красивое всё. Сверкает в свете специальных ламп. Взгляд цепляется за маленькую кошачью лапку.

— Вот этот, — показываю девушке. — Сейчас ещё цепочку выберу.

С этим проще. Тоже серебро. Мелкие звенья, цепочка слегка перекручивается, напоминая тонкий канатик. Выглядит прочнее обычной, но не грубо. С лапкой должно смотреться хорошо. И по цене мне вполне подходит.

От упаковки отказываюсь. Возвращаюсь в машину и собираю комплект.

— Прикольно, — улыбается друг, глянув на то, что получилось. — Ей понравится.

Надеюсь. Хотя, моё чувство вины не заглушит. Зато принцессу порадую.

Захар довозит меня до дома отца и уезжает по своим делам. Снова мы встретимся уже в ресторане.

Быстрым шагом пересекаю двор. Захожу в холл. Анаит тут же бежит обниматься.

— Какая ты нарядная, — ловлю её и подбрасываю в воздух.

— Кис! — визжит сестрёнка и крепко обнимает меня за шею, как только ставлю на пол и присаживаюсь перед ней на корточки. Мажет губами по щеке.

— Костюм сейчас помнёте, Саркис, — делает замечание отец.

— Переживу, — поднимаюсь и достаю из кармана брюк цепочку. Плавно выпускаю её из кулака.

— Это мне? — у малой загораются глаза.

— Конечно, — нажимаю подушечкой пальца на кончик носика. — Ты простишь меня за то, что тебе придётся пожить здесь? — шепчу, присев опять перед ней на корточки.

— Я не злюсь, — Анаит цепляется пальчиками за мою ладонь. Она кажется такой огромной в сравнении с её. — Честно. Ты же будешь приходить ко мне? Часто-часто будешь?

— И забирать буду. У тебя же теперь уроки скрипки. Забыла?

— Не-е-ет, — строит довольную моську. — Застегни мне цепочку.

Разворачивается, убирает свои кудряшки на бок. Чмокнув её в затылок, защёлкиваю замочек. Проверяю, что держится крепко, и поднимаюсь.

Нам уже пора выдвигаться за невестой. Пока мы тискались с Анаит, к нам успели спуститься Наталья и «дед». Младших детей няня позже привезёт в ресторан.

Во дворе нас ждут две машины. Сажусь в первую. «Донор» неожиданно оставляет всех во второй тачке и забирается ко мне в салон.

— Я сделал тебе карту, — сообщает он. — Там достаточно для достойного содержания вашей маленькой семьи, — буквально впихивает мне в руку кусок пластика. — Стефа — не девочка с улицы, Саркис. Она привыкла к красивой, обеспеченной жизни.

— Спасибо, что указал мне моё место в вашей пищевой цепочке, — хмыкнув, отворачиваюсь к окну.

— Я не хотел оскорбить тебя как мужчину. Извини. Просто пытаюсь помочь.

— Если я отвечу, будет очень нецензурно, — не хочу даже смотреть на него.

Ругаться тоже не хочу, поэтому до самого дома Стефы еду молча, так и сжимая в кулаке банковскую карту.

Подмигнув сестрёнке, высунувшейся в окошко второго автомобиля, в подъезд вхожу один.

Снова начинает накрывать непонятное волнение. Ещё и таблетки перестают действовать. Похмелье неприятно давит на виски и затылок.

Лифт поднимает меня на нужный этаж. Заношу руку, чтобы нажать на кнопку звонка, но замечаю, что квартира не заперта.

— Входи, — зовёт Оксана Борисовна. Её голос дрожит. Тоже волнуется.

Толкаю дверь. Оказываюсь в просторной прихожей. Хочу снять туфли, но меня останавливают. Отец Стефы жмёт мне руку и провожает в комнату дочери.

Каждый шаг равен удару моего сердца. Дверь спальни открывается медленно, будто специально. Пульс начинает разгоняться.

Да чтоб его!

Вдох. Выдох.

Надо просто ровнее дышать.

— Привет, жених, — улыбается сказочно красивая Стефа в искрящемся белом платье.

— Привет, невеста, — смеюсь я, совершенно бессовестно пожирая её глазами.

Глава 15

Стефания

Обжигающе горячее солнце проникает в мою комнату через окно. Ткань платья под его лучами серебрится, как первый снег, и отражается в карих глазах Саркиса. Мне становится жарко от его пристального взгляда. Вместе с тем по всему телу волнами проходится озноб, будто на мою разгорячённую кожу и правда прямо среди лета падают снежинки. Распущенные, завитые на концах волосы щекочут частично открытую спину. Мне кажется, я покрылась мурашками от макушки до кончиков пальцев на ногах. Мой будущий муж сейчас спалит меня дотла, и до ЗАГСа мы не доедем.

Молчим, просто разглядывая друг друга.

На нём дорогой костюм. Чёрная классика. Белая рубашка под пиджаком. Начищенные до блеска туфли. Ему идёт. Но мне в память врезался совсем другой образ. Тот самый, с нашей первой встречи. Взъерошенный, в кожаных штанах, небрежно выдернутой из-под них футболке, в куртке с логотипами спонсоров и мотоклуба, с полыхающим огнём гнева и раздражения в глазах, который чуть позже превратился в вызов, направленный на меня.

Я рада, что увидела его тогда именно таким. Теперь точно знаю, какой Сар настоящий. Этот лоск, что пытается навязать ему отец, дабы парень соответствовал нашему кругу, делает его искусственным, заковывает в рамки.

Саркис, как и я, ненавидит искусственно созданные границы. Его делает свободным его мотоцикл, а меня — моя музыка. Поэтому мы поняли друг друга в тот день, когда я впервые играла при нём.

Как мы будем уживаться на одной территории, я пока так и не смогла себе представить, но прямо сейчас мне до порозовевших щёк приятен неподдельный восторг в его глазах. А костюм… Костюм, это всего лишь мишура. Он сбросит его при первой же возможности и снова станет собой. Дерзким, невыносимым, наглющим до зубного скрежета мальчишкой в кожаных штанишках!

— Дети, нам пора ехать, — напоминает моя мама.

Саркис вздрагивает и кивает ей.

— Мам, не забудь скрипку, — прошу её.

— Уже в машине. Сар, предложи невесте руку, — подсказывает ему будущая родственница.

— Да, конечно.

Он делает шаг ко мне и протягивает ладонь. Вкладываю свою. Крепко сжимает и ведёт меня из комнаты. Непривычно грубоватая кожа на руках трёт мою ладошку, вызывая новую волну мурашек. Я с ними сроднилась в последнее время. Впору давать имена. Вот, на затылок сейчас побежали Федя, Машенька и Ариша. А в самый низ живота скатились Оленька и Костик.

Саркис косится на мой тихий смех.

Это нервы. На фоне того, что я последний раз ела вчера где-то в обед и прошлую ночь почти не спала, в голову лезет просто невероятная дичь. Главное, ему не рассказывать. Иначе до конца нашей семейной жизни гад будет стебать и меня, и моих мурашек. А в их регулярных перебежках по моей коже виноват именно Сар.

Будущий муж помогает мне сесть в машину. Поправляет подол платья. Обходит и садится в салон с другой стороны. Впереди водитель и мой отец. Остальные в машине сзади.

С лёгким толчком в грудь трогаемся с места. А может это моё сердце от страха попыталось сбежать, но ударилось о рёбра и вернулось на своё место. Теперь жалобно трепыхается там. Саркис сжимает ладони в кулаки. Расправляет пальцы и снова сжимает до хруста. Тоже нервничает. Облизывает пересохшие губы.

— Владимир Денисович, воды нет случайно? — обращается к моему отцу, положив ладонь на спинку сиденья.

— Что, хорошо вчера погуляли? — папа протягивает ему запотевшую бутылку минералки.

— Нормально, — Сар откручивает крышку и жадно делает глоток за глотком.

То есть пока я не спала, он развлекался? Супер. Федя, Ариша и прочие мурашки перестают носиться туда-сюда, застыв на своих местах от вопиющей несправедливости.

Меня, вообще-то, тоже звали! Девчонки предлагали устроить девичник, но родители категорически запретили и я, как дура, просидела в своей комнате вместо того, чтобы искупаться в прохладной воде и выговориться подругам.

А этому… этому… Ему можно, значит?!

Родители изначально так видели нашу совместную жизнь? Он мужик, ему можно. А мне: сиди дома, готовь ужины и стирай его трусы. Так, что ли?

— Не сопи, — нагло посмеивается Саркис. — Даже стриптизёрш не было. Парни предлагали, конечно, но я не поддался, — хитро щурится он.

— Я в тебе и не сомневался, — вместо меня отвечает папа.

Он просто не видит сейчас выражение лица моего будущего мужа. На нём читается совсем другое, приправленное открытым, форменным издевательством!

Да и пусть! Будто мне есть до этого дело.

Фиктивный брак. Никто никому ничем не обязан. Главное, изображать счастливую пару при родителях. Поэтому выдыхаем и любуемся красивейшим зданием ЗАГСа, к которому мы как раз подъезжаем.

Ой, мамочки…

Саркис неожиданно берёт меня за руку, поглаживает тыльную сторону ладони большим пальцем. Вопросительно смотрю на него, стараясь проглотить собственный пульс. На его крепкой шее тоже быстро-быстро дёргается толстая вена.

— Всё будет хорошо, — шепчет он.

Водитель останавливает машину. Отец выходит первым. Следом Саркис. Он же открывает мне дверь и подаёт руку.

Ставлю ноги на тротуар. Асфальт кажется мягким и совершенно неустойчивым, но парень продолжает аккуратно тянуть меня за руку. Вынужденно доверяюсь и выхожу на яркое солнышко. Платье тут же начинает искриться и переливаться. Сар щурится. Из его карих глаз мило стекает слезинка. Он стирает её кулаком, дёргает головой.

— Какая ты… ослепительная, — от него это звучит очень двусмысленно.

Моргнув, ловит ладошку сестрёнки, второй продолжая сжимать мою. Родители идут вперёд. Мы втроём следом за ними.

Голова кружится. Меня бросает то в жар, то в холод.

— Я не готова, — прикусываю язык. На нервах выдала вслух то, что вернулось в мои мысли.

Саркис останавливается в прохладном холле. Мягко отпускает ладошку Анаит и разворачивается ко мне. Панику скрыть становится очень сложно.

— Стеф, — касается пальцами моей щеки, — мы же договорились. Помнишь?

— Дети, ну вы чего там? — торопит мама. — Нас ждут. Потом фотосессия по таймингу. Мы должны всё успеть.

И меня отпускает. Это же и правда не наша с ним свадьба. Это для родителей. Они придумали всё «от» и «до». Дурацкий тайминг. Если я однажды буду выходить замуж по-настоящему, всё будет точно не так, как сейчас. Мы уедем подальше. Распишемся где-нибудь на берегу океана, чтобы больше никто не знал. Без всяких расписаний и обязательных улыбок малознакомым людям.

Поднимаемся по лестнице. Я опираюсь одной рукой на ладонь Саркиса. Второй скольжу по резным перилам. Анаит идёт рядышком, придерживая подол платья как настоящая принцесса.

Мне кажется, в детстве я была такой же. Как жаль, что люди, когда-то подарившие мне сказку и шанс заниматься любимым делом, собственными руками всё рушат. Ане повезло. Брат никогда так не поступит с ней. Не знаю, откуда у меня эта уверенность. Просто знаю.

Перед нами открываются высоченные двустворчатые двери с витиеватыми золочёными узорами по углам.

Сар перехватывает мою ладонь иначе, переплетая наши пальцы в замок и сдавливая их до лёгкой боли.

Его красивое лицо похоже на восковую маску. Только заострившиеся скулы и горящий взгляд выдают настоящие эмоции. Он улыбается сестрёнке. Смотрит на своего отца, и улыбка превращается в звериный оскал. Я чувствую исходящее от него напряжение.

Останавливаемся в центре зала. Перед нами стол, украшенный живыми цветами. Приятная женщина-регистратор с папкой в руке. Она приветливо улыбается и хорошо поставленным голосом начинает зачитывать текст, который слышали уже сотни пар. Я не чувствую себя особенной. Мне кажется, это мероприятие не для двух людей, которые могли бы любить друг друга. Оно обезличенное. Сразу для всего города, желающего соединиться в браке.

Мурашкам скучно. Они больше не бегают. Ни одно слово не трогает. Кошусь взглядом на Саркиса. Ему тоже безразлично происходящее. Моя мама почему-то всхлипывает, стоя у стены сбоку от нас.

— Хочу спросить вас, невеста… — доходит до главной части.

— Да, — обречённо выдыхаю.

— Да, — эхом звучит от Саркиса примерно в той же тональности.

Анаит приносит нам кольца. Это то единственное, что меня трогает. Тёплый взгляд малышки и её искренняя улыбка.

— Братик мой, на твою свадьбу,

Пожелаю от души.

Чтобы брак ваш был надёжным,

И любви узы крепки.

Пускай счастье будет рядом,

Каждый день заходит к вам.

И любуясь друг на друга,

Всегда шепчите — не предам.

Пусть удача всегда будет,

Лишь на вашей стороне.

Если нужна будет помощь,

Помогу всегда тебе.

Анаит протягивает нам кольца и признаётся:

— Мне тётя Наташа чуть-чуть помогала.

Сар выдыхает через сжатые зубы. Закрывает глаза. Медленно открывает. Присаживается на корточки и крепко обнимает сестру.

— Спасибо, — очень хрипло шепчет ей в волосы.

— Я хочу, чтобы ты был счастливым. Стефа хорошая, — Ана гладит брата ладошкой по затылку. А я отворачиваюсь и смахиваю слёзы. Малышка подарила мне те самые эмоции, которые и должны быть, здесь сегодня. Это единственное настоящее, что тут происходит.

Отпустив Анаит, Саркис поднимается ко мне с зажатыми в кулаке кольцами. В его влажных глазах отражается свет огромной люстры, висящей под потолком. Протягиваю подрагивающую руку. Он надевает мне на палец тонкий платиновый ободок с россыпью крохотных бриллиантов.

Его кольцо чуть шире, без камней и узоров. Идеально садится на палец.

Родители хлопают. Моя мама плачет. Сквозь фоновый шум раздаются заключительные слова женщины-регистратора:

— Теперь вы можете поцеловать невесту…

Глава 16

Стефания

Взгляд коварного змея-искусителя падает на мои губы. Как-то я упустила из своих мыслей момент, в котором нам надо целоваться в ЗАГСе. Да ещё и при маме, отце, дяде Сурене и тёте Наташе. Да я бы вообще никогда не уснула! Я не готова. Нет, нет и нет! Я говорила Саркису, что мы обойдёмся без поцелуев. Брак же фиктивный. Но все ждут. Они почему-то уверены в том, что между нами откуда-то взялись настоящие чувства. Родители так смотрят, будто я ещё и замуж не вышла, пока не поцеловалась.

— Трусишка, — улыбается Сар, обнимая меня за талию и притягивая к себе. — А я тебе говорил, иногда придётся это делать.

Проводит костяшками пальцев по моей щеке. Убирает за ухо волосы.

— Я буду первым? — подушечкой большого пальца касается моих губ.

— Ещё чего, — поднимаю подбородок выше.

— А я тебе не верю, жена, — смакует он мой новый статус. — Не бойся, — его лицо становится ближе. — Это же не первый секс. Больно не будет.

— Да я…

— Шшш, — он прикладывает палец к моим губам и делает ещё один крохотный шаг, прижимая меня к себе.

Убирает руку, и моих губ касаются его тёплые губы. Сар бережно обнимает их по очереди и откровенно втягивает в рот, едва касаясь кончиком языка. Мои мурашки в восторге, а живот поджимается до боли в мышцах. Пальцы впиваются в его крепкие плечи. Гад даже не морщится, продолжая плавно раздвигать мои губы языком.

Всё тело покалывает. По венам струится жар вместе с неловкостью. Щёки горят. Да что там щёки! Я точно превращусь сейчас в горку стыдливого пепла. Мне начинает казаться, что я и правда до него ни разу не целовалась.

Сар выдыхает мне в рот, и я понимаю, что отвечаю на его прикосновения. Кончик моего языка касается его. В меня будто врезается разряд электрического тока.

— Стой, — отклоняю голову.

Его губы блестят от моей помады. На моих, наверное, ничего не осталось. Фоном раздаются аплодисменты и поздравления от родителей.

— Вот и всё. А ты боялась, — довольно скалится он. — Приятно быть первым, — дразнит гад.

— Это была необходимость. Не надейся на повторение, — позволяю ему взять себя за руку и развернуть нас ко всем присутствующим.

— Мне понравилось, — подмигивает он.

— А мне….

— Тебе тоже, жена, — перебивает Сар. — Ты мне ответила.

Нашу тихую перепалку прерывают родители. Персональные поздравления, обнимашки. Моя мама заботливо достаёт салфетки и вытирает помаду с губ Саркиса. Он бросает на меня несчастный взгляд, надеясь на то, что я спасу его от тёщи. А вот и нет. Пусть сам разбирается.

И не первый раз я целовалась!

Ужасно хочется ещё пофыркать на него от возмущения. Но мы улыбаемся, как те пингвины из знаменитого мультика.

Выходим на улицу. Рассаживаемся по машинам. Их, к слову, теперь три, чтобы мы с мужем могли ехать отдельно от родителей.

Дальше у нас по плану фотосессия в одном из красивейших городских парков. Саркис облизывается как обожравшийся кошак и довольно посмеивается, глядя на мои возмущённо-порозовевшие щёки.

— Ничего. Всё было не так ужасно. Не смущайся, — выдаёт он, коварно щурясь, — постепенно научишься. Родители же не отстанут.

— Я не буду больше с тобой целоваться.

— Посмотрим, — самодовольно ржёт он.

Жадно допивает остатки воды из бутылки. Сминает её в комок и бросает на сиденье. Отворачиваемся каждый к своему окну. Моей руки касаются кончики его пальцев. Дёрнувшись, резко поворачиваю голову. Сар делает вид, что за окном невероятно интересно и он сейчас ничего не сделал. Только плечи подрагивают.

Весело засранцу!

— Чего ты шарахаешься от меня? — всё же вновь поворачивается ко мне. — Я вроде не обижал.

Молчу. Правда ведь, не обижал. Я просто не привыкла. Даже мысль о том, что я вышла замуж, ещё не утрамбовалась в голове, а тут сразу поцелуй, на который я не была настроена. Машинально облизываю губы, ощущая его вкус. Саркис рывком двигается ближе. Шумно выдыхаю от неожиданности. Он тоже. Наше дыхание смешивается в миллиметре от нового прикосновения.

— Нет, — поджимаю губы.

— Я тебя не трогаю, жадина, — он поднимает вверх руки, демонстрируя раскрытые ладони.

Клацает зубами. Я жмурюсь, а он опять ржёт и отодвигается. Двинуть ему желанный подзатыльник мне не даёт лишь то, что мы приехали.

Муж галантно помогает мне выйти из машины. Мама поправляет моё платье, ему — воротник рубашки.

Девушка-фотограф приглашает нас в первую локацию. Зелёная травка, развесистая ива, искусственно созданное счастье на лицах, как и вся сегодняшняя свадьба.

Локации сменяют одна другую. Родители попивают шампанское, умиляются нами и беседуют о делах. От нас требуют ещё один поцелуй, но Сар зависает в шаге от прикосновения к моим губам, как делал в машине.

— Да, так очень красиво, — подтверждает фотограф, фиксируя этот момент на снимках.

Мы кружимся. Саркис легко поднимает меня на руки, будто я совсем ничего не вешу.

— Закончили, — слышим мы наконец.

Жарко. Солнце стало просто беспощадно горячим. Сар снимает чёрный пиджак и расстёгивает рукава рубашки. Закатывает их по локоть, демонстрируя всем жгуты вен и красоту наглых, сильных рук.

— В ресторан, — озвучивает дальнейший план мама. — Там прохладно. Хотите? — предлагает нам шампанское.

— Нет, спасибо, — Саркис отказывается за нас обоих.

— Вчера перепил? — хихикаю я.

— Завидуешь? — парирует он.

Немного, да. Может не штормило бы так от эмоций.

Мой отец делится с новообретённым зятем таблеткой от головы и ещё одной бутылкой минералки. В машине Саркис расстёгивает две верхние пуговицы на рубашке, пальцами взъерошивает себе волосы, из лощёного Кена превращаясь в самого себя.

Едем, всё время косясь друг на друга. Он больше не провоцирует. Я тоже стараюсь сидеть тихо. Надо набраться сил. Нам ещё слушать искусственные поздравления от людей, большая часть которых ни мне, ни Саркису не знакома.

Ему сложнее. Это вообще не его общество.

Зато среди всех людей, встречающих нас у ресторана, я легко узнаю его компанию. Парни и девушки разительно отличаются даже от моих Вари и Ксюши. Они, очевидно, постарше. Одна из девочек вообще беременная, и парень, стоящий у неё за спиной, тепло целует её в волосы, уложив ладони на круглый животик.

Выходим из машины и попадаем в шум новых поздравлений и аплодисментов. Саркис берёт меня за руку и прямиком ведёт к своим друзьям.

Жмёт ладони парням. Улыбается девочкам.

— Кирилл и Лада, — начинает представлять, — Захар и Стася. Ну и наш главный тренер, Гордей и его Ярослава. Моя жена, ребят. Стефания.

— Привет.

— Очень приятно.

— Удачи.

— Терпения тебе с ним.

— Да-да. Точно. Терпения. Та ещё задница!

Шутят они, нагружая меня цветами и искренними улыбками. Мама быстренько забирает у меня все букеты и куда-то уносит. К нашей небольшой компании присоединяются и мои подруги.

— Какой он всё-таки хорошенький, — обнимая, шепчет мне Варя.

Они видели Саркиса на пляже без футболки, но и в рубашке он очень даже ничего. Точно, где-то внутри у него есть вторая сущность демона-искусителя. Этот гад умудряется моментально понравиться девочкам.

— Пошлите внутрь, пока я не стёк на асфальт. Жарко, пи… — косится на меня, — очень!

Под дружный смех его друзей, входим в просторный, прохладный зал. Так хорошо сразу становится. На нашем столе апельсиновый сок с кубиками льда. Наливаю себе. Делаю несколько жадных глотков.

К нам подходит моя мама. Просит Саркиса застегнуть рубашку. Вновь поправляет мне платье. Ведь так важно выглядеть идеально среди всех этих людей.

Нас снова поздравляют. Дарят подарки в украшенных и обычных бумажных конвертах. Мышцы лица уже болят от прилипшей улыбки, а шея от регулярных вежливых кивков головой.

Наших друзей посадили за дальние столы. Поэтому даже они пока не спасают ситуацию.

— Первый танец молодых, дамы и господа, — объявляет ведущий.

— Какой танец? — хлопает ресницами Саркис. — Я ж деревянный.

— Ещё один сюрприз от мамы, — смеюсь я. — Пойдём. Не отстанут. Это я тебе гарантирую.

Глава 17

Саркис

Чёрт! Да я даже в школе на выпускном вальс не танцевал. Нахрен, вообще, всё это?

Свет гаснет. Включаются гирлянды с белым холодным светом. Начинает играть музыка, и все взгляды устремляются на нас. Что-то всплывает в моей памяти из первых занятий, на которые я всё же пытался ходить в старших классах. Подаю Стефе руку. Улыбнувшись, она вкладывает свою ладошку в мою. Аккуратно тяну эту красоту на себя. Обнимаю за талию и понимаю, что это всё. Дальше я могу только покачаться как в ночном клубе. Ноги гнутся только под байк и различные манёвры с ним.

— Расслабься, — хихикает довольная Стефа. — Я поведу.

— Вот так и становятся подкаблучниками. Сначала ты поведёшь в танце, потом заставишь меня пылесосить и мыть посуду, — вздыхаю, стараясь сохранить совершенно серьёзную физиономию.

Чуть резче вжимаю Стефу в своё тело. Она звонко смеётся, позволяя раскружить себя вокруг своей оси. Платье приподнимается и охреннено переливается.

Отдаю жене инициативу. Мы плавно двигаемся под её счёт.

Шаг вперёд, в сторону, назад, в сторону по невидимому квадрату. Приподнимаю её над полом. Она красиво расправляет руки в стороны. Прозрачные, сияющие рукава добавляют спецэффектов. Мы летим в такт красивой мелодии.

Снова шаг вперёд, вбок. Она красиво отклоняется назад, оперевшись лишь на мою ладонь, прижатую к её спине. Отводит одну руку в сторону. Улыбается. А я пьянею от её доверия в этот момент. Откуда знает, что не уроню?

Помогаю подняться. Стефа кладёт ладошки на мои плечи, и мы просто качаемся, глядя друг на друга. Неуклюже наступаю ей на ногу. Шипит и кусает губы, чтобы не смеяться надо мной.

— Извини.

— Разворачиваемся к гостям, — тихо говорит она, — и принимаем аплодисменты.

Мы берёмся за руки и делаем всё, как сказала Стефа. Нам хлопают. Её мама трогательно плачет. Анаит показывает мне большой палец вверх.

— Теперь мне точно надо выпить, — заявляю жене.

Увожу её за наш стол. Гости выходят танцевать, а мы тихо потягиваем шампанское.

К нам подсаживаются подружки Стефы. Подходят и мои парни со своими девочками. Становится гораздо веселее.

Оставляем девчонок сплетничать. Уходим на улицу покурить, а в зале стихает музыка. Но лишь для того, чтобы заиграла другая. Скрипка Стефы снова исполняет что-то очень пронзительное. Бросив недокуренную сигарету, возвращаюсь в зал, чтобы посмотреть на неё.

Встаём с парнями у стены. У меня мурашки опять. Чтобы никто не спалил, раскручиваю рукава рубашки, застёгиваю манжеты и провожу ладонями по предплечьям.

Трогательная Яся украдкой вытирает слёзы, прижимая к себе мою Анаит. Стася и Лада тоже сжимают в кулачках салфетки. Стефа своей музыкой сегодня прошлась не только по моим нервам. Она зацепила всех.

— Круто, — тихо высказывается Кирилл.

— Первый раз слышу скрипку вживую. Красиво, — подтверждает Гордей.

Стефе аплодируют, а она будто выходит из транса, медленно моргая и вглядываясь в зал. Находит меня. Несколько секунд смотрит в глаза и опускает инструмент.

Красивое завершение сегодняшнего вечера. У нас всё же получилось внести в него что-то настоящее. Наш танец был неуклюжим, но вполне искренним. А её музыка другой, наверное, быть и не может. Или я просто не представляю, как можно такое играть фальшиво.

Гости разъезжаются. Парни желают нам удачи. Ко мне подбегает обниматься Анаит.

— Можешь спать в моей кровати, — тихо говорю ей. — Если станет грустно или страшно, сразу звони. Даже если это ночь.

— Хорошо, — она крутит пальчиками кулончик на своей шее.

— Пойдём, Ана, — наш «донор» протягивает ей руку. — Саркис, Стефа, — чуть склонив голову, обращается к нам. — Напутствий давать не буду. Отличной вам первой брачной ночи. Сар, я помню про твою гонку. Мы будем в воскресенье.

— Супер, — хмыкаю я.

Хорошо хоть презервативы в карман не запихнул. Что-то подобное прямо напрашивалось с его стороны. Стефу засмущал. Она опустила голову и спряталась в волосах.

Олень, блядь!

Прикрыв глаза, беру себя в руки. Помогаю Стефании сесть в подъехавшую к нам машину. Закрываю дверь, и мы с моей новоявленной женой синхронно выдыхаем. Цирк закончился. Клоуны почти разъехались. Можно больше не притворяться.

Устало смотрю на ночной город. В ушах всё ещё слегка звенит от голосов и громкой музыки. Шампанское вылечило моё похмелье, а завтра можно будет отоспаться. Эта мысль радует меня сейчас больше всего.

Водитель останавливается возле моего подъезда. Стефа выходит из машины и оглядывается по сторонам.

— Дом не новый, но здесь уютно. И люди живут хорошие. Идём, — зеваю, прикрыв рот ладонью.

Стефа тоже зевает и шагает вместе со мной в подъезд. Поднимаемся на этаж. Открываю нашу с Анаит квартиру. Скидываю осточертевшие за день туфли и толкаю дверь в детскую.

— Ты можешь жить здесь или в гостиной, — показываю на соседнюю дверь. — Моя комната там.

— Детская? — заглянув в персиковое царство сестры, смеётся Стефа.

— Угу. Только после ремонта. Анаит дала добро, так что можешь устраиваться. Завтра вещи твои должны привезти. Сегодня могу одолжить свою футболку.

— Сам делал ремонт?

— С сестрой. Блин, забыл. Там пока нет занавесок. Я куплю на днях. Если напрягает, могу простыню повесить.

Да, это совсем не то, к чему она привыкла. Ну сорри, что имею. Зато своё, и хоть здесь у меня не будет зависимости от отца.

Ухожу к себе переодеваться. Даже в душ не хочу. Сейчас скину с себя весь это пафос и в кровать.

Вешаю пиджак на спинку стула. Выдернув рубашку из-за пояса, расстёгиваю пуговицы, затем ремень на брюках.

Раздаётся очень осторожный стук в дверь.

— Заходи, — вздыхаю, вытаскивая ремень из петель и бросая его на пол.

— Ой, — увидев полуголого меня, Стефа отводит взгляд к окну.

— Ты меня уже видела без майки. Хорош. Чего случилось?

— Помоги мне с платьем, пожалуйста. Я сама не расстегну, — жуёт она собственные губы.

— Давай, — отшвырнув ремень ногой, смотрю, как Стефа медленно разворачивается, убирает волосы на бок, открывая острые лопатки и обнажённую спину.

Платье зашнуровано и застёгнуто на замок. Медленно тяну за шёлковую ленточку, развязывая бантик. Распутываю узелок и начинаю ослаблять шнуровку, радуясь, что я не успел снять брюки.

Это специально так задумано, да?! Чтобы мужской мозг ловил ассоциации с нижним бельём?

Меня топит предвкушением и возбуждением. Стефа часто дышит от волнения, а я пропускаю ленточки между пальцев, глядя на её позвонки и гася в себе животное желание прикоснуться.

От неё пахнет сладко. Духами, шампанским и немного дымом. На улицу с девочками выбегала. Мужики накурили, и запах впитался в волосы. Вкусно. По моим венам растекается кипяток, устремляясь в пах пульсирующими толчками.

«Воу! Воу! Тормозим!» — осаживаю себя. — «Секс не может быть фиктивным. Это уже про другое. Одноразово с ней нельзя. Ты просто реагируешь на красивую девочку, Кис. Вот если бы при таких обстоятельствах не встал, была бы беда.»

Замок бы только расстегнуть теперь. И пусть уходит к себе. Делов-то.

Берусь за крохотную собачку и тяну вниз, всё больше оголяя ей спину и понимая, что это чёртово платье не подразумевает ношение лифчика, а вертикаль замка заканчивается примерно в районе копчика.

Оттуда на меня игриво смотрит маленький белый бантик прямо в серединке, а дальше полупрозрачное кружево. Тоже белое.

Резко отворачиваюсь.

— Всё, — выходит грубо и хрипло. — Иди к себе. Мне тоже надо переодеться. Я футболку на ручку повешу. Заберёшь.

— Спасибо.

— Угу. Пожалуйста, — цежу сквозь зубы, сосредоточенно глядя в окно.

— Спокойной ночи.

Шелестя платьем, она уходит, тихо захлопнув дверь.

— Аррр!!! — падаю на кровать, мордой в подушку.

Не платье, блядь! Издевательство какое-то!

Глава 18

Стефания

Сижу на кровати, укутавшись мягким покрывалом, и грустно смотрю на своё платье. Мне странно. Комната очень уютная, нежная, но пока чужая. Настенные полки заставлены детскими книгами и игрушками. Светлый шкаф с зеркальными дверцами по центру заполнен вещами Анаит. Я хотела убрать в него платье, когда Саркис принесёт футболку, но так и не решилась ничего сдвинуть. Мне, как девочке, было бы неприятно такое дерзкое вторжение на мою личную территорию. Поэтому пока сложила всё на стуле и просто немного подглядела гардероб маленькой принцессы.

Никаких брендов. Простая одежда, но милая и со вкусом. Всё аккуратно сложено или развешано на своих местах.

Занавесок в комнате и правда не хватает. В окно видно, как загорается и гаснет свет в квартирах в доме напротив.

За дверью раздаются шаги. Затихают и стремительно удаляются. Выжидаю ещё пару минут. Заворачиваюсь в покрывало, прикрывая все стратегические места, и аккуратно выглядываю из комнаты.

Саркиса нет. В прихожей горит свет. Слышно, как в ванной льётся вода. Опускаю взгляд ниже и нахожу футболку, зажатую дверной ручкой. Вытаскиваю и быстро ныряю обратно, пока он не вышел и не увидел меня в таком виде.

Подношу футболку к лицу. Вдыхаю запах, впитавшийся в ткань. Всего лишь стиральный порошок…

Не знаю, чего я ожидала.

Тихо посмеявшись над собой, одеваюсь, выключаю свет и ухожу к окну. Спать совсем не хочется. В голове слишком много мыслей, и разложить их по местам поможет только время.

Сама не замечаю, в какой момент начинаю трогать собственные губы. Отдёргиваю пальцы. Скрестив руки на груди, прячу ладони подмышки. Наш первый поцелуй был приятным. Гад определённо умеет это делать. Интересно, на скольких девушках он проходил практику?

— Нет, — заявляю своему отражению в стекле. — Совсем неинтересно.

Этот вопрос возник исключительно со стороны опыта. У меня его гораздо меньше, но он есть. Так что пусть Саркис не тешит своё самолюбие тем, что его пошлый, наглый язык был первым.

Надо всё же ложиться. Быстрее пролетит ночь, а днём среди своих вещей я буду чувствовать себя уже комфортнее.

Забираюсь на хрустящие простыни. Укутываюсь тем же покрывалом и жмурюсь, надеясь побыстрее заснуть. Сердце бьётся рвано, всё время стремясь куда-то ускакать из моей груди. А всё потому, что я теперь замужем. По-настоящему. У меня фамилия теперь другая. И на пальце вполне реальное обручальное кольцо. Моя любимая комната, где я знаю каждый миллиметр, каждую микротрещину, осталась в родительском доме. Теперь всё иначе. Через комнату от меня спит не просто симпатичный парень. Муж! Пусть только и по бумагам.

Мамочки. Как же это всё странно и страшно.

Откуда не возьмись, из уголков глаз по вискам катятся слёзы. Шмыгнув носом, утыкаюсь в подушку и тихо плачу. Эмоции копились слишком долго и теперь остаются сыростью на наволочке.

Наревевшись от души, засыпаю, спрятавшись с головой под покрывало.

— Уйди, солнце, — ворчу, переворачиваясь на другой бок.

В комнате слишком светло. Глаза и так режет от ночных слёз и не смытой косметики, а тут ещё яркий свет. Зря я не воспользовалась предложением Саркиса, завесить окно хотя бы простынёй. Но поспать ещё всё равно не выйдет. Надо встать, привести себя в порядок и покушать. Желудок жалобно напоминает о том, что на свадьбе я его почти не кормила.

Слезаю с кровати. Босиком шлёпаю к зеркалу.

— Ой, ё-о-о, — глазею на всклокоченное чудовище с разводами туши под глазами и остатками блеска, почему-то оказавшегося на щеках.

Помятая мужская футболка едва доходит до середины бедра, а под ней тончайшие кружевные трусики. Выше отлично просматривается грудь с напряженными от волнения сосками.

Именно так выглядит утро после ночного клуба в квартире незнакомого парня?

Хорошо, что я благоразумный ребёнок своих родителей и узнаю об этом только сейчас, а не вляпавшись в подобную ситуацию по глупости. Да и парень хоть немного знакомый. И спит он вообще в другой комнате.

Я очень на это надеюсь, потому что предстать перед ним в виде домового из старого детского мультика мне совсем не хочется. И сделать стыдную лужицу прямо тут тоже. Из укрытия придётся выбираться.

Украдкой высовываюсь за дверь. В квартире стоит умиротворённая сонная тишина. Саркис говорил вчера, что хочет выспаться. Вот и пусть. Я побуду мышкой.

На цыпочках крадусь в туалет. Найти его тут совсем не сложно без всяких экскурсий. Слив кажется слишком громким, и вновь оказавшись в коридоре, тихо напеваю:

— Баю-баю-баю-бай, спи Саркисик, не просыпайся пока… — совсем не складно, ну и ладно. Главное, что перебежка из туалета в ванную удалась без внезапных встреч.

На крючках висят полотенца разного цвета. Комнатка крохотная в сравнении с моей ванной. Чистенько, пахнет приятно. И не скажешь, что здесь живёт парень. Как-то я больше бардака, что ли, ожидала. Даже в его комнате был замечен относительный порядок.

Разбираюсь с кранами, регулируя воду. Долго вожусь, смывая косметику. Зубы чищу пальцем. Язык щиплет от мятной пасты. Надо будет купить свою любимую. А пока сделать что-то с волосами.

Вариантов особенно нет. Забираюсь в ванную и смываю с них все фиксирующие причёску средства фруктовым шампунем. Всё же мне повезло, что кроме Саркиса, здесь жила его сестрёнка. Гель для душа тоже беру её. Пахнет очень вкусненько. Какими-то конфетами. Желудок снова напоминает, что в него надо что-то положить. Категорически отказываю ему в геле для душа, обещая раздобыть настоящей еды.

Мне очень хорошо теперь, только без проблем всё равно не обходится. После душа я остаюсь совсем без нижнего белья. Это очень некомфортно, с учётом того, что хозяин квартиры проснётся в любой момент.

В комнате снова кручусь перед зеркалом, проверяя, не сверкаю ли голой попой.

— Так. Главное, до обеда не наклоняться, — вновь беседую со своим отражением. — А там будут и трусики, и штаны, и ещё много всего, что я успела за короткий срок собрать во все имеющиеся в доме чемоданы. Теперь точно кушать.

Преувеличенно уверенно, с горящими от смущения щеками топаю на кухню. Она тоже небольшая, но всё самое необходимое вроде есть. Мне нужен холодильник.

— При-вет, — разочарованно смотрю на пустые полки.

Перехвалила я Саркиса. Хотя он же тут не жил последнее время. Ладно. На первый раз прощаю. Но есть всё равно хочется.

В одном из шкафчиков нахожу остатки хлеба.

— Брось каку, — неожиданно раздаётся за спиной.

Взвизгнув, подпрыгиваю. Громко хлопаю дверцей и разворачиваюсь к заспанному, такому же взъерошенному, как я недавно, Саркису.

— Ты отдал мне свою последнюю футболку? — стараюсь смотреть строго выше пояса, потому что гад притащился на кухню в одних трусах.

Мой желудок урчит предательски громко.

— Ясно, чего ты тут громыхаешь. А я так выспаться надеялся. Сейчас в магазин сгоняю. Потерпи. Не падай пока в голодный обморок.

— Хорошо, — зачем-то отвечаю ему. — Эй! А почему «пока»? — догоняю возмущением.

— Потому что, пока я в магазине, некому будет сделать тебе искусственное дыхание, — ухмыляется он, скользнув взглядом по моим голым ногами и задержав его именно там, где сейчас хочется стыдливо прикрыться ладошкой.

Снова ухмыляется и уходит из кухни. Я тоже иду к себе. Делать тут всё равно больше нечего. Застелю пока постель и всё же найду место платью.

Саркис оборачивается туда-сюда довольно быстро. Стучит ко мне. Выглядываю.

— На столе пакет. Разбери и можешь готовить. Там всё свежее. А я в душ пока. Ночь была, капец, какой жаркой.

Готовить? Мне?

Иду на кухню. Пакет и правда ждёт меня на столе. В нём молоко, яйца, йогурты, свежий хлеб, банка растворимого кофе, пачка печенья, сосиски и пара помидоров. Теоретически я понимаю, что можно соорудить из этого набора продуктов. Дело в том, что я не умею готовить! Вообще не умею! Мама говорила, у меня руки под это не заточены. За еду у нас отвечала либо она, либо приходящий повар из одного из папиных ресторанов. Ну или мы всегда могли перекусить где-то в городе.

Был бы интернет, но в свадебном платье нет карманов, поэтому мой телефон тоже приедет сегодня только в обед.

Нахожу сковородку, ножи и разделочную доску.

В ванной перестаёт литься вода, и я понимаю, что это провал.

Саркис выходит ко мне в светлых, низко посаженных шортах. С голым торсом, мокрыми волосами и полотенцем на шее.

— У-у-у, как всё запущено, — тянет, наигранно грустно глядя на стол с продуктами. — Хрен с тобой, жена. Уговорила. Сегодня завтрак с меня, но завтра по кухне дежуришь ты. Главное, напомни мне после тренировки заехать в аптеку за активированным углем. Чую, он нам понадобится в больших количествах.

Глава 19

Стефания

Стучу в дверь соседней комнаты, чтобы спросить, что приготовить на завтрак. Интернет у меня теперь есть. Хочется доказать себе и мужу, что я не совсем безрукая и активированный уголь ему если и понадобится, то только при похмелье.

Мне отвечает тишина. Стучу ещё раз и аккуратно открываю. Саркиса нет. Застеленную кровать заливает утреннее солнце. Значит и правда не ночевал.

Он вчера предупреждал перед отъездом на тренировку, что скорее всего не вернётся на ночь и я могу позвать подруг, чтобы отметить новоселье.

Не стала никого звать. Вместе с чемоданами к нам приезжали моя мама, тётя Наташа с Анаит и их дедушка. Было очень много вопросов, в том числе личных. Я устала лгать и изворачиваться, поэтому решила провести вечер в тишине. Заодно определилась, где мне комфортнее.

Комната Аны останется её комнатой, а я буду жить в гостиной. Кис, правда, теперь всего через одну тонюсенькую стенку от меня. Ну и ладно. Он сам говорил, что дома практически не бывает, и сразу же это продемонстрировал.

При взгляде на его пустую кровать в голову лезут совершенно иррациональные мысли. Вот какое мне дело, где именно он провёл эту ночь? Правильно, никакого. И нефиг об этом думать.

Закрываю дверь и шлёпаю босиком на кухню. Холодильник нам вчера забили на все случаи жизни. Кто всё это будет есть, непонятно. Мама вообще предлагала организовать доставки из ресторана раз в пару дней, но увидев ухмылку Саркиса, я отказалась. Буду учиться готовить сама. Пусть утрётся! Но он тут же меня обломал, поэтому в этом гастрономическом разнообразии нахожу остатки вчерашнего молока. Наливаю полный стакан. Из шкафа достаю свежую булочку и решаю перекусить на балконе.

«Стеф, а тебя муж с нами на пляж отпустит или опять рычать приедет?» — в чате спрашивает Варя.

«А чего ему рычать, если он не настоящий?» — негодует Ксюша.

«В прошлый раз он ещё и мужем-то не был, а всё равно рычал» — напоминает Варя. — «А там Матвей будет. Он про тебя спрашивал».

«Что спрашивал?» — успеваю вставить, пока Ксю не дострочила ещё одно сообщение.

«Куда пропала? Номер телефона твой всё пытался у нас вытянуть»

«Ясно. Не давайте. А на пляж я сегодня снова не могу» — вздыхаю, делая глоток холодного молока. — «У Саркиса гонка. Мы идём всей семьёй»

«Весь день?» — спрашивает Ксюша.

«Нет. Но я не знаю, что там будет дальше. Я же ни разу не была на таких мероприятиях»

«Так. Ты же знаешь, что всё веселье начнётся только вечером. Постарайся вырваться. Ну пожалуйста-пожалуйста» — умоляет Варя.

«Хорошо» — выглядываю с балкона на рык мотора.

Мотоцикл Саркиса останавливается возле подъезда. Он эффектно с него слезает, снимает шлем и, кивнув какой-то женщине, стремительно идёт в подъезд.

Буквально через пару минут открывает дверь своим ключом. Чем-то гремит в прихожей, тихо матерится.

— Привет, — выхожу встречать.

— Я думал, принцессы в такое время ещё спят, — проходится взглядом по моим голым ногам, пока снимает с себя мотоботинки.

То ли ему что-то не нравится, то ли… Не знаю. Я даже аккуратно смотрю вниз, проверяя, всё ли нормально. Вчера утром он буквально жрал меня глазами, а сейчас равнодушно мазнул и начал снимать второй ботинок.

— Стеф, можешь пару бутеров мне собрать? По хрен, с чем. Я сейчас быстро в душ сгоняю, переоденусь и снова свалю.

— Окей, — разворачиваюсь и ухожу на кухню.

«Его просто в другом месте хорошо покормили» — подсказывает ехидный внутренний голос.

И пусть. Это его личное дело. Понятно, что у взрослого парня кто-то есть, просто я об этом так глубоко не задумывалась, поэтому сейчас немного растерялась. Лицо не расцарапанное, значит сюда со скандалами никто не приедет. Это самое главное. В остальном его сексуальная жизнь меня никак не касается.

Кис выходит из ванной и сразу заглядывает ко мне на кухню. Бутерброды я ему собрала. Это несложно.

— Спасибо, — улыбнувшись, пристально рассматривает аккуратно нарезанный хлеб.

Да, я старалась! Знала же, что докопается.

— Точно, не всё потеряно, — подмигивает гад, быстро поглощая завтрак и запивая его водой. — Стеф, если хочешь, могу тебя сейчас сразу с собой забрать. Только собраться придётся быстро. У нас встреча со спонсорами перед началом гонки. Опаздывать вообще никак нельзя.

— Я быстро не смогу. Потом с родителями приеду.

— Ну смотри. Моё дело предложить…

Буквально затолкав в рот остатки последнего бутерброда, Кис сбегает в свою комнату и выходит оттуда уже в другом комплекте мотоэкипировки. Она немного отличается по цвету и не такая затасканная.

— Увидимся, жена, — забирает шлем и выходит из квартиры, оставляя после себя только шлейф одеколона.

Написав девочкам, что очень постараюсь вырваться к ним, скидываю фотографии купальников. Вместе выбираем раздельный белый с трусиками, которые держатся на бёдрах за счёт двух серебряных цепочек.

Надеваю его, кручусь перед зеркалом.

«Нормальные у меня ноги. За сутки ничего не поменялось» — ворчу, накидывая сверху тонкую тунику с разрезами до рёбер. Под неё шорты. Туника длиннее, но ткань просвечивает, так что всё смотрится очень гармонично.

— Снова в белом, — улыбаюсь своему отражению и наношу лёгкий макияж. Долго играюсь с волосами то поднимая их, то вновь распуская.

Мама звонит, сообщает, что они подъехали. Застёгиваю кожаные ремешки босоножек и понимаю, что мне нечем запереть дверь.

— Блин! Не подумали…

Набираю Саркиса, но он не отвечает. И что делать? Так всё бросить? А если кто влезет?

Вздохнув, звоню маме.

— У меня нет ключей от квартиры. Как я уйду?

— Как же вы так? — вздыхает она.

Вот так. Ключи — это совсем не то, о чём я думала последние два с половиной дня.

На всякий случай ещё раз внимательно обшариваю взглядом прихожую. Без толку. Ладно, захлопну и буду держать кулачки за адекватных соседей.

Спускаюсь к машине. Бросаю сумку между собой и мамой. Включаю музыку в наушниках, чтобы спастись от её вопросов.

— Ого, — вытаскиваю одну «каплю» из уха и удивлённо хлопаю ресницами, когда мы попадаем в плотный поток людей и машин. — Столько народу?

Перед длинным высоким забором, расписанным уже знакомыми мне логотипами и стильным названием клуба «Либерти», стоит какое-то невозможное количество автомобилей.

— Вот тебе и «ого» — смеётся отец. — Сейчас ещё место надо найти, чтобы встать. Выезжать надо было раньше.

Пока водитель аккуратно крутится в поисках, где бы припарковаться, я смотрю на тех, кто приехал болеть за ребят. У некоторых девушек и парней на лицах нарисованы лого клубов. Яркие байки выделывают трюки на специально огороженных пятачках. Играет хорошо качающая пульс музыка.

Перед нами появляется мужчина в жилете со светоотражающими полосами. Показывает место, где ещё можно поставить машину. Выходим на улицу и вместе с болельщиками пробираемся через металлоискатели к трибунам.

Места у нас отличные. Весь трек как на ладони. Тут уже и тётя Наташа с дядей Суреном. Анаит с надписями «Liberty» на одной щёчке и «Кис-кис» на другой как главная фанатка своего брата.

— Наташ, а папа твой не смог приехать? — спрашивает моя мама.

— Почему? Смог. Он в спонсорской ложе, — показывает рукой на трибуну сбоку от нас. — Вчера всё же подписали договор с владельцем клуба.

— Как Сар это принял? — к беседе подключается мой папа.

— Зубами поскрипел, но ничего не сказал.

Анаит крутит головой, глядя то на одного взрослого, то на другого.

— Хочешь сесть ко мне? — зову её. — Мам, ты не против?

Кивнув, мама уступает место Анаит. Малышка устраивается рядом со мной, машет флажком, вглядываясь в выезжающие на трассу мотоциклы.

— Сегодня будут разные заезды. И командные, и по одному, — поясняет для меня сестрёнка Киса. — Сначала командные. Они набирают очки для клуба. Потом из команды выберут тех, кто придёт на финиш первым, и поставят в гонку по одному за первые три места. Это пойдёт и в зачёт клубу, который они представляют, и тем гонщикам, которые выиграют. Потом судьи подсчитают баллы и объявят, какой клуб этим летом самый крутой.

— Ого. Ты всё так хорошо знаешь?

— Да. А ещё я знаю, кто выиграет, — улыбается Анаит.

— Интересно, — делаю вид, что не догадываюсь, о ком она. — И кто же?

— Кис, конечно! И ещё Кирилл. Они сегодня первый раз вместе в командном поедут. Вон-вон! Смотри! — показывает мне пальчиком на знакомые куртки.

Дыхание вдруг перехватывает от волнения. Сама не знаю, откуда оно взялось. Нахлынуло. Пульс рванул вверх, как только зарычали моторы и мощные мотоциклы с подвыванием рванули со своих мест, моментально превращаясь в смазанные фигуры. Толпа вокруг взорвалась восторженными криками.

Болельщики выкрикивают имена гонщиков. В гуле голосов можно выхватить и знакомые: «Кит. Сделай их всех!» или «Давай, Кис-кис! Ты лучший!».

Вряд ли на треке их слышно. Мы с Анаит не кричим. Взявшись за руки, неотрывно смотрим за гонкой то на экране, то на треке. Нам показывают и тренерский штаб, следящий за своими командами и дающий указания.

Такое невероятное ощущение. Я пытаюсь найти, с чем его можно сравнить, и подходит только моё собственное, когда я играю на скрипке.

— Боже, как это опасно! Ты видела? — во вторую мою руку впиваются ногти мамы. — Он же чуть не упал.

Я видела, видела… Просто не так испугалась, потому что ездила с ним на байке и знаю, как Саркис наклоняет его на поворотах. Тут скорости выше, выглядит опаснее, но…

Да, чёрт! Вру! На обходе соперника Кис едва не цепляет колесом защитный борт трека. На хрен! Я нежная, творческая натура. Мне нельзя на такое смотреть!

Скачать книгу

Глава 1

Саркис

– Вставай, – толкает в плечо младшая сестрёнка. – Кис, ну вставай, там те самые тётеньки пришли, – громко шепчет она мне прямо в ухо.

Меня тут же подрывает с места. В глазах на пару секунд темнеет. Трясу головой, сбрасывая муть и остатки сна.

Почему сегодня? Без предупреждения! Говорили же, что позвонят.

Протерев кулаками глаза, нахожу шорты на полу. Помятые, в брызгах краски. Одеваюсь. Искать другие некогда.

– Я сколько раз тебе говорил, чтобы ты дверь никому не открывала?! – рычу на малую. Она втягивает голову в плечи и виновато опускает взгляд.

– Ты спал крепко, а мне показалось, это соседка.

– Потом обсудим. Тут посиди пока, – треплю расстроенную сестрёнку по кудрявым волосам.

Натянув на заспанную рожу максимально обаятельную из своих улыбок, выхожу в прихожую, плотно прикрыв дверь в спальню.

Две бесячие женщины сильно за сорок с одинаковыми причёсками, в строгих юбках и белых блузках осматривают меня сверху вниз высокомерными взглядами. Мы с ними встречаемся не в первый раз. Они много разного от меня слышали и далеко не всегда цензурного, но сегодня я буду ангелом. Ситуация сильно поменялась.

– Добрый день, – хрипло приветствую обеих.

– Здравствуй, Саркис. Почему так сильно пахнет краской? – морщится одна из них.

– У нас ремонт, – толкаю дверь в детскую, демонстрируя газеты на полу, плёнку на мебели, которую не удалось вынести, и жестяные банки с персиковыми потёками.

– То есть, девочка вот этим весь день дышит?

Понеслось, вашу мать!

Вдох. Выдох. Улыбаемся.

– Я проветриваю. А ночью комната закрыта.

– Где же спит, да и вообще проводит время Анаит? – подключается вторая. – С тобой в одной комнате, что ли?

Если честно, да. Почти. После смерти мамы прошёл всего месяц, и сестра пока боится засыпать одна. Я разрешаю посмотреть мульты у себя, а потом, когда засыпает, уношу её в гостиную. Ана сама решила, что на время ремонта хочет жить в ней. Но этим двум дамам такое говорить нельзя. У них слишком богатая фантазия. Никто давно не трахал, наверное, вот и бесятся.

– Проходите, – я всё ещё вежливый. Приглашаю дам в гостиную.

Разуваться? Не, не слышали.

Я босиком, малая тут тоже носится в носках обычно, а эти цацы в туфлях вламываются в царство детского беспредела. Я вообще строгий брат, но не в последний месяц.

– Боже, какой бардак! – восклицает одна.

– Ужас! – поддерживает её вторая.

«Нормально всё» – заключаю я.

Пока был на смене, тут стало гораздо чище. Сестра успела распихать по полкам свои мелочи, убрать почти всю одежду. Игрушки валяются на не застеленном диване. На подоконнике свалка карандашей, фломастеров и учебников на следующий год.

Тётки что-то пишут себе в блокнот.

– Окно открыто, – ещё одно замечание.

– Лето, – напоминаю я.

– Девочка выпадет из него, ты понимаешь? – делает большие глаза. Мне начинает казаться, они сейчас вываляться и укататься под диван.

– Ей не три года, не преувеличивайте, – вздыхаю, прислоняясь голой спиной к одному из вынесенных из детской шкафов.

– Нет, это никуда не годится. Это безответственность, Саркис, – отчитывают меня.

Следующая комната – моя. Анаит сидит на моей, естественно, тоже не заправленной (я ведь спал!) кровати, играется в телефоне. На спинке стула небрежно висит моя футболка. Тоже в краске. На столе открытая пачка сигарет и зажигалка, смятая полторашка с остатками минералки, немного мелочи, моя труба на зарядке. Ничего необычного. Сигареты только лишние. Это сразу подмечают и снова шкрябают у себя в блокнотиках.

– Сколько ты позволяешь ей играть в телефоне? – спрашивает одна из женщин.

– Часа полтора, – прикидываю я. – Нам играть некогда. Мы красоту наводим, – подмигиваю притихшей сестрёнке. Ана тут же кивает.

Уходим с тётками на кухню. Они присаживаются на табуретки. Я прислоняюсь задницей к тумбе с раковиной и чувствую, как от мокрой тряпки, висящей на ней, начинают намокать шорты.

Дамы продолжают усердно шкрябать шариковыми ручками. Я очень стараюсь не скрипеть зубами, понимая, что всё будет очень сложно. На мою сестру они посягали, ещё когда болела мама, так что сейчас я вообще ничего хорошего не жду. Спасибо, хоть заявление на предварительную опеку приняли.

– Что у тебя с работой, Саркис?

– Устроился. Я же вам говорил, когда приезжал.

– Куда?

И это тоже говорил, но все делают вид, что забыли.

– В неплохой автосервис по специальности, – приходится повторять.

– Всё равно это пока ничего не значит. Ты и месяца не проработал. Нет никакой гарантии, что тебе заплатят или ты там долго задержишься. На что ребёнка содержать будешь?

– У меня есть доход. Мы вот, ремонт на него делаем, – киваю в сторону комнат, начиная тихо беситься.

– Ты про гонки на мотоциклах? Так это тебе в минус, Саркис. Травмоопасное увлечение. Не дай бог разобьёшься завтра. Девочка сиротой останется.

– Это не увлечение. Это профессиональный спорт!

– Это риск оставить ребёнка без опекуна в любой момент, – парирует одна из женщин. – Покажи, что вы тут едите.

Открываю холодильник. Яйца, молоко, кастрюля с супом. Вчера перед работой сварил. Ну и так, по мелочи. Творожки, йогурты, сыра немного осталось, овощи свежие. Никакого криминала. В шкафчиках крупы, чай, кофе. Всё как у всех.

– Скромно, – комментирует та, что большую часть времени молчит.

– Сорри. Пары банок чёрной икры не припас, – всё же срываюсь и начинаю язвить. – В следующий раз обязательно. Вы только предупредите, когда ехать соберётесь. Я, может, и штаны приличные найду.

Тётки усмехаются. Опять что-то пишут.

– Мальчик мой, – вздыхает инспектор, – ты же ещё и в призывном возрасте. Университет закончил? Отсрочки у тебя нет. Осенью в армию заберут.

– У меня несовершеннолетний иждивенец.

– Это если тебе опеку дадут. А шансов у тебя практически нет. Рисковый, безответственный грубиян. Ты на работу уходишь, Анаит одна остаётся?

Закрываю глаза. Медленно наполняю лёгкие воздухом. Задерживаю дыхание. Ещё медленнее выдыхаю, чтобы никого не послать на хуй из нашей квартиры.

– За ней соседка присматривает.

– Так может мы соседке опеку и отдадим? – хмыкает тётка.

– Да вы заебали! – взрывает меня. – Чего вы хотите? Я не понимаю! – врезаюсь кулаком в стену. – Ей с родным братом будет хуже, чем с чужими людьми? Вы реально так считаете?!

– Вспыльчивый, – дописывает вторая тётка.

– А-а-а, сссука! – стучусь лбом о стену и больше совсем не улыбаюсь инспекторам. Очевидно же, что это всё показуха. Меня откровенно засаживают, чтобы забрать малую.

Они снова пишут. Наверное, помечают, что я матерюсь.

– В течении ближайших нескольких дней комиссия примет решение по твоему заявлению. До свидания, Саркис.

Гордо подняв головы, они сваливают, пачкая наш пол своими грёбаными туфлями!

Зло рыча, пробиваю двоечку в стену. В глазах искрит от боли в костяшках. На кухню заглядывает испуганная сестрёнка. Смаргивает крупные слёзы с ресниц.

Подслушивала, засранка.

– Иди сюда, – сажусь на пол и тяну к ней руки.

Подходит. Тут же крепко обнимает меня за шею, укладывает голову на плечо. Точно всё слышала.

– Меня заберут, да? – всхлипывает Ана.

– Кто им тебя отдаст? – зло ухмыляюсь, понимая, что какую бы ненависть я не испытывал к нашему родному отцу, мне придётся засунуть гордость в задницу и ехать к нему, просить помощи.

Глава 2

Саркис

Где-то в мобиле у меня был номер этого донора спермы. Листаю контакты, вспоминая, как он записан. Мог удалить со злости ещё тогда, три года назад, когда единственный раз в жизни сжал зубы и пошёл к нему за помощью. Естественно, получил отказ.

«Все деньги в бизнесе. Кризис. У меня маленькие дети. Ты мужчина. Решай» – говорил он мне в семнадцать, когда заболела мама, а я только окончил школу и поступил в универ.

Три года я боролся за неё сам, как умел. Потом появились друзья, профессиональные гонки, помощь спонсоров. Стало легче, но маму это не спасло. Мы лишь продлили ей жизнь на эти самые три года.

А отец… Он ни разу не приехал за всё это время. Ни разу не позвонил. Ещё вчера я бы не пустил его на порог, если бы он всё же решился. Спустил бы с лестницы, дал в рожу и послал на хуй.

Моя гордость бунтует. Злость на ублюдка разогревает кровь до точки кипения. Мне физически больно от мысли, что надо опять идти туда и просить. Да Ана даже не помнит его! Мама показывала ей фотографии, пока я не психанул и не сжёг их все. У нас с сестрой фамилия матери и отчество по деду. Тупо звучит, конечно: Яковлевы Саркис Романович и Анаит Романовна. По хуй! Со скандалом, но я уговорил мать поменять нам документы. Не хотел ничего от так называемого отца. Ни имени, ни денег, ни связей.

Друзья мне с сестрёнкой не помогут. Из самых близких, наверное, Гордей, наш тренер в мотоклубе, и его беременная невеста. Мы узнавали. Им не дадут опеку. Гордый всё ещё под следствием, жилплощадь тоже не подходит. У них однушка уже фактически на троих. Ясиной бабушке тоже отказали. Возраст. Захар учится, Кит со справкой из психиатрической больницы. Тут даже связи его отца не помогут. Мою Анаит никому из них не отдадут.

Вариантов не остаётся. Номер отца находится в самом низу списка, подписанный как «Ублюдок».

Набираю. Слушаю гудки и смотрю, как сестрёнка делает нам с ней чай. Нарезает остатки сыра, выкладывает слоями на ломтики батона, всё время сдувая с лица растрепавшиеся тёмные пружинки кудрявых волос.

– Да! – наконец раздаётся раздражённое в трубке.

– Это твой типа сын, – поясняю, совершенно уверенный в том, что мой номер у него никак не записан. – Надо поговорить.

– Саркис? – хрипло и удивлённо.

– У тебя есть ещё взрослые дети? – зло усмехаюсь в ответ. – Хотя, не удивлюсь.

Так. Стоп. Мне нужна его помощь. Выдыхаем, мать его! Выдыхаем!

– Точно ты, – посмеивается отец года. – Что случилось? Опять что-то с матерью?

– Ерунда. Она умерла месяц назад!

А-а-а!!! Сука! Тормозов у меня нет. Плохо.

Продолжаем дышать. Глаза только резать начинает.

Глубокий вдох. Выдох. Спокойно. Это всё ради сестры.

– Чёрт, – с сожалением, в которое я не верю. – Ты помнишь адрес? Он не изменился.

– Помню, – цежу сквозь зубы, уперевшись лбом в оконное стекло.

Пережитое тогда унижение забыть сложно.

– Завтра к шести приезжай. Поужинаем и поговорим.

– Окей, – отняв трубку от уха, скидываю звонок и продолжаю пялиться в окно.

– Кис, иди пить чай, – тихо зовёт сестра.

Ухожу сначала в ванную. Закрываюсь. Включаю воду. Упираю обе ладони в раковину и смотрю на себя в зеркало. Взгляд волчий, скулы заострились, волосы дыбом. Дикий, блядь! Иначе и не скажешь.

Умываюсь и выхожу к Анаит. Она жуёт бутерброд, болтая скрещенными в щиколотках ногами под столом.

Сажусь напротив. Залпом выпиваю сразу половину сладкого чая из чашки.

– Мы будем сегодня докрашивать стены? – спрашивает она.

– Конечно. Доедай, переодевайся и начнём.

Только сначала мне надо сделать ещё один звонок. Пока сестра допивает чай и доедает мой бутер, набираю напарника из автосервиса, в который недавно устроился. Договариваюсь подмениться. Я снова выйду в ночную, чтобы завтра к шести успеть доехать до отца. Ну а он отработает за меня день.

Допив чай, иду к соседке из квартиры напротив. Прошу снова присмотреть за Анаит. В благодарность выношу ей мусор и поливаю цветы на лестничной клетке.

Мы с малой докрашиваем стены в её спальне. Выходит довольно нежно, как она хотела. Здесь осталось совсем немного доделать, и можно возвращать мебель на свои места. Я обещал сестре новое покрывало на кровать и занавески, подходящие под цвета в комнате. С зарплаты надо будет купить и приниматься за гостиную. Её я хочу изменить полностью.

К восьми уезжаю на смену. Работы наваливается много. К текущим машинам привозят ещё три тачки с пометкой «срочно». И до утра я загружаю голову ими, гася в себе всё ещё бултыхающийся осадок от разговора с отцом. Главное, не сорваться завтра. Я не прощу себе, если Ану заберут в детский дом и тем более если отдадут в чужую семью. У неё есть своя. Я – её семья!

Отработав свои двенадцать часов, еду отсыпаться. На одном из светофоров дёргаю байк вперёд, выскакивая перед «шестёркой». Водила бьёт по тормозам и недовольно сигналит. Высовывается в окно, начинает орать, задерживая движение.

– Извини! – подняв визор шлема, ору в ответ. Ногами отталкиваясь от асфальта, откатываюсь назад.

Сплю наполовину. После прошлой ночной отоспаться не дали.

Сворачиваю, потом ещё раз. И добираюсь до нашего двора. Соседка на скамейке.

– Доброе утро, – киваю ей. – Как Ана? Нормально всё?

– Всё хорошо, Саркис. Она умничка. Я её к себе брала на вечер. Мы оладьи нажарили. Там, в холодильнике у вас найдёшь. Тебе оставили. И мёда немножко в пиалке. Только верни мне её потом.

– Спасибо, – искренне улыбаюсь ей.

Паркую мотоцикл и плетусь к себе, мечтая об этих самых оладушках и подушке.

Завожу будильник на три часа дня. Роняю своё тело на кровать, и свет гаснет до тех пор, пока не начинает орать мобильник.

– Выключи этот кошмар! – визжит Ана.

Не любит она Рамштайн. Сильно. Зато просыпаться под него зашибись.

Принимаю душ, съедаю оладьи с мёдом и шлёпаю босыми ногами к шкафу за свежей одеждой. Вытягиваю с полки летние белые джинсы и чёрную футболку с капюшоном.

– Так хорошо? – малая прибегает и крутится в платье с белым верхом и лёгкой тёмной юбкой в горошек. – А мы куда едем?

– Очень хорошо. Только надо волосы твои собрать. Неси расчёску и резинки. Сейчас что-то сообразим.

Заливаю торс спортивным дезодорантом и надеваю футболку. Анаит прибегает из гостиной с прозрачной сумочкой на молнии, в которой лежат все её заколки и бантики. Она у нас девочка-девочка. Любит наряжаться.

– Сделай мне просто хвост наверх, – просит сестрёнка, усаживаясь на край моей кровати. – И ты не сказал, куда мы едем.

– К отцу.

– Ой!

– Вот тебе и «ой». Сиди ровно.

Справиться с её волосами не так просто, но что-то у меня вроде получается. За три года успел потренироваться. Закрепляю хвост пушистой резинкой. Малая сама добавляет последние штрихи парой маленьких блестящих заколок и уходит обуваться. Я закидываю в карман сигареты, мобильник и ключи от квартиры.

– Мы на машине поедем? – грустно вздыхает Анаит, увидев подъехавшее к подъезду такси.

– Как я тебя в таком платье на мотоцикле повезу? – посмеиваясь, открываю ей дверь.

Забирается в салон. Вежливо здоровается с водителем. Я сажусь рядом с ней, а не вперёд, как обычно. Курить хочу, не могу. Но терплю до самого дома отца.

Такси останавливается возле кованных ворот. Выходим с малой. Я прикуриваю и прячу сигарету в ладонь так, чтобы на Анаит не дымило. Свободной рукой достаю из заднего кармана штанов телефон. Набираю отца.

– А если он нас прогонит? – шёпотом спрашивает Ана. – Ты же говорил, он нас не любит.

– В морду получит, – подмигиваю ей. – Мы приехали, – сообщаю в трубку.

Глава 3

Саркис

Во двор нас провожает охрана. Анаит притихла. Крепче держится за мою руку и настороженно смотрит по сторонам. Отец стоит на ступеньках перед дверью. В пальцах зажата сигарета. На белой рубашке расстёгнута пара пуговиц и рукава подвёрнуты до локтя.

Удивлённо смотрит на собственную дочь, будто не знает, сколько ей лет.

Анаит больше, чем я, взяла от мамы. Кудряшки её эти прикольные, улыбка, более мягкие черты лица. У меня же отцовские выраженные скулы, форма подбородка, нижней челюсти, да и в остальном я больше похож на него. Хорошо, что только внешне.

– Знакомься. Твоя дочь, – киваю ему на малую.

– На Лену очень похожа, – замечает он.

Тушит сигарету в пепельнице. Спускается к нам, присаживается на предпоследнюю ступеньку и тянет руку к Анаит. Она, естественно, не идёт. Делает шаг назад и прячется у меня за спиной.

– Ты меня совсем не помнишь, Ана? – спрашивает отец.

Я аж слюной давлюсь от возмущения. Что за дебильные вопросы? Ты, сука, свалил, когда она ещё даже не ходила!

Отец и раньше-то у нас был приходящий. Они с матерью год вроде вместе жили, потом просто регулярно спали. Вот где-то там, видимо, порвался презерватив и родился я.

До четырёх лет я считал, что у меня есть папа. Странно такое помнить. Ана вот свои четыре не помнит, а у меня в памяти осталось или на уровне ощущений, я не понимаю. Просто отец тогда впервые исчез из нашей жизни. Наверное, на подкорке отпечаталось.

Я взрослел. Мать мне про него рассказывала. Помню, как ждала его. Любила, несмотря на предательство, а у него другая жена. Мне мелкому всё это сложно было понять. Постепенно доходило и ненависть к человеку, из-за которого часто плачет мама, росла.

А потом, спустя примерно пять с половиной лет отец решил, что соскучился. С женой у него не ладилось, а тут есть Лена – любящая его, верная, вечная любовница.

Я отца на тот момент уже категорически не принимал. Он для меня стал чужим человеком, после ухода которого мать опять всё время плакала.

– Ты просто маленький ещё. Ты не понимаешь. Вот влюбишься, – говорила она, когда я пытался гнать отца из дома. – Тогда обязательно меня поймешь.

Не хотел я так влюбляться. И до сих пор не хочу. Платоническая любовь гораздо честнее. Главное, никому ничего не обещать и предохраняться.

В тот период мама снова забеременела. Это я уже хорошо помню. Родилась Анаит и всё, что дал ей наш так называемый отец, это свою фамилию. Он помирился с официальной семьёй и исчез. А у нас дома снова слёзы, сопли, нехватка денег и прочие прелести.

Мне мамины слёзы давались сложно. Я любил её очень. Да и она нас любила. Несмотря ни на что, пыталась сохранить нормальный образ отца, много работала, поддерживала, пока я взрослел. А я помогал ей с Аной.

Мамы нет теперь. Я ещё не привык к этой мысли. Меня злит, что спасти её не получилось. И этот ублюдок, который игрался с её чувствами, тоже злит.

– Откуда она должна тебя помнить?! – огрызаюсь на отца. – Ты же свалил после её рождения и не вспоминал о нас, пока я сам к тебе не приполз. Мама умирала! Она три года умирала! А тебе было насрать! Но я снова приполз. Что мне в этот раз сделать, чтобы ты не вышвырнул нас? Могу на колени встать. Хочешь, папа? – выплёвываю с ненавистью.

Понесло. Я дебил! Чёртов дебил! И при сестре не надо было.

– Саркис, – отец подходит и кладёт ладонь мне на плечо. Сбрасываю. – Мне правда жаль, что с Леной всё так вышло. Но я уже ничего не могу изменить. Пойдём в дом. Спокойно поговорим.

У меня за спиной тихо шмыгает носом сестра. Разворачиваюсь, присаживаюсь перед ней на корточки и крепко обнимаю.

– Прости, что сорвался, – шепчу на ушко. – Наговорил лишнего. Прости. Не плачь. Всё будет хорошо. Я больше не буду.

– Давай уйдём, – шепчет она. – Нас тут не любят.

– Нам не надо, чтобы нас любили, – говорю громче, чтобы отец тоже слышал. – Надо, чтобы помогли. Твой старший брат не со всем может справиться один.

Отец снова приглашает нас в дом. Заходим. Анаит с приоткрытым ртом смотрит по сторонам, а я продолжаю грызть себя за то, что наговорил. Собирался же сдержаться.

Мой взгляд натыкается на женщину в лёгком брючном костюме, стоящую на лестнице, ведущей на второй этаж. Официальная жена отца положила ладонь на перила, поджала губы и даже не пытается скрыть того, что совсем не рада нашему визиту.

– Наташа, – отец зовёт свою женщину, – забери Анаит, познакомь её с младшими братом и сестрёнкой. Пусть поиграют в детской, пока я разговариваю с сыном.

– С сыном? – её передёргивает. – Мальчишка опять пришёл просить денег?

– Уйди, я сказал! И возьми ребёнка! – теперь взрывается отец. Удивлённо веду бровью.

– Я не хочу, – прячется за меня Анаит.

А я понимаю, что так действительно будет лучше. Уговариваю её. Заверяю, что никуда не денусь, и она всё же соглашается пойти с Натальей.

– Сурен, я отцу своему позвонила, – бросает та с лестницы. – Он приедет на ужин.

Мой «донор» кивает и приглашает меня пойти за ним. Сворачиваем в небольшой коридорчик, из него попадаем в столовую.

– Скажи, у тебя внутри хоть что-то дёрнулось, когда я сказал, что матери больше нет? – в груди всё ещё горит, а мне за каким-то хером надо услышать его ответ.

– Мы с Леной давно стали чужими людьми. Она вам даже фамилии поменяла. И отчества, – отвечает он.

– Это я настоял. Когда мы виделись в прошлый раз, ты чётко расставил приоритеты. У тебя семья, дети. Согласись, при таком раскладе странно носить фамилию постороннего мужика.

– Но ты всё равно пришёл. И привёл сестру.

– У меня снова не оказалось выбора. И я опять пришёл просить не за себя.

Отец откупоривает бутылку вина, разливает по бокалам. Свой осушает сразу. Я не притрагиваюсь.

– Лена хорошо тебя воспитала, – улыбается он. – Ты вырос мужчиной. Защищаешь своих близких женщин, мать и сестру. Вспыльчивый. Весь в меня. А Анаит так похожа на мать… Знаешь, сын, я был в неё влюблён. Между нами была огненная страсть, в которой родились красивые дети. Но семью я тогда оставить не мог. Отец Натальи вложился в мой бизнес и потребовал, чтобы я оставил любовницу. Честная сделка на мой взгляд. Да и пора было определяться.

– Ты сделал выбор.

– Да, сделал. Прощение просить не буду. Может, когда ты станешь ещё немного старше, по-мужски сможешь меня понять. Рассказывай, ради чего ты наступил на горло своей гордости и приехал ко мне, – усмехается отец.

– Мне нужно, чтобы ты обозначил себя отцом в службе опеки и Анаит не забрали в детский дом. И ещё мне нельзя в армию. Кто будет заботиться о ней целый год?

– Это целых две просьбы, – отец наливает себе ещё вина. – Но ты знаешь, – его улыбка становится шире, – думаю, мы сможем помочь друг другу.

– Сделка?

– Что-то вроде. Я сейчас озвучу тебе ряд условий. Если ты согласишься, я решу твои проблемы. А заодно, может мы начнём налаживать отношения, ведь нам с тобой придётся общаться.

– Слушаю.

– Мы с моим старым другом затеяли слияние бизнеса в крупную сеть и его дальнейшее развитие по стране. Я всё ломал голову, как бы закрепить эту сделку. И знаешь, какие печати на договорах самые крепкие?

– Просвети.

– Поставленные родственниками. У него повзрослела очаровательная дочь. У меня есть взрослый сын. Женишься на девочке, станешь ещё и наследником части уже не партнёрского, семейного бизнеса.

– Хорошо, – киваю, всё же делая глоток вина.

– Так просто?

– Я же сказал, я готов поунижаться перед тобой, чтобы Анаит не забрали. Надо жениться, значит женюсь. Познакомишь хоть с невестой?

– Обязательно познакомлю. Для опеки и для заключения этого брака вам с сестрой придётся вернуть и мою фамилию, и моё отчество. Вы ведь мои дети. И представлять вас всем я буду именно так.

– Окей. Что-то ещё? – перекатываю между пальцами тонкую стеклянную ножку бокала.

– Пожить какое-то время вам придётся здесь. Пока я утрясу все формальности. Пока решу с опекой. Ты же понимаешь, они придут смотреть жилищные условия. Что я им покажу, если вы тут не живёте? Да и для моего тестя, как и для отца твоей будущей жены, так будет лучше.

– Потом мы вернёмся в свою квартиру или после свадьбы тоже будем жить тут? – для меня это важно.

– Этот вопрос мы с тобой решим немного позже. Скорее всего, мы подарим вам что-то более приличное, чем твоя трёшка в спальном районе.

– Какая щедрость!

– Выгодная сделка, мой мальчик. Так что? По рукам? – протягивает ладонь. Пожимаю. – Я распоряжусь, чтобы вам с Анаит приготовили комнаты. Завтра перевози вещи. Если нужна машина, я обеспечу. Как только устроитесь, займёмся восстановлением фамилии и поедем в опеку, чтобы ты не сомневался в том, что я сдержу своё слово. Надеюсь, ты сдержишь своё.

– Не сомневайся, – залпом допиваю остатки вина, прощаясь со своей свободой.

Глава 4

Стефания

Родители очень поздно вернулись от друзей и до сих пор отдыхают. Репетировать нельзя, поэтому решаю побаловаться рисованием. Открыв на ноутбуке очередной видеоурок, стараюсь повторять за преподавателем, выводя на тетрадном листе правильные линии простым карандашом.

Таланта к изобразительному искусству у меня нет, зато есть желание и упорство. Поставила себе задачу научиться за каникулы хоть чему-то стоящему.

Телефон на кровати оживает. Забираю, открываю наш с девочками чат.

Варя: «Предлагаю поехать сегодня на пляж»

Ксюша: «Давайте лучше ко мне на дачу. Я тут с бабулей и дедом скоро свихнусь со скуки. У нас озеро рядом»

Варя: «Не хочу я к тебе на дачу» – недовольный смайл. – «Там красивых парней в плавках нет. А кроликов твоей бабули мы уже видели. Стеф, ты тут?»

Я: «Тут. Тоже за пляж. Ксю, не обижайся. На ваше озеро можно в выходные сгонять. А сейчас лучше ты к нам. Во сколько едем?»

Ксюша: «Часа в три? Мне ещё до города надо добраться» – грустный смайл.

Накидываем ей в ответ обнимательных стикеров.

Бросаю телефон обратно на кровать и иду изучать шкаф на предмет купальников. Выбираю раздельный голубой под цвет глаз с плавками «бразилиана», чтобы немного подчеркнуть попу. В тряпочную сумку аккуратно складываю полотенце, крем и другие мелочи.

День обещает быть весёлым. А вечером прямо у воды играет диджей, открываются бары, и атмосфера полностью меняется. Можно танцевать на песке и пить вкусные тропические коктейли.

Настроение шустро растёт вверх, и как-то даже рисунок получается лучше. Сейчас закончу урок, приму ванну, подумаю, что сделать с волосами: собрать наверх или может лучше бросить распущенными по спине?

– Стефа, занята? – ко мне заглядывает отец.

Ставлю видео на паузу и разворачиваюсь к нему.

– Немного. Привет. Как вчера погуляли?

– Хорошо.

А по отцу не скажешь. Серьёзный, сосредоточенный. Между тёмных бровей залегла вертикальная морщинка.

Спрятав руки в карманы домашних штанов, папа медленно подходит ко мне и встаёт рядом. Заглядывает в тетрадку. Развернувшись к столу, листаю, показывая, что у меня получается, а что нет.

– Хочешь, я оплачу тебе нормальные уроки? – предлагает он.

– Не нужно. Это простое увлечение. Ты же знаешь, моя единственная любовь – музыка, – кошусь на спрятанную в чехле скрипку.

– До сих пор не понимаю, откуда в тебе это, – посмеивается отец. – Такая тяга к творчеству. Стеф, мне надо с тобой серьёзно поговорить, – резко меняет тему.

– Слушаю, – внутренне подбираюсь.

Вот так и знала, что он пришёл не просто так.

– Стефа, ты выходишь замуж.

Часто моргаю, думая, что мне послышалось. Над головой будто загремел гром, и на меня разом вылилось ведро ледяного дождя. По позвоночнику пополз неприятный холодок, а тонкие светлые волоски на руках встали дыбом.

Следом за первым шоком приходит волна неистового возмущения.

– Че-го?! – разворачиваюсь, сметая со стола ручки и тетради. – Пап, нет! Папочка, пожалуйста, мне же всего восемнадцать, – напоминаю ему, стараясь не впасть в панику. – Я… Да я только школу закончила! Документы в университет мечты подала. Какое «замуж»? Я не хочу! – топаю ногой от досады, сильно повышая голос.

– Стеф, не кричи, – морщится отец.

Отходит от стола и присаживается на край кровати. Проводит ладонями по лицу и смотрит на меня так, что всё сразу становится ясно. Он не поговорить пришёл. Меня поставили перед фактом. Моё мнение в данном вопросе не учитывается.

Но с чего вдруг? Ведь никто даже не заикался. У меня столько планов на это лето. А там первый курс и снова столько всего интересного. А меня замуж? Вот так просто? Да кто вообще так делает?!

– Дядя Сурен – мой давний друг. Мы с ним много прошли бок о бок, и даже бизнес в одной сфере не повлиял на хорошие взаимоотношения. Это очень большая редкость, Стеф. Как-то по молодости, под бокал хорошего коньяка мы с ним говорили о том, что если вдруг у нас будут дети подходящего возраста, мы их обязательно поженим. Так, на уровне шутки скорее. Посмеялись и забыли, – улыбается папа, но тут же снова становится серьёзным. – А сейчас времена сложные. Конкуренция сильная. Мы затеяли слияние бизнеса, чтобы прочнее стоять на ногах и развивать его дальше. Укрепить бизнес за счёт семейных связей будет совсем не лишним. Так что старая шутка вчера приобрела вполне реальную договорённость сегодня. Да и сын у него – неплохой парень. Познакомился с ним на ужине. Борзый, конечно, но это молодость.

Категорически отказываясь переваривать эту дикую новость, пока цепляюсь за другое. Дядя Сурен с моим отцом действительно дружат очень давно. И я точно знаю, что у них с женой двое детей. Да, сын и дочь, только вот…

– Подожди, – смотрю прищурившись на родителя. – У дяди Сурена же дети мелкие ещё.

Старшему вроде семь, а младшей то ли шесть, то ли ещё меньше.

– Стеф, у него ещё старший сын есть. От другой женщины, – отец отводит взгляд к окну, словно ему неудобно говорить со мной о таком. – Так случается иногда, детка. Парня зовут Саркис. Немного старше тебя. Двадцать два ему. Очень хорошая разница в возрасте.

Двадцать два…

Четыре года всего, а мне уже кажется, что он такой взрослый. И вообще чужой. Я его не видела. Не знаю. Ну нет. Нет и нет! Это всё ужасно. Страшно. Мне не нравится.

– Я не хочу замуж! – продолжаю упираться, а у самой слёзы наворачиваются.

Почему всё так несправедливо? И телефон ещё так не вовремя звонит. Варя чего-то хочет. Приехать, наверное, чтобы мы на пляж вместе собрались.

Не беру трубку. Я в шоке.

– Стефа, – отец присаживается передо мной на корточки. Гладит ладонью по голой коленке. Большим пальцем стирает влажные дорожки слёз с лица. – Стефания, – улыбается он, – такая ты у меня красивая выросла. Девочка моя, так нужно. Не капризничай, пожалуйста. Побереги мои нервы. Вечером мы поедем в гости к дяде Сурену. Познакомишься со своим будущим мужем.

– Сегодня? – смаргиваю ещё одну слезинку со слипшихся ресниц.

– Да. На восемь вечера договорились. Мама записала вас с ней в салон. Я дам тебе денег на новое платье.

– И на школу? – шмыгнув носом, упрямо складываю руки на груди.

– На какую школу? – хмурится отец.

– На мою собственную музыкальную школу. Я тебе много раз говорила.

Отец смеётся. А мне обидно, что моё мнение, мои мечты, мои чувства всем побоку. Все обо всём договорились. Все всё решили. Значит и я попробую договориться. Должно же у меня быть место, куда я буду сбегать от навязанного мне мужа, чтобы он не…

Ой!

Щёки вспыхивают. Прикладываю к ним ладошки. Замужество – это ведь все вытекающие отношения между мужчиной и женщиной. А у меня ни разу не было. Я только целовалась. Чуть-чуть. Ещё в школе.

Чёрт-чёрт-чёрт!

– Давай так, – серьёзно говорит отец. – Ты отучишься хотя бы год. Приобретёшь первые полезные для профессии навыки и мы ещё раз поговорим с тобой о музыкальной школе. Как тебе такой вариант, Стеф?

Это разумно. Преподавательской базы у меня пока нет. Этому только предстоит учиться.

– Обещаешь? – заглядываю ему в глаза, надеясь отыскать там муки совести.

Напрасно. Нет там ничего подобного. Матёрый бизнесмен заключил очередной договор с партнёром.

– Обещаю. Следующим летом мы вернёмся с тобой к этому вопросу.

Папа уходит. Я сижу на стуле и смотрю в стену, обклеенную постерами с известными современными скрипачами. Однажды мне бы очень хотелось оказаться среди них. Объездить мир с сольными концертами, учить маленьких детей играть на скрипке. Пол под моими ногами начинает интенсивно раскачиваться, лишая меня равновесия. В тишине, воцарившейся в комнате, начинает казаться, что я сплю.

Щипаю себя за руку.

– Ай! – вскрикнув, тру покрасневшее место.

Телефон снова звонит. Не принимаю вызов от Вари. Я пока не могу говорить. У меня резко атрофировались голосовые связки.

Открываю наш чат и пишу девочкам сообщение:

Я: «На пляж сегодня без меня» – рыдающий смайлик.

Варя: «Ты чего трубку не берёшь? Что случилось?»

Я: «С папой разговаривала. Мне вечером надо поехать с родителями»

Ксюша: «Куда?»

Я: «Замуж» – набираю и тут же стираю. – «В гости» – отвечаю девочкам.

Вдруг это всё же бред, навеянный… ну я не знаю. Да чем угодно!

Глава 5

Стефания

У дяди Сурена помимо двух этажей в доме есть чердак. Когда я была маленькой, мы приезжали к ним в гости, я забиралась туда, пачкая в пыли своё платье, и представляла себя принцессой, которую непременно должен спасти прекрасный принц.

Всего лишь детские глупости.

Давно их уже переросла, но почему-то именно сейчас эти воспоминания вернулись, только замок превратился в башню, а принц – в жуткого дракона, от которого меня никто не спасёт. А всё потому, что принцессу никто не похищал из родового гнезда, как было в моих детских фантазиях. Родители сами решили отдать её дракону, чтобы взамен получить много золота.

Чем ближе мы подъезжаем, тем острее ощущаю горечь предательства самых родных людей. Я знаю про договорные браки, но мне всегда казалось, что это так далеко, где-то во вселенной очень большого бизнеса или политики.

Папа и дядя Сурен успешны, но они скорее находятся в среднем сегменте рынка. Поэтому подобное на себя даже не примеряла, сочувствуя другим девушкам и выстраивая планы на собственную жизнь, где будет скрипка, лучшие подруги, а потом сильная-сильная влюбленность в того самого парня, с которым захочется не просто жарких поцелуев на пляже, а чего-то большего.

Отец всегда ругал меня за излишнюю романтичность, а мама говорила, что в моём возрасте это нормально. И здорово, что есть амбиции, упрямство, которые никак и никогда не мешали мне мечтать. Скорее наоборот, помогали превращать мечты в цели.

Что теперь с ними будет? Ведь сопротивляться родителям можно, но к чему это приведёт? Я завишу от них. Это глупо и странно отрицать. Именно они оплачивали узкоспециализированный лицей, где я получила своё стартовое музыкальное образования. Благодаря им мне не приходилось подрабатывать, как некоторым одноклассницам, учившимся с нами по грантам. Официантки, уборщицы, горничные в отелях. Всё это прошло мимо меня. И это безусловно заслуга родителей.

Наша машина заезжает во двор. Папа подаёт маме руку, помогая выйти. Я выбираюсь сама и поправляю пышную, хрустящую юбку нового платья.

– Стефа, – улыбается тётя Наташа, тепло меня обнимая. – Родители сказали, ты поступила в Институт Культуры, как и мечтала. Поздравляю. Это замечательно.

– Ещё не поступила. Только подала документы и прошла прослушивание. Впереди собеседование. И конкурс баллов, конечно. Так что всё точно будет известно только в августе.

– Ерунда, Стеф, – пожав руку моему отцу, говорит дядя Сурен. – Всё решим. Ты и раньше мне была, как ещё одна дочка, а скоро будешь носить мою фамилию.

Я бы хотела оставить свою, но пока умалчиваю об этом.

От приторности встречи сводит зубы. Отхожу в сторону от взрослых и заглядываю в телефон. Девчонки всё же поехали на пляж. Скидывают фотографии коктейлей, свои довольные улыбки на фоне танцующей в купальниках и плавках загорелой тусовки и симпатичного бармена, устраивающего за стойкой отдельное шоу.

Мне ужасно хочется к ним.

– Выше нос, – мама касается ладонью моего плеча. – Лето ещё не закончилось. Пляж никуда не убежит.

– Только я буду замужем за непонятно кем, – убираю мобильный в маленькую сумочку.

– С мужем будешь ходить, – подмигивает мама.

Входим в дом. Нас встречают нарядные дети. Трое. Удивлённо рассматриваю девчушку с волосами-пружинками и карими глазами как у дяди Сурена. Математика в моей голове снова ломается. Это их уже четверо в общей сложности получается. Или откуда взялась эта девочка?

– Анаит, – подтолкнув её в спину, представляет дядя Сурен. – Моя старшая дочка. Я прошу прощения за Саркиса. Он немного задерживается. Так что приглашаю к столу пока без него.

Накрыто в столовой. Стол, как всегда, в этом доме, ломится от разнообразия блюд. Салаты, пироги, тёплый хлеб, мясо и отдельно нам уже несут горячее.

Пахнет умопомрачительно, но есть всё равно не хочется. Мне кажется, я смотрю спектакль, который разыгрывают для одного зрителя.

Анаит сидит с родными или младшими, я даже не знаю, как правильно выразиться, детьми дяди Сурена. Тоже не спешит есть. Накручивая одну из кудрявых прядок на пальчик, она внимательно смотрит на меня. Нервно улыбаюсь ей в ответ.

– Добрый вечер, дамы и господа, – к нам присоединяется дедушка всех этих детей. Папа тёти Наташи. – Стефа, – кивает мне. – Очень давно тебя не видел. И правда, стала совсем взрослой. Ана, девочка, я присяду рядом с тобой?

– Тут будет сидеть Кис, – она кладёт ладошку на стул рядом с собой.

– Мы его посадим поближе к невесте, – подмигивает он. – Как тебе Стефания?

Анаит пожимает плечами, а я чувствую себя ещё более неловко. Стреляю взглядом в сторону и попадаю прямиком в тётю Наташу. Она так странно смотрит на своего отца, общающегося с девочкой. Как на врага или предателя.

Возможно, мне просто кажется. Сказывается личное внутреннее напряжение.

Младшие дети быстро едят и убегают играть. Анаит предлагают пойти с ними, но она отказывается. Так и сидит, тихонечко ковыряясь вилкой в тарелке и кивая деду. Старшие пьют, обсуждают размах нашей предстоящей свадьбы с тем, кто не торопится на знакомство со мной.

Пусть не приходит. Мои родители поймут, что мальчик не так уж хорош, и вообще это глупая затея – отдавать замуж восемнадцатилетнюю дочь.

– Кис! – вскрикивает Анаит, глядя мне за спину.

В животе происходит микровзрыв пузыря с мурашками. Они взбесившимся роем несутся по рукам и спине. Воздух в гостиной становится ещё тяжелее. Он начинает давить на виски и плечи.

– Саркис, – строго обращается к нему дядя Сурен, – нехорошо заставлять всех так долго ждать.

– У меня была тренировка, которую я не мог пропустить. Но ты же не спросил о моих планах, когда назначал время ужина. Так что не я виноват в том, что меня ждали. Всем добрый вечер, – парень чем-то грохочет, и я всё же оглядываюсь на звук.

В животе снова взрыв, и мурашки теперь везде, даже на пятках.

Передо мной настоящий дракон. Самый что ни на есть огнедышащий. Ноздри раздуваются, влажные тёмные волосы взъерошены. На нём облегающие кожаные штаны с нашивками и карманами, расстёгнутая куртка с такими же нашивками. Белая футболка небрежно торчит из-под ремня. А громыхал он шлемом, лежащим теперь на стильном столике у стены.

Его энергетика придавливает здесь всех к своим стульям, а взгляд полыхает неприкрытым раздражением, хотя уголки губ вздрагивают в попытке улыбнуться.

– Привет, – маленьким вихрем к нему уносится Анаит, и парень моментально преображается.

Девочка его обнимает. Он в ответ прикрывает её своей курткой, словно кожаными крыльями. Максимальная защита для сестры. Это настолько бешеный коктейль, что меня пьянит до лёгкого головокружения, а когда оно проходит, я понимаю, что мы с ним откровенно пялимся друг на друга.

Не торопясь проходить к столу, мой будущий муж изучает меня так же внимательно, как и я его.

– Это Стефания, – представляет меня дядя Сурен.

– Она сама не может говорить? – плотоядно ухмыляется дракон. – Онемела от восторга или от ужаса? – бессовестно провоцирует.

И самое интересное, что меня это цепляет! Подбородок сам собой дёргается выше, а из живота прямиком к языку поднимается волна раздражения.

– Было бы чем восторгаться, – фыркнув, отворачиваюсь к столу и накладываю себе первый попавшийся салат. – Заносчивый мальчишка в кожаных штанишках, – хихикаю я.

Судя по тяжёлому дыханию, кто-то сейчас начнёт плеваться огнём.

Анаит возвращается на своё место и недовольно смотрит на меня. Она его тоже защищает. Это невероятно мило. Было бы. Если бы за моей спиной прямо сейчас не раздавались тяжёлые шаги и запах лета, перемешанный с табаком и мужским дезодорантом, который начал раздражать ноздри.

– Зря ты так, – его угрожающе-горячее дыхание касается моего уха. – Я ведь могу и обидеться.

– И что тогда? – поворачиваю к нему голову и попадаю под прицел глаз цвета крепкого кофе с пульсирующими зрачками. – Жениться передумаешь? – небрежно бросаю ему, но голос сел и рвётся от волнения. Моему будущему мужу это нравится. Зрачки увеличиваются, делая его глаза практически чёрными.

– Не дождёшься, – смеётся Саркис.

Красиво, чтоб его! До щекотки под кожей.

Садится рядом со мной. Накладывает себе в тарелку отварной картофель с зеленью и остывшее мясо.

В столовой тихо. Родители переглядываются между собой. Косятся на нас, а чёртов Дракон ест, и звук вилки, стучащей по тарелке, вынуждает меня едва заметно вздрагивать и жмуриться в ожидании следующей атаки.

– Я же говорил, – неожиданно нарушает тишину дядя Сурен. – Наши дети друг другу понравятся. Саркис, потом зайди ко мне в кабинет. Поговорим.

Глава 6

Саркис

Невеста у меня забавная. Глаза голубые, как две льдинки, обрамлённые по краю тонким тёмным ободком. Я такие ещё не видел. Нравится. Пахнет от неё вкусно. Чем-то тонким, цветочным с нотками свежести. Язычок острый. И мурашки её от меня не скрылись. Всё успел рассмотреть.

Хоть здесь повезло. Я бы на любой женился, но Стефа хороша, это отрицать тупо. А ещё замуж не хочет. С такой надеждой выпалила: «Жениться передумаешь?».

Нет, маленькая трусишка, не передумаю. Мои причиндалы так зажали, что мне только и остаётся огрызаться, но подчиняться выдвигаемым условиям. Придётся тебе меня терпеть со всеми моими тараканами. А с ними даже я иногда общий язык не нахожу. Сорри. С мужем тебе не повезло.

Договорившись о следующей встрече, провожаем гостей. Анаит крепко держит меня за руку, убежав от «деда».

– Пойдём, – улыбаюсь ей. – Тебе спать пора.

Скуксившись, послушно идёт за мной на второй этаж в выделенные нам комнаты. Жду, когда умоется, почистит зубы. Заплетаю её кудряшки в простую косу, чтобы спать не мешали. Сестра переодевается в пижаму и забирается под моё одеяло.

Вздохнув, сажусь рядом.

– Ну и как тебе моя невеста?

– Красивая. И мне кажется, она добрая, – делится Анаит своими впечатлениями. – Ты в неё влюбился?

– Нет, – смеюсь я.

«Это точно не про меня. Не хочу» – добавляю мысленно.

Открываю на мобильнике сказку. Поправляю Анаит одеяло и читаю, пока она не засыпает. Целую в лоб и выхожу из комнаты, осторожно прикрыв за собой дверь. Малую потом перенесу. Пусть покрепче уснёт.

«Донор» просил зайти. Медленно бреду по коридору, касаясь пальцами гладкой стены. Чужое здесь всё. Запахи, обстановка, люди. Выглядываю в одно из окон. Всё не то. У нас в квартире даже краской пахнет вкуснее и хаос ремонта не мешает оставаться ей местом, куда я хочу возвращаться.

Дверь отцовского кабинета приоткрыта. Интуитивно останавливаюсь и прижимаюсь спиной к стене. Там голоса. Женский, два мужских. Нетрудно догадаться, кто ведёт вечернюю беседу.

– Папа, я не понимаю, – всхлипывает Наталья. – Ты за два дня с этой девчонкой времени провёл больше, чем с родными внуками. Она – дочь его любовницы! Да мне даже смотреть на неё больно! И на пацана этого наглого. Смотрит на меня так. Мне всё время кажется, он что-то натворит. Дом нам подожжёт или ударит кого-нибудь! Дикарь.

Ржу, зажав рот ладонью, чтобы не спалиться раньше времени. Идея, конечно, интересная, но я пока, пожалуй, повременю.

– Наташ, хватит, – просит отец. – Это давно в прошлом. Я по-настоящему всегда любил только тебя.

Бля! Меня сейчас стошнит радугой от этого слащавого лицемерия.

– Очаровательная, очень добрая, отзывчивая девочка, – отвечает «дед». – Повода ненавидеть этого ребёнка у тебя нет. Твой муж в своё время сделал правильный выбор. Он выбрал семью, а не любовницу. А дети… Что ж, они иногда случаются. Мы с вами знали, что они существуют. И появление их в этом доме было лишь вопросом времени. Сурен всё делает верно. Слияние лучше подкреплять, что называется, кровью. Как в старые добрые времена. Империи строились на таких союзах. У вас есть отличный шанс построить свою. Не просрите его!

– Ты всегда был на стороне Сурена, – плачет Наталья. – Вы не понимаете, как мне тяжело? Я вижу этих детей и заново переживаю все измены мужа. Я никогда не смогу их полюбить!

– Придётся! Малышка недавно потеряла мать. Ей нужны внимание, тепло и забота. Отыщи в себе эти чувства, дочка.

– Я не понимаю, зачем?! – Наталья срывается на крик. – Вы сейчас жените дерзкого мальчишку и подпишите договор. Зачем мне любить его сестру?

– Вот я всегда говорил, что женщины непригодны для бизнеса.

Мужчины смеются.

Во мне поднимается очередная горячая волна ненависти к ублюдку, по недоразумению считающимся моим отцом. Как мать могла его выбрать? Да ему же челюсть хочется сломать с ноги прямо сейчас.

Сжав зубы, закрываю глаза, стараясь хоть немного потушить пожар в венах.

– Дочка, – с такой интонацией, будто ей пять, продолжает «дед», – вы сейчас пацана жените, а дальше держать его чем будете? Ты не поняла, почему он пришёл? Знаешь, чего ему это стоило? Гордый же. У него вызов в глазах и ненависть ко всем вам, которую мальчишка не умеет скрывать. Он за Анаит будет биться. Хотите держать демона в узде? У вас есть маленькая кудрявая очаровашка. Не сметь обижать девочку! Пылинки с неё сдувать. Баловать. Залюбливать как родную. У неё теперь новая семья. Папа, мачеха, братик с сестрёнкой и дедушка, который найдёт и оплатит ей лучшую школу и будет привозить подарки всем внукам по выходным.

Разворачиваюсь. Бегу по ступенькам. Тут где-то был небольшой спортивный зал. Мне надо проораться, иначе я сейчас наделаю херни.

Нахожу.

С разбегу врезаюсь кулаком в боксёрский мешок, подвешенный цепями под потолком. С немым криком выбиваю резвую двоечку. И луплю ещё, пока лёгкие не начинают гореть, а костяшки липнуть от крови.

Суки! Суки! Суки! Ненавижу их всех!

Почему у меня нет ебаного выбора?!

Ааа!!! Блядь!

Ещё серия ударов.

Присаживаюсь на корточки. Дышу со свистом.

Грёбаный психолог. Все-то он понял! А я башку ломал, откуда такое внимание к Анаит.

И что я могу сделать? Ни-ху-я!

Это бесит ещё сильнее.

Для Аны неплохо. Правда, неплохо. Если отбросить искусственную любовь. Она знает, что я люблю её по-настоящему. Платная школа – не детский дом. В приюте её даже искусственно любить не будут. Оттуда она попадёт в другую семью. Какая это будет семья? Как они будут с ней поступать? А если не заберут? Она не сможет в детском доме. Она домашняя! Она принцесса. А школа – это хорошо. Школа – это шанс поступить в ВУЗ получше. Я заработаю к тому времени и обязательно сам оплачу ей вышку.

Уговариваю себя. Так себе получается. Пульс ебашит в глотке с какой-то лютой скоростью.

Вдох…

Выдох…

Здесь мы с малой всегда будем рядом. И обязательно вернёмся домой. Насрать, что под фамилией ублюдка. Мне уже всё равно. Я сожру. Переварить бы и не проблеваться.

Нельзя сейчас обратку включать. Мне нечем крыть. Продолжаем подчиняться имеющимся условиям.

Встаю. На кухне в раковине смываю кровь с рук и поднимаюсь по лестнице на второй этаж.

– Саркис, что с руками? – хватает за запястье как раз вышедший из кабинета «дед».

– Спортом занимался, – голос люто хрипит, будто я бухал два дня.

Капец, как сейчас хочется влить в себя немного анестезии.

– Мне пора ехать. Дома заждалась супруга. В выходные привезу тебе хорошие боксёрские перчатки.

– Спасибо, – попытался улыбнуться. Не получилось.

– Ты же мотоспортом занимаешься. Я прав? – не отстаёт «дед».

Из-за его спины на меня смотрит заплаканная Наталья. И мне почему-то становится её очень жаль. Надо будет пообщаться, когда остыну.

– Да, правы. Профессиональный клуб.

– Владелец у вас там кто?

«Да чё ты прикопался ко мне!»

– Вам зачем? – выдаю вежливо.

– Если я спросил, значит надо. Фамилию мне скажи, пожалуйста, мальчик.

Передёргивает от такого обращения. Мальчиком я был лет в десять. Потом внезапно вырос.

– Гордей Калужский, – отвечаю, собрав в сжатых кулаках всё своё терпение.

– Сын бывшего прокурора. Знаю такого. Спасибо и доброй ночи, – хлопает меня по плечу. – Иди. Тебя там отец ждёт.

«Он мне не отец!» – хочется рявкнуть, но я лишь киваю и захожу в кабинет, где ублюдок сидит за рабочим столом и потягивает виски со льдом.

Глава 7

Саркис

Сажусь в угол дивана, принимая максимально небрежную позу. Ноги расставлены, одна рука на подлокотнике, голова откинута на мягкую спинку. «Донор» толкает в мою сторону стакан, молча предлагая выпить с ним. Отрицательно дёргаю головой, продолжая наигранно лениво изучать пространство. Кожу на потрескавшихся костяшках тянет, ломит пальцы. Напрягаю их, стараясь немного растянуть, и сжимаю в кулаки.

Отец замечает ссадины. Хмыкает и никак не комментирует.

В кабинет возвращается Наталья. Резковато забирает со стола мужа телефон, стреляет в меня заплаканным взглядом и выходит, грохнув дверью так, что стена за моей спиной вибрирует.

– Если ты звал меня молчать, я лучше пойду. Мне на работу завтра. Вставать рано, – терпение явно не мой конёк. Нервы всё ещё зудят под кожей, будто током уже давно ударило, а остатки электричества продолжают курсировать по нервным окончаниям.

– На ужин почему опоздал? – отец делает маленький глоток из своего бокала. Подтаявшие шарики льда глухо бьются о толстые стенки стакана.

– Я говорил, у меня тренировка.

– Отменить можно было ради одного вечера?

– Нельзя. Ни тренировки, ни смены в сервисе. Ты мог спросить меня о планах и передвинуть начало ужина на час. Никто бы не умер с голоду, а я бы успел не только приехать, но ещё и принять душ. Мне нужна твоя помощь. Как ты видишь, я соглашаюсь практически на всё. Но и я тебе нужен не меньше. Давай обойдёмся без военных действий. Мне не десять лет. Я давно вырос, папа, – выплёвываю с пренебрежением. – У меня есть своя жизнь помимо всех навалившихся проблем. И будет здорово, если ты будешь с этим считаться.

– Ты прав, – быстро соглашается он. – Мне предстоит привыкнуть к мысли, что мой сын вырос. В моей голове ты ещё тот маленький мальчишка, который заглядывал в кроватку к младшей сестре, чтобы посмотреть, как она спит. У моих детей…

Смеюсь над такой формулировкой. Отец закрывает глаза и сжимает зубы.

– Извини, Сар. У моих младших детей, – исправляется он, – такой связи нет.

– Сочувствую. Что с опекой? – это меня волнует больше всего.

– Созванивался. Взяли адрес. Сказали, приедут для разговора. Сар, как тебе Стефания?

– Нормально. Опека очень любит внезапные визиты, – перевожу разговор в нужное мне русло. – Предупреди Наталью, чтобы всё не испортила. И, пожалуйста, если меня не будет дома, позвони, я найду способ сорваться на час или два. Нехрен им с Анаит без меня разговаривать.

– Хорошо. Я тут думал сегодня насчёт жилья…

– Я тоже, – перебиваю отца. – Мы с Анаит останемся в своей квартире. Для Стефы там тоже хватит места.

– Стой-стой, – смеётся он. – Как ты себе это представляешь? Молодая семья и девятилетняя девочка, которая уже всё понимает и всё слышит? Сар, сомневаюсь, что ты занимаешься сексом тихо и под одеялом. Не дури. Ана останется здесь.

– Нет.

–Да, Сар. Анаит останется в этом доме вместе со своими младшими братом и сестрой. Дед загорелся сделать ей подарок. Мы переведём её в очень хороший лицей. У неё есть своя комната. Ана здесь будет под присмотром Натальи и опытной няни. А ты будешь спокойно устраивать свою личную жизнь. Пока ты играешь желваками, послушай вот ещё что. У тебя есть круглосуточный доступ к дому. Сестру у тебя никто не собирается отбирать или ограничивать ваше общение. Но это моё решение. Тебе придётся его принять.

– А у Анаит ты спросить не хочешь? – сажусь ровнее, толкая коленом столик на колёсиках.

– Она пока всего лишь ребёнок. И решение точно принимать не ей. Уговори сестру, Сар. Объясни, что здесь её не обидят и вы будете видеться.

– Не обидят? – поднимаюсь с дивана. В пару широких шагов оказываюсь у стола и, резко впечатывая в него обе ладони, наклоняюсь к отцу. – Для неё этот дом чужой. Да ты даже не знаешь, что она любит есть или пить. Анаит не засыпает одна по ночам. Слишком страшно. Слишком не хватает матери.

– Ты ей мать тоже не заменишь, Сар! – взвинчивается «донор».

– Да! Но я частично заменил ей отца! – тоже начинаю закипать.

– Теперь у неё есть отец. Ты сам попросил меня об этом. Не так ли? – поднявшись из кресла, смотрит мне в глаза. Я ему. Между нами напряжение и ощутимое противостояние. – Сар, – он успокаивается первый, – обещаю, с твоей сестрой всё будет в порядке. Она станет частью семьи. И ты однажды станешь. Выдыхай, – усмехается отец.

– Бесишь! – бросаю ему в лицо.

Резко разворачиваюсь и ухожу из кабинета, шарахнув дверью гораздо сильнее, чем это сделала Наталья.

Захожу в спальню. Анаит сладко спит, подтянув колени к животу и подложив ладошки под щёку. Целую сестру в висок, поправляю одеяло. Забираю свой телефон и сажусь ближе к подоконнику. Смотрю, как сопит мелкая кудряшка.

Как её тут оставить? Страшно очень. И не угадаешь ведь, как будет правильно.

Чтобы отвлечься, решаю немного получше узнать свою будущую жену. Найти Стефу в социальных сетях оказывается совсем нетрудно. Открыто стучу в друзья и лезу в альбом с фотографиями.

Стефа в длинном платье на сцене со скрипкой.

Стефа на другой сцене, уже в джинсах, но снова со скрипкой.

Стефа со скрипкой, похоже, в учебном классе.

И еще много такого. Спит она со своим инструментом, что ли?

– Воу… – залипаю на одной из фотографий и по привычке сохраняю к себе на телефон. – Красивая тут, – тихо комментирую, рассматривая всё ту же Стефу со скрипкой.

В этот раз её волосы раздувает ветер, и они частично попадают на лицо. За спиной прямо в море садится оранжевое солнце. Глаза закрыты. Чувственные губы улыбаются. На загорелые плечи налип золотой песок. Белый кружевной топ оттеняет загорелую кожу.

Закусив косточку указательного пальца, бесцеремонно пялюсь на девушку.

В углу всплывает уведомление: «Ваша заявка принята»

Открываю диалоговое окно и пишу ей:

«Привет, невеста»

«Ты всё же передумал жениться?» – смайлик из ладоней, сложенных в умоляющем жесте.

«Давай встретимся без родителей. Надо поговорить нормально»

«Мы с девочками завтра собираемся на пляж. Приходи, поговорим» – соглашается она.

«Я работаю. Вечером могу подобрать тебя где-нибудь»

Стефа долго печатает, перестаёт. Выбирает стикер. Снова печатает.

Раздумываем, значит…

«Испугалась?» – и три чёртика следом.

«Я?» – прилетает моментально. – «Ещё чего! Позвони, как освободишься» – строчит мне свой номер. Пишу свой в ответ, чтобы сохранила у себя, а то не возьмёт ещё.

«Тогда до завтра, невеста» – подмигивающий смайл.

«До завтра, мальчишка в кожаных штанишках» – смайл, показывающий мне язык.

«Зараза!» – пишу ей, но Стефа меня динамит. Прочитала и больше не отвечает.

Посмеиваясь, снова лезу в её фотографии, а там облом: «Пользователь ограничил доступ».

– Жадина, – возмущённо закатываю глаза.

Открываю ту фотографию, что успел сохранить, и ещё немножко любуюсь. Исключительно с эстетической точки зрения. Как вылечить остальные реакции ожившего тела, я знаю. В телефонной книге забита уйма контактов. И между прочим, тоже с фотографиями.

Так что без твоих фоточек, невеста, я как-нибудь проживу.

Бросив мобильник заряжаться, всё же иду в душ и, наконец, переодеваюсь в домашние штаны. Переношу Анаит в соседнюю спальню. Возвращаюсь к себе и листаю контакты.

Скучно.

Пресно.

Два раза было, можно удалить.

Ярослава. За свою женщину Гордый уже разбил мне рожу. Повторять точно не стоит.

Ну… вот эта вроде ничего. Жму на номер. Идёт дозвон.

– Ты позвонил! – раздаётся радостное на том конце.

– Нет. Тебе просто снится, – урчу я в трубку. – Ты сейчас раздета?

– Я ещё не сплю, – смеётся девушка.

– Обломщица. Ладно. Адрес дай. Завтра постараюсь заехать. Покатаю тебя на своём байке.

– Ура! – пищит она, а я, отняв телефон от уха, смотрю на экран, чтобы вспомнить её имя.

Таня.

Ну ладно. Пусть завтра будет Таня, а то я давно голодный. Последний месяц с лишним было как-то не до всего этого. А тут насмотрелся красивых фотографий. Буду теперь всю ночь плавать в пошлых фантазиях.

Глава 8

Стефания

Портить себе лето я всё равно никому не дам. Главное, пока не думать о замужестве, ночной переписке с дерзким кареглазым парнем и вообще делать вид, что ничего не происходит.

Мне всё ещё восемнадцать. У меня есть скрипка. За окном шпарит летняя жара. Жизнь прекрасна.

– Стеф, ты куда собралась? – спрашивает заглянувшая в комнату мама.

– На пляж. Вчера же не сходили. А Ксюша ради этого бабушку с дедом на огороде одних оставила.

– Я думала, мы обсудим свадьбу. Надо столько всего решить.

– Сегодня я не хочу слышать ничего ни про какую свадьбу, мам. А всё остальное решайте сами. Вы же так и поступили, когда задумали отдать меня нахальному незнакомцу.

– Стеф, ну зачем ты так? Это же всё равно твоя сва…

– Мама! – топаю ногой. – Я просила.

Собираю волосы в высокий хвост, полностью открывая лицо, плечи и шею.

Поверх купальника надеваю чёрный облегающий топ и короткие свободные белые шорты. Тёмные очки, рюкзачок и пакет с полотенцем уже ждут меня на выходе.

– Ушла, – целую маму в щёку. – Если тебе очень-очень хочется обсудить то, что вы сами с отцом и придумали, обещаю, мы обсудим. Но давай не сегодня? Можно мне ещё немного побыть свободной?

– Глупостей не натвори, пожалуйста, – погладив меня по кончику хвоста, лежащему на одном плече, просит мама.

– Всё будет хорошо. Это просто пляж. Песок, танцы, коктейли.

– Безалкогольные, я надеюсь?

– Конечно, – честно хлопаю ресницами.

Тут главное вовремя слинять. Что я и делаю. Внизу уже ждут девочки. Обнимаю обеих, решив, что лучше ещё немного подержать всё в тайне. Вечером выслушаю Саркиса, и вот тогда можно будет рассказать новости подругам.

Мне действительно интересно, что скажет этот заносчивый дракон.

И работает ведь ещё, гад. Это звучит так по-взрослому. Вспоминаю, что ему двадцать два и он успел закончить универ, а я только поступила, и мне снова кажется, что между нами невероятная пропасть.

– Стефа сегодня настроилась покорять парней на пляже? – смеётся Варя.

– Да нужны они мне. Я хочу полежать на солнышке, искупаться и вечером танцевать до тех пор, пока ноги не начнут гудеть, – раскинув руки в стороны, улыбаюсь небу.

Такси довозит нас до одного из главных мест летней тусовки.

Подхожу к кромке горячего песка, снимаю босоножки и зарываюсь в него пальцами, урча от удовольствия.

Подбираю обувь. За ремешки вешаю её на пальцы, пробираюсь вслед за девочками к будке, в которой можно взять в аренду шезлонг. Оплачиваем до утра. Мы уйдём, скорее всего, гораздо раньше, но дёргаться и всё время смотреть на время никому не хочется.

Находим свои номерки. Раскладываемся. Первым делом намазываем друг друга кремом, чтобы не сгореть. Мимо ходят загорелые девушки и парни. Есть симпатичные, но пока меня притягивает к себе только солнце.

Беру телефон. Из рюкзака достаю бейсболку. Стелю полотенце на шезлонг и сворачиваю свой зонт.

Ложусь на спину.

– Варь, развяжи, – прошу подругу.

Она развязывает мне лиф купальника, чтобы загар лёг ровно.

Вот не понимаю я тех, кто ноет, что солнце – зло: «кожа должна быть светлой, тогда это красиво». Ерунда! Летом надо напитывать своё тело. Солнце – это витамин Д, в конце концов. А его всегда и всем не хватает.

Вдоволь прогревшись, иду в воду. Кожа тут же покрывается мурашками. Варя с Ксюшей уже плавают, поглядывая на компанию парней. Очень смахивают на боксёров или что-то близкое к этому. Будто специально подбирали! У всех идеальные, крепкие торсы, сильные ноги и красивые рельефные руки.

Заметив, что мы обратили на них внимание, улыбаются.

– А я его знаю, – сообщает Варя, показывая на одного из парней. – Это Клим Зорин. Да, точно. Я их загорелых сразу не узнала. Арсений, Семён и вон тот офигенный блондин – Матвей. Новенький. Он к ним перешёл из боевых.

– А разве так бывает?

– Конечно. На сборах ему поставят удар, отработает технику и выйдет на профессиональный ринг, если справится с тренировками, конечно.

– И всё-то ты знаешь, – смеётся Ксюша.

– Знаю, – важно отвечает Варя. – Но я в гимнастике последний год, – вздыхает она. Отец сказал всё, пора остановиться. Надеюсь, меня к чирам возьмут. Я себя совсем без спорта не вижу, но с отцом согласна. Выше головы в своём сегменте я не прыгну.

– Твой папа не против чира?

– Нет, – улыбается Варя. – Мы с ним на одной волне в этом плане. Он всё понимает.

– Здорово… – набрав в лёгкие побольше воздуха, ухожу под воду, чтобы подруги не заметили, как мне вдруг стало грустно.

Так сразу хорошо становится. Тихо, прохладно.

Выныриваю, а компания спортивных мальчиков уже рядом.

– Разойдись! – кричит один из них и с разбегу прыгает прямо к нам. С визгом и смехом разлетаемся в стороны. – Привет, девчонки. Я Арс.

– Стефа, – вытираю воду с лица.

– Ксюша, – кокетливо улыбается подруга.

– Варя. Варюша, – парень начинает щекотать её. – А чего ты не сказала, что у тебя есть такие офигенные подружки?

– Вам во Дворце девчонок мало? – закатывает глаза подруга.

– Так то во Дворце. Там и дом, и работа. А тут свобода, – белозубо улыбается парень. – Вы тут до вечера?

– Да, – отвечаем нестройными хором.

– Отлично. Считайте, что компанию вы себе уже нашли. И приставать точно никто не будет. Мы не позволим.

Они смешные и громкие. С разрешения администрации парни перетащили свои шезлонги на свободные места рядом с нами. Возятся на песке, демонстрируя возможности красивых, загорелых и накаченных тел.

– Хочешь? – протянув мне стакан с холодным лимонадом, рядом со мной прямо на песок задницей, обтянутой чёрными плавками с красными полосками на бёдрах и лейблом спортивной торговой марки, садится ну очень красивый Матвей. Голубые глаза, светлые-светлые волосы и свежая ссадина на губе. С загаром смотрится очень круто.

Забираю у него стакан и тяну напиток через трубочку. Внутри друг об друга бьется лёд, пузырьки газа приятно щекочут язык.

– Тоже спортсменка? – спрашивает Матвей.

– Нет. Я музыкант.

– Ничего себе. На чём играешь?

– Скрипка.

– Охренеть, – проводит ладонью по мокрым волосам. – Впервые в жизни вижу живую скрипачку. Можно потрогать?

Его пальцы щекотно касаются моей щиколотки и ползут вверх.

– Эй! – отдёргиваю ногу. – Я не сказала «да»!

– Но и «нет» сразу не сказала, – смеётся Мэт. – Шучу, расслабься, – подмигивает мне.

К нам присоединяются остальные ребята и до вечера не дают скучать. У меня уже щёки болят от смеха и голос сел от холодных напитков.

Садится солнце. Атмосфера на пляже меняется.

Играет заводная музыка, под которую тело начинает двигаться само. А в баре меняется ассортимент, и парни уходят взять нам уже совсем другие коктейли.

Они разноцветные, а внутри блёстки. Очень красиво переливается в мигающем свете.

Повысив градус в крови, идём танцевать. Как я и мечтала. На песок. Парни не наглеют. Мы лишь иногда касаемся друг друга или берёмся за руки для поворота.

Я хочу всё это лето себе. Беззаботное, весёлое, с новыми знакомствами.

Матвей приглашает меня на медляк. Отказываюсь и ухожу к нашим шезлонгам, чтобы немного перевести дух, попить минералки и да, глянуть, не звонил ли мне Саркис.

Звонил. Семь раз и прислал очень злое голосовое сообщение.

Только решила сделать вид, что я прочитала его случайно или вообще не я, как он снова перезванивает.

Отхожу ещё подальше от громкой музыки и голосов. Сдвигаю в сторону бегунок принимая вызов.

– Да неужели! Ты где?

– На пляже.

– Метку скинь. Приеду сейчас.

– Может лучше в кафе? Я быстро оденусь и…

– Стефа, я пиздец какой злой и очень уставший. Не зли меня ещё сильнее. Метку.

– Ладно, – решаю сжалиться, он всё же работал.

Скидываю ему геолокацию.

Рычание его байка слышно даже сквозь басы, забивающие уши.

Иду на звук. Саркис спрыгивает с мотоцикла и идёт ко мне. Или на меня, судя по воинственной, размашистой походке.

Рядом со мной откуда ни возьмись вырастает Матвей, а за спиной уже собралась вся наша компания.

Саркис окидывает их таким взглядом. Сразу понимаю. Не боится. А я бы на его месте боксёров точно испугалась.

– Знакомый? – вкрадчиво интересуется Матвей.

– Будущий муж, – усмехается Саркис, и за моей спиной повисает удивлённая тишина.

Глава 9

Саркис

Стефа меняется в лице. Поджимает губы. Льдинки в её глазах начинают сверкать ярче. Грудь, лишь частично скрытая лифчиком от купальника, подрагивает и часто поднимается от глубоких возмущённых вдохов.

Офигенная, надо сказать, грудь. Ровный загар, бархатная кожа. Ложбинка с прилипшими песчинками.

Нельзя голодному мужику такое показывать!

А то, что ниже, вообще противозаконно.

Плоский животик заканчивается более светлой полоской кожи. Дальше докручиваю фантазией, потому что резко поднимаю взгляд, по дороге зацепив лишь её приоткрытые губы.

Рядом с невестой стоит до хрена борзый блондинчик. За спиной остальная компания потягивает коктейли и перешёптывается.

– У тебя ко мне какие-то вопросы? – интересуюсь у парня, склонив голову на бок.

У него губа разбита. Походу, недавно уже выхватил по своей смазливой морде. Мне совсем не хочется связываться. Устал, как хрен знает кто. Сплит у нас накрылся в сервисе. Весь день чинили. А мы в жаре в разогретых тачках ковырялись. Думали сдохнем. До сих пор мутит и штормит немного. Жрать охота. А тут это чучело решило погеройствовать.

– Стеф? – поворачивается к ней блондинчик.

– Мне надо отойти, – тихо отвечает она.

– Стеф, если ты не хочешь с ним идти…

– Слышь?! – завожусь я, в два шага оказываясь рядом. Пацаны за его спиной тоже ощериваются. – Ты чего такой непонятливый? Сказал же тебе, у меня официальные права на девушку. Тебя башкой в песок воткнуть, чтобы ты соображать начал?

– А не страшно против профессиональных боксёров переть? – спрашивает кто-то из его друзей.

– Перестаньте! – вмешивается Стефа. Льдинки в её глазах превращаются в панику. – Правда, ребят, – её голос слегка подрагивает. – Он сказал правду. Это Саркис. Мой будущий муж.

Пока её друзья переваривают услышанное, стаскиваю с себя футболку. У меня под ней тоже всё нормально. Грамотно раскачанный пресс. Разогретые за день мышцы при малейшем напряжении жгутами проступают под кожей на руках. Боксёров точно не вывезу. Особенно когда их много. Но и сразу не лягу, как они думают.

Стефа кусает губы, глядя на мой торс.

Вот и рассмотрели друг друга почти без одежды, а она фотки от меня прятала.

Подмигнув ей, отдаю свою футболку.

– Одевайся. И вещи свои возьми. Я тебя потом домой завезу.

– Я не хочу домой. Ещё рано, – упрямится Стефа, выныривая из горловины.

– Маленьким девочкам гулять уже точно хватит. А алкоголь, – кидаю взгляд на блондина, – вообще противопоказан.

– Я не маленькая! – смешно злится она, топнув ногой по песку. – Мне уже есть восемнадцать.

– Давно? – ухмыляюсь. Стефа клацает зубами, закрывая рот. – Пять минут на сборы, невеста. Время пошло.

Отгораживаю возмущённую девушку от всей её компании. Точнее от одного взъерошенного чучела, всё ещё недовольно наблюдающего за нами.

– Я готова.

Через плечо перекинута лямка маленького рюкзачка. Из-под моей футболки едва виднеется край белых шорт. В руке пакет.

Забираю у неё вещи. Все они прекрасно умещаются в моём рюкзаке. Правда везти его придётся Стефе.

Возле байка помогаю ей надеть шлем.

– За меня держись.

– Ты голый, – подняв визор, морщится она.

– Я хотя бы в штанах, в отличие от твоих дружков. Садись уже. Я правда дико устал.

Эта ссора на песке вытянула из меня остатки сил. И чего завёлся, спрашивается? Будто мне есть дело до того, с кем она гуляет.

Невеста нерешительно обвивает меня руками. Прохладные ладошки приятно ложатся на пресс, а мокрый купальник остужает кожу на спине. На секунду прикрыв глаза, стартую с места под её тихий писк.

Плавно веду мотоцикл между рядами разноцветных автомобилей. При повороте он немного ложится на бок. Стефа впивается мне в живот ногтями.

– Ау!

Отпускает. И даже поглаживает раненое место. Это спонтанное действие вызывает у неё приступ тахикардии. Сердечко ломится через рёбра и колотит прямо мне в лопатку. А у меня всё та же проблема. Мозги расплавились ещё днём и стекли в трусы. Нужна разрядка. И Стефа тут вообще не при чём. Совпадение…

Останавливаюсь возле простенького уличного кафе. Помогаю невесте сесть. Испугалась. Дрожащие ноги подчиняются ей далеко не сразу. Шлем снимаю сам. Заправляю волосы за уши.

– Всё нормально? – заглядываю в красивые глазки.

– Да. Тебе, наверное, нужна твоя футболка? У меня топ есть.

Увожу её за киоск, в котором готовят еду. Крутит пальцем в воздухе, чтобы отвернулся.

Вот какой в этом смысл? Я же уже посмотрел. Красиво. Сейчас зачем отворачиваться?

Пока я думаю эти странные мысли и пытаюсь отыскать там логику, на моё плечо ложится футболка.

Надеваю. Она влажная и прохладная. По разгорячённой коже разбегаются мурашки.

– Пойдём, – киваю Стефе в сторону столиков.

Бросаем свои вещи на пластиковые стулья. Идём выбирать еду. Утончённая скрипачка меня удивляет. Я думал, сейчас недовольно скривится, а она спокойно берёт бургер, картошку и лимонад со льдом. Я повторяю её заказ, только бургер беру острый с двумя котлетами.

Смеётся, когда это кулинарное чудо не помещается мне в рот целиком. А я всеми силами стараюсь не пялиться, пока Стефа слизывает с пальцев вытекший из бургера соус. Делает это совершенно неосознанно. Ловит мой взгляд, тут же заливается краской.

Желудок наконец перестаёт заунывно требовать еды. Правда, теперь хочется спать. Я себя сильно переоценил, пообещав целую ночь знакомой девушке. Боюсь, меня в лучшем случае хватит на один раз, а потом просто вырубит.

«Извини, Тань» – быстро набираю в телефоне. – «Не смогу сегодня приехать. Без сил»

Может днём завтра заскочу. У меня ночная смена. Как раз до неё могу успеть и потом с хорошим настроением вкалывать.

Да, такой вариант мне нравится определённо больше. Сейчас только душ, сказка для Анаит, если малая меня дождётся, и кровать.

Убрав лишнее звено в виде Тани между собой и Стефой, решаю начать наш разговор с главного:

– Так, невеста, давай договариваться на берегу, – кидаю скомканную салфетку на поднос и достаю сигареты. – Мы поженимся, как хотят наши родители, но жить будем каждый сам по себе. Просто соседи, – прикуриваю, делаю пару коротких затяжек и выпускаю дым в сторону от Стефы.

Удивляется, думает…

– Согласна, – фыркает, дёрнув нос выше и гордо глядя мне в глаза.

– На семейных встречах придётся изображать любовь.

– Без проблем, – пожимает плечами.

– И возможно даже целоваться, – ухмыляюсь, пока её зрачки увеличиваются и делают глаза невероятно синими.

– Ну уж нет! – щёки покрываются румянцем. Она уже в который раз за сегодня краснеет рядом со мной. Мило. – Давай как-нибудь без этого.

– А вдруг тебе понравится? – продолжаю провоцировать.

– Да ни за что, – сминает стаканчик с остатками лимонада, и тот выливается прямо на нее. – Ай-яй! Холодно, – подпрыгивает со стула, роняя на землю кубик льда.

Ржу, уткнувшись лбом в пластиковую столешницу, а через пару секунд подскакиваю с воплем.

Эта зараза засунула мне за шиворот весь оставшийся лёд из своего стакана!

Смеётся теперь, кусая губы и держась руками за живот.

– Прибью, – многообещающе улыбаюсь невесте. – Бойся меня, Стефа! – делаю вид, что сейчас рвану за ней.

Пискнув «мама», эта девчонка срывается с места и скрывается от меня за киоском.

Глава 10

Саркис

Догонять особенно не пришлось. Стефа прижимается спиной к стене киоска и тяжело дышит, продолжая улыбаться. Выставляю ладони с обеих сторон от её лица. Смотрю в красивые глаза. Они блестят даже в темноте.

Это определённо шикарный бонус в вынужденной свадьбе.

И характер какой… Ммм…

– Только попробуй, – смущённо поджимает губы.

– Чего ты жадная-то такая, Стеф? Смотреть нельзя?

– Смотреть? Смотреть можно, а вот трогать, – упирается ладошкой мне в грудь. Там мотор отрабатывает за двоих.

– Я найду, кого потрогать, не переживай, – дразню, наблюдая за её реакцией.

Подбородок дёргается вверх. Губы облизывает. Фиксирую в памяти, что она так выдаёт своё волнение.

– С чего вдруг я должна переживать? Мы же договорились? – киваю. – Тогда может ты отойдёшь от меня?

Оттолкнувшись ладонями от тёплой стены, делаю шаг назад. Стефа гордо проходит мимо меня, стараясь не задеть даже случайно. Забирает свои вещи и топает к моему байку. Сама справляется со шлемом, всем своим видом показывая, что принцессу пора отвезти домой.

С места трогаюсь аккуратно, чтобы она не слетела. Держится за меня уже чуть смелее и даже крутит головой в разные стороны.

Останавливаемся возле её подъезда. Спрыгивает с мотоцикла тоже сама.

Поднимаемся на этаж. Дверь открывает её мама.

– Саркис? – удивлённо разглядывает меня, пока дочка протискивается в прихожую.

– Добрый вечер. Доставка.

– Заходи, – предлагает Оксана Борисовна.

– Нет, я поеду. С работы недавно вернулся. Забрал вот свою невесту с пляжа. Ошивается там с непонятными парнями.

– Эй! – Стефа разворачивается на пятках, хватает с пола кроссовок и замахивается на меня.

– Да шучу я, Оксана Борисовна, – поднимаю руки вверх, кайфуя от яркой девочки за её спиной. – Не ругайте Стефу. Мы погуляли немного. В кафе были.

Пока в меня не зарядили обувью, ухожу спиной вперёд. Разворачиваюсь только у лифта. Вызываю, спускаюсь вниз. Седлаю байк и мчу домой на предельно допустимой по городу. Ветер плавно обтекает тело. Влажная футболка высыхает прямо на мне, а настроение держится на максималках. Стефа меня отлично зарядила положительными эмоциями. Очень не хватало их последнее время.

В дом отца захожу тихо. Это скорее привычка, чтобы не будить Анаит, но до неё теперь надо подниматься на второй этаж.

Смело иду сразу в свою комнату, уверенный в том, что она спит в моей кровати.

Нет её!

Тело тут же напрягается. Угомонившийся пульс заводится от беспокойства.

Заглядываю в соседнюю комнату. Клацаю зубами от удивления. Анаит лежит на боку в своей кровати, а рядом с ней Наталья тихо читает сказку.

– Кис! – заметив меня, радуется сестрёнка. Жена отца оглядывается.

– Добрый вечер, – обхожу кровать, чтобы было удобнее разговаривать.

– Она плакала без тебя, – поясняет Наталья. – Сказала, вы читали вот эту сказку, – показывает мне красочную обложку книги.

– Было дело. Спасибо, что не оставили её одну, – говорю совершенно искренне.

– Укладывай тогда сам. Я пойду посмотрю своих.

Кладёт раскрытую книгу поверх одеяла. Ана выбирается из кровати и тут же обнимает меня. Наташа оглядывается на нас. Смотрит несколько секунд и только после уходит.

– И чего ты плакала? – сажусь на пол, хлопаю по ноге, приглашая сестрёнку сесть.

Она виснет у меня на шее. Прикладывает голову к плечу.

– Мамочка снилась, – тихо шепчете.

– Понятно… – вздыхаю я. – Ты у меня спала?

– Да, а потом этот сон. Кис, я скучаю, – хнычет Анаит.

– Я тоже по ней скучаю. Честно-честно. Не плачь. У нас всё будет хорошо. Наташа нормально к тебе относится?

– Она добрая, – шмыгнув носом, делится Анаит.

Поднимаю её на руки и укладываю в кровать. Сажусь рядом. Открываю книжку в том месте, где они остановились, и читаю дальше, пока сестрёнка не начинает сладко сопеть.

Ещё немного сижу с ней, пытаясь сформулировать разговор с Натальей. Я ей не нравлюсь, это очевидно, но к Анаит она относится иначе. Это очень заметно.

Приняв душ, иду на кухню, чтобы взять себе воды на ночь.

В окно замечаю Наталью. Она медленно идёт по дорожке, обняв себя руками.

Шарю по карманам в поисках сигарет. Выхожу. Закуриваю. Догоняю женщину.

– Чего тебе? – немного грубо отгораживается.

– Поговорить. Можно?

– Ну, говори. Сигарету только дай. Есть у тебя?

– Есть, – протягиваю ей пачку.

Наталья прикуривает. Синхронно затягиваемся. Я ещё раз обдумываю, как правильно выразить свои мысли, чтобы она меня поняла.

– Мне трудно представить, что вы чувствуете, глядя на нас с Анаит, – захожу издалека, зато снова абсолютно искренне. – У меня претензии к отцу. К вам нет. Ваша злость обоснована. И если вы хотите, можно срываться на мне. Я переживу. Ана ещё маленькая. Она не поймёт. Ей плохо и тоскливо без мамы. Она неосознанно тянется к вам. Я это вижу. Пожалуйста… – затягиваюсь.

Дым попадает в глаза. От выступивших слёз, дорожка под ногами слегка расплывается.

– Отец сказал, после нашей со Стефой свадьбы Анаит останется в этом доме. У него больше прав на неё. Я не смогу пока ничего противопоставить. Мне важно, чтобы она была под присмотром. Чтобы не боялась.

– Анаит часто плачет ночами, да? – Наталья перебивает мой сумбур.

– Да.

Мы тянем никотин вместе. Сворачиваем за угол дома на задний двор.

– У меня не получается на неё злиться, – признаётся Наталья. – Да и на тебя тоже, – грустно смеётся женщина. – Наглый, дерзкий мальчишка, но если подумать… Как ты выражаешься? Это обоснованно? – киваю. – В прошлый раз злиться на тебя было легче. Приехал просить денег…

– Я бы не приехал, будь у меня выбор.

– Это я сейчас понимаю. Сегодня читала твоей сестре сказку, смотрела на её слезы, на то, как она тебя ждёт, и заново прокручивала в голове тот день. В твоих глазах было столько отчаяния, а во мне бушевали эмоции. Сурен… он мужчина. Вы вообще слепы к чужим переживаниям. Они часто кажутся вам поверхностными. На секунду представила на месте вас своих собственных детей. Что вот так они окажутся где-то с чужими людьми. Муж, конечно, не отдаст. Но… – она машет рукой. – Я не обещаю тебе большой любви, но понимаю твою просьбу и твоё беспокойство. Буду присматривать за Анаит. Её здесь не обидят.

– Это всё, что мне нужно. Я чертовски рад, что не ошибся в вас.

– Давай ещё покурим, пока Сурен не видит, – просит Наталья.

Затягиваемся и молча делаем ещё один круг по двору. Расходимся уже в холле дома. Я забираю воду и поднимаюсь к нашим комнатам. Ана спит. Ухожу сразу к себе. Струны внутри меня чуть отпустило. Теперь бы ещё объяснить Анаит, что некоторое время нам придётся пожить отдельно, но до этого разговора у меня ещё есть немного времени.

Назначат дату свадьбы, а там я отыщу правильные слова…

Глава 11

Саркис

Отработав парный заезд на треке, сажусь у тренерского вагончика. Снимаю куртку, футболку и прислоняюсь голой спиной к нагретой стене. Кайф. По венам гуляет адреналин и приятное послевкусие после прошедшей ночи.

Впервые с момента переезда к отцу я не ночевал в его доме не из-за работы. После дневной смены поехал сразу на квартиру, закончил комнату Анаит. Захар и Кирилл помогли перенести и расставить по местам мебель. Осталось купить обещанные занавески, и будет всё, как хотела сестрёнка.

Потом мы выпили по паре бутылок холодного пива, обсудив предстоящую спонсорскую гонку, на которую нас уже заявил Гордей. Парни уехали к своим девчонкам, а я всё же позвонил Тане и пригласил её к себе. Потому что порносны стали ярче, и ни разу невесело отрабатывать их в гордом одиночестве. Мысли мои в процессе с ней пару раз утекали в сторону Стефы, способствуя ярким оргазмам.

Ладно. Не пару. Но Тане об этом знать необязательно. Главное, было хорошо, а фантазировать о симпатичной девчонке, бросающей мне вызов одним только взглядом, не противозаконно.

– Судя по довольной роже, кто-то вчера раскодировался, – рядом садится Захар, тоже стягивая футболку и подставляя пресс солнцу.

– Есть такое. А ещё зарплата упала на карту, так что жизнь вроде налаживается. Одна мысль мне покоя не даёт.

– Сестрёнка?

– Да. Ты знаешь, вроде обо всём договорились. Я наблюдаю, как Анаит осваивается. Она начала больше общаться с Натальей в последние пару дней. Ест нормально. Наряжается в подаренные ей платья. А мне всё равно страшно её оставлять.

– У тебя просто из близких нет больше никого, Кис. И относишься ты к малышке как к дочери, – улыбается Захар, – поэтому параноишь. Мне кажется, это нормально. Я за Стасю тоже вечно переживаю, даже сейчас, когда мы в отношениях. А у нас и мама, и отец. А у вас, по факту, только вы друг у друга, ну и новоявленные сомнительные родственники, из которых нормальная, как я понимаю, только мачеха.

– Я всё ещё боюсь, что моё решение может оказаться неправильным, – признаюсь другу.

– У тебя нет выбора. Отец же не отпускает Анаит с тобой?

– Нет. Я пробовал ещё раз говорить с ним. Он категоричен, а я вроде как бесправен теперь принимать какие-либо решения. Сегодня отец документы наши получит. И результаты теста ДНК в опеку должен будет завести как раз с их копиями, где мы снова Согояны Суреновичи.

– Так быстро?

– Угу. Дед помог через какие-то свои связи. Так что от опеки мы практически отделались. Остались формальности. Приедут, убедятся, что ребёнок попал в хорошие условия, в полную семью к законному родителю, и всё.

– Поздравляю, – Захар протягивает мне руку. – У тебя получилось спасти сестру от детского дома. Кис, если сомневаешься в том, что твоё решение правильное, попроси Кирюхину Ладу рассказать, как живётся детям в детском доме. Она же там работала.

Это я и без него знаю. Всё давно изучено вдоль и поперёк. Надо просто как-то привыкнуть к новым реалиям и своей новой роли в жизни сестры.

Команда заканчивает тренировку. Бьём по рукам и разъезжаемся.

У меня теперь есть свой ключ с пультом от ворот. Отец выдал после нашего с ним последнего разговора об Анаит как знак того, что он говорил правду, и я всегда смогу сюда приехать.

Дети носятся с мячом по двору. Наталья следит за ними, плавно раскачиваясь на садовых качелях.

– Привет, – кивает мне.

Сестрёнка бежит обниматься. Поднимаю её на руки. Целую в розовую щёку.

– Как дела, кудряшка? – убираю за ухо пружинку тёмных волос, выбившуюся из высокого хвоста.

– Хорошо. Мне тётя Наташа с причёской помогла, – шепчет мне на ухо.

– Отец дома?

– Да. И дедушка. Он нам подарки привёз, – улыбается Ана.

Вот так ребёнок очень быстро адаптируется к новой семье. Чему я удивляюсь? Она очень контактная. Если в начале незнакомые люди и их тяжёлые эмоции её пугали, то сейчас здесь все старательно изображают любовь, а в силу возраста Анаит ещё не умеет отличать фальшь от правды. Я не могу винить сестрёнку в том, что она тянется к любым крупицам тепла, направленным в её сторону. Наверное, так хотя бы частично компенсируется отсутствие мамы рядом.

Наталья забирает своих детей, и мы все вместе заходим в дом.

– В душ, – командует женщина. – И собираться в гости. Бегом-бегом, – хлопает в ладоши.

Малышня убегает вверх по лестнице. Анаит спокойно поднимается вместе со мной. Берёт своё любимое полотенце и топает в ванну.

Я снимаю с себя футболку, расстёгиваю штаны. В дверь стучат. Вздохнув, застёгиваю их обратно и иду открывать.

На пороге «донор».

– Держи, – протягивает мне простой прозрачный файл, в котором лежат документы.

В нём паспорт, права и полис медицинского страхования. Достаю, раскрываю новенький паспорт. Всё на новые данные – Согоян Саркис Суренович.

Моя гордость ещё бунтует, но я опять задвигаю её в угол. Так надо для Анаит. Значит будем носить то, что дают.

– Оперативно, – хмыкнув, сворачиваю пустой файлик и возвращаю отцу. – Я думал, так быстро будет готов только паспорт. А где документы Анаит?

– У меня. Тебе они теперь ни к чему.

Мне в ответ снова остаётся только скрипеть зубами.

– Сар, тест сегодня пришёл. Я успел завезти его в опеку. Как видишь, я держу слово. Всё решается быстро.

– Стал бы ты решать, если бы тебе от этого не было выгоды? – стараюсь отыскать честный ответ в его глазах. Но там такое же упрямство, как и в моих.

Бесит, что мы с ним так похожи!

– Собирайся, – вместо ответа на мой вопрос. – Поедем к Елисеевым, – напоминает он. – Пора детально обсудить вашу со Стефой свадьбу. У тебя рубашка есть?

– Есть.

– Будь добр, надень её вместо футболки.

– Слушаюсь и повинуюсь, – изображаю издевательский поклон.

Оценив мой юмор, посмеиваясь, «донор» сваливает, бросив мне, что на сборы есть не больше часа.

За это время я успеваю собраться сам, отгладив белую рубашку и узкие чёрные брюки без стрелок. Заплетаю Анаит две косички. И даже привожу в порядок свои белые кроссовки.

Пока едем по городу, ловлю себя на интересной эмоции – предвкушение. Я хочу ещё раз увидеть Стефу. У меня от её ногтей до сих пор не зажили следы на животе. Голубоглазая трусишка знатно меня пометила.

Подъезжаем, поднимаемся и заходим к Елисеевым. Ммм, какая прелесть…

Жру взглядом мою невесту, спускающуюся по лестнице в гостиную в художественно-драных джинсах и свободной тунике на одно плечо.

– Привет, жадина, – ухмыляюсь, открыто разглядывая шею, плечико, ключицу.

Прошлая ночь даёт свои плоды. Тело реагирует гораздо спокойнее на очевидную красоту и природную сексуальность моей будущей жены.

– Стефа обещала сыграть, – сообщает нам Оксана Борисовна.

Интересно. Я бы послушал. Но сначала нас приглашают к столу. Естественно, мы с невестой сидим рядом.

– Предлагаю не затягивать со свадьбой, – сделав глоток сока, говорит отец Стефы.

– Да, Вов, я с тобой согласен, – подключается мой. – Брачный договор почти готов. Документы я сыну переоформил. Думаю, к концу следующей недели мы сможем организовать торжество. С ЗАГСом проблем не будет. Нам найдут место на любую дату. Дети, что скажете?

Мы со Стефой переглядываемся. В её красивых глазках столько тоски и разочарования, что они там просто не умещаются, и пара слезинок виснет на тёмных ресницах. Она быстро их смаргивает. Я машинально ловлю её ладонь под столом и крепко сжимаю, пытаясь напомнить таким образом, что это всё фикция. Мы с ней всё для себя решили.

Мне кажется, Стефа до этой самой минуты надеялась на отмену решения родителей. Но этого не случилось. Всё по-настоящему. Свадьбе быть.

От нас ждут ответа. Беру всё в свои руки, быстро просчитывая график работы и тренировок.

– В пятницу или субботу можно всё устроить. В воскресенье у меня серьёзная гонка.

– Ой, как интересно, – улыбается Оксана Борисовна. – А можно будет посмотреть? Вов, Сурен, мы просто обязаны поддержать Саркиса. Мы же теперь одна семья.

– Согласен, – за наших отцов отвечает «дед». – Я бы тоже с удовольствием посмотрел на внука. Тогда решено. Торжество назначаем на пятницу. У молодых будет целая ночь друг для друга, а в субботу Стефа даст мужу выспаться перед важным для него мероприятием.

– Отпусти, – тихо просит невеста.

Убираю руку. Она встаёт, отодвигая стул, кладёт на него салфетку и выходит из-за стола.

– Ты куда? – беспокоится Оксана Борисовна.

– За скрипкой, мам. Обещала же сыграть.

Глава 12

Стефания

Трек к главе – «Take Flight»

Lindsey Stirling

Музыка… Она делает меня по-настоящему счастливой. Сейчас, когда поставлена окончательная точка и прозвучали слова о свадьбе в следующую пятницу, я понимаю, что моя реальность именно такая, и я к ней совсем не готова. Пусть мы и договорились с Саркисом. Он предложил самый разумный выход из нашей ситуации. Всё равно в груди поселились тревога и страх.

Смахнув слёзы, достаю из чехла скрипку. С трепетом провожу по ней пальцами.

– Ничего, – всхлипываю и стараюсь глубже дышать, чтобы быстрее успокоиться. – Это всего лишь штамп в паспорте. Согоян Стефания Владимировна, – произношу вслух.

Интересно, мне разрешат оставить свою фамилию? Или хотя бы взять двойную. Мне нравится моя.

Иду в ванную. Умываюсь прохладной водой. Смотрю на себя в зеркало. Щёки горят от волнения. Глаза блестят как при высокой температуре. Я даже прикладываю ладонь ко лбу, проверяя, не поднялась ли она.

Со здоровьем всё хорошо. Живот немного крутит, но это тоже нервное. У меня так часто бывает.

Капаю в глаза, чтобы снять покраснение. Поправляю макияж. Не хочу никому из присутствующих показывать свои слёзы.

Подняв подбородок выше, улыбаюсь своему отражению в зеркале.

Возвращаюсь в комнату. Забираю скрипку и выхожу к нашей большой, дружной семье.

Саркис подвернул рукава рубашки до локтя. Сложил руки на груди, откинувшись на спинку своего стула. Рядом с ним на моё место присела маленькая Анаит. Поставила локти на столешницу, подпёрла кулачками подбородок и тоже ждёт.

Нахожу удобное для себя место. Закрываю глаза, уже зная, что хочу сыграть. «Take Flight» от невероятной Lindsey Stirling. Я обожаю её музыку. А эта композиция идеально подходит под моё настроение.

«Взлететь» … Именно так я её ощущаю. Точнее названия не подобрать. Воспарить к небу, стремиться вверх, к своим мечтам, и никогда не опускать руки, иначе так и будешь топтаться на одном месте.

Первые же звуки скрипки заставляют моё сердце ускориться. Я не вижу зрителя, но знаю, что все они слушают. А ещё уверена, что один человек из присутствующих обязательно всё поймёт.

И я играю, таким образом высказываясь. Делюсь своими эмоциями. Отдаю их смычку, струнам, самой вселенной, надеясь, что она услышит меня и всё действительно будет хорошо.

Открываю глаза. Сквозь дрожащие ресницы нахожу Саркиса. Такое чувство, что он перестал дышать. В карих глазах какие-то совершенно невероятные эмоции, от которых у меня на мгновение перехватывает дыхание.

Он понял эту музыку. Я не ошиблась.

Мне нравится его реакция!

Мои губы трогает лёгкая улыбка.

Заканчиваю. Опускаю скрипку. От переполняющих меня эмоций, пальцы слегка подрагивают.

В нашей гостиной тишина. Долгая, мучительная. Саркис продолжает смотреть на меня. У маленькой Анаит влажные реснички. Я не хотела, чтобы эта девочка плакала. Она такая тёплая, светлая, открытая. Для неё хочется сыграть что-то весёлое, но сейчас совсем ничего не приходит в голову.

Первым начинает хлопать дедушка Саркиса. Вслед за ним отмирают остальные. Только сам Саркис не аплодирует. Тряхнув головой, он поднимается из-за стола, проводит ладонью по кудряшкам сестрёнки и стремительно покидает гостиную.

– Ты великолепна, – искренне улыбается тётя Наташа.

– Это правда, – подтверждает дядя Сурен, а мои родители заметно гордятся. – Вова, когда соберёшься открывать для дочери школу, я обязательно поддержку. Невероятно талантливая девочка выросла на наших глазах.

– Спасибо, – благодарно склоняю голову. – Я выйду на пару минут.

Оставив скрипку в недоступном для маленьких детей месте, ухожу искать Саркиса. Не знаю, зачем. Мне вдруг показалось, что это нужно сделать.

Мой будущий муж отыскал балкон. Стоит, уперевшись в перила. На его сильных загорелых руках волосы встали дыбом. Предплечья покрылись мурашками. Он крепко затягивается, мигая оранжевым огоньком сигареты. Выпускает изо рта плотное облако сизого дыма. Жадно тянет в себя ещё.

Этому гаду чертовски идут белые рубашки. Но больше ему идут мурашки. От меня. От моей музыки!

Молча встаю рядом и смотрю вниз на густую, тёмную листву деревьев и уличные фонари.

– Анаит спросила у меня, – хрипло говорит он, – сможет ли она научиться так же играть.

– Нет ничего невозможного. Если ты разрешишь и у неё не пропадёт желание, я могу позаниматься с ней. Но это не так легко, как кажется. Нужно иметь действительно желание и терпение.

– Денег на скрипку всё равно нет, – отстреливает окурок. Тот, закрутившись, летит вниз.

Саркис проводит ладонью по тёмным волосам, взъерошивая их, и поворачивает ко мне голову.

– Но я заработаю, если сестра захочет.

Он вроде и не говорит ничего такого, а мои мурашки тоже оживают и разбегаются по рукам и спине.

– У меня есть скрипка, – вспоминаю я. – Анаит уже довольно большая девочка. Мой старый инструмент должен ей подойти. Для обучения его будет более чем достаточно. Почему ты ушёл?

– Курить захотелось, – даже не скрывает свою маленькую ложь. – Чего ты улыбаешься? – хмыкает он.

– Просто так, – отворачиваюсь и усиленно кусаю губы, чтобы прекратить это безобразие.

– Что сказал твой блондинчик на новость о свадьбе? – в его голосе прорезается ехидство.

– Матвей? Мы ещё не говорили после того случая, – опускаю тот факт, что мы и контактами с ним не обменивались. Не успели. И не факт, что я бы стала это делать, хотя мальчик безусловно милый.

– И не говори, – заявляет Саркис.

– Это ещё почему? – складываю руки под грудью и разворачиваюсь в его сторону.

– Ты ему не нужна. Было бы это иначе, твой дружок уже бы нашёл способ меня отыскать, – уверенно отвечает Сар.

– А если бы он тебя нашёл, чтобы ты сделал? – провожу ладонями по плечам, стараясь унять чокнутых мурашек, всё ещё бегающих туда-сюда.

– Маленьким девочкам о таком лучше не знать. Кошмары будут сниться. Пойдём, – кивает мне на дверь, – спросим у Аны, будет ли она с тобой заниматься.

За столом случились перестановки. Моя мама теперь сидит рядом с тётей Наташей. Мужчины скучковались. Пьют коньяк и беседуют о бизнесе. Детям скучно. Они перебрались на диван и швыряют друг в друга декоративными подушками. Только Анаит караулит место для брата, положив ладошку на стул рядом с собой.

– Наворковались? – увидев нас вместе, улыбается мама. – Стеф, иди сюда, что покажу. А тебе не покажу, – строго грозит пальцем Саркису. – Нельзя пока.

У мамы с тётей Наташей на планшете открыт сайт свадебного бутика.

– Вот на это посмотри, – показывает мне платье. – Мне кажется, оно идеально на тебя сядет. Запишемся на примерку?

– Запишитесь, – подаёт голос отец.

Мне остаётся лишь кивнуть. Платье действительно красивое. Мерцающее, с небольшим шлейфом и нежным узором на ткани.

– Саркису же тоже нужен костюм, – вспоминает мама.

– Это я возьму на себя, – отвечает дядя Сурен. – Свожу сына туда, где обычно одеваюсь сам.

– По магазинам с папой. Как это мило, – моего будущего мужа аж передёргивает, но он всё равно улыбается, хотя больше это напоминает оскал.

Глава 13

Саркис

Откреститься от мальчишника не получилось. Аргумент о том, что свадьба не настоящая, а просто на бумаге, был принят как-то очень скептически.

Ходим с парнями по супермаркету. Захар катит перед собой тележку, где уже лежат блистеры с нарезками и упаковки с одноразовой посудой.

На работе дали отгулы до понедельника и скинулись на подарок. Шеф от себя ещё добавил. В итоге на карту упала очень достойная сумма. Не ожидал. Это оказалось чертовски приятно.

Сканирую взглядом витрину с алкоголем, сегодня не думая об экономии.

– Предлагаю не заморачиваться, – хлопает по плечу Кирилл. – Виски с колой или ром с колой. И ещё лёд, парни, – оглядывается на Захара и Гордея. – Лёд возьмите.

– Ты будешь пить? – кошусь на друга.

– Немного. Это ж такой повод. Женим главную занозу в заднице, – ржёт он. – Как первокурсницы без тебя теперь жить будут? М, Кис? Или ты всё же перешёл на девочек постарше?

– Отвали, – дёрнув плечом, скидываю его руку. – Брак на бумаге, Кит, – напоминаю ему. – Мы со Стефой договорились. Каждый живёт своей жизнью.

– Да-да, я помню, – скалится гад. – Ты именно поэтому после встречи у неё дома просрал мне все гонки на треке. Как спонсорскую катать собираешься?

– Нормально откатаюсь.

– Кит, хорош его цеплять, – Гордей сгружает в корзинку пакеты со льдом. – Видишь же, парню эта свадьба и так поперёк горла.

– Да не в свадьбе дело! – психую я, всё же выбрав ром для сегодняшней вечеринки. – Отец ведёт себя так, будто он реально отец. Меня выворачивает от этого. Покупка костюма, обед в ресторане с разговорами о том, как всё будет охрененно и как он гордится тем, что у него есть такой сын. Это, сука, настолько лицемерно! А надо жрать, потому что в его доме остаётся Анаит.

– Как она, кстати, приняла эту новость? – спрашивает Захар.

Идём все вместе на кассу, попутно закидывая в корзину всякую мелочь типа салфеток, жвачки, шоколада.

– Сложно. Она понимает, что так надо. Верит, что я её не брошу и мы будем видеться. Ну и Стефа пообещала заняться с ней музыкой. Только всё равно спала со мной и всю ночь за руку держала, будто я исчезну. Я себя предателем ощущаю.

– Зря, – поддерживает Кирилл. – Ты ради неё столько делаешь. Если бы твой или мой отец делали для нас хотя бы половину того, что делаешь для сестры ты, может мы не стали бы такими мудаками? – улыбается друг.

– Не знаю, – качаю головой и достаю карту, чтобы расплатиться.

Захар у меня её отбирает. Расплачивается Кирилл.

– Гонку выиграй, и мы будем в расчёте, – подмигивает Гордей, зная, что я захочу вернуть эти деньги.

– Гордый, я выиграю, – обещаю ему. – Навалилось просто. Как-то всё очень стремительно летит в последнее время. Я переваривать нормально не успеваю. Мамы не стало, опека эта, отец, куча новых родственников, переезд, Стефа со своей скрипкой, свадьба. И всё это между тренировками и работой. Закипаю малость.

– У нас лёд есть. Сейчас будем тебя остужать, – шутливо толкает в плечо Захар.

Грузим пакеты в красный Лексус Захара. Гордей садится вперёд. Мы с Киром на заднее.

Едем ко мне. Надо ещё кое-что разгрести в квартире. Завтра вместо друзей я привезу в неё жену…

Парни помогают навести порядок. Банки с краской, кисти, валики. Всё выносим на балкон. Убираю лишние шмотки. Что-то в стирку, что-то в шкаф. Собираю вечно разобранный в последнее время диван и к нему подкатываю столик, на который мы и выставляем всё, что купили для прощания с моей холостяцкой жизнью.

Захар включает музыку. Двигает к столику кресло. Гордей мешает ром с колой в стаканах, бросает в них лёд.

– Ты нам девочку хоть покажи, – смеются парни.

А я не могу, потому что у меня есть только одна фотография Стефы, и она… Чёрт, не знаю. Очень личная что ли.

– Завтра вживую увидите. У неё страница в сети закрыта. Ужасная жадина, – жалуюсь им с улыбкой.

– О-о-о, – тянут они нестройным хором.

– Ясно всё с тобой, Кис-кис, – ухмыляется Кирилл.

– Чего тебе ясно? – пальцами достаю из своего стакана лёд и швыряю в друга. Он со смехом уворачивается, едва не улетев с дивана. А я ловлю ассоциацию, как мы с невестой в догонялки играли.

– Да ничего, – продолжает стебаться он. – Гордый, у нас на базе все огнетушители исправны?

– Я ради Киса ещё пару прикуплю, – поддерживает тренер.

– Да пошли вы! Нет у меня к ней ничего, – залпом допиваю свой коктейль. – Что хорошего во влюблённости? Вон, моя мама всю жизнь отца любила. Он её предавал, держал на вторых ролях, использовал, а она всё равно любила. Где теперь мать? И мы с Аной без отца выросли. Нахуй такая любовь? Меня сейчас всё устраивает. Нужен секс? Я его найду. Это честно. И никто не ждёт, что я вернусь ещё раз. Ко мне не привязываются, и я не привязываюсь.

– Кис-кис, так оно же по-разному бывает. Вот мы с Ясей, например, – пытается объяснить Гордей.

– А что вы с Ясей, Гордый? Любовь и вас чуть не поломала. Понятно, что не с твоей или Ясиной подачи, но конечный результат тот же. У Кита с Ладой тоже был пиздец в отношениях. Он её сам чуть об колено не сломал своей любовью. Зачем мне это? Я не хочу портить жизнь себе и хорошей девочке.

– А я? – улыбается Захар.

– Ты… – хмыкаю. – У тебя изначально всё не так, как у нас. У тебя за спиной семья. А я сам «спина». Для сестры. И если меня поломает, у неё вообще никого не останется. Так что нет, парни. Я предпочту периодический секс без чувств и привязанностей. Не хочу окунаться в чувства. Это осознанное решение.

– Я тоже не хотел, – потягивая свой коктейль, делится Кирилл. – А потом понял, что без Лады в воздухе катастрофически не хватает кислорода и я человеком могу стать только рядом с ней. Мир тогда знатно качнулся. Может, и у тебя так будет?

– Не знаю, – кидаю шарики льда в свой стакан. – давайте не будем об этом. У нас же типа вечеринка. Стриптизёрши будут? – выжимаю из себя улыбку.

Тему чувств больше не трогаем. Ржём, пьём, обсуждаем гонки, байки, работу. Градус в крови повышается. А вместе с ним и настроение. Завтрашний день в какой-то момент перестаёт так сильно нервировать.

Ближе к ночи, покачиваясь, парни начинают расходиться по домам. Провожаю их и пьяно собираю пустые бутылки с пола. Грохнув пакетом о дверной косяк и разбив парочку, понимаю, что затея изначально была не самая удачная. Надо спать, иначе есть риск не проснуться на собственную свадьбу.

Выставив все возможные будильники, утыкаюсь мордой в подушку. Кровать качается, комната кружится.

Мда… алкоголик из меня тот ещё. С непривычки, на нервяке и голодный желудок по голове ударило знатно.

Нахожу взглядом зелёненький огонёк на блоке питания от зарядки телефона, торчащий в пилоте. Смотрю на него, как на единственную точку опоры в этом шатающемся мире. Мутить, наконец, перестаёт, и глаза плавно закрываются.

Во сне вижу маму.

Такая она была добрая, ранимая. Всегда переживала за нас с сестрой. В моём сне в её глазах ещё нет мути от постоянной боли. Она всегда немножко влюблённая. В ублюдка – отца, в своих детей, в жизнь. Анаит так на неё похожа. Всё тёплое, что было в маме, досталось сестрёнке. Так и должно быть, наверное. Она девочка. Принцесска.

Громкий будильник молотком бьёт по тяжёлой голове. Открываю глаза и понимаю, что улыбаюсь.

«Спасибо за поддержку, мам. Мне стало легче» – посылаю во вселенную, надеясь, что мои мысли достигнут цели.

Глава 14

Саркис

Прохладный душ едва помогает сбросить похмельный дурман. Обернув бёдра полотенцем, оставляя мокрые следы от ступней на полу, иду на кухню, чтобы заставить себя поесть. На подоконнике скучает пачка сигарет. От одного её вида сейчас тошнит. Откидываю идею покурить и достаю из холодильника оставшийся со вчерашнего дня апельсиновый сок. Холодненький. Прикладываю коробку ко лбу. Хорошо…

С едой напряжно. Вот что значит мы тут не жили последнее время. Пара яиц в дверце и несколько ломтиков ветчины. Опять же, со вчерашнего дня. Надеясь, что яйца ещё можно есть, потому что я совсем не помню, когда они были куплены, бью их в миску и перемешиваю вилкой. На сковороде обжариваю ветчину и выливаю яичную массу.

Пахнет вроде нормально.

Ем прямо со сковородки, запивая соком вприкуску с парой таблеток от головы.

Провожу ладонью по щеке. Побриться надо. Так лень, кто бы знал. Но придётся соответствовать уровню мероприятия, поэтому снова плетусь в ванную, теряя по дороге полотенце. По фиг. Всё равно мою голую задницу сейчас никто не увидит.

Глянув в зеркало на свою помятую рожу, привожу её в презентабельный вид и иду искать праздничные трусы.

Костюм готов с вечера. Брызнув на обнажённое тело парфюмом, одеваюсь и смотрю на часы. Сейчас уже Захар должен подъехать. Покатает меня немного сегодня. Иначе я не успею сделать, что задумал.

Проверяю, всё ли взял, и друг как раз кидает дозвон.

– Иду, – отвечаю. Втискиваю ноги в новые туфли, поправляю брюки и, заперев квартиру, спускаюсь на улицу.

– Саркис, какой ты красивый, – улыбается соседка, которая обычно сидит с Анаит. – Не знала бы тебя, подумала, что жениться собрался.

– Так и есть. Сегодня жену домой привезу.

– Да ты что? И молчал! – вскидывает руки.

– Простите. Всё так стремительно. Мне и сейчас уже пора убегать, – Захар жестами показывает, что нам надо ехать. – Рад был вас увидеть.

Она трогательно всхлипывает и крестит воздух, а я практически бегу до машины. Сажусь к другу вперёд. Он сразу же стартует с места.

В Лексусе прохладно, играет отличная музыка. Захар отвлекает меня разговорами и жалобами на то, как с утра трещит голова. Мои таблетки подействовали. У меня пока не болит, но на нервах сильно тянет курить.

– Бля, так и знал, что что-то забуду, – хлопаю себя по карманам на брюках. – Сигареты.

– В бардачке возьми, – взмахом руки указывает Захар. – Там всегда валяется резерв.

Достаю, закуриваю. Голова начинает кружиться и всё тело покалывает, будто отлежал. Закрыв глаза, пережидаю неприятный приступ и снова тяну дым в лёгкие.

Вот теперь хорошо. Морда только горит, и пальцы чуть подрагивают.

Вплоть до сегодняшнего утра я и не подозревал, что меня вдруг накроет волнением. А тут дошло, что брак, конечно, фиктивный, но свадьба-то полноценная и вполне реальная. С ЗАГСом, гостями и всем остальным.

Я женюсь. Женюсь, мать вашу!

С ума сойти…

– Да не дрейфь, Кис-кис. Нормально всё будет, – хлопает по плечу Захар.

Сворачивает на пятачок перед кладбищем. Тут, как всегда, продают разнообразные цветы. Выбираю живые. Самые красивые из того, что предлагает ассортимент.

– Я один схожу. Ладно? – прошу друга. – Быстро.

– Иди, конечно, – кивает он.

Крепче сжав в кулак мокрые стебли, сворачиваю от ворот налево, немного вперёд, ещё поворот и снова прямо. Прохожу между оградок и памятников к нашей маме.

– Привет, – улыбаюсь ей, укладывая цветы на тёплый камень. – Ты мне снилась сегодня. Теперь дышится легче. Я на минутку. Не мог не зайти. У меня ведь свадьба сегодня, мам. Представляешь? Мне немного хреново пока, но в итоге всё будет хорошо, я тебе обещаю. С Анаит всё нормально. Я буду и дальше за ней присматривать. Правда, нашей кудряшке придётся пожить с отцом некоторое время, но это лучше детского дома. Да и ты всегда мечтала, чтобы у нас был отец. Он пытается изображать… Скучаю без тебя очень, мам, – присев на корточки, поправляю цветы. – Ещё обязательно приеду. Ты приходи ко мне чаще. Не так одиноко.

Коснувшись губами её фотографии, с лёгким сердцем ухожу к Захару.

Правда не мог не зайти. Это ощущалось так, словно я её на свою свадьбу не позвал бы. Теперь всё правильно. Можно ехать дальше.

Останавливаемся возле ювелирного. Девушки, явно разбирающиеся в брендах лучше меня, тут же расправляют плечи, надеясь заработать на клиенте. Придётся их обломать. Много потратить здесь я не смогу.

Прохожу мимо витрин с золотом, даже не всматриваясь в ценники.

– Вы что-то конкретное ищите? – подаёт голос консультант.

– И да и нет, – дохожу до кулончиков.

Серебро, полудрагоценные камни или жемчужины. Красивое всё. Сверкает в свете специальных ламп. Взгляд цепляется за маленькую кошачью лапку.

– Вот этот, – показываю девушке. – Сейчас ещё цепочку выберу.

С этим проще. Тоже серебро. Мелкие звенья, цепочка слегка перекручивается, напоминая тонкий канатик. Выглядит прочнее обычной, но не грубо. С лапкой должно смотреться хорошо. И по цене мне вполне подходит.

От упаковки отказываюсь. Возвращаюсь в машину и собираю комплект.

– Прикольно, – улыбается друг, глянув на то, что получилось. – Ей понравится.

Надеюсь. Хотя, моё чувство вины не заглушит. Зато принцессу порадую.

Захар довозит меня до дома отца и уезжает по своим делам. Снова мы встретимся уже в ресторане.

Быстрым шагом пересекаю двор. Захожу в холл. Анаит тут же бежит обниматься.

– Какая ты нарядная, – ловлю её и подбрасываю в воздух.

– Кис! – визжит сестрёнка и крепко обнимает меня за шею, как только ставлю на пол и присаживаюсь перед ней на корточки. Мажет губами по щеке.

– Костюм сейчас помнёте, Саркис, – делает замечание отец.

– Переживу, – поднимаюсь и достаю из кармана брюк цепочку. Плавно выпускаю её из кулака.

– Это мне? – у малой загораются глаза.

– Конечно, – нажимаю подушечкой пальца на кончик носика. – Ты простишь меня за то, что тебе придётся пожить здесь? – шепчу, присев опять перед ней на корточки.

– Я не злюсь, – Анаит цепляется пальчиками за мою ладонь. Она кажется такой огромной в сравнении с её. – Честно. Ты же будешь приходить ко мне? Часто-часто будешь?

– И забирать буду. У тебя же теперь уроки скрипки. Забыла?

– Не-е-ет, – строит довольную моську. – Застегни мне цепочку.

Разворачивается, убирает свои кудряшки на бок. Чмокнув её в затылок, защёлкиваю замочек. Проверяю, что держится крепко, и поднимаюсь.

Нам уже пора выдвигаться за невестой. Пока мы тискались с Анаит, к нам успели спуститься Наталья и «дед». Младших детей няня позже привезёт в ресторан.

Во дворе нас ждут две машины. Сажусь в первую. «Донор» неожиданно оставляет всех во второй тачке и забирается ко мне в салон.

– Я сделал тебе карту, – сообщает он. – Там достаточно для достойного содержания вашей маленькой семьи, – буквально впихивает мне в руку кусок пластика. – Стефа – не девочка с улицы, Саркис. Она привыкла к красивой, обеспеченной жизни.

– Спасибо, что указал мне моё место в вашей пищевой цепочке, – хмыкнув, отворачиваюсь к окну.

– Я не хотел оскорбить тебя как мужчину. Извини. Просто пытаюсь помочь.

– Если я отвечу, будет очень нецензурно, – не хочу даже смотреть на него.

Ругаться тоже не хочу, поэтому до самого дома Стефы еду молча, так и сжимая в кулаке банковскую карту.

Подмигнув сестрёнке, высунувшейся в окошко второго автомобиля, в подъезд вхожу один.

Снова начинает накрывать непонятное волнение. Ещё и таблетки перестают действовать. Похмелье неприятно давит на виски и затылок.

Лифт поднимает меня на нужный этаж. Заношу руку, чтобы нажать на кнопку звонка, но замечаю, что квартира не заперта.

– Входи, – зовёт Оксана Борисовна. Её голос дрожит. Тоже волнуется.

Толкаю дверь. Оказываюсь в просторной прихожей. Хочу снять туфли, но меня останавливают. Отец Стефы жмёт мне руку и провожает в комнату дочери.

Каждый шаг равен удару моего сердца. Дверь спальни открывается медленно, будто специально. Пульс начинает разгоняться.

Да чтоб его!

Вдох. Выдох.

Надо просто ровнее дышать.

– Привет, жених, – улыбается сказочно красивая Стефа в искрящемся белом платье.

– Привет, невеста, – смеюсь я, совершенно бессовестно пожирая её глазами.

Глава 15

Стефания

Обжигающе горячее солнце проникает в мою комнату через окно. Ткань платья под его лучами серебрится, как первый снег, и отражается в карих глазах Саркиса. Мне становится жарко от его пристального взгляда. Вместе с тем по всему телу волнами проходится озноб, будто на мою разгорячённую кожу и правда прямо среди лета падают снежинки. Распущенные, завитые на концах волосы щекочут частично открытую спину. Мне кажется, я покрылась мурашками от макушки до кончиков пальцев на ногах. Мой будущий муж сейчас спалит меня дотла, и до ЗАГСа мы не доедем.

Молчим, просто разглядывая друг друга.

На нём дорогой костюм. Чёрная классика. Белая рубашка под пиджаком. Начищенные до блеска туфли. Ему идёт. Но мне в память врезался совсем другой образ. Тот самый, с нашей первой встречи. Взъерошенный, в кожаных штанах, небрежно выдернутой из-под них футболке, в куртке с логотипами спонсоров и мотоклуба, с полыхающим огнём гнева и раздражения в глазах, который чуть позже превратился в вызов, направленный на меня.

Я рада, что увидела его тогда именно таким. Теперь точно знаю, какой Сар настоящий. Этот лоск, что пытается навязать ему отец, дабы парень соответствовал нашему кругу, делает его искусственным, заковывает в рамки.

Саркис, как и я, ненавидит искусственно созданные границы. Его делает свободным его мотоцикл, а меня – моя музыка. Поэтому мы поняли друг друга в тот день, когда я впервые играла при нём.

Как мы будем уживаться на одной территории, я пока так и не смогла себе представить, но прямо сейчас мне до порозовевших щёк приятен неподдельный восторг в его глазах. А костюм… Костюм, это всего лишь мишура. Он сбросит его при первой же возможности и снова станет собой. Дерзким, невыносимым, наглющим до зубного скрежета мальчишкой в кожаных штанишках!

– Дети, нам пора ехать, – напоминает моя мама.

Саркис вздрагивает и кивает ей.

– Мам, не забудь скрипку, – прошу её.

– Уже в машине. Сар, предложи невесте руку, – подсказывает ему будущая родственница.

– Да, конечно.

Он делает шаг ко мне и протягивает ладонь. Вкладываю свою. Крепко сжимает и ведёт меня из комнаты. Непривычно грубоватая кожа на руках трёт мою ладошку, вызывая новую волну мурашек. Я с ними сроднилась в последнее время. Впору давать имена. Вот, на затылок сейчас побежали Федя, Машенька и Ариша. А в самый низ живота скатились Оленька и Костик.

Саркис косится на мой тихий смех.

Это нервы. На фоне того, что я последний раз ела вчера где-то в обед и прошлую ночь почти не спала, в голову лезет просто невероятная дичь. Главное, ему не рассказывать. Иначе до конца нашей семейной жизни гад будет стебать и меня, и моих мурашек. А в их регулярных перебежках по моей коже виноват именно Сар.

Будущий муж помогает мне сесть в машину. Поправляет подол платья. Обходит и садится в салон с другой стороны. Впереди водитель и мой отец. Остальные в машине сзади.

С лёгким толчком в грудь трогаемся с места. А может это моё сердце от страха попыталось сбежать, но ударилось о рёбра и вернулось на своё место. Теперь жалобно трепыхается там. Саркис сжимает ладони в кулаки. Расправляет пальцы и снова сжимает до хруста. Тоже нервничает. Облизывает пересохшие губы.

– Владимир Денисович, воды нет случайно? – обращается к моему отцу, положив ладонь на спинку сиденья.

– Что, хорошо вчера погуляли? – папа протягивает ему запотевшую бутылку минералки.

Скачать книгу