Сквозь года бесплатное чтение

Пролог

Если бы в старшей школе кто-то сказал Камиле, что через десять лет ей подарят художественную галерею, она бы рассмеялась ему в лицо. Тогда эта фраза звучала смешно и безрассудно, особенно из уст человека, которого она всегда считала своим лучшим другом.

И вот она стоит в красивом вечернем платье, а все родственники и друзья смотрят на нее в ожидании спонтанной речи. Некоторые картины Камилы уже украшают стены новой галереи. Вокруг доброжелательная атмосфера, а на фоне льется мелодичная музыка. Легкое жужжание разговоров смешивается с звоном бокалов, наполненных искрящимся шампанским и ароматом изысканных закусок – все в лучших традициях светского приема.

Камила судорожно сжала микрофон, чувствуя предательскую дрожь в руках и ощущая во рту настоящую пустынную засуху. Взгляд лихорадочно метался из стороны в сторону в попытках зацепиться за что-то, как за спасательный жилет. Не каждый день Камиле приходится выступать перед публикой. А если быть точнее – сегодня ее дебют. И даже осознание того, что среди присутствующих нет незнакомцев, не приносит облегчения. Все эти лица она знает наизусть, но сейчас это лишь усугубляет ее волнение.

Наконец, ее взгляд зацепился за родные карие глаза и белоснежную улыбку человека, стоявшего в первом ряду. Ее друг светился от счастья, а его непоколебимое спокойствие придавало ей решимости. Но, будучи инициатором происходящего, Оливер волновался не меньше. Он много раз прокручивал в голове события этого дня, каждую деталь, и смог сохранить все в секрете до последней секунды. Оливер явно гордился собой, ведь главная мечта Камилы осуществилась. Он подарил ей галерею, как и обещал когда-то, десять лет назад.

– Вау! – Камила нервно улыбнулась, с трудом проглотив подступивший к горлу ком. – Я не знаю, что и сказать.

Все присутствующие дружно зааплодировали, поддерживая девушку. Сегодня ее праздник. И она должна насладиться этим днем, избавиться от страхов и тревог. Ее взгляд снова и снова возвращался к Оливеру за очередной порцией храбрости, которой он с щедростью делился.

– Простите, я еще не полностью пришла в себя, – продолжила Камила, собирая остатки самообладания. – Я очень рада видеть каждого и безумно счастлива, что могу разделить это событие вместе с вами. Все знают, что еще в школьные годы я мечтала о своих благотворительных выставках. Мечтала приносить вклад в развитие искусства и поддерживать молодых художников. И…

Слова застряли в горле. Она смахнула предательски набежавшие слезы, прежде чем они успели оставить мокрые дорожки на щеках, и глубоко вдохнула. В зале воцарилась тишина, все внимательно слушали виновницу торжества. Оливер слегка подался вперед, готовый в любой момент прийти на помощь, но вера в нее остановила его. Он понимал, насколько важен для нее этот день, что он дарит ей не просто галерею, а начало новой жизни, о которой она всегда мечтала. Дарит ей возможность помогать другим. И как тяжело для Камилы принять этот роскошный жест. Возможно, с сюрпризом он перестарался, но иначе она бы отвергла его подарок.

Их взгляды снова столкнулись, и Оливер улыбнулся самой нежной улыбкой, на которую способен.

– И прости, что не восприняла твои слова всерьез в старшей школе. Я не поверила, что ты в самом деле подаришь мне чертово здание! – Камила развела руками, указывая на масштабы пространства и безграничные перспективы, которые теперь открывались перед ней. По залу разлетелся веселый смех, а кто-то из друзей похлопал Оливера по плечу, восторгаясь сумасшедшим поступком. Камила посмотрела на невесту Оливера, тщательно подбирая следующие слова:

– Но, несмотря на все это, я благодарна за то, что у меня есть такой человек, как ты, Оли, – она обратилась прямо к нему. – Спасибо за все, что ты для меня делаешь. Без тебя ничего не имело бы смысла. Ты будто вдохнул в меня новую жизнь, и я безгранично ценю и всегда буду беречь нашу связь.

Камила отключила микрофон, задерживая взгляд на Оливере, выражение лица которого после ее заключительной речи стало серьезнее. Как бы ей ни хотелось сказать больше, она не может. Не может быть до конца искренней в своих чувствах. Ни сейчас, ни вообще когда-либо. Она поблагодарила публику еще раз и опустила голову, пряча глаза, наполненные слезами бессилия. Камила закрепила микрофон обратно на стойке, заперев глубоко внутри себя все чувства, которые к нему испытывает. Но то, что произошло в следующее мгновение, поразило всех вокруг: Оливер подошел к Камиле и притянул к себе для поцелуя.

Камила почувствовала чужие губы на своих и вспыхнула от злости. Она оттолкнула Оливера с замершим сердцем, а по ушам ударили удивленные возгласы зрителей, наблюдающих за развернувшейся сценой. Перед глазами, к ее замешательству, невозмутимое лицо мужчины, от которого она в последнюю очередь ждала подобного безрассудства. Она не понимает, на кой черт ему потребовалось это сделать. Еще и на глазах у всех.

Камила всем телом ощущает ненавистный взгляд, исходящий от одной особы из зала, и под влиянием которого она интуитивно бьет Оливера по лицу. Но жалеет об этом через секунду. Ладонь горит, будто от огня. Лицо заливается краской от стыда и страха, а сердце норовит выскочить в любой момент.

Если бы десять лет назад Камиле кто-то сказал, что она будет всячески причинять боль Оливеру, она бы испепелила этого человека одним только взглядом. Она, Камила Вайт – девушка, которая всегда защищала его честь и достоинство, – стала той, кто выставила его на посмешище перед всеми. Плюнула в душу и нещадно унизила. Нет на свете такого слова, чтобы передать всю силу ее сожалений. Она готова принять любой ответный удар, лишь бы не увидеть в карих глазах разочарование, сродни последней капле.

Но Оливер не выглядел удивленным, он будто заранее продумал все возможные последствия у себя в голове. Для него не существует способов, которыми Камила может его ранить. Уже нет. Для него также маловажны растерянные взгляды присутствующих. Только зеленые глаза напротив, наполненные раскаянием, играют значимую роль. И вместо того чтобы уйти или разозлиться, он берет Камилу за руку и уводит подальше от любопытных глаз, перешагнув точку невозврата.

Камила покорно следует за мужчиной, не говоря ни слова. Она понимает, что вечеринка окончена, и они направляются к парковке. Остановившись у машины, Оливер открывает дверцу пассажирского сиденья.

– Прошу, – вежливо произносит он, стараясь воздержаться от комментариев по поводу произошедшего. Все, что его волнует сейчас – это добраться до квартиры и остаться наедине с Камилой.

Никто из них не решался нарушить тишину: Вайт отвернулась к окну, наблюдая за огнями вечернего города, а Оливер внимательно следил за дорогой. Сворачивая на улицу, где расположен его дом, Оливер наконец отпустил ситуацию, и его настроение слегка улучшилось.

– Тебе обязательно было бить меня по лицу? – отшутился он. Но его притворное возмущение Камила восприняла всерьез.

– Я испугалась. Прости, – она украдкой взглянула на него, все еще чувствуя вину. – Ты никогда не был таким безрассудным.

– Прошло много времени, Камила. Я изменился.

И она видит это. С тех пор как они снова встретились, он совершенно другой человек. Новый Оливер пугает ее до чертиков. Он непредсказуем и полон решимости во всем. Камила учится заново узнавать его. Она знает лишь одно – рядом с ним она в безопасности.

Оказавшись в квартире, Оливер прошел в гостиную и бросил пиджак на спинку дивана, в то время как Камила прислонилась к столу, обдумывая предстоящий разговор. Но его не последовало, как и возможности собраться с мыслями. Оливер молча подошел к девушке, вставая напротив нее.

Глядя в ее зеленые глаза, он понимал, насколько отчаянно он хотел ее. Он отчетливо понимал, что ему уже давно недостаточно быть просто рядом с ней. Оливер наклонился и поцеловал ее, притягивая за шею. Он знал, что Камила хочет его так же сильно, как и он. Углубляя поцелуй и не встречая сопротивления, он приподнял ее за бедра и усадил на стол. Раздвинув ее колени, он встал между ними, прижимаясь сильнее. Он целовал ее хаотично, даже небрежно, будто стараясь наверстать все упущенное время. Свободной рукой он убрал мешающие рыжие локоны, оголяя ее шею и покрывая дорожкой из жадных поцелуев.

– Остановись, это неправильно. Что о тебе подумают? В их глазах ты будешь изменником, – шептала Камила, но какой бы аргумент она ни приводила, чтобы ни сказала, ему все равно.

Когда рубашка на нем была расстегнута, а ткань ее платья скользнула с плеч, Камила поняла, что не выдержит. Страх за будущее Оливера пересилил все ее эгоистичные желания. Она оттолкнула мужчину, поднимая бретельки платья обратно и пытаясь отдышаться.

– Мы не можем переступить эту черту.

В ее зеленых глазах читались испуг и немая мольба, но Оливера, казалось, было не остановить. Его глаза продолжали гореть от желания. Она опустила взгляд, боясь, что не сможет сопротивляться его решимости.

– Камила! – он приподнял ее лицо, коснувшись подбородка. – Мы давно ее перешли. Посмотри на меня. Мне все равно, что обо мне подумают. Я люблю тебя. И всегда любил только тебя!

– Оли… – она покачала головой, словно в последний раз умоляя его не совершать эту ошибку, но он снова припал к ее губам, вызывая волну возбуждения с новой силой. Камила закрыла глаза, полностью растворившись в ощущениях. Мужчина, которого она любит, готов бросить все ради нее. Разве это не счастье?

Но будет ли Оливер счастлив, когда последствия настигнут его? И когда за каждое решение придется расплачиваться? Цена его предательства слишком высока, чтобы Камила позволила этому случиться. Ведь это клеймо на всю жизнь. Он – изменник, а она – разлучница.

Глава 1

Настоящее время:

В художественном классе, как всегда, уютная и спокойная обстановка. Единственное место, куда Камила хочет возвращаться снова и снова. И все благодаря миссис Мур – преподавательнице, которая создает благоприятную среду для студентов, увлеченных искусством. За интерьер класса тоже отвечает она: на стенах развешаны лучшие картины предыдущих учеников и схематично расставлены мольберты. Она любит говорить, прежде чем кто-то захочет их подвинуть, что они стоят строго по фэншуй. Воздух пропитан запахом красок и лака, помогая настроиться на творческий процесс, а сам класс находится в дальнем крыле школы, куда не проникает посторонний шум. Камила вдохнула глубже уже привычный запах разбавителя и взяла в руку палитру с яркими тонами.

За окном пасмурно, и вот-вот пойдет дождь – идеальная погода для любимого занятия. Камила часто остается в классе одна, чтобы закончить картину для благотворительной выставки. Миссис Мур поддерживает любое проявление энтузиазма, поэтому не возражает, когда кто-то засиживается. От Камилы требуется лишь закрыть кабинет и отдать ключи охраннику школы.

Девушка окунула кисть в зеленую краску, разглядывая чистые участки холста и пытаясь настроиться на те чувства, которые испытывала изначально. Она убедилась в правильности выбора своей композиции: Нью-Йоркский парк в один летний и солнечный день. Смотря на картину, Камила испытывает тоску, но с призрачной надеждой на светлое будущее. Живопись должна быть олицетворением уюта и спокойствия, но рука каждый раз тянется смешать черно-белые краски и добавить едва заметные грозовые тучи, выглядывающие из-за горизонта. Хотелось бросить все и отказаться от участия, но миссис Мур, потрясающая и милая женщина, уже рассчитывает на нее.

Девушка помотала головой, останавливая навязчивую идею испортить пейзаж тревожными мыслями. У нее ведь хорошо получилось передать настроение умиротворения и гармонии через холст, а по правилам участия в детской тематической выставке не должно быть ни намека на грусть.

Зачастую ее итоговый результат отличается от первоначальной задумки, поддаваясь переменам настроения. Не зря говорят: картина – отражение души. Но сегодня, не ведясь на поводу своих чувств, Камила убирает подальше палитру с черно-белыми красками. На фоне серой пасмурной реальности должна сохраниться вера в сказку и возможность ощутить теплый лучик надежды. Ведь маленьким детям ни к чему лицезреть продукт меланхолии какой-то художницы, чье имя никому не известно.

Поднеся кисть к холсту и увлеченная мыслями, Камила дернулась от испуга, как только за ее плечом раздался знакомый тембр мужского голоса. Она обернулась на звук, оказавшись в сантиметре от лица парня. Ее лучший друг Оливер Блэк наконец освободился от своих занятий.

– Вау! – не скупясь на эмоции, произнес он. Его лицо выражало откровенное восхищение.

– Знаю, – смеется Камила, но все равно смущается каждый раз, когда слышит похвалу от Оливера. С его уст она звучит как-то иначе, искренне. Правда, ее лучший друг ни черта не шарит в искусстве. Ему нравится каждый ее рисунок: от сумбурных набросков в тетради до художественных картин. Ведь ему не обязательно разбираться в чем-то, чтобы быть откровенным.

– Невероятно, – он продолжал нахваливать подругу, из-за чего ей вдруг стало неловко.

Оливер узнал изображенную местность: дорожку фонарных столбов, одинокую скамейку и высокие небоскребы за густыми деревьями. Они с Камилой часто гуляют по городскому парку, наслаждаются спокойной атмосферой и проведенным вместе временем, устраивают пикники и ходят на показы фильмов в открытом кинотеатре. Этот парк многое значит и для Оливера, и для Камилы. Поэтому, увидев картину, Блэк ощутил разливающееся тепло внутри и моментальное желание оказаться на том самом месте.

– Ты закончила или тебя подождать? – спросил он, все так же находясь непозволительно близко и заставляя сердце Камилы биться чаще.

– Закончила, – соврала девушка, встав со стула. Все, что ей нужно – безопасное расстояние. Она отложила палитру с красками в сторону. Камила не любит, когда кто-то наблюдает за ее творческим процессом, к тому же появление Блэка сбило все ее мысли.

– Прости, я помогал тренеру с инвентаризацией, так бы пришел раньше.

– Просто предупреждай в следующий раз, если снова задержишься, – Камила не хотела, но слова вылетели с ноткой упрека. Оливер выпрямился и перевел взгляд на подругу. Он кивнул и аккуратно взял ее сумку.

Блэк давно привык к ее характеру. Их положение и статус в обществе – как небо и земля, находятся в тысячах километрах друг от друга. Она – дочь высокопоставленного лица, председателя Верховного суда, а он – сын продавщицы на уличном рынке. Но, несмотря на это и на удивление для всех, они сблизились больше, чем с кем-либо еще.

Камила Вайт обратила внимание на мокрые пряди густых волос и подметила черно-белый контраст с его бледной и гладкой кожей, как у младенца. Но, по правде говоря, недостаток гемоглобина на лицо. Ее друг выглядел очаровательно и одновременно озадаченно, сведя губы в тонкую линию и заставляя девушку чувствовать вину за резкость.

Камила всегда старается быть более терпеливой по отношению к Оливеру и его навязчивости. Она любит проводить с ним время, но иногда Блэка чересчур “много”. Они дружат уже несколько лет, разделяют интересы друг друга, вместе гуляют и сидят рядом на совместных занятиях. С каждым днем их связь только крепнет.

Пока Камила собиралась, Оливер стоял в ожидании. Он заметил, что ее что-то гложет. Взгляд девушки был рассеян, что само по себе являлось редкостью, а темные круги под глазами говорили о ее усталости. Звук проливного дождя, стучащего по окну, разбавлял неловкое молчание, которое больше невозможно было терпеть. Ее взгляд устремился куда-то в пол, обращая внимание на потрепанные временем кроссовки.

– Ками?

– Что? – Вайт нервно поправила выбившуюся рыжую прядь обратно за ухо.

– Ты выглядишь обеспокоенной. Это потому, что я увидел твою картину? Я по одному только взгляду понял, что это тот самый парк. Я же не против. Ты можешь рисовать и меня, и наши любимые места, – он равнодушно пожал плечами, искренне не понимая, почему подруга распереживалась на пустом месте.

– С чего ты вообще взял, что меня что-то беспокоит? – Камила притворно возмутилась, пытаясь защититься от излишней прямолинейности друга и его пристального, выбивающего почву из-под ног, взгляда. Она не переставала чувствовать себя растерянно и беспомощно. Оливер читал ее, как открытую книгу, подмечая каждую деталь в поведении. Он самодовольно усмехнулся и снова посмотрел на картину.

– Может, потому, что это что-то значит для тебя? – с улыбкой и толикой надежды спросил он, переключая взгляд с пейзажа на лицо девушки.

– Вечно ты что-то придумываешь. Я просто считаю этот парк красивым и подходящим под условия выставки, не более.

Камила продолжала стоять на своем, хоть и понимала, насколько подозрительной она выглядит. И главное, перед кем? Перед проницательным Оливером. Перед парнем, который знает ее как облупленную. Знает, когда она нервничает и что-то скрывает. Видит насквозь, изучая своим рентгеновским зрением.

Конечно же, Блэк не поверил ни единому слову. Просто красивое место? Если Камиле сложно говорить о своих чувствах, он не будет давить на нее. В случае с Вайт у него нет никаких завышенных требований. Но отсутствие в ней откровенности порой расстраивало его.

Глава 2

После школы Камила и Оливер обычно не спешили домой. В солнечные дни они гуляли по парку, перекусывали уличной едой и находили укромный уголок, где могли сделать домашнее задание. Вернее, его делал Оливер, Камила же при любой возможности доставала свой скетчбук для рисования. Но сегодня погода не благоволила, поэтому друзья решили уединиться в кафе на другой стороне улицы. Промокнув до нитки, перебегая через дорогу, они наконец-то устроились за уютным столиком у окна. Камила откинула назад мокрые пряди рыжих волос, пытаясь вспомнить, когда в последний раз попадала под такой ливень. Но теплая улыбка Оливера избавила ее от переживаний за внешний вид.

Вайт заказывает фруктовый чай без сахара и стакан воды, потому что следит за уровнем глюкозы и правильным питанием, а Оливер – калорийный молочный коктейль и шоколадный чизкейк, потому что уверен, что сладкое стимулирует работоспособность мозга. Камила взглянула в окно на двух мужчин в безупречных черных костюмах. Они укрывались от дождя под зонтом, находясь неподалеку от люксового седана ее отца. Личный телохранитель и водитель не спускали глаз с девушки, следя за каждым ее шагом. Обычное дело для Камилы. Она никогда не покидала пределы дома без сопровождения хотя бы одного телохранителя.

– На какую тему тебе задали эссе? – с нетерпением спросил Блэк, выкладывая на стол все свои конспекты и небольшой старенький ноутбук из рюкзака.

– Что-то про политическую систему, – ответила Камила и, будто притягиваемая невидимым магнитом не отрывала от него взгляда. Парень, не спеша, разложил на столе стопку тетрадей и включил ноутбук. В каждом его движении чувствовалась уверенность и спокойствие. Оливер всегда выглядел приземленным и сконцентрированным на деле.

– Интересно, – он улыбнулся. Кажется, сложные задачи только подстегивают его интерес. – Постараюсь закончить к выходным. Когда пришлю тебе эссе, не забудь его прочесть, как в прошлый раз. Не хочу, чтобы ты снова краснела.

– Не будет никакого толку, если ты снова напишешь непонятным для меня языком, – с легкой укоризной ответила она. Учеба никогда не давалась ей так легко, как Оливеру. На данный момент он – лучший студент в старших классах: по всем дисциплинам у него наивысшие баллы. Поэтому Оливер – один из немногих стипендиатов в элитной школе, куда можно попасть только двумя способами: иметь деньги и влияние либо быть гением.

– Да, я напишу простое эссе на средний балл, не волнуйся.

– Отлично.

У них разные направления в учебе, но некоторые предметы обязательны для всех студентов. В их числе литература, английский, история и математика. Именно с ними Оливер помогает Камиле с начала старшей школы: пишет за нее сочинения, объясняет решение очередной задачи и кратко пересказывает содержание прочитанных книг. Но что касается остальных гуманитарных наук – с ними у девушки проблем нет.

Оливер сосредоточенно работал над новым школьным проектом, а Камила тем временем обводила карандашом линию его острых скул. С точки зрения художника, у Оливера идеальные очертания лица. Ей нравилось рисовать его небольшие портреты: овальное лицо, глубокий взгляд карих глаз, густые и прямые брови, стремящиеся вверх от переносицы, идеально ровный нос и чувственные губы. Камила невольно сглотнула, останавливаясь взглядом на его полуоткрытых губах. Как в одном человеке могли сочетаться красота, ум и прекрасный внутренний мир? Камила была уверена, что при создании ее друга не обошлось без вмешательства высших сил. Иначе как объяснить его превосходство над другими?

Камила с интересом наблюдает, как меняется выражение лица Оливера. Сосредоточенность и нахмуренные брови сменяются поджатыми губами и задумчивым взглядом. Вайт удобно откинулась на спинку стула, пытаясь нарисовать его безобразную челку, падающую на глаза. Наверняка, она портит ему зрение, но он не может позволить себе хорошую парикмахерскую три раза в год.

Мысли девушки отвлекла привлекательная официантка, положившая папку со счетом на край столика. Однако ее симпатичное личико портил надменный взгляд, скользнувший сначала по Оливеру, а затем по фирменной сумочке Камилы. Вайт усмехнулась, заметив поддельный браслет Картье на ее запястье. Когда Сьюзи ушла (именно так было написано на ее бейджике), Камила по привычке взяла счетницу, намереваясь вложить в нее стодолларовую банкноту, сумму, значительно превышающую стоимость их заказа.

– Я сам, – Оливер полез в карман в поисках денег. Камила удивленно вскинула брови.

– Оли, – предупреждающе посмотрела она. – Не нужно тратить на меня свои проездные.

– Все в порядке, – он вытянул руку вперед, прося Камилу отдать ему счет. – Нам подняли стипендию. И пока тепло, я могу ездить на велосипеде.

Взгляд официантки в их сторону заставил Камилу уступить. Та нагло посмеивалась, перешептываясь со своей коллегой за кассовой стойкой. Вайт мягко улыбнулась Оливеру и протянула ему счет. Конечно, Блэк никогда не замечал косых взглядов за его спиной, и в отличие от Камилы, ему плевать на чужое мнение. Он лишь хотел чем-то отплатить своей подруге за все, что она для него делает.

Оливер может позволить себе разок заплатить в кафе, но он до сих пор не привык к тому, что Камила за один день тратила сумму, равную его ежемесячным карманным деньгам, которые давала ему мама.

Камила ни с чем не перепутает высокомерный взгляд, наполненный скептицизмом, который был у официанток здешнего заведения. Кафе, расположенное напротив элитной школы, видимо, нанимало к себе на работу заведомо заносчивых девиц. Только слепой не заметил бы, как они обсуждали тех, кто выделялся из общей массы. Потертые кроссовки Оливера, дешевый рюкзак и устаревшие модели девайсов кричали о его финансовых трудностях. Камилу тошнило от этого лицемерия.

– Дождь не закончился, собирайся, отвезу тебя домой.

– Я поеду на метро, – запротестовал Оливер, но тут же столкнулся с твердым взглядом зеленых глаз.

– Если ты заболеешь, кто напишет мое эссе?

– Ты права, – усмехнулся Оливер.

– Жду в машине, – сообщила Вайт, чье терпение лопнуло, как мыльный пузырь. Камила взяла сумку со стола и направилась к выходу, проходя мимо двух официанток.

– Не желаете взять кофе с собой? Или какие-нибудь десерты? – Сьюзи натянула самую милую и дружелюбную улыбку, от которой у Камилы возникло необузданное желание восстановить справедливость. Не зря она дочь председателя городского суда. Рыжеволосая девушка остановилась, окинув официантку тем же презрительным взглядом, каким та смотрела на Оливера.

– Пожалуй, откажусь. Но дам тебе небольшой совет. Если тебе нравится Картье, то хотя бы не носи подделки. Выглядит жалко, – лицо Камилы скривилось от отвращения, но глаза ее блестели, наблюдая за реакцией. Официантка сразу развернула рукав белой рубашки, пряча аксессуар под ткань, а взгляд – под нарощенными ресницами. Торжествующе улыбаясь, Камила вышла из кафе. Никто не посмеет смотреть свысока на ее лучшего друга.

Глава 3

Дождавшись друга в машине, Камила бросила взгляд в зеркало заднего вида.

– К Оливеру, – распорядилась юная хозяйка.

– Да, мэм, – отозвался Феникс, личный водитель, работающий на семью Вайт более пяти лет. Рядом с ним на пассажирском сиденье почти незаметно сидел Роберт – молчаливый телохранитель, готовый ко всем непредсказуемым ситуациям и в любой момент прикрыть своим телом Камилу. Черный седан плавно тронулся с места.

Неугомонный дождь барабанил по крыше и окнам автомобиля, разбивая гнетущую тишину, царившую какое-то время в салоне. Камила выглядела несговорчивой, будто ее что-то беспокоит, а Оливер чувствовал, что обязан внести некое понимание в то, что произошло ранее:

– Я заметил их взгляды, но хотел оплатить счет не поэтому, – неожиданно для Камилы сказал Блэк, привлекая ее внимание. – Ты же знаешь, мне плевать, что обо мне думают. Я не стыжусь своего положения. Я просто хотел сделать тебе приятно. Но когда ты вышла из кафе, на них лица не было. Я понял, что ты им что-то сказала.

– Я не…

– Подожди, – перебил Оливер, заключая руку Камилы в свои ладони и аккуратно сжимая ее. Девушка почувствовала себя еще более неловко, но возражать не стала. – Мне приятно, что ты обо мне заботишься. Я не знаю, что именно это было. Желание справедливости? Вымещение злости? Но тебя явно задело их поведение. В любом случае, спасибо.

Глаза Камилы заметались от сплетенных рук к лицу друга, избегая прямого взгляда. Любой физический контакт с Оливером превращался в запутанный клубок хаотичных мыслей. Она уже позабыла о невежественности какой-то Сьюзи, чье имя также хотела стереть из памяти. Камила осознала лишь одно – насколько она беспомощна перед откровениями Блэка и его попытками забраться в ее голову. Все, что она могла на данный момент – выдавить из себя подобие улыбки.

Оливер никогда не требовал от Камилы каких-либо признаний в ответ. Он знал, что ей трудно говорить открыто о своих чувствах, а любое их проявление оборачивалось для нее целым испытанием. Поэтому он будет терпелив с ней, как и она с ним.

***

Камила возвращалась домой к ужину, изучая по пути новые магазины с канцелярией. Ее маленькое хобби, которое успокаивало: поиск и пополнение коллекции перьевых ручек и красивых ежедневников в кожаном переплете. Холл особняка, построенного в современном стиле, встретил девушку приглушенным гулом голосов, доносившимся из гостиной, и дразнящим ароматом поджаренного мяса. Дизайн дома выполнен в молочных и кремово-бежевых оттенках, создавая тепло и уют. Большие панорамные окна с утра до вечера позволяли проникать внутрь солнечным лучам и наполняли пространство естественным освещением.

Камила прошла вглубь гостиной и встретилась взглядом с родителями, прервавшими трапезу.

– Ты опоздала, – сухо констатировал мужчина, сидящий во главе длинного прямоугольного стола, украшенного вазой с букетом свежих цветов и роскошной бархатной скатертью. – Садись.

Движением головы он указал на место рядом с собой, а его взгляд противно обжег холодом, пронзая до мурашек. Девушка села по левую сторону от отца, сложив руки на коленях и держа ровную осанку, за которую в детстве ей часто прилетало. Она смотрела прямо перед собой, на мать, чей взгляд выражал беспокойство и умолял держать себя в руках. Впрочем, как всегда. Тишину нарушила домработница, положив две тарелки на стол перед молодой хозяйкой.

– Запеченный перец с кукурузой, стейк из говядины и шоколадно-клубничный ролл на десерт. Пожалуйста, наслаждайтесь.

– Благодарю, – ответила Камила, добродушно улыбнувшись.

Пожилая женщина кивнула и удалилась, выполнив свою работу. Камила взяла в руки столовые приборы, стараясь игнорировать пристальный взгляд отца. Эмилии Вайт также не нравилась изменившаяся атмосфера за столом, которая сгустилась с приходом Камилы. Ей немедленно захотелось разрядить невыносимую обстановку между мужем и дочерью.

– Как проходит подготовка к благотворительной выставке? – участливо поинтересовалась она. Камила усмехнулась, но продолжила разрезать стейк на кусочки. Неудивительно, что ее мать заботит лишь само мероприятие, на котором она сможет похвастаться перед подружками достижениями своей семьи, хоть и считает любовь ее дочери к искусству пустой тратой времени. По ее мнению, владение сетью салонов красоты – гораздо более разумное и престижное занятие.

– Прошла первый этап, сейчас работаю над финальным, – все же ответила Камила, желая оказаться где угодно, лишь бы не видеть мнимый интерес своих родителей, за которым на самом деле скрывается глубокое разочарование.

– Завтра приедут Миллеры, отмени все планы, – не требуя возражений, сообщил Генри Вайт.

– Мне нужно в торговый центр, – Камила посмотрела на отца, сталкиваясь с сухим взглядом, и поспешила добавить: – Краски закончились.

– Хорошо, но к полудню будь дома. Пока ты следуешь нашему уговору, можешь заниматься чем угодно. Хоть рисованием, хоть танцами, мне все равно.

Камила молча кивнула. Опять он при любом возможном случае упоминает их соглашение, словно его так просто забыть. Как вообще можно не думать о предстоящей помолвке, до которой осталось несколько месяцев, сразу после ее совершеннолетия? Весь груз ответственности свалился на ее плечи вместе с известием о том, что она навсегда останется единственным ребенком в семье Вайт и наследницей далеко не маленького состояния.

Но как обычно это бывает, подобное богатство идет в паре с некоторыми обязанностями. Особенно, когда выбираешь собственный путь и не идешь учиться на юриста, как отец или экономиста, как мать. С Генри невозможно было договориться. Он по натуре своей человек бескомпромиссный, особенно в суде. Но, к счастью, Камила была не на скамье подсудимых, а всего лишь его единственной, и, следовательно, любимой дочерью. Но даже при таком, казалось бы, выигрышном раскладе, пришлось чем-то пожертвовать. Оказалось, что мечта учиться в Италии и посвятить жизнь творчеству важнее, чем выйти замуж за нелюбимого человека.

Камила долго не думала, прежде чем согласиться на уговор. О чем может думать семнадцатилетняя девушка, не зная о любви ровным счетом ничего? К сожалению, своих родителей она не может поставить в пример счастливой семейной жизни. Она росла, наблюдая их алекситимию – эмоциональную глухоту, уверенная, что так и должно быть. Любое проявление эмоций пресекалось на корню, прививая чувство стыда. Камила никогда не слышала, как кричит отец или плачет мать. Она даже не помнила, как выглядит радость на их лицах. Генри был похож на бездушного робота со своеобразной манерой выражения любви. А Эмилия – лишь его продолжение, без собственного мнения, стремящаяся во всем ему угодить.

Фактором, повлиявшим на такое быстрое и необдуманное решение, было то, что она знала своего будущего мужа с самого детства. Их семьи дружили много лет, и Кларк Миллер постоянно маячил перед глазами, безрезультатно добиваясь расположения Камилы. Обаятельный, воспитанный и перспективный молодой человек, а главное, он хорошо к ней относился. Не самый худший расклад для нее, верно? А любовь? Она придет со временем. Куда важнее ее мечты о собственной галерее и учебе в одном из самых престижных университетов искусств в мире.

Глава 4

Раз в месяц, а то и чаще, Камила ходила в любимый торговый центр ради магазина с самым большим выбором товаров для художников: с дорогим, но качественным ассортиментом. Оливер разглядывал витрину с красками, подмечая, насколько все ярко и разноцветно. Он улыбнулся, когда увидел сосредоточенную на выборе подругу. Ее волосы были рыжими, такими же яркими, как все вокруг. Ее стрижка каре позволяла Оливеру скользить взглядом по утонченным голым плечам и выпирающим ключицам. Он не понимал ни качества, ни разницы между акриловыми и масляными красками. Он лишь знал: куда бы ни пошла Камила, он последует за ней.

– Оли! Ты здесь? – Камила помахала рукой перед его лицом и положила последний товар в корзину. Парень не заметил, как засмотрелся на подругу в ее любимой среде обитания.

– Ты быстрее, чем обычно, – сказал Блэк, встретившись взглядом с зелеными, как изумруд, глазами. Все в этой девушке завораживало его и заполняло сознание, вытесняя весь окружающий мир.

– Нужно успеть еще в одно место. Пойдем на кассу.

Оливер молча последовал за ней. Встав в стороне, он приготовился складывать покупки в пакеты. Камила достала кредитную карту отца и улыбнулась, увидев знакомого продавца. Пожилой мужчина ответил ей теплой улыбкой:

– Рад видеть вас, мисс, – он приложил штрих-код коробки к сканеру. – Превосходный выбор, как всегда, – прокомментировал он, оценивая набор угольных карандашей.

– Спасибо. Я знала, что найду все необходимое только у вас.

– Вы мне льстите, – старик рассмеялся и без всякой утайки добавил: – Я всего лишь веду бизнес, но мне приятно видеть, что нынешняя молодежь интересуется искусством.

– А благодаря вашему ассортименту занятие любимым делом – одно удовольствие.

– Камила-Камила, – мужчина покачал своей седой головой, расплываясь в улыбке. – Вы сегодня невероятно любезны. Творческих успехов и вдохновения вам каждый день! – пожелал он, отсканировав последний товар.

– Спасибо, – Камила от всего сердца улыбнулась и, не обращая внимания на итоговую сумму, приложила кредитку отца к терминалу.

Оливер внимательно наблюдал за этой короткой беседой, анализируя настроение Вайт. Она редко проявляла дружелюбие к кому-либо, кроме него и своей семьи. Поэтому он с интересом смотрел на улыбчивую и счастливую подругу, на то, как она активно ведет беседу с почти незнакомым человеком.

Ни для кого не секрет, что у Камилы мало друзей, ведь не каждый выдержит ее тяжелый характер. Людей в ее кругу общения можно пересчитать по пальцам одной руки. В школе ее считали странной и грубой, с яркой и вызывающей внешностью. Для всех она просто высокомерная и избалованная дочь высокопоставленного лица. И благодаря ее скверному характеру, первое впечатление при знакомстве с ней всегда отталкивающее.

Но для Оливера она другая. Он – другой.

– Я взяла тебя с собой не просто так, – призналась Камила. Она остановилась напротив парикмахерской и взяла его за руку, словно опасаясь, что он сбежит. Ее решительный взгляд сменился умоляющим. – Только не злись.

Оливер проследил за направлением ее взгляда и увидел салон красоты, который находился перед ними за большими стеклянными дверями. Салон красоты, разумеется, не ее матери.

Оливер не хотел, чтобы Камила снова на него тратилась. Но, с другой стороны, ему было приятно получать ее внимание и заботу. Парень застыл на месте, испытывая смешанные чувства, но нежная рука Камилы, робко коснувшаяся его ладони, успокоила бурю эмоций. Как он может злиться на нее?

– Мне не мешает челка, правда.

– Ты портишь свое зрение, – невозмутимо ответила Камила, нацелясь на его прическу со вчерашнего дня. Она с легкостью дотянулась до головы друга и отодвинула свисающие пряди в сторону, открывая обзор на пронзительный взгляд карих глаз. Посмотрев в них, Камила смутилась и поспешно одернула руку.

– Иди уже, – она неловко подтолкнула его в сторону парикмахерской, чувствуя внезапное волнение.

Оливеру было приятно осознавать, что Камила заботится о нем и его имидже. Он даже позволял ей вмешиваться в выбор одежды, хотя его гардероб исключительно повседневный и спортивный, без какого-либо стиля или дизайнерских вещей. Но, даже при всей его непосредственности, он легко заводил друзей среди “золотой молодежи”.

Оливер – душа компании. Веселый и добродушный. По-своему наивный и открытый для всех. Им легко манипулировать и невозможно обидеть. Блэк был тем, на кого можно положиться в любой ситуации, он преданный и терпеливый. О нем хотелось заботиться и всегда держать рядом. Но, в отличие от Камилы, Оливер жил одним днем. У него не было целей и мечты. Он ничем не увлекался и создавал впечатление беспечности. Он – полная ее противоположность.

Пока волосы Оливера приводили в порядок, Вайт прошлась по магазинам, выбирая для него новые кроссовки. Все дорогостоящие вещи, которыми он владел – ее подарки. От одежды и часов до игровых дисков и спортивного инвентаря.

Камила быстро вернулась к салону с коробкой новеньких кроссовок. Она остановилась напротив стеклянной двери, прислонившись спиной к железным перилам балкона внутри торгового центра. Она с нетерпением ждала момента, чтобы порадовать друга. Ничто не доставляло ей удовольствия больше, чем его улыбка. Она лишь надеялась, что он не станет возмущаться. Звонок мобильного телефона застал девушку врасплох.

– Да, пап?

– Ты обещала быть дома к полудню, – голос отца грянул, как гром среди ясного неба.

Камила не поверила своим глазам, увидев время на экране телефона. С Оливером она забывала обо всем. Парень улыбался собственному отражению в зеркале, проводя рукой по своим преобразившимся волосам.

– Скоро буду, – ответила Камила, не отрывая взгляда от Блэка сквозь прозрачные двери салона.

– Не заставляй ждать своего жениха.

Сердце Камилы бешено заколотилось при одном упоминании о Кларке. Послышались короткие гудки. Девушка сжала телефон в руке, но когда их взгляды с Оливером столкнулись, тут же изобразила что-то похожее на улыбку. Она не сможет долго бегать от реальности. Рано или поздно она настигнет ее.

Глава 5

Для семнадцатилетней девушки Камила прекрасно разбиралась в своих чувствах. И она более чем была уверена, что ничего не испытывала к Кларку – сыну друга семьи. Но отец решил, что образованный молодой человек с перспективным будущим – лучшая партия для нее. К тому же он из влиятельной семьи.

Камила нервно теребила край коротких шорт, пытаясь скрыть нарастающее беспокойство. Присутствие Кларка доставляло дискомфорт. Она знала о его намерениях и понимала, о чем будет разговор. Кларк, казалось, всерьез воспринимал их предстоящую помолвку.

Чтобы не тревожить родителей, молодые люди перебрались на крыльцо дома. Камила уселась на подвесную диван-качель, пытаясь раскачать ее ногами. С каждой секундой шкала психологического давления стремительно приближалась к критической. Оливер и Кларк буравили друг друга взглядами, расположившись по обе стороны от нее. Ни один из них не решался заговорить первым. Одному мешало воспитание, а другому не хватало инициативы.

– Кларк, – не выдержала Камила. – Тебя, наверное, утомляет, когда твой отец берет тебя с собой? Мистер Миллер в последнее время часто навещает нас.

– Нет, все в порядке, – заверил Кларк, вызывая раздражение у остальных. – Я рад снова тебя видеть. А ты?

– И я, – выдавила из себя Камила, бросив абсурдную затею раскачать все сто восемьдесят килограммов в целом. Миллер, почувствовав облегчение от ее признания, тут же переключился на Оливера:

– Непривычно видеть тебя с такой короткой стрижкой.

– Кларк, – предупреждающим тоном произнесла Камила, всем телом ощущая неприязнь между ними.

Блэк закатил глаза и даже не думал оставлять их наедине. Пусть Кларк смирится, что Оливер всегда будет в жизни Камилы. И каждый раз будет рядом, чтобы испортить им “романтический момент”. Кларк примирительно вскинул руки, показывая, что не намерен конфликтовать.

– На следующих выходных я хочу пригласить тебя в кино. Отец говорит, нам нужно больше общаться.

Оливер издал смешок.

– Отец говорит? – переспросил он, еле сдерживаясь от язвительных комментариев.

Не обращая внимания на колкость, Кларк накрыл своей ладонью руку Камилы.

– Так что?

Блэк заметил, как она неловко дернулась, придвигаясь к нему и стараясь избежать физического контакта с будущим женихом.

– Хорошо, – поджав губы, ответила девушка.

– Хорошо? Ты же говорила, что тебе нужно готовиться к экзамену. И твоя картина еще не закончена, – возмутился Оливер, борясь с рвущейся наружу ревностью.

– Оли, перестань, – попросила Вайт, бросив на него умоляющий взгляд.

Блэк сжал кулаки, он знал, что Камила никого не подпустит к себе близко. Но Кларк Миллер такой же терпеливый и осторожный, чем, без сомнения, и представлял угрозу. Рано или поздно он добьется своего. И в последнее время в глазах Камилы все чаще проскальзывало смирение с ситуацией.

– Я схожу с тобой на свидание, но как только закончу картину.

Миллер-младший улыбнулся, довольствуясь маленькой победой. Он был непробиваемой стеной, которая выдержит любой удар. Удивительный человек. Если бы Камила чувствовала к нему хоть что-то, вероятно, она была бы счастлива с ним.

– Отлично, – воодушевился Кларк, заметив своего отца, пожимающего руку хозяину дома. – Мне пора.

Миллер подмигнул на прощание и направился к припаркованному автомобилю. Камила вздохнула с облегчением, наконец, она может расслабиться. Но подозрительное молчание Оливера быстро спустило ее на землю.

– Что? – с тревогой спросила девушка.

– Так не должно быть, – сказал Оливер, зацикливаясь на жгучей боли в районе груди. – Неправильно заставлять человека быть с кем-то.

– У меня нет к нему чувств, ты же знаешь, – Камила положила свою руку на колено Оливера, пытаясь успокоить его. Но тот резко отстранился, вскочив с качели.

– Думаешь, это важно? Тебе все равно придется спать с ним, когда вы поженитесь. Или тебе все равно? – выпалил Блэк, прозвучав грубее, чем планировалось.

– Ух ты, – лишь ответила Камила, ощутив, будто по ней проехались катком, разрезая ее гордость остро заточенным лезвием.

Впервые в жизни она не знала, что ответить. Оливеру не свойственны злость или вспыльчивость, которые он демонстрировал в последнее время.

– Я имел в виду… разве нельзя что-то сделать? – уже мягче произнес он, понимая, что перегнул палку.

– Что, например?

Камила изогнула бровь, уставившись на него. Если она не смогла ничего противопоставить отцу, то что сможет Оливер?

– Я вижу, что ты смирилась. Но я – нет.

Оставив девушку в полном смятении, он быстрым шагом направился к воротам особняка. Камила, тяжело вздохнув, побежала за ним. Не хватало им еще поссориться из-за того, что неизбежно. Она схватила Оливера за руку, заставляя его остановиться.

– Да что с тобой?

Блэк перевел дух, пытаясь успокоиться. Он развернулся и посмотрел в ее зеленые глаза. Впервые он не мог прочесть в них ничего. Несколько секунд он собирался с мыслями.

– Я ревную, – невозмутимо произнес он, вложив в слова максимум искренности. Растерянность в ее глазах сменилась страхом. Камила огляделась по сторонам, отступая на шаг.

– Не говори так, кто-то может нас услышать, – прошептала она, все еще держа его руку.

– Но я ревную, – смело повторил Оливер, всматриваясь в выразительное, умоляющее лицо.

– Ты всегда будешь мне ближе, чем кто-либо, – продолжала шептать девушка, прекрасно осознавая, что это не просто дружеская ревность, о которой говорит Оливер. Он ведет себя так только тогда, когда на горизонте появляется Кларк. Возможно, Блэк не до конца понимает свои чувства. Он лишь заявляет о них напрямую.

– Обещаешь?

– Клянусь.

Он избавился от напряжения вместе с выдохом, но что-то все равно болезненно кололо в груди, не давая мыслить здраво.

Камила считала Оливера самым бескорыстным и искренним человеком на свете, достойным только лучшего. Она не лукавила, когда говорила, что он – самый близкий для нее человек и всегда будет занимать особое место в ее сердце.

Оливер был чист и невинен душой. Его сердце было безмерным и открытым для всех. Но что касалось Камилы – его любовь к ней была безусловна и не определялась каким-либо видом. Она без границ и конца, без меняющихся стадий в отношениях: друзья, возлюбленные... Ему были не важны условности, когда достаточно просто быть рядом.

Глава 6

Камила заканчивала последние штрихи на холсте, но миссис Мур неожиданно привлекла к себе внимание:

– Напоминаю участникам выставки: работы принимаются до середины сентября, – женщина остановилась возле одного из мольбертов, бросив оценивающий взгляд. – Вы усердно потрудились, но на сегодня все. Не забывайте о других предметах, не хочу слышать жалобы от ваших преподавателей.

– Конечно, – отозвался один студент.

– Не волнуйтесь, миссис Мур, – добавил другой.

– Спасибо.

Ребята засуетились, собирая свои вещи. Камила расстроилась, очевидно, ей не хватало десяти часов рисования в неделю. Хотелось как можно больше заниматься с миссис Мур, а не сидеть на скучной литературе и не зубрить английский к экзаменам.

Оказавшись в главном крыле возле своего шкафчика, Камила погрузилась в шумный водоворот школьной жизни: вокруг слонялись накачанные футболисты и кучковались популярные девушки. Вдалеке по коридору шла команда легкоатлетов, заставляя местных красавиц шептаться об их рельефных мышцах и облегающих лосинах. Среди спортсменов шел и Оливер.

Сердце Камилы замерло. Она торопливо открыла шкафчик, чтобы спрятаться. Подглядывая украдкой, она наивно полагала, что он ее не заметит.

Камила ужаснулась, поймав себя на мысли, что, в попытках не зацикливаться на ревности друга, она упустила момент, когда ей и самой стало неприятно видеть его в окружении других девушек. Ее взгляд на него изменился, когда она осознала свои чувства. Оливер вдруг стал самым красивым парнем в школе, а все его слова и действия воспринимались иначе. Не замечая этого, она стала искать в них двойной смысл. Внешность его стала еще более привлекательной, а улыбки, адресованные проходящим мимо старшеклассницам, ярче обычных. Камила сжала тетрадь в руке, пытаясь подавить возникшую бурю чувств. Оливер приближался, а ее навыки маскировки оставляли желать лучшего. Таилась маленькая надежда, что после вчерашнего он просто пройдет мимо.

– Привет, – как ни в чем не бывало, он остановился напротив нее. – Догоню вас позже, – бросил он своим друзьям.

– Привет, – голос Камилы дрогнул, выдавая ее смущение.

Он улыбнулся самой нежной улыбкой и аккуратно коснулся пальцем кончика ее носа.

– Опять испачкалась краской.

Вайт опешила и посмотрела в зеркало на дверце шкафчика. На правой щеке виднелась размазанная зеленая полоса. «Какой позор!»

– Черт, – прошептала она, пытаясь стереть следы собственной рассеянности.

– Подожди, – заметив, что у Камилы ничего не получается, он открыл бутылку с водой, которую всегда брал на тренировки. – Держи.

– Спасибо, – Вайт смущенно отвела взгляд, чувствуя, как бешено колотится сердце.

Почему этот жест показался ей чем-то большим, чем простая вежливость? Оливер всегда был внимателен к ней. Что-то явно изменилось. Но когда именно? Она не знала. И Оливер совсем не помогал ей избавиться от навязчивых мыслей. Он смотрел на нее так, будто вокруг никого не было. Его взгляд был прикован к ней, как только он увидел ее в коридоре.

Камила заметила на нем подаренные ею кроссовки, и странный собственнический инстинкт заставил ее улыбнуться. Новое чувство, которое проявлялось все чаще.

– Мама приготовит сегодня твою любимую запеканку, – сказал Оливер, намекая на приглашение. – Она соскучилась и хочет увидеть тебя.

На мгновение Камила засомневалась, но поняла, что не сможет отказать ни Оливеру, ни тем более миссис Блэк.

– Конечно, – согласилась она. – Тогда я буду ждать тебя на парковке.

***

Камила вошла в маленькую, но уютную квартиру, наполненную ароматом запеченных овощей. При виде молодых людей лицо миссис Блэк озарилось счастливой улыбкой. Она всегда была гостеприимна с друзьями сына, но с Камилой у них сложились особенно теплые отношения.

– Запеканка почти готова, мойте руки и располагайтесь, – сказала она, возвращаясь к плите и открывая дверцу духовки. Совмещенная кухня с гостиной позволяла ей поддерживать беседу, параллельно занимаясь ужином. – Камила, дорогая, как ты?

– Все хорошо, спасибо, миссис Блэк, – ответила девушка, поглядывая на Оливера. Она была рада видеть его в хорошем настроении. Неловкость исчезла, все было как прежде: она восхищалась ужином, расхваливая кулинарные таланты миссис Блэк, а он рассказывал о своих тренировках. Находясь рядом с двумя самыми близкими людьми, Оливер был счастлив, как никогда.

Они общались на обыкновенные и актуальные темы для каждого студента выпускного класса: школа, подготовка к предстоящим экзаменам, поступление в университет. Камила изо всех сил старалась не сравнивать ужин в гостях у миссис Блэк и ужин со своими родителями. Она не помнила, когда в последний раз так много разговаривала за столом. Улыбка не сходила с ее лица на протяжении всего вечера. Время шло невероятно быстро, совсем не хотелось заканчивать этот день и возвращаться на другую сторону своей жизни. Не такую счастливую.

Бесспорно, это был лучший вечер за последнее время. Камила чувствовала себя расслабленной и даже не заметила, как ее локти оказались на столе, вовлекаясь в разговор все сильнее. Определенно, секрет уюта этого дома заключался не в красиво расставленной мебели или приятной цветовой гамме, а в Миссис Блэк, чьи глаза излучали искренность и заботу. Камила отчетливо видела, чьи именно черты характера и ценности унаследовал Оливер. Легко могла представить, каким хорошим отцом и мужем он будет в будущем.

Ей хотелось бы, чтобы ее мать была хоть немножко похожа на Синди.

– Чаю? – предложила миссис Блэк.

Молодые люди кивнули, и женщина оставила их наедине. Оливер с гордостью сообщил, что их команда прошла на главное ежегодное соревнование. Камила счастливо слушала о его достижениях, радуясь вместе с ним. Он продолжал улыбаться, пока уведомление на телефоне Камилы не привлекло его внимание. Они обменялись взглядами, прежде чем она заблокировала экран.

– Что ему надо? – лицо Оливера изменилось, когда он догадался, от кого пришло сообщение.

– Не знаю, – девушка пожала плечами, осознавая, что ее внутреннее состояние напрямую зависит от чувств Оливера.

– Посмотри, вдруг что-то важное, – с испытующим взглядом сказал он, вскинув бровь.

Камила сдалась под пристальным взглядом карих глаз. Ведь у нее никогда не было секретов от лучшего друга. Но сейчас она была в полной растерянности.

В любой другой ситуации, она была бы счастлива получить пригласительные билеты на новый спектакль ее любимой театральной труппы, но не сегодня, когда она снова видит играющие от раздражения желваки на скулах Оливера.

Они оба понимают, что билеты в театр – свидание, о котором говорил Кларк.

Глава 7

Почему Камила? Из всех многочисленных подруг Оливер влюбился именно в нее: своенравную девушку с задатками манипулятора. Она непредсказуемая и скрытная, совсем не похожа на его одноклассниц, а упрямства и решительности в ней больше, чем у капитана его команды. И если бы не случай, благодаря которому Оливер захотел узнать ее, они наверняка бы остались далекими тенями друг для друга.

Оливер сидел в кабинете директора, рассматривая различные статуэтки, которые красовались на столе и книжных полках, как какое-то общественное достояние. Но на самом деле эти миниатюрные фигурки ключевых исторических событий – личное хобби мистера Фишера. Было очевидно, что коллекция не из дешевых, как и вся мебель, наполнявшая кабинет ощущением власти. Оливер неловко заерзал на кресле, ощущая тяжесть каждого движения. Он старался держать спину прямо, но его тело будто налилось свинцом и не подчинялось ему. Прошло уже полгода с тех пор, как он переступил порог этой элитной частной школы, но он так и не смог привыкнуть ко всей роскоши, что его окружала.

– Оливер Блэк, – задумчиво протянул директор, внимательно изучая его академическую успеваемость.

– Что-то не так? – Оливер подскочил на месте. Неизвестность только усугубляла его тревожное состояние.

– Скажу прямо, – мистер Фишер едва заметно улыбнулся, что не ускользнуло от студента. – Ты очень способный, преподаватели тебя хвалят, и я с радостью напишу тебе отличное рекомендательное письмо в любой университет. Но одних знаний мало. Нужно проявлять инициативу и участвовать в студенческой жизни. Вот, здесь некоторые варианты, которые ты мог бы рассмотреть.

Мистер Фишер протянул лист бумаги, надеясь, что Оливер прислушается к его совету. Будет жаль, если в будущем ему начнут приходить отказы от лучших университетов только из-за его пассивности. Оливер взял листок, поблагодарив директора. Внезапный стук в дверь привлек их внимание. Не дожидаясь приглашения, в кабинет вошла девушка и остановилась возле стола, рядом с местом, где сидел Оливер. Она будто магнитом приковала к себе его взгляд: «Та самая рыжеволосая одиночка?» – подумал он, заинтересованно наблюдая. Он слышал множество слухов о Камиле, которые выставляли ее не в лучшем свете, но ему самому не доводилось с ней общаться. До этого самого момента.

Оливер не собирался отрицать, что все эти слухи повлияли на его мнение о Камиле. Он был осмотрительным, с предвзятым взглядом.

– Директор приюта просила передать тебе это, – мистер Фишер вручил Камиле небольшой пакет. Та удивленно приняла его. Оливер не понимал, почему его не отпускают. Он боялся пошевелиться лишний раз и притворился невидимкой. Мужчина средних лет продолжил: – Это прекрасно, что ты занимаешься с детьми и проводишь уроки рисования, но, Камила…

Он тяжело вздохнул, подбирая деликатные слова. Дочь председателя суда – одна из самых проблемных учениц, с кем он должен проявить осторожность.

– Я понимаю, – перебила его Камила, не дожидаясь, пока мистер Фишер закончит фразу. Она прекрасно знает, что речь идет о ее успеваемости.

– Тогда… не смею вас больше задерживать, – произнес он, намекая сразу обоим. Его глаза указали на дверь.

Именно в этот момент Оливер перестал быть невидимкой: тяжелый взгляд зеленых омутов пригвоздил все его тело к креслу. Девушка исчезла внезапно, так же, как и появилась. Необъяснимый импульс заставил его броситься вслед за ней. В его голове проскользнула едва уловимая мысль, за которую он успел зацепиться: «Приют? Дети? Что, если она не такая ужасная, как о ней говорят?»

Движимый таинственным любопытством, он догнал ее на школьной лестнице. Он должен узнать ее настоящую.

– Я помогу тебе с учебой, – прямо заявил он, чем застал Камилу врасплох. Девушка смерила его недоверчивым взглядом с головы до ног, ища скрытый подвох. С какой стати кому-то помогать ей?

– С чего вдруг? – вторит она своим мыслям. – Мы ведь даже толком не знакомы.

Камила продолжает недоверчиво смотреть, но что-то ей подсказывает, что парень искренен. Возможно, все дело было в том, как он смотрел на нее: сдержанно, но в то же время проницательно, не так поверхностно, как все остальные. Камила решает дать себе шанс поверить в эту белоснежную улыбку, от которой веет теплом и надежностью.

Оливер расспрашивал обо всем подряд, проявляя максимальный интерес. Их общение с каждой минутой становилось все более непринужденным. Они даже не заметили, как оказались на спортивной площадке, неспешно прогуливаясь вокруг футбольного поля. Камила показывала различные бумажные поделки и открытки от детей из приюта, и счастливо улыбалась, перебирая письма от маленьких поклонников. Оливер с восхищением наблюдал за ней, ощущая легкий трепет внутри. Он протянул руку, и его губы растянулись в улыбке, которая стала для них знаковой:

– Друзья?

«Друзья? Как глупо!» – Оливер усмехается, вспоминая их первое взаимодействие. Он помнит, как дрогнуло его сердце, когда эти манящие, полные самоуверенности зеленые глаза впервые посмотрели на него в кабинете директора. С каждым месяцем его симпатия крепла, пока не достигла некоего дружеского предела, за рамки которого он не мог выйти. Но когда на поле появился новый игрок, а в груди поселилось давящее чувство, Оливер изо всех сил старался держать себя в руках и не потерять голову от жгучей ревности, потому что еще немного, и он сорвется в пропасть отчаянных поступков.

***

Камила закончила свою картину и, сдержав обещание, отправилась на свидание с Кларком. Она оделась просто: легкое, почти невесомое летнее платье в темно-зеленых тонах с короткими рукавами – достаточно приличное для посещения театра и совершенно не подходящее для продолжительных вечерних прогулок.

Ей не нужно лишний раз производить на него особое впечатление. Она не хотела еще больше влюблять в себя парня, обреченного на безответные чувства. Притворство с ее стороны было бы как минимум не справедливо по отношению к Кларку. Все, что она могла ему предложить – это честность. Поэтому, заметив, как его рука тянется к ее руке, она поспешно поправила волосы, избегая нежелательных прикосновений. Но когда это все же произошло, она отчетливо ощутила разницу между ним и Оливером: ладонь Кларка была холодной и липкой, а его касания какими-то неестественными. В его движениях и глазах сверкали триумф и вседозволенность.

Камила старается сосредоточиться на спектакле и не думать о пугающей темноте, царящей в зале. Она не знала, чего ожидать от этого свидания, но уж точно не настойчивого внимания. Девушка вздрагивает, когда ладонь Кларка бесцеремонно ложится ей на колено и медленно поднимается выше, пробираясь под тонкую ткань платья. Камила меняет позу, закидывая ногу на ногу и пытается сохранить спокойствие, чтобы не привлекать к ним излишнее любопытство.

Затаив дыхание и сжав кулаки, она продолжает чувствовать требовательные движения сильной руки. Кожу на шее обжигает горячее дыхание шепота:

– Раздвинь.

Глаза Камилы широко раскрываются, а все ее тело накрывает волной ужаса и неконтролируемого возбуждения. Она ненавидит себя за это, она не должна испытывать что-то помимо отвращения. Что она может сделать, кроме как терпеть прикосновения будущего мужа? Ведь это именно то, что с ней случится после совершеннолетия.

В голове так вовремя проскальзывают слова Оливера: «Тебе все равно придется спать с ним, когда вы поженитесь. Или тебе все равно?»

Но ей не все равно. И более того, она только сейчас осознает, насколько противной может быть эта вынужденная близость с Кларком.

– Раздвину, когда стану твоей женой, – повернувшись к нему лицом, так же шепотом отвечает она.

«Если стану», – поправляет она себя в мыслях, начиная сомневаться в предстоящей помолвке.

Глава 8

Камила все чаще ловила себя на предательской мысли, что их с отцом уговор – ошибка. Она непроизвольно сравнивала других парней с Оливером и осознала, что он единственный человек, с кем ей комфортно. С кем она могла и хотела находиться дольше нескольких часов в день.

– Черт тебя дери, Оли! – прошептала она, с досадой понимая, как прочно он завладел ее мыслями. А Кларк? Она морщится, вспоминая вчерашний вечер. И когда только этот прилежный папенькин сынок превратился в самоуверенного наглеца?

Сбросив с себя остатки ночи, Камила надевает купальник и спускается к открытому бассейну, что находится на заднем дворе особняка. В попытках очистить голову она прихватила с собой книгу с иллюстрациями художников, удобно разместилась на шезлонге и спряталась от солнца под пляжным зонтом.

Погрузившись в автобиографию одного из мастеров, Камила нашла с ним одно интересное сходство. Она легко прониклась его непростой судьбой и его отношениями с близкими, находя в этом отражение собственных терзаний. Ей, как и ему, было сложно выражать чувства напрямую, словно это противоречило ее природе. Камила хороша лишь в защите своих границ и отстаивании убеждений. Возможно, именно поэтому ей всегда было так легко с Оливером, не требующим ничего взамен.

И словно услышав зов ее мыслей, он возник из ниоткуда. Обошел шезлонг и встал так, чтобы попасть в поле зрения Камилы. Он поставил освежающий мохито на столик рядом с ней, зная о ее пристрастии к этому коктейлю в знойную погоду. Внутри стакана тонули кубики льда, листья мяты и дольки лайма. Камила признательно улыбнулась и попробовала напиток через трубочку.

– То, что нужно, – выдохнула она, блаженно прикрыв глаза. Оливер, как всегда, предугадал ее желание. Порой это казалось невероятным, а в голове невольно всплывал вопрос: «Он со всеми такой?»

– Меня впустил Феникс и сказал, что ты здесь, – словно прочитав ее мысли, ответил Оливер.

Камила приподнялась на шезлонге, наблюдая за другом. Тот подошел к соседнему лежаку и, малыми усилиями сбросив футболку и шорты, предстал перед ней в одних обтягивающих боксерах. Его гладкое и стройное тело с небольшим признаком наличия мышц заставило глаза Камилы инстинктивно скользнуть ниже пояса, задержавшись там лишь на мгновение. Но и этого оказалось достаточно, чтобы Блэк заметил ее мимолетный интерес. Он сдержал ухмылку и сделал вид, что не заметил.

Камила не могла не отметить, как стремительно меняется его тело: проступает структура мышц, появляются очертания фигуры, которая дает понять, каким он станет в будущем. Легкая атлетика, бесспорно, пошла ему на пользу. Еще год назад он был тоньше ее, а сейчас… Камила задумалась, рисуя в воображении образ двадцатилетнего Оливера.

– Крем? – он протянул тюбик с солнцезащитным средством, который успел позаимствовать у домработницы, – Или останешься под зонтом? Я тогда пойду поплаваю.

Слегка повернувшись, Камила предоставила ему доступ к своей спине.

– Сделай сам, – девушка с вызовом посмотрела на друга и его вздернутые от удивления брови.

Но ступор Оливера продлился недолго, он ни за что не упустит возможности оказаться рядом. Счастливая улыбка предательски расцвела на его лице. Контроль над эмоциями в присутствии Камилы каждый раз давал трещину.

Блэк медленно подошел и опустился на шезлонг позади девушки. Ее светлая, почти фарфоровая кожа мгновенно пленила его взгляд. Ему отчаянно хотелось коснуться оголенных участков тела. Он рассматривал каждую родинку и каждый изгиб, фиксировал в памяти как можно больше. Казалось, будто время вокруг него остановилось, как и рука, будто рискнув прикоснуться к заветному – оно тут же исчезнет. Оливер абстрагировался от окружающих звуков, растворяясь в волшебстве мгновения. Он слышал лишь собственные мысли, спутанные в клубок сомнений и желаний.

Не чувствуя движений Оливера, Камила вздрогнула от внезапного прикосновения к своей спине. Легкий холодок крема и жар его ладони, скользящей плавными, аккуратными движениями, ускорили ее сердечный ритм.

– Интересно, как долго твоя картина провисит в галерее? – прошептал он над ее ухом, сбивая ровное дыхание.

– Неделю, может, две. Пока не закончится выставка, – ответила она, отчаянно пытаясь не думать о руках, гуляющих по ее спине. Но Оливер снова и снова играл на ее самообладании, перебираясь к плечам и шее.

– А потом? – спросил он, массируя зажатые мышцы и чувствуя ее прерывистое дыхание.

– Выставят на аукцион, – выдохнула Камила. Его ладонь скользнула от шеи к правой ключице, медленно спускаясь все ниже.

Камила закрыла глаза, впервые испытывая нечто подобное. Каждая клеточка ее тела напряглась в сладком ожидании. Весь воздух вышибло из легких от страха быть пойманной. Пальцы Оливера нащупали край ткани купальника и коснулись голой кожи, покрытой мурашками. Камила испуганно открыла глаза, сдвигая колени и чувствуя судорожное сокращение мышц.

– Достаточно! Дальше я сама, – она резко перехватила его руку и отстранилась на безопасное расстояние, стыдясь взглянуть в карие глаза. Камила не ожидала, что ее тело так остро отреагирует на его прикосновения, ведь движения Кларка были куда более смелыми.

– Как скажешь, – произнес Оливер осипшим голосом. Он встал с шезлонга и на ватных ногах направился к бассейну, стремясь унять дрожь и отвлечься от непрошенных мыслей.

***

Комната Камилы аккуратная и чистая: минимализм во всем его проявлении. И если бы не мольберт, одиноко стоящий в углу возле окна, никто бы не догадался, что это комната художницы. Раздвинув шторы и обнаружив рассвет, Камила расстроено вздохнула. Всю ночь она провела над новой картиной и придумывала к ней подпись,чтобы она была особенной, запоминающейся. Взгляд упал на блокнот, где красовалась надпись: «инь и ян», и на ее губах появилась улыбка. Черный и белый, как их с Оливером фамилии. Ей хотелось, чтобы их навечно связывало что-то еще, помимо общих воспоминаний.

Несмотря на то, что рассвет уже вступил в свои полные права, красиво застеленная постель так и осталась нетронутой со вчерашнего дня. Школьная форма бережно ждала своего часа, разложенная поверх мягкого пледа. Камила обреченно посмотрела на темно-синий пиджак и юбку элитной школы, в которую ей так не хотелось возвращаться после каждых выходных. Ярко-золотистая эмблема на пиджаке так и кричала о престижности учебного заведения, где по факту учились заносчивые детки богатых родителей. И Камила принадлежала к их числу. Но даже так она умудрилась стать изгоем, едва осмелившись продемонстрировать собственное мнение.

В отличие от мужской школьной формы, где мальчики носили удобные брюки, девочкам приходилось заправлять белую рубашку в короткую юбку, что шло вразрез со всеми лозунгами США об антидискриминации и равноправии. Камила поморщилась, разглядывая себя в зеркале, и с особым отвращением посмотрела на броский красный галстук – обязательный атрибут наряда, от которого ее порядком тошнило. К форме также прилагались туфли и гольфы выше колен белого или черного цвета. К счастью для Камилы, регламент не диктовал цвет волос и количество косметики, позволяя хоть как-то выразить индивидуальность, которую поощряла школа, но критиковали ровесники.

Прежде чем войти в комнату Камилы, Оливер постучал. Девушка взглянула на друга и его боевую экипировку: белые кеды, бежевые брюки и темно-синий пиджак с красным галстуком смотрелись на нем идеально. А новая короткая стрижка безупречно подчеркивала его острые скулы и впалые щеки, превращая парня в фотомодель с обложки модного журнала.

Иногда на выходных он оставался ночевать у нее в гостевой комнате, помогая Камиле готовиться к экзаменам. Генри и Эмилия Вайт были ему благодарны, хоть и безразличны. Оливер заранее брал все необходимые вещи с собой.

– Готова?

– Почти, – ответила Камила, сглатывая подступивший к горлу ком. Она уверена, что Блэк даже не осознает, какой эффект оказывает на представительниц прекрасного пола. Его благородство и скромность уже околдовали девочек из художественного класса, куда ходит Камила. Она также уверена, что в сочетании такой внешности и характера должен быть какой-то скрытый подвох. Ведь он даже не старается.

– Феникс уже приехал, – предупредил он и добавил: – Я подожду внизу.

– Хорошо, спасибо.

Камила отвернулась обратно к зеркалу, не дожидаясь, когда Оливер выйдет из комнаты. В отражении она увидела, как он замешкался, рассматривая ее. Но спустя мгновение оставил ее одну. Заботливый Оливер, как всегда, переживает за состояние Камилы.

Глава 9

Парковка частной школы переполнилась дорогими авто. Кабриолеты класса люкс особенно полюбились футболистам. Словно подхватив новый тренд, они соревновались в стоимости родительского подарка. Поглощенная собственной исключительностью, эта вальяжная стая бесцеремонно оккупировала большую часть парковки, вынуждая Феникса остановиться у самого въезда. Скрепя зубами, Камила тяжело вздохнула. Школа превращалась в балаган тщеславия.

– Феникс, отвезешь Оли домой после занятий, – распорядилась она, вызвав недоумение в глазах друга, сидевшего слева.

– Конечно, мисс, – смиренно отозвался молодой водитель.

– Почему? Я же всегда жду тебя после рисования! – возмутился Блэк. Ему никогда не было в тягость ожидание, час или два, – вообще-то, он мог ждать вечность.

Камила промолчала и выскользнула из машины. Девушка ускорила шаг по направлению к школе, когда ее друг последовал за ней. Оливер, нагнав ее, перегородил путь, заставив остановиться.

– Ты не ответила, – настойчиво произнес он, пытливо вглядываясь в ее глаза и пытаясь прочесть в них хоть что-то. Но ее действия и эмоции кричали громче любых слов.

– А должна? – Камила вызывающе вскинула бровь. Оливер тяжело вздохнул, улавливая в зеленых глазах надменность, которую она демонстрирует в разговорах с другими. Он прекрасно видел все изменения, происходящие с ней: темные круги под глазами, которых раньше не было.

– Ты злишься из-за вчерашнего? Поэтому не выспалась? Прости, если перешел черту.

Взгляд Камилы заметался по его лицу, в груди ощущалась острая нехватка воздуха. Оливер, как всегда, бил точно в цель. Всю ночь она прокручивала в голове сцену у бассейна, разбирая произошедшее до мельчайших деталей. Но что это значило для него? Она знала лишь одно: подобной близости не должно повториться.

Камила молчала, будто все подготовленные слова застряли в горле. Сжимая ремешок сумки, она старалась скрыть волнение. Проницательные карие глаза путали мысли, сбивали с толку и неожиданно приблизились, выбивая остатки воздуха из легких. Он сделал шаг и резко остановился.

– Оли! – кто-то громко окликнул его. Вайт посмотрела через плечо Оливера на группу студентов, кричащих его имя с бетонной лестницы парадного входа в школу.

– Не заставляй друзей ждать, – безразлично проронила Камила, вернув взгляд на Блэка. Обойдя его, она поспешила на занятия.

Камила знала, что поступает несправедливо. Оливер не заслужил, чтобы на нем срывали злость. Ведь он не виноват в ее чувствах и ревности, о которых она не знала до недавнего времени. Камила всегда была зациклена на себе и своих целях, она не из тех, кто влюбляется в молодом возрасте и стремится к отношениям. Ее судьба была предрешена, когда Генри Вайт предложил другу поженить их детей. По его мнению, Кларк – самый порядочный и подходящий мужчина для его единственной дочери. Камила тоже так думала, пока не узнала, что порядочности в Кларке столько же, сколько она заработала на своих картинах – ноль.

Она и раньше замечала за собой странное поведение, некую одержимость Оливером и всем, что с ним связано. Но отмахивалась, убеждая себя, что он просто ее единственный друг. Конечно, это должно что-то значить. Логично, что у нее есть к нему чувства.

Оливер прав, она злилась. Камила не хочет видеть, как Бетти снова вешается ему на шею. Почему он привлек именно Бетти Эванс? Изящную и миловидную девочку из художественного класса. Длинноволосая брюнетка была чересчур приторной, как сам Оливер. Большие глаза, сладкий голос и сплошная любезность: она вполне могла быть в его вкусе. Богатенькую Бетти, чья семья владела крупным страховым бизнесом, даже не смущало, что он не из привилегированной семьи. Как лицемерно. Ведь стоит ему появиться на пороге их многомиллионного дворца, родители Бетти тут же прогонят его. И она знает, что их отношения никогда не одобрят, но все равно преследует его.

Лицо Камилы скривилось при виде объекта раздражения. Их взаимная неприязнь чувствовалась всеми, разлетаясь по классу.

– Напоминаю выпускникам, что на носу проверочные тесты, поэтому не засиживайтесь допоздна, – сообщила миссис Мур – утонченная женщина средних лет. По мнению Камилы, самый внимательный и отзывчивый педагог в их пропитанной тщеславием школе.

Художественный класс вмещал всего несколько студентов. Целью обучения был поиск индивидуального стиля и совершенствование мастерства каждого. Лишь семеро студентов из всей школы решили посвятить свою жизнь искусству живописи, в их числе и Камила.

Вайт заняла свободный мольберт напротив входа. Краем глаза она заметила, как Бетти постоянно смотрит в сторону двери.

– Ждешь кого-то? – насмешливо спросила она, смешивая акриловые краски на палитре. Раньше она радовалась, что миссис Мур не запрещала присутствие посторонних на занятиях, но не сейчас, когда Бетти активно интересовалась ее другом. – Он не придет, – добавила рыжеволосая девушка, ловко орудуя деревянной кистью.

– Что-то случилось? – в глазах Бетти мелькнула едва заметная тревога, после которой Камила передумала подтрунивать одноклассницу. Она верила в ее чувства к Оливеру, но не доверяла ей самой.

– Нет, скорее всего, он поехал домой готовиться к экзаменам.

– Ты не устала им командовать? Тебе не кажется, что это перебор? – пробурчала длинноволосая брюнетка, разгоняя остывшую кровь по венам Камилы. Казалось, будто она специально разжигала вражду между ними.

– Бетти, – вздохнула Вайт, – тебе не кажется, что ты лезешь не в свое дело?

Терпение зеленоглазой девушки надувалось, готовое лопнуть в любую секунду.

– Может, перестанешь держать его на поводке?

– А может, ты прекратишь вешаться на него? – с таким же сарказмом ответила Вайт. Никто не смел указывать ей, что делать.

– Я вижу тебя насквозь, Камила. И Оливер скоро увидит настоящую тебя.

Вайт усмехнулась, то же самое она могла сказать и про Бетти. Единственное отличие между ними – Камила не прячет свои изъяны и не притворяется благородной девицей. Пусть со стороны кажется, что Камила ревнивая подруга-собственница. Но она и дальше будет защищать Оливера, не позволяя манипулировать им.

В классе воцарилась тишина. Все занимались творчеством и даже девочки сосредоточились на холстах. Казалось, их перепалка позади, но неожиданно раздался стук в дверь, и на пороге появился никто иной, как Оливер Блэк. Парень улыбался, извиняясь перед миссис Мур за беспокойство. Камила уверена, что причина ее дергающегося глаза сидит справа от нее, а торжествующая усмешка заставляет скрипеть зубами.

– Я смотрю, твой поводок ослаб. И да, не смешивай мои чистые намерения касаемо Оливера с твоими страхами и тайными желаниями. Я действую прямо, – Бетти выдержала небольшую паузу и так же тихо добавила: – И кто из нас лицемерка?

Глава 10

«Вот стерва!» – подумала Камила, увидев тонкие штрихи карандаша на холсте Бетти. Брюнетка писала портрет Оливера, демонстративно развернув мольберт в ее сторону, будто дразня, чтобы позлить Камилу.

Любимое занятие превратилось в пытку, от которой не было спасения: широкая, как всегда, улыбка Блэка и наглые подмигивания Бетти жалили, словно осы. Зеленые глаза отказывались фокусироваться на чистом листе, метаясь между этими двумя. От злости сводило скулы, руками завладел легкий мандраж. Камила не находила себе места, мысли спутались, как волшебный провод от наушников.

Но Камила должна была признать – Бетти талантлива. Даже незаконченный портрет дышал жизнью, хоть красота Оливера и была несколько приукрашена: смягченные контуры лица, идеально прямой нос и большие глаза, полные глубокого, изучающего взгляда. Если Бетти видела Оливера именно таким, то гнев Камилы увеличился стократно. Блэк тем временем шептался с миссис Мур, стараясь не мешать остальным. Правда, краски Камилы так и остались лежать нетронутыми на палитре.

– Нравится? – спросила Бетти, гордо задрав подбородок. В ее карих глазах плясала дерзкая насмешка. – Повешу у себя над кроватью.

– Не повесишь!

Терпение Камилы лопнуло, словно перекаченный воздушный шарик. Охваченная яростью, она сорвала крышку с тюбика черной краски и, вскочив с места, выдавила содержимое на портрет. Жидкость волной стекла по холсту, безвозвратно уродуя изображение.

– Ты совсем с ума сошла? – взвизгнула Бетти, привлекая внимание всего класса. – Какого черта ты делаешь, психопатка?

Ученики замерли от удивления, а миссис Мур и Оливер поспешили к эпицентру беспорядка.

– Что здесь происходит? – испуганно спросила преподавательница.

– Эта чокнутая испортила мою работу, – тут же пожаловалась Бетти. Камила закатила глаза, ловя на себе любопытные и, наверняка, осуждающие взгляды. Но выразительные карие глаза, из-за которых Камила совершает не свойственные ей импульсивные поступки, сейчас смотрели на нее с явным беспокойством.

Миссис Мур бросилась утешать Бетти, но посматривала на Камилу, ожидая объяснений. За годы ее преподавания такой инцидент случился впервые. Женщина не знала, что делать, ее растерянность мгновенно заставила Камилу пожалеть о содеянном.

Но едва заметные уголки губ Эванс, победно приподнятые вверх, воскресили подавленную ярость. Кулаки сжались до побледневших костяшек, а ногти впились в ладонь, вызывая отрезвляющую боль.

Камила окинула взглядом класс, услышав перешептывания других. Теперь в глазах каждого читалось лишь презрение, а новичок, пришедший на занятие во второй раз и сидевший рядом, отодвинулся подальше и спрятался за мольбертом. Единственное место, которое всегда служило личным убежищем, вдруг поглотила бездна отчуждения. В одно мгновение Камила превратилась в незнакомку, смущая всех своим присутствием.

Схватив сумку, девушка выбежала из класса. Головокружение и подступающая тошнота заглушили все остальные чувства. Интуитивно отыскав выход из школы, Камила увидела припаркованный черный седан. Она была благодарна, что Феникс не задавал вопросы, не совал нос в ее дела, а молча ждал указаний. Но за пять лет работы он все же успел привязаться к семье Вайт, поэтому наблюдал за ней в зеркало заднего вида.

Зарывшись лицом в дрожащие руки, девушка сдерживала рвущиеся наружу слезы. Все чувства нахлынули разом. И только вдали ото всех и спустя множество приложенных усилий, она смогла прийти в себя и поднять голову.

– Поехали, – распорядилась Камила, сбрасывая звонок от Оливера.

– Не могу, – неожиданно произнес Феникс, привлекая ее внимание.

Вайт посмотрела вперед через лобовое стекло. Оливер стоял перед машиной, загородив выезд с парковки. Камила тихо выругалась, ударив ладонью по кожаной спинке сиденья. Она не могла смотреть ему в глаза и тем более разговаривать с ним сейчас. Но Блэк упорно стоял на месте, скрестив руки на груди.

Камила понимала, насколько асоциально и некрасиво она поступила по отношению к любимому преподавателю и другим студентам. Но что сделано, то сделано. Она так же уверена, что Оливер пришел снова поддержать ее, успокоить, сказать, что он все понимает и всегда на ее стороне. От этой мысли становилось еще паршивее. Ей впервые было стыдно перед ним. Но мозг отчаянно пытался защититься, найти оправдание и переложить вину на других.

«Почему ты не послушал меня и не поехал домой?» – пронеслась гнусная мысль. Она безнадежно пыталась обвинить его в случившемся и ненавидела себя за это. Что он с ней делает?!

– Мне попросить его отойти? – аккуратно спросил Феникс.

– Нет, все в порядке, – заверила Камила скорее себя, чем водителя.

Переведя дух, она вышла из машины. Встретившись взглядом с Оливером, эмоции, что она так подавляла, пробудились вновь.

– Я же сказала не ждать меня, – вторила она своим мыслям, стараясь удержать зрительный контакт. Камила цеплялась за единственную возможность держаться на расстоянии вытянутой руки, чтобы случай у бассейна не повторился вновь. В данный момент она видела лишь один выход: отдалиться, выиграть время, чтобы переродиться с прежним сознанием, не затуманенным возникшими чувствами.

Оливер молча взял ее за руку и повел к ближайшей скамейке.

– Давай посидим, успокоимся, – размеренным тоном предложил он.

– Зачем ты пришел в класс? – не унималась Камила, выдергивая свою руку из его слабой хватки. Оливер изменился в лице, вдыхая воздух полной грудью.

– Почему ты злишься на меня? – он с прищуром изучал ее лицо: играющие от недовольства желваки и сведенные брови на переносице.

– Потому что из-за тебя я не могу сосредоточиться. Потому что Бетти провоцирует меня, – признается Вайт, но вовремя замолкает, чтобы не сорваться на крик.

– Бетти? – искренне удивился парень, твердо выдерживая любые обвинения. Он не мог понять, причем здесь девушка из художественного класса, с которой они практически не общаются.

– Ты что, правда, не видишь, что нравишься ей? – недоверчиво спросила Камила. Неужели Оливер настолько наивен?

– И что? – он развел руками, все еще не понимая, какой реакции от него ждут.

– И что? – переспросила Вайт. – Она тебе тоже нравится? Ты поэтому пришел?

– Ты сейчас серьезно? – он вскочил с места, не желая мириться с ее ошибочными выводами.

Блэк все свободное время посвящает Камиле, даже когда они не рядом, он смотрит ее любимые сериалы и читает глупые романы, чтобы у них было больше общих тем. Когда бы он успел увлечься кем-то еще? Неприятное чувство собственной бесполезности поселилось в груди, вытесняя здравый смысл. Может быть, ему нужно лучше стараться, чтобы развеять все ее сомнения?

Нападки рыжеволосой девушки не прекращались, но Оливер стойко выносил все, потому что Камила никогда не сможет оттолкнуть его, чтобы она ни наговорила. Потому что при виде ее отчаянного состояния чувствовалась удушающая боль в груди. Зеленые глаза слезились от бури эмоций, которые она так долго подавляла. Оливер не станет усугублять ситуацию, он позволит ей выговориться.

Голос Камилы дрожал, но она не могла продолжать злиться на него. Потеря контроля над собственными эмоциями сводила с ума, а мысль, что Оливеру нравится Бетти, терзала изнутри, выплевывая наружу самые сокровенные страхи. Камила злилась на себя, она не хочет этих чувств. Они пугают и меняют ее. Почему она не может справиться с ними?

– Я пришел не из-за Бетти, а потому что всегда ждал тебя, – тихо произнес парень, но его слова оглушили, словно раскаты грома.

Честное признание Оливера смягчило взгляд Камилы. Выражение тревоги и неуверенности исчезло с ее лица. Девушка отвернулась, потеряв дар речи. Она услышала то, что хотела, но какой ценой? Ценой ее срыва и демонстрации чувств. Сегодня вырвалось наружу все, что так тщательно хранилось в закромах души.

Камила сделала шаг по направлению к машине, но Оливер остановил ее, заключив в крепкие объятия.

– Отпусти, – взмолилась Вайт, боясь, что чувство стыда ляжет вишенкой на торте. Ведь что еще нужно, чтобы ощущать себя более отвратительно?

Оливер проигнорировал просьбу и сильнее прижался к ее спине. Он обвил руками хрупкие плечи, не желая оставлять ее одну в таком состоянии. Будучи противником недосказанности и отсутствия ясности, он чувствовал, что его откровенность сможет вселить в нее хоть немного бодрости и уверенности:

– Я понимаю, – прошептал он ей на ухо. – Я испытываю к тебе то же самое. Мне противна одна только мысль о вас с Кларком. Я бы отдал все на свете, лишь бы ты не выходила за него замуж. Но я также знаю, что тебя невозможно заставить, поэтому я никогда не стану давить на тебя. Я уважаю и поддержу любое твое решение. Прости, что не послушал. Ни Бетти, ни кто-либо еще не интересует меня так, как ты. Будь в этом уверена.

Камила закрыла глаза, и одинокая слеза скатилась по щеке, оставив мокрую дорожку. Сжав губы, она нашла в себе силы не разрыдаться прямо у него на глазах. Она стояла, не шевелясь, пока не почувствовала легкость на плечах и прохладный ветерок, обвивающий спину. Оливер ушел, и вместе с ним ушли все ее сомнения.

Глава 11

Все вернулось в привычное русло. К инциденту в художественном классе никто не возвращался. Камила извинилась перед Бетти за испорченный портрет, и девушки всячески перестали взаимодействовать: расселись по разным сторонам мастерской и старательно избегали друг друга. Оливер теперь ждал Камилу вместе с Фениксом на парковке школы.

Долгожданная благотворительная выставка открылась, и картина Вайт заслуженно висела в галерее, радуя детские, наполненные счастьем и любопытством, глаза. Это не первая работа Камилы, участвующая в подобных мероприятиях, но каждый раз сердце замирало в трепетном восторге, когда она видела свое детище в выставочном зале и знала, что его оценят по достоинству.

Мечты начинали сбываться, но мысль об учебе в Италии не воодушевляла, как раньше, ведь для этого необходимо было соблюсти уговор с отцом. Всего два месяца отделяли ее от восемнадцатилетия, а значит, и от неминуемой помолвки. А там и свадьба не за горами. Она не сомневалась, что у ее отца все схвачено, и вступительные экзамены в академию искусств она будет сдавать уже в статусе замужней дамы. Радовала лишь перспектива долгосрочного обучения за границей, где не будет надоедать навязчивое присутствие Кларка. Но что потом? Камила не хотела загадывать далеко наперед, особенно сейчас, когда ее внимание привлек Оливер, который вызвался составить ей компанию и поддержать в этот непростой период. Он откровенно расхваливал ее творчество и с упоением рассматривал каждую деталь изображения.

Торжественное открытие выставки прошло днями ранее, но поток людей разных слоев общества не прекращался и по сей день. Живопись современных художников пользовалась не меньшей популярностью среди любителей искусства и ценителей-коллекционеров. А картины неизвестных творцов были доступны каждому. В основном их покупали в подарок или для украшения собственного интерьера, но в приоритете был акт благотворительности. Для некоторых участие в аукционе было делом чести, а их положение не позволяло уйти с пустыми руками.

– Она пробудет здесь до конца октября, а потом отправится на аукцион, – пояснила Камила, заметив, как Оливер фотографирует ее картину себе на телефон. – Как трогательно.

– На память, – пожал он плечами, отыскивая наилучший ракурс.

Они медленно шагали вдоль стены, погруженные в свои мысли и рассматривали работы других художников. Все это время Блэк держал Камилу за руку и понимал, что искусство – это не просто ее увлечение, а неотъемлемая часть ее жизни и души. Он внезапно остановился и решительно заявил, улыбнувшись в своей привычной манере:

– Обещаю, когда у меня будет много денег, я подарю тебе целую галерею.

Камила удивленно посмотрела на друга, но не смогла сдержать смех. Его восторженный взгляд, наполненный чистым энтузиазмом, развеселил девушку еще больше.

– Прости, – проговорила она сквозь смех, неловко прикрывая рот ладонью. Другую руку она ободряюще положила ему на плечо. – Твоя серьезность меня рассмешила. Но это было очень мило. Спасибо, что всегда поддерживаешь меня.

Конечно же, она не поверила в его обещание. Кто вообще в здравом уме решится на такой поступок? Но Камила искренне оценила его бескорыстное желание исполнить ее заветную мечту. Наверное, она никогда не привыкнет к проблеску решимости в карих глазах.

Оливер не из тех, кто думает о будущем. Его не интересовали перспективы, которые открывались перед ним благодаря его талантам в учебе. Он не обладал лидерскими качествами, поэтому всякий раз, когда в нем вдруг просыпалась инициативность и твердость намерений, Камила не верила своим глазам. Вайт вдруг поймала себя на мысли, что именно она подавляет его характер, и Бетти, возможно, была права: они слишком привязаны друг к другу.

Все это время Камила была слепа и упорно не желала смотреть правде в глаза. Неужели только она видит, куда все идет? Неужели Оливер совершенно не задумывался о последствиях? Ведь даже при всем их обоюдном желании им не суждено быть вместе. Камила решила вернуться к истокам, туда, где она не выставляла все свои чувства на показ. Она должна пресечь на корню любую возможность развития романтических отношений между ними, иначе в конечном итоге разбитых сердец будет гораздо больше.

– О чем ты мечтаешь? – невзначай спросила Вайт, переходя к следующей картине. Ей отчаянно хотелось верить, что она не центр его вселенной.

– Я не люблю загадывать наперед, предпочту быть последовательным и двигаться маленькими шажками. Но одно я знаю точно: я хочу всегда быть рядом с тобой, – ответил Блэк как что-то вполне обыкновенное, словно говорил о погоде. Она замерла на месте, пытаясь осмыслить его беспечный вид.

– Оли… – девушка выдержала паузу, отвлекаясь на проходящих мимо посетителей. Ей потребовалось время, чтобы собраться с духом. – Мы не всегда будем рядом. Скоро состоится моя помолвка. А через восемь месяцев я уеду в Италию. Ты ведь не собираешься провести все это время в одиночестве? Вокруг тебя столько девушек, которым ты нравишься...

Камила сжала ладонь в кулак. Как же тяжело выстраивать дистанцию с человеком, глядя в его доверчивые глаза и задыхаясь от собственных чувств к нему. Оливер опешил. Они практически не говорят о будущем, а все произнесенные ею слова сдавили горло сильнее любой удавки.

– Я думал, мы все прояснили в прошлый раз, – проведя рукой по волосам, он встряхнул короткие пряди. По всему телу разлилось отвратительное чувство, сменяясь волной недоверия. – Ты противоречишь сама себе, – тяжело вздохнул он. – Я понимаю твои чувства, но что касается моих, не думай, что знаешь лучше меня.

Оливер подошел ближе, заметив смятение на лице Камилы. Ее выразительные зеленые глаза смотрели на него с грустью и сожалением. Он взял ее руку в свою, давая понять, что даже в сложившейся ситуации он будет рядом и будет бороться вместе с ней. Даже если ему придется напоминать о своих чувствах в миллионный раз. Даже если он будет единственным, кто до последнего будет верить в их будущее. Он сделает это.

– Что бы ты ни решила, я с тобой. Но Бетти… – он покачал головой, – не смей вмешиваться. В этой жизни, кроме тебя, мне никто не нужен.

***

С планом Камилы держаться на расстоянии возникли трудности. Как бы она ни старалась отстраниться от Оливера, у нее ничего не выходило. Возможно, он оказывал на нее гораздо большее влияние, чем она на него. Со всей его наивностью, он четко отстаивал свою позицию и открыто проявлял чувства, а уверенности в нем оказалось больше, чем она ожидала, ведь он ни разу не поинтересовался, как прошло ее свидание с Кларком. И если прибавить к его характеру щепотку твердости, справиться с ним станет совершенно невозможно.

Заметив Оливера, Вайт незаметно устроилась за свободным столиком в школьной столовой. Поставив перед собой бутылку с водой, ее взгляд приковала белоснежная улыбка Блэка.

Камила и сама не заметила, как на ее лице расцвела улыбка, наблюдая за бурными жестикуляциями парня, что сидит через один столик в компании своих друзей. В этом шумном кругу студентов Оливер выглядел счастливым и непринужденным. Он смеялся и невинно подшучивал над кем-то, заслуживая всеобщий восторг. Удивительно, как легко он сходился с людьми из абсолютно разных слоев общества. Она не слышала, о чем именно они говорили, но продолжала наблюдать с интересом.

Взгляд Камилы молниеносно прожег очертание длинноволосой брюнетки, приближающейся к парням. Она сжала бутылку в руке, услышав ее мягкий, мелодичный голос.

– Привет, Оли, – сладко пропела она, завладевая вниманием Блэка.

Как она посмела сокращать имя Оливера так, как это делает Камила? Мышцы челюсти стиснулись до противного скрежета от разворачивающейся перед ней картины: то, как Бетти собственнически положила руку на плечо Оливера, поглаживая и поправляя ткань пиджака, то, как его друзья встретили этот жест бурными овациями. Все это невероятно раздражало.

Камила понимает, что скручивающее живот мерзкое ощущение – это ничто иное, как ревность и беспомощность, которые никуда не исчезли. Что она может сделать в данной ситуации? Ее руки связаны договоренностью с отцом. И она больше не имеет права быть эгоисткой по отношению к Оливеру. Она должна отпустить его.

Но как же ей приятно было видеть, что Блэк не поддается манипуляциям Бетти и держит свое слово. Он вежливо улыбнулся брюнетке и аккуратно убрал ее руку со своего плеча. Камила расслабила хватку и отпустила бутылку. Внутри нее триумфально плясали чертики, но снаружи она старалась сохранять невозмутимость. Бетти заслонила ей обзор на компанию студентов, усаживаясь напротив Камилы.

– Ты слишком очевидная, Вайт. Я почувствовала твой взгляд, как только подошла к Оливеру.

– Конечно, ты можешь присесть, – отшутилась Камила, проигнорировав ее слова. Бетти фыркнула, но тоже предпочла промолчать. Видимо, им обеим хватило хождений по минному полю друг друга. Эванс достала из сумки какую-то папку и положила на стол перед Камилой.

– Я по делу. Мой отец просил передать твоему. Это подарок на его юбилей.

– Что это? – Камила открыла папку, демонстративно показывая отсутствие желания.

– Индивидуальные условия о страховании. Договор на десять лет. Здоровье, имущество – он включает в себя все.

– Ты же знаешь, мой отец никогда не примет это. Он никогда не возьмет дорогостоящие подарки, и мистер Эванс должен был это понимать, – Камила захлопнула папку, уже предвкушая, как отец разорвет в клочья этот документ, больше похожий на взятку.

– Вы, Вайты, слишком принципиальны, да? – Бетти поморщилась: эта высокомерная девчонка всегда ее раздражала, и если бы не просьба отца, она бы предпочла до конца школы не разговаривать с ней. – Все равно передай. Договор вступает в силу с момента подписания. У твоего отца опасная работа, мало ли что.

– Мы застрахованы. Пользуемся услугами другой компании. Но спасибо, что вы с отцом так переживаете за нас, – съязвила Камила, ведь и ежу было понятно, что у мистера Эванса имеются скрытые мотивы.

– Ты мне нравишься, Камила, у тебя есть характер. Но и я не промах. И так просто я не уступлю тебе Оливера. Даже если сейчас он меня не замечает, это скоро изменится. Я знаю о твоей ситуации с Кларком, – лукаво усмехнулась Бетти, заметив замешательство на лице Камилы. – Да, я с ним уже познакомилась, и мы каждый день чатимся. Так что… увидимся в классе.

Брюнетка одарила собеседницу прощальной улыбкой и скрылась из виду, оставляя после себя невыразимую ярость и кучу вопросов: как она нашла Кларка и неужели он такое трепло?

Глава 12

Оказалось, Кларк не умеет держать язык за зубами и готов растрезвонить о планах своей семьи первому встречному. А Бетти… она пойдет на все ради своей цели, даже завяжет милую беседу со скучным, по ее мнению, парнем. Камиле же посчастливилось позлорадствовать: отец с гордым видом разорвал подарок Эвансов в клочья, словно подтверждая ее предсказание.

Надвигался период, которого Камила боялась больше всего. Период, когда погода за окном стремительно менялась, приближая неминуемый январь, а вместе с ним – и решающий поворот в ее жизни. Выйти замуж, следуя воле отца и своим мечтам, или пойти наперекор всему и отказаться от средств, облегчающих существование? Осталось лишь найти ромашку и узнать судьбу. Решено, Камила отправится в ближайший цветочный магазин, потому что лето давно закончилось, как и время, отпущенное на раздумья.

– Как он посмел? – прошипел Генри Вайт, сохраняя ледяное спокойствие, но Камила краем глаза заметила предательскую дрожь в его плечах. – Ты хоть представляешь, сколько это стоит? – обернулся он к дочери, указывая на разорванные обрывки договора о страховании, брошенные на стол.

– Много? – осторожно поинтересовалась она, тут же наткнувшись на испепеляющий взгляд отца. Мать же предпочла остаться в стороне, наслаждаясь утренним десертом. – Очень много?

– В следующий раз, Камила, не тащи эту гадость ко мне в дом. Это чистой воды оскорбление. Мне плевать, что мистер Эванс – влиятельный бизнесмен. Пока я на службе, никто не уйдет от правосудия.

Девушка тяжело вздохнула, сожалея, что сама не разорвала бумаги прямо перед лицом Бетти, когда была такая возможность. Вместо этого ей приходится все утро выслушивать речь отца о чести и справедливости, приправленную упреками в ее адрес.

Генри успокоился лишь к концу завтрака, переключившись на обыденные разговоры с Эмилией. Напряжение, казалось, рассеялось, когда Камила услышала нотки веселья в голосе отца. Вот он, идеальный момент, чтобы начать борьбу за свое будущее. Она лихорадочно перебирала в голове слова, чтобы прозвучать как можно убедительнее. Сказать то, чего от нее ждут меньше всего и окончательно разочаровать своих родителей. Но был и другой выход.

За окном кружил мокрый снег, напоминая Камиле, что она лишь оттягивает неизбежное. Феникс стоял в дверях гостиной, держа в руках ее вещи. Зеленые глаза Камилы все чаще бросали взгляды на пальто и зонт, а разум подстегивал к бегству. Но куда бежать? Все ближайшие родственники, так или иначе, на стороне отца, а дальние… В их время никто не возьмет ответственность за чужого ребенка. С глубоким прискорбием Камила осознает, что у нее никого нет, и по иронии судьбы она может рассчитывать только на своего категоричного отца.

– Пап, я… – неуверенно начала Камила. Столкнувшись взглядом с проницательными серыми глазами, вся ее решимость испарилась в миг.

– Камила, – перебил ее Генри, не давая закончить фразу. – Твой день рождения уже скоро, ты определилась с подарком? Скажи, что хочешь, я куплю. И кстати, Кларк вчера привез тебе платье и украшение к празднику. Какой внимательный молодой человек, – Генри улыбнулся, что являлось редкостью, расхваливая сына своего друга. – Я рад, что есть кому позаботиться о тебе в будущем.

Камила с трудом проглотила подступивший ком, чувствуя, как из рук ускользает единственная попытка расторгнуть их с отцом уговор.

– Ты хотела что-то сказать? – спросил Генри, замечая замешательство на лице дочери. Та опустила взгляд на свой нетронутый десерт и пожала плечами.

– Ничего важного.

***

Январь наступил поразительно быстро. Камила не была готова к своему совершеннолетию. Этот день казался ей приговором. Но вынашивание очередного безумного плана помогало пережить это тягостное время. Маленькая миссия, которая должна развеять все ее сомнения.

Помимо своего единственного друга Камила пригласила Кларка и Бетти на свой день рождения. Насколько безрассудным окажется решение не говорить об этом Оливеру, она может только догадываться. Она позвала всех в корейский ресторан, чтобы попробовать знаменитый встроенный гриль, надеясь, что приготовление барбекю снизит уровень неловкости. Ведь отец всегда говорил – вкусная еда сгладит любую ситуацию.

Возле входа в ресторан ее встретил Кларк. Он радостно улыбнулся, увидев именинницу. В его руках красовался роскошный букет красных роз, а сам парень выглядел с иголочки: в черном классическом костюме, поверх которого было накинуто элегантное коричневое пальто. Было видно, сколько времени он уделил своему внешнему виду, идеально уложив волосы и до блеска отполировав туфли. Словно ждал этого дня больше, чем сама Камила. Заметив на ней подаренное платье, его улыбка превратилась в самодовольный оскал.

– Я рад, что ты надела его, – восхищенно произнес Кларк, скользнув по ее фигуре оценивающим взглядом. – Это тебе. С днем рождения.

Принимая букет, Камила почувствовала мимолетное прикосновение его губ к своей щеке и тут же отстранилась, не желая затягивать момент близости.

– Спасибо, – неловко переминаясь с ноги на ногу, она мысленно ругала опоздавших. С их последнего свидания Камила впервые осталась наедине с Кларком. Не то чтобы она его теперь побаивалась, но в их общении появилась какая-то натянутость.

И, слава Всевышнему, все ее мольбы были услышаны. Рядом с ними припарковался автомобиль Эвансов. Камила всегда узнает этот золотистый Rolls-Royce, коих в городе единицы. Взгляды ожидающих устремились на охрану Бетти, которая поспешила открыть заднюю дверцу автомобиля, как только он остановился. Видимо, у всех богатых одни и те же причуды, усмехнулась Камила, ведь Феникс буквально стоял в двух метрах от нее.

– Признаюсь, это было неожиданно получить от тебя приглашение, но… держи, – Бетти протянула брендовый пакет Dior, наверняка с дорогостоящим содержимым. Камила натянула улыбку, принимая подарок. Предсказуемо. Наверное, она бы подарила ей то же самое – серьги или что-нибудь в таком духе. В этом их мысли схожи.

– Спасибо, я посмотрю дома, – пообещала Камила. Но, честно признаться, ее совершенно не интересовала безделушка внутри. Бетти хмыкнула в ответ, вспоминая, как безучастно выбирала подарок – схватила первое, что попалось под руку. Лишь убедилась, что цена достойна ее внимания.

– Оли еще не пришел? – Бетти огляделась по сторонам, будто он был где-то поблизости.

– Нет, – сухо ответила Камила, пытаясь успокоить дергающийся глаз. Разумеется, Эванс пришла только для того, чтобы провести время с Оливером.

Но пока его не было, она с увлечением переключилась на Кларка. К счастью, Камиле не пришлось представлять их друг другу. У них мгновенно завязался дружеский разговор. Из их беседы Вайт поняла, что они впервые встретились после нескольких месяцев активной переписки. Камила была удивлена – оказывается, у этих двоих много общего: оба прячут истину за поверхностными диалогами.

Ожидание превратилось в пытку. Уши резал воркующий голос Кларка и забористый смех Бетти. Обстановку разбавляла легкая музыка, доносящаяся из ресторана, и гул голосов проходящих мимо людей. В этом районе всегда было шумно, даже ночью. Заведения, расположенные вдоль улицы, до сих пор были украшены рождественским декором, продлевая праздничное настроение.

Наконец, в идущей толпе незнакомцев Камила разглядела своего друга. Облегченно выдохнув, она замерла на месте. Лишь бы он не злился на нее за то, что она не предупредила его о стоящей позади нее парочке. Как только Оливер подошел ближе, улыбка с его лица исчезла. Он вдруг остановился. Из-за ярких вывесок Камила отчетливо видела его недоуменный вид и вопрошающе вздернутые брови. Блэк разочарованно покачал головой и опустил руки, в которых держал какую-то вытянутую коробку.

С замиранием сердца Камила ждала его следующих действий. Ждала, что, несмотря ни на что, он подойдет к ней, как делал это всегда. Но не в этот раз. Парень развернулся и направился прочь, растворяясь в толпе прохожих.

«Черт!» – выругалась Камила, ощущая себя полной дурой. Конечно, даже у такого спокойного человека, как Оливер, может лопнуть терпение. Камила в который раз плюет на его чувства, ведь со стороны все выглядит именно так. Но у нее не было ни малейшей мысли причинить ему боль.

Ощущая отвращение к себе и страх окончательно упустить Оливера из виду, Камила сунула букет Кларку и побежала за ним. На что она вообще надеялась? Наверняка он подумал, что она хочет свести его с Бетти. Камила понимает, что ее дурацкий план обнулить все чувства действительно ужасен, и он никогда не сработает, когда они есть в жизнях друг у друга. Хорошо было бы просто провалиться сквозь землю, освободиться самой от всех терзаний и освободить его.

Эта мысль проскользнула всего на мгновение, но она настолько ярко осветила ей путь, что Камила осознала, будто это решит все ее проблемы разом. С помолвкой, с Оливером…

Глава 13

В карих глазах на редкость плескалась бездонная печаль. Камила держала Оливера за руку, словно боялась, что он растворится в воздухе.

– Прости, что не предупредила, – прозвучал тихий, виноватый шепот. Не находя слов, Блэк протянул коробку, которую держал в свободной руке.

– Это… для твоей коллекции. С днем рождения, – сказал он сдержанно, пытаясь усмирить бурю эмоций. Ведь чтобы Камила ни сделала, он не хочет быть тем, кто испортит ей праздник. Однако горькая пилюля, что так предательски была подкинута ею, имела долгоиграющее послевкусие. И даже улыбка, появившаяся на лице Камилы, не принесла облегчения. За ее спиной, словно насмешка, маячили Кларк и Бетти.

– Где ты это взял? – удивилась Вайт, прочитав название далеко не дешевого бренда. Открыв коробку, она пришла в восторг. Это была та самая, недостающая перьевая ручка из лимитированной серии. – Как ты узнал, что у меня нет именно ее?

– Я запоминаю каждое твое слово.

– Но… где ты ее достал? – повторила она вопрос, зная, что такой подарок явно не по карману Оливеру.

– Обменял на пару школьных проектов, пустяки, – пожал он плечами и замер, когда Камила обвила его шею руками, прижавшись всем телом.

– Спасибо, – прошептала она на ухо, заставив его задержать дыхание и напрячь каждую мышцу на теле. Он тут же почувствовал тепло там, где минутами ранее было лишь опустошение. Ради этого ощущения он был готов на все. Даже пожертвовать своим уязвленным состоянием, своей гордостью. Он обнял ее в ответ, утонув лицом в рыжих, пахнущих цветами волосах.

– Пожалуйста, не уходи, – прозвучал дрожащий голос. Смотря в ее умоляющий взгляд, он не нашел сил сопротивляться. Он без сомнений согласится на все, чего она пожелает. Молча кивнув, Оливер взял ее за руку и последовал за ней.

***

По необъяснимым причинам эта удивительная четверка (друзьями их было назвать сложно) уютно разместилась за одним из столиков в корейском ресторанчике. Бетти и Кларк мастерски разряжали напряженную обстановку, болтая обо всем на свете и вовлекая в разговор Оливера, который прикладывал титанические усилия для участия в их странной беседе. Камила почти радовалась, что все идет относительно гладко, пока Кларк снова не поднял вопрос, касающийся его семьи и обязательств, обращая на себя парочку сердитых взглядов. Глаза Бетти же загорелись в желании услышать каждую мелочь и выжать все из интересующей ее темы:

– А кольца вы уже купили?

– Да, мой отец заранее обо всем позаботился, – ответил Миллер.

– Оли, разве это не чудесно? Ты ведь рад за подругу, правда? – елейно произнесла Бетти, заметив его хмурый вид.

– Рад, – выдавил он, сжимая кулаки под столом, чтобы никто не увидел. Камила чувствовала, как в ней начинает закипать злость. Она знала, в какую игру играет Бетти, и как искусно та притворяется, оправдывая все ее дурные предчувствия.

– Вы не можете отменить помолвку? – с любопытством, в котором сквозила надежда, спросила брюнетка, метаясь взглядом между Камилой и Кларком, сидящими напротив.

– Зачем нам это делать? – Кларк положил руку на плечо будущей невесте. – Наши семьи тесно дружат, и Камила – единственная, на ком бы я женился.

– Не торопи события, – возразила Вайт, освобождаясь из-под тяжелой руки. Холодная дрожь пронзила ее тело, когда ее взгляд встретился с глазами Оливера. Прошептав одними губами “прости”, девушка весь вечер лавировала между неудобными вопросами Бетти и навязчивыми прикосновениями Кларка.

Отсчитывая минуты до конца этого мучительного дня, Камила миллион раз пожалела, что упомянула про караоке в том же здании этажом выше. Разумеется, она не могла предугадать, что Кларк окажется таким активным на публике, игнорируя все ее предупреждения. Оливер держался до последнего и всячески встревал между ними. Иногда ему было сложно понять, чего добивается Камила своими действиями. Но в одном он убедился наверняка – он должен что-то придумать, чтобы не дать ей сломать себе жизнь.

В отличие от Камилы, которая всегда действовала импульсивно, Оливер обдумывал каждый шаг. Он взвешивал каждое решение, не боясь последствий. И если сейчас ему казалось, что он поступает правильно, он был готов взять на себя любую ответственность. Но правильно для кого? Для Камилы, которая совершенно запуталась в себе, или для него, кем полностью завладело чувство собственничества, подталкивая его к действиям? В любом случае он знал, что так продолжаться больше не может.

Приехав к дому Камилы и оставшись наедине, Оливер не стал устраивать сцен, не вспоминал о прошедшем дне, он просто молча прижал ее к себе. Больше всего он боялся, что ревность, медленно сжигающая его изнутри, изменит его до неузнаваемости. В этот момент он был кем-то другим, кем-то отчаянным, в чьих глазах искрилась храбрость.

Камила замерла, когда его лицо оказалось слишком близко, и широко распахнула глаза, когда он, нежно подтолкнув ее голову, впился в ее губы. От неожиданности ее ноги подкосились, а все мысли исчезли в мгновение ока. Губы Оливера были мягкими, но холодными из-за низкой температуры на улице, а движения робкими и неумелыми, как при первом поцелуе. Камила видела его закрытые глаза и неосознанно повторила за ним. Она зажмурилась, не зная, что делать дальше.

В сериалах, которые она смотрела, все было иначе. Там все выглядело естественно и романтично. Но в реальности пальцы на ее руках замерзли до онемения, а слабость в ногах и бешено колотящееся сердце вызвали почти панический страх. Стоя на крыльце особняка, тревога казалась вполне разумной: в любой момент их мог обнаружить ее отец. Если бы только они были в какой-нибудь комедийной дораме, где все проблемы главных героев благополучно решаются удобным авторским замыслом – дышать стало бы легче. Но увы. В реальной жизни сценарий не пишется дважды, и каждое их действие – это потенциальная ошибка.

Камила отстранилась, не позволяя чувствам взять верх и углубить поцелуй. Не желая быть свидетелем и рисковать своей работой, Феникс держался на расстоянии, прячась на парковке в сумерках. Никто больше их не видел: ни охрана, патрулирующая периметр, ни камеры видеонаблюдения, о расположении которых знала Камила.

– Прости, я не хотел так резко, – Оливер поджал губы, собирая по крупицам былую уверенность. Когда, если не сейчас, идти до конца? – Пожалуйста, не выходи за него замуж. Я думал, что справлюсь, внушал сам себе, что мне достаточно быть твоим другом. Но я ошибался. После всего, что произошло… я знаю, что хочу быть для тебя всем, – он запнулся, словно обдумывая все в последний раз. – Давай сбежим?

– Что? – Камилу будто окатили ледяной водой. Она уверена, что ей не послышалось. – Сбежим? Куда?

– Не знаю, – Оливер взял ее руки в свои, делясь с ней внезапно обретенным мужеством. Камила смотрела на него с недоверием, ведь это самое безрассудное решение из всех, что уже приходили ей в голову.

До выпускных экзаменов оставалось еще полгода. Они не могли просто бросить школу и отказаться от поддержки родителей. Камила не позволит поставить Оливеру крест на своем будущем.

– В другую страну… не важно, – настаивал парень, в его взгляде читалась мольба, граничащая с безумием. – Я пойду за тобой хоть на край света. Может, Италия? Ты закончишь школу там и поступишь туда, куда всегда мечтала. А я буду работать, оплачивать учебу.

Камила не могла дышать, ее легкие будто сдавило тисками. Она отказывалась верить своим ушам. Что он говорит? Такой гений, как Оливер, готов пустить по ветру свой потенциал и бросить все ради нее? Оставить свою мать и посвятить жизнь другому человеку? Кем она станет, если согласится?

Миллион вопросов пролетели в ее голове, прежде чем она приняла решение. Она никогда не простит себе, если отнимет у него будущее, ведь у него есть все шансы поступить в лучший университет, стать кем-то в этой жизни.

– Хорошо, – Камила кивнула, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. Решение, которое она приняла, навсегда изменит их жизни. Глаза Оливера вспыхнули надеждой, словно с плеч свалился тяжкий груз, и он, наконец, смог вдохнуть полной грудью.

– Обещаю, ты будешь счастлива. Ты не пожалеешь, – Оливер крепко обнял ее, чувствуя себя самым счастливым человеком на свете. Наконец-то вопрос с ее помолвкой будет решен, и Камила навсегда останется рядом с ним.

Горькие слезы ручьем полились по ее щекам, когда она почувствовала всю глубину его любви к ней. Настоящей и непоколебимой, готовой на жертвы. Этого было достаточно, чтобы ее решимость не угасла. Камила обнимала его так крепко, словно прощалась, словно боялась рассыпаться в последний момент. Она уверена, что за безжалостную ложь, сказанную ранее, он возненавидит ее. Камила наслаждалась каждым мгновением в его теплых объятиях, и прятала слезы, капающие на его куртку.

Глава 14

Окрыленный эйфорией на протяжении нескольких дней, Оливер изучал огромное количество информации о переезде в другую страну и собирал документы для получения рабочей визы. Он не был уверен, сколько времени займет этот бесконечный лабиринт бюрократии. Месяц? Два? Или мучительно долгие полгода? Если бы только он предложил Камиле бежать раньше, не дожидаясь ее совершеннолетия, то подготовил бы все заранее. Тогда они бы уже наслаждались свободой где-то далеко за океаном.

Счастье переполняло Оливера. Даже в томительном ожидании обратного письма от итальянского работодателя дни пролетали незаметно. Продавая конспекты и некоторые из своих вещей, он начал копить на билеты в Рим. Камиле же предстояло получить учебную визу, и если все сложится так, как задумал Оливер, они смогут лететь одним рейсом.

Как зачинщик побега, Блэк взвалил на свои плечи весь груз ответственности: заполнение анкет, расчет бюджета, изучение районов и поиск комфортного жилья. К счастью, в вакансиях, которые рассматривал Оливер, были заявлены подъемные денежные средства, что, собственно, его и подкупило. Работа упаковщиком парфюма на складе не казалась такой страшной участью, в отличие от присутствия на свадьбе Камилы и Кларка. Он готов пойти на что угодно, лишь бы не примерять на себе роль друга невесты. От одного слова “друг” веяло могильным холодом, а словосочетание с “невестой” вызывало приступ тошноты.

Несколько дней им не удавалось остаться наедине, но Оливер постоянно отправлял сообщения, рассказывая о каждом шаге. Он делился каждой крупицей информации и своими мыслями, касающимися их будущего. Все это подкреплялось сомнительным энтузиазмом и обещаниями с кучей позитивных смайлов.

В то время как Оливер день и ночь мечтал о переезде и крутился, как белка в колесе, пытаясь все успеть, у Камилы зрели свои, тщательно скрываемые планы. Всю неделю она преподавала юным дарованиям уроки рисования, не имея возможности расстаться с ними хотя бы на один день. Больше всего ей будет не хватать этих веселых занятий с детьми, где она чувствовала себя беззаботной, а все тревоги и незаконченные дела забывались до первых лучей заката. Даже эта крохотная толика радости, эти два часа в день, посвященные любимому творчеству, были жизненно необходимы, чтобы окончательно не сойти с ума.

Камила искусно избегала Оливера не потому, что ей было стыдно смотреть ему в глаза, а из страха передумать в последний момент. Если бы она проводила с ним время, как прежде, ей по праву можно было бы вручить медаль за трусость и добавить к ее качествам непостоянство.

Крадясь на цыпочках по коридорам второго этажа, Камила остановилась у спальной комнаты родителей. Приоткрыв дверь на маленькую щелочку, она заглянула внутрь и застала крепко спящих отца и мать. «Мне очень жаль, что я не оправдала ваших надежд», – безмолвно произнесла Камила, какое-то время смотря на их неподвижные лица с невыразимой грустью. Но оставаться и дальше в этом доме она не могла.

Дождавшись наступления глубокой ночи, когда вся домашняя прислуга утонула в объятиях Морфея, Камила осторожно проскользнула к лестнице, ведущей на первый этаж. Двигаясь, словно опытный шпион в голливудском боевике, она спустилась прямиком к парадной двери. Она ввела пин-код на панели охранной системы, отключая сигнализацию, и в последний раз окинула взглядом просторный холл. Пока она не переступила порог дома, у нее еще оставался шанс повернуть назад: подняться к себе в комнату, разобрать рюкзак и забыться сном, как будто ничего и не было. Но невыносимая мысль, что она никогда не будет свободной, смещала все остальное на второй план и делала неважным. Пути назад нет.

Освещая себе путь фонариком от телефона и миновав парковку, Камила добралась до главных ворот. Дрожащими руками отперев калитку, она спрятала ключи обратно в карман джинсов. Камила и раньше сбегала из дома, но каждый раз это было чертовски страшно. Девушка выдохнула с облегчением, оказавшись по другую сторону кованой ограды.

– Мисс Вайт, – послышалось откуда-то из темноты. Камила остановилась, узнав голос Феникса. «Черт!» – выругалась она, поворачиваясь на звук приближающихся шагов.

– Феникс, пожалуйста… я должна уйти, – взмолилась она, опасаясь, что он остановит ее и доложит обо всем отцу.

– Я отвезу вас, – неожиданно произнес он, повергая Камилу в состояние шока.

– Ты потеряешь работу, в лучшем случае, – предупреждает она, искренне переживая за его судьбу. Он лишь усмехнулся в ответ.

– Я пять лет работаю вашим водителем. Если вы уйдете, я и так ее потеряю, – спокойно констатировал он, будто ничуть не удивлен ее ночному побегу. Будучи свидетелем любви Камилы и Оливера, он знал, что этот момент неизбежен. Вайт сочувственно улыбнулась, переполненная чувством благодарности. – Но ваш отец будет искать вас.

– Нет, – горький смешок сорвался с ее губ. – Я хорошо его знаю. Он как можно скорее захочет забыть о самом большом разочаровании в его жизни.

***

По пути к банковскому терминалу Камила перевела все сбережения с депозитного счета себе на карту – деньги, которые годами откладывались родителями и предназначались для обучения и проживания за границей. Она была уверена, что утром все счета, к которым у нее был доступ, будут заблокированы, поэтому поспешила снять наличные. Терминал выдал лишь часть суммы, не позволяя выйти за лимиты, установленные банком. Получилось не так много, как она ожидала, но все равно ощутимо.

В три часа ночи Камила стояла напротив старого жилого дома в спальном районе. На улице было тихо и ни единой души, кроме Феникса, терпеливо ожидающего в машине. Она переминалась с ноги на ногу, пытаясь согреться, и, шмыгая носом от пронизывающего зимнего холода, укуталась в шарф поплотнее. Вглядываясь в окна многоквартирного дома из коричневого кирпича, она вдруг заметила тусклый свет из прихожей, пробивающийся сквозь темную гостиную. А через пять минут из подъезда вышла женщина, наспех накинув куртку и шапку. В царящем полумраке Камила узнала миссис Блэк и даже смогла разглядеть ее лицо. По какой-то необъяснимой причине фонари вдоль улицы не работали, придавая внезапной встрече оттенок таинственности.

– Камила, дорогая, что случилось? Ты меня так напугала своим ночным звонком!

– Оливер спит? – лишь спросила она, ощущая острую боль в груди – то ли от ледяного воздуха, то ли от беспокойного взгляда миссис Блэк, которая стала для нее ближе, чем родная мать.

– Спит, – ответила женщина, волнуясь за Камилу и все еще не понимая причины столь позднего визита. – Так… что случилось?

– Тут такое дело, – замялась девушка, не зная, с чего начать. – Я уезжаю из города.

Наступило молчание, казавшееся вечностью. Глаза миссис Блэк широко распахнулись от удивления. Неожиданная новость повергла ее в полнейший шок. Волнение усилилось стократно, а вопросы посыпались один за другим, вытесняя все остальные мысли. Камила знала, что прощание не будет легким, и на пути сюда она прокручивала встречу в голове десятки раз. Но, увидев искреннюю тревогу на лице Синди, все заготовленные слова застряли комом в горле. Камила протянула бережно упакованный сверток, довольно тяжелый, чтобы у женщины появились новые вопросы.

– Здесь достаточно для того, чтобы Оливер ни в чем не нуждался во время учебы, – выпалила Камила, застав Синди в расплох. Женщина поняла, что лежит внутри пакета. – Если он не получит стипендию, эта сумма покроет большую часть оплаты обучения в любом местном университете. Пожалуйста, возьмите.

Камила умоляюще смотрела на миссис Блэк, боясь, что та из принципа не возьмет чужие деньги.

– Чтобы ни случилось, всегда можно найти выход. Давай поднимемся в квартиру, и ты расскажешь мне, что происходит, – Синди коснулась плеча Камилы, но та отступила назад.

– Пожалуйста… я уже все решила. Не отговаривайте меня.

– Если я отпущу тебя сейчас, Оливер никогда не простит меня, – с грустью произнесла она, зная, как много Камила значит для ее сына.

– Со временем он поймет, что вы, как настоящая любящая мать, поступили правильно.

Камила все так же настойчиво держала сверток в руке. По решительному взгляду зеленых глаз Синди поняла, что переубеждать ее бессмысленно. Единственное, что она могла сделать – взять деньги, думая о будущем сына.

– Звони мне в любое время, – миссис Блэк обняла девушку, даже не подозревая, что их прощание – не просто временная разлука. Сглатывая слезы, Камила не торопилась отстраниться. – Береги себя.

– Спасибо за все, – дрожащим голосом произнесла Вайт. Она была благодарна Синди за то, что та на собственном примере показала ей, какими должны быть отношения в семье. Она показала ей, что проявлять чувства – это нормально, а жить в атмосфере тепла и уюта – это вовсе не про роскошь. И в конечном итоге она была благодарна ей за Оливера, за настоящего друга и особенного человека в ее жизни.

***

Вытирая льющиеся слезы, Камила попросила Феникса отвезти ее в аэропорт. Яркий свет от экрана телефона бил по глазам, в которых застыло неотправленное сообщение Оливеру. То, что она уезжает и бросает его, разобьет ему сердце, а сообщение окончательно сломает его. Однако она не могла уехать, не попрощавшись. Прежде чем бесследно исчезнуть, Камила в последний раз пробежалась по строчкам и решилась:

«Оли… я знаю, этот большой текст от меня вызовет бурю вопросов, но, умоляю, дочитай до конца, потому что связаться со мной ты уже не сможешь. Я не прошу оправданий, потому что я не думаю, что заслуживаю их. Можешь считать меня виноватой и ненавидеть, надеюсь, это тебе поможет. Я долго искала нужные слова, оказалось, это не моя сильная сторона. Скажу коротко, как есть: решение оставить тебя было самым трудным в моей жизни, и меня разрывает от боли, что я продолжаю причинять ее тебе. Прости меня…

Мне до сих пор не верится, что наша история закончится именно так. Мы не должны были позволить себе влюбиться, тем более строить планы на будущее. Как глупо с моей стороны. У тебя впереди целая жизнь, полная возможностей, и я не имею права лишать тебя этого. Не хочу, чтобы из-за меня ты отказался от всех перспектив, которые у тебя есть и будут.

Пожалуйста, не пытайся найти меня, я буду очень далеко, не трать на это свои силы и время. Вместо этого продолжай так же хорошо учиться, ведь какой университет не захочет пополнить свои ряды таким гением, как ты. За меня не переживай, обещаю, я буду в порядке. Лучше сосредоточься на себе и своем будущем. Постарайся забыть меня, двигаться дальше и стать счастливым, ты достоин всего самого прекрасного, что есть в этом мире.

И Оли… спасибо, что догнал меня тогда в школьном коридоре. Я никогда не говорила тебе, но я счастлива, что ты появился в моей жизни. Не знаю, в какой момент дружба переросла во что-то большее, но благодаря тебе я поняла, что такое настоящая любовь. Я буду любить тебя до конца своих дней. Твоя Ками…»

…И, проезжая мост, она швырнула телефон в воду, заверив себя, что поступает правильно.

Глава 15

10 лет спустя.

– Серый или бордовый? – задумчиво произнес Оливер. – Или синий? – поочередно подставляя галстуки к белоснежной рубашке, он выискивал идеальное сочетание в зеркальном отражении.

С чего он взял, что кому-то есть дело до его внешнего вида? Всех волнуют лишь цифры – сколько он готов вложить в рекламную кампанию, а не его эстетические предпочтения. Он мог бы заявиться в офис сразу после утренней тренировки, облаченный в шорты и футболку, и все равно остаться в статусе гендиректора. Как там говорится: от перестановки слагаемых…

Присутствие женщины в его доме, несомненно, упростило бы эту ежедневную рутину. Выбор одежды уж точно. Оливер был безнадежен, когда дело касалось творческих решений. Было ли отсутствие стиля его недостатком? Незначительным. Но лучше так, чем подпускать кого-либо близко к своим привычкам и позволять менять их.

– Пожалуй, этот.

После недолгих размышлений Блэк остановился на ближайшем к нему галстуке. Окинув себя оценивающим взглядом, он одобрительно кивнул отражению. Задвинув полку с аксессуарами, он бросил взгляд на часы и понял, что опаздывает на собственное собрание. Он мог разрешить себе прийти в чем попало, но заставлять других людей ждать – никогда.

На подземной парковке его ждал черный подержанный пикап – настоящая американская мощь последнего поколения и лучшее его приобретение. Терпеливо отстояв в пробках, Блэк добрался до офиса как раз к началу экстренного совещания всех директоров его компании. Он приковал к себе взгляды, едва переступив порог переговорной. За длинным прямоугольным столом лишь одно место оставалось незанятым. На лицах присутствующих угадывались совсем слабые признаки жизни, а в воздухе то и дело громыхали протяжные сонные вздохи.

– Раньше начнем – раньше закончим, – объявил Оливер, заметив царящее уныние и отсутствие энтузиазма. – Через час принесут кофе и завтрак.

Мужчины и женщины тут же встрепенулись, шурша одеждой и выпрямляясь в спине. Оливер усмехнулся и занял свободное место во главе отполированного до блеска стола. Он всегда знал, чем замотивировать своих подчиненных.

– Когда ты успел? – прошептал мужчина, сидя по правую руку от него. Кларк Миллер, директор юридического отдела и, по совместительству, его лучший друг, всегда восхищался умением Оливера все тщательно спланировать.

– В пробке, – коротко ответил Блэк.

– Отличная работа.

– Знаю, – прошептал Оливер в ответ и, обведя взглядом присутствующих, произнес уже громче: – Итак, приступим.

***

После совещания Оливер уединился в своем кабинете, ожидая следующую встречу. Он не находил себе места и поглаживал на руке серебристый металлический ремешок от часов – подарок Камилы много лет назад. Не было ни дня, чтобы он не вспоминал свою первую любовь, девушку, разбившую ему сердце и исчезнувшую из его жизни на долгие, мучительные годы. Он давно простил ее, но так и не смог смириться с ее отсутствием. Где она? Как она? Ему было бы достаточно единственной весточки, чтобы убедиться, что с ней все в порядке, что она жива и здорова.

Сотни бессонных ночей и бесплодных скитаний по городу похоронили надежду найти ее. Лишь прощальное сообщение, оставленное Камилой, придавало сил идти дальше: поступить в престижный университет, следовать за своей мечтой и попытаться обрести счастье. Но как же это было наивно, думать, что он сможет быть счастлив без нее.

– Прошу прощения, – в кабинет заглянула молодая помощница, прерывая мысли Оливера. – Пришел мистер Харрис.

– Пригласи его, – бросил Блэк, вскочив с места и поправляя пиджак. Волнение росло с каждой секундой ожидания. Увидев на пороге частного детектива и убедившись, что дверь плотно закрыта, он обрушил на него шквал вопросов:

– Ну что? Нашли что-нибудь?

Мистер Харрис отрицающе покачал головой. Оливер рухнул обратно в кресло, в тысячный раз разбиваясь о невидимые скалы ложной надежды. Детектив молча положил папку с отчетом на стол и уселся напротив.

– В Бруклине ее тоже нет, – произнес он, тяжело вздохнув. – Мистер Блэк, мы обошли все мастерские и все галереи этого города. Мы ищем призрака, который не пользуется ни банковскими картами, ни страховкой, ни социальными сетями. У нее даже чертового штрафа за парковку нет!

– Продолжайте поиски, – велел Оливер. Его нерушимая надежда начинала раздражать частного детектива. Если бы ему не платили кучу денег, он бы занялся более реальными делами. Мистер Харрис фыркнул и, прежде чем исчезнуть за дверью, добавил:

– Она либо покинула страну, либо давно сменила имя.

Дверь тихо закрылась. Оливер погрузил лицо в ладони, опираясь локтями о стол. Он не остановится, пока не найдет Камилу, чего бы это ни стоило. Даже если тысяча человек скажет, что он тратит время зря, он все равно продолжит ходить в ее любимую галерею и бродить по аллеям городского парка в надежде на случайную встречу.

Оливер подошел к панорамным окнам, любуясь завораживающим видом с тридцатого этажа. Он больше не задавался вопросами, не винил судьбу и не поддавался гневу. Он перестал винить всех подряд. Когда Камила ушла, она забрала с собой все лучшее, что было в нем. Он уже не тот Оливер из старшей школы – ранимый и доверчивый стипендиат. Нынешний Оливер знает цену всему, знает, чего он хочет, и берет, не спрашивая. Этот человек никогда бы не позволил уйти тому, кто ему дорог.

Он застыл у окна, всматриваясь в забитые машинами проспекты и в вечно спешащих куда-то людей, держа в голове лишь один вопрос: «Где же ты?».

Он помнил, какой умной была Камила в свои семнадцать лет. Без сомнений, она обвела его вокруг пальца, тщательно спланировав свой побег. Оливер невольно улыбнулся, вспоминая ее бунтарский дух, ее смелость и решительность. У нее были задатки лидера – качества, которых ему самому так не хватало. Но, оглядываясь назад, он понимал, что Камила нуждалась в защите не меньше, чем любая другая девушка ее возраста. Никто не мог дать ей этого, ни родители, ни тем более он.

***

День тянулся мучительно долго. После утреннего совещания все дальнейшие встречи были посвящены личным вопросам. Какие-то из них были запланированы, а какие-то – нет. Например, внезапное появление недовольной девушки, за которой следовал директор юридического отдела.

– Оливер! Ты опять пропустил гольф! – воскликнула она, плюхнувшись на кожаный диван слева от стола и наливая себе воду из графина. – Мой отец в ярости. Он приглашает тебя, чтобы познакомить с нужными людьми, а ты…

– А я терпеть не могу гольф, – Блэк пожал плечами, поймав осуждающий взгляд друга.

– Господи, Оливер, – вздохнул Кларк. – Никто не заставляет тебя играть, просто пообщайся. Или тебе каждый раз надо напоминать, что без мистера Эванса нас бы здесь не было.

– Я предпочитаю думать иначе, – возразил Оливер. – Мистер Эванс всего лишь вложил деньги, а раскрутились мы сами. И это он сейчас получает огромные проценты с дохода. Это он должен быть благодарен.

Бетти закатила глаза, раздраженно качая головой. Меньше всего ей хотелось выбирать чью-то сторону: отца или будущего мужа.

– Послушай, Оливер, – продолжил Кларк уже на правах совладельца компании. Его тон стал серьезным. – Нам давно пора выходить на новый уровень. Засунь свою гордость обратно, откуда вытащил. Если тебе предлагают выгодное знакомство, будь добр, хотя бы притворись вежливым. А не трать время и деньги на…

Кларк резко замолчал, прикусив язык. Карие глаза гендиректора метали молнии, прожигая его насквозь. На мгновение он увлекся спором и забыл о присутствии Бетти. Он чуть не произнес имя, которое находилось под строжайшим запретом. О том, что Оливер продолжает поиски Камилы, знал только он – его друг.

– Рекламная кампания уже запущена. Ты же был на совещании утром, – поспешил ответить Оливер, ловя подозрительный взгляд девушки. Бетти хлопнула в ладоши, привлекая внимание, и встала с дивана:

– Итак, – она подошла к Оливеру, положила руку ему на грудь и провела вдоль пиджака, – что мне передать отцу, любимый?

Кларк поморщился и сделал вид, что изучает узор на ковре под журнальным столиком.

– Скажи, что если у меня появится свободное время, я, возможно, сыграю с ним раунд, – Оливер аккуратно отстранился от девушки, убирая ее руку, – а сейчас мне нужно работать.

Он кивком указал на дверь, не обращая внимание на ее демонстративное закатывание глаз.

– Так и передам, – Эванс прошла мимо страдающего от неловкости Кларка и наигранно ему улыбнулась.

Дверь захлопнулась с такой силой, что Миллер вздрогнул. Он перевел взгляд на друга и оголил правую руку.

– У меня от нее мурашки.

Оливер вздохнул, соглашаясь.

– Нужно проветрить мысли, идешь? – предложил Блэк.

Кларк кивнул. Их ежедневная прогулка по парку превратилась в привычную рутину. Но даже он оказался бессилен перед пугающим стремлением Оливера найти Камилу. Он просто следовал за другом, смирившись с его одержимостью. Если это хоть немного облегчит его страдания, он готов в тысячный раз жариться под палящим солнцем в обеденный перерыв, вместо отдыха в комфортном офисе под кондиционером. Возможно, в глубине души, он и сам мечтает, чтобы они наконец нашли ее.

Глава 16

Миновав каменные джунгли, Оливер и Кларк прошли под кирпичной аркой и двигались по избитому маршруту. Каждый день они выбирались из офиса в специально отведенное для прогулок время. Не было ни дня, чтобы Оливер сидел сложа руки.

Центральный парк, жемчужина Манхэттена, бурлил жизнью: туристы и молодежь мечтали пополнить свою галерею красивыми фотографиями на фоне небоскребов, величественно стоящих за густыми деревьями. У Оливера тоже была такая фотография, запечатленная в памяти навсегда. Он помнил, как, задыхаясь от восторга, упорно взбирался на один из валунов – древнюю достопримечательность, вместе с Камилой…

– Я тут вот о чем подумал, – задумчиво произнес Кларк, выдергивая Оливера из плена воспоминаний. – Камила наверняка смотрит твои интервью, знает, где тебя найти. Может, ты как-нибудь намекнешь, что ищешь ее?

– И ты думаешь, она тут же явится? После десяти лет скрытной жизни? Если она следит за новостями, то знает о моих отношениях. И не просто с кем-то, а с Бетти Эванс, – ответил Оливер. Он уже думал, как заставить Камилу снять маскировку, как выманить крота из норы. Он уже пытался привлечь ее внимание различными выставками и розыгрышем грантов на обучение в школе искусств, ведь досконально проверил – ни в какой Италии она не училась. Но все тщетно. – Нет, действовать опрометчиво нельзя. Мы не владеем достаточным количеством акций. Контрольный пакет все еще у мистера Эванса.

– Ты прав, нужно быть осторожными. А Камила… просто не хочет, чтобы ее когда-либо нашли, – с грустью констатировал Кларк, снимая пиджак и аккуратно перекидывая его через предплечье. – Как же жарко!

Оливер улыбнулся. Он ценил старания друга и его яркий альтруизм. Но был ли Кларк полностью бескорыстен? В любом случае, Блэк был благодарен даже за малейшее содействие. Кто бы мог подумать, что они станут хорошими друзьями и партнерами по бизнесу? Когда Камила исчезла, и Оливер в отчаянии обратился к Кларку за помощью, из них получился превосходный тандем. То, с какой самоотдачей Миллер относился к любому делу, говорило о его надежности, искренности и сострадании – именно те качества, что изменили их мнение друг о друге.

Оливер, в свою очередь, помог другу вырваться из-под гнета родительских амбиций. Кларк так и не стал адвокатом, как мечтал его отец, да и характер его был слишком мягким для сурового мира уголовного права. А вот спокойно заниматься бюрократией и руководить юридическим отделом – это было его призвание.

Обсуждая рабочие темы, друзья не спеша добрались до аллеи уличных художников. За долгие годы он запомнил каждое лицо, но в глубине души все еще таил надежду, что однажды среди них появится и Камила. Он слегка улыбнулся, приветствуя знакомого старика.

– Мистер Уолтер, как вы?

– Оливер? Кларк? – на лице опытного портретиста расцвела теплая улыбка. Он тут же оживился, радуясь молодым людям. – Погода сегодня отличная, все хорошо. Пожалуйста, присаживайтесь, – старик указал на складные стульчики и взял в руки излюбленный карандаш.

– Мы ненадолго, – Оливер демонстративно взглянул на часы, – перерыв почти закончился.

– Понятно, – старик разочарованно отложил карандаш, он привык к щедрым чаевым, получая их за портреты Оливера.

– Итак, – протянул Блэк, – никаких новых лиц?

– Только молодая девушка, – старик кивнул в сторону брюнетки с азиатской внешностью. – Студентка из Японии. Очень милая и талантливая.

Оливер тяжело вздохнул. Она явно была не той, кто ему нужен. С каждым днем, с каждым чертовым визитом в парк, мечта Оливера вновь увидеть Камилу таяла, словно свеча на ветру. Только поддержка близких и глубоко пустившая корни надежда поднимали дух двигаться дальше.

– У вас осталась моя визитка? – спросил Блэк, доставая из нагрудного кармана карточку с контактными данными. Он протянул одну из них. – Возьмите еще, на всякий случай.

– Конечно, я помню, – старик счастливо улыбнулся, заметив вместе с визиткой стодолларовую купюру. – Если встречу рыжеволосую девушку по имени Камила, сразу же вам сообщу.

– Нам пора, – напомнил Кларк.

– Спасибо, – Оливер поблагодарил художника и поднялся со стула. – Рассчитываю на вас.

– Не переживай, парень. Кто ищет, тот всегда найдет.

– Он прав, я чувствую, она где-то рядом, – прокомментировал Кларк слова старика. Оливер рассмеялся.

– Признавайся, где ты прячешь свой магический шар, – отшутился он, вызвав ответный смех у друга. – На самом деле, спасибо тебе за поддержку.

– Да брось, – отмахнулся Кларк, словно его помощь была пустяком, – я расцениваю это как прогулку и возможность сменить обстановку. Хотя, признаюсь, хранить секреты довольно сложно. Я чуть не проговорился в присутствии Бетти. Представляешь ее лицо, если бы она узнала? Уверен, стакан с водой полетел бы в тебя первым, а затем, возможно, и сам графин, – он расхохотался, живо представляя себе гнев Эванс, которая в ярости была страшнее фурии.

Кларк взглянул на друга, который молча шагал рядом.

– О чем задумался? – настороженно спросил Миллер, заметив пристальный взгляд Блэка, устремленный куда-то в сторону. Проследив за направлением, он увидел рыжеволосую девушку со стрижкой точь-в-точь, как у Камилы. Каре длиной до подбородка бросилось в глаза за десятки метров.

Их пути пересеклись. Девушка приближалась, и лицо ее становилось все отчетливее. Когда незнакомка прошла мимо, напряжение, сковывающее тело Оливера, вмиг отпустило.

– Похожа, – заметил Кларк. – Ты как?

– Все нормально, – соврал Блэк, чувствуя, как бешено колотится сердце. Он потер глаза, пытаясь прийти в себя. – Иногда я думаю, что у меня галлюцинации. Хорошо, что ты рядом и видишь то же, что и я.

Кларк ободряюще похлопал друга по плечу, зная, что даже такая мелочь может выбить Оливера из колеи до следующего дня. Кларк давно отпустил Камилу, едва ли не в первый год ее исчезновения. Он понял, что никогда не питал к ней нежных чувств, лишь принимал как должное. Так называемую “любовь” навязал отец, как и все его будущее. Но Оливер… он никогда не забывал о ней, отчаянно пытаясь найти ее. В тот момент Кларк осознал всю глубину его чувств и решил отступить, потому что сам он ничего подобного не испытывал.

***

Как бы Оливер ни старался, какие бы усилия ни прикладывал, он никогда не найдет Камилу. В многомиллионном мегаполисе это практически невозможно. Как и говорил частный детектив, она не пользовалась ни страховкой, ни социальными сетями, ни банковскими счетами. Она превосходно следовала своему плану и быстро научилась жить в тени, не оставляя никаких следов.

Камила сидела перед мольбертом, прожигая взглядом холст. На фоне в десятый раз звучало интервью молодых предпринимателей страны. Сосредоточиться на работе не получалось, она вслушивалась в каждое слово, произнесенное до боли знакомым голосом. Она закрыла глаза, непроизвольно улыбаясь.

– Итак, мистер Блэк. Ходят слухи о присоединении вашей компании к «Эванс Групп». Это правда?

– Я понимаю, откуда берутся такие выводы. Не будем забегать вперед.

– Вас часто видят в обществе дочери Коди Эванса. Вы вместе? Вероятно, конкуренты опасаются вашей помолвки?

– Помолвка… дата пока не назначена. А насчет конкурентов… нам не нужно слияние с другими компаниями, чтобы укрепить свои позиции на рынке. Мы быстро растем, и я более чем уверен в наших дальнейших перспективах.

По залу раздались аплодисменты и восторженные возгласы.

– Многие интересуются вашей личной жизнью, но вы не любите откровенничать. Почему?

– На то она и личная, не так ли? – с усмешкой ответил Оливер и посмотрел прямо в камеру. – Но скажу одно – мое сердце занято.

Часть аудитории ахнула от удивления. Интервью носило скорее развлекательный характер, похожий на шоу с непринужденной беседой без предварительного сценария.

– Это уже кое-что. Я попытался, – ведущий повернулся к зрителям, неловко пожимая плечами. Получив реакцию зала, его внимание снова переключилось на приглашенного гостя. – Хорошо, вернемся к вопросам о компании…

Неожиданный стук в дверь вырвал Камилу из раздумий, заставив ее вздрогнуть. Ее мастерская уже закрыта, и она никого не ждала этим вечером. Она устремила взгляд на дверь, борясь с желанием проигнорировать незваных гостей в такой поздний час. Но любопытство взяло верх. Кто бы это мог быть?

Глава 17

Табличка на двери, информирующая, что мастерская закрыта, не остановила настойчивых гостей, барабанивших по стеклу. Виной этому послужил свет, пробивающийся сквозь занавески, что означало лишь одно – в помещении кто-то есть.

На свинцовых ногах Камила приблизилась к двери, не решаясь приоткрыть шторку. Это мог быть кто угодно. Неблагополучный район, в котором она жила, славился высокой преступностью. До гетто, конечно, далеко, но это не смягчало тревогу молодой девушки, живущей на центральной улице в сердце всевозможного беспорядка.

С каждым новым ударом, проникающим в помещение, страх Камилы достигал своего предела. Затаив дыхание, она дрожащей рукой коснулась края шторки. В голове безостановочно крутились самые худшие предположения. К такой жизни привыкнуть было невозможно. Она не раз сталкивалась с нетрезвыми людьми и радовалась, что они пьяны лишь от алкоголя. Единственное, что она могла сделать – приспособиться к обстоятельствам, став такой же безрассудной и отчаянной, как все жители района, а бейсбольная бита, подпирающая стену у порога, давно стала ее верным союзником в борьбе с мелкими грабителями. Мысли о возможных хулиганах не покидали ее. Кому снова понадобилась эта бедная, маленькая мастерская?

– Камила!

Девушка вздрогнула от резкого крика снаружи. Знакомый голос, а затем – взрыв смеха. Она вздохнула с облегчением, чувствуя, как расслабляются все ее мышцы. Распахнув дверь, она попыталась скрыть испуг, еще недавно сковавший ее тело. На пороге стояли друзья, демонстрируя две бутылки вина и пакет с логотипом соседней пиццерии. Видимо, они решили продолжить веселье, потому что легкий румянец на их щеках и озорные огоньки в глазах говорили сами за себя. Джон и Кейт сияли от радости, ожидая, пока их пригласят внутрь.

Камила посторонилась, ощущая легкий подъем волнения. Она не знала, чего предвкушает больше всего: безопасный вечер в компании, отвлечение от повседневности или аромат свежей пиццы? А может, все вместе?

– Прости, что без предупреждения, – начал Джон, поставив вино на деревянный журнальный столик возле рабочей зоны. – Не хотел сглазить повышение, сам узнал только час назад.

– Тебя повысили? – искренне обрадовалась Камила, запирая дверь на толстенную цепь с массивным замком. Весьма сомнительно, что такая мера безопасности спасет от проникновения, когда вокруг сплошное стекло. – Супер! Поздравляю!

– Спасибо, – Джон достал из кармана пиджака штопор, словно это был некий талисман, необходимый для выживания в этом мире. – Я теперь старший менеджер!

– Какая скукота, – презрительно фыркнула Кейт. – Но это повод выпить, так что… присоединяюсь к поздравлениям.

Джон рассмеялся, давно привыкнув к колкостям подруги в адрес его офисной жизни. Его вполне устраивала стабильность, четкий график и оплачиваемый отдых на все праздники. Кейт же, напротив, ценила свободу и независимость. Ее внутреннее спокойствие не ограничивалось уверенностью в завтрашнем дне. Занимаясь продвижением брендов, товаров и услуг, она предпочитала полагаться только на себя и свой ум.

– Работаешь? – спросила Кейт, подойдя к мольберту. Она оценивающе рассматривала все еще влажный холст, будто бы что-то понимала в искусстве. Но у нее все же был свой интерес в этом. Всех клиентов Камилы и социальные сети вела именно Кейт. Под собственным именем. И делала это совершенно бескорыстно, просто потому, что умела и хотела помочь подруге.

– Думаю, на днях закончу, – ответила Камила, ополаскивая бокалы в старой металлической раковине. Она была безмерно благодарна Кейт за помощь, но понимала, что ее жизнь, как и ее доход, напрямую зависят от количества заказов. Ситуация вынуждала принимать любую поддержку, и без друзей она давно бы оказалась в отчаянном положении.

– Хорошо, – сочувственно улыбнулась Кейт. – Как только клиент заплатит, я принесу тебе наличные. Но… Камила, я знаю, что тебе не хватает на аренду в следующем месяце.

– Не хватает? – удивился Джон, застыв с бутылкой вина в руке. – Сколько?

– Тысяча, может, две.

– Кейт! – возмутилась Камила, ощущая прилив краски к лицу. Под мрачным взглядом друга ей захотелось провалиться сквозь землю. – Все в порядке, Джон. Я что-нибудь придумаю.

– Но у тебя больше нет заказов, – не унималась Кейт, заставляя Камилу чувствовать себя все более неловко.

– Я принесу деньги завтра, – твердо сказал Джон. Он терпеть не мог оставаться в стороне, когда кому-то нужна помощь. Он лишь злился, что Камила никогда не делится своими проблемами.

– Нет, правда, все в порядке. Я все равно не смогу вернуть их тебе. И просто так взять тоже не могу.

Камила пыталась звучать убедительно, она не хотела чувствовать себя еще более обязанной. Кейт укоризненно покачала головой, считая подругу безнадежной. Она специально подняла эту тему в присутствии Джона, ведь ни для кого не было секретом, что он давно неравнодушен к Камиле. Это еще одна причина, по которой она отказывается от его помощи.

Вайт поставила бокалы на столик, ощущая на себе изучающий взгляд друга. Он осторожно коснулся ее плеча, привлекая внимание. Джон никогда не позволял себе лишнего по отношению к ней, потому что собирал ее доверие по ничтожным крупицам. Он бы никогда не перешел границу без ее согласия. Но даже при всей его учтивости, его прикосновения оставались нежеланными.

– Если не найдешь на аренду, сразу звони мне, – настаивал Джон. В ответ он получил кивок и легкую улыбку.

– Ладно-ладно, – вмешалась Кейт, театрально размахивая руками. – Мы сюда праздновать пришли или что?

– Все верно, – весело произнес Джон, разливая вино по бокалам.

***

Камила совершенно забыла о включенном ноутбуке и вспомнила лишь тогда, когда Кейт обратила внимание на доносящийся откуда-то шум. Девушка подошла к источнику звука и удивленно приподняла бровь. С каких это пор ее подруга заинтересовалась бизнес-новостями? Камила мысленно отругала себя и пробормотала что-то невразумительное о случайности. Она никогда не рассказывала подробности о своем прошлом, лишь обмолвилась, что сбежала из родительского дома, не доучившись в старшей школе.

Целых полчаса Камила и Джон вынуждены были слушать автобиографию Оливера Блэка. Кейт не скупилась на восторженные отзывы о молодом предпринимателе, рисуя его чуть ли не гением. Она мечтала о нем вслух и была готова возвести алтарь в его честь прямо у них на столике или разложить карты таро, чтобы предсказать его будущее – она еще не решила. Джон быстро заскучал и несколько раз пытался сменить тему, но Кейт было не остановить. Камила же слушала с упоением, радуясь каждому слову. Ничего нового она не узнала, но ей хотелось, чтобы подруга продолжала говорить о нем.

Ее переполняло чувство радости и облегчения за то, что Оливер устроил свою жизнь именно так, как она всегда желала.

Камиле пора перестать бежать от прошлого. Раз Оливер выглядит счастливым и успешным, как в бизнесе, так и в личной жизни, то и ей стоит начать двигаться дальше. Она уверена, что он давно забыл о ней. Прятаться и вести затворнический образ жизни больше не имеет смысла. Особенно сейчас, когда заказов становится все меньше, а плата за аренду выше. Ей срочно нужно выбираться из своей норы и искать подработку. Риск оказаться в долговой яме или остаться на улице велик, как никогда.

Решено. С завтрашнего дня, шаг за шагом, она снова начнет жить, не оглядываясь назад.

Глава 18

– Знаешь, с мороженым ты хорошо придумал, – Кларк аккуратно зачерпнул пластиковой ложкой немного охлаждающей массы и отправил ее в рот. – Жара сегодня адская. Думал, до машины не дойду.

– Угу, – отозвался Оливер. Его стаканчик с клубничным десертом был уже пуст. Он расслабленно откинулся на спинку скамейки, спрятавшись в тени высокого здания.

В последнее время Оливер не спешил возвращаться домой, предпочитая прогулки на свежем воздухе. Но когда он оставался без компании Кларка, то задерживался в офисе, полностью отдаваясь работе. Вечер, проведенный за отчетами и организацией рабочих процессов, казался более привлекательным, чем бессмысленные свидания с Бетти, которые ни к чему не приводили. И все по его вине. Но у Оливера не хватало смелости поставить точку в их пятилетних отношениях, у которых не было будущего. Отец Бетти уже давно точил зуб на Блэка, и ему подойдет любой незначительный повод, чтобы обрушить смертельный ураган на компанию. Мистер Эванс не остановится, пока не уничтожит все труды и будущее Оливера, если тот разобьет сердце его единственной дочери. Потому что такие люди, как он, терпеть не могут две вещи: предательство и неблагодарность.

Несколько лет назад, приняв помощь мистера Эванса, Оливер и не догадывался, что угодит в золотую клетку этой семьи. Даже избавившись от Бетти, он останется заложником настроения ее отца. Увы, в этом жестоком мире бизнеса Оливер и Кларк всего лишь пешки, ослепленные жаждой успеха и желанием поскорее выйти в дамки. И пока они игрались в шашки, мистер Эванс повышал разряд по шахматам, не прочь продемонстрировать свое мастерство.

С тех пор Оливер усвоил много уроков, но самый важный – не стоит слепо доверять протянутой руке помощи. На все есть своя цена. И обычно она на порядок выше оказанной услуги.

– Оливер? Ты собираешься ответить? – Кларк раздражается от навязчивой мелодии, заполняющей укромное пространство по левую сторону от их офиса. Напротив них высилось похожее административное здание и, благодаря двум небоскребам, солнечные лучи едва пробивались на внутреннюю территорию, превращая этот маленький островок в оазис прохлады в знойные летние дни.

На экране телефона высветилось имя детектива, и Оливер тут же принял звонок. Ни от кого более он не ждал звонка с таким нетерпением, как от мистера Харриса, владельца частного сыскного агентства. Оливер настоял на личных отчетах, и, наверняка, у детектива есть новости, ведь в их работе не бывает бесполезной информации, любые сведения могут оказаться ключом. Но после встречи с мистером Харрисом Оливера терзал страх, что следующий его звонок станет последним, а слова о “безнадежном деле” навсегда поставят крест на его мечте снова увидеть Камилу. Если лучшее агентство города бессильно, кто тогда сможет помочь?

– Мистер Харрис? – встревоженно произнес Блэк, каждый раз готовясь к удару.

– Мы нашли ее, – раздался оживленный голос из динамика, совсем не вяжущийся с образом хладнокровного детектива.

Глаза Оливера широко распахнулись, и все мысли улетучились в миг. В голове воцарилась оглушительная пустота, а слова застряли комом в горле. Он вскочил со скамейки, будто его окатили ледяной водой.

– Вы уверены? – переспросил он, не веря своим ушам. Он так долго этого ждал, что сейчас все кажется чем-то нереальным, кошмарным сном, от которого он часто просыпался в холодном поту.

Кларк, увидев имя звонившего и заметив волнение друга, больше не мог усидеть на месте. Любопытство раздирало его изнутри, а ожидание тянулось целую вечность.

– Да, мы все тщательно проверили, ошибки быть не может, – заверил детектив.

– Адрес? Я выезжаю, – Оливер бросил взгляд на Кларка, который понял все без слов и молча последовал за ним.

– Геолокацию отправлю сообщением.

Мистер Харрис сбросил звонок, перевернувший мир Оливера с ног на голову. Понадобилось всего три слова, три заветных слова, чтобы жизнь снова заиграла красками.

Оливер дрожащими руками достал из кармана брюк ключи от машины и нащупал нужную кнопку на брелоке.

– Может, я поведу? Тебя трясет, как осиновый лист, – предложил Кларк, подойдя к черному внедорожнику.

– Да, так будет лучше, – согласился Блэк, передавая ключи. – Я совсем не соображаю.

Щелкнув по ссылке в сообщении от мистера Харриса, он увидел отметку на карте. Незнакомый район, до которого ехать больше часа. Оливер сгорал от нетерпения, надеясь, что детектив не упускает Камилу из виду. Точка находилась на набережной, где, скорее всего, многолюдно.

– Ты можешь ехать быстрее? – не выдержал Оливер, давая волю своим чувствам.

– Могу, но боюсь, нас остановят за превышение скорости, а это сейчас точно некстати, – невозмутимо ответил Кларк. Кто-то должен был сохранять спокойствие. За годы дружбы он впервые видел, как эмоции берут верх над разумом Оливера. Даже на встречах с акционерами он был собраннее, чем сейчас. Кларк всем нутром ощущал напряжение, исходившее от друга. Ярость, волнение, страх... И все это начинало передаваться ему самому. – Успокойся, ладно? Ты меня нервируешь.

Кларк пропустил предупреждающий знак и на скорости проскочил “лежачего полицейского”. Выругавшись про себя, он вцепился в руль еще крепче. Машину тряхнуло прилично, но Оливер промолчал. Автомобиль его интересовал меньше всего. Главное – добраться до набережной.

Он миллион раз представлял себе эту встречу. У него накопилось столько вопросов, на которые он хотел получить ответы лично от Камилы. Но разве это сейчас важно? Прошло столько лет… Возможно, она даже не знает, чем он занимается, не следит за новостями… Возможно, она его не узнает. Или, что еще хуже, не захочет знать.

Оливер отбросил все мрачные мысли и сосредоточился на дороге. Они въехали в район, который совсем не походил на те благополучные места, где он привык бывать. Узкая дорога, требующая срочного ремонта, старый грузовик, плетущийся впереди… Глаза выхватывали из пейзажа маленькие, безлюдные улочки, однообразные домишки, лишенные всякой инфраструктуры. Казалось, это поселение – отдельный мир, не имеющий ничего общего с городом. Ближайшая заправочная станция находилась в нескольких километрах, и Оливер молил Бога, чтобы у них хватило бензина, ведь ни он, ни Кларк не удосужились проверить уровень топлива.

– Осталось двадцать минут, – сообщил Миллер, стараясь не отвлекаться на унылые виды из окна. – Впереди высотки, наверняка там есть и заправка.

Они с облегчением покинули этот мрачный район. Но квартал, в который они попали, оказался ничуть не лучше. Кларк ужаснулся, увидев обгоревшие автомобили, брошенные прямо на обочине. Глаза разбегались от кучи мусора и разбитых витрин до разрисованных граффити стен.

– Какого черта она здесь делает?! – рассерженно выпалил Кларк и поддал газу, увидев, что они почти на месте. Оливер лишь сильнее сжал кулаки. Им обоим одинаково не нравилась вся эта обстановка.

Пришло новое сообщение от детектива:

«На набережной есть кафе “У Рокко”, Камила там».

Эти две минуты показались Оливеру вечностью. Он отстегнул ремень безопасности, готовясь выскочить из машины, как только они остановятся. Что и сделал, когда Кларк подъехал к спуску на набережную. Не дожидаясь, пока они припаркуются, Блэк хлопнул дверцей и, не теряя больше ни секунды, бросился вниз по ступенькам. Кларк проворчал что-то неразборчивое, цепляясь взглядом за силуэт друга. Словно сахарная вата, растворившаяся в воде, Оливер исчез прямо у него на глазах.

Оливер бежал вдоль набережной, то и дело останавливаясь и оглядываясь по сторонам. Справа от него друг за другом пролетали вывески разнообразных кафешек. Его колотило от страха, что он не успеет, не найдет ее и навсегда упустит возможность встретиться. Солнце палило нещадно, слепило глаза, мешая разглядеть людей за столиками. Укрываясь от солнечных лучей, он наконец заметил большую вывеску «У Рокко».

Его взгляд мгновенно выхватил из толпы девушку с рыжими волосами, собранными в небрежный пучок. Она что-то рисовала на фасаде здания, ловко орудуя баллончиком с голубой краской. Оливер застыл, завороженно наблюдая за каждым ее движением, за каждым взмахом руки. Она стояла к нему спиной, но даже не видя ее лица, он ни на секунду не сомневался, что перед ним Камила.

На ней были короткие шорты и белая облегающая майка. Знойная жара явно изводила ее: она отвлекалась от работы, вытирая лицо платком, повязанным на шее. Его взгляд упал на красные пятна, покрывавшие ее руки и плечи. Почему она не воспользовалась защитным кремом? Ее кожа так чувствительна к воздействию прямых солнечных лучей.

Оливер не мог пошевелиться. Она здесь, рядом… Он не мог поверить своему счастью. Он вдохнул полной грудью, чувствуя облегчение, как будто вся тяжесть свалилась с его сердца. Теперь он ни за что ее не отпустит. Даже если она сама попросит об этом.

Он не знал, сколько времени простоял, как вкопанный, пока Кларк, коснувшись его плеча, не вернул его на землю. В этот момент раздался звон разлетевшихся по асфальту баллончиков. Камила задела их ногой и, пошатнувшись снова, схватилась за голову. Она оперлась рукой о стену, теряя равновесие, и Оливер в мгновение оказался рядом, придерживая ее. Камила судорожно вцепилась в крепкие мужские руки, что не дали ей упасть. Чувствуя головокружение и потемнение в глазах, ее взгляд, полный растерянности, метался по лицу своего спасителя.

– Камила!

Это было последнее, что она услышала, прежде чем сознание окончательно покинуло ее.

Глава 19

Раздражающий гул – первое, что услышала Камила, когда проснулась. Открыв глаза, она всматривалась в полумрак незнакомой комнаты. Голова пульсировала дикой болью, а мерзкий белый шум лишь усугублял и без того паршивое состояние. С трудом подняв руку, она коснулась пылающего лба. Мышцы ныли, как при лихорадке, а слабость сковала каждое движение. Во рту пересохло, язык прилип к небу, вызывая тошнотворное желание избавиться от этого неприятного ощущения. Но где она? Что это за место?

Комната, окутанная мраком, была похожа на спальню с огромной кроватью посередине. Справа от девушки виднелась тумба, на которой, к счастью, стоял стакан воды. В несколько жадных глотков Камила утолила мучительную жажду и лишь потом заметила две разноцветные капсулы, лежащие на салфетке. Отмахнувшись от непрошеной заботы незнакомца, она нашла свой телефон все на той же тумбе. Разблокировав сотовый, тусклый свет от экрана предвещал новую проблему. Батарея показывала один процент заряда, и, словно злорадствуя, дисплей погас, стоило ей открыть список пропущенных вызовов.

Камила предприняла отчаянную попытку встать, но тут же упала обратно. Ноги тряслись и не слушались, а легкое головокружение и слабость подводили к вопросам о том, сколько времени она здесь провалялась. И на что именно идет счет: часы, дни? Но раз уж она относительно цела и невредима, одетая в свои шорты и майку, то человека, в чьей спальне она очнулась, можно считать спасителем?

Память начинала медленно восстанавливаться, подбрасывая лишь отдельные, разрозненные кусочки: вот она красит фасад здания, а в глазах резко темнеет, виски пронзает острая, пульсирующая боль. В следующее мгновение ее трясет в машине на заднем сиденье, а голова покоится на чьем-то плече. Затем доносятся приглушенные голоса двух мужчин, один из которых, судя по всему, врач – его речь спокойна и размеренна, он дает четкие указания другому. По необъяснимой причине Камила чувствует себя в безопасности и, не находя в себе сил даже открыть глаза, проваливается в сон.

Ей снова приснился Оливер. Даже в болезненном состоянии она продолжает его видеть. Она жадно ловила каждое его интервью, видела, как постепенно он менялся, как становился выше, мужественнее. От миловидного юноши, которого она когда-то знала, не осталось и следа. А голос, окончательно сформировавшийся, приобрел свой тембр звучания. Он преследовал ее во снах, шепча словами семнадцатилетнего Оливера: «Давай сбежим?», «Я пойду за тобой хоть на край света», «Обещаю, ты будешь счастлива. Ты не пожалеешь».

Со второй попытки Камила встала на ноги, и пошатнулась, не найдя опоры. Потребуется какое-то время, чтобы мышцы снова привыкли к нагрузкам. Она направилась к проему, ведущему в другую часть квартиры – небольшому лестничному спуску всего из пяти ступенек. Собравшись духом и придерживаясь одной рукой за стену, она преодолела это ничтожное препятствие. Оказавшись в просторной гостиной, вдвое больше той комнаты с кроватью, ее глаза цеплялись за все, что могли различить в царившем полумраке. Вот он, источник назойливого белого шума – работающий кондиционер, примостившийся под потолком с этой стороны стены. Она могла только мечтать о таком в своей маленькой мастерской, но арендодатель никогда не позволял менять или устанавливать что-либо, не говоря уже о ремонте, как будто ждал, когда же развалится его здание.

Кроме монотонного гудения, в помещении господствовала кромешная тишина. Не слышно было даже уличного шума, видимо, наглухо закрытые окна не пропускали ни единого звука. И лишь одинокий луч солнца, пробиваясь сквозь плотные занавески, выхватывал из тьмы левую сторону помещения и освещал стену, на которой висела большая картина.

Неуверенными шагами Камила двинулась вглубь гостиной, пока ее взор по кусочкам собирал знакомое изображение. Остановившись напротив картины, она замерла, отказываясь верить своим глазам, и коснулась холста, словно проверяя, что не стала жертвой очередной игры разума. Но сомнений быть не могло – происходящее реально. Этот рисунок она узнала бы из тысячи. Ведь она сама нарисовала его.

– Какого черта? – прошептала она, и этот вопрос, сорвавшийся с губ, эхом разнесся в оглушительной тишине. По спине пробежал легкий холодок. Камила снова вгляделась в окружающее пространство, привыкая к полумраку квартиры. С каждым вдохом тревога, словно ядовитый газ, проникала в тело, отравляла кровь и блуждала по венам, заставляя сердце биться чаще. Увидев входную дверь, Камила бросилась к ней, забыв о слабости в ногах. Она пыталась дернуть ручку и повернуть защелку, но тщетно – сталь и на миллиметр не сдвинулась. Камила поняла, что замок заблокирован, и ей не выбраться. Не таким путем. Новая волна страха окутала с головы до ног. Кто будет запирать дверь?

Мысли о благородном спасителе растворяются в миг, триллеры о похищениях навязчиво лезут в голову. Ее держат против воли? Она знает этот сценарий, финал которого обычно попадает в криминальные сводки. Но эти знания лишь подстегивают растущую панику.

«Так, без паники! Кто-то просто не ожидал, что я так скоро приду в себя, и ненадолго отлучился», – отчаянно пыталась успокоить себя Камила. – «Кто бы ни был этот человек, он создал благоприятную обстановку: погрузил квартиру в искусственную ночь и оставил включенным кондиционер! Разве это не хорошие намерения? А замок…? Это просто умный замок, который почему-то заблокировался».

Собравшись с духом, Камила искала, как включить освещение в квартире – переключателя нигде не было. С каждой секундой, проведенной в темноте, в неизвестном месте и без малейшего представления, что ее ждет, становилось все страшнее. С трудом ориентируясь в пространстве, она налетела на стол, зашипела от острой боли в бедре, но продолжала двигаться вперед – к окнам, по единственной известной ей дороге. В оставшуюся часть квартиры она даже не смела сунуться. Раздвинув тяжелые шторы, она зажмурилась от внезапного удара солнечного света, настолько сильного, будто в глаза насыпали горсть песка. Ей пришлось спрятаться от яркого света в углу и переждать, пока не привыкнут глаза. Щурясь и хлопая влажными ресницами, Камила встала напротив окна и с ужасом поняла, что квартира – чертова тюремная башня, из которой ей не выбраться. Остается лишь надеяться, что ее не охраняет свирепый, огнедышащий дракон.

Наконец-то Камила видит гостиную целиком: стол, в который она врезалась ранее; чуть дальше, в самом центре – гармоничный ансамбль из двух одинаковых темно-коричневых диванов, стоящих напротив друг друга, с круглым журнальным столиком посередине; а в самом конце помещения, в глубине (как оказалось) лофта, – кухонный островок. Окинув взглядом открытое пространство с высокими потолками и кирпичными стенами, Камила понимает, чем именно была вызвана ее тревога. Теперь же, при свете дня, она ощущает некое подобие спокойствия и даже безошибочно определяет, в какой части города находится – знаменитый Эмпайр-стейт-билдинг величественно возвышается над остальными зданиями, приковывая взор.

«Здесь наверняка должна быть зарядка», – промелькнуло в голове, и она принялась осматривать все предполагаемые места: маленький столик возле диванов, навесную полку под телевизором и тумбочку в спальне, куда едва пробивались лучи солнца. Там же на стенах она отчетливо видит еще две свои картины. Это сбивает ее с толку, мысли снова лихорадочно переплетаются, вызывая новый приступ тошноты и головокружение, но сил искать объяснения происходящему уже не осталось.

Переместившись в кухонный уголок, она обнаружила лишь беспроводную зарядку, встроенную в столешницу. Вот только ее старенький телефон, как назло, не поддерживал эту функцию. Самого провода нигде не было, скорее всего, он спрятан внутри всей этой конструкции.

– Черт! – процедила она сквозь зубы, совсем опустив руки.

Слабость в ногах дала о себе знать, а в животе предательски заурчало. Сглотнув голодную слюну, вызванную одной только мыслью о еде, Камила открыла холодильник. Не умирать же ей с голоду!

Как только ее взгляд упал на упаковку сэндвичей и тарелку с каким-то салатом, в квартиру ворвался холодный, резкий лязг металла, громкий щелчок, проникающий под кожу и леденящий кровь. Камила обернулась на звук, сжав кулаки и готовясь встретиться со своей судьбой.

«Дверь открыта!» – прогремел женский голос виртуального помощника. В царившей тишине он звучал оглушительно, как сотни взрывов, знаменуя начало конца. Решимость Камилы дала трещину и бросилась наутек без оглядки, оставив хозяйку один на один перед лицом первобытного страха.

Глава 20

Дверь с глухим щелчком захлопнулась за высоким мужчиной, и Камила застыла, словно увидев привидение. Казалось, и время остановилось: девушка не могла даже пошевелиться. Перед ней возник призрак прошлого, следовавший за ней повсюду. Теперь же он обрел плоть и кровь. Не веря собственным глазам, она жадно вглядывалась в знакомые черты, которые знала наизусть, выводила на холсте по памяти.

Он стоял перед ней – тот самый мужчина с глубоким взглядом, но с опущенными от груза пережитого верхними веками. В прищуренных от напряжения глазах читались беспокойство и едва уловимая грусть. Его прямые брови, будто ставшие еще гуще, по-прежнему стремились к переносице. Овал лица, когда-то юный и нежный, приобрел четкие, выразительные контуры, а острые скулы покрыла легкая щетина. Ни один объектив по-настоящему не смог бы передать всех тех перемен, что запечатлел взгляд Камилы за эти мучительные секунды.

Она не могла отвести взгляда от явившегося призрака, пока он не шевельнулся, разрушая хрупкую пелену сомнений в реальности происходящего. Оцепенение спало, будто его и не было. С нескрываемым любопытством она наблюдала за Оливером, не решаясь задать ни единого вопроса из того миллиона, что крутились в голове. Блэк прервал зрительный контакт, подошел к столу – единственной преграде между ними – и освободил руки от тяжелых пакетов. Он был удивлен не меньше ее: с жаром, с которым он отчаянно боролся последние часы, Камила должна была лежать в постели как минимум до вечера.

– Тебе уже лучше? – спросил он, скрывая предательскую дрожь в руках и подавляя неудержимое желание подойти ближе. Он понимал, что любая мелочь может спугнуть ее, понимал, что не должен действовать непредсказуемо. Он искал ее десять лет не для того, чтобы потерять вновь.

Камила, словно дикий зверь, загнанный в угол, держалась на расстоянии. На фоне Оливера, безупречно одетого в черные брюки и ослепительную белую рубашку, ее уверенность шаталась, как тростник на ветру. Она чувствовала себя жалко в этих шортах и майке, заляпанных краской, с грязными растрепанными волосами и Бог знает, с чем еще (в зеркало она не успела посмотреть).

– Почему дверь была закрыта? – спросила она, проигнорировав его вопрос о самочувствии.

– Ах, это… Я живу один, но у домработницы есть пароль. Она приходит утром и уходит в полдень. Я не слежу за графиком, поэтому попросил ее взять отгул на несколько дней. Но на всякий случай заблокировал замок, чтобы тебя никто не потревожил, – торопливо объяснил Оливер, заметив, с каким недоверием на него смотрит Камила. Она казалась испуганным котенком, готовым броситься наутек при первой же возможности. – Я все время был здесь и следил за твоим состоянием. Только сейчас отлучился на полчаса.

Камила удивленно вскинула брови. Действительно, странно, что она не в больнице, а под опекой самого Оливера. Разве генеральному директору нечем заняться? Да, в прошлом они были друзьями, но что это значит сейчас, после стольких лет? С другой стороны, ей же лучше: не придется оплачивать медицинские счета и влезать в долги.

Тем не менее чрезмерная осторожность Оливера не давала ей покоя:

– А если бы что-то случилось?

– Дверь бы открылась, замок напрямую связан с противопожарной системой. Камила… – Оливер умоляюще посмотрел на нее, сделав неуверенный шаг вперед, но девушка тут же отпрянула назад, и он замер, не решившись сократить дистанцию.

– Я видела свои картины. Как? Почему они у тебя?

Он сжал губы, всматриваясь в ее лицо. Признаков болезни больше не было, но она все еще выглядела обессиленной. Он нашел ее, она рядом. Вот только кошки на душе скребли так же неистово, как и прежде. Камила уже не та уверенная в себе девушка, которая ничего не боялась. Он ловил ее блуждающий взгляд, как будто ждал нападения. И если ей станет от этого спокойнее, он готов ответить на все ее вопросы.

– Мне всегда нравились твои картины. Я покупал те, что смог найти.

Ответы Оливера ее вполне устроили. По крайней мере, они не порождали новых вопросов. Но какое-то странное, необъяснимое ощущение от его поведения заставляло ее насторожиться. Она не могла понять его намерений, не видела в нем ничего общего с прежним Оливером. Нынешний – одновременно пугал и успокаивал.

– Как долго я спала? – она наконец позволила себе отойти от кухонной столешницы, как от спасительной стены, но продолжала держаться на расстоянии.

Мысли постепенно выталкивали ее из омута воспоминаний и возвращали в настоящую реальность. Ей нужно зарядить телефон и срочно связаться с клиентом. Она не может больше здесь оставаться.

– Два дня.

Глаза девушки округлились от ужаса. За это время она должна была не только закончить заказ, но и оплатить аренду мастерской. Она побледнела от мысли, что клиент уже нашел другого художника, а все ее вещи выставлены на улицу и присвоены мелкими воришками.

– Мне нужно идти, – резко бросила она, направляясь к выходу. – Дверь ведь не заперта?

– Разумеется, – он кивнул, заслуженно принимая летящий в него камушек.

Камила надавила на дверную ручку – и вуаля! – по помещению снова разлетелся приветливый голос виртуального помощника. Убедившись, что ее не держат против воли, она замерла на пороге. Что-то неуловимое удерживало ее от немедленного бегства. Оливер привез ее сюда и присматривал за ней, пока она не встала на ноги. Наверное, она должна поблагодарить его. Ведь другой возможности, скорее всего, не будет. Она уверена, их встреча – такая же нелепая ошибка, как и случайность.

– Подожди, – Оливер заметил ее замешательство и приподнял пакет, который принес из ресторана. – Тебе нужно поесть, набраться сил. Здесь мясная запеканка, яблочный пирог и ягодный морс.

Камила проглотила слюну. Она бы съела сейчас что угодно, даже самый обычный бутерброд.

– В холодильнике есть овощной салат и рис с морепродуктами, если ты все еще следишь за питанием, – добавил Блэк в надежде, что она останется еще ненадолго.

– Прости, у меня нет времени, – твердо сказала Камила, глядя ему прямо в глаза. Но если Оливер продолжит смотреть на нее с явным сожалением, она сдастся. – Спасибо за твою… – запнулась она, – заботу?

– Давай я отвезу тебя, – предложил Оливер.

– Нет, – резко ответила Камила, а затем смягчила тон: – Не стоит, правда.

Он отчетливо понимал, что как прежде уже не будет. Камила все еще растеряна и, возможно, не доверяет ему. Он понимал и то, что потребуется немало времени, чтобы они снова могли сблизиться.

– Тогда позволь заказать тебе такси? – не дожидаясь ответа, Оливер достал телефон из кармана брюк.

Камила согласилась, но продолжала стоять у двери, как приговоренная. Она не спускала с него глаз, давая понять, что не позволит ему приблизиться. Она до сих пор ждала подвоха в каждом его жесте, в каждом слове. В голове не укладывалось, как из миллионов людей она оказалась именно в его квартире. Это явно не было совпадением. Как давно он нашел ее? Чтобы что?

Получив информацию о машине, которая уже ждала ее, Камила взглянула на Оливера в последний раз, словно навсегда прощаясь с ним. И, не медля больше ни секунды, исчезла за дверью.

Какое-то время Оливер стоял неподвижно, но его лицо мгновенно озарила довольная улыбка. Он смотрел на закрытую дверь и продолжал видеть перед собой образ Камилы. Она сильно изменилась, но это все еще была Камила Вайт, ее зеленые глаза и ярко-рыжие пряди, но на этот раз длинные и волнистые. Только она способна так глубоко засесть в сознании, приятно будоражить его, а сердце вынуждать рвать грудную клетку в поисках свободы. С бледным лицом и исхудавшим телом она все равно была чертовски привлекательной. Немного несговорчивой, но рассудительной и осторожной. Это то, что никогда в ней не изменится.

Собравшись с мыслями, в карих глазах триумфально заплясали чертики. Оливер посмотрел на движущуюся точку на экране телефона и, схватив со стола ключи от машины, вышел из квартиры.

Глава 21

Камила вырвалась из здания с той отчаянной скоростью, на которую только было способно ее уставшее тело, и нырнула в такси. Она назвала водителю первый пришедший на ум магазин, который находился за несколько кварталов от ее мастерской. Хорошо, что Оливер не попросил ни номера телефона, ни адреса электронной почты – ничего, что могло бы связать их вновь.

«К лучшему», – промелькнула мысль. Камила уверена, что так и есть. Едкие статьи об Оливере и Бетти все еще саднили в памяти. Было ясно как день: он не желает ее видеть после всего, что она натворила. Он просто не мог пройти мимо человека, нуждающегося в помощи. Как и четырнадцать лет назад.

Неважно кто: застрявший котенок на дереве или незнакомец, попавший в беду, – Оливер всегда находил в себе силы прийти на помощь. Камила уверена, синдром спасателя будет преследовать его всю жизнь. А что касается ее самой, она предпочтет и дальше скрываться в тени, будто ничего и не было.

Водитель такси оказался воплощением вежливости и даже поделился зарядкой для телефона. Видимо, премиум-тариф – единственный, которым пользовался Оливер. Не теряя ни секунды, Камила набрала номер владельца кафе.

– Синьор Моретти, мне очень жаль, – затараторила она, едва услышав голос клиента. – Я сейчас же приеду и закончу работу.

– Можешь не утруждаться, – отрезал мужчина с ярко выраженным итальянским акцентом. – Ты думала, я буду ждать? Ты куда-то пропала и даже не предупредила. Так дела не делаются.

Все ее худшие опасения подтвердились. Но винить некого: просто плохое стечение обстоятельств.

– Я понимаю, – прошептала она почти осипшим голосом. – Тогда я могу хотя бы получить половину оплаты? Я ведь сделала большую часть работы.

Камила услышала презрительный смешок, плавно перетекающий в бурный поток возмущений, доказывающих нелепость ее просьбы. Разумеется, она ни на что и не рассчитывала, но отчаянное положение заставляло отбросить в сторону некоторые моральные принципы. В конечном счете: попытка – не пытка.

В конце концов синьор Моретти разразился гневной тирадой об ее безответственности и, прежде чем бросить трубку, процедил сквозь зубы: «И ведь хватило же смелости, наглая девчонка!».

– Вот козел! – вырвалось у Камилы, и, поймав любопытный взгляд водителя, она тут же поспешила извиниться.

Теперь оставалось только надеяться, что синьор Моретти не оставит гневный отзыв, отпугивая и без того малое количество клиентов. Камила боялась как-либо навредить трудам Кейт. Но она объяснится с ней позже, как только придумает правдоподобную причину своего внезапного исчезновения.

***

Оливер ценил своего друга не столько за блестящий ум и умение видеть общую картину – хотя это, безусловно, было неоспоримым преимуществом в их работе, – сколько за его искреннее понимание, безграничную поддержку и отсутствие каких-либо упреков. И даже когда он сообщил о своем намерении преследовать Камилу, то получил краткий ответ: «Не упусти ее!».

Оливер и представить не мог, что когда-нибудь опустится до слежки. Но Камила не оставила ему другого выбора, как и намека на новую встречу. Никаких гарантий, никаких обещаний. Пришлось брать ситуацию в свои руки. Когда-то все вокруг твердили, что ему не хватает инициативы, – он прислушался. Возможно, под «настойчивостью» подразумевалось вовсе не нарушение личных границ, а «любовь» – далеко не всегда оправдание сомнительным поступкам, но кого это волнует, когда человек ослеплен чувствами, а линия дозволенного стерлась в пыль. И как бы горько ни было это признавать, моральный ориентир Оливера давно утрачен. Он больше не может позволить себе плыть по течению.

Оливер припарковал машину напротив здания, в котором секунду назад скрылась Камила, и усмехнулся. Неужели она всерьез думала, что сможет запутать его такими нехитрыми маневрами? Он уверен, что она не заметила его, но все равно действовала с осторожностью.

Но этот район и это здание… Восхищение Камилой мгновенно сменилось тревогой. Она живет здесь, в этом богом забытом месте? Облупившийся фасад, сквозь который местами проглядывал битый кирпич, и глубокие трещины, прорезающие все три этажа, казались зловещим предзнаменованием. Оливер сжал руль до побелевших костяшек, терзаясь вопросом: почему она не позаботилась о себе, как обещала в том прощальном сообщении?

Он сверлил взглядом информационный постер, не решаясь зайти внутрь. Прячась за тонированными стеклами, Оливер напряженно следил за обстановкой вокруг, выжидая хоть каких-то действий. Но шли часы, а дверь так и оставалась неподвижной. Зашторенные окна не давали покоя, а большая табличка «Закрыто» словно гипнотизировала его. Внезапно внутри вспыхнул свет, и едва уловимая тень скользнула из одного угла в другой.

Камила находилась всего в нескольких шагах от него, и он больше не мог сидеть сложа руки. Он готов к осуждению и последствиям, которые неминуемо возникнут позже. Но сейчас он просто не в силах противиться своим желаниям, пусть это и кажется эгоистичным и безрассудным. На этот раз Оливер не упустит ни единой возможности получить то, в чем так отчаянно нуждалось его сердце.

К его удивлению, дверь оказалась не заперта. Переступив порог, Оливер сразу же ощутил терпкий запах красок, растворителей, дерева и эфирных масел. Он почти забыл, чем пахнет искусство и недавно написанная картина. Оглядевшись, он увидел висящие под потолком лампы-тарелки с нейтральным освещением, приближенным к естественному; бесчисленное количество стеклянных баночек с кистями; лежащие у стены стопками холсты всех размеров и яркую витрину с красками, переливающимися самыми различными цветами, – точь-в-точь как в том магазине, куда они любили заглядывать после школы. Повсюду теснились мольберты с картинами, наброски и неоконченные работы, прислоненные к стенам. В воздухе едва уловимо звучали тихие аккорды фортепиано. А в самом углу пустовал длинный стол, занимая почти все пространство, – очевидно, предназначенный для работы.

Но была и другая, менее привлекательная сторона этой небольшой студии: прогнившие деревянные балки, удерживающие потолок, казались вот-вот готовыми обрушиться. Местами от когда-то белых стен отваливалась штукатурка, которую пытались прикрыть всевозможными декоративными элементами. А старая металлическая раковина с проржавевшей трубой…

Оливер невольно вздрогнул, пытаясь отвести взгляд от этих пугающих, нечеловеческих условий.

– Я сегодня не работаю, – раздался голос Камилы, появившейся словно из ниоткуда. Увидев Оливера, она замерла в изумлении. Снова он? Мужчина стоял посреди мастерской с явным недовольством. – И давно ты знаешь, где я живу? – возмущенно спросила она.

– Нет, я нашел тебя два дня назад. На набережной, – уточнил он, внимательно рассматривая Камилу. Сейчас она выглядела совсем иначе: с влажными волосами, свежим взглядом и легким румянцем на щеках. Она переоделась в чистые спортивные штаны и футболку.

– Нашел? – недоверчиво нахмурилась она, прошла к рабочему месту и повесила на спинку стула мокрое полотенце. Она все еще не могла поверить, что Оливер стоит в ее мастерской.

– А ты думала, я не буду искать тебя?

– Надеялась, – честно ответила она.

Он усмехнулся. Камила продолжила:

– Тем не менее прошло десять лет. У тебя своя жизнь, у меня – своя. Я не понимаю, зачем ты здесь? – искренне недоумевала она. Что ему нужно? Отомстить? Поглумиться?

Он сжал кулаки. Порой Камила бывает просто невыносимой. Ему захотелось подбежать к ней, встряхнуть за плечи и прокричать: «Очнись! Неужели ты не видишь, что я люблю тебя?». Но вместо этого он сделал лишь несколько шагов вперед. Рядом с ним она должна чувствовать себя в безопасности.

– Правда не понимаешь? – переспросил он с удивлением. Остановившись в метре от нее, он заставил ее нервничать и невольно попятиться назад. – Я скучаю по тебе.

– Я думала, ты меня ненавидишь, – она уперлась бедрами в стол и с трудом сглотнула подступивший к горлу ком. Оливер чуть не потерял дар речи. Разве он давал ей повод так думать?

– Ненавижу? Что за абсурд? – вспылил он, повышая голос. Но тут же взял себя в руки. – Тогда зачем мне было помогать тебе? Знаешь, я сделал почти все, о чем ты меня просила. Но одного я никогда не смогу сделать, – он замялся, подбирая слова. – Я не могу тебя отпустить.

Камила наклонила голову, пряча взгляд. Ей нечего было ответить. Все, чего она сейчас хотела, – броситься в его объятия. Но всепоглощающее чувство вины не давало сдвинуться с места.

Когда она решила уйти, она была уверена, что поступает правильно. Но сейчас, видя эти карие глаза, полные нежности и тепла, ей захотелось провалиться сквозь землю. Бросив Оливера, она не спасла его от неопределенного будущего. Она лишила его выбора, усомнившись в силе их чувств. Она – всего лишь предательница, променявшая их общее счастье на ложные убеждения.

Глава 22

– Ками… – прошептал Оливер. Он произнес ее имя с особой нежностью и той прежней интонацией, чтобы обратить на себя все ее внимание. Он поймал ее острый, настороженный взгляд и медленно, почти бесшумно приблизился. Он знал: легкая ассоциация из прошлого взволнует ее сознание. Оливер должен был напомнить. Он – ее безопасная гавань.

Камила не шелохнулась, но в ее глазах мелькнула тень испуга. Слова застряли в горле, когда его ладонь мягко коснулась ее щеки. Она вздрогнула, но не отстранилась, лишь наклонила голову. Взгляд упал на его левую руку, на часы, которые когда-то выбирала она. Подарила, чтобы он перестал теряться во времени, – его вечная привычка, милая и раздражающая. Модель часов уже казалась устаревшей, но длинная стрелка все еще исправно отсчитывала секунды. Стальной корпус сиял ослепительным блеском, а сапфировое стекло было без единой царапины. И только бежевый силиконовый ремешок, покрытый темными, неравномерными пятнами, свидетельствовал о пережитом.

Легкая, почти призрачная улыбка коснулась ее губ, но Камила тут же спугнула ее, подняв голову и смело встретив его взгляд. Она все еще не верила в искренность его намерений. То, что он до сих пор носит эти часы, – еще не доказательство его чувств. Водонепроницаемая модель со всеми датчиками, просто практичный аксессуар для активной жизни. Для занятий в бассейне, куда Оливер так любил ходить после тренировок по легкой атлетике.

Чуть подавшись вперед, он убедился – Камила не против. Он притянул ее к своей груди: пусть она слышит, как быстро бьется его сердце. Он обнял ее за плечи, уткнулся лицом в макушку и погрузился в знакомый аромат цветочного микса.

– Еще чуть-чуть, – прошептал он, закрыв глаза.

Камила промолчала, но ее руки сомкнулись на его спине. Закрыв веки, утонув в странном спокойствии, исходящем от него, она с болезненной ясностью осознала, как нуждалась в простых, крепких объятиях. В горле встал тугой, горький ком. Она поняла, чего лишилась и, сжав губы, изо всех сил сдерживала слезы. Даже если его порыв – лишь отчаянная и сиюминутная потребность, она урвет каждый кусочек этого сладкого мгновения.

Неожиданный стук в дверь заставил Оливера резко отстраниться. Чувство неуязвимости, хоть и мимолетное, испарилось вместе с теплом его тела. Блэк вопросительно посмотрел на Камилу, и она вдруг вспомнила: она сама позвала Кейт составить компанию на вечер. Не хотелось оставаться одной после всего случившегося. Тактика «поплакаться в жилетку» не решит проблем, но хоть сбережет от нервного срыва. Вот только знакомить подругу с призраками своего прошлого она не планировала. Прошлое, которое теперь стояло рядом, хмуро ожидая, пока Камила лихорадочно соображала, что делать.

Со стороны двери донеслись громкие голоса и бурные обсуждения. Камила внутренне сжалась: Кейт пришла не одна.

– Дверь открыта? Так сильно ждала? – удивилась Кейт, переступая порог, но увидев рядом с подругой высокого мужчину, остолбенела. – Или нет? Мы не вовремя?

– Нет-нет, – машинально отмахнулась Камила, и ее взгляд, метнувшись от Оливера к Джону, застыл в немой мольбе о землетрясении. А Кейт, у которой все мысли всегда написаны на лице, стояла с откровенным любопытством, демонстративно потряхивая бутылкой виски. Янтарная жидкость заплескалась внутри, когда девушка шагнула ближе. – Мой гость уже уходит.

«Гость?» – промелькнуло у Оливера. Он посмотрел на Камилу, едва сдерживая улыбку. Она явно испытывала неловкость, по привычке убирая непослушную прядь за ухо. Он всегда находил это милым.

Оливер и с места не сдвинулся. Уходит? Ни за что. Пока не выяснит, кто теперь окружает Камилу. Особенно этот надменный тип с задранным подбородком, который смотрит на него, как на насекомое.

– Не представишь нас? – спросил Блэк, пристально и пытливо глядя прямо в ее зеленые глаза. Поймав этот взгляд, Камила потеряла дар речи. Откуда в его голосе взялась эта опасная, насмешливая нотка?

Джон, уже начинавший закипать, протянул руку с напускной вежливостью. Без тени дружелюбия он оценивал внешний вид незнакомца и мысленно записал его в противники.

Оливер с первой же секунды уловил враждебный настрой, витающий в воздухе: трупный смрад еще не начавшегося общения. Он слишком часто сталкивался с подобной категорией людей.

– Джон, – представился мужчина, выпуская из глаз ядовитые стрелы.

– Оливер.

Блэк сделал шаг навстречу и, пожав протянутую ладонь, непозволительно долго удерживал чужую руку в своей. В глазах напротив мелькнула искорка испуга, а губы исказились от приглушенной боли.

– О, боже мой! Оливер Блэк? – вклинилась Кейт, оттолкнув друга в сторону. Она захлопала ресницами, проверяя, не мерещится ли ей.

Камила закрыла глаза, мечтая раствориться в воздухе. Ну конечно, Кейт знает, кто он. Ее подруга живет в потоке новостей. И без часа в медиапространстве она чувствует себя как рыба, выброшенная на берег.

– Оливер Блэк? – с недоверием переспросил Джон.

– Настоящая знаменитость, – оживилась Кейт, – в определенных кругах, – уточнила она, бросив Джону укоризненный взгляд.

– И близкий друг Камилы, – мягко добавил Оливер, наслаждаясь эффектом, произведенным на всех присутствующих.

С выпученными глазами Вайт уставилась в пустоту, осознавая, что ситуация безнадежно ускользает из-под контроля.

– Почему ты скрывала, что знакома с Оливером Блэком? – с ноткой упрека спросила Кейт. – У меня миллион вопросов! Нужно выпить, – заключила она и по-хозяйски полезла за стаканами в шкафчик.

Камила не знала, что ответить. На рассказ всей истории нужен вечер, и присутствие Оливера затрудняло привычное общение с друзьями. Столкновение двух миров превратило все вокруг в невыносимый спектакль.

– Мы потеряли связь на время, – заметив замешательство Камилы, ответил Оливер.

Кейт лишь пожала плечами и залпом осушила свой стакан. Джон молча наблюдал, но вся его поза продолжала излучать ледяное недовольство. Оливеру тоже не нравилась эта ситуация: убитое здание, глухой район и бестактные друзья, пьющие виски, как воду. Хотелось забрать Камилу и увезти отсюда – подальше и навсегда.

Но, с другой стороны, благодаря болтливой Кейт он узнал кое-что важное: Камила просрочила аренду. Ее подруга боялась, что та скоро окажется на улице, но Камила слишком горда, чтобы принять чью-либо помощь.

– Вот как… – задумчиво протянул Оливер, наблюдая, как Кейт затягивается сигаретой.

Кейт Вашингтон выманила его на улицу, чтобы выведать что-нибудь интересное, но в итоге она одна говорила без умолку. Кидая на него красноречивые взгляды и разбрасываясь намеками, она продолжала тараторить:

– Камила много работает, берется за все подряд, но ты же знаешь, каково это – быть художником в наше время. Особенно без поддержки. Ни одна компания не наймет человека без диплома, а в нашем районе даже на продавщицу в маркет мест нет.

Оливер впал в ступор, Кейт подтвердила его мрачные догадки об учебе Камилы. Прямой вины его здесь не было, однако саднящее чувство не покидало его. Реальность оказалась куда более угнетающей.

***

Домой он ехал с тяжелым сердцем и желанием все исправить. Перед глазами стояли упакованные в углу коробки с ее вещами. Она уже готова к переезду. Но разве существовало место хуже этой убогой мастерской?

После разговора с Кейт Оливеру пришлось отвлечься на работу: Кларк серьезно намеревался разорвать его телефон звонками и сообщениями.

Но прежде чем уехать, он должен был убедиться, что не потеряет Камилу снова. Он взял контакты у ее подруги, которая с радостью ими поделилась. А чуть позже, отправил сообщение детективу, приложив адрес мастерской, – нужно было срочно организовать круглосуточное наблюдение.

Ответ пришел незамедлительно, но телефон не умолкал, сбивая мысли о предстоящей встрече. Настойчивость Кларка все же победила. Порой он вел себя как капризный, избалованный ребенок, но Оливера это скорее очаровывало. Лучше ответить сейчас, чем потом извиняться за ужином.

– Слушаю, – весело произнес он, поймав себя на мысли, что соскучился по своему другу.

– Слушай внимательно, – с наигранной злостью начал Кларк. – Вчера на совещании меня сожрали с потрохами! Я не знал, что им ответить. Я, мать его, не финансист и не аналитик! – выкрикнул он в трубку, заставляя Оливера издать смешок. И добавил уже тише: – Я понимаю, ты нашел Камилу и тебе теперь плевать на все остальное… Но ты бросил меня на растерзание акулам! Имей совесть, хотя бы не улыбайся…

– Прости, – искренне сказал Оливер. – Я помню про контракт. Уже еду на встречу. Но мне нужно решить один личный вопрос.

– Какой?

– Нужны грузчики и фургон на завтра, найдешь?

– Ты переезжаешь? – озадачился Кларк, мгновенно переключившись с гнева на любопытство.

– Не я, – честно ответил Оливер, зная, что лишь подольет масла в огонь.

В трубке повисло красноречивое молчание: Кларк переваривал информацию.

– Расскажу все позже. Найми грузчиков.

Оливер сбросил звонок и припарковался у отеля, где остановился иностранный клиент. Если встреча пройдет хорошо, он сделает еще один шаг к свободе от мистера Эванса.

Глава 23

Камила всю ночь вырисовывала невидимые круги на потолке, прижимая к груди плюшевого мишку. Теперь Оливер знал, где она живет. Видел ее скромное убежище, несравнимое с особняком родителей. Познакомился с ее друзьями и увидел ту новую жизнь, которую она так тщательно скрывала. И черт его знает, что он теперь обо всем этом думает.

Камила пребывала в полной растерянности. Она планировала и дальше сидеть в своем темном углу, тихо радуясь успехам Оливера издалека. Она не могла понять, чего он хочет спустя столько лет. Говорит, что скучает? Не может забыть? Но Камила помнила себя ужасной подругой: капризной, эгоистичной. Она манипулировала Оливером и вела себя как собственница. И уж точно не считала себя достойной снова войти в его окружение. Видя, каких высот он достиг, она была уверена, у него по-прежнему много хороших друзей. Что она может предложить ему? Портрет за сто баксов?

Стук в дверь заставил Камилу подняться с дивана. Ей казалось, что с десятой попытки поймать сон прошла вечность, однако она удивилась, взглянув на экран телефона. Кому взбрело в голову явиться до открытия мастерской?

Мельком взглянув в зеркало, Камила взывала к прошлой себе. К лучшей своей версии без темных кругов под глазами, тусклых волос и помятой одежды. Она не спала сутки и все равно выглядела идеально. Куда же пропала та девушка?

Открыв дверь и увидев Кейт, Камила выдохнула с облегчением. Перед подругой она могла предстать в любом виде.

– Что-то случилось? – насторожилась она.

– Принесла кофе, – Кейт подняла подстаканник на уровень глаз и, не дождавшись приглашения, прошла внутрь. – Хреново выглядишь, – констатировала она, оглядывая подругу.

– Я не спала всю ночь, – Камила пожала плечами и с радостью выхватила из чужих рук стаканчик с бодрящим напитком. – И, кажется, догадываюсь, почему ты пришла так рано!

– Я тоже плохо спала. Из-за тебя, – Кейт удобно устроилась за рабочим столом, откуда открывался вид на всю мастерскую. – Точнее, из-за твоего Оливера. Мне не терпится узнать все подробности. Сама понимаешь, при Джоне я не могла тебя расспросить. Но теперь я вся внимание!

– Нечего рассказывать, – отмахнулась Вайт.

– Нечего? – Кейт подозрительно прищурилась. – Думаешь, я тебе поверю? Выкладывай!

Камила вздохнула, не в силах противостоять настойчивости подруги. Торопиться ей было некуда, заказов тоже не предвиделось. Она привела себя более-менее в человеческий вид, а после изложила историю вкратце и поверхностно, опуская лишние детали и умалчивая о чувствах.

Кейт потребовались невероятные усилия, чтобы дослушать до конца и не перебивать. Но в некоторых моментах она не выдерживала:

– Я бы никогда не подумала, что ты из этих…

– Из этих? – недоверчиво переспросила Камила.

– Ну, знаешь… элита, привилегированная и все такое. А по тебе и не скажешь.

Камила рассмеялась, окинув взглядом свои спортивные штаны с вытянутыми коленками и майку с засохшей краской.

– Странно, это же известный домашний наряд сливок общества, – отшутилась Камила, хватаясь за любую возможность свернуть с темы отношений с Оливером.

– Ты прекрасно знаешь, что я не про твой внешний вид, – притворно надув губы, Кейт смотрела на подругу с недовольной миной. – Вот сейчас я вижу твою истинную сущность. И маскировка – что надо!

– Это не маскировка, – Камила обвела руками пространство вокруг. – Это моя новая жизнь. Единственный выбор, который я сделала сама.

Но вспышка энтузиазма тут же погасла, когда ее взгляд упал на упакованные вещи в углу. Ей было невыносимо тяжело прощаться с мастерской, которая долгие годы служила спасением: маленьким личным убежищем, где Камила нашла силы двигаться дальше.

– У меня есть три дня, чтобы съехать, – произнесла она, боясь встретиться глазами с Кейт. Вероятность утонуть в собственных слезах была настолько высока, что ей пришлось скрыться за перегородкой под надуманным предлогом. Последнее, в чем она сейчас нуждалась, – это чья-то жалость.

***

Камила подготовила мастерскую к открытию: собрала последствия вчерашней посиделки в мусорный мешок и вымыла полы, а после перевернула табличку на дверях. Пока она убиралась на рабочем месте, Кейт включила на фон любимого исполнителя и активно вела переписку с потенциальным клиентом. Вайт на мгновение остановилась и взглянула на подругу. Кейт терла глаза от усталости, но продолжала что-то записывать в свой рабочий блокнот. Камила так и застыла с банкой кисточек в руках, с чувством глубокой признательности внутри. Ведь она не обязана ей помогать, но все равно выкладывалась на максимум своих возможностей.

Кейт на миг поймала задумчивый взгляд Камилы, но тут же ее внимание переключилось на открывающуюся дверь. Девушки приготовились встречать клиента, но вместо этого увидели двух здоровых мужчин в синих комбинезонах. Они выглядели так, словно сошли с экрана телепередачи прошлых десятилетий.

Один из них подложил под дверь какую-то штуковину, а второй прошел мимо Камилы, заприметив пирамиду из картонных коробок. Девушки в недоумении переглянулись и бросились преградить ему путь.

– Что здесь происходит?! – Камила потребовала объяснений, подперев рукой дверной косяк.

Испугавшись, что арендодатель, не сообщив, уже вышвырнул ее на улицу, она почувствовала, как начинает задыхаться. Кейт же, вцепившись в коробку, которую нес грузчик, была готова лезть в драку.

– Простите, мисс, – один из них достал из широкого кармана смятый листок и развернул его. – У нас заявка на этот адрес.

Прочитав название своей мастерской, сердце Камилы пропустило удар.

– Возникла ошибка. Мы никуда не переезжаем и ничьих услуг не заказывали, – вмешалась Кейт, видя замешательство подруги. Готовая учинить скандал, она не отходила от грузчика ни на шаг. – Мне нужен номер телефона вашей конторы!

Мужчины многозначительно переглянулись, отчего Кейт вспыхнула еще сильнее.

– Это я их нанял.

Камила вздрогнула, услышав над самым ухом знакомый голос. Рука, что придерживала косяк, бессильно опустилась. Девушка обернулась, встретившись взглядом с Оливером.

Стоило ему посмотреть в зеленые глаза, он потерял всяческий контроль над эмоциями: улыбка предательски коснулась его губ. Он прочистил горло и перевел взгляд куда-то за ее спину:

– Все в порядке, грузите.

На лицах рабочих появился розоватый оттенок, когда Кейт, наконец, отошла в сторону. Хоть она и выглядела миниатюрной на их фоне, в гневе была поистине пугающей.

– Оливер? – Камила умоляюще смотрела на мужчину, который, возвышаясь над ней словно каменная стена, мягко отодвинул ее, будто пушинку. Она отчаянно нуждалась в ответах. Не только на текущий вопрос, а на все остальные тоже.

– Твои вещи отвезут ко мне. А ты поедешь со мной, – прочитав в ее взгляде удивление и страх, поспешил ответить Оливер. Но слова прозвучали категорично, с привычной повелительной интонацией. – Жду снаружи.

Он оставил Камилу в полном смятении и скрылся из виду, помогая рабочим загружать вещи в фургон. Оливер мог бы сначала посоветоваться с Кейт или тайно предоставить Камиле новое, более безопасное место. Но он решил действовать открыто. Из слов Кейт он понял, что просто предлагать помощь бессмысленно, но и сидеть сложа руки не мог. Лучше он перегнет палку, чем упустит шанс что-то предпринять.

– Какой мужчина… – Кейт мечтательно вздохнула. – Не зря я ему вчера все рассказала.

– Ты что? – возмущенно переспросила Камила, но внутри уже зародилось тяжелое подозрение. Оставить их наедине было ошибкой. – Что именно ты ему рассказала?

– О твоих проблемах с арендой.

– Боже! – Камила накрыла лоб ладонью. – Мы не общались десять лет, я не знаю, каким он стал. Ты так легко отдаешь меня незнакомому мужчине? В квартиру с блокирующимся замком?

Камилу охватил страх, будто она снова оказалась взаперти. Конечно, в глубине души она знала, что Оливер никогда не навредит ей, по крайней мере сознательно. Однако в его взгляде что-то изменилось. От прежней простоты и наивности не осталось и следа.

– Об этом я не подумала, – Кейт виновато улыбнулась. – Но уточню – красивому и богатому мужчине.

– Сейчас не время для шуток.

– Ты права, у тебя нет времени. Собирайся.

– Если со мной что-нибудь случится… – Камила угрожающе направила палец на подругу.

– Уже случилось! Мужчина, который искренне переживает и заботится о тебе. О, какой кошмар! – Кейт притворно ужаснулась, схватившись за голову. – Никому не пожелаешь.

Камила промолчала, стиснув зубы от раздражения. Не хотелось признавать, но Кейт права – других вариантов у нее попросту не оставалось. Отложенных денег не хватило бы даже на дешевую гостиницу. Она надеялась, что фора в несколько дней поможет ей найти нужную сумму, но с заказами было сухо, как в пустыне.

Спустя полчаса Камила стояла в опустевшей мастерской. Держа в руках рюкзак и телефон, она чувствовала, как ноги наливаются свинцом. И хотя понимала, что рано или поздно ей пришлось бы попрощаться с этим местом, это знание не облегчало тяжесть, поселившуюся в груди.

Камила открыла дверь и в последний раз окинула взглядом помещение. Грузовик с ее вещами исчез из вида, а Оливер, прислонившись к черному внедорожнику, терпеливо ждал, отдав ей все свое время.

Он наблюдал, как Камила прощается с подругой, передает ей ключи и после, медленно, словно через силу, направляется к нему.

– Почему ты помогаешь мне? – спросила она, остановившись рядом. Без обвинений, без страха, а из чистого, неудержимого любопытства.

Оливер ответил не сразу, он внимательно изучал ее лицо – бледное, с темными кругами под глазами и с той же упрямой складкой у губ. Конечно, она никогда не смирится с ситуацией просто так. Она выглядела измученной, но готовой в любую секунду продолжить бой.

– Потому что в этот раз я могу, – коротко ответил Оливер. В этот раз он не повторит прошлых ошибок. Он сделает все, чтобы вновь увидеть тот самый живой блеск и непоколебимую уверенность в глазах, в которые когда-то влюбился без памяти.

Глава 24

Камила молчала, глядя в окно. Она с интересом наблюдала, как стремительно менялся пейзаж: высокие здания мелькали, заполняя весь обзор. Она испытывала странное ощущение – все казалось чужим, даже любимый торговый квартал на центральной улице, где она бывала почти каждый день. Толпа, словно морская волна, затопила пешеходный переход, перед которым они остановились. Камила взглянула на сосредоточенное лицо Оливера и погрузилась в воспоминания.

Они уже были здесь когда-то, и тогда автомобильные пробки не вызывали такой неловкости. Беззаботно коротая время, их главной задачей было лишь вернуться домой к указанному часу – ведь рядом друг с другом они не были прикованы к циферблату. А сейчас…

Камила оглянулась на заднее сиденье, мечтая о той беспечности, которой так не хватало теперь. Лишь изредка, в поисках пристанища, это чувство возникало с первым бокалом вина и ускользало на следующее утро, словно дикий, неуловимый зверь.

Камила закрыла глаза. В голове крутились мысли – о родителях, о том, как она сбежала, как пыталась построить все самостоятельно. И о том, как теперь все рушилось. Но рядом был Оливер – тот, кого она бросила. И он был здесь, предлагая руку, которую она так не хотела принимать.

– Я съеду сразу, как найду новое жилье.

– Разумеется, – Оливер на секунду взглянул на нее, затем вернул глаза на дорогу.

– Месяц, может, меньше, – не зная зачем, уточнила Камила.

– Хорошо, – отозвался он, высматривая зеленый сигнал светофора.

Камила сверлила взглядом его профиль, подмечая напускное спокойствие.

– Так ты живешь один? – вопрос вырвался сам собой. Невозможно было забыть о существовании той миловидной брюнетки, которая буквально лезла изо всех щелей. А став амбассадором крупного автодилера, лицо Бетти украшало каждый билборд в городе. Они с Оливером – на пике своей популярности – казались идеальной парой.

– Да, – коротко ответил он, но волнение, как и прежде, выдавали играющие желваки на скулах.

– Я думала, вы встречаетесь, – Камила не осмелилась назвать давнюю соперницу по имени, словно сделав это, накликает беду. Оливер сразу понял, о ком речь.

– Этого хочет она и ее отец.

– А чего хочешь ты? – не спуская с него глаз, спросила Камила.

– Чтобы ты была в безопасности.

Вайт усмехнулась. Она и была в безопасности. До появления Оливера в ее новой жизни.

– Она все равно будет против. Я не хочу быть поводом для ваших ссор.

Блэк промолчал. У него не было времени думать о том, как отреагирует Бетти. Она уже не та школьная интриганка, которая сеяла хаос исподтишка. Она сильно изменилась с тех пор: отбросила осторожность и стала действовать в лоб, но самое главное – перестала переживать за последствия. Это пугало Оливера больше всего. Только дурак оставит без внимания вспыльчивый нрав и то, на что способна эта семейка.

***

– Коробки сложим в том углу, пока что, – Оливер указал на свободное пространство за кухонным островком. – Ты можешь занять любое место и делать все, что хочешь. Чувствуй себя как дома.

– Спасибо, – Камила прошла внутрь маленькими, неуверенными шажками.

Эта квартира однажды испугала ее, но теперь все ощущалось иначе. То ли дело в том, что она заранее знала, куда шла, то ли в присутствии Оливера. В любом случае, все выглядело обычным. За исключением ее картин на стенах. К этому она еще не скоро привыкнет. Как и к дизайну самой квартиры, стилизованному под лофт: стены из кирпича на деле были искусно выполненной имитацией, легко обманывающей глаз.

Разобравшись с умным дверным замком, он перестал быть пугающим. Но возникла другая проблема: какой вместительной ни казалась квартира, в ней всего одна спальня. Но что еще хуже – душевая, расположенная прямо за ней.

Избежать неловких ситуаций не получится.

И словно прочитав ее мысли, Оливер сказал:

– Кровать твоя, я буду спать на диване. В шкафу много свободного места.

Еще он указал на листок бумаги, закрепленный на стене возле входной двери.

– Это график уборки, повесил вчера, чтобы ты знала. У домработницы есть пароль.

– Я помню, – чтобы лучше видеть его лицо, она подошла к двери и облокотилась плечом. – У кого еще есть пароль?

Камила должна была спросить. Ей достаточно сюрпризов за последние дни. Оливер не хотел отвечать, но по его глазам все было понятно.

– А если она придет?

– Не придет, – резко сказал он и добавил чуть мягче: – Мы давно не живем вместе.

Вайт не знала, что ответить. Какое-то странное чувство разбушевалось внутри, заставляя сердце скакать галопом. В голосе Оливера не было ни капли сожаления. И Камила не станет отрицать – она почувствовала радость, услышав из первых уст, что у них не все так гладко в отношениях, как говорят в интернете.

Не выдержав зрительный контакт, Камила убежала в душ. Она уже забыла, каким пристальным может быть его взгляд, противостоять которому невозможно.

И как назло, дело было не только в его взглядах, которые он постоянно бросал на нее, но и в том, что он ходил в душ точно по расписанию – с первыми сумерками, когда Камила еще бодрствовала. Оливер оказался стабильнее роста экономики: никогда не задерживался на работе, всегда приносил ужин из проверенных ресторанов, а после шел в душ, чтобы потом маячить перед глазами с мокрой шевелюрой и обнаженным торсом.

Как-то раз он поймал ее взгляд.

– Если я тебя смущаю, я могу…

– Не смущаешь, – быстро проговорила она и, будто ничего не произошло, переключилась на макароны с сыром.

Камила заняла свободное пространство в гостиной возле окна и сделала его своим рабочим местом – самое подходящее во всей квартире. Она разместила мольберт и поставила рядом лампу с нейтральным светом, а для мелких принадлежностей Оливер добродушно отдал в пользование журнальный столик.

Как выяснилось, жить с ним было довольно комфортно. В квартире царила спокойная атмосфера, он ценил свое и ее личное пространство и ничего не требовал взамен. По вечерам он уходил в работу: усаживался на диван либо за кухонную стойку, открывал ноутбук и пропадал на несколько часов.

Камила всем сердцем ненавидела это время. Она не могла сосредоточиться на холсте, постоянно отвлекаясь на непрошеные мысли о мужчине, который во второй раз перевернул ее жизнь.

Они говорили о работе, о бытовых вопросах и о чем-то неважном, когда ее распирало от интереса узнать, что происходит у них с Бетти. Оливер будто специально обходил стороной некоторые темы, но продолжал задерживать взгляд и красоваться кубиками пресса.

Еще в школе она представляла, как изменится Оливер, если продолжит заниматься спортом и следить за собой. Но результат, который она теперь видела ежедневно, превзошел все ее ожидания.

– Над чем работаешь? – поинтересовался он после своих регулярных водных процедур. Его тело прикрывало лишь полотенце, обернутое на талии.

Камила всеми силами старалась не показывать волнения, но Оливер подошел настолько близко, что его полуголое тело заняло почти все пространство перед ней. Он явно провоцировал ее. Вопрос – на что?

Камила сделала глубокий вдох и отвернулась.

– Степной орел, – произнесла она, разглядывая собственное произведение. – Заказчик помешан на хищных птицах, это уже третья картина.

Камила нахмурилась, сопротивляться желанию становилось все сложнее. Она сама виновата, что позволила ему ходить в таком виде.

– У тебя нет никаких встреч? – спросила она, подняв голову и устремив взгляд на его лицо. Оливер удивился вопросу.

– Я бы сообщил тебе заранее.

– Может быть, какие-то личные дела есть?

– Нет, – ответил он, улыбаясь.

Камила сдалась, Оливер внезапно перестал понимать намеки. Он стоял неподвижно, будто чего-то ждал. И она, точно по волшебству, опустила взгляд ниже его губ. Проклиная себя, ей хотелось провалиться сквозь землю. И в том, как он взял ее свободную руку и положил себе на торс, было что-то дразнящее. Он водил ее ладонь по рельефу мышц и, скользнув ниже пупка, остановился.

– Это благодаря тебе, – прошептал Оливер. Он заметил, что почти не держит ее руку, а затем и вовсе отпустил.

Камила застыла как камень, словно взглянув на Медузу Горгону. Ощущения, оставшиеся на ее ладони, пленили все ее мысли.

– Что? – проглотив тугой ком, переспросила она.

– Только из-за тебя я никогда не сдавался, – пояснил Оливер.

– Что ты имеешь в виду? – сдавленным голосом спросила Камила. Она посмотрела в его карие глаза, продолжая чувствовать, как напрягается каждая мышца под ее ладонью. Она не понимала, за что он благодарен ей, но отчаянно мечтала спуститься ниже и потянуть за край полотенца.

– Будь то спорт, учеба или что-то еще. Ты всегда вдохновляла меня. И сейчас вдохновляешь. Все, чего я добился, только из желания стать лучше. Стать достойным тебя…

– Хватит, – почти взмолилась Камила. Она отдернула руку, как от огня, и, вскочив со стула, отстранилась.

– Согласен, сейчас не самый подходящий момент для разговоров. – Оливер усмехнулся, уловив ее волнение. – Ты не можешь сосредоточиться.

Глава 25

Камила зевнула, проваливаясь в воспоминания о прошлой ночи, когда тщетно пыталась стряхнуть навязчивые мысли. Каждое прикосновение до сих пор ощущалось на ее ладони, а стоило укрыться одеялом с головой – подсознание услужливо рисовало голый торс: гладкий, горячий и твердый, словно…

Камила помотала головой, яростно размешивая сахар в утреннем кофе. Оставалось только надеяться, что этот горький глоток взбодрит ее.

– Не выспалась? – голос Оливера прозвучал встревоженно, когда он заметил ее изможденный вид.

– А ты бы крепко спал, если бы я начала расхаживать перед тобой голышом? – она вскинула бровь, вглядываясь в невинное лицо в поисках следов вчерашнего наглеца. Оливер казался совсем другим человеком. Он сосредоточенно выбирал галстук, то и дело поглядывая на часы.

– Разумеется, Камила. Можем проверить, – бросил он многозначительный взгляд, и новая волна краски залила ее щеки. Она схватила первую попавшуюся под руку вещь – чайную ложку – и запустила в него.

– Обойдешься! – обиженно прикусив губу, она признала поражение.

Оливер улыбнулся и продолжил сборы: уложил в сумку рабочий ноутбук, с которым почти не расставался, ежедневник, папку с документами. Напоследок повесил на сгиб локтя пиджак от черного костюма – он надевал его только в помещениях с кондиционером, но неизменно носил с собой.

Камила уже выучила его новые привычки. Больше всего ее поражало полное отсутствие личной жизни. Все разговоры и звонки сводились к работе – за единственным исключением по имени Синди Блэк. В первый же день переезда к Оливеру Камила спросила, как дела у его матери. Она безумно скучала и хотела с ней повидаться. Но осуществить это оказалось не так-то просто. Камила лишь узнала, что у Синди все хорошо: она живет на ферме у своего бывшего поставщика, ведет хозяйство с утра до вечера и крайне редко приезжает в город.

Слушая, с какой теплотой и трепетом Оливер говорит о матери, глаза Камилы наполнились слезами. Она всегда боялась стать камнем преткновения в их отношениях. Синди была уверена, что сын никогда ее не простит. Но, видимо, ошибалась.

– Все хорошо, – сказал он тогда, заметив, как изменилось лицо Камилы. – Она никогда не держала на тебя ни зла, ни обиды.

– Я рада, что у нее все сложилось удачно, – Вайт вздохнула полной грудью, чувствуя, как с ее души буквально падает булыжник. К этой теме они больше не возвращались.

***

Мысли о Синди не покидали Камилу, но терялись на фоне других забот. Жить под одной крышей с Оливером – это череда сюрпризов. Не всегда приятных: как, например, спонтанное бродвейское шоу во время вечерней прогулки. Он словно нарочно старался удивить и разнообразить каждый день.

Оливер застыл, восхищенно вздыхая на афишу театра.

– Сегодня премьера нового мюзикла, сходим? – неожиданно предложил он. Камила не поняла, как они оказались на противоположной стороне улицы, когда их цель была поужинать и купить упаковочную пленку для картин.

Камила огляделась, перевела взгляд на черный костюм Оливера – тот самый, в котором он утром ушел на работу, – и на себя.

– Думаешь, уместно идти в таком виде? – сказала она, надеясь, что джинсы и кофта станут весомым поводом отказаться. И на всякий случай добавила: – У меня вообще нет подходящей одежды для культурных мероприятий. И билетов, скорее всего, уже не осталось.

При других обстоятельствах она бы с радостью согласилась, но нужно было возвращаться домой и посвятить остаток вечера работе. У Камилы была привычка устанавливать личные дедлайны, а потом корить себя за их срывы. Хотя Оливер уговаривал ее на прогулки, силой никто не тащил. На его уговоры она поддавалась легко, лишь просила пообещать, что его «развеемся» – это ненадолго.

Он посмотрел на часы, потом на нее. Камила знала: Оливер уже все решил, а хлопает ресницами просто из приличия.

– Сделаем исключение? У нас еще есть время. Я знаю один хороший бутик за углом.

Он серьезно? Камила прекрасно знает, что даже самое обычное вечернее платье в этих районах обойдется в круглую сумму. А взглянув на свои черные конверсы, осознала, что к платью понадобятся еще и туфли. Ей было неловко оттого, что она практически живет за его счет.

Слова застряли тугим комом в горле, хотя в голове звенела убедительная речь о том, почему эта идея как минимум неуместна. Но комок рос с каждой секундой, становясь таким огромным, что протолкнуть его казалось невозможным.

Ей стало не по себе от одной только мысли. Щеки вспыхнули, словно ее застали за мелким хулиганством. Камила надеялась, что румянец не пробьется сквозь розовый оттенок консилера, но от этого осознания жар только усилился. Неужели так же чувствовал себя Оливер, принимая дорогие подарки?

– Ты больше не ходишь в театры? – спросил Блэк, наблюдая, как она переминается с ноги на ногу. – Разлюбила?

– Нет, – отмахнулась она. – Дело не в этом. Просто…

Язык словно онемел. Камила не могла выловить нужные слова из бурлящего потока мыслей. Оливер не стал ждать.

– Пойдем, – он взял ее за руку. – Надо успеть купить билеты.

Оливер обрадовался, увидев пустой вестибюль, и пребывал в легкой эйфории, пока милая девушка на кассе не сообщила, что все билеты на сегодняшнюю премьеру уже распроданы.

– Не удивительно, – заметила Камила. Она подошла ближе и шепнула: – Можем, конечно, подождать и поискать в толпе спекулянтов.

– Ты смеешься надо мной? – Оливер нахмурился, уловив блеск в ее глазах. Камила покачала головой, сжав губы в тонкую линию. Она поймала себя на мысли, что Оливер до смешного милый, когда расстраивается.

Сдаваться он явно не собирался. Принялся интересоваться другими, менее известными постановками. Камила коснулась его руки.

– Тебе правда так хочется сходить?

– Ну-у, – протянул он, – мы ведь раньше ни одной премьеры не пропускали.

– Оли… – она улыбнулась, погладив его по плечу. – Сходим в другой раз? Подготовимся. И билеты купим заранее. Прямо сейчас возьмем.

Блэк резко изменился в лице, его карие глаза заискрились. Что для него два дня? Он согласен подождать.

– Договорились? – она протянула мизинец.

Оливер удивился. Даже в школе Камила не позволяла себе таких жестов. Говорила: пусть ребячество останется детям. Так что же изменилось?

– Договорились, – он широко улыбнулся, обхватил ее маленький пальчик и скрепил обещание.

Глава 26

У Камилы было ровно два дня, чтобы подготовиться и купить наряд для мюзикла. Ей хотелось выглядеть спутницей, достойной Оливера. В качестве независимого эксперта она пригласила Кейт – нужен был взгляд со стороны. Дружеский совет никогда не бывает лишним.

Они остановились у магазина с узнаваемым логотипом, ярко выделявшимся среди прочих. Роскошная вывеска теперь отпугивала и словно заранее обрекала на растрату. Камила вспомнила, как когда-то продавщицы встречали ее ослепительными улыбками и вились вокруг, будто пчелы над цветком.

– Нам точно сюда? – удивилась Кейт, заглядываясь на витрины. – Помнишь мою подругу Эшли? Платья – один в один. Можем подобрать что-нибудь у нее. Никто не заметит.

– Наверняка кто-то узнает Оливера. Я не могу пойти в чем попало, – Камила потянула подругу к входу.

– Хорошо. Но имей в виду: время еще есть.

В этот ранний час они были единственными посетительницами, чем сразу привлекли внимание работниц зала. Сотрудницы натянули дежурные улыбки, но следили за каждым их движением.

Пробираясь между стойками с самой разной одеждой, девушки добрались до отдела вечерних платьев – ему, словно истинному достоянию, отвели целую зону. Под некоторыми образцами стояли туфли, рядом висели сумочки. Оставалось лишь выбрать наряд. Камила доверяла дизайнерским решениям и любила этот магазин именно за экономию времени. Когда-то она совершала необдуманные покупки: брала все, что приглянется. Теперь же ей было неловко даже находиться здесь.

Сначала выбор пал на короткое черное платье. Примерив его, Кейт обронила два сухих слова: «Слишком банально». Камила согласилась – платье без бретелек и с глубоким декольте казалось не только обыденным, но и чересчур откровенным.

Соблазнение не входило в ее планы, поэтому, надев темно-зеленое платье, Камила сразу поняла: это оно. Зауженная талия с точностью обводила фигуру, а длина подчеркивала стремление выглядеть элегантно. V-образный вырез не притягивал взгляд, а напротив – сосредотачивал все внимание на лице. Платье идеально сочеталось с цветом глаз и медно-рыжими волосами, создавая образ сбежавшей из сказки диснеевской принцессы.

Камила любовалась своим отражением, забыв, что способна выглядеть настолько красиво. Ее радость удвоилась, увидев реакцию подруги: та распахнула рот и вскочила с удобного пуфика. Камилу крутили, словно юлу, рассматривая со всех сторон. Кейт комментировала все, что цепляло глаз: от волнистого подола до аккуратного разреза сбоку.

– Оливер потеряет дар речи, – смело заявила она, заставив Камилу вспыхнуть.

– Что ты такое говоришь? – Вайт смущенно улыбнулась. – У меня нет такой цели.

– Конечно.

– Это правда, – попыталась заверить девушка.

Восхищение платьем угасло, когда Кейт наткнулась на ценник. Улыбка мгновенно исчезла с ее лица.

– Камила, ты уверена? – она оглянулась и перешла на шепот: – Оно стоит как месячная аренда. Ты передумала откладывать?

– Нет, но могу разочек потратиться, – девушка скрылась за шторкой.

– Ну-ну, – недоверчиво протянула Кейт. – Понятно.

– Что тебе понятно?

– Ты хочешь впечатлить Оливера, – объявила Кейт с видом знатока.

Камила выглянула из-за шторки, лицо ее выражало недовольство.

– Я хочу хорошо провести время, – твердо сказала она и снова спряталась в примерочной.

– Камила Вайт! Я не верю ни единому твоему слову! Ты никогда не тратила кучу денег на какую-то тряпку. Да, красивую, но все равно тряпку.

Кейт права. Она уже не та избалованная девушка, что позволяла себе необдуманные покупки.

Камила улыбнулась своему отражению, ей хотелось остановить время и продлить давно забытые чувства. Держа в руках платье, она задумалась: готова ли она потратить все отложенные деньги и прожить в квартире Оливера еще месяц? Она ведь даже не спросила, не против ли он?

– Мы точно найдем что-нибудь у Эшли? – выйдя из примерочной, с надеждой спросила Камила.

– Конечно, не переживай, – Кейт понимающе улыбнулась. – У нее большой выбор красивых вещей. И поверь, ничуть не хуже. Ты главное не расстраивайся и сосредоточься на мюзикле. Думаю, Оливеру совсем не важно, как ты выглядишь.

Кейт была права в одном: они быстро нашли подходящий наряд. Бордовое платье-миди с открытыми плечами и без глубокого декольте подчеркивало женственность и не вызывало лишних мыслей, а черные туфли с украшениями завершили элегантный образ. Но что касалось реакции Оливера – тут все было неоднозначно. Он застыл при виде Камилы, и невозможно было понять, нравится ему или нет.

– Что-то не так? – испугалась Камила, оглядывая себя. Но с платьем все было в порядке. Неужели испортилась прическа или размазался макияж?

Она шагнула в сторону спальни, чтобы проверить, но Оливер тут же остановил ее.

– Нет-нет, все хорошо, – наконец ответил он, придя в себя. И, сделав глубокий вдох, добавил: – Ты выглядишь потрясающе.

Казалось бы, дежурный комплимент, но в сочетании с искренним восхищением в голосе и взглядом, полным обожания, щеки Камилы залились румянцем.

– Спасибо, – губы растянулись в глупой, несвойственной ей улыбке. – Ты тоже выглядишь очень… – она замялась, подбирая слово. – …красиво.

Оливер усмехнулся: он собрался буквально за пятнадцать минут, большую часть которых потратил на душ. Надел самый обычный костюм и лишь слегка уложил волосы.

– Готова? – он предложил ей локоть в качестве опоры.

– Это не свидание, – напомнила Камила, прежде чем они вышли из квартиры.

– Разумеется, – согласился Оливер.

Но это было точно свидание. По крайней мере Блэк вел себя именно так: крайне учтиво и внимательно, придерживал двери и сокращал дистанцию между ними при первой же возможности. Все его движения были настолько естественными, что Камила ни разу не усомнилась в искренности. Она даже не заметила его настойчивость. Или отказывалась замечать, потому что получала от вечера лишь удовольствие.

Но одно точно не ускользнуло от ее внимания: всякий раз, когда кто-то на них смотрел, Оливер прижимался ближе, словно очерчивал границы. И, конечно, он аргументировал это тем, что избавляет ее от нежелательных знакомств. Вайт это нисколько не раздражало – напротив, казалось даже забавным.

Она уговаривала себя держаться так же естественно и непринужденно, что было легко, пока она сосредотачивалась на мюзикле. Но когда Оливер предложил прогуляться и еще больше насладиться вечером, вся ее стойкость исчезла без следа. А в конце дня, прокрутив события в голове, она была поражена Оливером. В глубине души ей хотелось произвести хорошее впечатление, но, ступив на его территорию, она проиграла. В этом ему не было равных: он действовал интуитивно, не прикладывая усилий. Еще со школы он притягивал ее, как свет – мотылька, но в то же время проникал в сознание и путал мысли в огромный клубок самых разных чувств.

Он снова заставил Камилу почувствовать себя особенной. А она, попав под его чары, с ужасом поняла: она не нуждается в спасении. И когда Оливер приблизился, чтобы накинуть пиджак ей на плечи, она еще никогда так сильно не мечтала о поцелуе. Она вдохнула его запах и опустила взгляд на его губы – всего в нескольких сантиметрах от ее лица. Она набиралась смелости сделать тот самый, единственный жалкий шаг, но кровь застыла в жилах, а Оливер отстранился. Поцелуй стал бы лучшим началом вечера, который должен был закончиться иначе.