Нарушая условности бесплатное чтение

Глава 1

ЛЕСЯ

Сегодня был последний день моей летней подработки. Не передать словами, насколько я была счастлива. Да что там, я готова была разрыдаться от счастья и облегчения.

Я уважаю любой труд, но последние недели просто выжали из меня последние силы.

С середины июня я работала в парке на аттракционах. Это было весело, работа на свежем воздухе среди людей. Так приятно было наблюдать за тем, как родители приводят своих детей развлекаться, а влюбленные парочки устраивают свидания.

Две недели назад Тома, моя школьная подруга, предложила стать промоутером для нового крупного автосалона. Задача заключалась в том, чтобы зазывать клиентов, мило улыбаться и отправлять их к менеджеру по продажам. Все бы ничего, если бы наша униформа не состояла из коротких серебристых платьев и босоножек на пятнадцатисантиметровых шпильках. Ежедневно по десять часов в такой экипировке сведут с ума любого.

Я как раз зашла к нам во двор и подходила к двери подъезда, как та внезапно открылась, и из нее вышла главная бабулька нашего двора. Я искренне улыбнулась ей и остановилась.

– Добрый вечер, Зоя Васильевна, – поздоровалась с ней.

– Добрый, деточка, – устало ответила Зойка, как все мы зовем ее за глаза.

На первый взгляд могло показаться, что это просто безобидная старушка, но это только поначалу. На самом деле она очень вредная и злопамятная. С такими лучше не ругаться.

– Как Ваше здоровье? – задала ей вопрос, хотя сейчас мне больше всего хотелось принять душ и проспать последующие два дня.

Через двадцать минут, распрощавшись с соседкой, я зашла домой. В ноздри тут же ударил одурманивающий запах запеченной курочки с картошкой. Желудок тут же напомнил о себе.

– Лисенок, это ты? – крикнул с кухни Геннадий Петрович, мой дедушка.

– Да.

Ответила и, на ходу сбросив сандалии, прошлепала на кухню.

Бабушка с дедушкой явно ждали меня. Подошла и, по очереди поцеловав их, села на свое место.

– В честь чего такой ужин? – спросила я, глядя на обилие вкусностей на столе.

Бабуля всплеснула руками и, прищурившись, посмотрела на меня.

– Тебе что там, на работе совсем с мозгами плохо стало? – проворчала Лидия Владимировна.

– Смотря, к чему ты это спрашиваешь… – в замешательстве ответила я.

Дедуля хмыкнул и покачал головой.

– Совсем замученная стала, Лисенок.

Меня в семье называли только так – Лисенок. Когда я была маленькой, то всем и каждому говорила, что зовут меня именно так. Почему? До сих пор загадка.

– Число-то какое сегодня, дуреха? – пожурила бабушка.

– Двадцать восьмое с утра было.

И тут я все поняла и стукнула себя по лбу.

– Ой, совсем забыла, – сказала и засмеялась.

– С днем Рождения, внуча.

Нестройным хором сказали бабушка с дедушкой. А я встала и еще раз крепко обняла их.

– Спасибо, родные мои.

Мы начали наш праздничный ужин. Все было до безумия вкусно. Глазами бы я съела все, но мой желудок и живот были против.

– Это тебе.

Бабушка достала из фартука обычный белый конверт и протянула в мою сторону. Я, не задумываясь, взяла его и открыла. Там оказались деньги. Начала качать головой, и бабушка снова вспылила. Она у нас очень эмоциональная.

– Что ты вот головой машешь? Бери и все.

– Но… – попыталась высказать свое мнение, как меня оборвал дедушка.

– Бери, бери. Девятнадцать не каждый день исполняется, – тепло улыбнувшись, примирительно сказал он.

– Спасибо. – я хотела их снова обнять, но когда вставала, уронила чашку с чаем на пол, и все содержимое расплескалось по кухне.

– Иди уже отсюда, горе ты наше луковое, – в шутку поругала меня бабушка.

Я улыбнулась и встала из-за стола.

– Ба, я все уберу, только в душ схожу.

– Спать иди. Я сама тут уберусь, и не спорь. Мы сейчас с дедом быстренько управимся.

– Точно? – спросила я, – точно-точно?

Бабуля шлепнула меня полотенцем по руке.

– Брысь отсюда.

– Лесь? – позвала бабушка, когда я вышла из кухни.

– Что?

– Юра чего не пришел? – спросила она.

– А он еще отдыхает, бабуль. Он тридцатого прилетает.

Юра – мой парень. Мы начали встречаться в прошлом октябре, когда я только поступила в университет. Он старшекурсник. С прекрасными манерами, красивой внешностью и широкими жестами. Как тут устоять? У нас все было замечательно, пока в конце сессии он не сказал, что нам лучше расстаться на лето. А потом, когда лето пройдет, посмотрим, что будет. Я не стала устраивать ему истерик или сцен. Но мне было больно, настолько, что я проплакала всю ночь. Конечно же, бабушке с дедом я этого не сказала.

А теперь душ, как я о тебе мечтала. Когда я вышла из ванной комнаты, то бабушка с дедушкой уже спали. Я на цыпочках прошла на лоджию, которая служила мне комнатой, и устало легла на кровать.

Мы втроем живем в однокомнатной квартире. Она очень маленькая, но уютная до безумия. Иногда мне кажется, что если нам предложат сменить место жительства на что-то большее по размерам, мы откажемся.

Потянулась и взяла с тумбочки конверт с деньгами, включила подсветку и заглянула внутрь, пересчитала купюры. Пять тысяч рублей. Мне сразу же захотелось их потратить на… себя. Купить новых вещей к новому учебному году, обновить маникюр, сходить в кафе… Мне очень хотелось сделать что-нибудь из этого списка. Но я этого не сделаю, мы не можем позволить себе тратить такие суммы, даже раз в год. Бабуля с дедулей не возьмут их обратно, значит, отложу эти деньги на черный день, мало ли что случится.

Вот и настал первый день осени. Староста заранее предупредила нас, что будет две пары. Я надела сарафан приятного бордового цвета, который бабушка мне недавно сшила, в который я сразу же влюбилась, и сланцы. На улице было все еще жарко.

Подхватив сумку с тетрадями, я вышла из квартиры. В университет я предпочитаю ходить пешком. Здесь недалеко, примерно полчаса, да и для здоровья с фигурой полезно.

Но сегодня не успела я пройти и двух шагов, как увидела припаркованную во дворе до боли знакомую машину Toyota Camry серебристого цвета. Юра, а это был именно он, увидев меня, просигналил, чтобы я села в салон.

Я нервно поправила лямку на сумке, но все же пошла к машине. Прекрасно знала, что если пройду мимо, он просто посадит меня в машину сам, а устраивать сцен для соседей совершенно не хотелось. Меня одолевали две эмоции: радость от встречи с Юрой… мне очень не хватало его все лето. И злость на то, что он даже не соизволил прислать ни одной смски.

Рывком открыла переднюю дверь и села на пассажирское место. Развернулась в кресле лицом к водителю, желая высказать все, что накипело. Вылить на этого чурбана хоть немного обуревающих меня эмоций. Но я не успела произнести и слова, как была стиснута в жарких объятиях. Юра прижался ко мне губами в поцелуе, а его руки начали блуждать по моему телу. На что оно сразу же и откликнулось. Как бы не злилась на него, я на самом деле безумно соскучилась. Подняла руки и зарылась в его волосы, углубляя наш поцелуй.

Когда легкие начало жечь от нехватки кислорода, мы оторвались друг от друга, тяжело дыша. Я посмотрела в его знакомые карие глаза и почувствовала, как снова начинаю тонуть в них.

– Привет, куколка. Как же я скучал по тебе, – хрипло проговорил парень, заводя мотор.

Я пристегнулась и, откинувшись на сиденье, ответила.

– Правда? Ах, ну да, все твои смс и сообщения вК были о том, как ты скучаешь, – едко прокомментировала его слова.

Юра поморщился и выехал на дорогу.

– Ой, вот только не надо мозг мне любить, ок?

– Как скажешь.

Спокойно ответила я и отвернулась к окну.

– Я правда скучал, – спустя пару минут тихо проговорил парень и, положив ладонь мне на колено, легонько сжал.

Я вздохнула и так же тихо призналась.

– И я скучала, Юр.

Парень поднял руку и игриво дернул меня за косу.

– Леська. Моя Леська.

Я закатила глаза к потолку и улыбнулась.

– Там в бардачке для тебя подарок, – не отрывая взгляда от дороги, сказал он.

Я прикусила губу и с любопытством открыла бардачок. Внутри нашла небольшую коробочку. Меня охватил такой азарт, что я, практически затаив дыхание, снимала крышку с коробочки, гадая, что же будет внутри. И когда сняла ее, то меня затопила волна разочарования. Внутри лежал брелок. На нем было изображено море и надпись «Болгария». Он провел почти три месяца в той стране и привез мне этот брелок, который купил в аэропорту, я уверена.

– Вау, всю жизнь мечтала о таком брелке.

Даже и не пыталась скрыть сарказм в голосе. Но Юра, как и всегда, пропустил все мимо ушей.

– Я знаю, что хочет моя девочка.

Дальше мы ехали и болтали о всяких пустяках. Как все и было до того, как мы расстались на лето. Но Юра не поднимал эту тему, делая вид, что все так и должно быть. Как будто наши отношения стояли на паузе, а сейчас, приехав, он снова нажал на Старт. Я не спорила, меня это тоже устраивает.

Вскоре мы подъехали к парковке родного университета, и я в очередной раз восхитилась его величием.

– Лесь, мы вечером идем в клуб. Будь готова к девяти, я с пацанами за тобой заеду.

Юра не спрашивал, он ставил меня перед фактом.

– Хорошо.

– И… одень что-то более… – парень замялся, подбирая нужные слова, чтобы не сильно обидеть меня.

– Подходящее? – подсказала я ему.

– В точку, – улыбнувшись, ответил он.

– Юра, ты прекрасно знаешь наше положение. Более «подходящего» у меня нет. И мне нравятся вещи, которая шьет бабушка. Я не собираюсь…

Он не дал мне договорить. Юра уже вовсю махал рукой своим друзьям и не слушал меня. А затем полез в карман и достал оттуда две купюры, положив мне на колени.

– Вот, коть, купи все, что тебе понравится. Я убежал.

И быстро чмокнув меня в щеку, вышел из машины. А я смяла деньги в руке. Закипая и злясь на этого барана. У нас уже были разговоры по поводу денег. Не один раз, но он снова и снова продолжает мне их давать.

Хотя Маша, моя подруга и одногруппница, говорит, что я слишком остро реагирую. Если мужчина дает деньги, то это не значит, что он не уважает свою избранницу. Нет, он их дает потому, что может себе это позволить и хочет. Возможно, она права, но от этого не становится менее гадко.

Я посмотрела на часы и с ужасом поняла, что через пять минут начнется пара. Быстро бросила деньги в сумку, подумаю об этом потом. Вылезла из машины и побежала в сторону универа. Благо, стоянка охраняется, а то пришлось бы ждать Юру с ключами.

Запыхавшись и поздоровавшись со всеми, я забежала в аудиторию за минуту до начала.

Прошла на свое место за первой партой, где уже сидела Машка. Бросила сумку на пол и достала тетрадь с ручкой. Подруга только собиралась что-то сказать, как в аудиторию вошел преподаватель. Мы все замолчали и встали со своих мест. Нам говорили, что это не обязательно, но от десятилетней школьной привычки так просто не избавишься.

Препод кивнул нам в знак того, чтобы мы сели. Вернувшись на свое место, я с любопытством рассматривала нового преподавателя. На вид ему было около тридцати пяти лет. У него были темно-русые волосы, зачесанные назад, некоторые пряди будто выжжены на солнце. Подтянутое тело и прямой, острый взгляд голубых глаз. Я смогла рассмотреть их цвет, благодаря тому, что сижу на первой парте. Одет в белую рубашку с закатанными рукавами, черные классические брюки и начищенные до блеска туфли. Впечатляюще. А эта морщинка, прорезающая его лоб, придавала ему таинственности.

Я уже слышала о нем. От старших курсов. Говорят, что он очень жесткий и требовательный преподаватель.

Мужчина просканировал всю аудиторию взглядом, и это было… страшно. Сразу же мозг подкинул ужасающие картинки нас, бедных студентов, на его экзамене.

– Меня зовут Андрей Викторович, и я буду преподавать у вас уголовное право.

Уверенным и хорошо поставленным голосом проговорил мужчина.

Я почувствовала тычок в бок и посмотрела на подругу, а она одними глазами указала на листок бумаги на парте, где ее почерком было написано: «Кажется, я только что влюбилась». Прочитав эту строчку, я улыбнулась и принялась слушать Андрея Викторовича.

Глава 2

АНДРЕЙ

– Андрей Викторович, ну неужели уже ничего не исправить?

Парень, стоял в моём кабинете, заламывая руки, а его лицо было намного бледнее обычного.

– Я же сказал, Кирсанов, – устало ответил ему, – у тебя было время закрыть все хвосты до сентября. Приказ на отчисление уже подписан ректором.

Сейчас цвет его лица сравнялся с цветом магнитной доски, висящей на стене.

– Но я бы мог подойти к преподавателям, взять направления…

Я встал с кресла и подошёл к нему. Парень выглядел больным, но это не трогало меня. Я знал, что именно такие, как он, обязаны учиться на своих ошибках. Вполне возможно, что это станет для него отличным уроком, и он, наконец-то, повзрослеет.

Положил руку ему на плечо и слегка сжал, ободряя.

– Дима, ты всегда можешь восстановиться на третий курс. Приходи в следующем году.

Голова парня поникла, и я понял, что он смирился. Прошёл вместе с ним к двери и сказал напоследок.

– Ты толковый парень, но на твои вечные прогулы никто не будет закрывать глаза, – он молча кивнул, сжав губы, – отчисление – не конец света.

Парень нервно хмыкнул и улыбнулся побитой улыбкой.

– Скажите это моим родителям.

Как только за ним закрылась дверь, я повернул ключ в замке, надеясь на хотя бы подобие покоя, и, подойдя к столу, рухнул в кресло.

Голова раскалывалась на части. Прикрыл глаза, откинувшись в кресле и потирая виски. Первые дни учебного года, как и всегда, были бешеными. Я отчитал четыре пары подряд, и через два часа должен идти к вечерникам. К тому же, именно сегодня все должники и отчисленные дорвались до декана и обивали порог моего кабинета.

Каждый год одно и то же. Одни и те же мольбы и слёзы, разговоры со студентами и их родителями. Многие воспринимали отчисление спокойно, но бывали и те, кто начинал закатывать истерики, доводя меня внутри до белого каления.

Снова взглянув на часы, начал собираться. Я намеревался пообедать, хотя по времени это, скорее, был ужин. Встал из-за стола и, прихватив дипломат, подаренный женой, направился к двери.

Не успел дойти, как услышал звонок мобильного. Ответил на вызов, открывая дверь.

– Па, я буду у тебя через десять минут, – услышал бодрый голос дочери и не смог удержаться от улыбки.

– И тебе привет, – ответил ей, а дочь пробормотала что-то похожее на приветствие, – ты на машине?

– Конечно я на машине, – объяснила она мне, словно непонятливому ребёнку.

Я остановился в коридоре, и улыбка сползла с моего лица.

– Чёрт, София, – строго сказал ей, – мы с матерью…

– Да знаю я, знаю, – перебила меня дочь нетерпеливо, – не говорить по телефону за рулём. Но я стою в пробке, так что не считается.

– Подъезжай в “Старый город”, я буду там.

Сказал это и сразу же отключился, чтобы не отвлекать дочь от дороги. Соня совсем недавно получила права, и на ее восемнадцатилетие мы подарили ей мини-купер, о котором она прожужжала нам с женой все уши. Я до сих пор не мог поверить, что из малышки, сидящей у меня на коленях и хвастающейся разодранной коленкой, она выросла во взрослую и красивую девушку.

Ресторан находился неподалёку от университета, и я решил пойти пешком. По пути мне встретились несколько преподавателей, каждый из которых считал своим долгом поговорить со мной о какой-нибудь бесполезной ерунде. Студенты, вытягивающиеся в струнку, здоровались, на что я отвечал едва заметным кивком.

В итоге, когда я подошёл к ресторану, красная машина дочери уже была припаркована неподалёку от входа. Бросил на неё внимательный взгляд и ничуть не удивился, что авто стоит криво. У Софы все ещё есть проблемы с парковкой, что злит её каждый раз, стоит лишь кому-то упомянуть об этом

Зашёл в помещение и сразу же увидел дочь. Не заметить её было невозможно. Она сидела за дальним столиком со стаканом молочного коктейля в руках, второй же энергично махала мне. Подошёл к ней, она вскочила со стула и кинулась меня обнимать.

– Я уже сделала заказ за тебя, – улыбнулась дочь.

Я ни капли не удивился, мы часто бывали здесь с дочерью, и она знала, что я предпочитаю. Соня жила отдельно от нас в студенческом общежитии, и такие походы в кафе раз в неделю стали для нас уже традицией. Через несколько минут к нашему столику подошла официантка с чашкой кофе. Начал потягивать крепкий напиток в ожидании заказа.

– Как учеба?

Дочь перешла на второй курс. Она училась в медицинской академии на врача. Непонятно, откуда у неё взялась страсть к этой профессии, ни я ни Дина не проявляли стремление к медицине. Наоборот, жена не переносила вида крови и могла запросто грохнуться в обморок при виде даже небольшой капли.

– Хм, – дочь хитро улыбнулась, – если я сейчас начну жаловаться на то, какие все преподаватели зануды и мегеры, ты же не воспримешь это на свой счет?

Я отставил кружку в сторону и откинулся на спинке стула.

– Нет, потому что я итак это знаю.

Дальше разговор пошёл о всяких мелочах. Соня рассказывала про свою учёбу, про новые дисциплины. Слушал её краем уха, принявшись за еду, принесенную официанткой.

– Ты не слушаешь меня! – раздался обиженный голос дочери.

Я поднял на неё глаза, оторвавшись от нарезания бифштекса на своей тарелке, и изогнул бровь.

– Почему же? Мне было очень приятно послушать про то, как надо надрезать грудную клетку.

Дочь нахмурилась и опустила взгляд на мою тарелку. Виновато улыбнулась, подняв глаза на меня.

– Прости, я увлеклась, – она глупо хихикнула и сделала глоток из своего бокала, – приятного аппетита, па. Когда возвращается мама?

Я и сам не знал точно, но ответил сразу же.

– В следующем месяце.

София закусила губу и опустила взгляд на свои руки. Она явно хотела что-то сказать, но не решалась. Я не стал её торопить, начал осматривать зал.

– Почему она уехала? – выдохнула на одном дыхании она.

Сейчас дочь снова напомнила мне маленького ребёнка. В её глазах была тревога.

– Потому что ей предложили этот контракт, и глупо было бы отказываться, – ответил я спокойно, взяв кружку и делая глоток почти остывшего кофе.

Софа резко отставила свой бокал и поджала губы.

– Я все знаю.

– Не понимаю, о чем ты, – ответил ей, сохраняя невозмутимость.

– Я слышала вас тогда, два года назад. Слышала, что вы собираетесь развестись.

Не стал ничего отрицать и переубеждать дочь.

– Как ты правильно заметила, это было два года назад, Сонь.

Бросил взгляд на часы и понял, что у меня осталось лишь двадцать минут до начала занятий.

– Но тогда почему она уехала сейчас так надолго? – не успокаивалась дочь, – до этого её командировки были максимум на месяц.

– Мы же говорили тебе, этот контракт важен для мамы. Открытие бутика в Париже занимает время.

София пробурчала себе что-то под нос.

– Вы же не расстаетесь, правда? – она протянула руку и накрыла своей ладонью мою, – скажи, что все хорошо.

Свободной рукой я заправил волосы ей за ухо и шутливо щелкнул по носу.

– Все хорошо, малыш, – улыбнулся ей, – мы с матерью давно забыли свои разногласия.

Дочь заметно успокоилась и стала собирать свои вещи со стола.

– Просто обещай мне одно, – замерла она на мгновение, – если что-то случится, вы не будете это от меня скрывать.

– Обещаю, – заверил я ее, и мы вышли на улицу

Зашёл в аудиторию к вечерникам, и студенты сразу же умолкли при виде меня. Посмотрел на доску, на ней были записи, оставшиеся с прошлого занятия. Прошел к столу и обратился к парню, сидящему за третьей партой.

– Казаров, займись доской.

Студент закатил недовольно глаза и начал возмущаться.

– Андрей Викторович, мы с Михеевой итак каждый раз…

– Меня не интересует ваша личная жизнь, Казаров, – сказал, доставая планшет из дипломата, – а теперь попрошу подготовить аудиторию для занятий.

Услышал, как в группе прокатились тихие смешки, и увидел боковым зрением, что парень направился выполнять поручение.

Пока он приводил доску в порядок, я открыл файл со своими лекциями. В тот момент, когда Казаров закончил и решил вернуться на своё место, я повернулся к нему и остановил.

– Раз ты уже вышел, – сказал ему, улыбаясь краешком губ, – расскажи нам, в чем разница между амнистией и помилованием?

Студент бросил в мою сторону затравленный взгляд и почесал лоб.

– А она есть? – неуверенно спросил он.

Я отложил планшет и сложил руки на груди, повернувшись лицом к аудитории.

– А вот это ты нам и расскажи, Казаров.

Меня стало забавлять, что сидящие на первом ряду, пытаются подсказать своему товарищу, отчаянно жестикулируя. Из года в год одно и тоже. Мне кажется, что я уже досконально изучил эту “Азбуку Морзе”.

– Михеева, – обратился к девушке, которая беззвучно шевелила губами и пыталась объяснить ответ на пальцах своему другу, – вы уже договариваетесь о свидании с Казаровым?

Девушка вздрогнула, и её аккуратные очки сползли на кончик носа. Она покраснела и опустила взгляд.

– Я жду, – повернулся к молодому человеку.

– Ну… это… – начал он, запинаясь, – есть амнистия, а есть помилование.

Я кивнул, соглашаясь.

– Ну, президент по своему желанию может помиловать заключённого, назначив ему амнистию…

– По какому желанию, Казаров? – задал вопрос, когда он замолчал.

– Это акт доброй воли, Андрей Викторович, – уверенно сказал студент, – может, Вы тоже в честь нового учебного года помилуете меня, а?

Я встал из-за стола. Направился к доске и взял маркер. Начал чертить схему, не обращая внимания на студента.

– Садись, Казаров, – сказал, не поворачивая головы.

Закончив, повернулся к аудитории.

– Итак. Помилование – это акт должностного лица государства, в нашем случае президента, который частично либо полностью освобождает лицо от наказания, заменяет его более мягким, снимает судимость. Записывайте, я спрошу об этом на экзамене.

Студенты шумно начали открывать тетради и писать.

– Амнистия же – акт многократного применения, который полностью либо частично освобождает от наказания определённую категорию преступников. Назначается Государственной думой. Тебе понятно, Казаров?

Парень кивнул.

– Ты пролетаешь и там и там, так что твоё наказание в виде грязной доски остаётся в силе.

Я услышал, как студент чертыхнулся, но не стал ничего на это говорить и продолжил лекцию.

Последняя пара закончилась, и я, закрыв кабинет, направился на стоянку. Через пять минут уже был в машине. Только завёл мотор, как раздался звонок мобильного. Бросил взгляд на экран. Дмитриев.

– Здорово, Гром, – услышал в трубке бодрый голос друга, – ты уже отпустил своих деток?

– Домой еду, – ответил ему, выезжая со стоянки, – есть предложения?

– Конечно! Через полчаса в бильярдной. Жду тебя.

Друг отключился, а я, не раздумывая, повернул машину в сторону центра.

Ровно через двадцать минут я уже сидел вместе с Саньком на кожаном диване со стаканом виски в руке. Машину решил оставить здесь же, на территории комплекса.

– Чёрт, Громов, – дружески ударил меня по плечу Сашка, – мы с тобой все шесть лет ненавидели свою учёбу, и в итоге из нас двоих именно ты стал деканом, старик.

Он засмеялся, а я встал и взял свой кий. Тщательно протер верхушку синим мелом, на руке трехпалая перчатка для бильярда. Нагнулся над столом, прицеливаясь в биток и намереваясь попасть в левый угол пирамиды. Медленное движение рукой назад, немного вперёд… ещё раз назад, но уже глубже, секунда, и резкий удар по шару. Выпрямился и сосчитал шары, попавшие в дом. Четыре. Неплохо.

– Если ты будешь жульничать, как в прошлый раз, – обратился к другу, улыбаясь, – завалю твоего сына на экзамене.

Дмитриев картинно схватился за сердце, сделав оскорблённый вид.

– Ты чертов шантажист, Андрюха!

Наша игра продолжалась около часа. За это время мы успели сыграть две партии. В одной выиграл я, в другой Дмитриев.

Сели на диван, и обновили бокалы.

– Как там твои? – спросил друга.

– Сводят меня в могилу, я тебе говорю, – поморщился он, – всем что-то от меня надо, пацан стал неуправляемым, мелкую я вообще не понимаю. А Наташка вынесла мне весь мозг со своим гребаным фэн-шуем.

Я засмеялся на жалобы друга и сделал очередной глоток.

– Ну, я гляжу, все по-старому.

Дмитриев махнул рукой и подкурил сигарету. Мимо нашего столика прошла молоденькая девушка в короткой юбке и облегающей майке. Друг проводил её заинтересованным взглядом и облизнул губы.

– Ладно, ты мне лучше скажи, неужели у тебя никогда не возникало желания замутить со своей студенткой?

Я повернулся к нему, приподняв бровь.

– Конечно, нет.

Дмитриев потушил сигарету и потянулся к своему бокалу.

– Чёрт, я видел одногруппниц сына, – он кинул на меня красноречивый взгляд, – и могу сказать, что сочувствую тебе, старик. Я бы не смог.

Я засмеялся от одного лишь предположения, что между мной и какой-нибудь из студенток может что-то быть. Это же абсурд.

– Вот потому ты и не на моём месте, Саня, – я поставил бокал на стол, – чему я рад, тебя бы точно посадили. Или супруга убила бы в состоянии аффекта. Тут и не знаешь, что лучше.

Мы оба засмеялись, и в этот момент к нам подошёл администратор, сообщив, что такси ожидает у входа.

Глава 3

ЛЕСЯ

– Леська, Андрюшка – просто потрясающий. Он такой…

У нас закончился первый день учебы, и мы с Машкой вышли из дверей университета. Пошли пешком по направлению к торговому центру. Я рассказала подруге про Юру и его «подачку». Вербицкая от меня лишь отмахнулась и сказала, что я, как обычно, из ничего делаю целое событие. В этот раз я решила прислушаться к ней.

А сейчас Маша шла и рассказывала мне про нашего препода по Уголовному Праву, мне стало даже немного его жаль.

– Какой такой? – поторопила я ее.

– Ну, такой… такой… ты же сама видела, какой, – зло пробормотала Маша.

– Видела, видела, – тут же согласно закивала я, – он такой… такой…

Передразнила я подругу, за что и получила болезненный тычок под ребра.

– А если по правде? – спросила она.

Я пожала плечами и ответила.

– По правде, у тебя нет шансов, Мань.

– Могла бы и соврать. Ненавижу тебя, – по-доброму огрызнулась подруга.

Я закинула ей руку на шею и, притянув к себе, обняла.

– Как и я тебя.

Дальше, шутя и обсуждая предстоящую учебу с новыми сплетнями, мы дошли до торгового центра.

– Ба, я сегодня пойду погуляю. За мной Юра приедет.

Придя домой и отнеся покупки к себе в комнату, зашла на кухню, где сидели дедушка с бабушкой.

– Учебный год только начался, а она уже гулять пойдет, – спустив очки на нос и осмотрев меня с ног до головы, проворчала Лидия Владимировна.

Я улыбнулась ее напускной строгости и налила себе борща в тарелку.

Села вместе с ними за стол.

– Дедуль, как твоя рука?

Несколько недель назад Геннадий Петрович с друзьями ездил на рыбалку и вернулся с огромным ожогом на правой руке. Мы с бабушкой жутко перепугались. Но он лишь отмахнулся и сказал, что через неделю все само заживет. Тогда мы с бабулей здорово повздорили с ним. И он, обозвав нас «квочками», ушел смотреть телевизор, так и не рассказав, как он получил ожог. Это хорошо, что сейчас он в отпуске, а то отправили бы на больничный. А у него и так давление. Не смотря на то, что ему шестьдесят пять лет, он уже тридцать лет отработал на одном и том же предприятии, а недавно там началось «омоложение» сотрудников. Хотя он и не показывает нам, но мы видим, как он переживает.

– Все нормально, Лисенок. Еще пара дней, и можно будет убирать бинт. Лучше расскажи, как там учеба?

Принимаясь за еду, я пересказала все свои впечатления о первом дне.

Позже стояла перед зеркалом, смотря на свое отражение. И не могла поверить, что это я. Было очень непривычно и даже неудобно в этом наряде. Юра хотел чего-то другого, и он это получит.

Сейчас на мне красовалось короткое белое платье без бретелей, спереди на нем была железная молния золотистого цвета, которая смотрелась довольно сексуально. К нему я купила приталенный и укороченный черный пиджак, довершив наряд туфлями на высоком каблуке. Свои длинные каштановые волосы решила оставить распущенными и слегка завила с помощью плойки. Я не до конца поняла, что чувствую, но одно знала точно – выгляжу дорого.

Услышав дверной звонок, я оторвалась от своего созерцания и, бросив в сумочку все необходимое, направилась к выходу из квартиры. Проходя через комнату, услышала голоса, которые уже доносились из кухни. Заглянув туда, увидела, как бабушка ставит цветы в вазу, а затем открывает конфеты, принесенные Юрой.

– Я готова. Пойдем уже.

Не заходя на кухню, объявила о своем присутствии. Три пары глаз посмотрели на меня, а у меня запылали щеки от столь пристального внимания.

Бабушка вечером спросила, откуда у меня эти вещи, и мне пришлось сказать, что я их купила на деньги, которые они мне подарили на день Рождения. Мне почему-то стыдно говорить, что мне дал их Юра или про то, что ему не нравятся наряды, которые шьет бабушка.

Дедушка ухмыльнулся и здоровой рукой хлопнул Юру по плечу, выводя того из своеобразного транса.

– Рот закрой, а то жвачка вывалится.

Я хихикнула, а Юра резко встал со стула и направился ко мне, не отрывая от меня глаз.

– Леся… – выдохнул парень, подойдя ближе.

Я приложила палец к губам и округлила глаза, напоминая ему, что мы не одни. Юра еле заметно кивнул и расплылся в довольной улыбке.

– Геннадий Петрович, Лидия Владимировна, приятно было снова вас увидеть, но нам уже пора.

Вежливо попрощавшись с бабушкой и дедушкой, Юра практически вытащил меня из квартиры и, преодолев лестничный пролет, прижал меня к себе и начал страстно целовать.

– Боже, зая, ты просто потрясающе выглядишь.

Хрипло проговорил парень, оторвавшись от моих губ, но лишь затем, чтобы начать целовать шею. Я зарылась пальцами в его золотистые волосы, притягивая еще ближе.

– О, да, я чувствую насколько потрясающе выгляжу, – сказала я, немного покачивая бедрами, прижавшись к нему.

И в ответ получила Юрин стон. Его руки опустились мне на бедра и притянули еще ближе.

– Может, ну его, этот клуб? Поедем ко мне, я очень соскучился по тебе.

Проговорил на ушко парень и прикусил за мочку. Я задрожала в его руках. По телу прошлась волна возбуждения, а низ живота свело приятной судорогой. Повернув голову, я сама начала его целовать, а затем отстранилась и взяла его лицо в ладони.

– Сегодня я настроена на клуб, Юра. Не думай, что я забыла про те три месяца лета, во время которых ты шлялся непонятно где и с кем, – серьезно проговорила, хотя голос и дрожал от возбуждения.

Юра отклонился назад и пристально посмотрел мне в глаза, ища намек на то, что я сейчас пошутила. А затем закрыл глаза и застонал от разочарования. Он прекрасно знал, что меня не переубедить. Бесполезно.

– Ты убиваешь меня, зайка, – со вселенской печалью в голосе сказал парень и, еще раз поцеловав меня, взял за руку.

Мы начали спускаться по ступеням.

– Юра, сколько раз тебе говорить, не называть меня зайка, котя, детка. Меня это раздражает.

– Ты какая-то не нормальная девушка. Все любят эти нежности, – открывая передо мной дверь машины, пробормотал парень.

– Какая есть, – дождавшись, когда он займет место на водительском сиденье, ответила я.

– Иногда мне кажется, что ты просто забываешь мое имя.

– Глупости не говори, Леся, – резко ответил он.

– Ну, я же не называю тебя: ух, ты мой мохнатик или ящер скользкий, – хихикнув, ответила я.

Парень выехал со двора и подкурил сигарету, заставив меня сморщить нос от запаха.

– Лучше продолжай называть меня Юра, – с весельем ответил парень.

И, пока не забыла, открыла сумочку, достала сдачу и чек из магазина, положила все на панель передач. Чувствовала на себе взгляд Юры, но парень ничего не сказал.

В клубе был аншлаг. Все весело проводили время, и мы тоже. Нас собралось десять человек. Все друзья Юры, я их прекрасно знала. Мы шутили и танцевали. Юра весь вечер был сама галантность, ухаживал за мной, приглашал на медленные танцы. Он чувствовал свою вину и таким образом пытался ее загладить. А я… таяла. И уже была готова простить ему эти три месяца молчания.

Мне постоянно приходилось одергивать себя и напоминать, что я обижена на него. Искать внутреннюю обиду. Но с каждым разом ее, обиды, становилось все меньше и меньше.

Следующим утром пообещала себе больше никогда не ходить гулять в будний день. Три часа сна очень мало. Голова болела нещадно и казалась настолько огромной, что я боялась застрять ею в дверном проеме. Мне еще повезло, что я не пью, а то бы точно не поднялась с кровати.

Наскоро приняв душ, заварила кофе себе и дедушке, который терпеть не могу, но проснуться надо. Сегодня был четверг, значит бабушка пошла на рынок за продуктами.

– Дедуль, кофе готов.

– Сейчас иду, Лисенок.

Крикнул он в ответ. А я глянула на часы, и поняла, что опаздываю. Быстро достала аптечку, разложила все необходимое на столе.

– Как погуляла вчера? – спросил дедушка, заходя на кухню и усаживаясь на свое место.

– Хорошо погуляла, но больше не буду среди недели этого делать, – ответила я, разрезая ножницами старую повязку у него на руке.

Аккуратно сняла бинт и в ужасе уставилась на рану. Она выглядела просто отвратительно.

– Не нравится мне она, – сказала я вслух, нахмурившись.

На что дедушка лишь цокнул.

– Что ты цокаешь? Она вообще не заживает, – строго посмотрела на него, стараясь скрыть тревогу, и начала обрабатывать рану.

– Лисенок, я старый человек. Вон, когда ребенок ломает руку, то кость может срастись за две недели, а когда старик – требуется два месяца, – ответил он.

Закончив с промыванием, я наложила повязку.

– Ничего не знаю. В субботу пойдем к врачу. Ты и я.

– Я не… – начал было протестовать дед, но я его оборвала.

– Да. Мы идем к врачу. Не пойдешь, я вызову скорую, – смотря прямо на него, проговорила.

Несколько минут мы играли в гляделки, а затем дедушка кивнул.

– Иди уже, а то в свой институт опоздаешь.

– Университет, деда.

Смеясь, я пошла собираться на учебу.

Глава 4

АНДРЕЙ

Расплатившись с таксистом, я вышел из машины и посмотрел на окна нашей квартиры. В них горел свет, значит, жена вернулась раньше. Я удивился, так как знал, что она предпочитает, чтобы я встречал ее в аэропорту. Сам не понимал, что чувствую от этого. Скорее, равнодушие и навалившуюся на плечи усталость.

Поднялся по ступенькам, минуя лифт, и открыл дверь. Я только начал раздеваться, как из комнаты вышла Дина. Бросил на нее быстрый взгляд и приподнял вопросительно брови.

– Что-то случилось? – спросил ее.

Жена нахмурилась, но тут же взяла себя в руки. Подошла ко мне и обняла. Я положил руки на ее талию и слегка сжал.

– Если скажу, что соскучилась, не поверишь?

Дина улыбнулась, но в ее глазах появилась грусть. Я знал ее достаточно хорошо, чтобы понять, что она чувствует. Но и смысла лгать не было.

– Ты и сама знаешь ответ.

Мягко отстранил ее от себя и прошел в комнату, зная, что она последует за мной. Ослабил галстук и рухнул на диван. Дина села в кресло напротив, не отрывая от меня внимательного взгляда.

– Где ты был? – спросила она подчеркнуто равнодушным тоном, но ее спокойствие – лишь маска.

Когда жена нервничает, она начинает теребить свою цепочку с крестиком, и в данный момент ее ладонь как раз потянулась к ней. Я прикрыл глаза и слабо улыбнулся.

– Посидели с Сашкой в бильярдной после работы, – снова посмотрев на нее, я сел прямо, – так ты ответишь на вопрос?

Жена повела плечом, словно отмахиваясь, но все же ответила.

– Мы перенесли открытие еще на три месяца, – вздохнула она, – проблемы с арендой.

– Почему не сказала раньше?

Дина закатила глаза и повторила мои же собственные слова ей несколько минут назад.

– Ты и сам знаешь ответ.

Логично, если учесть то, как мы расстались перед ее отъездом. Кивнув, я встал с дивана, намереваясь принять душ. Стал расстегивать рубашку, не глядя на жену.

– Соня знает?

Дина подошла ко мне, и стала помогать с рукавами. Сняла рубашку с меня и улыбнулась.

– Конечно, завтра устроим девичник.

Ее глаза засветились, и в них появились чертики. Сейчас она была похожа на молодую девчонку, в которую я влюбился много лет назад. И я испытал нечто похожее на печаль.

– Ладно, скоро вернусь.

Жена кивнула и направилась на кухню. Я же прошел в ванную и через несколько минут уже стоял под обжигающими струями воды. Одну руку запустил в волосы, второй облокотившись на стену душевой. Черт! Я не был готов к ее приезду. Не сейчас. Слишком многое мы наговорили друг другу в прошлый раз, и сейчас оно стоит между нами словно невидимая стена. Не хотел ее видеть, уже один ее вид вызывал во мне злость. До сегодняшнего дня я был спокоен и, черт возьми, успел привыкнуть к этому чувству.

Я намеренно оставался в душе дольше, надеясь, что жена уснет к моему приходу. Хотя понимал, что она ни за что этого не сделает. Обернув вокруг бедер полотенце, вышел и сразу же направился в спальню. Дина сидела в кровати, укрытая по пояс одеялом, быстро щелкая пальцами по планшету, лежащему у нее на коленях. Не поднимая взгляд на меня, спросила.

– Ужинать будешь?

– Нет, – ответил ей и снял с себя полотенце.

Прошел к постели и, откинув одеяло, лег спиной к жене.

– Тебя будить завтра? – спросил ее, не закрывая глаз.

Дина не ответила, и я услышал, как она кладет планшет на тумбочку. Через секунду выключила свет и легла, не прикасаясь ко мне.

– Андрюш…

Голос жены был тихим и нерешительным, и я закрыл глаза, надеясь, что мне все же удастся заснуть. Не прикасаясь к ней.

– Я и правда скучала.

Почувствовал прикосновение ее ладони к спине, а затем она сама уже прижалась ко мне. Я знал каждый миллиметр ее тела, мог даже сейчас с точностью сказать, что где-то чуть выше поясницы ко мне прижимается небольшая родинка в виде полумесяца, едва заметная на животе жены. Как бы там ни было, но мое привычно среагировало.

Сделав глубокий вдох, рывком развернулся к ней и прижал к постели. Дыхание Дины участилось, и она облизнула губы. Стащил с нее майку и бросил на пол. Руки стали гладить тело, которое даже спустя столько лет оставалось таким же совершенным, как и прежде.

– Знаю, – ответил ей и опустил голову к ее груди.

– Но мне ты такого не скажешь?

Жена выгнулась подо мной и застонала. Я на секунду приподнял голову и посмотрел ей прямо в глаза.

– Не скажешь, – она прикусила нижнюю губу, потому что в этот момент мои руки опустились ниже, – ты же никогда мне не лгал.

– Идиллия, да, дорогая?

В дверь кабинета постучали, и следом в открывшуюся щель просунулась девичья голова.

– Андрей Викторович, к Вам можно?

Я отложил бумаги, которые необходимо было заполнить до завтрашнего вечера. Студентка, замявшись на пороге, поправила лямки рюкзака, но все же подошла к моему столу.

– Какой курс? – начал разговор, видя, что девушка никак не решается заговорить.

На вид ей было около двадцати, но пойди разбери эту молодежь.

– Третий, – ответила она и снова поправила лямки рюкзака, – в прошлом году Вы преподавали у нас один семестр.

Я старался запомнить своих учеников хотя бы по именам, но из-за слишком большого наплыва студентов это не всегда удавалось.

– У тебя остался хвост?

Спросил, не зная, зачем ещё она могла прийти ко мне.

– Нет, – она округлила глаза и покраснела, Вы же сами мне поставили автомат. Ну, Копылова я, помните.

Я присмотрелся к девушке и только сейчас понял, что действительно знаю её. Улыбнулся.

– Непривычно видеть тебя блондинкой, – сказал ей, отчего девушка покраснела ещё больше, – так что ты хотела?

Студентка отвела глаза, явно собираясь с силами.

– Мне нужна ваша помощь.

Я положил руки перед собой, ожидая продолжения.

– Дело в том, что Ярик… ну, мой брат Ярик, он младше на два года. На самом деле год и одиннадцать месяцев, но это не так уж и важно.

– Стоп, – перебил её, прекращая поток этой информации, – у тебя младший брат. Абитуриент?

– Да, Андрей Викторович, – выдохнула она на одном дыхании, – но он в следующем году должен поступать.

Я нахмурился, понимая, куда ведёт эта девушка.

– Правила одинаковы для всех, – сказал подчёркнуто холодным тоном, – если ты сейчас уйдёшь, я забуду этот разговор.

Девочка сначала побледнела, но затем её глаза широко распахнулись, и я заметил, как она начала дрожать.

– Нет! – она вскрикнула, и прикусила губу, – Вы не так меня поняли.

Я молчал, смотря на неё. На какой-то миг стало даже любопытно.

– В прошлом месяце он попал в аварию, когда был за рулем, – девушка стала крутить браслет на запястье, – он работает курьером. Ярик врезался в иномарку, и гаишники признали его виновным, хотя это не так.

Я не понимал, к чему она все это мне рассказывает, но решил не перебивать.

– На самом деле там не его вина, но тот парень какая-то шишка, так что…

Я кивнул, не удивляясь. Такое у нас в порядке вещей.

– Так а чего ты от меня хочешь?

Девушка опустила взгляд в пол, а когда подняла глаза на меня, в них стояли слёзы.

– Вы же практиковали раньше, – тихо сказала она, – у нас будет суд, и я боюсь, что его посадят.

– Кто-то пострадал? – коротко спросил её.

– И Ярик, и тот парень отделались царапинами, но он настаивает, что простой компенсацией мы не отделаемся.

Я уже понял, зачем эта девочка пришла ко мне, но в этом не мог ей ничем помочь.

– Это исключено.

Девушка снова бросила на меня взгляд побитой собаки и затараторила.

– Андрей Викторович, вы же сами говорили нам, что есть люди, у которых в крови способность выигрывать дела. Это же и про вас тоже.

Я покачал головой, отрицая.

– Я не практикую, – ответил ей как можно мягче, – мне жаль, что такое приключилось с твоим братом, но ты не по адресу пришла.

Студентка решительно сжала губы.

– Если бы Вы согласились хотя бы консультировать нас…

Я встал из-за стола, заканчивая этот разговор.

– Это не обсуждается. Можешь идти.

В последний раз она бросила на меня затравленный взгляд и через секунду молча скрылась за дверью.

Как вообще эта девушка могла до такого додуматься? Взглянул на часы и стал собирать бумаги в дипломат. Я был чертовски голоден и собирался пообедать.

На улице была самая настоящая осень. Дождь лил как из ведра, и на какой-то короткий миг я уже решил вернуться к себе в кабинет и остаться без обеда, но голод и раскалывающаяся от долгой работы с бумагами голова перевесили чашу весов в пользу кафе. В такую погоду даже вечно курящие студенты на крыльце предпочли остаться в здании, и я, раскрыв зонт, быстрым шагом направился через дорогу.

В ресторане было на удивление мало посетителей, большинство столиков пустовало. Лишь за дальним сидела компания из нескольких молодых людей и неподалёку устроилась девушка.

Она была одна, сидела спиной к двери, но даже не видя её лица, я понял, что девушка промокла до нитки. Она, сгорбившись, склонилась над столом, а с её волос капала вода.

Сел за соседний столик, и промокшая посетительница осталась у меня за спиной. Ко мне тут же подошла официантка, и я сделал заказ, не заглядывая в меню.

– Кофе сразу, как обычно? – уточнила она.

– Да, принесите, – ответил и услышал сигнал мобильного.

Посмотрев на экран, улыбнулся. Софа прислала фотоотчет о девичнике, точнее, несколько фото. Они с Диной устроили грандиозный шопинг, и я улыбнулся ещё шире. На одном из фото дочь примерила на себя костюм Дарта Вейдера, от которого просто фанатела. Представил её в этом прикиде во время вскрытия очередного тела в морге и поморщился. Соня каждый раз описывала в красках, как они расчленяют труп несчастного, и я поражался тому, что она может говорить об этом так хладнокровно. Хотя именно это говорило о том, что у дочери на самом деле талант хирурга или, чёрт его знает, как называют эту способность на их медицинском жаргоне.

В зале играла тихая музыка, но сейчас меня привлёк шум, доносящийся из-за моей спины. Мужской голос отчитывал кого-то, и я, заинтересовавшись, обернулся назад.

Та самая девушка сидела, опустив низко голову и медленно мотала головой. Рядом с ней стоял администратор, на лице которого было написано презрение.

– Либо Вы оплачиваете свой заказ, либо мы вызываем полицию.

Девушка молчала, не двигаясь с места, и я отвернулся. Как раз в этот момент мне принесли кофе, и я сделал осторожный глоток.

– Я для кого это сказал? Вы будете платить или нет?

Чёрт, поймал себя на мысли, что начинаю внимательно прислушиваться к их разговору. Правда, пока что это был лишь пламенный монолог разгневанного администратора.

– Простите… я…

Мне пришлось напрячь весь свой слух, чтобы услышать этот слабый шёпот. Голос девушки дрожал, и мне показалось, что она едва сдерживает слезы. Я нахмурился, не понимая, какое мне вообще до этого дело…

– Я думала, что у меня осталось… – её голос немного окреп, и я замер от непривычного чувства.

Никогда не слышал такого голоса. Он был низким, глубоким, но в то же время чертовски женственным. Я удивился, когда понял, что пытаюсь представить лицо незнакомки.

– Я вызываю начальника охраны…

Администратор был непреклонен, но девушка осуществила очередную попытку.

– Я могла бы позвонить… – на некоторое время воцарилась тишина, но затем она выдохнула, – он разрядился… может…

Дальше произошло что-то совершенно непонятное мне. Сам того от себя не ожидая, я встал из-за стола и направился к этим двоим. Поравнявшись с соседним столиком бросил короткий взгляд на девушку, но этого хватило мне, чтобы понять насколько она молода. Её глаза были покрасневшими, на щеках чёрные дорожки от потекшей туши, дрожащие губы. Она смотрела в тарелку перед собой, даже не заметив моего присутствия.

Повернулся к администратору, доставая бумажник.

– Сколько?

Парень посмотрел на меня как на идиота и процедил сквозь зубы.

– Это лишнее, мы разберёмся сами.

– Я вижу, как вы разбираетесь, – ответил ему, отсчитывая купюры, – этого хватит?

На девушку не смотрел, но чувствовал, что она замерла и смотрит прямо на меня.

– Зачем…

Раздался её удивленный голос, но я остановил её движением руки. Чертова привычка, от которой не так-то просто избавиться. Всучил деньги администратору в руки, и тот, усмехнувшись, отошёл от столика.

Только тогда я решил снова посмотреть на девушку. Она была бледна, в глазах не просто удивление, а что-то более похожее на шок. Она смотрела на меня словно на инопланетянина.

– В следующий раз будьте внимательнее, – сказал ей, отмечая, что в зелёных глазах промелькнула боль.

Думал, что девушка скажет хоть что-то, но она просто смотрела на меня своими влажными глазами, и я испытал странное чувство. Интерес. Любопытство. Мне хотелось снова услышать её необычный голос, но я молча кивнул и вернулся за свой столик.

К тому моменту мне уже принесли заказ, и я принялся за салат, не переставая думать о девушке, сидящей позади. Может, с ней случилась беда? Или она просто хотела получить небольшую дозу адреналина, играя свою роль. Даже это бы меня не удивило. Но я не понимал одного. Какого черта меня это вообще волнует?

Твёрдо решив забыть об этом эпизоде, я стал думать о том, как пройдет сегодняшний вечер с женой. Соня останется у нас, так что придётся играть роль идеальных родителей.

– Спасибо…

Я резко поднял голову и увидел спину девушки, удаляющуюся в сторону двери. Она шла быстрым шагом, обхватив себя руками, словно стараясь согреться, и на мгновение во мне поднялась жалость. Появилось безумное желание догнать незнакомку и удостовериться, что с ней все будет в порядке. На ее месте могла быть моя дочь… Но я тут же одернул себя. Это меня не касается.

Но даже сейчас, когда силуэт девушки скрылся за окном, перед моим внутренним взором стояли зелёные глаза.

Глава 5

ЛЕСЯ

Я проснулась в отличном настроении. Сегодня суббота, наконец-то выходные. Еще раз поблагодарив студенческих богов за то, что у нас в этом семестре пятидневка, встала с кровати и пошла умываться. По квартире уже витал аромат какой-то выпечки. Еще раз глубоко вдохнула.

– Ба, – крикнула я в сторону кухни, – ты там булочки готовишь?

– Что ты орешь как оборванка, иди давай завтракать, – послышался злобный ответ бабули.

Впрочем, я никогда не обращала внимание на ее ворчание. Я хихикнула и забежала в ванну.

– Все, больше не могу, – сказала через некоторое время, отодвигая от себя пустую чашку, где еще недавно был чай.

– Съешь еще булочку, а то тощая, смотреть страшно. Мне Нинка из шестнадцатой квартиры постоянно намекает, что мы не кормим тебя.

– Три съеденные мною булки с ней не согласны, – лениво ответила я и посмотрела на дедушку, приподняв бровь.

– Дедуль, чего сидишь? Давай, иди одевайся, нам скоро выходить.

– Я подумал, что не надо никуда идти. Ну их, этих врачей. Больно они понимают. Я вот, когда служил…

Бабушка не дала ему договорить, шлепнула кухонным полотенцем по его здоровой руке.

– Давай-давай, Генка, кости свои хоть разомни. И не смотри так. Кому говорят, иди одевайся.

Дедушка посмотрел на нас тяжелым взглядом, надеясь, что передумаем. Но мы были неприступны, как Ленинград во время ВОВ. Дед тяжело вздохнул и встал из-за стола.

– Квочки.

Фыркнув, он ушел в комнату. А я стала собирать посуду со стола. И боковым зрением увидела как бабушка быстро поднялась со стула.

– Он же сейчас все вещи в шкафу перероет.

С этими словами она бросилась за дедушкой в комнату. Я засмеялась и покачала головой. Глядя на них, начинаешь верить, что вечная любовь существует. И неважно, сколько лет люди были вместе. Бабушка и дедушка многое пережили в жизни, они проходили через тяжелые моменты и многое теряли, но не чувства. Их любовь стоит выше всех потерь и трудностей.

До больницы мы добрались быстро, маршрутки в это время были практически пустыми. Дедушка всю дорогу хмурился и ворчал, но, думаю, это была вина общественного транспорта. Он не привык к нему. Тридцать лет на казенной машине наложили свой отпечаток. На моем лице постоянно расцветала улыбка, стоило мне посмотреть на лицо деда. Подшучивая над ним, я взяла талончик и мы сели ждать свою очередь. Перед нами было семь человек, не так уж и много.

Чтобы хоть как-то себя и Геннадия Петровича развлечь, я начала рассказывать об учебе в университете. На эту тему я всегда люблю поговорить. Мне нравится учиться. Учеба всегда давалась мне легко. Не скажу, что потрясающе разбираюсь в физике или геометрии, но я знаю азы, и этого мне вполне хватает. И то, что я поступила на бюджет в один из самых престижных ВУЗов страны доказывает мне самой, что чего-то стою в этой жизни, что у меня есть свое место, и я смогу стать кем-то больше, чем девочкой-промоутером.

Еще пять лет назад я хотела связать свою жизнь с танцами. Я жила, буквально дышала ими. Но планы поменялись. Я переехала к бабушке с дедушкой. Они тянули меня как могли, но платить за занятия становилось все труднее и труднее. И вот уже четыре года и семь месяцев я не появлялась в зале. Хотя бабушка с дедушкой пытались отговорить меня. Ругались и кричали, я просто не могла брать деньги из семьи.

Сейчас, думая о том, что я упустила возможность, мне не так больно. Мне нравится то, чем я занимаюсь, на кого учусь. Но нравится – не значит, что я люблю это, что готова провести всю жизнь в душном офисе.

Наша очередь как раз подошла, и мы зашли в кабинет. Посыпались стандартные вопросы: страховка, полис, на что жалуетесь.

Доктор, мужчина средних лет с посеребренными волосами, молча рассматривал рану и неодобрительно качал головой. Мне стало стыдно перед ним. Наверное, в его практике не первый такой случай, когда люди занимаются самолечением. Даже зная, что мы выйдем за дверь, и он нас забудет, мне все равно в данный момент очень стыдно.

Когда Владимир Сергеевич закончил осмотр, дедушка сел рядом со мной на стул. А доктор молчал. Смотрел на нас тяжелым взглядом, а потом, словно что-то решив, тяжело вздохнул и заговорил.

– Геннадий Петрович, ведь не мальчик уже, а так запустили ожог. Уровень сахара у Вас в крови двенадцать ммоль/л. В два раза норму превышает. Скорее всего, сахарный диабет, что неудивительно в Вашем возрасте. Рука мне Ваша не нравится, анализы делать нужно. И чем быстрее, тем лучше.

Я напряглась после его слов и сомкнула руки в замок перед собой на коленях так сильно, что костяшки пальцев побелели. Никак не смогла скрыть своего волнения.

– И что нам сейчас делать? – пытаясь совладать с голосом, задала я вопрос.

– К хирургу надо.

Дедушка рядом со мной напрягся.

– Зачем к хирургу?

Владимир Сергеевич улыбнулся и снисходительно покачал головой, как часто делают с детьми.

– Есть у меня один знакомый, советую к нему обратиться.

А дальше назвал адрес клиники и протянул листок с номером телефона. Поблагодарив врача, мы вышли из кабинета. Оба, потрясенные, не знали с чего начать разговор.

– Да ерунда это все, Лисенок.

Когда мы подошли к остановке, весело проговорил дед.

– Деньги они так выкачивают. Это целая система.

Хотелось бы мне в это верить…

– Деда, нам рассказывали про диабет в школе…

И, достав телефон, я позвонила по номеру, который дал нам Владимир Сергеевич.

Записавшись на прием с утра в понедельник, мы с дедушкой пошли домой. Решили прогуляться. Со всеми этими мыслями, роящимися в голове, мы бы не влезли в маршрутку. Я пыталась вспомнить все, что когда-либо слышала о сахарном диабете, и все это было неутешительно. Я была настолько расстроена, что не сразу смогла взять себя в руки. Посмотрела на дедушку, он был полностью погружен в себя и свои мысли. Я потянулась и взяла его за руку. Дедушка повернулся в мою сторону и, улыбнувшись, поднес мою ладонь к губам и поцеловал. А у меня сердце защемило от нежности. На глаза тут же выступили слезы, дико захотелось плакать. Кое-как я смогла улыбнуться в ответ.

– Все будет хорошо, Лисенок, – уверенно заявил дед.

Я кивнула. Из-за кома в горле я не могла ни говорить, ни дышать. Но я верю в лучшее. С хорошими людьми должны случаться хорошие вещи.

Дальше мы снова пошли молча. Придя домой, сели на кухне и начали все пересказывать бабушке. Я видела, как она стала переживать, ее глаза излучали тревогу.

И тут мы с ней подпрыгнули от сильного хлопка по столу. Широко открытыми глазами посмотрели на деда.

– Так, все. Хватит хандрить. Врач ничего точно не сказал. В понедельник все узнаем, а до этого времени я не хочу ничего слышать про больницы, про диагнозы и тем более не хочу видеть ваши поникшие лица. Ясно?

Строгим «лучше не шутить со мной» тоном проговорил Геннадий Петрович. Он не часто пользовался таким голосом, на моей памяти только пару раз, и это очень впечатляет. Даже у бабушки не нашлось слов для ответа.

– Давайте чаю выпьем, что ли? – предложила Лидия Владимировна, и мы согласились.

Конечно, вслух мы больше ничего не обсуждали, но наши с бабушкой взгляды говорили сами за себя, не нужно было слов, чтобы понять, о чем мы думаем и что нас тревожит.

Эти мысли искусали нам всю душу, и вот, наконец-то, понедельник. Сегодня все станет ясно, и я молюсь, чтобы не было ничего серьезного. Я не стала искать никакую информацию в интернете, чтобы лишний раз не накручивать себя.

К назначенному времени мы уже были в клинике, врач принял нас сразу же. Первое, что бросилось в глаза – отношение к посетителям. Здесь весь персонал был настолько приветлив и улыбчив, что для нас, простых людей, это было дико.

Нас с бабушкой попросили остаться за дверью, чтобы не мешать осмотру. Это были самые длинные несколько часов в нашей жизни. Затем, по окончанию осмотра, нас пригласили в кабинет.

Как только мы зашли, нам указали на диванчик около стены. Мы тут же послушались и сели на места.

– У Геннадия Петровича сахарный диабет второго типа.

Я закрыла глаза и почувствовала, как рядом со мной напряглась и бабушка.

– Но если сахар можно снизить при помощи лекарств и диеты, то с ожогом все намного сложнее. Из-за того, что рана не заживает, инфекция попала в кость. И если не принять меры в ближайшие пару дней, то он потеряет руку.

Бабушка рядом со мной всхлипнула, а я в ужасе прижала ладонь ко рту.

– Но…но… Мы же промывали рану. Каждый день, – с отчаянием в голосе проговорила бабушка.

Врач кивнул.

– Правильно и делали. В любой другой бы ситуации это помогло. Ведь ожог на первый взгляд не такой опасный. Но не при сахарном диабете. Здесь нужно другое лечение, и это не Ваша вина, Вы ведь не знали.

– А что нужно?

Первый раз за все то время, как мы зашли в кабинет, подал голос дедушка. Алексей Дмитриевич откинулся на спинку кресла и посмотрел на нас пристальным взглядом.

– Лечить нужно. И не просто, а очень дорого лечить. Буду честен, если оставить все так и лечить как обычно, то вы потеряете руку полностью. Как только инфекция продвинется по кости, ее будет не остановить. А если Вы хотите сохранить руку, то это стоит больших денег, но стопроцентной гарантии никто не даст даже в этом случае.

Я просто онемела от ужаса после слов врача, настолько он был прямолинеен и хладнокровен. Как будто говорил, что съел на завтрак, а не о том, что человек может потерять свою руку. Почувствовала, как похолодела от страха и нахлынувшего понимания. Господи…

– О какой конкретной сумме мы говорим? – спросил дедушка, а врач взял ручку и листочек со стола и что-то написал на нем.

Передал это деду.

– Точную сумму не назову, потому что стоимость ампул варьирует. Это я написал максимальную сумму, на которую Вы должны рассчитывать. У меня в практике уже были такие случаи. Я ни на чем не настаиваю. Просто знайте, что чем больше затягивать, тем меньше шансов. Если я закажу лекарство сегодня, то его пришлют лишь через три дня. К этому времени мы положим Вас на стационар и проведем дополнительные тесты. Помните, что каждый день на счету. Сейчас я оставлю Вас на десять минут одних. Обсудите все, может, придумаете свои варианты, а когда я вернусь, дадите мне ответ.

С этими словами он вышел из кабинета. Первой в себя пришла бабушка и бросилась к деду на шею, громко плача. Было невыносимо наблюдать за ними. За их болью. Нас всех сейчас одолевали одинаковые эмоции. Я тоже встала и на ослабевших ногах подошла к дедушке, поцеловала его в щеку. Лидия Владимировна оторвалась от шеи мужа и вытерла заплаканное лицо руками.

– Тут и думать нечего, – твердым голосом сказала