А было ли убийство? бесплатное чтение

© Апрельский П

Глава 1

Входя в кабинет начальника, Шмель, а точнее следователь Иван Шмелёв, не ожидал ничего хорошего. Да и что можно ожидать хорошего, если ты работаешь в полиции и тебя вызывает к себе начальник?

Глубоко вдохнув, Иван перешагнул через порог.

В кабинете начальника пахло котлетами, которые ему каждый вторник готовила жена.

– Здравствуйте, Виктор Сергеевич! Вызывали?

– Здравствуйте, Иван Андреевич! Раз вы здесь, значит, я вас вызывал.

Вся эта сцена была похожа на спектакль, хотя, по правде говоря, она и была им, так как трудно серьёзно и официально разговаривать с человеком, которого знаешь большую часть своей жизни.

Дело в том, что вышеназванные Виктор Сергеевич и Иван Андреевич с детства жили в одном доме, гуляли в одном дворе, ходили в один детский сад, потом в одну школу, потом, правда, поступили в разные институты, но зато на одну специальность, а сейчас работают в одном отделе и каждые выходные ездят друг к другу на дачу.

– Вить, я понимаю, что я не подарок, но ты же меня ещё не увольняешь?

– Нет, не увольняю, но отстраняю.

Шмель резко побледнел:

– Я надеюсь, ты пошутил?

– Нет, я говорю вполне серьёзно. И не делай такое лицо, за твои выходки любой другой начальник тебя давно бы уволил.

Глава 2

Уже стемнело, дождь лил как из ведра, превращая песчаные дороги в грязное месиво. Он бежал, ничего не видя от застилающих глаза слёз. Иногда он падал. Прямо в грязные лужи. Больно ударяясь коленями, но даже боль не могла отрезвить его. Ему хотелось умереть, исчезнуть. Прямо сейчас. Ему хотелось закрыть глаза и понять, что всё происходящее было лишь сном. Но это не был сон. ОН ВИДЕЛ! Своими глазами. ОН ВИДЕЛ ВСЁ! И ничего не сделал. Не мог сделать. Его сердце будто остановилось. Он сидел и не мог пошевелиться. Как ему теперь жить?

– Как? За что? – крикнул он в пустоту.

Но пустота ответила ему равнодушным молчанием.

Глава 3

Маленький мальчик сидел, вжавшись в угол полупустой комнаты. В помещении было темно, лампочка перегорела, и малыш надеялся, что тьма спрячет его.

По бледному лицу текли редкие слёзы. Он остался совсем один, без мамы, без папы, а теперь и без брата. Скоро за ним придут и заберут его в страшный дом, где живут такие же одинокие маленькие мальчики и девочки.

Где-то в коридоре послышался скрип. Тело мальчика напряглось, слёзы перестали течь. Дверь в комнату приоткрылась. Они нашли его.

Глава 4

Сегодня был особенный день. Книга, которую он писал десять лет, книга, в которую он вложил всю душу, книга, которая, он уверен, перевернёт весь мир и будет настоящей сенсацией, наконец-то вышла в свет. Виктор Швец даже не пытался преуменьшить свою гениальность. Он понимал, что его книга будет лучшей среди лучших, а он войдёт в историю. Обо всём этом он думал, сидя в своём кресле в гостиной. У окна стояла его жена. Она была задумчива и невесела, что было не совсем обычно для этой женщины. Нехотя отвлёкшись от своих мыслей, Виктор подошёл к своей жене и приобнял её за плечи. Женщина вздрогнула.

– Моя прекрасная Ирина, ты сегодня сама не своя. Что-то случилось?

Ирина медленно повернулась и подняла глаза на мужа. Поизучав их несколько секунд, она произнесла:

– У меня какое-то нехорошее предчувствие. Прямо сердце не на месте.

– Так ты поставь его на место. Сегодня чудесный день. Придёт много очень уважаемых людей, и все будут праздновать выход в свет моей книги. Ничего, кроме хорошего, не может случиться. Пойдём лучше посмотрим, как Марина на стол накрыла, а то она может и яду куда-нибудь подсыпать, пока нас нету, – усмехнулся Швец.

Однако его жена явно не оценила шутки, и её лицо снова помрачнело.

– Ну что опять-то? – раздражённо протянул Виктор. – Я же пошутил просто.

Глава 5

Осень обладает особой атмосферой. Несмотря на переменчивый характер, она заставляет восхищаться её красотой и величием.

В Михайловском саду осень, кажется, была ещё ярче и прекраснее, чем во всём Петербурге. Неудивительно, что в этот солнечный субботний день по нему прогуливалось столько людей. Здесь были и влюблённые парочки, и молодые мамы с мирно спящими в колясках детьми, и шумные компании подростков, и одинокие мыслители, и восхищённые туристы, и многие-многие другие интересные личности. Среди этих «многих-многих» были Вера Лапина и её пёс Пуф. Каждый из них наслаждался долгожданным выходным по-своему. Озорной бигль, каким и являлся Пуф, бегал и весело гавкал от удовольствия. Вера с радостью бы последовала примеру своего маленького друга, но статус «уже взрослой культурной девушки» позволял ей довольствоваться лишь чтением долгожданной книги. Впрочем, книга была интересной, и жаловаться было не на что.

Когда в книге был ответственный момент (а именно: когда к молодой героине ворвался в комнату раненый незнакомец), тон лая Пуфа изменился с весёлого на недовольный. Оторвавшись от книги, Вера подняла глаза на объект неприязни своего товарища. Это был молодой человек со светло-русыми волосами. Он с недоумением смотрел на свои светлые джинсы, на которых теперь красовались ровные отпечатки собачьих лап.

Девушка была готова провалиться сквозь землю. С одной стороны, она вроде бы и не была виновата в этом происшествии, да и Пуф не подозревал о своей вине, но с другой стороны… А что было с другой стороны, Вера не успела подумать, её мысли перебил голос незнакомца:

– Признаю, я заслужил. Хотел пройти мимо и не поиграть с таким красавчиком. Это же пёс?

– Да, но вы его извините, пожалуйста. И меня тоже. Я замечталась и зачиталась, а он заигрался. Вот. Извините нас.

– Так, значит, вы оба мечтатели! Что же вы сразу не сказали? Я всегда мечтал дружить с ними!

Глава 6

От странных слов собеседника Вера вконец растерялась. Она посмотрела на мужчину. Он был полностью серьёзен. Неожиданно Вере стало смешно. Уж очень его лицо не соответствовало его речам. Не сдержавшись, она сначала робко улыбнулась, потом неловко хмыкнула, а потом просто рассмеялась во весь голос. Как ни странно, молодой человек поддержал это её намерение и тоже рассмеялся. Когда они немного успокоились, он произнёс:

– Я Влад. Влад Шмелёв. Для своих просто Шмель.

– А я отношусь к категории «своих»?

– Теперь да. И Пуф тоже. Вы мне очень понравились.

– Спасибо. Честно говоря, это взаимно, – она смущённо улыбнулась. – Ну а я Вера.

– А если не для «своих»?

– Тогда Вера Лапина.

Глава 7

В гостиную Виктора Швеца (размером с квартиру среднестатистического петербуржца) входили модно одетые мужчины и женщины – известные писатели, редакторы, журналисты. Многие из них были друзьями хозяина дома, однако большинство – и прямыми или косвенными конкурентами, которые с наигранной улыбкой только и ждали как бы сказать какую-нибудь колкость или сделать какую-нибудь подлость. Аглая Швец стояла в стороне от всей этой суеты и с презрением смотрела на всё происходящее. Как же она не любила эти приёмы и этих людей, в которых было столько фальши и наигранности, сколько нет даже в дешёвом театре! Однако последнее время её отец устраивал их всё чаще, говоря, что они приносят ему новые знакомства и связи. Аглая очень сомневалась в этом, ведь каждый раз приходили одни и те же люди и говорили одни и те же слова.

Сегодня же был особенный день, когда Виктор Швец, по его собственному выражению, станет великим писателем. Что ж, пусть так. Можно и потерпеть. Хотя в его новой книге Аглая не видела совершенно ничего великого. Наоборот, она показалась ей чересчур жестокой и… Пугающей?

Впрочем, не ей было рассуждать о творчестве отца. Главное, чтобы оно нравилось критикам, имело много читателей и приносило прибыль.

Девушка по десятому разу осмотрела всех гостей: гостиную обхаживали две высокие брюнетки в почти одинаковых кремовых платьях – они были жёнами двух уважаемых критиков, которые в свою очередь мило общались с хозяином дома в другом конце комнаты.

Их избранницы же, в общем-то, не представляя собой ничего особенного, строили из себя в высшей степени привилегированных особ. Каждый день они ходили в магазины, обедали в дорогих ресторанах за счёт своих мужей, а по вечерам пытались писать смазливые романчики, которые их супруги расхваливали, рекламировали и, к слову сказать, довольно успешно продавали. Около дорогого камина, покрытого мозаикой из малахита, стояли Ян Петров и Яна Ветрова – молодые писатели в жанре фэнтези-детектив. В свете ходили слухи об их «тайной» и страстной любви. Они, впрочем, их не опровергали, считая это хорошей рекламой, хотя на самом деле являлись родными братом и сестрой. Ещё было несколько фотографов, малоизвестных журналистов из ещё более малоизвестных журналов, был даже один художник. Самым последним на мероприятие пришёл Андрей Белкин. Это был молодой журналист в очень экстравагантной одежде и непременно в шляпе. Аглае он был очень симпатичен. За два года его службы в роли личного журналиста Виктора Швеца он стал настоящим членом семьи, а с Аглаей они подружились и всё свободное время старались проводить вместе.

Вот и сейчас, долго не задерживаясь на пороге, Андрей быстрым и твёрдым шагом подошёл к девушке. На его губах сияла улыбка, которая незнакомым с Белкиным людям могла напомнить волчий оскал. Но Аглая знала, что подобное выражение лица свидетельствует о предвкушении очередной сенсации.

– Привет! Опять скучаешь?

– Привет! Конечно, скучаю. Назови хоть одну причину, почему мне должно быть весело и интересно?

– Пожалуйста. Вокруг столько разных, самовлюблённых, но при этом пустых людей! Это такое поле для творчества. Ты можешь сочинить про них любовный роман, детектив… Да что угодно!

– К сожалению, я не обладаю подобным талантом.

– Зачем тебе талант? Вон у этих говорящих губошлёпов его нет, не было и не будет. Тем не менее они же пишут, трудятся, не спят ночами. А ты просто лентяйка, так и скажи.

Все эти нелепые слова, конечно же, были сказаны с единственной целью – развеселить совсем приунывшую Аглаю. Что ж, задача была выполнена вполне успешно, и девушка теперь весело улыбалась, одаривая своего собеседника особенным взглядом, который он, к сожалению, не смог расшифровать.

– Ладно. Пошли за стол. Мне до жути хочется есть.

– Пойдём. Кстати, сегодня будет вдвойне вкуснее, потому что почти весь обед готовила мама.

– Ирина Сергеевна? Она редко готовит сама…

– Редко, но метко, как говорится. И сейчас ты в этом убедишься. Ешь давай!

Глава 8

Праздник был в самом разгаре, если так можно было назвать обмен притворными любезностями между гостями и смех над уже до дыр заезженными анекдотами. Впрочем, Аглая была занята гораздо более интересным разговором с молодым журналистом. Они обсуждали разные светские сплетни, нелепые наряды звёзд литературы, бестолковых коллег Белкина (бестолковых, конечно же, по его сугубо личному мнению).

Однако вскоре им пришлось отвлечься, когда хозяин вечера решил сказать речь.

– Дорогие друзья, а всех собравшихся здесь сегодня я действительно могу наградить этим статусом, я очень рад разделить с вами это чудесное, нет, я даже не побоюсь этого слова, великое событие. Я прожил уже много лет, я почти старик…

На этом моменте все, как и подобает, попытались переубедить рассказчика в этой мысли.

– Нет, ну я, безусловно, чувствую себя молодым, это да, но я говорю не об этом. Я говорю о том, что наконец смог выполнить своё предназначение, я уже живу не зря, и эта книга – вещественное доказательство. Я чувствую, что её ждёт успех. Он у неё уже есть, об этом говорит статистика. С тех пор как она появилась в магазинах, прошло две недели, а продано уже более десяти тысяч экземпляров по Ленинградской области, а сколько ещё за её пределами продано и сколько будет куплено через месяц… Я не хочу восхвалять себя или петь дифирамбы, но я понимаю, что такие книги должны радовать людей, и я счастлив, что имел возможность создать одну из таких книг.

Все, конечно же, захлопали, кто-то даже похлопал оратора по спине, выражая тем самым одобрение. Агата закатила глаза. Эту речь отец продумывал две недели, и она уже успела порядком поднадоесть девушке.

– Не понимаю я твоего недовольства, – заметив выражение лица своей подруги. – Хорошая же речь! Вон как все радуются!

– Да, только слышала я её уже раз сто!

– Ладно, зато еда вкусная. Потерпи немного, сейчас все возьмут интервью, раз десять похвалят твоего отца, и он пойдёт переодеваться для фотосессии. Ну а мы с тобой сможем потихоньку смыться.

Конечно, это «немного» длилось очень даже много, но тем не менее пророчество Белкина сбылось. Взяв десятое по счёту канапе, Швец, попрощавшись со всеми, ненадолго отправился в свою комнату – переодеваться к фотосессии, а Ирина отправилась за ним. Агата вздохнула с облегчением. Без отца весь театр потерял свой смысл, теперь люди просто общались, обменивались колкостями, но хотя бы это было честно. Аглая, взяв (может, даже чересчур резко) Андрея за руку, потащила его в сад.

Глава 9

Зайдя в свою комнату, Виктор Швец выдохнул с облегчением тогда: всё, что по плану, всё удалось, речь всем понравилось, и он был просто на высоте. Писатель не торопился переодеваться, он неспешно подошёл к столу, взял бутылку с вином, два бокала, налил немного себе и жене.

– Может, ты всё-таки переоденешься, а то фотографы ждут, – произнесла Ирина.

– Ничего, подождут, сегодня я хозяин этого вечера.

– Хозяин, и это правда, что ты хозяин, которому стоит думать о том, чтобы в его внешнем виде всё было хорошо, иначе напишут бог знает что и нафотографируют всякой ерунды, а тебе потом это всё расхлёбывать. Я думаю, тебе совершенно не нужно, чтобы тебя сфотографировали как-то криво или косо.

Виктор Швец задумался.

– Доля правды в этом есть. Ладно, тогда я тебе покажу свой костюм, а ты оценишь.

– Ты подобрал какой-то особенный костюм? – удивлённо произнесла Ирина.

– Ну конечно, я продумал всё до мелочей. Этот костюм не должен быть слишком официальным, но всё-таки что-то деловое в нём должно быть. Это говорит о том, что я отношусь к особенной группе людей под названием «писатели», однако я склонен к общению со своими читателями и могу быть с ними на одной волне.

Говоря всё это, писатель доставал из шкафа вещи и надевал их на себя.

В конечном итоге на нём оказались: чёрные джинсы, белая рубашка, галстук и пиджак. В целом всё вместе смотрелось очень даже неплохо. Ирина подошла к мужу, затянула ему галстук, он провёл рукой по её густым волосам.

– Как бы мне хотелось, чтобы ты снова оказалась моей невестой и я мог снова жениться на тебе. Я люблю тебя.

– Да, я тоже всегда любила своего жениха, – печально произнесла Ирина. И они молча опустошили свои бокалы.

Глава 10

Аглая и Андрей шли по одной из извилистых дорожек дома семьи Швец. Сад только начинал расцветать, постепенно приобретая красоту и благородство.

Дом писателя стоял как бы особняком, в отдалении от других домов. При этом он совершенно не отличался от соседних строений. Даже внутри не было какого-то излишнего шика. Да, конечно, мебель была дорогая, но всё смотрелось стильно, гармонично, и на этом всё. Однако кое-чем жилище Виктора Швеца выделялось. И этим кое-чем был сад.

В нём росли самые разные растения, многие из которых были привезены из других стран. Одно из деревьев, а именно вишня, было посажено маленькой хозяйкой дома, когда ей было всего три года.

Сейчас Аглая и Андрей устроились на деревянной скамейке около уже подросшего, только начинавшего расцветать дерева. Это было любимое место молодых людей, ведь оно было полностью скрыто от посторонних глаз. От дома его отделяли два высоких раскидистых клёна, а от других частей сада – кусты сирени и жасмина.

– Почему у тебя такое настроение? В прошлую нашу встречу ты относилась ко всему более благосклонно, – сказал Андрей Белкин, с интересом посмотрев на собеседницу.

– Просто меня действительно раздражает весь этот театр! Зачем вообще устраивать все эти званые вечера у нас дома? Все эти люди и их фальшивые улыбки…

– Раньше тебя это не очень сильно беспокоило. Мне кажется, что дело в другом.

Аглая тяжело вздохнула и, не глядя на журналиста, произнесла:

– Да, есть ещё кое-что. Только я в этом не очень уверена.

– Ну и ладно. Нам же не в журнал эту информацию выкладывать. Так что же тебя гложет?

– В общем… Мне кажется, между родителями что-то происходит. Я чуть ли не физически ощущаю эту напряжённую атмосферу. Мама какая-то задумчивая ходит всё время… Ей что-то говоришь, а она не слышит, переспрашивает потом… И будто боится чего-то. Перестала улыбаться совсем. А ночью я один раз случайно увидела, что она плачет. А отец как будто не видит ничего этого. Только и думает про свою великую книгу. Хотя для него это привычное состояние. Однако с мамой он стал меньше общаться. Или, может, она с ним? Хотя, возможно, мне всё это кажется…

– Я склоняюсь к последнему варианту, – улыбнулся Андрей. – Тебе просто не хватает общения. Я обещал приезжать почаще, а обещания своего не выполнил. Каюсь, я последняя сволочь. Но ты тоже хороша! Могла бы Вере позвонить, что ли!

– У Веры запара на работе. Хотя, к слову сказать, у неё на следующей неделе отпуск, и она вместе с Пуфом приедет к нам.

– Ну вот это уже другое дело! Так что не обращай внимания. У взрослых бывают причуды. Наверняка они повздорили немного, а теперь не знают, как помириться. Ничего, я уверен, сегодня всё образуется. Праздничные вечера, знаешь ли, способствуют примирению.

На этом моменте, когда Аглая была почти готова поверить словам своего собеседника и успокоиться, из дома раздался крик: «Помогите! Врача! Вызовите скорую!»

Аглая испуганно посмотрела на Андрея, и они побежали.

Войдя в дом, они увидели толпу гостей, склонившихся над чем-то. Аглая первой подбежала к людям и, протиснувшись сквозь них, увидела на полу свою мать.

Ирина Сергеевна, тщетно пытаясь вдохнуть воздух, то бледнела, то краснела.

– Мам, мам, ты чего?! Что случилось?!

Какая-то гостья, Аглая не разобрала её лица из-за застилающих глаза слёз, ответила:

– Она спустилась с лестницы, упала и начала задыхаться. Но вы не волнуйтесь, врач уже едет.

Легко давать такие советы, когда на полу лежит чужая женщина. А что, если это твоя мать?

К счастью, врач действительно прибыл скоро. В какой-то степени семье Швец повезло, что он жил по соседству. Доктор осмотрел пострадавшую, оказал первую помощь. За это время приехала скорая.

Аглаю трясло, она смотрела на всё происходящее и не верила, что это правда. Когда она была уже на грани, на её плечо легла чья-то рука.

– Не волнуйся, врачи успели вовремя, – произнёс спокойный, насколько может быть в данном случае спокойным, голос Андрея Белкина.

Затем он, не отпуская девушку, подошёл к врачу:

– Простите?

– Да?

– Что случилось с Ириной Сергеевной?

– А вы…

– Я её дочь, – с трудом сдерживая слёзы, ответила Аглая.

Мужчина с сочувствием посмотрел на девушку.

– Пока точный диагноз сказать я не могу. Если говорить в общем, то это сердце. А вот что вызвало приступ, уже скажут после проведения нужных анализов.

– Спасибо вам.

– Да не за что. Однако советую и вам поменьше волноваться. Сердце – оно ведь не резиновое.

После этого все вернулись в дом, и только тогда Аглае в голову пришла одна мысль, которую она сразу же и огласила:

– А где отец?

Глава 11

В этот момент, как по заказу, сверху раздался пронзительный крик. Все обернулись на лестницу. Наверху стояла одна из горничных. Её била дрожь, а лицо было бледнее полотна. Она посмотрела на всех глазами, полными ужаса, и, еле удержавшись от обморока, произнесла севшим голосом:

– Там… Виктор Сергеевич…

– Что? – нетерпеливо воскликнули Андрей и Аглая.

– Он лежит… Мёртвый… И в крови весь…

Аглая посмотрела на Андрея. Он, не сказав ни слова, бросился наверх. Девушка поспешила за ним.

Когда они вошли в комнату, они увидели лежащего на кровати Виктора Швеца. Из его груди торчал кухонный нож. Аглая пошатнулась. У неё резко потемнело в глазах. Через секунду сознание покинуло её окончательно, и бесчувственное тело девушки медленно соскользнуло на пол.

Андрей бросился к Аглае.

В этот момент до комнаты добрались остальные. Брюнетки в кремовых платьях одновременно поднесли руки к своим губастым ртам и слишком уж наигранно изобразили испуг. Одна даже попыталась упасть в обморок, но, увидев, что это уже сделала молодая хозяйка дома, воздержалась. Журналисты тут же достали фотоаппараты и попытались пробиться к трупу. Андрей, убедившись в том, что с Аглаей всё более-менее в порядке, обратил всё своё внимание и гнев на гостей.

– А ну пошли вон! Охрана! Выведите всех отсюда и позовите врача, если он ещё не ушёл. А я пока вызову полицию.

Двое высоких мужчин в чёрных костюмах аккуратно, но в то же время настойчиво взяли под руки гостей и увели их вниз.

Аглая пошевелилась и пробормотала что-то невнятное. Андрей взял её на руки и понёс в соседнюю комнату.

– Ничего, сейчас придёт доктор – и всё будет хорошо. Насколько это возможно. Я обещаю.

Оставив девушку отдыхать, Белкин вышел в коридор и вызвал полицию. Когда разговор был окончен, Андрей выдохнул: «Что же это со мной?!» Живот предательски скрутило, и уже через секунду журналист обнимал унитаз, рассказывая ему всё, что накопилось у него в душе и желудке. Не каждый сильный человек может спокойно относиться к такой ситуации, а Белкин был далеко не сильным, хоть таковым и казался.

Глава 12

Влад и Вера шли вдоль реки Мойки, весело болтая и смеясь. Пуфа же совершенно не интересовала личная жизнь его хозяйки, он, заметив где-то впереди своих собачьих друзей, теперь бежал к ним, умело лавируя между прохожими. За час разговора, который, к слову сказать, прошёл незаметно, молодые люди успели хорошо познакомиться и даже подружиться. Атмосфера была чудесная, выглянуло солнце. Казалось бы, гуляй себе, наслаждайся, но жизнь – штука непредсказуемая, и часто она считает, что хорошие моменты не должны быть долгими. Именно поэтому у Веры и Влада почти одновременно зазвонили телефоны.

– Мне пора работать, – печально вздохнул Шмелёв, положив трубку.

– Мне, похоже, тоже, – произнесла Вера. – Ну тогда… Пока?

– Я думаю, что до встречи, – улыбнулся Шмель.

Глава 13

Конечно, Вере было грустно расставаться с новым знакомым, однако, когда в твой выходной тебе звонит начальник и говорит срочно приехать, мысль о мужчинах, даже если они очень красивые и харизматичные, уходит на второй план. Потому что они наверняка встретятся вновь. В этом Вера была почему-то уверена. Она быстро отвела Пуфа домой и вызвала такси.

Семь лет назад Вера вместе с мамой приехала в Санкт-Петербург поступать в Санкт-Петербургский государственный университет на факультет юриспруденции. Каким-то чудом она поступила. Этим чудом был внезапно решивший отказаться от своего места абитуриент. Причины его отказа девушка не знала, но благодарила его всей душой и сердцем. За время учёбы Вера успела хорошо устроиться в городе, завести новых друзей среди своих однокурсников, да и просто по городу. Недавно она купила себе собаку. Просто так, для души. Первоначально жизнь была нелёгкой, учёба давалась тяжело, всё время не хватало денег. Мама Веры, Анастасия Степановна, никак не могла найти работу и постоянно винила себя в том, что не может обеспечить дочь, очень расстраиваясь по этому поводу. Однако врождённое упорство помогло девушке справиться с трудностями. А от одиночества Веру спасла случайная встреча в «Доме Книги». Именно там пять лет назад заядлая читательница книг всех жанров и размеров Вера встретила семнадцатилетнюю Аглаю Швец. Аглая спокойно пила кофе, переживая о предстоящих экзаменах, когда рядом с ней какая-то девушка гневно воскликнула: «Да что же такое! Она золотая, что ли?»

– Кто? – произнесла нечаянно вслух Аглая.

Незнакомка обернулась. Гнев на её лице сменило удивление.

– Да книжка вот дорогая, – сказала она смущённо.

– А вы её очень хотите? – спросила Аглая, посмотрев на название книги.

– Ну в целом… Да. Хочу. Но очень уж она дорогая. Боюсь, мне не по карману.

– Ну что же, значит, вам повезло. Меня зовут Аглая Викторовна Швец, и я дочь автора этой книги. Рада знакомству, – Аглая протянула собеседнице руку.

– Вау! То есть я хотела сказать, что тоже очень рада. Меня Вера зовут.

– А теперь, если вы не очень заняты, приглашаю вас к себе в гости. Попьёте со мной чай или кофе, а я вам подарю книгу – с автографом.

Предложение было принято, и с тех пор Аглая и Вера были не разлей вода. Теперь все книги Швеца доставались юной криминалистке бесплатно, как подарок. Мало того, Вера даже помогла отцу подруги в написании его романа, уточняя некоторые профессиональные детали.

И сейчас, мчавшись в такси в управление, Вера внезапно вспомнила эти моменты жизни. На душе почему-то сразу стало неспокойно.

Когда девушка зашла в здание следственного комитета, ей сказали сразу пройти в кабинет её начальницы.

Чем ближе Вера подходила к данному кабинету, тем быстрее и громче стучало сердце у неё в груди. Однако такая реакция была у всех, над кем начальствовала эта женщина. Нет, в ней не было ничего злого или жестокого. Однако в ней была неисчерпаемая сила, которая виделась во всём: в суровом взгляде, в уверенных движениях, в твёрдом голосе. Александра Побединская – так её звали, и это имя полностью соответствовало её характеру.

Глубоко вздохнув, Вера постучалась, а потом зашла в кабинет. Во главе длинного стола сидела начальница, а по бокам – много незнакомых людей. Девушка позволила себе немного рассмотреть их. Да, все они были ей не знакомы. Хотя вот этого и того она часто встречала в коридоре, а с тем даже когда-то виделась на задании. Но лично она никого не знала. Однако тут взгляд девушки упал на одного мужчину, и она узнала его. «Влад Шмелёв. Для своих просто Шмель», – пронеслось в голове у Веры. Он тоже заметил её и так же удивлённо посмотрел на неё.

– Вера, я понимаю, что вы ещё не принимали участия в столь серьёзных делах, однако я вынуждена прибегнуть к вашей помощи. У нас произошло убийство. Жертвой стал хорошо известный вам писатель – Виктор Швец, – произнесла женщина во главе стола.

У Веры внутри всё похолодело. Ведь она совсем недавно вспоминала про семью Швец – и тут убийство. Однако девушка попыталась не выдать своего состояния, что, впрочем, ей не очень удалось. Шок от этой новости хоть и пробыл на лице девушки всего секунду, но не укрылся от зоркого глаза Побединской.

– Вы хорошо знаете эту семью, – продолжила начальница, – и я считаю, что вы сможете пролить свет на некоторые детали, рассказать о членах его семьи, например. Что это за люди, какие у них отношения были с жертвой.

– Но, – после небольшой паузы произнесла женщина, – возможно, вам будет тяжело участвовать в данном деле. Всё-таки вы близко общались с жертвой? Может, я ошиблась? Может быть, я зря вас вызвала?

Смысл этого вопроса и тон, каким он был задан, встряхнули Веру, заставив её взять себя в руки. Твёрдым голосом девушка произнесла:

– Нет, вы не ошиблись. Вы были абсолютно правы, приняв решение о моём участии в этом деле. Я действительно хорошо знаю семью Швец и часто бываю у них дома. К тому же дочь Швеца – моя подруга, которая мне доверяет.

– Хорошо. Я рассчитывала услышать именно этот ответ, – удовлетворённо произнесла Побединская, и её слова были абсолютной правдой.

Глава 14

Получив инструкции от начальницы, Вера вышла в коридор и набрала номер Аглаи.

– Привет! Это правда?

Да, вопрос дурацкий. Вера это знала. Но с чего ещё начинать такой разговор.

– Да, – ответила Аглая, и её голос напугал девушку. Он был совершенно безэмоциональным. Кто-то мог бы подумать, что его обладатель смирился с утратой и у него всё хорошо. Однако Вера по опыту знала, что у подруги всё очень плохо. Она понимала, что жалеть и успокаивать девушку нет смысла, поэтому произнесла:

– Меня назначили расследовать это дело. Мы скоро приедем к вам домой. И, Аглая… Я обещаю, что я найду убийцу и он будет наказан.

Да, слишком многообещающе, но не сказать этого она не могла.

– Спасибо, – уже более живым голосом ответила дочь Швеца. И Аглая действительно была благодарна подруге.

* * *

Всю дорогу Вера ехала молча. Её группа состояла из пяти человек: фотограф-криминалист, мужчина сорока лет с вечно отсутствующим взглядом, судмедэксперт и три следователя: Пётр Орловский, Влад Шмелёв и сама Вера. Со всеми этими людьми, кроме Шмелёва, девушка была не знакома, к тому же она первый раз участвовала в таком серьёзном задании и поэтому очень нервничала. По итогу мужчины переговаривались, даже шутили между собой, а Вера тихонько сидела в сторонке, притворяясь, что переписывается с кем-то по телефону.

Когда они приехали к дому Швеца, девушка почувствовала облегчение. Однако оно продлилось всего секунду, так как на пороге дома появилась Аглая.

Она была одета в скромное чёрное платье, а каштановые волосы – заплетены в пучок. Ей было всего двадцать четыре, но глаза были серьёзны не по годам. Посмотрев в них, Вера ощутила всю ту огромную боль, которую испытывала её подруга. Следователь подошла к Аглае и молча обняла её. Да, сейчас она была на службе, однако, несмотря на это, она всегда оставалась живым человеком, подругой. Спиной Вера ощущала осуждающие взгляды своих коллег, но ей всё равно. Им не понять. Конечно, они скажут, что подобное проявление эмоций – это признак слабости, неопытности, непрофессионализма. Однако это обычная реакция на убийство. Как можно быть спокойным, когда один человек может лишить другого жизни? Просто так, потому что захотел? Как можно в таком случае ручаться за то, что смерть не придёт в твой дом, в твою семью? Как раз спокойствие выглядит неестественно, вы не находите?

– Ничего, я в порядке, – наконец произнесла Аглая. – Скажите, а сколько времени займёт опрос? Я бы хотела съездить к маме в больницу.

– Вообще-то все должны оставаться в доме, пока мы не закончим весь опрос и не проведём обыск, – высокомерным голосом сказал Орловский.

Вера с неприязнью посмотрела на следователя. Они оба знали, что это необязательно. Достаточно было дать всем расписку о невыезде. К тому же Ирину Швец тоже нужно было опросить и можно было совместить приятное с полезным: сопроводить Аглаю в больницу и выполнить свою работу. Однако её коллега предпочёл умолчать обо всём этом и нагрубить её подруге.

«Самовлюблённый индюк», – подумала Лапина.

Хотя внешне Пётр Орловский был совершенно не похож на эту птицу. Острый подбородок, острый нос, острый взгляд – про таких говорят: орлиный профиль. Даже фамилия у него была «орлиная». Однако эта птица отличается умом и хитростью, а следователь не обладал этими полезными качествами. Под копной чёрных густых волос скрывалось совершенно нелогичное, необразованное, но очень себялюбивое существо.

– Я думаю, что допрос свидетелей займёт не больше часа, а потом я вместе с тобой съезжу в больницу и, с разрешения врача, задам несколько вопросов Ирине Сергеевне, – не обращая внимания на гневные пыхтения Орловского, сказала Вера.

– Вообще-то, следователь Лапина, не вам здесь командовать! Ваше дело – подчиняться приказам.

– Дорогой Пётр, не забывайте, что мы расследуем убийство, – неожиданно заговорил Шмелёв. – Сейчас не время для личной неприязни. К тому же Вера, то есть следователь Лапина, говорит разумные вещи. Так или иначе нам нужно будет опросить Ирину Сергеевну Швец. Нам даже лучше, если мы сделаем это быстрее. К тому же Вера почти член семью Швец, и Ирине будет легче поговорить сначала с ней.

Влад улыбнулся Вере, она едва заметно улыбнулась в ответ. Пётр наконец-то замолчал и надулся.

Глава 15

Аглая проводила следователей в дом. В гостиной на диванах и креслах собрались все гости, на праздничном столе стояли ещё не убранные блюда с едой.

Влад оглядел присутствующих. На диване лежала худенькая девушка, которая, судя по наряду, была горничной, а судя по зеленоватому цвету лица, находилась на грани обморока. Рядом с ней сидела ещё одна представительница этой профессии. Однако она имела более здоровый вид и более пышные формы. В кресле расположился довольно симпатичный молодой человек с причудливо закрученными усами, а рядом с ним, на подлокотнике, устроилась черноволосая девушка с алыми губами. Про себя Шмелёв заметил явное сходство в разрезе глаз и форме головы молодых людей. За столом сидели двое высоких мужчин в костюмах и две девушки, у которых, судя по всему, было накачано всё, что только можно накачать.

«Ну в чём тут красота?» – подумал про себя Шмель.

По стенам растянулось несколько журналистов и фотограф. Почти всех этих людей Влад знал: они были завсегдатаями на всех громких мероприятиях. В одном из углов стоял ещё один гость – мужчина в оранжевой рубашке и шляпе, из-под которой выглядывали чёрные волосы. Но выделяла парня не только его одежда. Тёмные глаза оценивающе смотрели на следователя, а губы растянулись в почти звериной улыбке. На секунду Шмелёву показалось, что на него смотрит сам дьявол во плоти. Однако, завидев Аглаю и Веру, парень тут же поменялся в лице, взгляд его подобрел, а улыбка стала искренней.

– Вера! Как хорошо, что ты здесь! – говорил он, подходя к девушкам. – Если бы ты только пришла раньше! Может быть, сейчас бы мы говорили совсем о другом.

– Здравствуй, Андрей. Что ж, к сожалению, это так.

– Вера, не знаю, как вас по батюшке, вам не кажется, что вы всё-таки на службе и дружеским отношениям тут не место? – опять начал Орловский.

Шмель посмотрел на девушку. Она явно хотела сказать что-то вроде: «Когда же ты уже заткнёшься, индюк?» По крайней мере, сам Влад с удовольствием задал бы этот вопрос. Однако у Веры явно было больше терпения и такта, поэтому она произнесла:

– Пётр Витальевич, к счастью, я знаю, как вас по батюшке, друзья – они на то и друзья, чтобы всегда оставаться таковыми. Но я хочу вас уверить, что подобное положение вещей никак не мешает моей работе и объективности моих суждений.

«Молодец», – подумал Шмель. Да, она действительно молодец. В её возрасте не все так грамотно относятся к своей работе. Он, например, не относился. Делал кучу ошибок, шёл против правил, а то и против закона, считал, что умнее всех. Ему повезло с начальником. Михаил Сергеевич Клотков постоянно его выгораживал и, несмотря на невероятную упёртость Шмеля, пытался научить его. В конце концов Влад доигрался до того, что по его вине начальника уволили. И хотя Михаил Сергеевич отнекивался и говорил, что ушёл по собственному желанию – помогать дочке, воспитывать внуков, Шмелёв прекрасно знал всю правду и чувствовал свою вину. С тех пор он изменился, стал «сначала думать, а потом делать». Новый начальник уже не мог упрекнуть его в безрассудстве или непрофессионализме. Влад стал Шмелём: вёл себя тихо, пока его никто не трогал, и внезапно и больно жалил, когда на него нападали.

– А я думаю, что мешает, – распалялся Орловский.

– А я думаю, что вам пора уже перестать спорить.

«Пора вмешаться. А то они друг друга покусают», – решил Шмель.

– Ребята, ребята, давайте жить дружно! И давайте уже работать, наконец! Мы всё-таки расследуем убийство, а не в игры играем.

Оба следователя пристыженно посмотрели на Влада.

– Извините, Владислав Александрович, но мне было действительно неприятно, когда Пётр Витальевич говорил неправду обо мне и моей работе.

«Владислав Александрович… А недавно был просто Шмель. Конечно, работа и личная жизнь должны существовать отдельно, но почему-то всё равно была противна эта официальность».

Пётр хотел было что-то возразить, но Влад бросил на него очень красноречивый взгляд, и Орловский закрыл рот, успев произнести только: «А…»

* * *

В конце концов дело всё-таки дошло до осмотра места преступления. Спальня Швеца находилась на втором этаже. Войдя, Шмель удивился совсем небольшим размерам комнаты и довольно скромной обстановке. Кровать, два шкафа в пол и комод – вся мебель, которая там была. Аглая, заметив взгляд следователя, поспешила объяснить:

– В этой комнате отец только спал и хранил одежду, а работал он в своём кабинете. Я могу показать вам его, если нужно.

– Да, мы посмотрим его чуть позже. Аглая Викторовна, вы уверены, что вам стоит здесь находиться?

Влад неспроста задал этот вопрос, ведь уже остывшее тело писателя ещё лежало на кровати.

– Да, я… Я в порядке.

Однако выражение лица девушки и её дрогнувший голос говорили об обратном.

– Нет, всё же вам стоит отдохнуть. Мы справимся сами, а вам ещё потребуются силы. Пётр, проводи, пожалуйста, Аглаю Викторовну и напои её чаем.

– Но почему я? – начал было Орловский, но, посмотрев на девушку, продолжил: – В смысле, я совсем не силён в этом деле… Ну, в поддержке. Но если нужно, то я… Да.

Вера и Влад удивлённо посмотрели на него. Подобные речи были совершенно не в духе Орловского. Ни грамма желчи, никакого отрицания. В таком безмолвии Аглая и Пётр покинули комнату.

Глава 16

– Так, ну, приступим? – первым нарушил молчание Шмель.

– Да. Наш судмедэксперт уже осмотрел тело?

– Кирилл! Ты уже осмотрел тело?

В комнату вошёл худой молодой человек с небольшой щетиной и волосами, забранными в хвост, – это был судмедэксперт.

На вид ему было не больше девятнадцати, но Вера знала, что на самом деле он был гораздо старше.

– Да. Я, в отличие от вас, занимаюсь работой, а не трепотнёй. Он мёртв уже около двух часов. Убит прямо на кровати – об этом говорят трупные пятна на спине. Но есть один интересный момент. Смерть наступила не от удара ножом.

– В смысле? – почти хором воскликнули Вера и Влад.

– Вот видите: нож вошёл очень «удачно», не задев ни одного жизненно важного органа. В любом случае при таком ранении человек мог умереть только от потери крови, а её, как вы видите, довольно мало. Это означает, что он был уже мёртв, когда его проткнули ножом. Кроме того, даже если он был жив, то, наверное, позвал бы на помощь, а он этого не сделал.

– Ну тогда от чего же он умер? – спросила Вера.

– Точно я смогу сказать только после вскрытия.

Вера подошла к прикроватному столику и, предварительно натянув перчатку, взяла бокал и поднесла его к носу.

– Возможно, это отравление… От бокала пахнет миндалём.

– Цианистый калий, – продолжил её мысль Шмель.

– Вряд ли, – сказал Кирилл. – В бокалах явно было вино из этой бутылки.

Вера отметила, что в ней отсутствовали примерно два полных бокала.

– А это красное полусладкое вино. Там есть сахар, а он аннулирует действие цианида. В крайнем случае он мог отравиться, но никак не умереть. Однако я почти на сто процентов уверен, что перед смертью он задыхался, а умер, скорее всего, от остановки сердца. Кроме того, судя по позе, у него был паралич. Эти симптомы могут быть связаны с заболеваниями, с отравлениями совершенно разными веществами. Поэтому вскрытие и только вскрытие всё покажет. Но мы, конечно же, проверим всю еду со стола. Возможно, он отравился ещё там.

– Ладно. Ещё что-нибудь интересное ты обнаружил?

– Если говорить о трупе, то это пока всё. Хотя, выходя из роли профессионала, я хотел бы согласиться с Верой, потому что всё это очень похоже на отравление цианидом. Однако нестыковка с вином меня смущает. Ну а что касается остальных вещей, а конкретно ножа, то это коллекционный нож (кстати, им опять-таки довольно очень сложно убить человека). Причём он не из этого дома, я специально пошёл проверил и спросил у местной поварихи и горничных.

– Но они могли ведь и соврать, – вставила Лапина.

– Да. Возможно. Однако мой отец коллекционировал различные ножи и много рассказывал мне о них. Поэтому я точно знаю, что таких ножей довольно немного. В 1974 году, если не ошибаюсь, одна из компаний Калининграда выпустила серию ножей, посвящённую 250-летию со дня рождения Иммануила Канта. Не помню, сколько всего их было, но точно меньше ста. Я думаю, где-то пятьдесят ножей, не больше. Но суть в том, что каждый нож отличался от другого хоть чем-то, какой-нибудь маленькой деталькой: формой лезвия, толщиной ручки или украшением. Поэтому у каждого владельца был свой неповторимый нож. И похоже, что это один из них. Ну или качественная подделка.