От оглушающих битов и лазерных, режущих глаз, лучей голова идет кругом. Все это очень круто, но в меру, а не ночь напролет.
А сейчас я устала и сильно хочу домой.
Юлька, дергаясь под музыку, как заведенная, не переставая что-то выкрикивает, но до моего слуха доносятся только отдельные слова. Остальное как жеваная бумага.
- Крейзи… Лужниках… очень… круто…
Киваю, изображая заинтересованность. Оливия, наша подруга, извивается с закрытыми глазами. Не от удовольствия, она сегодня немного перебрала с коктейлями и, кажется, вот-вот уснет.
- Не спать, Оливка! – выкрикивает Юля, - танцуй!
Мы позвонили ее брату и очень надеемся, что он успеет забрать ее до того, как она это сделает.
К счастью, Саша приезжает уже через пятнадцать минут, хмурый и заспанный утрамбовывает сестру на заднее сидение своего Мерса и, даже не попрощавшись с нами, садится в машину и бьет по газам.
Я, с завистью глядя вслед удаляющимся задним габаритным огням, вынимаю из сумочки телефон и тоже собираюсь заказать себе такси.
Юля, стоя ко мне спиной, тоже куда-то звонит.
- Слу-у-ушай… - тянет она, пряча айфон в карман широкой юбки.
Начало мне не нравится. Обычно с этого слова начинается какой-нибудь треш. А я твердо намерена в ближайший час добраться до своей кровати и спать завтра минимум до обеда.
- Я домой, - демонстрирую открытое в телефоне приложение.
- Десять минут, Мариш… умоляю!..
- Начинается…
Обхватив руками мой локоть, подруга приклеивается губами к моему уху.
Она громкая, приставучая, от нее пахнет сладкими духами и винными парами. Наверное, у меня синдром раннего старения, но все это вместе жутко раздражает и вызывает приступ тошноты.
Эта неделя была не из легких. Горы практических заданий и проект, защита которого уже в следующую среду. Мне следовало пропустить поход в клуб на этой неделе, но Юля утверждала, что собирается большая компания, и я ей поверила. В итоге мы пришли вчетвером.
За Евой почти сразу приехал ее парень, Оливка перебрала, я засыпаю на ходу, и только Юльку тянет на приключения.
- Помнишь, я тебе про Игоря рассказывала? – торопливо шепчет она, увлекая меня обратно в клуб.
- Какого Игоря?
- Ну, Игорь! С которым я здесь пару недель назад познакомилась.
Выдернув свой локоть из цепких пальцев, гневно смотрю в ее глаза.
- Значит, ты для этого нас сюда притащила?! У тебя здесь свидание?
- Ну, Мариш!.. Не злись… нет никакого свидания, я даже не знала, что он сегодня тут будет!
- Он здесь?
- Да! Он случайно увидел меня в толпе и пригласил наверх в випку.
- Так иди, я тут при чем?
- Мариш, он там с друзьями отдыхает, не пойду же я одна.
Строго глядя в ее лицо, недовольно поджимаю губы. Угораздило же меня обзавестись подругой с шилом в заднице. В ее жизни непрекращающийся движ. Она постоянно с кем-то знакомится, расстается, ругается или мирится. У нее всегда какие-то проблемы – затопила соседей, потеряла ключи от квартиры, упала и подвернула ногу.
Человек – катастрофа.
- Не ходи.
- Ну, Марин!.. Ты знаешь, какой он!.. Я таких еще не встречала! Вдруг, это моя судьба?
- А что ж тогда твоя судьба сам не спустился к тебе?
- Поймешь, когда увидишь, - обещает загадочно, - пять минут, Зай… как раз успеешь до такси.
Продираясь сквозь плотную разодетых в брендовые шмотки людей толпу, за руку тащит меня к стеклянной лестнице наверх. В этом клубе я впервые, и только теперь задумалась, откуда у Юльки пропуск в столь пафосное место.
Уж не новый ли знакомый ей его организовал?
- Кем он работает? – пытаюсь перекричать музыку.
- Что-то связанное с политикой… я забыла!
Быстро переставляя уставшие ноги, стараюсь не отставать. Всего пять минут, сдам Юльку на руки ее парню и сразу уйду.
Оказавшись на втором этаже, мы останавливаемся. Подруга крутит головой по сторонам и, замерев на секунду, вдруг срывается с места.
Смотрю в том направлении, куда она рванула и вижу в полутени мужчину. Подпирая спиной стеклянное ограждение, он смотрит в экран своего телефона.
- Игорь! – восклицает Юля, стремительно к нему приближаясь.
Я замедляю шаг и вскоре вовсе останавливаюсь, готовая вот-вот сделать Юле ручкой и, наконец, поехать домой. Мужчина поворачивает голову в ее сторону и растягивает губы в улыбке. Она с визгом повисает на ее шее.
Боже… он ведь совсем взрослый… на вид годится ей в отцы. Солидный, дорого одетый, с модной прической и ухоженной бородкой, но слишком взрослый для нее.
Она с ума сошла?!
- Мариш! – зовет Юлька, - иди сюда!
Я иду, но только для того, чтобы попрощаться и шепотом попросить ее, не делать глупостей.
- Игорь, знакомься, это моя подруга Марина.
- Здравствуйте, - изображаю вежливость.
- Привет, - усмехается мужик, за секунду оглядев меня с головы до ног.
Вот козел!
- У нее парень есть, - тут же вносит поправочку Юля.
- Идем к нам, девчонки.
Юля, округлив глаза, посылает мне умоляющий взгляд, но что я отрицательно качаю головой.
- Мариш, пять минут… умоляю…
Ее Игорь уже удаляется от нас по коридору, а подруга, глядя ему в след, едва не припрыгивает на месте от нетерпения.
- Пожалуйста, Марин! Я тебя никогда ни о чем не прошу!..
- Да, ладно!
- Пять минут! Если там есть другие телки, ты сразу уйдешь!
- А если нет?
- Тогда уйдем вместе! Клянусь! – рыдает она, - Мариша-а-а…
Я не знаю, как каждый раз у нее это получается, но уже через несколько секунд мы с ней оказываемся в накуренной випке. Тут шумно. Музыка, мужской смех.
Под потолком клубится кальянный туман вперемешку с сигаретным дымом и терпким парфюмом. Очень душно.
Юлька вместе со своим Игорем тут же занимают диван слева от входа. Я, вцепившись в свою сумку обеими руками, врастаю ногами в пол у порога.
Пробежавшись глазами по комнате, насчитываю пять мужских голов. Девушек, кроме нас, здесь нет. Надо уходить.
- Марина! – слышу оклик подруги, - проходи! Чего, как неродная?
Мужики, все как один, вперивают в меня свои взгляды. По коже ползет мороз, в животе образуется нервный ком.
Валить надо.
Не глядя ни на кого конкретно, пожав плечами, растягиваю губы в улыбке.
- Всем хорошего вечера, но мне пора.
- Куда торопишься, красивая? – раздается чей-то голос.
Машинально глянув туда, откуда он доносится, вдруг цепляюсь взглядом за смутно знакомый образ.
Звуки музыки стихают, я отчетливо слышу собственные дыхание и пульс, что настойчиво стучит в барабанные перепонки. Пол под ногами превращается в зыбучие пески.
Не может быть.
Откинувшись на спинку и широко расставив ноги, на диване сидит Кравцов. Приятель моего отца и старшего брата.
Затянувшись сигаретой, он, щурясь, выпускает дым и внимательно смотрит в мое лицо.
Узнал?..
Мое сердце подскакивает к горлу, и лицо ошпаривает кипятком. Я год его не видела! Я уже и не надеялась!..
И тут взгляд его, соскользнув с лица, упирается в мою грудь. Задержавшись на ней несколько мгновений, ощупывает бедра и стекает к коленям.
Прокатившаяся по телу удушливая волна мгновенно пересушивает горло.
Не узнал.
Он меня не узнал!
Глядя на него во все глаза, наблюдаю, как сидящий передо мной шикарный мужчина, сделав очередную затяжку, пускает свой взгляд в обратный путь. Еще раз лениво очерчивает все контуры моей фигуры и возвращает его к лицу.
Почесывая, языком верхние зубы, словно что-то для себя решает.
Я не шевелюсь и, кажется, даже не дышу. В голове бьет набат, в груди работает центрифуга.
Надо напомнить… Поздороваться.
Но пока я пытаюсь трансформировать свою мысль в речь, Кравцов, затушив окурок в пепельнице, поднимается с дивана и идет прямо на меня.
- Пошли, - говорит подхриповатым голосом и, развернув меня за плечи, легонько подталкивает в спину.
Узнал?..
Выводит из випки и также слегка касаясь спины, куда-то ведет. Совсем скоро мы оказываемся в конце коридора у деревянной серой двери. Нажав ручку вниз, он отворяет ее и заводит меня в какой-то кабинет.
Тут темно. Только уличная иллюминация отражается от стен разноцветными мутными пятнами. Пахнет деревом, парфюмом с древесными нотками, сигаретами и, наверное, моим страхом.
Разворачиваюсь к Кравцову и в тот же момент чувствую, как его пальцы обхватывают мое лицо.
Захлебываюсь эмоциями. Дикими и абсолютно запретными. Словно меня засасывает в воронку и переносит в один из моих позорных снов.
Я и он наедине. Он смотрит на меня вот так, как сейчас...
- Сколько лет?
- Д-двадцать…
Черные глаза, сузившись, сканируют меня на предмет лжи и, очевидно, удовлетворившись результатом, концентрируют внимание на моих губах.
О, Боже… Марина, останови его!..
Но слова застревают в голосовых связках, а разум отключается. Вся моя энергия концентрируется в области живота, кожу покалывает прохладными иголками.
Я закрываю глаза и чувствую твердые мужские губы. Особо не церемонясь, его язык раздвигает мои челюсти и касается моего. Сумасшедшие ощущения, столкнувшись с осознанием того, чей именно это язык, взрывают меня изнутри.
Сумка валится на пол, а пальцы мои цепляются в черную ткань его рубашки.
Один раз. Никто не узнает...
Даже он.
Пытаюсь отвечать, понимая, что ничерта я целоваться не умею. Слишком по-взрослому он это делает. Глубоко, жестко и нагло.
Толкнув к стене, наваливается всем телом и прижимается бедрами. Прошившая меня насквозь молния, бьет в низ живота разрядом тока. У него эрекция.
Глухо стону ему в губы.
Кравцов отстраняется и, жаля кожу сбитым дыханием, проводит по моим губам подушечкой большого пальца. Глядя на них тяжелым взглядом, размазывает вокруг рта нашу общую слюну.
- Сосешь?.. – спрашивает тихо.
- Что?..
- Я хочу, чтобы ты мне отсосала… твои губы созданы для этого.
Машинально облизав их, сглатываю. Истерично дергающееся в груди сердце отдается в ушах гулким шумом.
- Мне… я… не сосу, Арсений Рустамович…
Мужчина замирает, а взгляд черных глаз словно ледяной коркой покрывается. В следующий миг он отстраняется и убирает пальцы от моего лица.
Меня затапливает стыдом. Кончики ушей горят огнем, щеки заливает краской.
Кравцов, упираясь рукой в стену у моей головы, опасно щурится.
- Как говоришь, тебя зовут?
- Ма-рина…
Вижу, как дергается крупный кадык на его шее и высоко вздымается грудь.
Господи… какой позор!..
- Фамилия?.. – уточняет хрипло.
Придумать фамилию, соврать, что бывшая соседка, ударить и убежать – все эти мысли проносятся в голове, как стайка перепуганных воробьев, и тут же растворяются в панике.
- Греховцева…
- Твою мать!!!
- Простите.
- Бл*дь!.. – резко отвернувшись, зарывается пальцами в волосы, - бл*дь!.. Марина!
- Простите, - шепчу снова, поднимая с полу свою сумку.
- Почему сразу не сказала?!
- Я не успела…
Почти правда. Другая причина – я сошла с ума, решив надкусить запретный плод.
Поворачивается ко мне и, заложив руки в карманы брюк, строго смотрит в мое лицо.
- Ничего не было, поняла?.. – проговаривает твердо, - забыли.
- Хорошо.
Вынув одну руку, вытирает губы тыльной стороной своей ладони.
- Пздц!
Становится по-женски обидно, но реакция его оправдана. Он меня с четырнадцати лет знает. Учил в нарды играть и за проигрыши щелбаны ставил.
- Я тебя отвезу… Поехали.
Такси наверняка ждет меня у входа, но я не могу расстаться с ним вот так, не объяснившись и не поговорив.
Вдруг мы больше никогда не увидимся!
Прижав свою сумку к груди обеими руками, торопливо шагаю за ним по коридору. Громкая музыка, спертый сладковатый воздух ощущаются малозначимым фоном.
Мой мир только что перевернулся. Я целовалась с Кравцовым. Я чувствовала твердость его тела. Наши языки терлись друг о друга.
Гос-по-ди…
Остановившись у стеклянной, ведущей вниз лестницы, Арсений Рустамович, оборачивается и смотрит на подол моего платья.
Только сейчас до меня доходит, что любой стоящий внизу может увидеть цвет моих трусов.
Остановившись, инстинктивно стискиваю бедра. Кравцов, хмыкнув, начинает спускаться вниз.
- Подружке твоей есть восемнадцать? – склоняется к уху, когда мы оказываемся на первом этаже.
Его дыхание, коснувшись мой кожи, пускает по телу волну странного озноба.
- Да, конечно! Ей двадцать, мы с ней на одном курсе учимся.
- Пздц! – читаю по губам.
Вместе выходим на улицу. Кравцов идет широким шагом через стоянку и на ходу кому-то звонит. Я, часто стуча каблуками, еле за ним поспеваю.
Вот и сходила Мариша в клуб! Если сейчас он позвонит отцу или старшему брату и поведает им обстоятельства нашей встречи, уже завтра я буду обедать в кругу семьи.
Ооо… черт! Папа голову мне оторвет!
Отключив телефон, Кравцов сует его в карман и вынимает оттуда связку ключей. Одна из машин в правом ряду приветливо подмигивает фарами.
- Садись, - указывает подбородком на серую Ауди.
Открываю пассажирскую дверь и пристраиваю зад на кожаное сидение. Арсений Рустамович садится за руль. Поворачивает в зажигании ключ, быстро нажимает какие-то кнопки и выезжает с парковки.
Я, стараясь не отсвечивать, незаметно отменяю заказ такси.
- Что ты здесь забыла? – спрашивает он вдруг.
- Где? В Москве? Я здесь в вузе учусь.
- В клубе этом, Марина!
- А что с ним не так? – робею внезапно, - обычный клуб. Мы с девочками потанцевать пришли.
Одной рукой удерживая руль, вторую кладет на рычаг коробки передач. Скосив на нее взгляд, сцепляю пальцы обеих рук в замок и ногтями впиваюсь в ладони.
На безымянном пальце тускло поблескивает обручальное кольцо.
- Твой отец в курсе того, как его дочь коротает вечера в столице?
Вскинув взгляд к его лицу, вспыхиваю. Но мужчина на меня не смотрит, хмурясь, глядит на дорогу через лобовое стекло.
- А ваша жена в курсе того, как коротает вечера ее муж?..
Машина приближается к перекрестку, но вместо того, чтобы остановиться на мигающем светофоре, за секунду набирает скорость и пролетает его уже на красный.
Затаив дыхание, я вжимаюсь в спинку сидения.
- Малыш,- хрипло звучит его голос, - не забивай свою головку взрослыми проблемами, о’кей?..
Кравцова Арсения Рустамовича я увидела впервые, когда мне исполнилось четырнадцать. Тот день навсегда отпечатался в моей памяти. Это было в середине мая.
Мама забрала меня из музыкальной школы, и мы вместе ехали домой. Помню, что в тот день у меня не было настроения. Мальчик, который сильно нравился мне, выложил в сторис фото с другой девочкой и снабдил описание смайликами в виде сердечек.
Я рыдала всю дорогу, а мама пыталась убедить меня, что это просто не мой человек. Ее слова удручали еще больше. Мне казалось, она меня вообще не понимает.
Как не мой человек?! Мой!!! Конечно, мой!!! Я его уже две недели люблю без памяти!
Никита, он спортивный, красивый. Его вечно падающая на глаза челка сводила меня с ума. Я ему тоже понравилась, я же видела, как он на меня смотрел!
А потом это дурацкое фото!
По пути домой мы заехали в нашу любимую кондитерскую, и мама купила огромный безейный торт «Полет» на взбитых сливках. Сказала, что это отличное средство от сердечных ран.
А потом мы приехали домой, и когда я заходила в кухню с этим «Полетом» в руках, я увидела его.
На нем были черные брюки и белоснежная рубашка, расстегнутая на две пуговицы. Рукава закатаны до локтей. Сидя за столом кухни с папой и Сашей они пили коньяк и говорили о делах.
Этот мужчина произвел на меня такое впечатление, что я в тот же миг Никиту разлюбила. Я была настолько оглушена эмоциями, что даже не расслышала его имени. Но запомнила, как он сказал «Привет, малыш», когда папа ему меня представил.
Его «привет, малыш» чуть подхриповатым голосом вывернуло наизнанку мою чистую юную душу.
Я провела на кухне весь вечер, убирала со стола и кормила их тортом. И украдкой любовалась папиным знакомым.
До этого дня я считала своих братьев и папу самыми красивыми мужчинами во Вселенной. Две недели назад к этому списку добавился Никита.
Но Арсений Рустамович перевернул мои представления о мужской красоте. Высокий как папа, широкоплечий, подтянутый. Со скупой улыбкой на безымоциональном лице.
Но его глаза… черные, глубокие… порочные - выжгли клеймо в моем сердце с первого взгляда.
Я не спала полночи. С трудом уснула, а когда встала утром, папиного гостя уже не было. Он вернулся в Москву.
Потом я видела его еще пару раз. Он прилетал в наш город с какой-то инспекцией и останавливался в доме моих родителей.
Мы разговаривали. Он расспрашивал меня об учебе и называл «малыш». Я краснела, бледнела и задыхалась в его присутствии. А потом, после его отъезда, ночью плакала в подушку.
Наверное, это была любовь. Первая и очень болезненная.
Последний раз он приезжал к моим родителям летом прошлого года. С женой, которую я возненавидела с первого взгляда.
Приятная с виду женщина среднего роста с длинными, до поясницы, волосами цвета жидкого шоколада и ярко-синими глазами.
Они смотрелись рядом до отвращения прекрасно.
Днем они уезжали по делам, а вечера мы проводили все вместе в нашей просторной гостиной. Разговаривали, смеялись и планировали совместное путешествие. Инга, жена Кравцова, пила шампанское. А сам Арсений Рустамович учил меня играть в нарды.
Это были лучшие моменты того лета.
Как он мог меня не узнать?!
Глядя в глянцевый потолок моей спальни, кончиками пальцев касаюсь губ. Они все еще пылают, кожу вокруг рта покалывает от мужской щетины.
Я чувствую себя преступницей. Но стыд от совершенного успешно гасится ценностью украденного.
Он меня целовал. И если отбросить все, что было после – поцелуй был прекрасен.
Мирон, мой парень, так не умеет.
Мама дорогая!.. Я целовалась с Арсением Рустамовичем, и у него на меня встал!
Если мы встретимся с ним снова у моих родителей, то как мы будем смотреть друг другу в глаза?!
И как я буду смотреть на то, как он обнимает свою жену?
Я думала, у них самая настоящая любовь! А выходит, что?.. Нет ничего? Зря я Инге завидовала?
Поворачиваю на бок и, зажав между ног одеяло, крепко зажмуриваюсь. Перед мысленным взором встает красивое лицо Кравцова, его сощуренный тяжелый взгляд и желание в нем.
Черт… моя жизнь уже никогда не станет прежней.
Почему он не узнал меня? Я так сильно изменилась? За год резко повзрослела и похорошела?
Распахнув глаза, резко переворачиваюсь на спину и воспроизвожу в памяти мой сегодняшний образ.
Каблуки, черные колготки, платье выше колена, распущенные волнистые волосы и яркий макияж.
Сегодня я выглядела иначе, чем прошлым летом в доме моих родителей. Я выглядела как женщина, которая ему понравилась.
Схватив телефон с прикроватной тумбочки, тайком лезу на страницу Инги Кравцовой. Для посторонних она закрыта, но не для меня. Я вхожу в число счастливчиков лицезреть ее загорелое тело на белом песке Мальдив.
Сейчас, разглядывая ее многочисленные фото, чувствую себя воровкой и немного сукой.
Почему он изменяет ей? Он же изменяет?..
Вряд ли сегодня он впервые понял, что у него встает на кого-то, кроме его жены.
Так почему?
Пролистываю ленту ее фото и торможу пальцем на снимке, где она в ядовито-желтом купальнике лежит на белом лежаке на палубе яхты. Увеличив на экране ее лицо, всматриваюсь в идеальные черты крохотную родинку над губой как у Синди Кроуфорд.
Мне до нее как до Луны на лабутенах. На моем лице у меня нет претензий только к глазам. Более или менее устраивают брови и ресницы, а вот невыразительный нос и большой рот на выброс.
«Твои губы созданы для этого» - раздается в голове подхриповатый голос Кравцова.
Жаркая волна, прокатившись по телу, отдается толчком в низу живота.
Бросив последний взгляд на фото его жены, гашу экран и откидываю телефон в сторону.
Этого больше никогда не повторится, но поцелуй этот я буду бережно хранить в шкатулке мой памяти. Даже когда стану совсем старой, когда буду проводить вечера в окружении своих внуков, буду вспоминать, как меня целовал друг моего отца, самый красивый мужчина на свете.
Засыпаю я ближе к трем ночи, и просыпаюсь от настойчивой трели дверного звонка. Разлепив один глаз, смотрю на электронный циферблат, на нем десять утра.
Вздохнув, зарываюсь в подушку лицом, надеясь, что звонивший в дверь исчезнет.
Однако чуда не случается. Мысленно выругавшись, сползаю с кровати и, завернувшись в одеяло, плетусь в прихожую.
- Вашу ж мать!
Дверной глазок показывает мне выпуклые лица брата Кирилла и всех членов его семьи.
Щелкнув замком, берусь за хромированную ручку и отхожу в сторону.
- Приве-е-ет! – скалится щербатый Ромаш, - у меня выпал зуб!
- Привет, крольчонок… круто!.. – предельно искренне изображаю восторг.
- Инспекция приехала, - проходя мимо, треплет макушку Кир, - рада?
- Безумно! – улыбаюсь кисло.
- А так и не скажешь, - бормочет брат еле слышно.
- Привет, Мариш! – здоровается невестка Настя.
С трудом дотягиваемся друг до друга для приветственного поцелуя, потому что между нами ее огромный живот с моей племяшкой внутри.
- Как там моя пуговка поживает? М?.. – кладу ладонь на живот Насти.
- Нормально поживает. Контролирует работу моего мочевого пузыря, - отвечает она, поворачиваясь к Киру спиной.
Тот помогает ей снять тонкую накидку и, присев на корточки, расшнуровывает ее кроссы.
- В туалет? – спрашивает, глядя на нее снизу вверх.
- Ага…
Поднявшись на ноги, включает клавишу санузла и открывает для нее дверь.
- Предупредить сложно было? – буркаю, проходя мимо него в комнату.
- Проверить хотел, как моя сестра проводит утро субботы.
- Думал застать здесь моего любовника?
- А что, не застану?.. – подначивает Кирилл, заруливая вместе со мной в мою комнату.
Становится на пороге и, сложив руки на груди, подпирает плечом дверной косяк.
- Выйди, Кир, мне не пять лет. Я не буду щеголять перед тобой с голым задом.
Недовольно поджав губы, брат демонстративно смотрит на сваленные в кучу на стуле мои блестящее платье и колготки.
Блин.
- Во сколько домой вчера заявилась?
- Мне двадцать. Забыл?..
- С кем тусила?
«С Арсением Рустамовичем» - крутится на языке, а щеки моментально начинает покалывать.
- С подружками в клубе. Выпила один слабоалкогольный коктейль. Потом танцевала. Потом на такси приехала домой.
- И как тебя твой парень одну отпускает?
- Мы просто друзья.
Усмехнувшись, он разворачивается и бросает через плечо:
- Я слежу за твоими социальными сетями.
- Это был дружеский поцелуй, - посылаю в спину и захлопываю за ним дверь.
Арррр… это невыносимо. Они следят за мной, словно к постригу готовят. Сам он в моем возрасте Насте уже Ромаша заделал, а я даже в клуб без отчета сходить не могу!
Одевшись в лосины и длинную майку, вынимаю из шкафа приготовленный для Ромашки подарок и выхожу из комнаты. Это гоночная тачка, издающая звуки работающего мотора для его коллекции.
- Ого! Спасибо! – округляет темные глазки, - пап, ты видел? У меня такой еще нет!
Не удержавшись, сажусь перед племянником на корточки и сгребаю в объятия. Он театрально стонет.
- Все-таки, он на меня похож! – заявляю я, - улыбка моя и ямочки на щеках.
- Не-а… - тянет невестка, усаживаясь на диван и вытягивая ноги вперед.
- Насть, а вы зачем приехали? По делам или так… по мне соскучились? – спрашиваю, пока Кир не слышит.
- Твой брат с этой беременностью сошел с ума, - подавшись в мою сторону, понижает голос, - притащил нас в Москву, чтобы показать меня какому-то крутому специалисту.
Понимающе киваю. Первая беременность Насти была очень сложной, она рассказывала, что из-за серьезного кровотечения чуть не потеряла Ромку. Неудивительно, что Кирилл решил перестраховаться.
После позднего завтрака они уезжают на прием к врачу, а мы с Ромашом решаем сходить в магазин за продуктами. Пусть брат расскажет родителям, как встречала его семью хлебом – солью.
Отсчитывая ступени, слушаю болтовню племяша и узнаю, что у него уже есть подружка в детском саду и зовут ее Мелания, что на празднике осени он будет Мистером Тыквой и что у него больше всех слов.
Выходим на улицу, медленно шагаем по тротуару вдоль подъездов и вдруг я замечаю, как параллельно с нами катится машина моего соседа по подъезду Андрея.
- Привет! – проговаривает он, свесив локоть из окна, - няней подрабатываешь?
Он с другом снимает квартиру этажом выше. Учится в транспортном вузе и уже месяц пытается ко мне подкатить.
- Нет, это мой… - смотрю на глазеющего на ярко-желтую тачку Ромку, - это мой сынок… Приехал к мамочке на выходные.
Племяш, вскинув на меня недоуменный взгляд, мгновенно включается в игру. Закрыв рот ладошкой, заговорщически хихикает.
- Нда?.. И во сколько же ты его родила?
- Ой, и не спрашивай. Стыдно сказать.
Ромка заходится в хохоте, чем и выдает нас обоих с головой. Растянув губы в скептичной усмешке, Андрей подмигивает Ромашу.
- Далеко собрались? Могу довезти.
- Мы в магазин за продуктами. Марина хочет сварить суп.
- Обожаю суп. Позовете?
- Да! – заявляет он.
- Эээ… нет… сорян… у меня брат зверь, за тарелку супа заставит тебя на мне жениться.
- Понял… ладно тогда, я полетел, - машет нам ручкой, - увидимся еще.
Когда стопари Ламбы, мигнув красным, исчезают за поворотом, Рома повисает на моей руке.
- Это твой жених, да? Ты его любишь?
- Нет, это мой знакомый, мы соседи…
- Ааа… - тянет племяш разочарованно, - я думал, это твой жених. У него крутая тачка.
Пока мы заполняем тележку в магазине, нам как назло встречается еще один мой «жених». На этот раз это Мирон, парень, поцелуй с которым и засек Кирилл на его странице.
- Привет, - коротко чмокает в губы и, хмурясь, скашивает взгляд на Ромку.
Тот, распахнув глазенки, тоже открыто на него глазеет.
- Чей мелкий?
- Мой.
- В смысле?.. – вижу, как в его карих глазах одна задругой мелькают догадки. На лбу образуются две продольные морщины.
- Мариша, это тоже твой жених? – раздается звонкий голос Ромаша.
- Тоже?.. – тут же переспрашивает мой второй «жених».
Серьезно беспокоясь за содержимое черепной коробки Мирона, я решаю прояснить ситуацию.
- Это сынок моего старшего брата. Он с семьей у меня в гостях.
- Я с папой и мамой на самолете прилетел, - сообщает племяш, - и еще у мамы в животе моя сестренка.
- В гостях? – игнорирует он реплику Ромки, - а я че тогда приперся?
Дерьмо! Из головы вылетело! Мы же действительно собирались провести сегодняшний день у меня. Заказать пиццу и посмотреть киношку.
- А я думаю, чего ты в магазине около моего дома забыл, - улыбаюсь виновато, - сорри.
- Бл… может, тогда вечером сходим куда-нибудь?
- Не получится, Мир… брат не поймет.
- Ну, ты… - стискивает челюсти, - Марин, как всегда…
- Перенесем на следующую субботу?
Психанув, резко отводит взгляд, глубоко вдыхает, медленно выдыхает и вновь смотрит на меня.
- Перенесем, - проговаривает по слогам.
Я знаю, он у меня вспыльчивый горячий парень. Вспыхивает как спичка и так же быстро гасит свое раздражение. Многие знакомые боятся иметь с ним дела, но меня он слушается как опытную дрессировщицу. Любит, наверное.
Мы учимся на одном потоке, но встречаться начали совсем недавно. Я не планировала серьезных отношений, хотела чего-нибудь легкого и ненавязчивого, что-то среднее между другом и парнем, но, похоже, не угадала с выбором. Мирон не из тех, кто согласен довольствоваться прогулками за ручку.
Прогулявшись по магазину, мы с Ромашом покупаем все, что нужно для солянки и милостиво принимаем гостинцы от Мирона. Ванильный чизкейк для меня и воздушную кукурузу для племяша.
Вернувшись домой, я принимаюсь за дело. Варю суп и готовлю салат, Ромка играет в мой телефон.
Кир с женой заявляются только вечером, уставшие, но довольные. Никаких патологий беременности не выявлено.
- А мы с Маришей в магазин ходили! – докладывает Рома, когда мы усаживаемся за стол, - и встретили двух ее женихов.
- Это уже третий коктейль, - напоминаю Юльке, указывая подбородком на бокал в руке.
- Я в курсе, Мариш. Все под контролем.
Сегодня заключительная в этом году вечеринка в загородном доме Вовчика, парня нашей Евы. Так называемое закрытие шашлычного сезона. Хотя я считаю, что Вовчик с этим делом немного затянул. Холодновато уже для шашлыков. Но я поехала, потому что здесь ни разу до этого не была. А мне очень интересно посмотреть на вечеринки мажоров, о которых потом неделями шепчутся в вузе, своими глазами.
Немного потусив у зоны отдыха во дворе, вся компания переходит в дом.
Парень Евы учится курсом старше, и друзья его по большей части нам с девочками не знакомы. В основном это детки обитателей Рублевки, что являются в вуз только к сессии.
Наблюдая за тем, как один из парней делает дурацкое селфи на фоне семейного портрета родителей Вована, лезу в задний карман джинсов за вибрирующим там телефоном.
- Да, Мирош! – перекрикиваю хохот ребят.
- Ты все-таки туда поехала?
- Я ненадолго, приедешь за мной через часик?
- Марина… бл*дь!.. Ты мне всю кровь свернула! Я же не разрешал тебе туда ездить!..
- Мне кажется, мы договорились, что я сама себе хозяйка, Мирон…
- Они дурь там употребляют!
- Я взрослая девочка! Сама решаю, с кем и как мне проводить свое время! – перебиваю парня, - я здесь с девочками, и если тебе сложно за мной приехать, то…
- Я приеду прямо сейчас!
- Через час! – выкрикиваю в трубку, но слышу там лишь короткие гудки.
Дурь?..
Мать твою! Я не знала!..
Выпрямив спину, кручу головой по сторонам в поисках Евы. Она точно должна быть в курсе.
Неужели Вовчик наркоман?
Внимательней присмотревшись к ржущим парням, вижу, что они действительно ведут себя неестественно.
- Юля-а-а… - касаюсь ее плеча, - что-то мне не нравится здесь, давай уедем.
- Расслабься, - проговаривает заторможено, - здесь о-о-очень круто…
С подозрением глядя на ее бокал, решаю все же попросить Мирона приехать за нами уже сейчас. Поднимаюсь с дивана и иду в поисках более тихого места.
Однако найти его оказывается не так просто. Всюду или пьяные, или обжимающиеся и целующиеся парочки.
Решив, что удобнее позвонить будет на улице, дергаю дверь на себя и врезаюсь в несущегося на меня Вовчика. Со стеклянными от ужаса глазами он толкает меня в стену и быстро теряется в глубинах дома.
- Придурок, - бормочу, потирая ушибленное плечо.
- Облава!!! – кричит кто-то со стороны улицы, и в следующее мгновение в дом врывается группа в черных костюмах и балаклавах.
- Всем на пол! Работает Омон!!! – раздается совсем рядом, и я оказываюсь лежащей на полу с прижатой к грязному кафелю щекой.
В первое мгновение нереальность происходящего вызывает приступ хохота, но когда чей-то ботинок упирается носком в мои ребра, я начинаю осознавать всю серьезность ситуации.
Вместе с осознанием в кровь тонкой струйкой втекает страх, быстро распространившись по всему телу, покрывает кожу пленкой липкого пота.
«Папа» - эта мысль врубает в голове сигнализацию.
Если где-нибудь засветится моя фамилия, у папы будут большие неприятности.
Огромные проблемы по моей вине.
Твою. Мать.
Судорожно копаясь в мозгу в поисках хотя бы одной разумной мысли, осторожно приоткрываю один глаз.
Музыка стихла, слышны возня, звон битого стекла и хриплые выкрики.
Что делать?!
В моей правой руке телефон. Я могу кому-нибудь позвонить.
Кому?..
Папе? Он решит проблему за минуту, но лучше я сгнию в тюрьме, чем увижу разочарование в его глазах.
Маме? Черт… результат будет тем же.
Братья, безусловно, помогут и, возможно, даже не сдадут меня родителям, но обязательно сделают так, что доучиваться я буду дома.
Набрать Мирону?.. Господи, конечно, нет! Чем он сможет мне помочь?
Мысленно листаю список контактов и вдруг цепляюсь за фамилию «Кравцов». В горле мгновенно пересыхает и начинает першить, пробегаюсь языком по губам.
Он чиновник, у него должны быть связи и… он не сможет мне отказать.
Офигеть!.. Это треш, конечно!
Простите, Арсений Рустамович, но у меня нет другого варианта.
Пока я терзаюсь сомнениями, ребят начинают выводить из дома. Слышу, как кто-то из них возмущается, что у него забрали телефон.
О, черт!..
Чуть приподняв грудь, подтягиваю руку к лицу и, нажав на экран, тихо голосом прошу набрать Кравцова.
В трубке начинают идти гудки, не шевелясь, жду, когда он ответит. Мимо меня туда-сюда снуют люди, еще мгновение, и будет поздно.
- Да, - раздается в динамике подхриповатый голос.
- Арсений Рустамович… это я…
- Я слушаю, громче говорите…
От страха и нервного напряжения мой голос просаживается, и воздуха катастрофически не хватает.
- Это я… - сиплю еле слышно, - Марина… Греховцева…
В трубке повисает тишина, а затем он холодно интересуется:
- Что ты хочешь?
Оскорбительный для меня вопрос, но обижаться я буду позже.
- Я в загородном доме на вечеринке у знакомого, - тараторю очень быстро, опасаясь, что телефон вот-вот заберут, - приехал Омон и… помогите, Арсений Рустамович!..
- Бл*дь! - ругается зло, - фамилия знакомого?..
- Жучков Владимир.
- Руки за голову! – раздается рык надо мной, а в следующий миг меня хватают за шиворот и поднимают на ноги.
Впившийся в горло воротник кофты вызывает приступ кашля. Телефон забирают и, вытолкав на улицу, быстро ведут к микроавтобусу.
Юлька уже там. Забившись в угол и спрятав лицо в ладошках, горько плачет. Я бы, может, пустила слезу, но леденящий кровь ужас от того, чем это может обернуться для моей семьи, вгоняет меня в ступор.
Не прощу себе такой тупости. Когда я уже научусь думать головой?!
Скосив взгляд на Еву, ловлю посланную мне ободряющую улыбку. Ну, конечно, ей переживать не о чем, ее отец не позволит даже войти в здание отделения полиции. После смерти ее мамы он с нее пылинки сдувает и никогда ни за что не ругает.
Так и выходит. Еву, едва останавливается микроавтобус, тут же забирает отец. Всех остальных сгоняют в небольшой холл сразу за КПП.
По ходу оформления мажорчиков, как из детского сада, разбирают родители. Вскоре приезжают и за Юлей и даже ее парнем, на чей дом была облава. Я, забившись в угол около автомата с шоколадками, стараюсь не привлекать к себе внимания.
Сейчас, после непродолжительных размышлений, вариант, что Кравцов сразу же позвонил моим родителям – самый правдоподобный.
Скорее всего, моей вольготной столичной жизни пришел конец.
Обхватив себя руками, прикрываю глаза и зарываюсь подбородком в объемный ворот кофты.
Слышу, как хлопают двери и беспрестанно звонит стационарный телефон. Сидящую рядом со мной блондинку, с которой мы так и не познакомились, вызывают в кабинет. Приоткрыв один глаз, я смотрю ей вслед и вдруг замечаю, как одна из дверей выпускает в холл двоих мужчин.
Один в полицейской форме, полный и с лысиной, а второй… а второй – Арсений Рустамович.
Распахнув глаза, вытягиваюсь в струну. Слишком резко дернувшееся в груди сердце пускается вскачь. Не знаю точно, по какой причине, но я определенно рада его видеть.
Слушая собеседника, он оцарапывает меня острым взглядом и скрывается в кабинете.
Он приехал за мной!
Арсений.
Подписывать ничего не пришлось. Пристроив зад на угол заваленного бумагами стола, делаю перевод на карту тещи майора.
- За племянницей следите лучше, - бормочет он, заглядывая в мой телефон, - компания у нее, прямо скажем, говно.
- Разберусь…
- Воспитательную беседу и под домашний арест… - продолжает нравоучения.
- Разберусь!
Отталкиваюсь от стола и выхожу из кабинета. Маришка, сидя на пластиковом стуле в самом углу, смотрит на меня огромными глазищами.
Впившись взглядом в ее лицо, ищу признаки алкогольного или наркотического опьянения, а потом мои глаза спускаются к ее губам.
Бл*дь… угораздило же!..
- Пошли, - говорю ей и, развернувшись, иду на выход.
Слышу позади тихое «пока» и быстрые частые шаги. Проходим через КПП, минуем двор и выходим за кованный забор.
- В машину сама сесть сможешь?
Вижу, что не пьяна, но если она думает, что легко отделалась, то сильно ошибается.
- Я только один слабоалкогольный коктейль выпила, - шепчет, потупив виновато глазки.
- Ага, охотно верю…
- Правда!
- Садись! – рявкаю, распахивая для нее дверь.
Обиженно поджав губешки, ныряет внутрь. Хлопаю дверью перед ее носом и, вынув из кармана пачку сигарет, вынимаю одну и прикуриваю.
Надо было позвонить Герману и трахать Ольгу дальше.
Пздц!.. Нах*я мне это надо?!
Втянув никотин, ерошу волосы на затылке и, выпустив струю дыма, сажусь в машину. Салон уже успел пропахнуть девчонкой.
- Они мой телефон забрали, - мямлит еле слышно.
- Да, бл*дь!.. – ударяю по рулю, - какой он?
- Айфон в золотистом чехле с фотографией Мияги.
- Кого?..
- Мияги… певца.
Приходится вернуться в отделение за айфоном с изображением какого-то чувака на чехле.
- Он? – спрашиваю, бросая его на ее колени.
- Он! Спасибо, Арсений Рустамович!
Вцепившись в него двумя руками, прижимает к груди и отворачивается к окну.
- И нравится тебе такой образ жизни? – спрашиваю, рассчитывая услышать честный ответ.
- Какой?
- Мне напомнить тебе обстоятельства наших встреч, Марина?
- Это недоразумение, - лепечет тихо, - я впервые в том доме, я не знала, чем они там занимаются.
- Не ожидал от тебя…
- Вы только моим не рассказывайте, пожалуйста! – поворачивает ко мне голову и смотрит полным мольбы взглядом.
Ведьма маленькая. Не могу подолгу смотреть в ее лицо. Извращенцем себя чувствовать начинаю. Младшая Греховцева совершенно неожиданно выросла и превратилась в телочку, которую я увидел в випке клуба. До момента, как она назвала свое имя, у меня стоял на нее колом.
Как я мог не узнать ее?! Сука! Как у меня мог на нее встать?!
- Отцу следует знать, что от тебя можно ожидать.
- Нет! Пожалуйста! Я клянусь, я больше не пойду в сомнительные места.
Хрень полная. Не верю ни единому слову и, если честно, в ахере от ее фокусов. В голове не укладывается, что эта та самая Маришка, дочка Геры. Нежный аленький цветочек.
- А куда мы едем? – вдруг пугается она, - я в другом районе живу.
- Анализы сдадим, и домой поедешь.
- Какие еще анализы?.. На наркотики?! Вы что?.. Вы думаете, я наркоманка?!
- Пробы покажут, наркоманка или нет, - проговариваю ровно, чем пугаю ее еще больше.
- Я не буду ничего сдавать! – взвизгивает девчонка, - остановите машину!
- Не хочешь сдавать, я увезу тебя обратно в отделение – сдашь там. И позвоню отцу. Пусть он с тобой возится.
- Я ничего не употребляла! Я не такая!..
- Все вы не такие.
- Арсений Рустамович, вы что, правда, думаете… - делает оскорбленное лицо, - вы же меня с детства знаете…
- Вот сейчас и проверим, насколько хорошо я тебя знаю.
Демонстративно фыркнув, Маришка надувает губы как ребенок и отворачивается к окну. Хватает ее ровно на две минуты.
- Если я сдам пробы, вы обещаете, что не расскажете отцу?
- Если они будут чистыми, то не расскажу.
- Спасибо!
- Но если я узнаю, что ты снова с ними общаешься…
- Не узнаете!.. – восклицает, сложив ладони в молитвенном жесте, - то есть… я больше ни за что не буду с ними общаться!
Сдаем пробы, естественно, в частном порядке. Маришка идет с медсестрой в туалет и возвращается оттуда в пунцовыми от стыда щеками. Подходит и молча садится на соседний стул.
Я, откинувшись на спинку, складываю руки на груди и закрываю глаза. Вырубает на ходу. Думал, качественно потрахаться и, наконец, досыта выспаться.
Выспался, бл*дь.
Глубоко вдохнув, наполняю легкие запахом дезинфектора с нотками свежих сладких сливок. Ими пропах весь салон моей машины. Морщу нос, закидывая ногу на ногу.
- А если в коктейле что-то было? – проникает в ухо нежный девичий голосок.
Раздражает, пздц, как! И запах, и голос и эти чертовы губы!..
- Значит, твой отец их всех засудит.
- Боже… это будет скандал!..
- Раньше думать надо было.
Наркотических средств в моче Маришки не выявили. Шумно выдохнув, она хватается руками за лицо. В глазах блестят слезы облегчения.
- Вы теперь точно не расскажете папе? – торопливо шагает за мной к машине.
- Нет.
- Правда?! Спасибо – спасибо – спасибо!!!
Жму кнопку на брелоке и жду, когда девчонка прыгнет на переднее сидение. Пока обхожу машину, ловлю на себе ее восторженный взгляд и неожиданно чувствую свербение за грудиной.
Она и раньше так на меня смотрела, но теперь мне ее обожание нахрен не упало.
Слишком быстро выросла.
- Этот Вова… - начинает трансляцию, едва мой зад оказывается в водительском кресле, - это парень моей подруги, они совсем недавно встречаются, он старше нас на год, и у него своя компания.
- Она что, не в курсе о пристрастиях своего парня?
- Видимо, нет!.. – пожимает плечами, - она бы не стала встречаться с таким…
- Держись подальше от этой компании.
- Конечно, и… Арсений Рустамович, вы, наверное… взятку дали? – понижает тон, - сколько я вам должна?
Повернувшись к ней, слегка задираю бровь. Эта первая женщина в жизни, которая предлагает мне компенсировать мои затраты на нее. Со стипендии отдавать собралась?
- Осторожно со словами, малыш. Не все их можно произносить вслух.
- Простите, - лепечет, заливаясь густым румянцем.
Резко отвернувшись, впиваюсь пальцами в руль.
Сука. Слово «малыш» кардинально поменяло свой смысл.
Осторожно со словами, Арс.
Зарывшись пальцами в густую шевелюру Мирона, подставляю губы для поцелуя. Единственный способ утешить его уязвленное самолюбие.
Я пошла на вечеринку Вовчика вопреки его запрету. И я не позвонила ему с просьбой о помощи.
- Мариша-а-а… Когда-нибудь ты доведешь меня до греха.
- Я не хотела грузить тебя своими проблемами, вот и все, - шепчу в его губы.
- Ты вообще не должна была туда ходить…
- Почему?.. Ну-ка, скажи мне.
С рыком Мирон впивается в мой рот. Я стала встречаться с ним с одним условием – он не указывает мне, что делать ни при каких обстоятельствах.
Впускаю в рот его язык, а перед мысленным взором зависает картинка с лицом другого мужчины. Теперь мне точно уже никогда не вытравить его из сердца. У моей первой любви открылось второе дыхание.
Он спас меня, как рыцарь, и ничего не попросил взамен. А я не знаю, как его отблагодарить.
- Я его урою, - шипит Мирон в мой рот, - сука… Жучка… нарик обдолбанный.
Вряд ли Вовчика Жучкова можно назвать наркоманом, но, очевидно, на вечеринках он и его друзья употребляют что-то запрещенное. Вчера позвонила Ева и рассказала, что из отделения в итоге отпустили всех. Кто и зачем натравил Омон, точно неизвестно, но ее парень подозревает соседей.
- Забей… у него отец крутой. Хочешь проблем?
На самом деле, больше всего я боюсь, что эта история дойдет все-таки до моих родителей. Это будет катастрофа.
Выбравшись из его объятий, смотрю на циферблат наручных часов.
- Блин… побежали! Лекция сейчас начнется.
Выходим из его тачки и торопливо шагаем в сторону корпуса МГУ. Добираемся до аудитории одновременно с преподавателем, извинившись, юркаем вдоль стены и занимаем место за задней партой.
Юля, обернувшись через плечо, мне подмигивает. Ей сильно влетело от родителей, но, судя по ее сегодняшнему настроению, конфликт удалось замять.
Однако, расслабились мы рано. После первой пары нас троих, меня, Еву и Юлю, вызывают в деканат. Поводом послужило уведомление из отделения полиции о произошедшем в субботу.
Мечтая провалиться под землю и внутренне умирая от страха, почти не дышу.
- За такое отчисление без разговоров! – орет декан, - забыли, где учитесь?!
Юлька, громко шмыгнув носом, пускает слезу. Ева, уткнувшись взглядом в мыски своих ботинок, прикидывается статуей. Только я, не мигая смотрю Виктору Михайловичу в глаза. Потому что мне ни в коем случае нельзя допустить, чтобы он позвонил моему отцу. Это вопрос жизни и смерти.
- Не ожидал от вас! – машет руками перед нашими лицами, - а ты?!.. Греховцева, ты хоть понимаешь, чем это грозит твоему отцу?!
- Мне очень жаль… - заламывая руки, мямлю еле слышно, - Виктор Михайлович, пожалуйста… я вас умоляю… позвольте мне самой с папой поговорить…
- Что?.. – комично округляет и без того выпуклые глаза, - я не имею права! Я обязан поставить родителей в известность.
- Мой отец уже знает! – подает голос Ева, но декан на нее даже не смотрит, потому что вопрос об ее отчислении не стоит.
О моем, наверное, тоже, но я боюсь не этого.
- Ты разочаровала меня, Марина!
- У меня на руках результаты проб на наркотики, они все чистые, - проговариваю тихо, на что мужчина только качает головой.
Выхожу из деканата вслед за девчонками и плетусь, не чувствуя под собой ног.
Как я родителям в глаза смотреть буду?..
Боже, у них подобных проблем даже с братьями не было!
В семье не без урода.
- Да расслабься, Греховцева! – восклицает Ева, - никто нас не отчислит. Поорут, да успокоятся.
- Это ты нас подставила, - ворчит Юлька, - не говори, что не знала, что твой Вовчик злоупотребляет!
- Да не злоупотребляет он! Это соседи их долбонутые! У них давно конфликт!
Мне уже сильно плевать на то, употребляет Жучков или нет, на отношения его родителей с соседями и на то будет ли он учиться в этом вузе дальше.
Меня волнует только одно – я подвела отца и поставила крест на его доверии ко мне.
- Мариш, ты идешь? - окликает меня Юля, - на пару опоздаем…
- Идите, я догоню.
Сворачиваю в коридор с арочным потолком и бездумно шагаю, пока не упираюсь в двери читального зала. Сердце колошматит как заведенное, колени трясутся от страха.
Вытерев влажные ладони о ткань брюк, вынимаю из кармана телефон и открываю список контактов.
Это мой единственный шанс на спасение. Если сейчас не получится, значит и пытаться больше не стану. Сама позвоню отцу и расскажу все, как есть.
- Слушаю, - раздается в динамике резкий хрипловатый голос, - что на этот раз, Марина?
Я заготовила речь, но Кравцов одним махом сбил весь мой настрой.
- Эээ… добрый день, Арсений Рустамович… я вас не сильно отвлекаю?
- Сильно.
- Ммм… простите, пожалуйста, но это срочно…
- Дай угадаю… ты случайно оказалась в борделе, и туда нагрянули менты?..
- Нет! Господи… - мне смешно и обидно одновременно, - конечно, нет… У меня в вузе проблемы.
Слышу в трубке сдержанный вздох.
- Какие?.. Тебе занижают оценки? Я тут при чем?
- С оценками у меня все в порядке, - тараторю я, - из полиции в деканат пришли списки тех, кого задержали в субботу.
- И?..
- И наш декан собирается позвонить моему отцу, но я ведь думала… вы же там… ну, заплатили, чтобы мое имя нигде не фигурировало?.. Или… нет?..
- Верно, - проговаривает Кравцов, - твоей фамилии не должно быть в списках.
- Она там есть! И если мой папа узнает…
- Марина-а-а… - перебивает он.
- Ммм?..
- Это пздц, малыш… Во что ты меня втягиваешь?
Я теряю нить разговора еще на слове «малыш». Толчок в центр груди и окатившая тело жаркая волна лишают меня возможности связно мыслить.
- Ты хочешь, чтобы я лично попросил твоего декана не делать этого?
Язык намертво присыхает к небу, хватая воздух ртом, как рыба, из последних сил пытаюсь не заплакать.
- У меня нет на него выхода, Мариша, - озвучивает он приговор.
Тихо всхлипнув, прижимаю ладонь ко рту.
- Хо-хорошо… ладно… спасибо, - бросаю отрывисто, - я тогда сама папе позвоню… до свидания…
- Бл*дь!.. – шумно выдыхает, - пфф… погоди, не звони пока… Я тебя сам наберу.
- Спасибо! – проталкиваю через передавленное горло, но в ответ получаю лишь короткие гудки.
Звонка от Кравцова нет до окончания занятий. Но и отец тоже не звонит. А это очень сильно обнадеживает, потому что мама Юли уже ей позвонила и накричала.
Значит, мои родители еще не в курсе.
- Ты бледная, как поганка, - замечает она, когда мы после лекций выходим из корпуса, - родительского гнева боишься?
- Боюсь разочаровать их. Я неудачница.
- Да, ладно! – толкается своим плечом, - он же у тебя не самодур, быстро разберется, что к чему.
- Разберется, конечно, но стопроцентно доверять уже не будет. Мама расстроится… Братья вообще голову оторвут, они не хотели меня в Москву отпускать.
- Нда… паршивая ситуация, - соглашается подруга.
Согласно кивнув, невольно вздрагиваю от входящего на мой телефон. На экране имя Кравцова.
Извинившись взглядом перед Юлей, останавливаюсь и принимаю вызов.
- Да?..
- Твою фамилию вычеркнули, - проговаривает ровно, - но, Марина, если…
- Я все поняла! – восклицаю эмоционально, - никаких «если» не будет, я буду вести себя как мышка! Спасибо вам, Арсений Рустамович!
- Я надеюсь, мне больше не придется…
- Нет, конечно, не придется!.. Спасибо!!! Я даже не знаю, как вас благодарить!..
- Не стоит.
- Я никогда не забуду вашей помощи! Я навсегда ваша должница!
- Всего доброго, Марина, - прерывает он мой словесный поток и отключается.
Арсений.
- Вадик спит и видит, когда Федоров на пенсию уйдет, - говорит Оля со смешком, - тот каждый год обещает, да все никак не соберется.
- Твой Вадик инфантил. Готовое кресло ждет, а самому расшевелиться в лом…
- Эй! – шутливо щипает за бок, - опять моего мужа оскорбляешь! Он не инфантил, он стабильный и надежный!
Стабильный и надежный. Очевидно, это не те качества, которые необходимы его жене для полного счастья, раз трахается она со мной.
Расположив свой подбородок на моем животе, она лениво разрисовывает кожу пальцем. Я, закинув руки за голову, отдыхаю.
- Когда Инга возвращается? – интересуется тихо.
- Не знаю.
- Где она сейчас?
- В Испании.
- Ооо!.. Круто, я в Испании ни разу не была, - поднимает голову, - где она отдыхает? На курорте?
- На вилле на Тенерифе.
- А ты почему не с ней? Мог бы взять две недели отпуска и отдохнуть с женой на море.
- Так и сделаю… Дела кое-какие закончу и полечу.
- А мы с Вадиком в Гонконг хотим зимой слетать.
- Мы с Ингой там были… там полно развлечений.
- Да… - прижимается губами к животу и обводит языком пупочную впадину, - я бы, конечно, с тобой туда съездила…
Приоткрыв один глаз, поднимаю голову. Оля тут же ловит мой взгляд. Мы спим уже год с перерывами на то время, когда из-за границы возвращается моя жена. Встречаемся на нейтральной территории один – два раза в неделю, никаких переписок и созвонов без повода.
Эти условия мы обговорили еще на берегу и оба пришли к согласию. Наши супруги для нас в приоритете, и наши встречи никак не должны отразиться на наших семьях.
- Не напрягайся, Арс, - смеется она, - я имела в виду, что с тобой было бы интересней, потому что ты там уже был.
- Ладно, погнали по домам, в то скоро твой Вадик названивать начнет.
- Да, давай собираться, поздно уже. У Аленки в школе выступление завтра, надо костюм отгладить.
Приняв вертикальное положение, перекидывает пышные каштановые волосы на одно плечо и сладко потягивается. Грудь со светло-коричневыми сосками забавно оттопыривается. Оля недавно вставила в нее импланты и теперь не упускает возможности покрасоваться передо мной.
- Красивые сиськи, - подтверждаю я и одним движением поднимаюсь с кровати.
По очереди принимаем душ и разъезжаемся в разные стороны. Когда до дома остается пара кварталов, по видеосвязи звонит Инга. Поставив телефон в держатель, принимаю вызов.
Вовремя я смотался из отеля.
- Привет, родной! – раздается звонкий голос жены на весь салон и на экране тут же появляется ее улыбающееся загорелое лицо.
- Привет, зай…
- Ты только домой едешь? Так поздно?
- Деловой ужин. Ты как? – перевожу тему, - выглядишь потрясно.
- Ааа!.. Тут так классно, Арс! Приезжай ко мне!..
На заднем фоне что-то типа парка, а вдалеке слева видно море.
- Я думал, ты домой скоро собираешься.
- Я не знаю! – машет ладонями перед экраном, - я так скучаю по тебе и по родителям, но ты же знаешь, как я ненавижу осень!.. Каждую осень у меня депрессия!
Депрессия у моей жены случается в любое время года. От безделья.
- Ясно. И когда тебя ждать?
- Я побуду здесь еще две – три недели, а потом хочу в Германию… мне там репродуктивную клинику хорошую посоветовали.
Глядя на светофор за стеклом, киваю. Уже много лет Инга лечится от бесплодия и все еще не теряет надежды родить самостоятельно.
- Я скучаю, - говорю, бросая на экран телефона короткий взгляд.
- Я тоже! Ты даже не представляешь, как!.. Прилетай ко мне!
- Мой отпуск еще не скоро.
- Это не проблема, ты же знаешь, папа все решит.
- Я подумаю, - отвечаю и с улыбкой принимаю ее воздушный поцелуй, - ладно, любимая, отдыхай.
С Ингой мы с универа. Познакомились, когда я учился на пятом курсе, а она только поступила на первый. Влюбился как пацан с первого взгляда, потому что не влюбиться было не реально. Она выделялась из общей массы ярко-синими глазами и открытой улыбкой.
Я подкатил к ней в первый же день и заявил, что хочу с ней встречаться. Думал, покорить ее напором, но девчонка оказалась невпечатлительной, потому что такие подкаты к ней совершали минимум семь раз в неделю.
Однако я был настойчив, и уже через месяц она официально стала моей девушкой. В постель затащил ее почти сразу, потом нажрался от счастья от того, что первым у нее стал.
А примерно через три месяца я имел неосторожность привести ее на одну из новогодних вечеринок, где на нее запал мой друг Антон.
Он у нас успешным спортсменом был, хоккеистом. Самоувереннее и наглее меня. Инга не смогла устоять – Тоха увел ее у меня из-под носа.
Пздц! У меня!.. Я бесился, бухал, махал кулаками, но, сука, ничего не мог поделать. Инга, как завороженная, смотрела только на него.
Потом с горем пополам диплом защитил, уехал в родной город, устроился там на работу, а через полгода она сама ко мне приехала.
Брошенная, несчастная и… беременная.
Оказалось, наш Тоха подписал выгодный контракт и свинтил в Канаду.
Сука! Я ее чуть не прибил тогда! Послал подальше, хотя, признаться, сердце у меня дрогнуло. Первая любовь все же.
Инга проторчала в гостинице два дня, а потом уехала. Однако через две недели со мной связался ее отец. Я знал, что он чиновник и занимает некий пост в МинЭнерго. Подробностями не интересовался, но теперь этот перец приехал ко мне сам.
Он был убедителен. Хата в Москве, должность в министерстве, карьера взамен на то, что я женюсь на его дочери и признаю ее ребенка.
Я думал почти месяц. Инга звонила и писала каждый день. Плакала, раскаивалась… в любви клялась.
Еще через месяц мы сыграли свадьбу. А на сроке пять месяцев у нее случился выкидыш. Это нас странным образом сблизило, и я ни разу не пожалел о своей женитьбе.
Однако родить общего ребенка у нас так и не получилось.
Ну, а Оля…
Это физиология. Что мне остается делать, если моя жена по полгода дома не объявляется?..
Греховцева просто оказалась не в тот момент не в том месте. Я был уставшим, и мне жутко хотелось секса. А не узнал я ее потому, что смотрел только на порочный рот.
Перед мысленным взором встают ее полные губы, и я снова чувствую, как в паху тяжелеет.
Твою ж, сука, мать!!!
Хорошо, хоть хватает ума не показываться мне больше на глаза. Иначе, чувствую – еще один ее звонок, и я скажу Герману, чтобы забирал ее отсюда нахрен.
Остановившись на светофоре, тычу пальцем в иконку на экране телефона и попадаю на ее страницу в соцсетях.
В только что выложенном сторис она в компании ровесников снова тусит в каком-то клубе. Обхватив губами торчащую из бокала пластиковую трубочку, часто хлопает густыми ресницами.
«Арсений Рустамович, я буду вести себя как мышка» - проносится в памяти ее обещание.
Сопля зеленая.
Я целую неделю ломала голову, как мне отблагодарить Кравцова. Ничего стоящего в голову так и не пришло.
Писать отзыв о нем, как о специалисте, на сайте минЭнерго бред сивой кобылы, а позвонить, чтобы выразить благодарность словами, у меня не хватает духу. Каждый раз, когда я захожу в список контактов и вижу там его фамилию, телефон словно раскаляется докрасна и начинает жечь пальцы.
Совсем не благодарить и сделать вид, что его помощь само собой разумеющееся, я тоже не могу. Я же воспитанный человек, а не тварь неблагодарная.
Арсений Рустамович спас и меня, и отца, и всю нашу семью от неприятностей.
Поэтому я решила купить какой-нибудь памятный подарок, а уж потом подумать, как ему его вручить. Выбор пал на коллекционную зажигалку с корпусом из бронзы. Там же, в магазине, я сразу заказала гравировку.
«Человеку с большим сердцем от Марины»
Теперь остается только этот подарок вручить.
Замотавшись в полотенце, вылетаю из ванной и со всех ног бегу к звонящему в гостиной телефону. Хватаю его с журнального столика и с разбегу падаю на диван.
- Алло?.. – закинув ноги на спинку, любуюсь своими коленями.
- Привет, сестренка, - раздается в трубке размеренный голос Саши, моего самого старшего брата.
- Привет – привет! Как дела? Как Даша, дети?.. На работе как?.. У мамы с папой все хорошо?
- Это все?.. – интересуется после небольшой паузы.
- Все! Внимательно слушаю!
- Я тебя тоже, - прочищает горло, вытягивая мои нервы в струны, - мне тут сорока на хвосте принесла, что ты у нас завсегдатаем клубов стала.
- Правда?.. – спрашиваю ласково, - а ту сороку случайно не Кирой зовут?
Прокатившаяся по телу волна облегчения возвращает мои нервы в прежнее состояние. Я уж было решила, что Саша каким-то образом все узнал, и мне пришел каюк.
- Не важно, - проговаривает брат строго, - ты в Москву учиться поехала или по клубам шляться?
Тихо вздохнув, принимаю вертикальное положение и расправляю полотенце на коленях. Кривляться и язвить Саше у меня язык не поворачивается. У нас с ним разница в возрасте шестнадцать лет. Его авторитет почти как авторитет папы – непререкаем.
- Я не шляюсь, Саш, - начинаю оправдываться, - мы с девочками иногда ходим, но ночую я всегда дома.
- Родители будут не в восторге.
- Почему?.. Я хорошо учусь, у меня все сдано! Сейчас готовлюсь к защите проекта, скоро курсовую писать начинаю… Мне что, взаперти сидеть?..
- Скромнее надо быть, Марина, на тебе лежит ответственность, как на любом члене нашей семьи…
- Я знаю, - ежусь от осознания того, чем тот инцидент мог обернуться для нашей семьи.
- Учеба на первом месте, и только потом развлечения.
- Хорошо, - бормочу в трубку.
- И будь осторожна… и со своим мальчиком в том числе.
- Мы просто друзья.
- Помни о последствиях, - продолжает воспитывать, - думай головой.
- Я думаю.
- И поменьше светись.
- Ладно.
Отбившись, ложусь на диван и складываю руки на груди. Вот умеет же Саша испортить настроение. Всего одним звонком всколыхнул во мне страх, замешанный на чувстве вины.
Наверное, в чем-то он прав, мне стоит чаще проводить вечера за учебниками, реже выходить с друзьями в свет и отказаться от соцсетей.
Зазвеневший снова телефон заставляет меня распахнуть глаза. На экране фотография Юльки в солнечных очках с красными стеклами.
- Да?
- Что с голосом? – спрашивает со смешком, - умер кто-то?
Да. Моя юность. Мои самые лучшие годы.
- Просто нет настроения, - проговариваю медленно, - я устала…
- Надо срочно отдохнуть! – тут же восклицает Юлька, - как на счет клубешника?
- Нет, не хочу никуда…
- У тебя ПМС что-ли?.. Или Мирон плохо… кхм… трахает? Че случилось-то?
- Все нормально, спать хочу.
- Блин… - цокает языком, - Мариш… я тебя с собой позвать хотела.
- Куда? Я никуда не хочу.
- В Абрамс… там Игорь сегодня будет…
Укол адреналина мгновенно мобилизует все мои ресурсы. Подскочив на месте, роняю полотенце на пол. Воздух, скользнув по влажной коже, облепляет ее россыпью мелких мурашек.
А Арсений Рустамович… он тоже там будет?
Голос Юльки все льется и льется из динамика, а у меня в ушах шумит. Что, если он тоже туда сегодня придет? Этот Игорь же друг его?..
Мне же только подарок отдать ему и все… Потом я сразу домой поеду!
- Ладно, Юль… так и быть, уболтала… Схожу с тобой ненадолго, - проговариваю лениво и слышу в трубке визг подруги.
Если Кравцов сегодня будет там, я буду верещать так же.
Едва Юлька отключается, я бросаюсь к шкафу. Перебираю свои наряды, пока не нахожу черное короткое платье с пышной юбкой и смелым вырезом на груди. К нему идут черные чулки и ботинки из нубука на высоком каблуке.
Волосы оставляю распущенными, укладываю из волнами и приподнимаю объем у корней. В макияже делаю акцент на губы.
Фух… дура!
Бижутерия, капля духов и подарок для Арсения Рустамовича в сумке.
В девять часов такси со мной на борту останавливается у клуба Абрамс. Юля, кутаясь в собственные руки, уже топчется у входа.
- Греховцева, - шипит, повисая на моей руке, - вечно ты опаздываешь!
- Всего на полчаса… я не умею собираться быстро.
- В следующий раз я не буду тебя ждать, а зайду одна.
Ну, да. Была бы такая смелая, так и ходила бы сюда без меня.
- Следующего раза не будет, - заявляю я.
- Ладно, идем…
Про Кравцова Юля не знает. Информация о том, что я влюблена в женатого мужчину, не для лишних ушей. В прошлый раз я соврала, что мужик просто перепутал меня со своей знакомой. Разошлись с миром, после чего я уехала домой на такси.
Внутри аншлаг, пробившись через толпу, с огромным трудом находим место у барной стойки. Забиваемся в самый уголок и заказываем себе по коктейлю.
Глядя через плечо на танцпол, ни к месту вспоминаю сегодняшний разговор с братом.
Черт… Какая я послушная, блин!..
Обхватив трубочку губами, смотрю на стеклянную лестницу, ведущую на второй этаж. Сердце в груди ведет себя совершенно непредсказуемо – то сжимается и совсем перестает биться, то, вдруг резко дернувшись, начинает бешено скакать.
Если сегодня я его здесь не встречу, выброшу зажигалку в первую попавшуюся урну.
Или Мирону на день Рождения подарю.
- Марин, - шепчет Юлька в ухо, - пойдем со мной, а… Игорь нас там ждет.
- Я зачем пойду? – возмущаюсь делано.
- Ну, не оставлю же я тебя здесь одну!.. Ты чего?
- Я думала, мы потанцуем для начала.
Боюсь представить лицо Арсения Рустамовича, если он снова меня там увидит. Но другого способа встретиться с ним, у меня все равно нет.
- Недолго, - прячу смятение за хмурым выражением лица.
Забираю свой телефон с барной стойки и вдруг вижу, как на экране всплывает уведомление о входящем сообщении.
«Жду на стоянке. У тебя пять минут, Марина»
Арсений.
Опустив стекло, прикуриваю сигарету и просто пытаюсь взять себя в руки, чтобы не придушить ее.
Игореха позвонил мне с полчаса назад и сказал, что моя «племянница» снова засветилась в Абрамсе со своей недалекой подружкой.
Гоняя дым через легкие, всерьез задумываюсь о том, чтобы выложить Герману все как есть.
Русским языком же было сказано, чтобы ноги ее в этом клубе не было. И ведь кивала послушно, в глаза заглядывала.
«Я буду вести себя как мышка, Арсений Рустамович!»
Сучка маленькая!
Делаю последнюю затяжку и вижу, как она выскакивает через стеклянные двери и, надевая на ходу куртку, пробирается сквозь толпу и крутит головой по сторонам.
Щелкаю подрулевым переключателем и выбрасываю окурок в окно.
Маришка, махнув рукой, берет курс на меня. Затаив дыхание, смотрю, как она приближается. Красивая выросла дочка у Германа. Глупо это отрицать. Не одного мужика на поводок посадит.
Если ума с возрастом наберется.
Подходит ближе, замедляя шаг, останавливается перед капотом, а потом осторожно приближается к моей двери и заглядывает в открытое окно.
- Здравствуйте, - улыбается скромно.
И, сука, снова этот полный обожания взгляд!
- Сядь в машину.
Кивнув, оббегает ее спереди, открывает дверь и опускается в пассажирское кресло. Салон тут же наполняется ее мягким запахом.
Стиснув зубы, на мгновение прикрываю глаза.
Она ерзает, поправляет волосы, сумку переставляет с места на место, чем безумно меня раздражает.
Растерев ладонью лицо, поворачиваю к ней голову, но в глаза стараюсь не смотреть. Кончик носа, волнистые локоны… бл*дь, губы…
- Что ж тебе не живется спокойно, Марина? – спрашиваю, вздыхая, - снова приключений на задницу ищешь?
- Нет, - лепечет скромно, а у меня от ее ложной скромности скулы сводит.
- Я же сказал тебе, здесь не появляться? Ты обещала, Марина, -напоминаю ей, - или тебя на взрослых дядей тянет? М?..
Резко вздрагивает, и мы встречаемся с ней глазами. Я почти не дышу – горло перехватывает. Марина напротив, разомкнув губы, жадно хватает воздух ртом.
- Давно практикуешь? - продолжаю давить, решая ее немного проучить, - за деньги или как подружка твоя… на голом энтузиазме?
- Почему вы так разговариваете со мной? – шепчет еле слышно.
- А как с тобой еще говорить, малыш?
Греховцева начинает часто моргать и, кажется, собирается плакать, но нет… уронив взгляд на свои колени, берет пару секунд на передышку и выпаливает:
- Я приехала, чтобы встретиться с вами, Арсений Рустамович.
Врет? Пусть лучше врет, иначе сам лично завтра посажу ее на самолет.
- На-хре-на?..
Разворачиваюсь к ней всем корпусом и, склонив голову, заглядываю в огромные глаза. В них именно то, что я и боялся увидеть.
Вот дура!
- У меня для вас подарок, - проговаривает торопливо и лезет в свою сумку.
А через мгновение в моей ладони оказывается зажигалка из бронзы.
- Что это? Зачем?
- Подарок… на память.
- Какую память, Марин? Мне ничего не надо.
И тут я вижу, как ее глаза быстро наполняются слезами. На этот раз точно быть потопу.
- Ладно… спасибо, - открываю бардачок и закидываю туда зажигалку, - но чтобы это было в последний раз, поняла!..
- Поняла, - вытирает слезинку костяшкой пальца.
- Другого способа подарить его не было? Обязательно сюда идти надо было?
Надув губы и опустив глазки, молчит, а потом вдруг, вскинув взгляд, смотрит в мое лицо. И я, мать твою, дар речи теряю от того, какой посыл в нем вижу.
Тело пробивает разрядом тока, и вся кровь бурным потоком устремляется в штаны.
- Перестань так пялиться на меня! – рявкаю грубо, на что Маришкина верхняя губа едва заметно дергается.
- Я люблю вас, Арсений Рустамович… уже давно.
Пздц. Приехали!
- Еще раз услышу, позвоню отцу, - предупреждаю угрожающе, - скажу, что его дочка преследует взрослого женатого мужика.
- И где же ваша жена?.. Почему она не с вами?
- Моя семья тебя не касается. А тебе посоветую, малыш, найти мальчика – ровесника.
- У меня есть.
- Вот и отлично. Направь свою любовь на него, а меня оставь, пожалуйста, в покое!
- Но там, в клубе, - говорит тихо, - когда вы меня не узнали…
- Забудь, что было в клубе! – склоняюсь к ней, - я тебя принял за другую!
Смотрю четко в ее глаза и едва не обжигаюсь от того пожара, что пылает в них. Теряюсь на мгновение и не успеваю среагировать, как мою шею обвивают тонкие руки, а к губам прижимается пухлый рот.
Взрываюсь изнутри, мозг в кашу, нервные окончания наголо.
Обхватив ее шею ладонью, вгрызаюсь, причиняя физическую боль. Сама, дрянь, нарвалась. Пусть терпит.
- Ммм…
Сжимаю пальцы сильнее и тараню сладкий девичий рот, пока Маришка не начинает задыхаться.
- Ты че творишь, малыш?.. – шиплю, прикусывая порочные губы, - ты с кем играть надумала?
- Еще!.. Арсений Руста… - затыкаю ее поцелуем, чувствуя, что собственные тормоза срывает к чертовой матери.
Вы*бу же. Вы*бу так, что в сторону взрослых мужиков смотреть не сможет.
Наваливаюсь всем телом, впечатывая ее в спинку сидения. Не сопротивляется, сучка. Отвечать пытается! На равных со мной играть! Чувствую, как ногтями царапает кожу головы.
У меня колом встает. До помутнения в глазах и дрожи в коленях. Загребаю в кулак подол ее платья и дергаю на себя так, что Греховцева съезжает бедрами по сидению и упирается коленями в бардачок.
- Раком дашь? – хриплю, намеренно сильно царапая ее кожу щетиной.
- Как? – хлопает глазенками.
- Отсосешь, а потом рачком… о’кей?..
- Арсе-е-е-ний Руста… - выдыхает с ужасом.
- Давай, Марин… прыгай на заднее сидение, быстрее начнем, быстрее закончим.
- Я не хочу… так.
- Как? – не могу удержаться и все же ныряю рукой под подол.
Уроком будет.
А там чулки… мать вашу… тонкое кружево и шелковая кожа над ним.
- Я девственница еще.
- Чего?! – переспрашиваю как дебил.
- Я хочу, чтобы вы первым у меня были, Арсений Рустамович.
Будто в челюсть с ноги въехала, а потом на голову ушат холодной воды вылила.
Отстраняюсь и, отвернувшись, растираю лицо руками. Маринка начинает возиться. Возвращается в прежнее положение, платье поправляет, волосы.
Поворачиваю ключ в зажигании, врубаю свет и выезжаю со стоянки клуба.
Она затихает и до конца пути в кои-то веки ведет себя как мышка. Меня же все еще бомбит. То в жар, то в холод бросает. На языке вкус ее, а член продолжает дымиться.
- Значит, так, Марина, - начинаю я, останавливаясь во дворе ее дома, - то, что сейчас было, нихрена не значит. Я напугать тебя хотел, но ты, похоже, на всю голову отбитая.
Молчит, бесстрастно глядя прямо перед собой.
- Я сделаю вид, что ты мне ничего не говорила. Так будет лучше, потому я всегда любил, люблю и буду любить только Ингу.
На этих словах Маришка зажмуривается.
- Простите…
- Любовь свою и девственность в придачу подари своему мальчику. Думаю, он оценит.
- Так и сделаю, - бормочет чуть слышно.
- С подружкой своей завязывай. Ничему хорошему она тебя не научит.
- Мы с ней уже…
- Я запрещаю тебе с ней дружить! – чеканю твердо, - ясно?
- Ясно, - открывает дверь, выходит и хлопает ею так, что закладывает уши.
Утро обрушивается на меня ощущением конца Света и жутким внешним видом. Впервые жизни я ревела до рассвета. И сейчас мои веки как два переваренных пельменя, а на щеках засохли потеки туши.
«Любил, люблю и буду любить только Ингу» - эти слова крутились в моей голове до рассвета, но так и не вписались в картину моего мира, потому что для меня любовь, это так, как у мамы с папой. Или у братьев с их женами.
В такую любовь, как у Кравцова с его женой я не верю. Но слова, сказанные им, все равно не отпускают. Раздирают нутро, словно я иголок наглоталась.
Опираясь двумя ладонями в поверхность комода, смотрю в свое отражение в зеркале. Такая страшная и жалкая, что хочется убиться о стену.
Жить после того, как мужчина после твоего признания сказал, что любит другую, пусть даже и свою жену, совсем не хочется.
Зря я призналась. Но он приехал за мной! Сам! Я думала, это что-то значит! Но потом он начал говорить ужасные вещи, а я, дура, взяла и вывалила на него свои чувства.
Боже… какой позор.
Приблизив лицо к зеркалу, осматриваю кожу вокруг рта. Она все еще немного воспалена. Он не церемонился вчера, будто специально обижал и делал больно.
А может, и не специально. Может для него и его жены это нормально. Грубость, похоть и свободные отношения.
Вспомнив, как язык Арсения Рустамовича таранил мой рот, облизываю губы и сглатываю обильную слюну.
И, тем не менее, он меня хочет. Я видела его эрекцию вчера. Недвусмысленный бугор, который он демонстративно трогал рукой.
Показываю язык своему отражению и плетусь в ванную.
Хочет меня, а любит свою Ингу.
Да пошел он! Если думает, что я соплячка, буду и дальше его преследовать и забрасывать подарками, то он очень сильно удивится. Зажигалку ту пусть себе оставит, если, конечно, вспомнит о ней. Он ее, правда, заслужил.
А вот звонить… не дождетесь, Арсений Рустамович!
Стоя под горячим душем, с остервенением тру тело мочалкой, особое внимание уделяя тому месту на бедре, где касались его пальцы.
Все, хватит! Пора научиться смотреть на вещи реально. Вытряхнуть чужого мужа из головы и сердца и обратить внимание на ровесников.
Блин, у меня же Мирон есть!
Хороший парень. Красивый, спортивный, меня, кажется, любит. С чувством юмора напряг, но на нем в отношениях далеко не уедешь. Не за него же любят.
Вон, Кравцов вообще никогда не смеется и вечно раздражен, но это не помешало мне втрескаться в него по уши.
Обмотавшись полотенцем, выхожу из ванной и лезу в сумку за звонящим там телефоном.
- Да, мамочка! – восклицаю эмоционально, чувствуя, как к горлу подкатывает ком.
- Мариш… что случилось?
Мама всегда чувствует меня. Даже на расстоянии знает, когда позвонить, но сегодня впервые я не смогу поговорить с ней по душам.
- Ничего, мамуль… у меня все хорошо.
- Ты расстроена, дочка? В институте проблемы?
- Нет, там все отлично, как всегда! – пытаюсь придать голосу бодрости.
- С другом поссорилась? – догадывается она.
Да. Пожалуй, да.
- Немного, - лепечу жалобно, - но мы обязательно помиримся, мамулечка.
- Он тебя не обижал? – спрашивает она тихо.
В голове вихрем проносятся слова Кравцова про минет, а потом «рачком»… И меня снова с головы до ног заливает жгучим стыдом и обидой.
- Нет, мам, ты что! Так, немного повздорили… помиримся.
- Я тоже так думаю, - проговаривает мама мягко, - если у вас все серьезно, обязательно помиритесь.
- Да, конечно…
Кирилл разболтал маме про Мирона и не оставил мне выбора. Пришлось сказать семье, что это мой друг. Теперь каждый раз мама и обе невестки с пристрастием о нем расспрашивают.
- Как дома? Как папа?..
- Все хорошо, в следующем месяце у него командировка в Москву, - сообщает мама, - приедет к тебе.
- Правда? Круто!
Я очень люблю, когда родители приезжают. Словно возвращаясь в детство, я чувствую себя маленькой девочкой, их младшей доченькой. Мы вместе ходим в ресторан, театр или на выставки. Иногда, когда папа приезжает без мамы, он берет меня с собой на приемы и банкеты. Обожаю эти выходы в свет – красивые наряды, интересные люди.
Мы болтаем с мамой еще около получаса. Она предлагает пройти практику у них в журнале. Еще на прошлой неделе я твердо была намерена делать это здесь, в столице, но теперь я не уверена. Возможно и правда, уеду на практику домой.
Потом я привожу себя в божеский вид, завтракаю кашей быстрого приготовления и принимаюсь за домашние дела. Меняю постельное белье, вытираю пыль, пылесошу. После этого иду в магазин, чтобы заполнить холодильник на неделю и готовлю себе овощной салат и запекаю куриную грудку.
Вообще, я не белоручка. Мама научила меня готовить и следить за порядком в доме. Моему будущему мужу повезет с женой.
Возможно, даже Мирону.
Почему нет?
Хотя… Нет. На роль мужа его не хочу, а вот в качестве того, кто станет моим первым…
Он мне нравится. Он красивый и хорошо целуется. Вдруг, мне понравится?
Приняв вызов Юльки и включив громкую связь, наношу на лицо питательную маску.
- Говори!
- Привет, - слышу, как она зевает в трубку, - как дела?
- Все мои дела переделаны, а ты что, только проснулась?
- Ага, - снова зевает, - я утром только домой пришла…
- С Игорем своим тусила?
- Ах-ха… тусила, - передразнивает меня, - это теперь так называется?
- О!.. В гостинице были?
Я была категорически против ее связи с взрослым мужчиной. Изначально. До того, как… короче, до Кравцова.
Сейчас, даже при всей своей вредности, я не могу ее осуждать.
- Да, до самого утра меня не отпускал, - проговаривает с придыханием, - кажись, я влюбилась, Маринка.
- А почему он тебя в свою квартиру не позвал? Он же москвич?..
- Москвич, конечно! Просто у него там ремонт сейчас.
- Ааа… ясно.
А вдруг, у него там не ремонт вовсе, а жена? Юля говорит, кольца он не носит, но может, он его снимает?
- Ты-то куда вчера исчезла? – интересуется лениво, - кто за тобой приехал? Мирон?
Вчера, когда я увидела сообщение Арсения Рустамовича, успела сказать ей только это.
- Да…
- Орал на тебя? Откуда он вообще узнал, где ты?..
- Я ему сказала, - вру, тяжело вздыхая, - я же не собиралась там долго задерживаться.
- Жесть!.. И он сразу прилетел, да? Поссорились?
Впившись в телефон пальцами, закрываю глаза. Маме наврала, теперь Юльке. Да еще Мирона бедного приплетаю. От самой себя противно.
- У нас все нормально, Юль.
- Да? Слушай, Зай… у меня к тебе деликатная просьба…
- Что опять? Сразу предупреждаю, что больше с тобой никуда не пойду, - проговариваю строгим голосом.
- Ой, напугала, - смеется весело, - да я о другом попросить хотела. Меня Игорь на следующие выходные на базу отдыха позвал. Прикроешь меня перед родителями?
- Зачем? Не хочешь познакомить их?
- С ума сошла?!
- Почему? Боишься, что отец не поймет?
- Да, боюсь!.. – восклицает подруга, - а вообще, Марин… Это… Игорь просил никому не рассказывать про нас, даже родителям.
- Почему?
- Он чиновник, Зай! У них с этим строго…
Закусив губы изнутри, качаю головой. Не нравится мне что-то ее Игорек.
Арсений.
Въезжаю в подземный паркинг и занимаю свое место. Забрав с заднего сидения спортивную сумку, на лифте поднимаюсь на свой этаж.
Настроения нет, и занятия, обычно приносившие удовлетворение, уже давно не радуют.
В последнее время все чаще посещают мысли, что живу я как-то не правильно. Семья есть, но ее нет. Жена есть, но я подолгу ее не вижу. Отличная работа, но с небольшим изъяном, доставляющим ощутимый дискомфорт.
Хрень какая-то.
Может, в детях дело? Вернее, в их отсутствии? Может, нереализованный инстинкт размножения подает сигналы? Все мои сверстники уже не по одному разу отцами стали. Может, и мне сына надо?
Да не… Просто работа и ежедневное однообразие за*бали. В отпуск надо. Бросить все дела и рвануть к Инге в Испанию. Два дня на пляже, и буду как новенький.
Открываю дверь ключом, захожу в квартиру и сразу понимаю – жена приехала. Играет тихо музыка, и пахнет ее духами.
Сумку бросаю у порога, разуваюсь и когда прохожу мимо ванной, слышу, как там льется вода.
Подперев стену спиной, складываю руки на груди и принимаюсь ждать.
Я рад. Соскучился жутко. Настроение ползет вверх на несколько пунктов, а в душе потихоньку шевелится чувство вины. Неожиданно, потому что я уж и забыл, когда ощущал его в последний раз.
И причина на этот раз иная. Паршиво.
Звук воды прекращается, и через несколько минут дверь открывается, и из ванной выходит моя жена. В нежно-розовой махровом халате в пол и с тюрбаном из полотенца на голове.
- Арс! – округлив глаза, вскрикивает приглушенно, - ты меня напугал!
- Ты меня тоже, - смеюсь, сгребая ее в объятия, - что случилось?
Привстав на цыпочки, Инга обвивает мою шею руками и тянет губы для поцелуя.
Прижимаюсь к ее рту. Целую нежно и трепетно, но в голове с какого-то хрена другие ассоциации возникают. Вкус другой, теплый юркий язычок и пухлые губы.
Вот она, сука, основная причина чувства вины. Никогда еще такого не было, чтобы целуя жену, другую представлял.
Срываю с головы полотенце и зарываюсь пальцами в мокрые волосы.
- Ммм… Арс… остановись, - мычит в губы, - совсем одичал без меня?
- Бл*дь… а ты как думала? Ин?.. Почти три месяца!..
- Я тоже соскучилась, - мырлычет она, целуя мой подбородок, - а ты где был?
- В спортзале, - кивком головы указываю на брошенную на пол сумку, - я же по четвергам всегда хожу. Забыла?
- А сегодня четверг, да?... Точно…
Выбирается из моих объятий и принимается расчесывать длинные пряди пальцами. Я скидываю куртку и, обняв ее за плечи, целую в лоб.
- Почему не предупредила, Ин? Я бы встретил.
- Я хотела сюрприз тебе устроить, - улыбается с хитринкой, - получилось?
- Получилось. Но я бы предпочел встретить собственную жену лично.
- Я с папиным водителем приехала.
Отлично. Снова папа у нас узнает все раньше меня.
Поужинать решаем дома, заказываем еду из ресторана и открываем бутылку шампанского, которое она привезла из Испании. Усевшись в мягкий стул с ногами, Инга весь вечер делится со мной впечатлениями. Показывает фото и видео, рассказывает о новых знакомствах.
- Какие планы? – спрашиваю, наполняя ее бокал, - надолго к нам?
Инга мой сарказм игнорирует. Берет с тарелки креветку и отправляет ее в рот. Задумчиво жует,
глядя куда-то поверх моей головы.
Значит, ненадолго.
- Визу продлить надо…
О, бл*дь, точно! Как я мог забыть?
- Неделя?
- Да, около того. Папа обещал помочь, - улыбается мягко.
- Потом куда?.. В Германию?
- Да, хочу немного подлечиться.
Понимающе киваю, не особо веря в успех лечения. Лечились уже, и операции делали, и ЭКО три раза. Неудачно. Потом год гормональный фон восстанавливала.
Я уговариваю остановиться, жить для себя, но у Инги идея фикс – подарить отцу долгожданного внука.
- Не злись, Арсений, - говорит она, шутливо хмуря брови, - там курс лечения три – четыре недели, а потом я вернусь.
- Здесь зимовать хочешь, Инга? - усмехаюсь неверяще, - ты же, наверное, забыла, как снег выглядит.
- Да, хочу Новый год под бой курантов встретить, снеговика слепить у папы на даче, на каток сходить, - проговаривает мечтательным тоном, - я старею?
Протянув руку, подцепляю локон ее волос и накручиваю его на палец. Когда-то я сходил по ним с ума. Мне нравилось все – структура, запах, цвет. Я обожал наматывать их на кулак, когда *бу ее сзади, любил, когда рассыпавшись по груди, они укрывали меня шелковым покрывалом.
А сейчас я, мать твою, не чувствую эйфории от новости, что скоро она вернется. Взбудораженность небольшую, но не более.
Я привык быть один.
- Тебе захотелось перемен, - озвучиваю свое мнение, - ты устала от впечатлений.
- Возможно… - ловит мою ладонь и прижимается к ней губами, - а еще я дико по тебе соскучилась.
Поднявшись со стула, обходит стол и, оседлав мои колени, обнимает мою шею.
Я тут же дергаю пояс ее халата, распахиваю полы и скидываю его с плеч. Инга перебрасывает волосы за спину и, выгнувшись в пояснице, трется об меня грудью.
Время разговоров закончилось. Вонзив пальцы в ее бедра, рывком дергаю на себя. Жена гортанно стонет, двумя руками вытягивает футболку из-за пояса моих штанов и снимает ее через голову.
- Я уже забывать начала, какой ты…
- Дома чаще бывать надо, - бормочу, добираясь губами до ее сосков.
Втягиваю в рот, одновременно второй щипая пальцами.
- О, Боже… - выдыхает Инга, - о, Боже!
Подхватив ее под ягодицами, поднимаюсь вместе с ней и несу в спальню.
Инга любит нежный секс, но не всегда. Сейчас ей хочется ебли. Мне тоже. Поэтому свалив жену на кровать, сдираю с нее крохотные стринги, одну ее ногу закидываю на свое плечо, другую отвожу в сторону и врезаюсь сразу до упора.
Она смотрит на меня из-под опущенных век, смачно облизывает губы языком и теребит свои соски.
Я беру жестко, на грани грубости. Она не против, знает, как я ее встречаю после длительных отпусков.
Знает, понимает, что у моего терпения есть предел, и скоро он настанет.
Скидываю с плеча лодыжку и, развернув, ставлю ее на колени и вдавливаю голову в матрас.
Долблю так, что с каждым толчком ее едва не подкидывает вверх. Скулит, загребая руками постель. Больно, наверное, и неприятно, но сука, я сейчас так хочу. Придется потерпеть.
Чувствуя, как подбирается мой оргазм, развожу ее ягодицы и, обведя анус по кругу, толкаюсь внутрь фалангой большого пальца.
Получается кончить одновременно. Инга падает ничком, я придавливаю ее своим телом и уже лежа совершаю финальные выпады.
- Люблю тебя… - шепчет, задыхаясь от ощущений, - так соскучилась!
- После Германии дома будешь.
- Ладно.
- Все, нахрен, надоели твои курорты.
- Я не хочу домой! – заявляю Мирону, когда он оплачивает счет в кафе своей картой.
По лицу парня проносится тень недовольства, но возражений не поступает. Мы обязательно побудем наедине, но чуть позже.
Пихаю телефон в крохотный рюкзачок и, вынув косметичку, подкрашиваю губы красной помадой.
- И куда же ты хочешь? – ровным голосом интересуется мой парень.
- Не знаю, - пожимаю плечами, - можно по торговому центру прогуляться. Я себе новый чехольчик на телефон хотела. Ты со мной?
- Погнали.
Обвив рукой мои плечи, ведет на выход. А на улице дождь и порывистый ветер. Сбивают с ног и, моментально забираясь под одежду, облепляют кожу упругими пупырышками.
Сцепив пальцами воротник кожаной куртки, прячу в нее подбородок.
- Давай быстрее, - подталкивает в спину в сторону своего БМВ и, вынув ключи из кармана, щелкает сигнализацией.
- Охренеть! – падает в водительское кресло и стряхивает с головы запутавшиеся в волосах дождевые капли, - может, ну его, торговый центр?..
- О’кей, тогда пока, - дергаю рычажок на двери, - такси вызову.
- Поехали! – демонстративно закатив глаза, блокирует замки.
Как он меня терпит?.. Я могу творить все, что он угодно, а его выдержка никак не ломается.
На самом деле, я тоже лучше поехала бы домой, но дело в том, что не хочу оставаться с ним наедине. Однако при этом обещала провести этот день с ним.
Вчера вечером, сидя в его машине под моими окнами, мы доцеловались до того, что его руки оказали в моих трусах, а мои соски – у него во рту.
Теперь отыграть назад не получится. Теперь только вперед, той дорогой, что указал мне Арсений Рустамович. А я пока не готова и не собираюсь делать это только назло ему.
Много чести.
На подземной парковке центра свободно, несмотря на выходной. Люди в такую погоду нос боятся из дома высунуть, предпочитают роллы есть и киношки смотреть, но они, в отличие от меня, не рискуют при этом своей невинностью.
- Здесь на пятом этаже кинотеатр есть, - говорит Мирон, прислонившись спиной к стенке лифта, - хочешь?
- Хочу.
Мы попадаем на тягомотный исторический фильм про какие-то религиозные поселения в горах, пару раз я даже отрубаюсь на плече Мирона.
Потом, после завершения сеанса, взявшись за руки, гуляем по торговым рядам.
- Давай, на следующие выходные к моим поедем, - предлагает Мирон.
- К твоим?.. К родителям, что ли?
- Ну, да…
- Ого! Думаешь, пора знакомиться?
- А че тянуть?
- Эмм… я не знаю даже…
Мирон рассказал своим родителям про меня и даже отправил наше совместное селфи. Его мама написала, что я красивая.
Мои мама с папой тоже знают про Мирона.
Чего я туплю тогда?
- Идем, - тянет меня за руку в сторону бутика с аксессуарами для телефонов, - выберем тебе самый крутой чехол.
Я выбираю целую вечность, потому давно не видела такого разнообразия. Мой парень немного в шоке и, присев на оранжевый пуф в центре павильона, кажется, собирается задремать.
Сначала мне приглянулся ярко розовый с кошачьими ушками и усиками. Но потом я вспоминаю, что уже давно не дите и вообще-то имею парня, который собирается знакомить меня со своими родителями, и что у меня не за горами дебют половой жизни. В итоге останавливаю выбор на стильном черном с серебристым рисунком.
- Выбрала? – зевая, спрашивает Мирон.
- Ага! Смотри, какой! Клевый, да?!
- Отпад, - соглашается без энтузиазма и отодвигает меня в сторону, чтобы расплатиться своей картой.
Чудо, а не бойфренд. Привстав на цыпочки, висну на его шее и дарю благодарственный чмок в щеку, на который Мир лишь хмуро хмыкает.
- Пасиб, коть…
Парень – продавец, выбивая чек, заинтересованно на нас поглядывает, а мой Голицын, задрав бровь, с вызовом на него смотрит.
Тут же меняю чехол на телефоне и, выходя из магазина, кручу его в руке, чтобы полюбоваться на то, как модно он теперь смотрится. Мияги прячу в сумку, в него буду наряжать мой айфончик, когда буду ходить к нему на концерты.
- Моя прелесть… - бормочу довольно и вдруг совершенно случайно замечаю, как из бутика напротив выходит Инга.
Резко затормозив, чувствую, как сердце ухает в пятки, потому что она не одна. На выходе ее догоняет Арсений Рустамович. Он, к счастью, занят тем, что убирает бумажник во внутренний карман своего пальто, и меня не замечает.
- Чего еще желает моя принцесса? – проникает в ухо голос Мирона, - чулочки, бельишко?..
- А?.. – вздрагиваю и выхожу и сбрасываю с себя оцепенение, - пойдем, Мирош!
- Куда?
- Туда! – хватаю его за локоть и тяну в противоположную от Кравцовых сторону, - идем! Скорей.
Голос предательски дрожит, а ноги становятся неподъемными и непослушными, как в кошмарном сне.
Я не собираюсь соотносить слова Кравцова о жене с картинкой, которую сейчас вижу. После всех моих признаний это чертовски больно.
И, мать вашу, стыдно!..
- Да, куда ты понеслась? – ворчит Мир, еле за мной поспевая.
- Марина, - вдруг вонзается дротиком меж моих лопаток голос Инги.
В тщетной надежде, что получится ускользнуть, ускоряюсь и тяну Мирона за собой.
- Марина! – кричит она настырно.
- Марин, тебя зовут?
- А?.. – машинально оборачиваюсь и попадаю в фокус глаз Инги.
С радушной улыбкой до ушей она идет прямо на меня. Побег провалился. Отзеркалив ее мимику, удивленно распахиваю глаза.
Она отлично выглядит.
Такая красивая! Стройная, ухоженная, загорелая.
«Я всегда любил, люблю и буду любить только Ингу»
При всей своей зависти к ней, я не могу подвергнуть его слова сомнению. Такую женщину, наверное, невозможно не любить.
- Мариша! Вот так встреча! – смеется она, заключая меня в благоухающие объятия.
Я целую воздух у ее лица и наотрез отказываюсь смотреть на ее мужа. Его темный силуэт маячит перед глазами размытой кляксой.
- Здравствуйте!
- Ты как здесь оказалась? – удерживая мои плечи, с любопытством осматривает меня с ног до головы.
Я не наряжалась для выхода. На мне джинсы, высокие ботинки и черная косуха. Кравцова же одета так, словно только что снималась для журнала «Бизнес Леди». Элегантный синий брючный костюм, туфли с узким носком и кашемировое пальто до колена. На голове фальшивый хаос.
- Я живу в Москве? Вы забыли?..
- Правда? – глаза максимально распахиваются, и ресницы касаются нижней границы бровей.
- Я учусь на журфаке МГУ.
- Ой! Точно! Вылетело из головы! – смеется, оборачиваясь к мужу, - прости, малыш!
На этом слове в мое сердце вонзается шип. Лицо обдает горячим паром. Сглотнув колючий ком, устремляю взгляд на ее мужа.
Ожидаю пренебрежения в ответ, презрения, предупреждения, чтобы я не вздумала ляпнуть лишнего, или даже угрозы, однако мои опасения напрасны. Сощурив глаза и стиснув челюсти, он смотрит за мою спину.
- А это кто? – шепчет Инга на ухо, - друг твой?
Сделав шаг назад, ныряю под руку Голицына и обнимаю его за талию.
- Это Мирон… мой парень.
Чувствую поцелуй в висок и снова смотрю на Арсения Рустамовича. На этот раз он сверлит взглядом мое лицо, и у меня от него волосы на затылке шевелятся. В нем черная ярость и бешенство.
Арсений.
- Арс! Ты меня вообще слушаешь или нет? – проникает в сознание обеспокоенный голос жены, - о чем ты думаешь?
- Так… ни о чем…
- Арс!!! - визжит она, хватаясь руками за лицо, когда я пролетаю перекресток перед самым носом у встречных машин.
В унисон с Ингой трубят клаксоны. А у меня, бл*дь, ни единый мускул не дрогнул, потому что все мои мышцы напряжены до предела, и в крови пузырится злость, которой срочно нужен выход.
- Ты что творишь?! – бьет меня в плечо, - ты чуть не убил нас!
- Ты не доверяешь мне? – интересуюсь делано ровным тоном, чувствуя, что еще одно ее слово, и я сорвусь на ней же.
Однако Инга тут же успокаивается. Длинно выдыхает и проводит ладонью по лбу.
- Я испугалась. Ты, наверное, тоже?
Я нет. Если бы не она, я поехал бы за город и втопил две сотки по трассе. Балансирование на грани часто помогают очистить мысли и привести в норму душевное состояние.
- Прости, я забыл, что ты за безопасность.
- В Европе тебя за такое лишили бы прав.
- Мы, слава Богу, не в Европе, - отвечаю ей.
До дома веду молча, время от времени чувствуя на себе взгляды жены. Она тоже молчит, сложив руки на груди, часто вздыхает.
- Я вечером к папе хотела съездить, - произносит Инга, - когда я занимаю свое место в подземном гараже нашего дома, - ты со мной?
- Нет, езжай без меня.
Мы оба знаем, что предложила она из вежливости. К ее родителям я езжу только по большим праздникам. Мать ее, Людмила Павловна, инфантильная тряпка, с которой даже поговорить не о чем. А тестя мне и на работе хватает.
- Хорошо. Отвезешь?..
- Отвезу.
Если бы не визит Инги к ее родителям, я бы смылся из дома сам. Нужен сброс негатива, перезагрузка операционной системы.
Или наоборот – набрать скорость и с разгона слететь с трассы… и, сука, будь, что будет.
Оставшееся до вечера время Инга посвящает общению по телефону с подругами. У нее их много. Настоящих и не очень, но она всех их нежно любит и из каждой поездки привозит им целую кучу подарков и сувениров.
Я, закрывшись в нашей спальне, безуспешно пытаюсь уснуть. Напряжение не отпускает, и где-то в районе горла изнутри потихоньку царапает.
Это раздражает до колик в животе. Изматывает до тошноты, но переключиться и перейти в режим off не выходит.
Маленькая сучка превратила мою жизнь в хаос. Манит, ведьма.
- Спишь? Арсений?.. – приоткрыв дверь, шепотом спрашивает Инга.
- Нет, - открываю глаза, - собралась уже?
- Ага.
Ее родители живут за городом в элитном коттеджном поселке «Сосновая горка». У нас тоже дом есть. Тоже в неплохом месте недалеко от залива. Только бываем мы там нечасто. Жена предпочитает виллы на лазурном берегу, а мне одному там делать нечего.
Доезжаем почти за час, по дороге Инга трещит без остановки, делится новостями из жизни ее подруг. Делаю вид, что слушаю. Киваю даже, пытаясь остановить закручивающееся внутри торнадо.
Желание сорваться становится непреодолимым.
- Может, зайдешь? – осторожно касается щеки накрашенными губами, - папа опять ворчать будет, что ты его не уважаешь.
- Отца своего не знаешь? Поворчит и успокоится.
- Ладно, - открывает дверь и выходит из машины, - я здесь заночую. Завтра на такси приеду.
Улыбаюсь. Жду, когда она исчезнет за высоким забором из белого кирпича, и бью по газам.
В виски бьет адреналин, контроль и здравый смысл к х*ям собачьим. Стиснув зубы до скрежета, веду машину к дому Греховцевой. Если мальчика ее там застану, быть крови.
Разгоняюсь, наплевав на все скоростные ограничения и элементарную водительскую вежливость. Долетаю всего за сорок минут. Глушу мотор и складываю руки на руле.
Сердце долбит как отбойный молоток, в голове звон, а зрение приобретает несвойственную ему в нормальном состоянии резкость.
Еще есть время свалить, стерпеть, заглушить и не доводить до взрыва, но…
Беру с подставки телефон и набираю ее номер.
Вызов принимает через три гудка. Молчит, и я молчу. Если бросит трубку, значит домой поеду. Пусть перед мальчиком своим выебывается.
- Арсений Рустамович?..
Вдоль позвоночника идет горячая судорога, и в паху ощутимо тяжелеет. Развожу колени.
- Как дела, Марина?
Слышу в динамике мягкий хмык.
- У меня все отлично, Арсений Рустамович, - заявляет бодрым голосом, - свято чту ваши заветы и четко следую указанному вами курсу!
Давай, дрянь мелкая, скажи, что я опоздал.
Откинувшись на спинку сидения, опираюсь локтем в дверную панель и сжимаю переносицу двумя пальцами.
Мать твою, какой абсурд…
Твою. Сука. Мать.
- Осчастливила своего мальчика, значит?
- Как раз сегодня собираюсь, - сообщает доверительным тоном.
- Ммм…
Прикрываю глаза. На языке так и вертится пожелать ей удачи, а потом отключиться и поехать домой смотреть футбол. Но снова молчу, ведусь на нее, слабости своей потакаю, как малолетка сопливая.
- Ой, а вы чего звоните, Арсений Рустамович? По делу или как? Просто я на эмм… встречу собираюсь, тороплюсь немного, ну, и нервничаю тоже, - смеется тихо, - хочу, чтоб мой первый раз был запоминающимся.
- Выйди.
Маришка осекается на полуслове, слышу, как быстро идет куда-то. Наверное, к окну.
- Куда?..
- Выходи, - чеканю в трубку и отключаюсь.
Если у девчонки, в отличие от меня, есть хоть капля благоразумия, то она не выйдет. Отключит телефон и спрячется под одеяло.
Но уже через пару минут подъездная дверь хлопает, и я вижу, она идет ко мне быстрым шагом. Резко дергает дверь и решительно садится в машину.
Дурочка.
Глупый малыш.
Сложив руки на груди, исподлобья смотрит в лобовое стекло.
Пропустив сквозь тело волну нервной дрожи, вынимаю из кармана сигареты и, выбив одну из пачки, прикуриваю.
Чувствую ее настрой. Она неправильно истолковала причины, приведшие меня во двор ее дома. Раз за разом наполняя легкие никотином, терпеливо жду ее взрыва.
И, наконец, он гремит.
- Я не собираюсь ей ничего рассказывать! – восклицает с обидой, - вы же за этим приехали?
- Я очень люблю ее, - проговариваю, выпуская дым в приоткрытое окно.
- Правда? Рада за вас! – нервным движением выдергивает из кармана куртки свой телефон и активирует экран, - когда у вас годовщина свадьбы? Записать хочу… обязательно пришлю вам поздравительную открытку!
Была в прошлом месяце, но мы ее не отмечали, потому что Инга отдыхала на Кипре.
- Ты никогда не изменишь мое к ней отношение… - слышу щелчок дверного рычажка, - но я хочу, чтобы ты поехала со мной.
Второй щелчок, но дверь так и не открывается.
В центре груди, там, где сходятся ребра появляется жжение. Стук сердца разгоняет пульс до предельных значений. Сигарета в пальцах едва не ломается.
Повернув голову, смотрю в ее шокированное лицо. Но в глазах тот же огонь, что пылает внутри меня.
Мы горим оба. И оба понимаем, что ответственность будем нести вместе.
Я решение принял. Теперь ее очередь.
- Идите вы… идите к черту, Арсений Рустамович, - выдавливает глухо.
Выбрасываю окурок в окно. Подаюсь к ней, ловлю лицо обеими ладонями и давлю на губы подушечкой большого пальца.
Упирается. Слабо, но сопротивляется.
- Ну, так давай… беги, малыш… спасайся, пока не поздно…
Тонкий вздох, туманная дымка в глазах, податливые губы. И я понимаю, что никуда ее уже не отпущу.
Этот сон, странный, но такой реалистичный…
Его твердые губы, сильный горячий язык. Колющая мою кожу щетина, запах, вкус слюны… отрывают от земли и решительно толкают в темную бездну. Дурманящую, влекущую, но безумно опасную.
Вонзаю пальцы в кожу его куртки и лечу вместе с ним. Вниз… с ним не страшно…
- Едешь со мной… Марина? – оторвавшись от губ, спрашивает с он.
- А ваша жена?.. – шепчу, глядя в его черные, как сама ночь, глаза.
Он смотрит на мой рот, затем, замедленно моргнув, поднимает взгляд выше.
- Мы не будем о ней говорить.
- Но… если вы ее любите, то зачем… я?..
Перемещает ладонь на затылок и, ощутимо сдавив его, царапает щетиной мою щеку. Неожиданно больно, но я неосознанно оказываю встречное давление, принимаю боль эту с извращенным удовольствием.
- Хочу тебя в свою постель… - проникает в уши хриплый шепот, - устроит такой ответ?
С моим телом происходят невероятные вещи. Оно разогревается изнутри, становится ватным и непослушным, но при этом мягким и податливым. В низу живота ощутимо тяжелеет.
Горячие губы касаются скулы, оставляют короткий поцелуй около уха и, наконец, смыкаются на мочке.
Моя совесть стыдливо прикрывает глаза.
Меня устроит такой ответ. Сегодня – да.
- А что потом, Арсений Рустамович? – спрашиваю так же тихо, - это на один раз?
- Нет… не на один, Марина.
Продолжая удерживать руками мое лицо, немного отстраняется, чтобы заглянуть в мои глаза. Не знаю, что он в них видит, понимает или нет мое состояние, мои мысли, но я сейчас готова принять все, что он мне предложит.
- Поедешь? Я за тобой приехал, малыш.
- Поеду, - беззвучно шевелю губами.
Он неожиданно резко втягивает в себя воздух. Будто не ожидал такого ответа. Потом снова перемещает свой взгляд на мои губы и, медленно склонившись, целует.
Мягко, нежно, расслабляюще. Скользит языком в мой рот, плавно двигая им, постепенно углубляет поцелуй. Я протягиваю руки и тоже трогаю его. Шею, линию роста волос, провожу кончиками пальцев по ребру воротника его куртки.
В груди мелко дребезжит от восторга. Голос разума все тише и невнятнее.
Он ее не любит. Буду держаться за эту мысль как за маяк в ночи. С любимыми так не поступают.
- Хорошо, думай, Марина. Обратно не отыграем.
Мне все еще кажется, что это сон, и я намерена досмотреть его до конца, поэтому согласно киваю.
- Я подумала.
Больше Кравцов ни о чем не спрашивает. Заводит мотор и трогает машину. Я, вцепившись пальцами в собственные плечи, мелко трясусь.
Частое дыхание быстро пересушивает губы. Постоянно смачивая их слюной, незаметно кошусь на Арсения Рустамовича.
Вдавив затылок в подголовник, удерживает руль одной рукой. Вторая покоится на рычаге коробки передач. Однако расслабленная поза слишком сильно контрастирует с нахмуренными бровями и подрагивающими крыльями носа.
Скинув кроссовки, поднимаю стопы на сидение и обхватываю колени руками. Тело горит огнем, но через него одна за другой проходят волны дрожи.
Я все еще не верю в реальность происходящего.
- Когда-нибудь ты пожалеешь о своем решении, малыш…
- Когда-нибудь… возможно, - поворачиваюсь корпусом к нему и прижимаюсь виском к спинке сидения, - вдруг, это случится не скоро.
Бросив на меня быстрый взгляд, Кравцов трет свой подбородок. Я жадно ловлю каждое его движение, каждый взгляд и начинаю верить, что действительно нравлюсь ему. Более, того, ощущаю некую власть над этим взрослым серьезным мужчиной.
Он не пошел бы на это, будь иначе.
- Я не хочу, чтобы ты питала ложные надежды, - проговаривает он, когда в окне машины бликом мелькает табличка с названием города.
На спидометре больше сотни.
- Куда мы едем?
- Наши встречи не будут частыми, - продолжает он, игнорируя мой вопрос, - никто не должен знать о них, Марина. Даже твоя подружка.
- Хорошо.
Странно, что он вспомнил именно о ней, не о моих родителях, братьях, не о своей жене… Я, например, о них помню, их образы маячат в моей голове, но они смазанные и тусклые, и я ничего не чувствую по отношению к ним в контексте моего решения.
Я так хочу быть с ним, что это эгоистичное желание затмило все доводы разума и совести. Если мы полетим в пропасть, то полетим вместе.
- В загородный дом, - отвечает запоздало он.
- Чей?
- Мой… наш с Ингой.
Вдруг усмехается и, повернувшись, пытливо смотрит мне в глаза.
Своеобразная проверка выученного урока – насколько хорошо я усвоила правила поведения.
Видимо, плохо, потому что я не хочу, что Арсений лишил меня невинности в постели, где занимался сексом со своей женой. Спустив ноги вниз, ищу ими мою обувь.
За ребрами неприятно давит и, скользнувший по плечам озноб, стекает по рукам и скапливается в кончиках пальцев.
- Уже передумала? – спрашивает Кравцов насмешливо.
Нащупываю один кроссовок и пытаюсь впихнуть в него стопу. Язычок загибается внутрь, а пальцы путаются в шнуровке.
- Черт…
- Она там не бывает, - вздохнув, поясняет он, - приезжала пару раз сразу после покупки дома. Ночевать не оставалась…
- Почему? – пытаюсь изобразить невозмутимость, - ей там не нравится?
Арсений Рустамович демонстративно молчит.
Самое главное правило – не говорить о его жене.
Отворачиваюсь к окну и принимаюсь считать встречные машины по пролетающим навстречу с космической скоростью фарам. С каждым следующим километром в районе пупка разрастается волнение.
Я знаю, что поступаю неправильно. Четко осознаю, на что иду и чем рискую. Представляю, как разочарую родных, и какую боль причиню Инге.
Но я так люблю его.
- Арсений Рустамович, - проговариваю осипшим голосом, когда машина, сбросив скорость, съезжает с трассы в сторону горящего огнями коттеджного поселка, - простите, но я, кажется, передумала.
Обернувшись, ловлю его сощуренный взгляд.
- Мы уже приехали, Марина.
- Я не хочу… у вас жена… если бы вы были холостым, то…
Ауди снова поворачивает и почти сразу тормозит у отъезжающих в сторону металлических ворот. Мне становится по-настоящему страшно.
Он ведь не станет принуждать меня?
- Отвезите меня домой, пожалуйста!
- Уже поздно, малыш.
Машина въезжает в просторный двор и останавливается под окнами большого деревянного дома. В свете фар он выглядит устрашающе.
- Арсений Рустамович… пожалуйста!..
Заглушив мотор и погасив свет, он открывает дверь и выходит наружу.
- Выходи, - говорит равнодушно, - переночуешь в комнате для гостей, а утром я отвезу тебя домой.
- Я на такси поеду!
- Бл*дь! Выходи, Марина! – выкрикивает со злостью, - сказал, не трону!
Делаю то, что он велит, чувствуя себя распоследней дурой и истеричкой. Спрятав голову в капюшоне, а ладони у себя подмышками, угрюмо плетусь за ним следом.
Погода значительно ухудшилась, сильный порывистый ветер едва не сбивает с ног.
Стоя на террасе за спиной Кравцова, слышу скрежет ключа в замочной скважине, а потом он открывает дверь и отходит в сторону.
- Заходи.
Я перешагиваю порог и оглядываюсь, когда в прихожей вдруг зажигается свет.
- Раздевайся, - иронично усмехается он, - душ и туалет здесь. Гостевая на второй этаже, первая дверь справа. Будь как дома.
- Простите…
Лежа на боку в позе эмбриона, немигающим взглядом смотрю на висящую на стене картину. За окном разыгралась настоящая буря. Ветер усилился и при особо сильном порыве пригибает к земле какое-то дерево, скрип которого напоминает рев неведомого зверя.
Вслушиваясь в звуки непогоды, представляю, что я снаружи. Что я промерзла до мозга костей, что ветки того дерева больно хлещут по коже, и в лицо бьют ледяные капли дождя.
Эти неприятные ощущения хорошо сочетаются с бурей в моей душе.
Я не могу успокоиться, потому что у меня не получается договориться с собой. Я не могу прийти к единому, приемлемому для себя решению.
Мне следовало уехать домой на такси. Прекратить с ним все контакты, заблокировать номер и купить билет на самолет до дома.
Я очень хочу домой. Там, рядом с родителями и братьями, я не смогу думать о нем.
Это какое-то наваждение. Мистика, порча или приворот – я не знаю, но стоит мне только вернуться мыслями к нашим поцелуям в машине, как тело выходит из оцепенения, разогревается и начинает сладко ныть.
Если это просто физиология, то почему я не чувствую то же самое с Мироном? Почему у меня сердце рядом с Арсением Рустамовичем замирает?
Зажмурившись, утыкаюсь лицом в подушку. Новый порыв ветра ударяет по стеклу веткой. Глаза становятся мокрыми.
Я ужасный человек… мерзкий…
Но он ее не любит!
Зачем он утверждает обратное?! Зачем обманывает меня и пытается обмануть себя?
Сползаю с кровати и подхожу к окну. Отодвинув занавеску, прижимаюсь горячим лбом к прохладному стеклу. В висках стучит пульс, по голым ногам растекается слабость.
Прижав дрожащие ладони к груди, судорожно втягиваю в себя воздух. А потом разворачиваюсь и иду к двери.
Она отворяется бесшумно. Так же неслышно я выскальзываю из комнаты и оказываюсь в темном коридоре. Здесь ветра почти не слышно. Лишь стук моего сердца, да ход больших настенных часов в гостиной второго этажа, мимо которой я иду.
После того, как мы сюда приехали, Кравцов, скинув куртку, сразу ушел в душ, а после скрылся в комнате. Я больше не пыталась с ним заговорить, а он, очевидно, не сильно этого и хотел.
Наверное, мы оба немного шокированы происходящим.
Остановившись у двери его спальни, холодею от сумасшедшего волнения. Закусываю губы изнутри и упираюсь лбом в деревянный обналичник. В ушах монотонный шум, но, кажется, в комнате тишина.
Арсений спит, а я, придя, снова совершаю глупость.
Разум твердит – уходи, вернись в свою кровать и спи, но моя рука ложится на холодную металлическую ручку и давит вниз.
Дверь беззвучно открывается, и я переступаю порог.
Если это случится всего один раз, то со временем я смогу себя простить.
Мне не нужна его любовь, я хочу быть с ним этой ночью.
Потирая одну ступню о другую, напряженно всматриваюсь в силуэт на широкой кровати. Мне видны очертания его тела, белеющее в темноте одеяло, закинутая за голову рука. Но я не вижу, спит он или нет.
Через мгновение Арсений Рустамович поднимает край одеяла.
- Иди ко мне, малыш.
Мелкая дрожь всего за секунду превращается в самый настоящий колотун. Сердце останавливается, и я совсем не дышу.
Шаг… второй… прыжок в бездну…
Манящая темнота.
Зажмурив глаза, вжимаюсь лицом в его обнаженную грудь.
- Это твое решение, - проникает в уши хриплый шепот, - твое, Марина.
Не хочу сейчас об этом. Сознательно задвигаю в самый угол своего сознания, и закрываю за замок совесть и принципы.
- И ваше… твое… - произношу тихо, - наше…
Вобрав в легкие как можно больше запаха Арсения Рустамовича, несмело кладу ладонь на его грудь.
На ней волоски. Короткие и мягкие, будоражат рецепторы на кончиках моих пальцев. А те, в свою очередь, посылают разряды тока по всему телу. Во рту пересыхает.
Я хочу, чтобы он поцеловал меня. Эта область наших взаимоотношений мне уже более или менее знакома, и я знаю, чего ждать от его языка и губ.
Его тело я пока не знаю совершенно.
Задрав голову, смотрю на жесткие губы, тянусь к ним и сама целую. Он прихватывает мою верхнюю, затем нижнюю, мягко толкается языком в рот.
О, Господи… ощущения совсем иные – они ярче и острее, потому что тактильно я чувствую его целиком.
Часто вздымающаяся твердая грудь, его руки на моей обнаженной пояснице и упирающаяся в мое бедро каменная эрекция.
Меня всю омывает жаром. В самом низу живота, там, сразу под резинкой моих трусов, ощутимо тяжелеет и начинает пульсировать.
Я знаю, что такое физическое желание, знаю его завязку, развитие и кульминацию, но, клянусь, такого, как сейчас, не испытывала никогда.
Прервав поцелуй, немного отвожу голову и ныряю лицом к основанию его шеи. Туда, где бешено бьется жилка и особенно много терпкого мужского запаха.
Припадаю ртом в горячей коже, лизнув языком, пробую ее на вкус.
Чувствую, как из недр его тела идет утробное рычание, и в следующую секунду оказываюсь лежащей на спине. Одеяло отлетает в сторону, но мне от этого становится только жарче.
Тянусь к Кравцову, хватаюсь руками за его плечи, зарываюсь пальцами в черные волосы, когда он жадно целует мою шею. Жмурюсь, кусая губы, когда его щетина царапает кожу, и вздрагиваю каждый раз, когда чувствую прикосновение влажного языка.
Мне до ломоты в бедрах хочется большего, я хочу, чтобы он клеймил каждый уголок моего тела, но Арсений Рустамович словно специально оттягивает этот момент.
Жарко целует губы, лицо, шею, будто ждет, что я остановлю его.
Не остановлю. Доказываю это, обхватив ногами его пояс.
- Малыш… - нависнув, смотрит затуманенным взором, - беги спать… это твой последний шанс.
- Не хочу никаких шансов… я хочу с… вами…
Пожалуйста, пусть он будет первым. Я смогу договориться с совестью – лишь бы это был он.
Он вперивается в меня взглядом, и мы зависаем на несколько мгновений. Я вижу в его глазах отчаянную решимость, пытаюсь зеркалить уверенность, ни на миг не переставая гладить гладкую кожу плеч. Смотрю открыто и честно.
Вижу, что верит. Прикрыв глаза, шумно выдыхает и рывком задирает мою футболку до шеи.
Между ног случается минивспышка, тело само прогибается в пояснице.
Рассыпавшиеся по обнаженной коже мурашки, плотным кольцом окружают ареолы и превращают соски в пучок оголенных нервов. А когда Кравцов касается их пальцами, а потом и вовсе – языком, вдоль позвоночника один за другим проходят высоковольтные разряды тока.
Прикусив сосок зубами, он… ой, мамочка… влажно облизывает его языком.
Потребность зажать собственную ладонь между бедер настолько велика, что меня едва не скручивает в узел.
- Арс… Арсений… Рус… та… мо… вич… - вылетает бессвязно, - еще… еще так хочу…
- Пздц, - ругается сквозь зубы, - что, правда, в первый раз?
- Да, - выдыхаю, когда он сжимает рукой мою грудь.
- Будет неприятно, Марин… Я не смогу сделать это безболезненно.
Арсений.
Я разорву ее надвое.
Бл*дь.
Я помню, как Инга визжала от боли подо мной в свой первый раз. Я не хочу, чтобы Малышу было так же больно.
Но и целкой ее отсюда не выпущу.
- Я не боюсь, - мотает головой, - я с вами хочу…
Сучка. Что ты делаешь со мною, девочка?.. Сладкая, ох*ительная и такая смелая.
Скользнув ладонью по тонкой шейке, обхватываю маленький подбородок. Марина замирает и распахивает глаза, выворачивая мое нутро наизнанку.
Сделав выпад бедрами, представляю, что ебу ее. Яйца готовы взорваться, ствол высовывает башку из трусов.
В глазах мутная пелена, и я на миг чувствую себя сексуальным маньяком.
Марина выгибается, всхлипывает и будто сказать что-то хочет, но не получается. Из горла вырываются лишь рваные стоны.
И тогда я делаю это. Удерживая ее одной рукой, второй снимаю с нее белье. А затем стягиваю футболку через голову.
Маришка тут же закрывается руками.
- Так не пойдет, Марин, - проговариваю тихо.
Обхватив запястья, развожу руки в стороны и осматриваю ее с ног до головы.
Она совершенство. Ни одного изъяна.
Упругие холмики и ярко-розовыми сосками, узкая талия, мягкий плоский живот с аккуратным пупком и идеально гладкий лобок.
О, бл*дь…
Хочу потрогать его, но Маришка неожиданно стискивает колени.
- Марина…
Просовываю между ними ладонь, вклиниваю колено и развожу их в стороны. Малыш что-то лепечет, но слова ее идут фоном.
Открывшаяся картина вышибает из меня дух. Никогда не видел более совершенной вагины.
Мать твою… я же в клочья разорву ее.
Розовые пухлые губки и сочащиеся влагой лепестки между ними.
Расположив ладонь на лобке, подушечкой большого пальца провожу по расщелине. Мягко надавливая, топлю палец в соках.
Греховцева закрывает рот ладошкой, а стонов сдержать все равно не может. Вертится на месте как егоза, ерзает бедрами, но это неожиданно заводит еще сильнее.
Она не старается выглядеть эффектно, принять выгодную позу и издавать соблазняющие звуки. Она настоящая, естественная.
Молодая, горячая, влюбленная, но еще необъезженная.
И осознание того, что честь эта выпала именно мне, что мне, дурочка, доверилась, вышибает пробки.
Впиваюсь ртом в бесстыдно торчащий сосок, проникаю в Маришку средним пальцем.
Узкая… Охренеть, какая она узкая и горячая!..
Порву же к херам собачьим. Малыш, порву же…
- Арсений Рус… ай!.. Арсений… боже мой!..
- Расслабься, Марин…
- Мне нравится!
Осторожно двигаю пальцем, стиснув зубы. Терплю пожар в трусах, потому что хочу максимально обезболить ее. Растираю изнутри, а потом добавляю второй палец. Чувствую, как ногти Маришки вспарывают кожу головы.
Ощущения не из приятных, но мне дико нравятся. Делаю несколько толчков пальцами и пробую ее немного растянуть.
Сука… так узко…
Тело подо мной немного напрягается, и я сразу прекращаю попытки и сосредотачиваю внимание на крохотном клиторе.
Целую в губы и принимаюсь нежно его массировать. Марина издает протяжный стон.
- Ножки раздвинь… расслабь колени… не стесняйся меня.
- Да… хорошо.
- Кончала?..
- Да, - кивает, быстро облизывая губы.
- С кем?
Сам превращаюсь в каменное изваяние, потому что мысль о том, что кто-то трогал ее до меня, приходится ударом под дых и взрывом нерациональной ярости.
- Ни с кем… - шепчет на грани слышимости и прячет от меня глаза в сгибе своего локтя.
Ни с кем. Верю ей, но все равно наказываю грубым толчком. Марина, замерев на секунду, вдруг раскидывает руки в стороны, распахивает глазищи и начинает кончать.
Безмолвно открывает рот и обхватывает мои пальцы тугими спазмами.
От такого зрелища я едва сам преждевременно не эякулирую. Обхватив ее горло рукой, жадно впитываю каждую эмоцию.
Будто это первая женщина, что испытала со мной оргазм.
На пару с ней задыхаюсь и непроизвольно дергаю бедрами с каждым ее спазмом.
Обхватив ладонью подбородок, целую губы, не могу удержать, чтобы не прикусить немного.
Маришка, громко всхлипнув, обвивает руками мою шею.
Пора.
В виски ебашит пульс, лоб испариной покрывается.
Вынимаю из нее пальцы и быстро избавляюсь от трусов. Взгляд Малыша проясняется, но паники, страха в нем нет.
Она готова и уже точно не передумает. Я тем более.
- Расслабься, ладно?..
Молча кивает и пробегается языком по губам.
- Может быть больно.
- Я знаю… - шепчет Марина, - я готова, Арсений Рустамович.
Пах простреливает молнией.
Обхватив ствол рукой, направляю его к входу. Упираюсь головкой в сочную мякоть и шиплю сквозь стиснутые зубы.
Желание оказать в ней выкручивает кости, но я не спешу. Скользя между губок, увлажняюсь, и, наконец, начинаю медленно проникать внутрь.
От тесноты и жара из глаз сыплются искры. Похоть рвет затворы и срывает тормоза. Всего один рывок, и все…
Но нет…
Прижавшись открытым ртом к ее скуле, двигаюсь дальше. Маришкино дыхание начинает учащаться, обнимающие меня руки деревенеют. Я упираюсь в преграду.
- Больно?
- Терпимо… - выдыхает она, - Арсений Рустамович… сделайте это.
Крепко зажмурившись, я врезаюсь до упора. Малыш глухо вскрикивает. Оба замираем.
Смотрю в ее лицо и вижу, как из уголка глаза стекает одинокая слеза.
- Марина…
- Все… все нормально…
Предпочитаю ей поверить, потому что чувствую - яйца сейчас взорвутся. Немного отстранившись, совершаю первый плавный толчок и, увидев несмелую улыбку на ее губах, срываюсь.
Дурея от ощущений, задаю быстрый темп и кончаю, когда в уши проникает далекий Маришкин шепот.
- Арсений… Руста-а-амович…
Размазываю сперму с примесью ее крови по бедрам, животу и лобку, испытывая странное звериное удовлетворение. Маринка смотрит на меня большими, полными таинственности, глазами. И нет там ни капли раскаяния или сожаления.
Мы соучастники.
Опираясь на локти, прижимаюсь к ней всем телом и упираюсь своим лбом в ее.
- Как ты? Сильно больно?
- Немного.
- С ним было бы так же.
Шумно выдохнув, Марина трется щекой о мое лицо. У меня в груди струны невидимые натягиваются, до рези меж ребер и нехватки дыхания.
- Я с вами хочу, Арсений Рустамович…
Хана моей спокойной жизни. Пздц.
И тут же в голову мысли о жене просачиваются. Скользнувший по спине озноб заставляет передернуть плечами.
Совсем ох*ел.
Встречаться с женщинами, пока Инга в городе – для меня табу. Не говоря уже о том, чтобы водить их в наш общий дом.
- Идем в душ, Марин.
- Хорошо.
Скатившись с нее, поднимаюсь на ноги и подаю ей руку. Мы оба перемазаны моей спермой и ее кровью. Даже для меня выглядит жутковато, а Маришка, увидев это, и вовсе пугается.
- Боже!..
- Идем.
Пока я настраиваю воду в душевой, она, обняв себя руками, с любопытством оглядывается по сторонам.
- Красиво.
- Да, - подтверждаю я и затягиваю ее под теплые струи.
Она тут же откидывает волосы назад и поднимает лицо вверх. Встаю рядом и, выдавив на ладони немного геля для душа, размазываю его по ее плечам.
Маришка блаженно улыбается.
- Болит? – спрашиваю, заметив, как по ее ногам стекает розоватая вода.
- Уже лучше.
- Давай помоемся, и я отвезу тебя домой.
Резко распахнув глаза, недоуменно смотрит на меня. Отвечаю ей ровным взглядом.
Тебя ждет немало разочарований, малыш.
- Почему? – спрашиваю, чувствуя в груди жгучую обиду, - почему мы не можем остаться здесь до утра? Вы же сами говорили, что отвезете меня домой утром.
- Так надо, Марина.
Всматриваясь в его бесстрастное лицо, не верю своим ушам. Он же не собирается сказать мне, что это было ошибкой и никогда не повторится? Не пошлет назад к Мирону?
- Но почему?
- Потому что я хочу поехать домой.
- Домой?..
Другими словами, после секса со мной его потянуло к жене?!
Из моих глаз катятся слезы, но Кравцов, конечно, этого не видит. Все его мысли о жене, которая ждет его дома?
И тут, сильно нахмурившись, он разворачивает меня к себе спиной и прижимает к своей груди. Медленно скользя по животу руками, трется колючим подбородком о мою макушку.
Я безмолвно реву.
- Мы пока не будем встречаться, Марина.
- Пока?..
- Пока Инга не вернется в Европу.
- Когда она улетает?
- Через неделю.
Пытаюсь совладать с эмоциями. Успокоиться хотя бы на время, до того момента, пока не окажусь дома.
Это очень больно, а я оказалась к этому не готовой.
Руки Арсения Рустамовича тем временем продолжают мылить мое тело. Бедра, живот, ребра, грудь.
Сжимает полушария ладонями, задевает кончиками пальцев соски.
Внутри все стонет и плачет, а по ногам разливается предательское тепло.
У него самого эрекция, она бьет поясницу током, но у меня еще болит… я пока не хочу.
Закончив мылить меня, он обмывает нас обоих теплой водой. Потом мы молча одеваемся и выходим из дома.
Скорее всего, сюда я больше не вернусь. Почему-то мне кажется, Кравцов жалеет, что привез меня сюда. Именно поэтому и передумал ждать до утра.
Заводит машину и кивком головы велит мне садиться, а сам отходит в сторону ответить на входящий звонок.
Скользнув в прохладный салон, всматриваюсь в темноту через стекло.
Это она звонит. Я сердцем чувствую, что он говорит с ней. Обернувшись, бросает в мою сторону короткий взгляд и продолжает разговор.
Тяжело вздохнув, откидываюсь на спинку сидения.
А что ты хотела, Марин?.. Быть любовницей женатого мужчины – это всегда быть в тени, быть второй после нее. Ждать, когда он найдет для тебя часок, довольствоваться крохами с чужого стола.
Господи… во что я ввязалась?..
Закончив разговор, он прячет телефон в кармане куртки и стремительным шагом идет к машине.
- Едем?..
Настраивает радиоволну, прибавляет температуру салона и включает подогрев сидений.
Он сейчас мне как нельзя кстати. Между ног неприятно тянет и саднит. И даже, кажется, немного кровит.
Летим по трассе со значительным превышением скорости. Мне совсем не страшно, я очень хочу спать, потому что на часах уже три часа ночи.
И еще у меня совершенно не осталось сил. Чувствуя физическое и моральное опустошение, мечтаю поскорее обнять свою подушку.
- Малыш… ну, ты чего? Больно?.. - спрашивает Кравцов, когда мы пересекаем черту города, и машина значительно снижает скорость.
- Все хорошо, Арсений Рустамович, я просто устала.
Тишина длится несколько минут, после чего я снова слышу его тихий подхриповатый голос.
- Жалеешь?
- Нет, - отвечаю сразу и поворачиваю к нему голову, - а вы?
- Жалею.
В сердце приходится болезненный укол, горло мгновенно перехватывает.
- Я начал жалеть до того, как это случилось, Марина… И, наверное, буду жалеть всегда.
- Зачем тогда приехали за мной?
- Хороший вопрос, - бормочет он, прикуривая сигарету.
Дальнейших пояснений не следует. Выдыхая дым в приоткрытое окно, он удерживает руль одной рукой.
Я смотрю на его профиль. Жесткие губы, крепкий подбородок, нос с небольшой горбинкой, сведенные к переносице брови и неожиданно длинные ресницы. И понимаю, что пропала навсегда.
Этот мужчина забрал себе мои сердце, душу и невинность. Он сделает меня несчастной и, возможно, переломает мою жизнь в щепки.
Но винить, кроме себя, некого. Я сама разрешила ему со мной поиграть.
Через сорок минут машина въезжает во двор моего дома. За все это время Кравцов не сказал мне ни слова.
- Спокойной ночи, - говорю я, открывая дверь.
- Подожди.
Оглядываюсь и тут же чувствую, как его рука обхватывает мой затылок, а еще через мгновение он прижимается ко мне губами.
Целует мягко, даже нежно. Я отвечаю.
В его поцелуе больше нет нетерпеливой жадности и голодной страсти. Зверь насытился, устал и хочет к жене.
Сама прерываю поцелуй и пытаюсь выбраться из его объятий.
- Поздно уже, Арсений Рустамович… мне пора.
- Мариш… - окликает, когда моя правая нога касается асфальта.
- М?..
- Не звони мне, о’кей? Я сам тебя наберу.
- Хорошо.
Не знаю, как я доношу чашу своего разочарования до дома и умудряюсь по дороге не расплескать ни капли.
Я очень сильная.
Однако наедине с самой собой не захлебнуться горечью почти нереально, поэтому я решаю разбавить ее белым полусухим.
Вынимаю из шкафа оставшуюся после посиделок с девочками початую бутылку вина и наполняю бокал до краев. Выпиваю залпом, не морщась.
Опираясь ладонями в столешницу, жду, когда в желудке потеплеет, и допиваю остатки.
С дебютом, Мариш!
Потом сразу ложусь спать. Отрубаюсь на час, а проснувшись, до утра пялюсь в потолок. Пытаюсь думать объективно, без эмоциональной составляющей и прихожу к препаршивым выводам.
Я мразь. Он тоже. С разницей лишь в том, что я еще и тряпка.
Мне было очень хорошо с ним. Мне понравилось, несмотря на то, что было больно. Я будто горела в его руках, чувствовала себя слабой и послушной и получала от этого неземное наслаждение.
Но я не хочу повторения. И в то же время знаю, что встречусь с ним снова.
Нырнув рукой под одеяло, касаюсь себя через ластовицу трусиков. Неприятно. Там словно все раздражено и воспалено, но память тела нивелирует эти ощущения короткой сладкой судорогой. Судорожно стискиваю колени.
Он так трогал меня! И так смотрел!..
Ой, мама…
Утопив лицо в подушке, накрываюсь одеялом с головой.
На следующий день я просыпаюсь поздно, от звонка мамы. Мне кажется, она чувствует, что происходит со мной. Чувствует и сильно волнуется.
Я стараюсь придать голосу легкости, пытаюсь болтать на отвлеченные темы, но суть разговора постоянно ускользает от меня.
Желание отключиться почти невыносимо.
Наконец, мама, сама завершает разговор, я гашу экран, но в это же мгновение телефон в моей руке начинает звонить снова.
Арсений Рустамович.
Взвившаяся в груди обида и жгучий стыд окольцовывают грудь тугим обручем. Бросив его на постель, ухожу в ванную. Принимаю душ, а когда возвращаюсь в комнату, слышу, как он звонит снова.
Втягиваю носом воздух и принимаю вызов.
- Марина… - раздается в трубке напряженный подхриповатый голос, - почему не отвечаешь?
Кажется, он злится.
- Я спала, - вру, сама себе злорадно усмехаясь.
В динамике повисает тишина, а потом я слышу, как он шумно выдыхает.
- Как ты? Как чувствуешь себя?
- Все отлично, - отвечаю беспечно.
Он снова молчит, будто после каждого моего ответа глушит в себе приступ раздражения.
- У Инги в пятницу самолет, - проговаривает тихо, - я тебя наберу.
- Ой, а в пятницу не получится, Арсений Рустамович. У подружки день рождения!
- Марина!.. В пятницу наберу!
Арсений.
Чиркнув зажигалкой, прикуриваю и открываю окно лоджии. Ворвавшийся в зазор холодный ветер загоняет дым обратно.
Бл*дь.
Открываю створку до конца и, расположив локти на раме, подаюсь немного вперед.
Осень в Москве нынче ранняя. Деревья в парке за домом оголились полностью всего за неделю. Унылые дворники с утра до вечера метут прелую листву.
- Куришь? – раздается за спиной, а следом мой пояс обвивают руки жены.
- Не стой здесь, Инга, простынешь.
- Не простыну, - мурлычет она, прижимаясь грудью к моей спине.
Женщины удивительные существа. Всегда поражался их интуиции. С той ночи в загородном доме Инга будто переменилась. Стала внимательнее и нежнее. Ненасытнее в постели.
Словно чует появившуюся на ее территории соперницу.
- Не ходи сегодня в спортзал, - просит, забираясь ладонями под футболку, - давай проведем вечер вдвоем. У меня завтра самолет.
- Я и не собирался, Ин… - усмехаюсь, выпуская струю сизого дыма в открытое окно, - откуда ж мне знать, кода мы увидимся в следующий раз?
- А-а-арс… - ловко переместившись, оказывается прямо передо мной, - ну, не злись…
- Да не злюсь я…
- Всего три недели, и я вернусь.
Слова ее отдаются тяжестью в груди и свербением под нижними ребрами.
Всего три недели.
Обняв ее плечи одной рукой, выпускаю финальную порцию дыма в сторону и тушу окурок в пепельнице.
- Ин, давай, завязывай с этими попытками.
- Думаешь, я зря пытаюсь? - тут же мрачнеет ее взгляд, - или ты больше не хочешь ребенка?
- Хочу, Ин… мне жаль тебя… Я не хочу, чтобы ты посвятила жизнь одной цели.
- А чему еще мне посвящать жизнь? – удивляется жена, и улыбка ее застывает, - дети, это самое главное для женщины.
Проведя ребром ладони по покатому плечику, пропускаю шелковистые пряди ее волос между пальцев. Инга, поднявшись на цыпочки, целует меня в уголок губ.
- Мы можем взять из детского дома. Если хочешь…
- Господи, конечно, нет! – восклицает эмоционально, - я хочу нашего ребенка! Твоего и моего! Представляешь, какие красивые у нас будут дети!
- Представляю.
- Если я забеременею, мы сразу поменяем квартиру.
- Зачем?
- Ребенку нужен простор.
На секунду мелькает мысль, напомнить про загородный дом, но я вовремя себя торможу.
Не стоит. Я вообще не понимаю, зачем тогда купил его – Инга терпеть не может загородную жизнь. Говорит, природу признает только у моря.
- Купим большую машину, - задрав глаза в потолок, продолжает перечислять она, - потом, когда папа пойдет на пенсию, ты займешь его кресло.
Для меня это не новость. О том, что должность директора департамента добычи и транспортировки нефти и газа по наследству перейдет мне, я знаю уже лет десять. И готов занять ее хоть завтра.
Утром следующего дня я отвожу жену в аэропорт. Повиснув на шее, она долго не может от меня отлепиться.
Я, к своему стыду, наоборот – едва не трясусь от нетерпения выйти из здания аэропорта, сесть в машину и набрать мелкой засранке.
- Уже скучаю, - хнычет Инга, - я буду звонить каждый.
Крепко целую и, дождавшись, пока она скроется за стеклянными дверями, разворачиваюсь и быстро шагаю на выход.
От мысли, что сегодня мы встретимся, кровь в венах превращается в терпкий ликер.
Сажусь в машину и сразу закуриваю.
Урод, уебок. Знаю, да…
Но вынимаю из кармана телефон и набираю Маришку.
Идут длинные гудки, а потом автоответчик вежливо предлагает перезвонить позже.
Еще одна затяжка и жму на вызов снова.
Характер показывает.
Невольная улыбка растягивает губы. К общей взбудораженности добавляется азарт.
Звоню до тех пор, пока в трубке не раздается ее приглушенный голосок.
- Что случилось, Арсений Рустамович? У вас там пожар?
- Пожар, малыш… - смеюсь хрипло, - горю.
- Звоните 01. А у меня лекции.
- Я не задержу, Марин. Давай встретимся сегодня.
Слышу, как она тихо прочищает горло.
- Сегодня… сегодня не выйдет… я же предупреждала.
- Выйдет, Мариша. Я приеду за тобой в восемь.
- У моей подруги день…
- В восемь, малыш. Жди меня дома, - припечатываю я и отключаюсь, нихрена не уверенный, что она меня послушается.
А не послушается – вытащу с дня рождения.
На работу приезжаю к десяти, до обеда готовлюсь к совещанию с руководителями региональных подразделений. Обычно они проходят раз в квартал и на них обязательно присутствуют представители департаментов Минэнерго.
В этот раз до меня снизошел сам Филатов, мой тесть. Заняв место по правую от меня руку, просидел все совещание с важным видом.
Иногда мне кажется, что хвастает перед окружающими своим выкормышем. Дескать, видите, какого спеца из безродного пацана сделал?
Я привык, что все считают меня его протеже, но, бл*дь, занимаю свою должность заслуженно. И более того, готов стать его приемником на посту директора департамента.
Едва совещание заканчивается, как Евгений Владимирович дергает узел галстука и снимает пиджак.
- Плеснешь чего-нибудь?
Кивнув, нажимаю кнопку селектора.
- Катерина, коньяк, лимон и воды.
- Одну минуту, Арсений Рустамович.
- Ты не выпьешь? Пятница же.
- Не хочу.
Столько лет мы с ним родственники, уже пятнадцать лет работаем вместе, а теплыми наши отношения по-прежнему не назовешь.
Тесть человек властный, с тяжелым характером, а я заебался быть ему благодарным за все блага, что есть в моей жизни.
- Ингу проводил? – спрашивает, провожая сощуренным взглядом спину и зад моей секретарши.
- Проводил.
- Может, в этот раз получится?.. – одной рукой поднимает бокал, а второй берет с блюдца дольку лимона.
- Надеюсь.
Опрокинув содержимое в рот, закусывает и резко встряхивает головой.
- Я уже не знаю, каким богам молится, чтобы вы мне внука подарили.
Заебал ныть. Каждый раз одно и то же. Они с Ингой помешаны на наследниках, а мне ровно.
Как только тесть, выжрав полбутылки коньяка, сваливает, я завершаю все свои дела и спускаюсь на парковку. Пока греется двигатель, принимаю вызов от Оли. Наверняка, узнала, что Инга сегодня улетела.
- Привет, как твои дела, Арс? – слышу в голосе улыбку.
- Отлично, Оль.
- Оу, я рада.
- У тебя как?
- И у меня, - смеется мягко, - есть планы на вечер?
Есть. Грандиозные.
- Занят, Оль, - отвечаю, чувствуя, как по телу проходит дрожь нетерпения.
- Ой, прости. Позже тогда встретимся, да? У меня Вадик во вторник в командировку на Дальний Восток улетает.
- Да, я наберу.
- Хорошо. Пока.
Отключившись, бросаю телефон на консоль между сидениями и давлю на газ. По дороге заезжаю в цветочный магазин за букетом белых роз. Вспомнилось мне, как Маришка в доме своих родителей, довольно жмурясь, совала нос в бутоны.
Останавливаю машину во дворе дома и набираю ее номер.
- Да?.. – слышу тонкий голосок.
- Спускайся, малыш, я приехал.
- Я не смогу сегодня, Арсений Рустамович…
- Спускайся, крошка, я соскучился.
Еще полчаса назад я была уверена, что никуда с ним не поеду. Но сейчас, глядя на его машину из окна, моя решимость тает как снег на мартовском солнце.
Мне нужно подумать еще раз.
Боже… я думала об этом всю неделю. Я ревела каждую ночь, и каждое утро просыпалась с решимостью прекратить с Кравцовым все контакты.
Я думала о своих родных, я пыталась лечить себя фотографиями со страницы его жены. Я даже вчера разрешила Мирону себя поцеловать, но…
Он приехал за мной снова.
Нет, нужно идти. Спуститься, чтобы серьезно поговорить с ним, иначе он так и будет рвать мне душу.
Я скажу ему, что встречаться с ним больше не стану и сразу уйду.
Голоса в моей голове ехидно смеются, но я успешно прикидываюсь глухой.
Разглаживаю руками подол узкого платья, поправляю завитые в локоны волосы, надеваю пальто и, взяв сумку, выхожу из квартиры.
Пока иду до машины, смотрю исключительно себе под ноги. Мне стыдно и страшно, но больше всего я боюсь, что он прочтет в моих глазах, как сильно я ждала этой встречи.
- Здравствуйте, Арсений Рустамович… - говорю, опускаясь в теплое кожаное сидение, - я подумала и решила, что нам не стоит больше…
Договорить мне не дают.
Рывок за ворот пальто, жесткий захват на затылке и наглый сильный язык у меня во рту.
Самостоятельно переключившийся тумблер мгновенно превращает меня в послушную, на все согласную, девочку.
Вцепившись друг в друга, спаиваемся с ним губами и языками. С такой жадностью, словно оба не ели и не пили всю эту неделю.
Она его не любит! Не любит!.. Я видела ее сторис – она снова улетела в Европу. Как она так может?! Я не понимаю! Разве это семья, разве можно так надолго бросать любимого мужа?..
- Привет, - бормочет с улыбкой.
О, Боги!.. Что мы творим?
- На сколько она улетела?
- Не знаю… недели три… - проговаривает хрипловато, обводя контур моих губ подушечкой большого пальца.
- А потом?
- Давай не будем про «потом», ладно?
Сглотнув, моргаю в знак согласия. Всего три недели, а потом он снова про меня забудет.
Смотрю в его безумно красивые глаза, потом на губы. В груди все плавится, а сердце становится огромным – преогромным. И дышать почти невозможно.
Я согласна на эти три недели.
- Но если кто-нибудь узнает…
- Никто не узнает, малыш. Только ты и я.
Обвив его шею руками, прижимаюсь щекой к его щетине, царапаюсь, отвлекая себя от боли в груди. Я не хочу думать о том, что будет потом, не хочу думать о том, как он провел эту неделю со своей женой.
Эти три недели Арс будет только мой.
А потом… От меня все равно ничего не зависит.
Притянув меня к себе второй рукой, Кравцов склоняется и припадает ртом к моей шее. Целует так порочно, так откровенно лижет языком, что я буквально чувствую, как пропитываются влагой мои трусы. В низу живота оседает сладкое томление, нарастает, увеличивается и, наконец, превращается в жуткую потребность, о которой даже думать стыдно.
- Как твои дела, малыш? – как сквозь толщу воды доносится до слуха хриплый шепот.
- Хо… все хорошо… - выдыхаю шумно, услышав, как звякнула моя серьга о зубы Кравцова.
- Вспоминала обо мне?
- Иногда.
- Иногда? – смеется тихо, заглядывая в мои глаза.
Потому что не надо задавать глупых вопросов, Арсений Рустамович.
- Куда мы поедем? – спрашиваю, касаясь пальцами его щетины.
- Туда же.
- В ваш дом? – переспрашиваю, улыбаясь, - не боитесь, что соседи увидят?
- Не боюсь, Мариш. Погнали.
Пока едем загород, Кравцов постоянно говорит по телефону. Иногда, словно забыв о моем присутствии, включает громкую связь. Обсуждает с кем-то работу и какие-то инвестиции. Потом заказывает доставку еды из ресторана.
- Кстати, - вспоминает вдруг, когда машина останавливается на перекрестке, - это тебе.
Тянется одной рукой назад и кладет на мои колени нежный букет из белых роз.
Я вообще-то привыкла к цветам. В родительском доме всегда были свежие букеты, но этот… он купил специально для меня?..
Откуда он знает, какие я люблю?
- Спасибо, - утыкаюсь носом в благоухающие бутоны, чувствуя, как от удовольствия нагреваются щеки.
Сегодня дом выглядит несколько иначе, чем в прошлый раз, не таким опасным и пугающим. Сегодня он мне даже нравится.
Я иду по тропинке следом за Кравцовым и зачем-то тащу с собой розы.
Переступаю порог, слышу, как за спиной закрывается тяжелая дверь и замираю.
Арсений Рустамович обходит меня, забирает букет из моих рук и, положив его на комод, стягивает пальто.
Мое дурное сердце срывается с места в карьер. По спине скатывает мелкая дрожь, а колени опоясывает слабость.
Я превращаюсь в безвольную куклу.
Позволяю снять с себя пальто, ботинки, послушно поворачиваюсь спиной, чтобы он расстегнул молнию платья.
- Арсений Рустамович… - лепечу испуганно, когда черная ткань с шелестом падает к моим ногам.
Прохладный воздух тут же принимает меня в свои объятия. Но идущий изнутри жар вступает в схватку с холодом и обостряет чувствительность моей кожи.
- Тшш… будь послушной девочкой…
Пробегается кончиком пальца по моей скуле, очерчивает подбородок, спускается по шее, проходит вдоль ключицы и тормозит у кромки черного кружева бюстгальтера, которое неприятно царапает камушки сосков.
Я поднимаю глаза, и проваливаюсь в омут. Мне катастрофически не хватает воздуха и его рук.
- Арсений… Руста… - берусь за полу его пальто, но в этот же момент оказываюсь развернутой к нему спиной.
От неожиданности ахаю и хватаюсь руками в поверхность комода. Окружающая действительность растворяется, мое тело автоматически настраивается только на него.
Осознание того, что я стою перед ним лишь в нижнем белье и чулках, в то время как он полностью одет, запускает по телу неконтролируемую дрожь. Не знала, что от этого можно так сильно возбудиться.
Слышу, как пальто падает на пол, гремя ключами в кармане. Чувствую на коже его тяжелое дыхание, втягиваю в себя запах мужской кожи и опасности. И не сдерживаю стона, когда горячая сухая ладонь, скользнув по пояснице, ложится на мой живот.
Мягко поддев, Кравцов немного тянет на себя и накрывает попу второй рукой.
Вздрагиваю от прострелившего промежность желания и глотаю воздух ртом, как при удушье.
- Не дергайся, малыш… - бормочет тихо, - будь послушной.
Боже мой… что он хочет?! Взять меня прямо здесь, у порога?
Спускаясь правой рукой ниже, накрывает лобок, а левой поддевает обе ягодицы.
- Мать твою, Мариш… какая ты ох*енная!..
Вскоре левую руку на попе сменяет впечатывающаяся в нее каменная эрекция, а средний палец правой, скользнув чуть ниже, плавно вдавливается в мою плоть.
- Ммм…
- Ножки чуть шире, малыш… - хрипит у самого уха, - вот так… прогнись немного.
Делаю, как он велит и, не сдержав стона, упираюсь лбом в лежащий на комоде букет.
Черт возьми, мне нравится быть послушной.
Арсений.
В мозгах коротит. Маришка в моих руках, теплая, мягкая, податливая. Немного испуганная, но от этого еще более желанная.
Совсем скоро, когда осознает свою власть над мужиками, она превратится в роковую женщину. Совсем скоро мне придется отказаться от нее.
Вжимаясь в нее стояком сзади, расстегиваю и снимаю бюстгальтер и обеими руками накрываю упругие холмики.
Марина, замерев, часто дышит. Послушная девочка, согласная на все, что я захочу. В глазах туман, член ноет от нетерпения, словно всю эту неделю у меня не было секса.
Толкаюсь бедрами, и она, упираясь тазом в комод, едва не ложится грудью на шуршащую бумагу букета.
- Бл*дь, - смахиваю его на пол, - иди ко мне.
Развернув ее, обхватываю талию и усаживаю на столешницу. Глаза ее огромны, зрачки расширены, по щекам расползлись розовые пятна, рот приоткрыт.
Эти губы… дурею от них…
Обхватив острый подбородок, втягиваю нижнюю в рот. Больно, наверное, потому что Маришка тихо шипит. Выпускаю и сразу целую вторую.
- Язычок дай… - хриплю я, - высунь язык, Марин…
В глазищах страх вперемешку с азартом плещутся. Если бы ты умела читать мысли, малыш… Если бы увидела мои фантазии.
Открыв рот, высовывает язычок. Я делаю то же самое, медленно облизываю его своим и залпом выпиваю Маришкин стон. Вгрызаюсь в ее рот и чувствую, как она обвивает меня ногами.
Резко подтягиваю к себе ее бедра и врезаюсь стояком в промежность.
Искры из глаз.
- О Господи, - шепчет она, - о, Господи…
Дергаю и срываю с шеи галстук. Марина вытягивает рубашку из брюк, я нервными движениями вырываю пуговицы из петлиц. Глядя на бесстыже острые ее соски, швыряю рубаху на пол и, подхватив ее под бедра, отрываю от комода.
- Арсений Рустамович!.. – вскрикивает, хватаясь за мою шею.
- Арсений. Или Арс… - прикусываю зубами подбородок, - еще раз по отчеству назовешь – накажу.
Вижу, как порочные губы изгибаются в довольной улыбке. Как по ним пробегает кончик розового язычка.
- Хорошо.
Прижимаю к себе теплое податливое тело, прихватывая губами участки кожи на ее лице, и несу в гостиную на диван. Осторожно укладываю ее и накрываю своим телом.
Маришка, выдыхая, немного изгибается подо мной. Горячая, чувственная девочка. Замедленно моргая, смотрит на меня расфокусированным взглядом, кусает губы.
Я просовываю между нами руку и развожу ее ножки в стороны. Не сопротивляется, лишь, вдохнув воздуха, как перед прыжком в воду, на миг зажмуривается.
- Не болит больше? – спрашиваю, накрывая ее промежность ладонью.
Отрицательно мотает головой.
Касаюсь кружева ее белья, а оно, бл*дь, насквозь мокрое. Не сдержавшись, сжимаю ее ладонью и давлю двумя пальцами во влагалище прямо через ткань.
- А-а-а… - откидывает голову назад, хватаясь за собственные соски.
Мать вашу… это не девочка, это беда… моя беда…
Нутро выворачивает своей искренностью, нервы узлами вяжет. В штанах бешеная пульсация, от желания выебать ее сейчас же начинает болеть низ живота, но пох*й…
Я сдохну, если не распробую ее вкуса.
- Давай снимем, Мариш… - сиплю, словно на шее удавка, - помоги мне.
Выпрямив ножки, она приподнимает таз, и я быстро стягиваю с нее трусики и развожу колени в стороны.
- Арсений Рус…
Развожу шире и прижимаю их к животу. От увиденного рот моментально наполняется слюной.
- Боже… что вы…
- Сама под коленками держи, - велю, располагаясь ниже.
- Нет, пожалуйста!..
- Будь послушной, малыш.
Склонившись, провожу языком от низа до самого верха и, глядя ей в глаза, раскатываю вкус во рту. Так и есть – свежие сливки. Усмехаюсь на ее ошарашенный полупьяный взгляд и возвращаюсь к лакомству.
Ныряю языком во влажные набухшие складочки, целую, охреневая от кайфа, и, мягко обхватив клитор губами, чувствую, как в кожу головы вонзаются острые ноготки.
- О, Боже… да, да… Арсений Рустамович…
Под громкий вскрик царапаю бугорок зубами.
- Сказал же – накажу…
- Ай!.. Арс!.. Еще!.. Еще языком!..
Меня никогда нельзя было назвать п*здолизом, поскольку кунилингус не жалую, но с Маришкой… ее я себе на лицо посажу, чтобы каждый раз слышать «еще».
- Откройся мне, Марин!.. – командую, когда она пытается свести колени, - максимально!
Часто кивая, разводит ноги и подается ко мне бедрами. Я ввожу в нее два пальца и, давя ими на чувствительную точку по передней стенке, вбираю клитор в рот.
- Мама!.. – кричит малыш и начинает кончать.
Выгибается всем телом, дергая меня за волосы и раздирая кожу. Я держу ее клитор во рту, пока не стихают спазмы.
Потом, когда я научу ее сосать, она будет также выпивать мои оргазмы до последней капли.
- О, Боже… Боже… это было… - хнычет, прижимая меня к себе за шею.
Закрываю рот ее поцелуем, делюсь ее же вкусом. Она принимает, бормочет что-то тихо, нежно прижимаясь всем телом.
- Хочу тебя, малыш… пздц, как хочу…
- И я вас…
- Тебя…
- Тебя.
Дергаю пряжку ремня, расстегиваю ширинку и быстро избавляюсь от брюк. Член рвет на части от желания.
- Если больно будет, не молчи…
- Хорошо, - лепечет Маришка, и тут я чувствую, как ее теплая ладошка обнимает мой ствол через ткань трусов.
Втягиваю воздух со свистом. Умница моя, девочка смышленая. Легонько толкаясь ей в руку, терзаю сладкие губы. Она обхватывает сильнее, сама начинает двигать рукой, а потом и вовсе тянет резинку боксеров вниз.
Я, чтобы облегчить ей задачу, подаюсь немного вверх. Марина замирает на мгновение, а затем стягивает трусы, и член упирается в ее мягкий живот.
- Потрогай его, - прошу, глуша рвущиеся из горла стоны.
И она делает это. Обхватывает ствол ладонью и, нежно лаская его, смотрит в мои глаза расширившимися зрачками.
- Нравится? – хриплю, пытаясь улыбнуться, - мне очень.
- Он… такой твердый… и гладкий… и большой…
Сука! Я извращенец, потому что помешался на идее быть у нее первым во всем. Питаться ее чувствами, эмоциями и впечатлениями. Сделать ее зависимой от меня.
Свесив руку с дивана, нашариваю в кармане брюк фольгированный пакетик, вскрываю его зубами и под внимательным взглядом Марины раскатываю его по стволу.
Развожу ее ножки шире, скольжу пальцами по влажным лепесткам, мягко массирую вход, а затем, накрыв ее ладонь своей, начинаю в нее проникать.
Бл*дь… узко, тесно… жарко.
- Больно?
- Н-нет.
Удерживая собственный вес на одной руке, ввожу член до конца и, замерев в этом положении, касаюсь ее губ. Маришка, выдохнув, чувственно меня целует. Прихватывает нижнюю губу, втягивает ее в себя, влажно облизывает языком.
Меня просто бомбит от того, как ловко эта девочка занимает мои позиции. Всего один тихий вздох, движение губ и взмах ресниц, и я чувствую себя пятнадцатилетним пацаном в объятиях опытной соблазнительницы.
Девочка – огонь, девочка – пожар.
Беру ее за горло и врезаюсь резким толчком. Маришка распахивает глаза и тонко вскрикивает.
- Руки… держись за подлокотник, Марина.
Часто облизывая губы, она забрасывает руки за голову и прогибается в пояснице.
Мать вашу… завидуя самому себе, вонзаюсь пальцами в ее бедра и нанизываю на себя, пока в глазах звезды мерцать не начинают.
Наверх, в спальню мы так и не поднимаемся, молча лежим в обнимку, пока не приезжает доставка.
Кравцов надевает трусы, я – с его разрешения белую рубашку. Пока он не видит, зарываюсь носом в ее воротник и вдыхаю его запах.
- Рыбу любишь? – спрашивает, опустошая бумажные пакеты.
- Люблю.
Очень уютная кухня. Просторная, с угловым кухонным гарнитуром из натурального дерева, с широким, выходящим на задний двор, окном. В центре помещения остров с электрической плитой и вытяжкой над ней. В противоположном углу квадратный стол из массива дерева.
Стараясь быть полезной, начинаю вскрывать пластиковые контейнеры, вынимаю и раскладываю салфетки.
- Выпьешь вина? – спрашивает Кравцов, доставая из шкафа один бокал.
- А вы?
Несмотря на то, что между нами уже было, я все еще дико смущаюсь и не могу позволить себе, открыто разглядывать его. Делаю это украдкой, пока он, как сейчас, стоит ко мне спиной.
Шаря взглядом по его телу, мысленно фотографирую все, что видят мои глаза. Темный, короткостриженый затылок, широкие плечи, бугрящуюся мышцами спину, узкий пояс и две сумасшедше сексуальные ямочки над крепкими ягодицами.
Скольких женщин свел с ума Арсений Рустамович? Какая я по счету?
- Я редко пью, Мариш.
- Почему? Вы хотите отвезти меня домой?
Ответа нет. Сложив руки на груди, наблюдаю, как перекатываются мышцы спины под кожей, пока он откупоривает бутылку и наполняет для меня бокал.
А затем, развернувшись, идет мимо меня к столу и садится на стул.
- Иди ко мне, - зовет, указывая на свои колени.
Прокатившаяся по телу волна слабости делает мои ноги желейными. Глядя в его черные глаза, подхожу и аккуратно седлаю его. По внутренней стороне бедер проходит электрическая волна и ударяет в место, которым я касаюсь его стремительно твердеющего паха.
- Выпей, - говорит Кравцов тихо, поднеся бокал к моему рту.
Не в силах разорвать зрительного контакта, я пригубляю терпкого напитка, смакую его на языке и, проглотив, облизываю губы.
- Я хочу, чтобы ты осталась до утра, Марина, - проговаривает, ставя бокал на стол, - будь моя воля, я бы держал тебя в своей постели все эти три недели.
- А потом?.. Когда они закончатся… мы с вами… с тобой… сделаем вид, будто ничего не было?
- Да.
Он говорит честно, открыто глядя мне в глаза. Я тоже знаю это с самого начала, но почему-то не могу перестать задавать этот вопрос снова и снова.
На что надеюсь? Услышать, что он признается мне в чувствах и пообещает развестись с Ингой?
Я дура, конечно, но не настолько.
- Можно вопрос?
- Спрашивай, - слегка изогнув одну бровь, выказывает недовольство.
- Вы, правда, любите свою жену?
- Мы же договорились, Мариш…
- Просто ответьте. Больше я про нее не спрошу, - обещаю, стараясь придать голосу равнодушия.
Моргнув, Арс уходит из-под моего взгляда. Берет со стола бокал и снова подносит к моему рту. Я делаю глоток, но продолжаю смотреть четко в его глаза.
Я хочу честности не только касаемо наших отношений, но и его чувств к жене тоже.
- Скажите.
- Правда, малыш. Она моя первая и единственная любовь.
Не верю! Хоть убей – не верю!
- Я бы не хотела, чтобы мой муж любил меня так же, - говорю, отпивая вино.
И тут Арсений Рустамович улыбается так, что меня в жар бросает, а от затылка по плечам разбегаются тысячи мелких мурашек.
- У тебя так же не будет, Мариша. Ты достойна лучшего.
- Да, я у мужа буду единственной.
- Не сомневаюсь.
Потом мы ужинаем. Сидя за столом друг напротив друга, говорим обо мне. Кравцов расспрашивает меня об учебе, о моих увлечениях. О себе почти ничего не рассказывает, хотя я предприняла не одну попытку выведать о нем хоть что-нибудь.
Но и здесь тупик, он закрыт �
Глава 1.
От оглушающих битов и лазерных, режущих глаз, лучей голова идет кругом. Все это очень круто, но в меру, а не ночь напролет.
А сейчас я устала и сильно хочу домой.
Юлька, дергаясь под музыку, как заведенная, не переставая что-то выкрикивает, но до моего слуха доносятся только отдельные слова. Остальное как жеваная бумага.
– Крейзи… Лужниках… очень… круто…
Киваю, изображая заинтересованность. Оливия, наша подруга, извивается с закрытыми глазами. Не от удовольствия, она сегодня немного перебрала с коктейлями и, кажется, вот-вот уснет.
– Не спать, Оливка! – выкрикивает Юля, – танцуй!
Мы позвонили ее брату и очень надеемся, что он успеет забрать ее до того, как она это сделает.
К счастью, Саша приезжает уже через пятнадцать минут, хмурый и заспанный утрамбовывает сестру на заднее сидение своего Мерса и, даже не попрощавшись с нами, садится в машину и бьет по газам.
Я, с завистью глядя вслед удаляющимся задним габаритным огням, вынимаю из сумочки телефон и тоже собираюсь заказать себе такси.
Юля, стоя ко мне спиной, тоже куда-то звонит.
– Слу-у-ушай… – тянет она, пряча айфон в карман широкой юбки.
Начало мне не нравится. Обычно с этого слова начинается какой-нибудь треш. А я твердо намерена в ближайший час добраться до своей кровати и спать завтра минимум до обеда.
– Я домой, – демонстрирую открытое в телефоне приложение.
– Десять минут, Мариш… умоляю!..
– Начинается…
Обхватив руками мой локоть, подруга приклеивается губами к моему уху.
Она громкая, приставучая, от нее пахнет сладкими духами и винными парами. Наверное, у меня синдром раннего старения, но все это вместе жутко раздражает и вызывает приступ тошноты.
Эта неделя была не из легких. Горы практических заданий и проект, защита которого уже в следующую среду. Мне следовало пропустить поход в клуб на этой неделе, но Юля утверждала, что собирается большая компания, и я ей поверила. В итоге мы пришли вчетвером.
За Евой почти сразу приехал ее парень, Оливка перебрала, я засыпаю на ходу, и только Юльку тянет на приключения.
– Помнишь, я тебе про Игоря рассказывала? – торопливо шепчет она, увлекая меня обратно в клуб.
– Какого Игоря?
– Ну, Игорь! С которым я здесь пару недель назад познакомилась.
Выдернув свой локоть из цепких пальцев, гневно смотрю в ее глаза.
– Значит, ты для этого нас сюда притащила?! У тебя здесь свидание?
– Ну, Мариш!.. Не злись… нет никакого свидания, я даже не знала, что он сегодня тут будет!
– Он здесь?
– Да! Он случайно увидел меня в толпе и пригласил наверх в випку.
– Так иди, я тут при чем?
– Мариш, он там с друзьями отдыхает, не пойду же я одна.
Строго глядя в ее лицо, недовольно поджимаю губы. Угораздило же меня обзавестись подругой с шилом в заднице. В ее жизни непрекращающийся движ. Она постоянно с кем-то знакомится, расстается, ругается или мирится. У нее всегда какие-то проблемы – затопила соседей, потеряла ключи от квартиры, упала и подвернула ногу.
Человек – катастрофа.
– Не ходи.
– Ну, Марин!.. Ты знаешь, какой он!.. Я таких еще не встречала! Вдруг, это моя судьба?
– А что ж тогда твоя судьба сам не спустился к тебе?
– Поймешь, когда увидишь, – обещает загадочно, – пять минут, Зай… как раз успеешь до такси.
Продираясь сквозь плотную разодетых в брендовые шмотки людей толпу, за руку тащит меня к стеклянной лестнице наверх. В этом клубе я впервые, и только теперь задумалась, откуда у Юльки пропуск в столь пафосное место.
Уж не новый ли знакомый ей его организовал?
– Кем он работает? – пытаюсь перекричать музыку.
– Что-то связанное с политикой… я забыла!
Быстро переставляя уставшие ноги, стараюсь не отставать. Всего пять минут, сдам Юльку на руки ее парню и сразу уйду.
Оказавшись на втором этаже, мы останавливаемся. Подруга крутит головой по сторонам и, замерев на секунду, вдруг срывается с места.
Смотрю в том направлении, куда она рванула и вижу в полутени мужчину. Подпирая спиной стеклянное ограждение, он смотрит в экран своего телефона.
– Игорь! – восклицает Юля, стремительно к нему приближаясь.
Я замедляю шаг и вскоре вовсе останавливаюсь, готовая вот-вот сделать Юле ручкой и, наконец, поехать домой. Мужчина поворачивает голову в ее сторону и растягивает губы в улыбке. Она с визгом повисает на ее шее.
Боже… он ведь совсем взрослый… на вид годится ей в отцы. Солидный, дорого одетый, с модной прической и ухоженной бородкой, но слишком взрослый для нее.
Она с ума сошла?!
– Мариш! – зовет Юлька, – иди сюда!
Я иду, но только для того, чтобы попрощаться и шепотом попросить ее, не делать глупостей.
– Игорь, знакомься, это моя подруга Марина.
– Здравствуйте, – изображаю вежливость.
– Привет, – усмехается мужик, за секунду оглядев меня с головы до ног.
Вот козел!
– У нее парень есть, – тут же вносит поправочку Юля.
– Идем к нам, девчонки.
Юля, округлив глаза, посылает мне умоляющий взгляд, но что я отрицательно качаю головой.
– Мариш, пять минут… умоляю…
Ее Игорь уже удаляется от нас по коридору, а подруга, глядя ему в след, едва не припрыгивает на месте от нетерпения.
– Пожалуйста, Марин! Я тебя никогда ни о чем не прошу!..
– Да, ладно!
– Пять минут! Если там есть другие телки, ты сразу уйдешь!
– А если нет?
– Тогда уйдем вместе! Клянусь! – рыдает она, – Мариша-а-а…
Я не знаю, как каждый раз у нее это получается, но уже через несколько секунд мы с ней оказываемся в накуренной випке. Тут шумно. Музыка, мужской смех.
Под потолком клубится кальянный туман вперемешку с сигаретным дымом и терпким парфюмом. Очень душно.
Юлька вместе со своим Игорем тут же занимают диван слева от входа. Я, вцепившись в свою сумку обеими руками, врастаю ногами в пол у порога.
Пробежавшись глазами по комнате, насчитываю пять мужских голов. Девушек, кроме нас, здесь нет. Надо уходить.
– Марина! – слышу оклик подруги, – проходи! Чего, как неродная?
Мужики, все как один, вперивают в меня свои взгляды. По коже ползет мороз, в животе образуется нервный ком.
Валить надо.
Не глядя ни на кого конкретно, пожав плечами, растягиваю губы в улыбке.
– Всем хорошего вечера, но мне пора.
– Куда торопишься, красивая? – раздается чей-то голос.
Машинально глянув туда, откуда он доносится, вдруг цепляюсь взглядом за смутно знакомый образ.
Звуки музыки стихают, я отчетливо слышу собственные дыхание и пульс, что настойчиво стучит в барабанные перепонки. Пол под ногами превращается в зыбучие пески.
Не может быть.
Откинувшись на спинку и широко расставив ноги, на диване сидит Кравцов. Приятель моего отца и старшего брата.
Затянувшись сигаретой, он, щурясь, выпускает дым и внимательно смотрит в мое лицо.
Узнал?..
Мое сердце подскакивает к горлу, и лицо ошпаривает кипятком. Я год его не видела! Я уже и не надеялась!..
И тут взгляд его, соскользнув с лица, упирается в мою грудь. Задержавшись на ней несколько мгновений, ощупывает бедра и стекает к коленям.
Прокатившаяся по телу удушливая волна мгновенно пересушивает горло.
Не узнал.
Глава 2.
Он меня не узнал!
Глядя на него во все глаза, наблюдаю, как сидящий передо мной шикарный мужчина, сделав очередную затяжку, пускает свой взгляд в обратный путь. Еще раз лениво очерчивает все контуры моей фигуры и возвращает его к лицу.
Почесывая, языком верхние зубы, словно что-то для себя решает.
Я не шевелюсь и, кажется, даже не дышу. В голове бьет набат, в груди работает центрифуга.
Надо напомнить… Поздороваться.
Но пока я пытаюсь трансформировать свою мысль в речь, Кравцов, затушив окурок в пепельнице, поднимается с дивана и идет прямо на меня.
– Пошли, – говорит подхриповатым голосом и, развернув меня за плечи, легонько подталкивает в спину.
Узнал?..
Выводит из випки и также слегка касаясь спины, куда-то ведет. Совсем скоро мы оказываемся в конце коридора у деревянной серой двери. Нажав ручку вниз, он отворяет ее и заводит меня в какой-то кабинет.
Тут темно. Только уличная иллюминация отражается от стен разноцветными мутными пятнами. Пахнет деревом, парфюмом с древесными нотками, сигаретами и, наверное, моим страхом.
Разворачиваюсь к Кравцову и в тот же момент чувствую, как его пальцы обхватывают мое лицо.
Захлебываюсь эмоциями. Дикими и абсолютно запретными. Словно меня засасывает в воронку и переносит в один из моих позорных снов.
Я и он наедине. Он смотрит на меня вот так, как сейчас…
– Сколько лет?
– Д-двадцать…
Черные глаза, сузившись, сканируют меня на предмет лжи и, очевидно, удовлетворившись результатом, концентрируют внимание на моих губах.
О, Боже… Марина, останови его!..
Но слова застревают в голосовых связках, а разум отключается. Вся моя энергия концентрируется в области живота, кожу покалывает прохладными иголками.
Я закрываю глаза и чувствую твердые мужские губы. Особо не церемонясь, его язык раздвигает мои челюсти и касается моего. Сумасшедшие ощущения, столкнувшись с осознанием того, чей именно это язык, взрывают меня изнутри.
Сумка валится на пол, а пальцы мои цепляются в черную ткань его рубашки.
Один раз. Никто не узнает…
Даже он.
Пытаюсь отвечать, понимая, что ничерта я целоваться не умею. Слишком по-взрослому он это делает. Глубоко, жестко и нагло.
Толкнув к стене, наваливается всем телом и прижимается бедрами. Прошившая меня насквозь молния, бьет в низ живота разрядом тока. У него эрекция.
Глухо стону ему в губы.
Кравцов отстраняется и, жаля кожу сбитым дыханием, проводит по моим губам подушечкой большого пальца. Глядя на них тяжелым взглядом, размазывает вокруг рта нашу общую слюну.
– Сосешь?.. – спрашивает тихо.
– Что?..
– Я хочу, чтобы ты мне отсосала… твои губы созданы для этого.
Машинально облизав их, сглатываю. Истерично дергающееся в груди сердце отдается в ушах гулким шумом.
– Мне… я… не сосу, Арсений Рустамович…
Мужчина замирает, а взгляд черных глаз словно ледяной коркой покрывается. В следующий миг он отстраняется и убирает пальцы от моего лица.
Меня затапливает стыдом. Кончики ушей горят огнем, щеки заливает краской.
Кравцов, упираясь рукой в стену у моей головы, опасно щурится.
– Как говоришь, тебя зовут?
– Ма-рина…
Вижу, как дергается крупный кадык на его шее и высоко вздымается грудь.
Господи… какой позор!..
– Фамилия?.. – уточняет хрипло.
Придумать фамилию, соврать, что бывшая соседка, ударить и убежать – все эти мысли проносятся в голове, как стайка перепуганных воробьев, и тут же растворяются в панике.
– Греховцева…
– Твою мать!!!
– Простите.
– Бл*дь!.. – резко отвернувшись, зарывается пальцами в волосы, – бл*дь!.. Марина!
– Простите, – шепчу снова, поднимая с полу свою сумку.
– Почему сразу не сказала?!
– Я не успела…
Почти правда. Другая причина – я сошла с ума, решив надкусить запретный плод.
Поворачивается ко мне и, заложив руки в карманы брюк, строго смотрит в мое лицо.
– Ничего не было, поняла?.. – проговаривает твердо, – забыли.
– Хорошо.
Вынув одну руку, вытирает губы тыльной стороной своей ладони.
– Пздц!
Становится по-женски обидно, но реакция его оправдана. Он меня с четырнадцати лет знает. Учил в нарды играть и за проигрыши щелбаны ставил.
– Я тебя отвезу… Поехали.
Такси наверняка ждет меня у входа, но я не могу расстаться с ним вот так, не объяснившись и не поговорив.
Вдруг мы больше никогда не увидимся!
Прижав свою сумку к груди обеими руками, торопливо шагаю за ним по коридору. Громкая музыка, спертый сладковатый воздух ощущаются малозначимым фоном.
Мой мир только что перевернулся. Я целовалась с Кравцовым. Я чувствовала твердость его тела. Наши языки терлись друг о друга.
Гос-по-ди…
Остановившись у стеклянной, ведущей вниз лестницы, Арсений Рустамович, оборачивается и смотрит на подол моего платья.
Только сейчас до меня доходит, что любой стоящий внизу может увидеть цвет моих трусов.
Остановившись, инстинктивно стискиваю бедра. Кравцов, хмыкнув, начинает спускаться вниз.
– Подружке твоей есть восемнадцать? – склоняется к уху, когда мы оказываемся на первом этаже.
Его дыхание, коснувшись мой кожи, пускает по телу волну странного озноба.
– Да, конечно! Ей двадцать, мы с ней на одном курсе учимся.
– Пздц! – читаю по губам.
Вместе выходим на улицу. Кравцов идет широким шагом через стоянку и на ходу кому-то звонит. Я, часто стуча каблуками, еле за ним поспеваю.
Вот и сходила Мариша в клуб! Если сейчас он позвонит отцу или старшему брату и поведает им обстоятельства нашей встречи, уже завтра я буду обедать в кругу семьи.
Ооо… черт! Папа голову мне оторвет!
Отключив телефон, Кравцов сует его в карман и вынимает оттуда связку ключей. Одна из машин в правом ряду приветливо подмигивает фарами.
– Садись, – указывает подбородком на серую Ауди.
Открываю пассажирскую дверь и пристраиваю зад на кожаное сидение. Арсений Рустамович садится за руль. Поворачивает в зажигании ключ, быстро нажимает какие-то кнопки и выезжает с парковки.
Я, стараясь не отсвечивать, незаметно отменяю заказ такси.
– Что ты здесь забыла? – спрашивает он вдруг.
– Где? В Москве? Я здесь в вузе учусь.
– В клубе этом, Марина!
– А что с ним не так? – робею внезапно, – обычный клуб. Мы с девочками потанцевать пришли.
Одной рукой удерживая руль, вторую кладет на рычаг коробки передач. Скосив на нее взгляд, сцепляю пальцы обеих рук в замок и ногтями впиваюсь в ладони.
На безымянном пальце тускло поблескивает обручальное кольцо.
– Твой отец в курсе того, как его дочь коротает вечера в столице?
Вскинув взгляд к его лицу, вспыхиваю. Но мужчина на меня не смотрит, хмурясь, глядит на дорогу через лобовое стекло.
– А ваша жена в курсе того, как коротает вечера ее муж?..
Машина приближается к перекрестку, но вместо того, чтобы остановиться на мигающем светофоре, за секунду набирает скорость и пролетает его уже на красный.
Затаив дыхание, я вжимаюсь в спинку сидения.
– Малыш,– хрипло звучит его голос, – не забивай свою головку взрослыми проблемами, о’кей?..
Глава 3.
Кравцова Арсения Рустамовича я увидела впервые, когда мне исполнилось четырнадцать. Тот день навсегда отпечатался в моей памяти. Это было в середине мая.
Мама забрала меня из музыкальной школы, и мы вместе ехали домой. Помню, что в тот день у меня не было настроения. Мальчик, который сильно нравился мне, выложил в сторис фото с другой девочкой и снабдил описание смайликами в виде сердечек.
Я рыдала всю дорогу, а мама пыталась убедить меня, что это просто не мой человек. Ее слова удручали еще больше. Мне казалось, она меня вообще не понимает.
Как не мой человек?! Мой!!! Конечно, мой!!! Я его уже две недели люблю без памяти!
Никита, он спортивный, красивый. Его вечно падающая на глаза челка сводила меня с ума. Я ему тоже понравилась, я же видела, как он на меня смотрел!
А потом это дурацкое фото!
По пути домой мы заехали в нашу любимую кондитерскую, и мама купила огромный безейный торт «Полет» на взбитых сливках. Сказала, что это отличное средство от сердечных ран.
А потом мы приехали домой, и когда я заходила в кухню с этим «Полетом» в руках, я увидела его.
На нем были черные брюки и белоснежная рубашка, расстегнутая на две пуговицы. Рукава закатаны до локтей. Сидя за столом кухни с папой и Сашей они пили коньяк и говорили о делах.
Этот мужчина произвел на меня такое впечатление, что я в тот же миг Никиту разлюбила. Я была настолько оглушена эмоциями, что даже не расслышала его имени. Но запомнила, как он сказал «Привет, малыш», когда папа ему меня представил.
Его «привет, малыш» чуть подхриповатым голосом вывернуло наизнанку мою чистую юную душу.
Я провела на кухне весь вечер, убирала со стола и кормила их тортом. И украдкой любовалась папиным знакомым.
До этого дня я считала своих братьев и папу самыми красивыми мужчинами во Вселенной. Две недели назад к этому списку добавился Никита.
Но Арсений Рустамович перевернул мои представления о мужской красоте. Высокий как папа, широкоплечий, подтянутый. Со скупой улыбкой на безымоциональном лице.
Но его глаза… черные, глубокие… порочные – выжгли клеймо в моем сердце с первого взгляда.
Я не спала полночи. С трудом уснула, а когда встала утром, папиного гостя уже не было. Он вернулся в Москву.
Потом я видела его еще пару раз. Он прилетал в наш город с какой-то инспекцией и останавливался в доме моих родителей.
Мы разговаривали. Он расспрашивал меня об учебе и называл «малыш». Я краснела, бледнела и задыхалась в его присутствии. А потом, после его отъезда, ночью плакала в подушку.
Наверное, это была любовь. Первая и очень болезненная.
Последний раз он приезжал к моим родителям летом прошлого года. С женой, которую я возненавидела с первого взгляда.
Приятная с виду женщина среднего роста с длинными, до поясницы, волосами цвета жидкого шоколада и ярко-синими глазами.
Они смотрелись рядом до отвращения прекрасно.
Днем они уезжали по делам, а вечера мы проводили все вместе в нашей просторной гостиной. Разговаривали, смеялись и планировали совместное путешествие. Инга, жена Кравцова, пила шампанское. А сам Арсений Рустамович учил меня играть в нарды.
Это были лучшие моменты того лета.
Как он мог меня не узнать?!
Глядя в глянцевый потолок моей спальни, кончиками пальцев касаюсь губ. Они все еще пылают, кожу вокруг рта покалывает от мужской щетины.
Я чувствую себя преступницей. Но стыд от совершенного успешно гасится ценностью украденного.
Он меня целовал. И если отбросить все, что было после – поцелуй был прекрасен.
Мирон, мой парень, так не умеет.
Мама дорогая!.. Я целовалась с Арсением Рустамовичем, и у него на меня встал!
Если мы встретимся с ним снова у моих родителей, то как мы будем смотреть друг другу в глаза?!
И как я буду смотреть на то, как он обнимает свою жену?
Я думала, у них самая настоящая любовь! А выходит, что?.. Нет ничего? Зря я Инге завидовала?
Поворачиваю на бок и, зажав между ног одеяло, крепко зажмуриваюсь. Перед мысленным взором встает красивое лицо Кравцова, его сощуренный тяжелый взгляд и желание в нем.
Черт… моя жизнь уже никогда не станет прежней.
Почему он не узнал меня? Я так сильно изменилась? За год резко повзрослела и похорошела?
Распахнув глаза, резко переворачиваюсь на спину и воспроизвожу в памяти мой сегодняшний образ.
Каблуки, черные колготки, платье выше колена, распущенные волнистые волосы и яркий макияж.
Сегодня я выглядела иначе, чем прошлым летом в доме моих родителей. Я выглядела как женщина, которая ему понравилась.
Схватив телефон с прикроватной тумбочки, тайком лезу на страницу Инги Кравцовой. Для посторонних она закрыта, но не для меня. Я вхожу в число счастливчиков лицезреть ее загорелое тело на белом песке Мальдив.
Сейчас, разглядывая ее многочисленные фото, чувствую себя воровкой и немного сукой.
Почему он изменяет ей? Он же изменяет?..
Вряд ли сегодня он впервые понял, что у него встает на кого-то, кроме его жены.
Так почему?
Пролистываю ленту ее фото и торможу пальцем на снимке, где она в ядовито-желтом купальнике лежит на белом лежаке на палубе яхты. Увеличив на экране ее лицо, всматриваюсь в идеальные черты крохотную родинку над губой как у Синди Кроуфорд.
Мне до нее как до Луны на лабутенах. На моем лице у меня нет претензий только к глазам. Более или менее устраивают брови и ресницы, а вот невыразительный нос и большой рот на выброс.
«Твои губы созданы для этого» – раздается в голове подхриповатый голос Кравцова.
Жаркая волна, прокатившись по телу, отдается толчком в низу живота.
Бросив последний взгляд на фото его жены, гашу экран и откидываю телефон в сторону.
Этого больше никогда не повторится, но поцелуй этот я буду бережно хранить в шкатулке мой памяти. Даже когда стану совсем старой, когда буду проводить вечера в окружении своих внуков, буду вспоминать, как меня целовал друг моего отца, самый красивый мужчина на свете.
Засыпаю я ближе к трем ночи, и просыпаюсь от настойчивой трели дверного звонка. Разлепив один глаз, смотрю на электронный циферблат, на нем десять утра.
Вздохнув, зарываюсь в подушку лицом, надеясь, что звонивший в дверь исчезнет.
Однако чуда не случается. Мысленно выругавшись, сползаю с кровати и, завернувшись в одеяло, плетусь в прихожую.
– Вашу ж мать!
Дверной глазок показывает мне выпуклые лица брата Кирилла и всех членов его семьи.
Щелкнув замком, берусь за хромированную ручку и отхожу в сторону.
– Приве-е-ет! – скалится щербатый Ромаш, – у меня выпал зуб!
– Привет, крольчонок… круто!.. – предельно искренне изображаю восторг.
– Инспекция приехала, – проходя мимо, треплет макушку Кир, – рада?
– Безумно! – улыбаюсь кисло.
– А так и не скажешь, – бормочет брат еле слышно.
– Привет, Мариш! – здоровается невестка Настя.
С трудом дотягиваемся друг до друга для приветственного поцелуя, потому что между нами ее огромный живот с моей племяшкой внутри.
Глава 4.
– Как там моя пуговка поживает? М?.. – кладу ладонь на живот Насти.
– Нормально поживает. Контролирует работу моего мочевого пузыря, – отвечает она, поворачиваясь к Киру спиной.
Тот помогает ей снять тонкую накидку и, присев на корточки, расшнуровывает ее кроссы.
– В туалет? – спрашивает, глядя на нее снизу вверх.
– Ага…
Поднявшись на ноги, включает клавишу санузла и открывает для нее дверь.
– Предупредить сложно было? – буркаю, проходя мимо него в комнату.
– Проверить хотел, как моя сестра проводит утро субботы.
– Думал застать здесь моего любовника?
– А что, не застану?.. – подначивает Кирилл, заруливая вместе со мной в мою комнату.
Становится на пороге и, сложив руки на груди, подпирает плечом дверной косяк.
– Выйди, Кир, мне не пять лет. Я не буду щеголять перед тобой с голым задом.
Недовольно поджав губы, брат демонстративно смотрит на сваленные в кучу на стуле мои блестящее платье и колготки.
Блин.
– Во сколько домой вчера заявилась?
– Мне двадцать. Забыл?..
– С кем тусила?
«С Арсением Рустамовичем» – крутится на языке, а щеки моментально начинает покалывать.
– С подружками в клубе. Выпила один слабоалкогольный коктейль. Потом танцевала. Потом на такси приехала домой.
– И как тебя твой парень одну отпускает?
– Мы просто друзья.
Усмехнувшись, он разворачивается и бросает через плечо:
– Я слежу за твоими социальными сетями.
– Это был дружеский поцелуй, – посылаю в спину и захлопываю за ним дверь.
Арррр… это невыносимо. Они следят за мной, словно к постригу готовят. Сам он в моем возрасте Насте уже Ромаша заделал, а я даже в клуб без отчета сходить не могу!
Одевшись в лосины и длинную майку, вынимаю из шкафа приготовленный для Ромашки подарок и выхожу из комнаты. Это гоночная тачка, издающая звуки работающего мотора для его коллекции.
– Ого! Спасибо! – округляет темные глазки, – пап, ты видел? У меня такой еще нет!
Не удержавшись, сажусь перед племянником на корточки и сгребаю в объятия. Он театрально стонет.
– Все-таки, он на меня похож! – заявляю я, – улыбка моя и ямочки на щеках.
– Не-а… – тянет невестка, усаживаясь на диван и вытягивая ноги вперед.
– Насть, а вы зачем приехали? По делам или так… по мне соскучились? – спрашиваю, пока Кир не слышит.
– Твой брат с этой беременностью сошел с ума, – подавшись в мою сторону, понижает голос, – притащил нас в Москву, чтобы показать меня какому-то крутому специалисту.
Понимающе киваю. Первая беременность Насти была очень сложной, она рассказывала, что из-за серьезного кровотечения чуть не потеряла Ромку. Неудивительно, что Кирилл решил перестраховаться.
После позднего завтрака они уезжают на прием к врачу, а мы с Ромашом решаем сходить в магазин за продуктами. Пусть брат расскажет родителям, как встречала его семью хлебом – солью.
Отсчитывая ступени, слушаю болтовню племяша и узнаю, что у него уже есть подружка в детском саду и зовут ее Мелания, что на празднике осени он будет Мистером Тыквой и что у него больше всех слов.
Выходим на улицу, медленно шагаем по тротуару вдоль подъездов и вдруг я замечаю, как параллельно с нами катится машина моего соседа по подъезду Андрея.
– Привет! – проговаривает он, свесив локоть из окна, – няней подрабатываешь?
Он с другом снимает квартиру этажом выше. Учится в транспортном вузе и уже месяц пытается ко мне подкатить.
– Нет, это мой… – смотрю на глазеющего на ярко-желтую тачку Ромку, – это мой сынок… Приехал к мамочке на выходные.
Племяш, вскинув на меня недоуменный взгляд, мгновенно включается в игру. Закрыв рот ладошкой, заговорщически хихикает.
– Нда?.. И во сколько же ты его родила?
– Ой, и не спрашивай. Стыдно сказать.
Ромка заходится в хохоте, чем и выдает нас обоих с головой. Растянув губы в скептичной усмешке, Андрей подмигивает Ромашу.
– Далеко собрались? Могу довезти.
– Мы в магазин за продуктами. Марина хочет сварить суп.
– Обожаю суп. Позовете?
– Да! – заявляет он.
– Эээ… нет… сорян… у меня брат зверь, за тарелку супа заставит тебя на мне жениться.
– Понял… ладно тогда, я полетел, – машет нам ручкой, – увидимся еще.
Когда стопари Ламбы, мигнув красным, исчезают за поворотом, Рома повисает на моей руке.
– Это твой жених, да? Ты его любишь?
– Нет, это мой знакомый, мы соседи…
– Ааа… – тянет племяш разочарованно, – я думал, это твой жених. У него крутая тачка.
Пока мы заполняем тележку в магазине, нам как назло встречается еще один мой «жених». На этот раз это Мирон, парень, поцелуй с которым и засек Кирилл на его странице.
– Привет, – коротко чмокает в губы и, хмурясь, скашивает взгляд на Ромку.
Тот, распахнув глазенки, тоже открыто на него глазеет.
– Чей мелкий?
– Мой.
– В смысле?.. – вижу, как в его карих глазах одна задругой мелькают догадки. На лбу образуются две продольные морщины.
– Мариша, это тоже твой жених? – раздается звонкий голос Ромаша.
– Тоже?.. – тут же переспрашивает мой второй «жених».
Серьезно беспокоясь за содержимое черепной коробки Мирона, я решаю прояснить ситуацию.
– Это сынок моего старшего брата. Он с семьей у меня в гостях.
– Я с папой и мамой на самолете прилетел, – сообщает племяш, – и еще у мамы в животе моя сестренка.
– В гостях? – игнорирует он реплику Ромки, – а я че тогда приперся?
Дерьмо! Из головы вылетело! Мы же действительно собирались провести сегодняшний день у меня. Заказать пиццу и посмотреть киношку.
– А я думаю, чего ты в магазине около моего дома забыл, – улыбаюсь виновато, – сорри.
– Бл… может, тогда вечером сходим куда-нибудь?
– Не получится, Мир… брат не поймет.
– Ну, ты… – стискивает челюсти, – Марин, как всегда…
– Перенесем на следующую субботу?
Психанув, резко отводит взгляд, глубоко вдыхает, медленно выдыхает и вновь смотрит на меня.
– Перенесем, – проговаривает по слогам.
Я знаю, он у меня вспыльчивый горячий парень. Вспыхивает как спичка и так же быстро гасит свое раздражение. Многие знакомые боятся иметь с ним дела, но меня он слушается как опытную дрессировщицу. Любит, наверное.
Мы учимся на одном потоке, но встречаться начали совсем недавно. Я не планировала серьезных отношений, хотела чего-нибудь легкого и ненавязчивого, что-то среднее между другом и парнем, но, похоже, не угадала с выбором. Мирон не из тех, кто согласен довольствоваться прогулками за ручку.
Прогулявшись по магазину, мы с Ромашом покупаем все, что нужно для солянки и милостиво принимаем гостинцы от Мирона. Ванильный чизкейк для меня и воздушную кукурузу для племяша.
Вернувшись домой, я принимаюсь за дело. Варю суп и готовлю салат, Ромка играет в мой телефон.
Кир с женой заявляются только вечером, уставшие, но довольные. Никаких патологий беременности не выявлено.
– А мы с Маришей в магазин ходили! – докладывает Рома, когда мы усаживаемся за стол, – и встретили двух ее женихов.
Глава 5.
– Это уже третий коктейль, – напоминаю Юльке, указывая подбородком на бокал в руке.
– Я в курсе, Мариш. Все под контролем.
Сегодня заключительная в этом году вечеринка в загородном доме Вовчика, парня нашей Евы. Так называемое закрытие шашлычного сезона. Хотя я считаю, что Вовчик с этим делом немного затянул. Холодновато уже для шашлыков. Но я поехала, потому что здесь ни разу до этого не была. А мне очень интересно посмотреть на вечеринки мажоров, о которых потом неделями шепчутся в вузе, своими глазами.
Немного потусив у зоны отдыха во дворе, вся компания переходит в дом.
Парень Евы учится курсом старше, и друзья его по большей части нам с девочками не знакомы. В основном это детки обитателей Рублевки, что являются в вуз только к сессии.
Наблюдая за тем, как один из парней делает дурацкое селфи на фоне семейного портрета родителей Вована, лезу в задний карман джинсов за вибрирующим там телефоном.
– Да, Мирош! – перекрикиваю хохот ребят.
– Ты все-таки туда поехала?
– Я ненадолго, приедешь за мной через часик?
– Марина… бл*дь!.. Ты мне всю кровь свернула! Я же не разрешал тебе туда ездить!..
– Мне кажется, мы договорились, что я сама себе хозяйка, Мирон…
– Они дурь там употребляют!
– Я взрослая девочка! Сама решаю, с кем и как мне проводить свое время! – перебиваю парня, – я здесь с девочками, и если тебе сложно за мной приехать, то…
– Я приеду прямо сейчас!
– Через час! – выкрикиваю в трубку, но слышу там лишь короткие гудки.
Дурь?..
Мать твою! Я не знала!..
Выпрямив спину, кручу головой по сторонам в поисках Евы. Она точно должна быть в курсе.
Неужели Вовчик наркоман?
Внимательней присмотревшись к ржущим парням, вижу, что они действительно ведут себя неестественно.
– Юля-а-а… – касаюсь ее плеча, – что-то мне не нравится здесь, давай уедем.
– Расслабься, – проговаривает заторможено, – здесь о-о-очень круто…
С подозрением глядя на ее бокал, решаю все же попросить Мирона приехать за нами уже сейчас. Поднимаюсь с дивана и иду в поисках более тихого места.
Однако найти его оказывается не так просто. Всюду или пьяные, или обжимающиеся и целующиеся парочки.
Решив, что удобнее позвонить будет на улице, дергаю дверь на себя и врезаюсь в несущегося на меня Вовчика. Со стеклянными от ужаса глазами он толкает меня в стену и быстро теряется в глубинах дома.
– Придурок, – бормочу, потирая ушибленное плечо.
– Облава!!! – кричит кто-то со стороны улицы, и в следующее мгновение в дом врывается группа в черных костюмах и балаклавах.
– Всем на пол! Работает Омон!!! – раздается совсем рядом, и я оказываюсь лежащей на полу с прижатой к грязному кафелю щекой.
В первое мгновение нереальность происходящего вызывает приступ хохота, но когда чей-то ботинок упирается носком в мои ребра, я начинаю осознавать всю серьезность ситуации.
Вместе с осознанием в кровь тонкой струйкой втекает страх, быстро распространившись по всему телу, покрывает кожу пленкой липкого пота.
«Папа» – эта мысль врубает в голове сигнализацию.
Если где-нибудь засветится моя фамилия, у папы будут большие неприятности.
Огромные проблемы по моей вине.
Твою. Мать.
Судорожно копаясь в мозгу в поисках хотя бы одной разумной мысли, осторожно приоткрываю один глаз.
Музыка стихла, слышны возня, звон битого стекла и хриплые выкрики.
Что делать?!
В моей правой руке телефон. Я могу кому-нибудь позвонить.
Кому?..
Папе? Он решит проблему за минуту, но лучше я сгнию в тюрьме, чем увижу разочарование в его глазах.
Маме? Черт… результат будет тем же.
Братья, безусловно, помогут и, возможно, даже не сдадут меня родителям, но обязательно сделают так, что доучиваться я буду дома.
Набрать Мирону?.. Господи, конечно, нет! Чем он сможет мне помочь?
Мысленно листаю список контактов и вдруг цепляюсь за фамилию «Кравцов». В горле мгновенно пересыхает и начинает першить, пробегаюсь языком по губам.
Он чиновник, у него должны быть связи и… он не сможет мне отказать.
Офигеть!.. Это треш, конечно!
Простите, Арсений Рустамович, но у меня нет другого варианта.
Пока я терзаюсь сомнениями, ребят начинают выводить из дома. Слышу, как кто-то из них возмущается, что у него забрали телефон.
О, черт!..
Чуть приподняв грудь, подтягиваю руку к лицу и, нажав на экран, тихо голосом прошу набрать Кравцова.
В трубке начинают идти гудки, не шевелясь, жду, когда он ответит. Мимо меня туда-сюда снуют люди, еще мгновение, и будет поздно.
– Да, – раздается в динамике подхриповатый голос.
– Арсений Рустамович… это я…
– Я слушаю, громче говорите…
От страха и нервного напряжения мой голос просаживается, и воздуха катастрофически не хватает.
– Это я… – сиплю еле слышно, – Марина… Греховцева…
В трубке повисает тишина, а затем он холодно интересуется:
– Что ты хочешь?
Оскорбительный для меня вопрос, но обижаться я буду позже.
– Я в загородном доме на вечеринке у знакомого, – тараторю очень быстро, опасаясь, что телефон вот-вот заберут, – приехал Омон и… помогите, Арсений Рустамович!..
– Бл*дь! – ругается зло, – фамилия знакомого?..
– Жучков Владимир.
– Руки за голову! – раздается рык надо мной, а в следующий миг меня хватают за шиворот и поднимают на ноги.
Впившийся в горло воротник кофты вызывает приступ кашля. Телефон забирают и, вытолкав на улицу, быстро ведут к микроавтобусу.
Юлька уже там. Забившись в угол и спрятав лицо в ладошках, горько плачет. Я бы, может, пустила слезу, но леденящий кровь ужас от того, чем это может обернуться для моей семьи, вгоняет меня в ступор.
Не прощу себе такой тупости. Когда я уже научусь думать головой?!
Скосив взгляд на Еву, ловлю посланную мне ободряющую улыбку. Ну, конечно, ей переживать не о чем, ее отец не позволит даже войти в здание отделения полиции. После смерти ее мамы он с нее пылинки сдувает и никогда ни за что не ругает.
Так и выходит. Еву, едва останавливается микроавтобус, тут же забирает отец. Всех остальных сгоняют в небольшой холл сразу за КПП.
По ходу оформления мажорчиков, как из детского сада, разбирают родители. Вскоре приезжают и за Юлей и даже ее парнем, на чей дом была облава. Я, забившись в угол около автомата с шоколадками, стараюсь не привлекать к себе внимания.
Сейчас, после непродолжительных размышлений, вариант, что Кравцов сразу же позвонил моим родителям – самый правдоподобный.
Скорее всего, моей вольготной столичной жизни пришел конец.
Обхватив себя руками, прикрываю глаза и зарываюсь подбородком в объемный ворот кофты.
Слышу, как хлопают двери и беспрестанно звонит стационарный телефон. Сидящую рядом со мной блондинку, с которой мы так и не познакомились, вызывают в кабинет. Приоткрыв один глаз, я смотрю ей вслед и вдруг замечаю, как одна из дверей выпускает в холл двоих мужчин.
Один в полицейской форме, полный и с лысиной, а второй… а второй – Арсений Рустамович.
Распахнув глаза, вытягиваюсь в струну. Слишком резко дернувшееся в груди сердце пускается вскачь. Не знаю точно, по какой причине, но я определенно рада его видеть.
Слушая собеседника, он оцарапывает меня острым взглядом и скрывается в кабинете.
Он приехал за мной!
Глава 6.
Арсений.
Подписывать ничего не пришлось. Пристроив зад на угол заваленного бумагами стола, делаю перевод на карту тещи майора.
– За племянницей следите лучше, – бормочет он, заглядывая в мой телефон, – компания у нее, прямо скажем, говно.
– Разберусь…
– Воспитательную беседу и под домашний арест… – продолжает нравоучения.
– Разберусь!
Отталкиваюсь от стола и выхожу из кабинета. Маришка, сидя на пластиковом стуле в самом углу, смотрит на меня огромными глазищами.
Впившись взглядом в ее лицо, ищу признаки алкогольного или наркотического опьянения, а потом мои глаза спускаются к ее губам.
Бл*дь… угораздило же!..
– Пошли, – говорю ей и, развернувшись, иду на выход.
Слышу позади тихое «пока» и быстрые частые шаги. Проходим через КПП, минуем двор и выходим за кованный забор.
– В машину сама сесть сможешь?
Вижу, что не пьяна, но если она думает, что легко отделалась, то сильно ошибается.
– Я только один слабоалкогольный коктейль выпила, – шепчет, потупив виновато глазки.
– Ага, охотно верю…
– Правда!
– Садись! – рявкаю, распахивая для нее дверь.
Обиженно поджав губешки, ныряет внутрь. Хлопаю дверью перед ее носом и, вынув из кармана пачку сигарет, вынимаю одну и прикуриваю.
Надо было позвонить Герману и трахать Ольгу дальше.
Пздц!.. Нах*я мне это надо?!
Втянув никотин, ерошу волосы на затылке и, выпустив струю дыма, сажусь в машину. Салон уже успел пропахнуть девчонкой.
– Они мой телефон забрали, – мямлит еле слышно.
– Да, бл*дь!.. – ударяю по рулю, – какой он?
– Айфон в золотистом чехле с фотографией Мияги.
– Кого?..
– Мияги… певца.
Приходится вернуться в отделение за айфоном с изображением какого-то чувака на чехле.
– Он? – спрашиваю, бросая его на ее колени.
– Он! Спасибо, Арсений Рустамович!
Вцепившись в него двумя руками, прижимает к груди и отворачивается к окну.
– И нравится тебе такой образ жизни? – спрашиваю, рассчитывая услышать честный ответ.
– Какой?
– Мне напомнить тебе обстоятельства наших встреч, Марина?
– Это недоразумение, – лепечет тихо, – я впервые в том доме, я не знала, чем они там занимаются.
– Не ожидал от тебя…
– Вы только моим не рассказывайте, пожалуйста! – поворачивает ко мне голову и смотрит полным мольбы взглядом.
Ведьма маленькая. Не могу подолгу смотреть в ее лицо. Извращенцем себя чувствовать начинаю. Младшая Греховцева совершенно неожиданно выросла и превратилась в телочку, которую я увидел в випке клуба. До момента, как она назвала свое имя, у меня стоял на нее колом.
Как я мог не узнать ее?! Сука! Как у меня мог на нее встать?!
– Отцу следует знать, что от тебя можно ожидать.
– Нет! Пожалуйста! Я клянусь, я больше не пойду в сомнительные места.
Хрень полная. Не верю ни единому слову и, если честно, в ахере от ее фокусов. В голове не укладывается, что эта та самая Маришка, дочка Геры. Нежный аленький цветочек.
– А куда мы едем? – вдруг пугается она, – я в другом районе живу.
– Анализы сдадим, и домой поедешь.
– Какие еще анализы?.. На наркотики?! Вы что?.. Вы думаете, я наркоманка?!
– Пробы покажут, наркоманка или нет, – проговариваю ровно, чем пугаю ее еще больше.
– Я не буду ничего сдавать! – взвизгивает девчонка, – остановите машину!
– Не хочешь сдавать, я увезу тебя обратно в отделение – сдашь там. И позвоню отцу. Пусть он с тобой возится.
– Я ничего не употребляла! Я не такая!..
– Все вы не такие.
– Арсений Рустамович, вы что, правда, думаете… – делает оскорбленное лицо, – вы же меня с детства знаете…
– Вот сейчас и проверим, насколько хорошо я тебя знаю.
Демонстративно фыркнув, Маришка надувает губы как ребенок и отворачивается к окну. Хватает ее ровно на две минуты.
– Если я сдам пробы, вы обещаете, что не расскажете отцу?
– Если они будут чистыми, то не расскажу.
– Спасибо!
– Но если я узнаю, что ты снова с ними общаешься…
– Не узнаете!.. – восклицает, сложив ладони в молитвенном жесте, – то есть… я больше ни за что не буду с ними общаться!
Сдаем пробы, естественно, в частном порядке. Маришка идет с медсестрой в туалет и возвращается оттуда в пунцовыми от стыда щеками. Подходит и молча садится на соседний стул.
Я, откинувшись на спинку, складываю руки на груди и закрываю глаза. Вырубает на ходу. Думал, качественно потрахаться и, наконец, досыта выспаться.
Выспался, бл*дь.
Глубоко вдохнув, наполняю легкие запахом дезинфектора с нотками свежих сладких сливок. Ими пропах весь салон моей машины. Морщу нос, закидывая ногу на ногу.
– А если в коктейле что-то было? – проникает в ухо нежный девичий голосок.
Раздражает, пздц, как! И запах, и голос и эти чертовы губы!..
– Значит, твой отец их всех засудит.
– Боже… это будет скандал!..
– Раньше думать надо было.
Наркотических средств в моче Маришки не выявили. Шумно выдохнув, она хватается руками за лицо. В глазах блестят слезы облегчения.
– Вы теперь точно не расскажете папе? – торопливо шагает за мной к машине.
– Нет.
– Правда?! Спасибо – спасибо – спасибо!!!
Жму кнопку на брелоке и жду, когда девчонка прыгнет на переднее сидение. Пока обхожу машину, ловлю на себе ее восторженный взгляд и неожиданно чувствую свербение за грудиной.
Она и раньше так на меня смотрела, но теперь мне ее обожание нахрен не упало.
Слишком быстро выросла.
– Этот Вова… – начинает трансляцию, едва мой зад оказывается в водительском кресле, – это парень моей подруги, они совсем недавно встречаются, он старше нас на год, и у него своя компания.
– Она что, не в курсе о пристрастиях своего парня?
– Видимо, нет!.. – пожимает плечами, – она бы не стала встречаться с таким…
– Держись подальше от этой компании.
– Конечно, и… Арсений Рустамович, вы, наверное… взятку дали? – понижает тон, – сколько я вам должна?
Повернувшись к ней, слегка задираю бровь. Эта первая женщина в жизни, которая предлагает мне компенсировать мои затраты на нее. Со стипендии отдавать собралась?
– Осторожно со словами, малыш. Не все их можно произносить вслух.
– Простите, – лепечет, заливаясь густым румянцем.
Резко отвернувшись, впиваюсь пальцами в руль.
Сука. Слово «малыш» кардинально поменяло свой смысл.
Осторожно со словами, Арс.
Глава 7.
Зарывшись пальцами в густую шевелюру Мирона, подставляю губы для поцелуя. Единственный способ утешить его уязвленное самолюбие.
Я пошла на вечеринку Вовчика вопреки его запрету. И я не позвонила ему с просьбой о помощи.
– Мариша-а-а… Когда-нибудь ты доведешь меня до греха.
– Я не хотела грузить тебя своими проблемами, вот и все, – шепчу в его губы.
– Ты вообще не должна была туда ходить…
– Почему?.. Ну-ка, скажи мне.
С рыком Мирон впивается в мой рот. Я стала встречаться с ним с одним условием – он не указывает мне, что делать ни при каких обстоятельствах.
Впускаю в рот его язык, а перед мысленным взором зависает картинка с лицом другого мужчины. Теперь мне точно уже никогда не вытравить его из сердца. У моей первой любви открылось второе дыхание.
Он спас меня, как рыцарь, и ничего не попросил взамен. А я не знаю, как его отблагодарить.
– Я его урою, – шипит Мирон в мой рот, – сука… Жучка… нарик обдолбанный.
Вряд ли Вовчика Жучкова можно назвать наркоманом, но, очевидно, на вечеринках он и его друзья употребляют что-то запрещенное. Вчера позвонила Ева и рассказала, что из отделения в итоге отпустили всех. Кто и зачем натравил Омон, точно неизвестно, но ее парень подозревает соседей.
– Забей… у него отец крутой. Хочешь проблем?
На самом деле, больше всего я боюсь, что эта история дойдет все-таки до моих родителей. Это будет катастрофа.
Выбравшись из его объятий, смотрю на циферблат наручных часов.
– Блин… побежали! Лекция сейчас начнется.
Выходим из его тачки и торопливо шагаем в сторону корпуса МГУ. Добираемся до аудитории одновременно с преподавателем, извинившись, юркаем вдоль стены и занимаем место за задней партой.
Юля, обернувшись через плечо, мне подмигивает. Ей сильно влетело от родителей, но, судя по ее сегодняшнему настроению, конфликт удалось замять.
Однако, расслабились мы рано. После первой пары нас троих, меня, Еву и Юлю, вызывают в деканат. Поводом послужило уведомление из отделения полиции о произошедшем в субботу.
Мечтая провалиться под землю и внутренне умирая от страха, почти не дышу.
– За такое отчисление без разговоров! – орет декан, – забыли, где учитесь?!
Юлька, громко шмыгнув носом, пускает слезу. Ева, уткнувшись взглядом в мыски своих ботинок, прикидывается статуей. Только я, не мигая смотрю Виктору Михайловичу в глаза. Потому что мне ни в коем случае нельзя допустить, чтобы он позвонил моему отцу. Это вопрос жизни и смерти.
– Не ожидал от вас! – машет руками перед нашими лицами, – а ты?!.. Греховцева, ты хоть понимаешь, чем это грозит твоему отцу?!
– Мне очень жаль… – заламывая руки, мямлю еле слышно, – Виктор Михайлович, пожалуйста… я вас умоляю… позвольте мне самой с папой поговорить…
– Что?.. – комично округляет и без того выпуклые глаза, – я не имею права! Я обязан поставить родителей в известность.
– Мой отец уже знает! – подает голос Ева, но декан на нее даже не смотрит, потому что вопрос об ее отчислении не стоит.
О моем, наверное, тоже, но я боюсь не этого.
– Ты разочаровала меня, Марина!
– У меня на руках результаты проб на наркотики, они все чистые, – проговариваю тихо, на что мужчина только качает головой.
Выхожу из деканата вслед за девчонками и плетусь, не чувствуя под собой ног.
Как я родителям в глаза смотреть буду?..
Боже, у них подобных проблем даже с братьями не было!
В семье не без урода.
– Да расслабься, Греховцева! – восклицает Ева, – никто нас не отчислит. Поорут, да успокоятся.
– Это ты нас подставила, – ворчит Юлька, – не говори, что не знала, что твой Вовчик злоупотребляет!
– Да не злоупотребляет он! Это соседи их долбонутые! У них давно конфликт!
Мне уже сильно плевать на то, употребляет Жучков или нет, на отношения его родителей с соседями и на то будет ли он учиться в этом вузе дальше.
Меня волнует только одно – я подвела отца и поставила крест на его доверии ко мне.
– Мариш, ты идешь? – окликает меня Юля, – на пару опоздаем…
– Идите, я догоню.
Сворачиваю в коридор с арочным потолком и бездумно шагаю, пока не упираюсь в двери читального зала. Сердце колошматит как заведенное, колени трясутся от страха.
Вытерев влажные ладони о ткань брюк, вынимаю из кармана телефон и открываю список контактов.
Это мой единственный шанс на спасение. Если сейчас не получится, значит и пытаться больше не стану. Сама позвоню отцу и расскажу все, как есть.
– Слушаю, – раздается в динамике резкий хрипловатый голос, – что на этот раз, Марина?
Я заготовила речь, но Кравцов одним махом сбил весь мой настрой.
– Эээ… добрый день, Арсений Рустамович… я вас не сильно отвлекаю?
– Сильно.
– Ммм… простите, пожалуйста, но это срочно…
– Дай угадаю… ты случайно оказалась в борделе, и туда нагрянули менты?..
– Нет! Господи… – мне смешно и обидно одновременно, – конечно, нет… У меня в вузе проблемы.
Слышу в трубке сдержанный вздох.
– Какие?.. Тебе занижают оценки? Я тут при чем?
– С оценками у меня все в порядке, – тараторю я, – из полиции в деканат пришли списки тех, кого задержали в субботу.
– И?..
– И наш декан собирается позвонить моему отцу, но я ведь думала… вы же там… ну, заплатили, чтобы мое имя нигде не фигурировало?.. Или… нет?..
– Верно, – проговаривает Кравцов, – твоей фамилии не должно быть в списках.
– Она там есть! И если мой папа узнает…
– Марина-а-а… – перебивает он.
– Ммм?..
– Это пздц, малыш… Во что ты меня втягиваешь?
Я теряю нить разговора еще на слове «малыш». Толчок в центр груди и окатившая тело жаркая волна лишают меня возможности связно мыслить.
– Ты хочешь, чтобы я лично попросил твоего декана не делать этого?
Язык намертво присыхает к небу, хватая воздух ртом, как рыба, из последних сил пытаюсь не заплакать.
– У меня нет на него выхода, Мариша, – озвучивает он приговор.
Тихо всхлипнув, прижимаю ладонь ко рту.
– Хо-хорошо… ладно… спасибо, – бросаю отрывисто, – я тогда сама папе позвоню… до свидания…
– Бл*дь!.. – шумно выдыхает, – пфф… погоди, не звони пока… Я тебя сам наберу.
– Спасибо! – проталкиваю через передавленное горло, но в ответ получаю лишь короткие гудки.
Звонка от Кравцова нет до окончания занятий. Но и отец тоже не звонит. А это очень сильно обнадеживает, потому что мама Юли уже ей позвонила и накричала.
Значит, мои родители еще не в курсе.
– Ты бледная, как поганка, – замечает она, когда мы после лекций выходим из корпуса, – родительского гнева боишься?
– Боюсь разочаровать их. Я неудачница.
– Да, ладно! – толкается своим плечом, – он же у тебя не самодур, быстро разберется, что к чему.
– Разберется, конечно, но стопроцентно доверять уже не будет. Мама расстроится… Братья вообще голову оторвут, они не хотели меня в Москву отпускать.
– Нда… паршивая ситуация, – соглашается подруга.
Согласно кивнув, невольно вздрагиваю от входящего на мой телефон. На экране имя Кравцова.
Извинившись взглядом перед Юлей, останавливаюсь и принимаю вызов.
– Да?..
– Твою фамилию вычеркнули, – проговаривает ровно, – но, Марина, если…
– Я все поняла! – восклицаю эмоционально, – никаких «если» не будет, я буду вести себя как мышка! Спасибо вам, Арсений Рустамович!
– Я надеюсь, мне больше не придется…
– Нет, конечно, не придется!.. Спасибо!!! Я даже не знаю, как вас благодарить!..
– Не стоит.
– Я никогда не забуду вашей помощи! Я навсегда ваша должница!
– Всего доброго, Марина, – прерывает он мой словесный поток и отключается.
Глава 8.
Арсений.
– Вадик спит и видит, когда Федоров на пенсию уйдет, – говорит Оля со смешком, – тот каждый год обещает, да все никак не соберется.
– Твой Вадик инфантил. Готовое кресло ждет, а самому расшевелиться в лом…
– Эй! – шутливо щипает за бок, – опять моего мужа оскорбляешь! Он не инфантил, он стабильный и надежный!
Стабильный и надежный. Очевидно, это не те качества, которые необходимы его жене для полного счастья, раз трахается она со мной.
Расположив свой подбородок на моем животе, она лениво разрисовывает кожу пальцем. Я, закинув руки за голову, отдыхаю.
– Когда Инга возвращается? – интересуется тихо.
– Не знаю.
– Где она сейчас?
– В Испании.
– Ооо!.. Круто, я в Испании ни разу не была, – поднимает голову, – где она отдыхает? На курорте?
– На вилле на Тенерифе.
– А ты почему не с ней? Мог бы взять две недели отпуска и отдохнуть с женой на море.
– Так и сделаю… Дела кое-какие закончу и полечу.
– А мы с Вадиком в Гонконг хотим зимой слетать.
– Мы с Ингой там были… там полно развлечений.
– Да… – прижимается губами к животу и обводит языком пупочную впадину, – я бы, конечно, с тобой туда съездила…
Приоткрыв один глаз, поднимаю голову. Оля тут же ловит мой взгляд. Мы спим уже год с перерывами на то время, когда из-за границы возвращается моя жена. Встречаемся на нейтральной территории один – два раза в неделю, никаких переписок и созвонов без повода.
Эти условия мы обговорили еще на берегу и оба пришли к согласию. Наши супруги для нас в приоритете, и наши встречи никак не должны отразиться на наших семьях.
– Не напрягайся, Арс, – смеется она, – я имела в виду, что с тобой было бы интересней, потому что ты там уже был.
– Ладно, погнали по домам, в то скоро твой Вадик названивать начнет.
– Да, давай собираться, поздно уже. У Аленки в школе выступление завтра, надо костюм отгладить.
Приняв вертикальное положение, перекидывает пышные каштановые волосы на одно плечо и сладко потягивается. Грудь со светло-коричневыми сосками забавно оттопыривается. Оля недавно вставила в нее импланты и теперь не упускает возможности покрасоваться передо мной.
– Красивые сиськи, – подтверждаю я и одним движением поднимаюсь с кровати.
По очереди принимаем душ и разъезжаемся в разные стороны. Когда до дома остается пара кварталов, по видеосвязи звонит Инга. Поставив телефон в держатель, принимаю вызов.
Вовремя я смотался из отеля.
– Привет, родной! – раздается звонкий голос жены на весь салон и на экране тут же появляется ее улыбающееся загорелое лицо.
– Привет, зай…
– Ты только домой едешь? Так поздно?
– Деловой ужин. Ты как? – перевожу тему, – выглядишь потрясно.
– Ааа!.. Тут так классно, Арс! Приезжай ко мне!..
На заднем фоне что-то типа парка, а вдалеке слева видно море.
– Я думал, ты домой скоро собираешься.
– Я не знаю! – машет ладонями перед экраном, – я так скучаю по тебе и по родителям, но ты же знаешь, как я ненавижу осень!.. Каждую осень у меня депрессия!
Депрессия у моей жены случается в любое время года. От безделья.
– Ясно. И когда тебя ждать?
– Я побуду здесь еще две – три недели, а потом хочу в Германию… мне там репродуктивную клинику хорошую посоветовали.
Глядя на светофор за стеклом, киваю. Уже много лет Инга лечится от бесплодия и все еще не теряет надежды родить самостоятельно.
– Я скучаю, – говорю, бросая на экран телефона короткий взгляд.
– Я тоже! Ты даже не представляешь, как!.. Прилетай ко мне!
– Мой отпуск еще не скоро.
– Это не проблема, ты же знаешь, папа все решит.
– Я подумаю, – отвечаю и с улыбкой принимаю ее воздушный поцелуй, – ладно, любимая, отдыхай.
С Ингой мы с универа. Познакомились, когда я учился на пятом курсе, а она только поступила на первый. Влюбился как пацан с первого взгляда, потому что не влюбиться было не реально. Она выделялась из общей массы ярко-синими глазами и открытой улыбкой.
Я подкатил к ней в первый же день и заявил, что хочу с ней встречаться. Думал, покорить ее напором, но девчонка оказалась невпечатлительной, потому что такие подкаты к ней совершали минимум семь раз в неделю.
Однако я был настойчив, и уже через месяц она официально стала моей девушкой. В постель затащил ее почти сразу, потом нажрался от счастья от того, что первым у нее стал.
А примерно через три месяца я имел неосторожность привести ее на одну из новогодних вечеринок, где на нее запал мой друг Антон.
Он у нас успешным спортсменом был, хоккеистом. Самоувереннее и наглее меня. Инга не смогла устоять – Тоха увел ее у меня из-под носа.
Пздц! У меня!.. Я бесился, бухал, махал кулаками, но, сука, ничего не мог поделать. Инга, как завороженная, смотрела только на него.
Потом с горем пополам диплом защитил, уехал в родной город, устроился там на работу, а через полгода она сама ко мне приехала.
Брошенная, несчастная и… беременная.
Оказалось, наш Тоха подписал выгодный контракт и свинтил в Канаду.
Сука! Я ее чуть не прибил тогда! Послал подальше, хотя, признаться, сердце у меня дрогнуло. Первая любовь все же.
Инга проторчала в гостинице два дня, а потом уехала. Однако через две недели со мной связался ее отец. Я знал, что он чиновник и занимает некий пост в МинЭнерго. Подробностями не интересовался, но теперь этот перец приехал ко мне сам.
Он был убедителен. Хата в Москве, должность в министерстве, карьера взамен на то, что я женюсь на его дочери и признаю ее ребенка.
Я думал почти месяц. Инга звонила и писала каждый день. Плакала, раскаивалась… в любви клялась.
Еще через месяц мы сыграли свадьбу. А на сроке пять месяцев у нее случился выкидыш. Это нас странным образом сблизило, и я ни разу не пожалел о своей женитьбе.
Однако родить общего ребенка у нас так и не получилось.
Ну, а Оля…
Это физиология. Что мне остается делать, если моя жена по полгода дома не объявляется?..
Греховцева просто оказалась не в тот момент не в том месте. Я был уставшим, и мне жутко хотелось секса. А не узнал я ее потому, что смотрел только на порочный рот.
Перед мысленным взором встают ее полные губы, и я снова чувствую, как в паху тяжелеет.
Твою ж, сука, мать!!!
Хорошо, хоть хватает ума не показываться мне больше на глаза. Иначе, чувствую – еще один ее звонок, и я скажу Герману, чтобы забирал ее отсюда нахрен.
Остановившись на светофоре, тычу пальцем в иконку на экране телефона и попадаю на ее страницу в соцсетях.
В только что выложенном сторис она в компании ровесников снова тусит в каком-то клубе. Обхватив губами торчащую из бокала пластиковую трубочку, часто хлопает густыми ресницами.
«Арсений Рустамович, я буду вести себя как мышка» – проносится в памяти ее обещание.
Сопля зеленая.
Глава 9.
Я целую неделю ломала голову, как мне отблагодарить Кравцова. Ничего стоящего в голову так и не пришло.
Писать отзыв о нем, как о специалисте, на сайте минЭнерго бред сивой кобылы, а позвонить, чтобы выразить благодарность словами, у меня не хватает духу. Каждый раз, когда я захожу в список контактов и вижу там его фамилию, телефон словно раскаляется докрасна и начинает жечь пальцы.
Совсем не благодарить и сделать вид, что его помощь само собой разумеющееся, я тоже не могу. Я же воспитанный человек, а не тварь неблагодарная.
Арсений Рустамович спас и меня, и отца, и всю нашу семью от неприятностей.
Поэтому я решила купить какой-нибудь памятный подарок, а уж потом подумать, как ему его вручить. Выбор пал на коллекционную зажигалку с корпусом из бронзы. Там же, в магазине, я сразу заказала гравировку.
«Человеку с большим сердцем от Марины»
Теперь остается только этот подарок вручить.
Замотавшись в полотенце, вылетаю из ванной и со всех ног бегу к звонящему в гостиной телефону. Хватаю его с журнального столика и с разбегу падаю на диван.
– Алло?.. – закинув ноги на спинку, любуюсь своими коленями.
– Привет, сестренка, – раздается в трубке размеренный голос Саши, моего самого старшего брата.
– Привет – привет! Как дела? Как Даша, дети?.. На работе как?.. У мамы с папой все хорошо?
– Это все?.. – интересуется после небольшой паузы.
– Все! Внимательно слушаю!
– Я тебя тоже, – прочищает горло, вытягивая мои нервы в струны, – мне тут сорока на хвосте принесла, что ты у нас завсегдатаем клубов стала.
– Правда?.. – спрашиваю ласково, – а ту сороку случайно не Кирой зовут?
Прокатившаяся по телу волна облегчения возвращает мои нервы в прежнее состояние. Я уж было решила, что Саша каким-то образом все узнал, и мне пришел каюк.
– Не важно, – проговаривает брат строго, – ты в Москву учиться поехала или по клубам шляться?
Тихо вздохнув, принимаю вертикальное положение и расправляю полотенце на коленях. Кривляться и язвить Саше у меня язык не поворачивается. У нас с ним разница в возрасте шестнадцать лет. Его авторитет почти как авторитет папы – непререкаем.
– Я не шляюсь, Саш, – начинаю оправдываться, – мы с девочками иногда ходим, но ночую я всегда дома.
– Родители будут не в восторге.
– Почему?.. Я хорошо учусь, у меня все сдано! Сейчас готовлюсь к защите проекта, скоро курсовую писать начинаю… Мне что, взаперти сидеть?..
– Скромнее надо быть, Марина, на тебе лежит ответственность, как на любом члене нашей семьи…
– Я знаю, – ежусь от осознания того, чем тот инцидент мог обернуться для нашей семьи.
– Учеба на первом месте, и только потом развлечения.
– Хорошо, – бормочу в трубку.
– И будь осторожна… и со своим мальчиком в том числе.
– Мы просто друзья.
– Помни о последствиях, – продолжает воспитывать, – думай головой.
– Я думаю.
– И поменьше светись.
– Ладно.
Отбившись, ложусь на диван и складываю руки на груди. Вот умеет же Саша испортить настроение. Всего одним звонком всколыхнул во мне страх, замешанный на чувстве вины.
Наверное, в чем-то он прав, мне стоит чаще проводить вечера за учебниками, реже выходить с друзьями в свет и отказаться от соцсетей.
Зазвеневший снова телефон заставляет меня распахнуть глаза. На экране фотография Юльки в солнечных очках с красными стеклами.
– Да?
– Что с голосом? – спрашивает со смешком, – умер кто-то?
Да. Моя юность. Мои самые лучшие годы.
– Просто нет настроения, – проговариваю медленно, – я устала…
– Надо срочно отдохнуть! – тут же восклицает Юлька, – как на счет клубешника?
– Нет, не хочу никуда…
– У тебя ПМС что-ли?.. Или Мирон плохо… кхм… трахает? Че случилось-то?
– Все нормально, спать хочу.
– Блин… – цокает языком, – Мариш… я тебя с собой позвать хотела.
– Куда? Я никуда не хочу.
– В Абрамс… там Игорь сегодня будет…
Укол адреналина мгновенно мобилизует все мои ресурсы. Подскочив на месте, роняю полотенце на пол. Воздух, скользнув по влажной коже, облепляет ее россыпью мелких мурашек.
А Арсений Рустамович… он тоже там будет?
Голос Юльки все льется и льется из динамика, а у меня в ушах шумит. Что, если он тоже туда сегодня придет? Этот Игорь же друг его?..
Мне же только подарок отдать ему и все… Потом я сразу домой поеду!
– Ладно, Юль… так и быть, уболтала… Схожу с тобой ненадолго, – проговариваю лениво и слышу в трубке визг подруги.
Если Кравцов сегодня будет там, я буду верещать так же.
Едва Юлька отключается, я бросаюсь к шкафу. Перебираю свои наряды, пока не нахожу черное короткое платье с пышной юбкой и смелым вырезом на груди. К нему идут черные чулки и ботинки из нубука на высоком каблуке.
Волосы оставляю распущенными, укладываю из волнами и приподнимаю объем у корней. В макияже делаю акцент на губы.
Фух… дура!
Бижутерия, капля духов и подарок для Арсения Рустамовича в сумке.
В девять часов такси со мной на борту останавливается у клуба Абрамс. Юля, кутаясь в собственные руки, уже топчется у входа.
– Греховцева, – шипит, повисая на моей руке, – вечно ты опаздываешь!
– Всего на полчаса… я не умею собираться быстро.
– В следующий раз я не буду тебя ждать, а зайду одна.
Ну, да. Была бы такая смелая, так и ходила бы сюда без меня.
– Следующего раза не будет, – заявляю я.
– Ладно, идем…
Про Кравцова Юля не знает. Информация о том, что я влюблена в женатого мужчину, не для лишних ушей. В прошлый раз я соврала, что мужик просто перепутал меня со своей знакомой. Разошлись с миром, после чего я уехала домой на такси.
Внутри аншлаг, пробившись через толпу, с огромным трудом находим место у барной стойки. Забиваемся в самый уголок и заказываем себе по коктейлю.
Глядя через плечо на танцпол, ни к месту вспоминаю сегодняшний разговор с братом.
Черт… Какая я послушная, блин!..
Обхватив трубочку губами, смотрю на стеклянную лестницу, ведущую на второй этаж. Сердце в груди ведет себя совершенно непредсказуемо – то сжимается и совсем перестает биться, то, вдруг резко дернувшись, начинает бешено скакать.
Если сегодня я его здесь не встречу, выброшу зажигалку в первую попавшуюся урну.
Или Мирону на день Рождения подарю.
– Марин, – шепчет Юлька в ухо, – пойдем со мной, а… Игорь нас там ждет.
– Я зачем пойду? – возмущаюсь делано.
– Ну, не оставлю же я тебя здесь одну!.. Ты чего?
– Я думала, мы потанцуем для начала.
Боюсь представить лицо Арсения Рустамовича, если он снова меня там увидит. Но другого способа встретиться с ним, у меня все равно нет.
– Недолго, – прячу смятение за хмурым выражением лица.
Забираю свой телефон с барной стойки и вдруг вижу, как на экране всплывает уведомление о входящем сообщении.
«Жду на стоянке. У тебя пять минут, Марина»
Глава 10.
Арсений.
Опустив стекло, прикуриваю сигарету и просто пытаюсь взять себя в руки, чтобы не придушить ее.
Игореха позвонил мне с полчаса назад и сказал, что моя «племянница» снова засветилась в Абрамсе со своей недалекой подружкой.
Гоняя дым через легкие, всерьез задумываюсь о том, чтобы выложить Герману все как есть.
Русским языком же было сказано, чтобы ноги ее в этом клубе не было. И ведь кивала послушно, в глаза заглядывала.
«Я буду вести себя как мышка, Арсений Рустамович!»
Сучка маленькая!
Делаю последнюю затяжку и вижу, как она выскакивает через стеклянные двери и, надевая на ходу куртку, пробирается сквозь толпу и крутит головой по сторонам.
Щелкаю подрулевым переключателем и выбрасываю окурок в окно.
Маришка, махнув рукой, берет курс на меня. Затаив дыхание, смотрю, как она приближается. Красивая выросла дочка у Германа. Глупо это отрицать. Не одного мужика на поводок посадит.
Если ума с возрастом наберется.
Подходит ближе, замедляя шаг, останавливается перед капотом, а потом осторожно приближается к моей двери и заглядывает в открытое окно.
– Здравствуйте, – улыбается скромно.
И, сука, снова этот полный обожания взгляд!
– Сядь в машину.
Кивнув, оббегает ее спереди, открывает дверь и опускается в пассажирское кресло. Салон тут же наполняется ее мягким запахом.
Стиснув зубы, на мгновение прикрываю глаза.
Она ерзает, поправляет волосы, сумку переставляет с места на место, чем безумно меня раздражает.
Растерев ладонью лицо, поворачиваю к ней голову, но в глаза стараюсь не смотреть. Кончик носа, волнистые локоны… бл*дь, губы…
– Что ж тебе не живется спокойно, Марина? – спрашиваю, вздыхая, – снова приключений на задницу ищешь?
– Нет, – лепечет скромно, а у меня от ее ложной скромности скулы сводит.
– Я же сказал тебе, здесь не появляться? Ты обещала, Марина, -напоминаю ей, – или тебя на взрослых дядей тянет? М?..
Резко вздрагивает, и мы встречаемся с ней глазами. Я почти не дышу – горло перехватывает. Марина напротив, разомкнув губы, жадно хватает воздух ртом.
– Давно практикуешь? – продолжаю давить, решая ее немного проучить, – за деньги или как подружка твоя… на голом энтузиазме?
– Почему вы так разговариваете со мной? – шепчет еле слышно.
– А как с тобой еще говорить, малыш?
Греховцева начинает часто моргать и, кажется, собирается плакать, но нет… уронив взгляд на свои колени, берет пару секунд на передышку и выпаливает:
– Я приехала, чтобы встретиться с вами, Арсений Рустамович.
Врет? Пусть лучше врет, иначе сам лично завтра посажу ее на самолет.
– На-хре-на?..
Разворачиваюсь к ней всем корпусом и, склонив голову, заглядываю в огромные глаза. В них именно то, что я и боялся увидеть.
Вот дура!
– У меня для вас подарок, – проговаривает торопливо и лезет в свою сумку.
А через мгновение в моей ладони оказывается зажигалка из бронзы.
– Что это? Зачем?
– Подарок… на память.
– Какую память, Марин? Мне ничего не надо.
И тут я вижу, как ее глаза быстро наполняются слезами. На этот раз точно быть потопу.
– Ладно… спасибо, – открываю бардачок и закидываю туда зажигалку, – но чтобы это было в последний раз, поняла!..
– Поняла, – вытирает слезинку костяшкой пальца.
– Другого способа подарить его не было? Обязательно сюда идти надо было?
Надув губы и опустив глазки, молчит, а потом вдруг, вскинув взгляд, смотрит в мое лицо. И я, мать твою, дар речи теряю от того, какой посыл в нем вижу.
Тело пробивает разрядом тока, и вся кровь бурным потоком устремляется в штаны.
– Перестань так пялиться на меня! – рявкаю грубо, на что Маришкина верхняя губа едва заметно дергается.
– Я люблю вас, Арсений Рустамович… уже давно.
Пздц. Приехали!
– Еще раз услышу, позвоню отцу, – предупреждаю угрожающе, – скажу, что его дочка преследует взрослого женатого мужика.
– И где же ваша жена?.. Почему она не с вами?
– Моя семья тебя не касается. А тебе посоветую, малыш, найти мальчика – ровесника.
– У меня есть.
– Вот и отлично. Направь свою любовь на него, а меня оставь, пожалуйста, в покое!
– Но там, в клубе, – говорит тихо, – когда вы меня не узнали…
– Забудь, что было в клубе! – склоняюсь к ней, – я тебя принял за другую!
Смотрю четко в ее глаза и едва не обжигаюсь от того пожара, что пылает в них. Теряюсь на мгновение и не успеваю среагировать, как мою шею обвивают тонкие руки, а к губам прижимается пухлый рот.
Взрываюсь изнутри, мозг в кашу, нервные окончания наголо.
Обхватив ее шею ладонью, вгрызаюсь, причиняя физическую боль. Сама, дрянь, нарвалась. Пусть терпит.
– Ммм…
Сжимаю пальцы сильнее и тараню сладкий девичий рот, пока Маришка не начинает задыхаться.
– Ты че творишь, малыш?.. – шиплю, прикусывая порочные губы, – ты с кем играть надумала?
– Еще!.. Арсений Руста… – затыкаю ее поцелуем, чувствуя, что собственные тормоза срывает к чертовой матери.
Вы*бу же. Вы*бу так, что в сторону взрослых мужиков смотреть не сможет.
Наваливаюсь всем телом, впечатывая ее в спинку сидения. Не сопротивляется, сучка. Отвечать пытается! На равных со мной играть! Чувствую, как ногтями царапает кожу головы.
У меня колом встает. До помутнения в глазах и дрожи в коленях. Загребаю в кулак подол ее платья и дергаю на себя так, что Греховцева съезжает бедрами по сидению и упирается коленями в бардачок.
– Раком дашь? – хриплю, намеренно сильно царапая ее кожу щетиной.
– Как? – хлопает глазенками.
– Отсосешь, а потом рачком… о’кей?..
– Арсе-е-е-ний Руста… – выдыхает с ужасом.
– Давай, Марин… прыгай на заднее сидение, быстрее начнем, быстрее закончим.
– Я не хочу… так.
– Как? – не могу удержаться и все же ныряю рукой под подол.
Уроком будет.
А там чулки… мать вашу… тонкое кружево и шелковая кожа над ним.
– Я девственница еще.
– Чего?! – переспрашиваю как дебил.
– Я хочу, чтобы вы первым у меня были, Арсений Рустамович.
Будто в челюсть с ноги въехала, а потом на голову ушат холодной воды вылила.
Отстраняюсь и, отвернувшись, растираю лицо руками. Маринка начинает возиться. Возвращается в прежнее положение, платье поправляет, волосы.
Поворачиваю ключ в зажигании, врубаю свет и выезжаю со стоянки клуба.
Она затихает и до конца пути в кои-то веки ведет себя как мышка. Меня же все еще бомбит. То в жар, то в холод бросает. На языке вкус ее, а член продолжает дымиться.
– Значит, так, Марина, – начинаю я, останавливаясь во дворе ее дома, – то, что сейчас было, нихрена не значит. Я напугать тебя хотел, но ты, похоже, на всю голову отбитая.
Молчит, бесстрастно глядя прямо перед собой.
– Я сделаю вид, что ты мне ничего не говорила. Так будет лучше, потому я всегда любил, люблю и буду любить только Ингу.
На этих словах Маришка зажмуривается.
– Простите…
– Любовь свою и девственность в придачу подари своему мальчику. Думаю, он оценит.
– Так и сделаю, – бормочет чуть слышно.
– С подружкой своей завязывай. Ничему хорошему она тебя не научит.
– Мы с ней уже…
– Я запрещаю тебе с ней дружить! – чеканю твердо, – ясно?
– Ясно, – открывает дверь, выходит и хлопает ею так, что закладывает уши.
Глава 11.
Утро обрушивается на меня ощущением конца Света и жутким внешним видом. Впервые жизни я ревела до рассвета. И сейчас мои веки как два переваренных пельменя, а на щеках засохли потеки туши.
«Любил, люблю и буду любить только Ингу» – эти слова крутились в моей голове до рассвета, но так и не вписались в картину моего мира, потому что для меня любовь, это так, как у мамы с папой. Или у братьев с их женами.
В такую любовь, как у Кравцова с его женой я не верю. Но слова, сказанные им, все равно не отпускают. Раздирают нутро, словно я иголок наглоталась.
Опираясь двумя ладонями в поверхность комода, смотрю в свое отражение в зеркале. Такая страшная и жалкая, что хочется убиться о стену.
Жить после того, как мужчина после твоего признания сказал, что любит другую, пусть даже и свою жену, совсем не хочется.
Зря я призналась. Но он приехал за мной! Сам! Я думала, это что-то значит! Но потом он начал говорить ужасные вещи, а я, дура, взяла и вывалила на него свои чувства.
Боже… какой позор.
Приблизив лицо к зеркалу, осматриваю кожу вокруг рта. Она все еще немного воспалена. Он не церемонился вчера, будто специально обижал и делал больно.
А может, и не специально. Может для него и его жены это нормально. Грубость, похоть и свободные отношения.
Вспомнив, как язык Арсения Рустамовича таранил мой рот, облизываю губы и сглатываю обильную слюну.
И, тем не менее, он меня хочет. Я видела его эрекцию вчера. Недвусмысленный бугор, который он демонстративно трогал рукой.
Показываю язык своему отражению и плетусь в ванную.
Хочет меня, а любит свою Ингу.
Да пошел он! Если думает, что я соплячка, буду и дальше его преследовать и забрасывать подарками, то он очень сильно удивится. Зажигалку ту пусть себе оставит, если, конечно, вспомнит о ней. Он ее, правда, заслужил.
А вот звонить… не дождетесь, Арсений Рустамович!
Стоя под горячим душем, с остервенением тру тело мочалкой, особое внимание уделяя тому месту на бедре, где касались его пальцы.
Все, хватит! Пора научиться смотреть на вещи реально. Вытряхнуть чужого мужа из головы и сердца и обратить внимание на ровесников.
Блин, у меня же Мирон есть!
Хороший парень. Красивый, спортивный, меня, кажется, любит. С чувством юмора напряг, но на нем в отношениях далеко не уедешь. Не за него же любят.
Вон, Кравцов вообще никогда не смеется и вечно раздражен, но это не помешало мне втрескаться в него по уши.
Обмотавшись полотенцем, выхожу из ванной и лезу в сумку за звонящим там телефоном.
– Да, мамочка! – восклицаю эмоционально, чувствуя, как к горлу подкатывает ком.
– Мариш… что случилось?
Мама всегда чувствует меня. Даже на расстоянии знает, когда позвонить, но сегодня впервые я не смогу поговорить с ней по душам.
– Ничего, мамуль… у меня все хорошо.
– Ты расстроена, дочка? В институте проблемы?
– Нет, там все отлично, как всегда! – пытаюсь придать голосу бодрости.
– С другом поссорилась? – догадывается она.
Да. Пожалуй, да.
– Немного, – лепечу жалобно, – но мы обязательно помиримся, мамулечка.
– Он тебя не обижал? – спрашивает она тихо.
В голове вихрем проносятся слова Кравцова про минет, а потом «рачком»… И меня снова с головы до ног заливает жгучим стыдом и обидой.
– Нет, мам, ты что! Так, немного повздорили… помиримся.
– Я тоже так думаю, – проговаривает мама мягко, – если у вас все серьезно, обязательно помиритесь.
– Да, конечно…
Кирилл разболтал маме про Мирона и не оставил мне выбора. Пришлось сказать семье, что это мой друг. Теперь каждый раз мама и обе невестки с пристрастием о нем расспрашивают.
– Как дома? Как папа?..
– Все хорошо, в следующем месяце у него командировка в Москву, – сообщает мама, – приедет к тебе.
– Правда? Круто!
Я очень люблю, когда родители приезжают. Словно возвращаясь в детство, я чувствую себя маленькой девочкой, их младшей доченькой. Мы вместе ходим в ресторан, театр или на выставки. Иногда, когда папа приезжает без мамы, он берет меня с собой на приемы и банкеты. Обожаю эти выходы в свет – красивые наряды, интересные люди.
Мы болтаем с мамой еще около получаса. Она предлагает пройти практику у них в журнале. Еще на прошлой неделе я твердо была намерена делать это здесь, в столице, но теперь я не уверена. Возможно и правда, уеду на практику домой.
Потом я привожу себя в божеский вид, завтракаю кашей быстрого приготовления и принимаюсь за домашние дела. Меняю постельное белье, вытираю пыль, пылесошу. После этого иду в магазин, чтобы заполнить холодильник на неделю и готовлю себе овощной салат и запекаю куриную грудку.
Вообще, я не белоручка. Мама научила меня готовить и следить за порядком в доме. Моему будущему мужу повезет с женой.
Возможно, даже Мирону.
Почему нет?
Хотя… Нет. На роль мужа его не хочу, а вот в качестве того, кто станет моим первым…
Он мне нравится. Он красивый и хорошо целуется. Вдруг, мне понравится?
Приняв вызов Юльки и включив громкую связь, наношу на лицо питательную маску.
– Говори!
– Привет, – слышу, как она зевает в трубку, – как дела?
– Все мои дела переделаны, а ты что, только проснулась?
– Ага, – снова зевает, – я утром только домой пришла…
– С Игорем своим тусила?
– Ах-ха… тусила, – передразнивает меня, – это теперь так называется?
– О!.. В гостинице были?
Я была категорически против ее связи с взрослым мужчиной. Изначально. До того, как… короче, до Кравцова.
Сейчас, даже при всей своей вредности, я не могу ее осуждать.
– Да, до самого утра меня не отпускал, – проговаривает с придыханием, – кажись, я влюбилась, Маринка.
– А почему он тебя в свою квартиру не позвал? Он же москвич?..
– Москвич, конечно! Просто у него там ремонт сейчас.
– Ааа… ясно.
А вдруг, у него там не ремонт вовсе, а жена? Юля говорит, кольца он не носит, но может, он его снимает?
– Ты-то куда вчера исчезла? – интересуется лениво, – кто за тобой приехал? Мирон?
Вчера, когда я увидела сообщение Арсения Рустамовича, успела сказать ей только это.
– Да…
– Орал на тебя? Откуда он вообще узнал, где ты?..
– Я ему сказала, – вру, тяжело вздыхая, – я же не собиралась там долго задерживаться.
– Жесть!.. И он сразу прилетел, да? Поссорились?
Впившись в телефон пальцами, закрываю глаза. Маме наврала, теперь Юльке. Да еще Мирона бедного приплетаю. От самой себя противно.
– У нас все нормально, Юль.
– Да? Слушай, Зай… у меня к тебе деликатная просьба…
– Что опять? Сразу предупреждаю, что больше с тобой никуда не пойду, – проговариваю строгим голосом.
– Ой, напугала, – смеется весело, – да я о другом попросить хотела. Меня Игорь на следующие выходные на базу отдыха позвал. Прикроешь меня перед родителями?
– Зачем? Не хочешь познакомить их?
– С ума сошла?!
– Почему? Боишься, что отец не поймет?
– Да, боюсь!.. – восклицает подруга, – а вообще, Марин… Это… Игорь просил никому не рассказывать про нас, даже родителям.
– Почему?
– Он чиновник, Зай! У них с этим строго…
Закусив губы изнутри, качаю головой. Не нравится мне что-то ее Игорек.
Глава 12.
Арсений.
Въезжаю в подземный паркинг и занимаю свое место. Забрав с заднего сидения спортивную сумку, на лифте поднимаюсь на свой этаж.
Настроения нет, и занятия, обычно приносившие удовлетворение, уже давно не радуют.
В последнее время все чаще посещают мысли, что живу я как-то не правильно. Семья есть, но ее нет. Жена есть, но я подолгу ее не вижу. Отличная работа, но с небольшим изъяном, доставляющим ощутимый дискомфорт.
Хрень какая-то.
Может, в детях дело? Вернее, в их отсутствии? Может, нереализованный инстинкт размножения подает сигналы? Все мои сверстники уже не по одному разу отцами стали. Может, и мне сына надо?
Да не… Просто работа и ежедневное однообразие за*бали. В отпуск надо. Бросить все дела и рвануть к Инге в Испанию. Два дня на пляже, и буду как новенький.
Открываю дверь ключом, захожу в квартиру и сразу понимаю – жена приехала. Играет тихо музыка, и пахнет ее духами.
Сумку бросаю у порога, разуваюсь и когда прохожу мимо ванной, слышу, как там льется вода.
Подперев стену спиной, складываю руки на груди и принимаюсь ждать.
Я рад. Соскучился жутко. Настроение ползет вверх на несколько пунктов, а в душе потихоньку шевелится чувство вины. Неожиданно, потому что я уж и забыл, когда ощущал его в последний раз.
И причина на этот раз иная. Паршиво.
Звук воды прекращается, и через несколько минут дверь открывается, и из ванной выходит моя жена. В нежно-розовой махровом халате в пол и с тюрбаном из полотенца на голове.
– Арс! – округлив глаза, вскрикивает приглушенно, – ты меня напугал!
– Ты меня тоже, – смеюсь, сгребая ее в объятия, – что случилось?
Привстав на цыпочки, Инга обвивает мою шею руками и тянет губы для поцелуя.
Прижимаюсь к ее рту. Целую нежно и трепетно, но в голове с какого-то хрена другие ассоциации возникают. Вкус другой, теплый юркий язычок и пухлые губы.
Вот она, сука, основная причина чувства вины. Никогда еще такого не было, чтобы целуя жену, другую представлял.
Срываю с головы полотенце и зарываюсь пальцами в мокрые волосы.
– Ммм… Арс… остановись, – мычит в губы, – совсем одичал без меня?
– Бл*дь… а ты как думала? Ин?.. Почти три месяца!..
– Я тоже соскучилась, – мырлычет она, целуя мой подбородок, – а ты где был?
– В спортзале, – кивком головы указываю на брошенную на пол сумку, – я же по четвергам всегда хожу. Забыла?
– А сегодня четверг, да?… Точно…
Выбирается из моих объятий и принимается расчесывать длинные пряди пальцами. Я скидываю куртку и, обняв ее за плечи, целую в лоб.
– Почему не предупредила, Ин? Я бы встретил.
– Я хотела сюрприз тебе устроить, – улыбается с хитринкой, – получилось?
– Получилось. Но я бы предпочел встретить собственную жену лично.
– Я с папиным водителем приехала.
Отлично. Снова папа у нас узнает все раньше меня.
Поужинать решаем дома, заказываем еду из ресторана и открываем бутылку шампанского, которое она привезла из Испании. Усевшись в мягкий стул с ногами, Инга весь вечер делится со мной впечатлениями. Показывает фото и видео, рассказывает о новых знакомствах.
– Какие планы? – спрашиваю, наполняя ее бокал, – надолго к нам?
Инга мой сарказм игнорирует. Берет с тарелки креветку и отправляет ее в рот. Задумчиво жует, глядя куда-то поверх моей головы.
Значит, ненадолго.
– Визу продлить надо…
О, бл*дь, точно! Как я мог забыть?
– Неделя?
– Да, около того. Папа обещал помочь, – улыбается мягко.
– Потом куда?.. В Германию?
– Да, хочу немного подлечиться.
Понимающе киваю, не особо веря в успех лечения. Лечились уже, и операции делали, и ЭКО три раза. Неудачно. Потом год гормональный фон восстанавливала.
Я уговариваю остановиться, жить для себя, но у Инги идея фикс – подарить отцу долгожданного внука.
– Не злись, Арсений, – говорит она, шутливо хмуря брови, – там курс лечения три – четыре недели, а потом я вернусь.
– Здесь зимовать хочешь, Инга? – усмехаюсь неверяще, – ты же, наверное, забыла, как снег выглядит.
– Да, хочу Новый год под бой курантов встретить, снеговика слепить у папы на даче, на каток сходить, – проговаривает мечтательным тоном, – я старею?
Протянув руку, подцепляю локон ее волос и накручиваю его на палец. Когда-то я сходил по ним с ума. Мне нравилось все – структура, запах, цвет. Я обожал наматывать их на кулак, когда *бу ее сзади, любил, когда рассыпавшись по груди, они укрывали меня шелковым покрывалом.
А сейчас я, мать твою, не чувствую эйфории от новости, что скоро она вернется. Взбудораженность небольшую, но не более.
Я привык быть один.
– Тебе захотелось перемен, – озвучиваю свое мнение, – ты устала от впечатлений.
– Возможно… – ловит мою ладонь и прижимается к ней губами, – а еще я дико по тебе соскучилась.
Поднявшись со стула, обходит стол и, оседлав мои колени, обнимает мою шею.
Я тут же дергаю пояс ее халата, распахиваю полы и скидываю его с плеч. Инга перебрасывает волосы за спину и, выгнувшись в пояснице, трется об меня грудью.
Время разговоров закончилось. Вонзив пальцы в ее бедра, рывком дергаю на себя. Жена гортанно стонет, двумя руками вытягивает футболку из-за пояса моих штанов и снимает ее через голову.
– Я уже забывать начала, какой ты…
– Дома чаще бывать надо, – бормочу, добираясь губами до ее сосков.
Втягиваю в рот, одновременно второй щипая пальцами.
– О, Боже… – выдыхает Инга, – о, Боже!
Подхватив ее под ягодицами, поднимаюсь вместе с ней и несу в спальню.
Инга любит нежный секс, но не всегда. Сейчас ей хочется ебли. Мне тоже. Поэтому свалив жену на кровать, сдираю с нее крохотные стринги, одну ее ногу закидываю на свое плечо, другую отвожу в сторону и врезаюсь сразу до упора.
Она смотрит на меня из-под опущенных век, смачно облизывает губы языком и теребит свои соски.
Я беру жестко, на грани грубости. Она не против, знает, как я ее встречаю после длительных отпусков.
Знает, понимает, что у моего терпения есть предел, и скоро он настанет.
Скидываю с плеча лодыжку и, развернув, ставлю ее на колени и вдавливаю голову в матрас.
Долблю так, что с каждым толчком ее едва не подкидывает вверх. Скулит, загребая руками постель. Больно, наверное, и неприятно, но сука, я сейчас так хочу. Придется потерпеть.
Чувствуя, как подбирается мой оргазм, развожу ее ягодицы и, обведя анус по кругу, толкаюсь внутрь фалангой большого пальца.
Получается кончить одновременно. Инга падает ничком, я придавливаю ее своим телом и уже лежа совершаю финальные выпады.
– Люблю тебя… – шепчет, задыхаясь от ощущений, – так соскучилась!
– После Германии дома будешь.
– Ладно.
– Все, нахрен, надоели твои курорты.
Глава 13.
– Я не хочу домой! – заявляю Мирону, когда он оплачивает счет в кафе своей картой.
По лицу парня проносится тень недовольства, но возражений не поступает. Мы обязательно побудем наедине, но чуть позже.
Пихаю телефон в крохотный рюкзачок и, вынув косметичку, подкрашиваю губы красной помадой.
– И куда же ты хочешь? – ровным голосом интересуется мой парень.
– Не знаю, – пожимаю плечами, – можно по торговому центру прогуляться. Я себе новый чехольчик на телефон хотела. Ты со мной?
– Погнали.
Обвив рукой мои плечи, ведет на выход. А на улице дождь и порывистый ветер. Сбивают с ног и, моментально забираясь под одежду, облепляют кожу упругими пупырышками.
Сцепив пальцами воротник кожаной куртки, прячу в нее подбородок.
– Давай быстрее, – подталкивает в спину в сторону своего БМВ и, вынув ключи из кармана, щелкает сигнализацией.
– Охренеть! – падает в водительское кресло и стряхивает с головы запутавшиеся в волосах дождевые капли, – может, ну его, торговый центр?..
– О’кей, тогда пока, – дергаю рычажок на двери, – такси вызову.
– Поехали! – демонстративно закатив глаза, блокирует замки.
Как он меня терпит?.. Я могу творить все, что он угодно, а его выдержка никак не ломается.
На самом деле, я тоже лучше поехала бы домой, но дело в том, что не хочу оставаться с ним наедине. Однако при этом обещала провести этот день с ним.
Вчера вечером, сидя в его машине под моими окнами, мы доцеловались до того, что его руки оказали в моих трусах, а мои соски – у него во рту.
Теперь отыграть назад не получится. Теперь только вперед, той дорогой, что указал мне Арсений Рустамович. А я пока не готова и не собираюсь делать это только назло ему.
Много чести.
На подземной парковке центра свободно, несмотря на выходной. Люди в такую погоду люди нос боятся из дома высунуть, предпочитают роллы есть и киношки смотреть, но они, в отличие от меня, не рискуют при этом своей невинностью.
– Здесь на пятом этаже кинотеатр есть, – говорит Мирон, прислонившись спиной к стенке лифта, – хочешь?
– Хочу.
Мы попадаем на тягомотный исторический фильм про какие-то религиозные поселения в горах, пару раз я даже отрубаюсь на плече Мирона.
Потом, после завершения сеанса, взявшись за руки, гуляем по торговым рядам.
– Давай, на следующие выходные к моим поедем, – предлагает Мирон.
– К твоим?.. К родителям, что ли?
– Ну, да…
– Ого! Думаешь, пора знакомиться?
– А че тянуть?
– Эмм… я не знаю даже…
Мирон рассказал своим родителям про меня и даже отправил наше совместное селфи. Его мама написала, что я красивая.
Мои мама с папой тоже знают про Мирона.
Чего я туплю тогда?
– Идем, – тянет меня за руку в сторону бутика с аксессуарами для телефонов, – выберем тебе самый крутой чехол.
Я выбираю целую вечность, потому давно не видела такого разнообразия. Мой парень немного в шоке и, присев на оранжевый пуф в центре павильона, кажется, собирается задремать.
Сначала мне приглянулся ярко розовый с кошачьими ушками и усиками. Но потом я вспоминаю, что уже давно не дите и вообще-то имею парня, который собирается знакомить меня со своими родителями, и что у меня не за горами дебют половой жизни. В итоге останавливаю выбор на стильном черном с серебристым рисунком.
– Выбрала? – зевая, спрашивает Мирон.
– Ага! Смотри, какой! Клевый, да?!
– Отпад, – соглашается без энтузиазма и отодвигает меня в сторону, чтобы расплатиться своей картой.
Чудо, а не бойфренд. Привстав на цыпочки, висну на его шее и дарю благодарственный чмок в щеку, на который Мир лишь хмуро хмыкает.
– Пасиб, коть…
Парень – продавец, выбивая чек, заинтересованно на нас поглядывает, а мой Голицын, задрав бровь, с вызовом на него смотрит.
Тут же меняю чехол на телефоне и, выходя из магазина, кручу его в руке, чтобы полюбоваться на то, как модно он теперь смотрится. Мияги прячу в сумку, в него буду наряжать мой айфончик, когда буду ходить к нему на концерты.
– Моя прелесть… – бормочу довольно и вдруг совершенно случайно замечаю, как из бутика напротив выходит Инга.
Резко затормозив, чувствую, как сердце ухает в пятки, потому что она не одна. На выходе ее догоняет Арсений Рустамович. Он, к счастью, занят тем, что убирает бумажник во внутренний карман своего пальто, и меня не замечает.
– Чего еще желает моя принцесса? – проникает в ухо голос Мирона, – чулочки, бельишко?..
– А?.. – вздрагиваю и выхожу и сбрасываю с себя оцепенение, – пойдем, Мирош!
– Куда?
– Туда! – хватаю его за локоть и тяну в противоположную от Кравцовых сторону, – идем! Скорей.
Голос предательски дрожит, а ноги становятся неподъемными и непослушными, как в кошмарном сне.
Я не собираюсь соотносить слова Кравцова о жене с картинкой, которую сейчас вижу. После всех моих признаний это чертовски больно.
И, мать вашу, стыдно!..
– Да, куда ты понеслась? – ворчит Мир, еле за мной поспевая.
– Марина, – вдруг вонзается дротиком меж моих лопаток голос Инги.
В тщетной надежде, что получится ускользнуть, ускоряюсь и тяну Мирона за собой.
– Марина! – кричит она настырно.
– Марин, тебя зовут?
– А?.. – машинально оборачиваюсь и попадаю в фокус глаз Инги.
С радушной улыбкой до ушей она идет прямо на меня. Побег провалился. Отзеркалив ее мимику, удивленно распахиваю глаза.
Она отлично выглядит.
Такая красивая! Стройная, ухоженная, загорелая.
«Я всегда любил, люблю и буду любить только Ингу»
При всей своей зависти к ней, я не могу подвергнуть его слова сомнению. Такую женщину, наверное, невозможно не любить.
– Мариша! Вот так встреча! – смеется она, заключая меня в благоухающие объятия.
Я целую воздух у ее лица и наотрез отказываюсь смотреть на ее мужа. Его темный силуэт маячит перед глазами размытой кляксой.
– Здравствуйте!
– Ты как здесь оказалась? – удерживая мои плечи, с любопытством осматривает меня с ног до головы.
Я не наряжалась для выхода. На мне джинсы, высокие ботинки и черная косуха. Кравцова же одета так, словно только что снималась для журнала «Бизнес Леди». Элегантный синий брючный костюм, туфли с узким носком и кашемировое пальто до колена. На голове фальшивый хаос.
– Я живу в Москве? Вы забыли?..
– Правда? – глаза максимально распахиваются, и ресницы касаются нижней границы бровей.
– Я учусь на журфаке МГУ.
– Ой! Точно! Вылетело из головы! – смеется, оборачиваясь к мужу, – прости, малыш!
На этом слове в мое сердце вонзается шип. Лицо обдает горячим паром. Сглотнув колючий ком, устремляю взгляд на ее мужа.
Ожидаю пренебрежения в ответ, презрения, предупреждения, чтобы я не вздумала ляпнуть лишнего, или даже угрозы, однако мои опасения напрасны. Сощурив глаза и стиснув челюсти, он смотрит за мою спину.
– А это кто? – шепчет Инга на ухо, – друг твой?
Сделав шаг назад, ныряю под руку Голицына и обнимаю его за талию.
– Это Мирон… мой парень.
Чувствую поцелуй в висок и снова смотрю на Арсения Рустамовича. На этот раз он сверлит взглядом мое лицо, и у меня от него волосы на затылке шевелятся. В нем черная ярость и бешенство.
Глава 14.
Арсений.
– Арс! Ты меня вообще слушаешь или нет? – проникает в сознание обеспокоенный голос жены, – о чем ты думаешь?
– Так… ни о чем…
– Арс!!! – визжит она, хватаясь руками за лицо, когда я пролетаю перекресток перед самым носом у встречных машин.
В унисон с Ингой трубят клаксоны. А у меня, бл*дь, ни единый мускул не дрогнул, потому что все мои мышцы напряжены до предела, и в крови пузырится злость, которой срочно нужен выход.
– Ты что творишь?! – бьет меня в плечо, – ты чуть не убил нас!
– Ты не доверяешь мне? – интересуюсь делано ровным тоном, чувствуя, что еще одно ее слово, и я сорвусь на ней же.
Однако Инга тут же успокаивается. Длинно выдыхает и проводит ладонью по лбу.
– Я испугалась. Ты, наверное, тоже?
Я нет. Если бы не она, я поехал бы за город и втопил две сотки по трассе. Балансирование на грани часто помогают очистить мысли и привести в норму душевное состояние.
– Прости, я забыл, что ты за безопасность.
– В Европе тебя за такое лишили бы прав.
– Мы, слава Богу, не в Европе, – отвечаю ей.
До дома веду молча, время от времени чувствуя на себе взгляды жены. Она тоже молчит, сложив руки на груди, часто вздыхает.
– Я вечером к папе хотела съездить, – произносит Инга, – когда я занимаю свое место в подземном гараже нашего дома, – ты со мной?
– Нет, езжай без меня.
Мы оба знаем, что предложила она из вежливости. К ее родителям я езжу только по большим праздникам. Мать ее, Людмила Павловна, инфантильная тряпка, с которой даже поговорить не о чем. А тестя мне и на работе хватает.
– Хорошо. Отвезешь?..
– Отвезу.
Если бы не визит Инги к ее родителям, я бы смылся из дома сам. Нужен сброс негатива, перезагрузка операционной системы.
Или наоборот – набрать скорость и с разгона слететь с трассы… и, сука, будь, что будет.
Оставшееся до вечера время Инга посвящает общению по телефону с подругами. У нее их много. Настоящих и не очень, но она всех их нежно любит и из каждой поездки привозит им целую кучу подарков и сувениров.
Я, закрывшись в нашей спальне, безуспешно пытаюсь уснуть. Напряжение не отпускает, и где-то в районе горла изнутри потихоньку царапает.
Это раздражает до колик в животе. Изматывает до тошноты, но переключиться и перейти в режим off не выходит.
Маленькая сучка превратила мою жизнь в хаос. Манит, ведьма.
– Спишь? Арсений?.. – приоткрыв дверь, шепотом спрашивает Инга.
– Нет, – открываю глаза, – собралась уже?
– Ага.
Ее родители живут за городом в элитном коттеджном поселке «Сосновая горка». У нас тоже дом есть. Тоже в неплохом месте недалеко от залива. Только бываем мы там нечасто. Жена предпочитает виллы на лазурном берегу, а мне одному там делать нечего.
Доезжаем почти за час, по дороге Инга трещит без остановки, делится новостями из жизни ее подруг. Делаю вид, что слушаю. Киваю даже, пытаясь остановить закручивающееся внутри торнадо.
Желание сорваться становится непреодолимым.
– Может, зайдешь? – осторожно касается щеки накрашенными губами, – папа опять ворчать будет, что ты его не уважаешь.
– Отца своего не знаешь? Поворчит и успокоится.
– Ладно, – открывает дверь и выходит из машины, – я здесь заночую. Завтра на такси приеду.
Улыбаюсь. Жду, когда она исчезнет за высоким забором из белого кирпича, и бью по газам.
В виски бьет адреналин, контроль и здравый смысл к х*ям собачьим. Стиснув зубы до скрежета, веду машину к дому Греховцевой. Если мальчика ее там застану, быть крови.
Разгоняюсь, наплевав на все скоростные ограничения и элементарную водительскую вежливость. Долетаю всего за сорок минут. Глушу мотор и складываю руки на руле.
Сердце долбит как отбойный молоток, в голове звон, а зрение приобретает несвойственную ему в нормальном состоянии резкость.
Еще есть время свалить, стерпеть, заглушить и не доводить до взрыва, но…
Беру с подставки телефон и набираю ее номер.
Вызов принимает через три гудка. Молчит, и я молчу. Если бросит трубку, значит домой поеду. Пусть перед мальчиком своим выебывается.
– Арсений Рустамович?..
Вдоль позвоночника идет горячая судорога, и в паху ощутимо тяжелеет. Развожу колени.
– Как дела, Марина?
Слышу в динамике мягкий хмык.
– У меня все отлично, Арсений Рустамович, – заявляет бодрым голосом, – свято чту ваши заветы и четко следую указанному вами курсу!
Давай, дрянь мелкая, скажи, что я опоздал.
Откинувшись на спинку сидения, опираюсь локтем в дверную панель и сжимаю переносицу двумя пальцами.
Мать твою, какой абсурд…
Твою. Сука. Мать.
– Осчастливила своего мальчика, значит?
– Как раз сегодня собираюсь, – сообщает доверительным тоном.
– Ммм…
Прикрываю глаза. На языке так и вертится пожелать ей удачи, а потом отключиться и поехать домой смотреть футбол. Но снова молчу, ведусь на нее, слабости своей потакаю, как малолетка сопливая.
– Ой, а вы чего звоните, Арсений Рустамович? По делу или как? Просто я на эмм… встречу собираюсь, тороплюсь немного, ну, и нервничаю тоже, – смеется тихо, – хочу, чтоб мой первый раз был запоминающимся.
– Выйди.
Маришка осекается на полуслове, слышу, как быстро идет куда-то. Наверное, к окну.
– Куда?..
– Выходи, – чеканю в трубку и отключаюсь.
Если у девчонки, в отличие от меня, есть хоть капля благоразумия, то она не выйдет. Отключит телефон и спрячется под одеяло.
Но уже через пару минут подъездная дверь хлопает, и я вижу, она идет ко мне быстрым шагом. Резко дергает дверь и решительно садится в машину.
Дурочка.
Глупый малыш.
Сложив руки на груди, исподлобья смотрит в лобовое стекло.
Пропустив сквозь тело волну нервной дрожи, вынимаю из кармана сигареты и, выбив одну из пачки, прикуриваю.
Чувствую ее настрой. Она неправильно истолковала причины, приведшие меня во двор ее дома. Раз за разом наполняя легкие никотином, терпеливо жду ее взрыва.
И, наконец, он гремит.
– Я не собираюсь ей ничего рассказывать! – восклицает с обидой, – вы же за этим приехали?
– Я очень люблю ее, – проговариваю, выпуская дым в приоткрытое окно.
– Правда? Рада за вас! – нервным движением выдергивает из кармана куртки свой телефон и активирует экран, – когда у вас годовщина свадьбы? Записать хочу… обязательно пришлю вам поздравительную открытку!
Была в прошлом месяце, но мы ее не отмечали, потому что Инга отдыхала на Кипре.
– Ты никогда не изменишь мое к ней отношение… – слышу щелчок дверного рычажка, – но я хочу, чтобы ты поехала со мной.
Второй щелчок, но дверь так и не открывается.
В центре груди, там, где сходятся ребра появляется жжение. Стук сердца разгоняет пульс до предельных значений. Сигарета в пальцах едва не ломается.
Повернув голову, смотрю в ее шокированное лицо. Но в глазах тот же огонь, что пылает внутри меня.
Мы горим оба. И оба понимаем, что ответственность будем нести вместе.
Я решение принял. Теперь ее очередь.
– Идите вы… идите к черту, Арсений Рустамович, – выдавливает глухо.
Выбрасываю окурок в окно. Подаюсь к ней, ловлю лицо обеими ладонями и давлю на губы подушечкой большого пальца.
Упирается. Слабо, но сопротивляется.
– Ну, так давай… беги, малыш… спасайся, пока не поздно…
Тонкий вздох, туманная дымка в глазах, податливые губы. И я понимаю, что никуда ее уже не отпущу.
Глава 15.
Этот сон, странный, но такой реалистичный…
Его твердые губы, сильный горячий язык. Колющая мою кожу щетина, запах, вкус слюны… отрывают от земли и решительно толкают в темную бездну. Дурманящую, влекущую, но безумно опасную.
Вонзаю пальцы в кожу его куртки и лечу вместе с ним. Вниз… с ним не страшно…
– Едешь со мной… Марина? – оторвавшись от губ, спрашивает он.
– А ваша жена?.. – шепчу, глядя в его черные, как сама ночь, глаза.
Он смотрит на мой рот, затем, замедленно моргнув, поднимает взгляд выше.
– Мы не будем о ней говорить.
– Но… если вы ее любите, то зачем… я?..
Перемещает ладонь на затылок и, ощутимо сдавив его, царапает щетиной мою щеку. Неожиданно больно, но я неосознанно оказываю встречное давление, принимаю боль эту с извращенным удовольствием.
– Хочу тебя в свою постель… – проникает в уши хриплый шепот, – устроит такой ответ?
С моим телом происходят невероятные вещи. Оно разогревается изнутри, становится ватным и непослушным, но при этом мягким и податливым. В низу живота ощутимо тяжелеет.
Горячие губы касаются скулы, оставляют короткий поцелуй около уха и, наконец, смыкаются на мочке.
Моя совесть стыдливо прикрывает глаза.
Меня устроит такой ответ. Сегодня – да.
– А что потом, Арсений Рустамович? – спрашиваю так же тихо, – это на один раз?
– Нет… не на один, Марина.
Продолжая удерживать руками мое лицо, немного отстраняется, чтобы заглянуть в мои глаза. Не знаю, что он в них видит, понимает или нет мое состояние, мои мысли, но я сейчас готова принять все, что он мне предложит.
– Поедешь? Я за тобой приехал, малыш.
– Поеду, – беззвучно шевелю губами.
Он неожиданно резко втягивает в себя воздух. Будто не ожидал такого ответа. Потом снова перемещает свой взгляд на мои губы и, медленно склонившись, целует.
Мягко, нежно, расслабляюще. Скользит языком в мой рот, плавно двигая им, постепенно углубляет поцелуй. Я протягиваю руки и тоже трогаю его. Шею, линию роста волос, провожу кончиками пальцев по ребру воротника его куртки.
В груди мелко дребезжит от восторга. Голос разума все тише и невнятнее.
Он ее не любит. Буду держаться за эту мысль как за маяк в ночи. С любимыми так не поступают.
– Хорошо, думай, Марина. Обратно не отыграем.
Мне все еще кажется, что это сон, и я намерена досмотреть его до конца, поэтому согласно киваю.
– Я подумала.
Больше Кравцов ни о чем не спрашивает. Заводит мотор и трогает машину. Я, вцепившись пальцами в собственные плечи, мелко трясусь.
Частое дыхание быстро пересушивает губы. Постоянно смачивая их слюной, незаметно кошусь на Арсения Рустамовича.
Вдавив затылок в подголовник, удерживает руль одной рукой. Вторая покоится на рычаге коробки передач. Однако расслабленная поза слишком сильно контрастирует с нахмуренными бровями и подрагивающими крыльями носа.
Скинув кроссовки, поднимаю стопы на сидение и обхватываю колени руками. Тело горит огнем, но через него одна за другой проходят волны дрожи.
Я все еще не верю в реальность происходящего.
– Когда-нибудь ты пожалеешь о своем решении, малыш…
– Когда-нибудь… возможно, – поворачиваюсь корпусом к нему и прижимаюсь виском к спинке сидения, – вдруг, это случится не скоро.
Бросив на меня быстрый взгляд, Кравцов трет свой подбородок. Я жадно ловлю каждое его движение, каждый взгляд и начинаю верить, что действительно нравлюсь ему. Более, того, ощущаю некую власть над этим взрослым серьезным мужчиной.
Он не пошел бы на это, будь иначе.
– Я не хочу, чтобы ты питала ложные надежды, – проговаривает он, когда в окне машины бликом мелькает табличка с названием города.
На спидометре больше сотни.
– Куда мы едем?
– Наши встречи не будут частыми, – продолжает он, игнорируя мой вопрос, – никто не должен знать о них, Марина. Даже твоя подружка.
– Хорошо.
Странно, что он вспомнил именно о ней, не о моих родителях, братьях, не о своей жене… Я, например, о них помню, их образы маячат в моей голове, но они смазанные и тусклые, и я ничего не чувствую по отношению к ним в контексте моего решения.
Я так хочу быть с ним, что это эгоистичное желание затмило все доводы разума и совести. Если мы полетим в пропасть, то полетим вместе.
– В загородный дом, – отвечает запоздало он.
– Чей?
– Мой… наш с Ингой.
Вдруг усмехается и, повернувшись, пытливо смотрит мне в глаза.
Своеобразная проверка выученного урока – насколько хорошо я усвоила правила поведения.
Видимо, плохо, потому что я не хочу, что Арсений лишил меня невинности в постели, где занимался сексом со своей женой. Спустив ноги вниз, ищу ими мою обувь.
За ребрами неприятно давит и, скользнувший по плечам озноб, стекает по рукам и скапливается в кончиках пальцев.
– Уже передумала? – спрашивает Кравцов насмешливо.
Нащупываю один кроссовок и пытаюсь впихнуть в него стопу. Язычок загибается внутрь, а пальцы путаются в шнуровке.
– Черт…
– Она там не бывает, – вздохнув, поясняет он, – приезжала пару раз сразу после покупки дома. Ночевать не оставалась…
– Почему? – пытаюсь изобразить невозмутимость, – ей там не нравится?
Арсений Рустамович демонстративно молчит.
Самое главное правило – не говорить о его жене.
Отворачиваюсь к окну и принимаюсь считать встречные машины по пролетающим навстречу с космической скоростью фарам. С каждым следующим километром в районе пупка разрастается волнение.
Я знаю, что поступаю неправильно. Четко осознаю, на что иду и чем рискую. Представляю, как разочарую родных, и какую боль причиню Инге.
Но я так люблю его.
– Арсений Рустамович, – проговариваю осипшим голосом, когда машина, сбросив скорость, съезжает с трассы в сторону горящего огнями коттеджного поселка, – простите, но я, кажется, передумала.
Обернувшись, ловлю его сощуренный взгляд.
– Мы уже приехали, Марина.
– Я не хочу… у вас жена… если бы вы были холостым, то…
Ауди снова поворачивает и почти сразу тормозит у отъезжающих в сторону металлических ворот. Мне становится по-настоящему страшно.
Он ведь не станет принуждать меня?
– Отвезите меня домой, пожалуйста!
– Уже поздно, малыш.
Машина въезжает в просторный двор и останавливается под окнами большого деревянного дома. В свете фар он выглядит устрашающе.
– Арсений Рустамович… пожалуйста!..
Заглушив мотор и погасив свет, он открывает дверь и выходит наружу.
– Выходи, – говорит равнодушно, – переночуешь в комнате для гостей, а утром я отвезу тебя домой.
– Я на такси поеду!
– Бл*дь! Выходи, Марина! – выкрикивает со злостью, – сказал, не трону!
Делаю то, что он велит, чувствуя себя распоследней дурой и истеричкой. Спрятав голову в капюшоне, а ладони у себя подмышками, угрюмо плетусь за ним следом.
Погода значительно ухудшилась, сильный порывистый ветер едва не сбивает с ног.
Стоя на террасе за спиной Кравцова, слышу скрежет ключа в замочной скважине, а потом он открывает дверь и отходит в сторону.
– Заходи.
Я перешагиваю порог и оглядываюсь, когда в прихожей вдруг зажигается свет.
– Раздевайся, – иронично усмехается он, – душ и туалет здесь. Гостевая на второй этаже, первая дверь справа. Будь как дома.
– Простите…
Глава 16.
Лежа на боку в позе эмбриона, немигающим взглядом смотрю на висящую на стене картину. За окном разыгралась настоящая буря. Ветер усилился и при особо сильном порыве пригибает к земле какое-то дерево, скрип которого напоминает рев неведомого зверя.
Вслушиваясь в звуки непогоды, представляю, что я снаружи. Что я промерзла до мозга костей, что ветки того дерева больно хлещут по коже, и в лицо бьют ледяные капли дождя.
Эти неприятные ощущения хорошо сочетаются с бурей в моей душе.
Я не могу успокоиться, потому что у меня не получается договориться с собой. Я не могу прийти к единому, приемлемому для себя решению.
Мне следовало уехать домой на такси. Прекратить с ним все контакты, заблокировать номер и купить билет на самолет до дома.
Я очень хочу домой. Там, рядом с родителями и братьями, я не смогу думать о нем.
Это какое-то наваждение. Мистика, порча или приворот – я не знаю, но стоит мне только вернуться мыслями к нашим поцелуям в машине, как тело выходит из оцепенения, разогревается и начинает сладко ныть.
Если это просто физиология, то почему я не чувствую то же самое с Мироном? Почему у меня сердце рядом с Арсением Рустамовичем замирает?
Зажмурившись, утыкаюсь лицом в подушку. Новый порыв ветра ударяет по стеклу веткой. Глаза становятся мокрыми.
Я ужасный человек… мерзкий…
Но он ее не любит!
Зачем он утверждает обратное?! Зачем обманывает меня и пытается обмануть себя?
Сползаю с кровати и подхожу к окну. Отодвинув занавеску, прижимаюсь горячим лбом к прохладному стеклу. В висках стучит пульс, по голым ногам растекается слабость.
Прижав дрожащие ладони к груди, судорожно втягиваю в себя воздух. А потом разворачиваюсь и иду к двери.
Она отворяется бесшумно. Так же неслышно я выскальзываю из комнаты и оказываюсь в темном коридоре. Здесь ветра почти не слышно. Лишь стук моего сердца, да ход больших настенных часов в гостиной второго этажа, мимо которой я иду.
После того, как мы сюда приехали, Кравцов, скинув куртку, сразу ушел в душ, а после скрылся в комнате. Я больше не пыталась с ним заговорить, а он, очевидно, не сильно этого и хотел.
Наверное, мы оба немного шокированы происходящим.
Остановившись у двери его спальни, холодею от сумасшедшего волнения. Закусываю губы изнутри и упираюсь лбом в деревянный обналичник. В ушах монотонный шум, но, кажется, в комнате тишина.
Арсений спит, а я, придя, снова совершаю глупость.