Алексей глубоко вздохнул, собираясь открыть глаза и начать новый день. Странно, в его комнате никогда не пахло цветами! Осторожно открыв глаза, мужчина уставился в розовый потолок и сглотнул. И где это он?
Рядом кто-то сопел. Алексей перевел взгляд и подавился вопросом – среди вороха мелких подушек торчали разноцветные пряди, а чуть ниже из-под розового одеяла выглядывала аппетитная тугая попка. Хм, а где он вчера был? В клубе? Нет. Голова не трещит, и подробности охотно всплывают.
Его пригласила в гости семья Самсоновых. Павел Александрович – солидный мужик чуть за пятьдесят, его жена – почти ровесница, но ухоженная и энергичная дама, умеющая и себя подать, и мужа похвалить.
Беседа была важной, речь шла о слиянии некоторых активов, инвестициях и перспективном направлении в производстве. После минувших кризисов и пандемии нереально востребованными оказались красители. От типографских красок до порошковых смесей для принтеров и красильных камер. А у Самсоновых как раз было свое химическое производство.
Алексей же хотел вложиться в расширение, с тем чтобы часть продукции поступала на его мини-типографии, печатающие буклеты, рекламу и визитки, и на парочку уцелевших ткацких фабрик. Вот и обсуждали варианты и перспективы под хороший коньячок и великолепную закуску. У Павла Александровича были свои связи на Камчатке и доступ к свежайшей икре и рыбе.
В какой-то момент к ним присоединился мрачноватый, но вежливый подросток – сын Самсоновых. Сидел молча, ел много, пил морс и рассматривал гостя с каким-то нездоровым интересом. Когда он ушел, Алексей почему-то не помнил. И как он очутился в этой постели под розовым потолком – тоже.
Тут девушка рядом завозилась, подгребая под себя мелкие подушечки, потом встала и, не оглядываясь, и, кажется, не открывая глаз, поплелась к двери, ведущей, наверное, в ванную.
Алексей моментально вскочил, огляделся, схватил пиджак и пулей вылетел в другую дверь. Коридор, лестница, знакомый холл.
– Алексей Иванович, доброе утро! – Аглая Николаевна шла, наверное, в кухню и узрела гостя. – Что же вы уже убегаете? Без завтрака?
– Прошу прощения, Аглая Николаевна, спешу, дела!
– Хоть кофе выпейте! – просила вслед хозяйка, но Алексей спешно откланялся, благо его машина стояла у крыльца.
Добравшись до дома, он привел себя в порядок, поморщился, осознав коварство коньяка, а потом полез в папку, собранную его службой безопасности на семейство Самсоновых. Ага. Кроме сына-наследника есть еще и дочь. Очаровательная девица двадцати пяти лет. Барышня мила, недавно окончила университет, не замужем. И попка у нее хороша, и лицо приятное. Серая мышка, конечно, но с пятьюдесятью процентами акций он бы взял и пострашнее кого. Решено. Сегодня же встретится с Самсоновым на ланче и обсудит вопрос слияния и женитьбы!
– Женька, ты с ума сошла?
Юлька ошарашенно смотрела на подругу. Та заявилась к ней домой нетрезвая, в грязной одежде, с размазанной по лицу косметикой.
– Мне плевать! – громко объявила Женька, потом осела на пол и заревела.
– Так, давай по порядку, – подружка села рядом, не щадя модных пижамных штанишек, и обняла зареванную внезапную гостью.
– Меня выдают замуж! – трагично объявила девушка.
– Выдают? Кто? За кого? – не понимая, покрутила головой Юлька.
Девушки дружили несколько лет, жили рядом и многое знали друг о друге.
– За папиного друга! – прорыдала Женька.
– За папиного? – Юлька поперхнулась. Им обеим было уже по двадцать пять лет, возраст родителей стремительно приближался к пятидесяти. И это были не европейские «пятьдесят» с белоснежной улыбкой и бодрой прогулкой в шортах по Альпам, это были наши родные «пятьдесят» – с одышкой, лысиной и корвалолом в кармане.
– Серьезно?
– Серьезно! – Женька подняла лицо и схватила подругу за руки: – Юлька, ты должна мне помочь расстроить эту свадьбу! У нас есть полгода!
– Хм, – тут подружку немного попустило, – полгода – это почти вечность! Давай поднимайся, топай в ванную, а я на кухню, кофе сварю. Будем писать план действий!
План написался на славу! Для начала девушки обсудили – а что же пугает их родителей?
– Мои черное терпеть не могут, – призналась Юлька. – Еще лысых…
– Бриться не буду, – отбилась Женька, тряхнув роскошной прической, которую недавно украсили разноцветные прядки у лица.
– Тогда варианты – афрокосы и муу-муу, цветные пряди и стиль японских «сукебан». Еще можно под монашку закосить…
– Под монашку точно не надо, – вздохнула Женька, – папины друзья все как один вспоминают, какие скромные девочки были во времена их молодости!
Юлька только хохотнула – ее мама сохранила немало фоток из «бурных 90-х», и по ним было видно, что девочки в родительской молодости скромностью не отличались.
– Тогда готы! Стиль устарел, но твои предки его хорошо помнят, – предложила подружка. – Надень черное и балахонистое. Размажь тушь до состояния «панда». Объясни всем, что у тебя траур. Ты прощаешься со свободой и возможностями. Мир такой огромный, в нем много разных мужчин, а тебе выдадут в личное пользование лишь одного. Тяжело быть взрослой, пирожные нельзя, мужиков нельзя…
От хохота Женька свалилась под стол и долго там извивалась, зато потом внесла этот пункт в список недрогнувшей рукой.
– На первое свидание надень самое «бронированное» нижнее белье. Чтоб прям «от самых глаз и до пяток». А под него еще три пары трусов. Зашей бюстгальтер, а еще лучше – обмотайся скотчем. Сделай все, чтобы жених запомнил эту встречу навсегда!
– У Ларисы паранджа есть, из Эмиратов привезла, как экзотику, – задумчиво пробормотала Женька, внося пункт «старомодное закрытое белье» в список. – Можно одолжить.
Юлька поаплодировала.
– Вот прямо сейчас запишись в секцию по бегу и не пропускай ни одного занятия. В идеале – бегай с утяжелителями. Через полгода он тебя просто не догонит! – предложила она, глядя на аппетитную фигуру подруги.
– Точно! Похудею заодно, – помечтала Женька.
На самом деле фигура у нее была очень хороша, но Евгения комплексовала из-за округлостей, считая, что современная девушка должна быть тонкой и звонкой, как струна.
– Что еще впишем? – поторопила подругу Юлька.
– Может, мне на жениха уронить что-нибудь тяжелое? – уныло предложила «невеста».
– Если угодишь между ног, прибьют за членовредительство, – съехидничала подружка, внося в план новый пункт.
День за построением кровожадных планов промелькнул быстро. Вечером Женька надела свои выстиранные и высушенные вещички, чмокнула Юльку в щеку и ушла воплощать план в жизнь, обещая отчитываться в соцсетях.
Первая фотка в «телеграмме» появилась уже утром. На ней красовались миленькие белые кроссовки с розовыми шнурками и бело-розовые браслеты-утяжелители на липучках. Юлька хмыкнула и затаилась. Она-то знала, что «начну бегать с понедельника» – их общая с Женькой болезнь. Однако подружка, похоже, всерьез собралась избежать свадьбы – кроссовки стали появляться в «телеграмме» каждое утро, правда, нарядно-розовый вид потеряли быстро. Теперь это были поношенные, стоптанные и даже слегка покусанные собаками кроссовки – ведь поначалу Женька взялась бегать в ближайшем к работе сквере, облюбованном собачниками.
Следующим шагом стала смена имиджа. Нет, в кардинально-черный перекрашиваться Женька не рискнула, а вот афрокосы заплела, добавила в гардероб полосатые чулки и такой же полосатый шарф, черные круглые очки и шапку-берет с помпоном. Юлька не выдержала – набрала подружку и пригласила к себе на чай с тортом. Женька пришла – румяная, счастливая, постройневшая.
– Да ты цветешь! Жених понравился? – немного ревниво спросила подруга.
Девушка усмехнулась в ответ:
– Он не появился. Прислал букет цветов и коробку конфет, как ребенку.
– А ты?
– А я решила, что я все еще ребенок! – Женька покрутилась на пятке, демонстрируя отлично сидящую водолазку насыщенного вишневого цвета, песочного цвета мешковатые брюки, горчичное пальто, гетры и полосатый шарф.
Скинув пальто на вешалку, она потерла ладошки:
– Хочу чаю с вареньем! И побольше!
За две недели прежде тихая, скромная Женька полностью перекроила свою жизнь. Нет, она не устраивала бунтов, не съезжала из родительского особняка, даже не возражала против разложенных везде журналов с образцами свадебных платьев. Она просто взяла на работе отпуск без содержания и принялась старательно изображать избалованную и капризную дочку богатых родителей.
– Папа в ужасе, мама пьет валерьянку, – призналась Женька, болтая ложечкой в чае. – Мне, конечно, противно, но я не хочу замуж за того, кто свалился пьяным в мою постель, потом сбежал, не появившись ни разу. И даже подарки передает через курьера.
Юлька пристально посмотрела на подругу. Похоже, жених ее все же чем-то зацепил!
– Свалился в твою постель? – переспросила она. – Ты не рассказывала!
– Да что там рассказывать? – фыркнула Женька. – Они вечером с родителями у нас сидели, потом с отцом в кабинете переговоры вели. А папа же хитрый: скажет побольше икры, сыра, острого мяса на закуску подать – и подливает. Наклюкался этот Потапов. А я меня на работе дедлайн – сделку готовим, аудит ждем, в общем, адский ад. Приехала я поздно, поужинала на кухне и спать пошла. Уже заснула, как тут это тело ко мне ввалилось в комнату, расшвыривая по пути одежду, и в постель. И спать. Я его ни выгнать, ни сдвинуть не могла. Хотела уж охрану звать, но устала как собака. Махнула рукой и уснула. А утром, пока в туалет ходила, он уже сбежал.
– История! – восхитилась Юлька. – Ну хоть красивый?
– Ну набери его в поиске и посмотри, – фыркнула Женька.
– Слушай, ну, ладно на работе отпуск взяла, – не унималась подружка, выискивая в сети фото Потапова Алексея Ивановича. – А чем ты занимаешься дома?
Глаза Женьки ехидно замерцали:
– Ты не представляешь, сколько всего интересного происходит вечером и ночью! – заявила она.
– Вечером и ночью?
– Ну да. Говорю родителям, что поехала в клуб, а сама – на курсы! Или на пробежку. Еще на самооборону хожу. Возвращаюсь под утро, глаза красные, в синяках вся. Побрызгаю на себя из фляжки, косметику размажу и заваливаюсь с шумом! Потом сплю до обеда!
– Ну ты дае-е-ешь! – восхитилась Юлька. – А в синяках почему?
– Ну так на тренировке то мимо макивары ногой заедут, то при отработке захвата перестараются. Я вон четыре дня фонарем светила, а маме сказала, что в клубе подралась!
– И как родители? – ужаснулась подруга. – Терпят?
– Возмущаются, дверями хлопают, а что они сделать могут? Гуляю на свои, – фыркнула Женька.
– На свои? – Юлька была уверена, что Женьку содержат родители.
– Ну, так я же на квартиру копила, – вздохнула та. – Вот и трачу потихоньку. Фрилансом подрабатываю, сижу в библиотеке, а маме говорю, что по магазинам пошла или в салон. А еще занимаюсь фьюзингом.
– Это что за зверь? – искренне удивилась Юлька, выставляя на стол чашки и варенье.
– Что-то типа мозаики из стекла. Там нужно уметь его резать, плавить газовой горелкой, загонять в раму. У нас пока техника безопасности и основы, но у меня уже есть идеи!
– Так ты передумала портить свадьбу? – осторожно спросила подруга после третьей чашки чая с вареньем.
– Зачем ее портить? – картинно удивилась Женька. – Я просто буду собой, а если жениху это не понравится, что ж, надо было смотреть, что покупаешь!
Эта обновленная Женька Юльку, пожалуй, даже пугала, но верные подруги, они такие – девушка подлила чая и принялась спрашивать про курсы.
– О, там действительно интересно! – обрадовалась Женька. – Мы уже делаем прорисовку тушью по акварельному фону, разделяя стекло и металлические контуры для витражей…
Разговор с Самсоновым за ланчем прошел успешно. Он, конечно, удивился предложению Алексея, но пообещал подумать и в целом отнесся к идее закрепить сделку браком благосклонно.
– Думаю, дочь не откажется, – сказал он на прощание, – а моя супруга однозначно будет в восторге! Вы сумели произвести на нее впечатление!
Потапов пожал будущему тестю руку и простился. Направляясь к своему офису, бизнесмен размышлял. Кажется, у него появился новый перспективный проект – «невеста». Интересно только – как он очутился в постели Евгении Самсоновой? И… часто ли она приглашает гостей отца в свою постель? Эта мысль Алексею совершенно не понравилась, и он вызвал к себе в кабинет начальника службы безопасности:
– Михаил Юрич, – Алексей кивнул на папку с информацией по семье Самсоновых, – примите в разработку Евгению.
– Есть повод? – удивился сотрудник. – На что обратить внимание?
– Сейчас идут переговоры лично с Павлом Александровичем, – пространно начал Потапов, – возможно, Евгения – моя будущая супруга. Я бы хотел знать о ней как можно больше. И не формальные точки, а подноготную.
– В ближайшее время выясним! – пообещал Михаил Юрич и, обсудив с начальством еще кое-какие вопросы, ушел.
Алексей вновь задумался. Покрутил в голове свой разговор с Самсоновым и решил, что Павел Александрович не станет сразу обрушивать новости на дочь. Сначала обсудит их с супругой и лишь на следующий день осторожно изложит Евгении. Значит, нужно заказать на завтрашний вечер приличный букет, коробку бельгийского шоколада и уточнить, чтобы доставили около девяти вечера.
– Мариночка, – нажал он кнопку интеркома, – организуй доставку. Орхидеи и шоколад в загородный дом Самсоновых. Евгении Павловне от меня. Завтра вечером.
Секретарь ответила, что все будет, и Алексей отодвинул проект «невеста», занявшись насущными делами фирмы.
Между тем все сотрудники фирмы подошли к своей работе ответственно. Марина заказала роскошную цветущую орхидею и коробку конфет с тремя видами шоколада и пятью начинками. Потом подала заявку в курьерскую службу и оплатила доставку, указав точное время и адрес. Тут секретаря немного отвлекли, и она подтвердила упаковку заказа, не совсем расслышав то, что сказала сотрудница. Но разве это так важно? Подарок с карточкой от шефа будет доставлен, а теперь у нее звонок по второй линии!
Михаил Юрьевич первым делом отправился к дежурному айтишнику и приказал собрать и систематизировать всю информацию из соцсетей Евгении Самсоновой, а потом приставить к девушке парочку «топтунов», чтобы выяснить ее основные маршруты.
Однако столкнулся с проблемой – девушку и так аккуратно «вели».
– Кто это? – хмуро спросил начальник СБ Потапова, сунув под нос айтишнику телефон со смазанной фотографией парня, который постоянно околачивался рядом с Евгенией Самсоновой.
– Сейчас пробьем, – пожал тот плечами, отправляя фото на свой комп. – Студент какой-то… А, смотрите, он указан как самозанятый, платит налоги, сейчас поинтересуемся… Та-а-ак, все понятно. Похоже, парня привлекли присматривать за девушкой. Охранная фирма «Сокол». Они такое практикуют. Нанимают «топтунов» из ближнего окружения клиента, у них мобильный отряд на быстром вызове. Если что, задача студента или там бабульки на лавочке – позвонить.
– А узнать, кто за девочкой присматривает? Возможно?
– Это, пожалуй, надо через бухгалтерию… – парень закопался в страничках и файлах, окна сменяли друг друга, открываясь, закрываясь, всплывая веером… – Нашел! – заявил он примерно через полчаса. – Самсонов Павел Александрович нанял фирму «Сокол» для охраны дома, жены и детей. За младшим Самсоновым тоже приглядывают, но там проще – у него постоянный «нянь» есть из краповых беретов. А девушка то ли от охраны отказалась, то ли еще что, вот за ней «топтуны» и бегают.
– Ага, – сказал Михаил Юрьевич, покачиваясь с пятки на носок. – За девочкой, значит, присматривают. А нельзя ли файлы этих «топтунов» ломануть? Чтобы нашим не светиться? Они ж, поди, отчеты отсылают и по телефону болтают?
– Миха-а-ал Юрич! – протянул недовольный сотрудник. – Ну это только в кино все делается за три минуты и с разбегу. Для подключения техника нужна, для взлома тоже. Может, проще «топтуна» к девчонке приставить?
– Но информацию по ней ты мне быстро нашел, – хмыкнул, подтрунивая, начальник СБ.
– Я вам миллион раз говорил – это все информация из открытых источников! Ну, или условно открытых. А прослушка и взлом – это другое. Да и следы останутся.
– Ладно, ладно, я понял, – задумчиво отозвался безопасник, – приставлю к девочке кого-нибудь. А ты все же покопай поглубже. У нашего главного там коммерческий интерес наклевывается. Вдруг эта барышня как раз слабое место Самсонова?
– Понял! – парень повернулся к монитору и ушел в свой виртуальный мир. А Михаил Юрьевич ушел в свой кабинет, чтобы почитать собранную информацию. Про возможность брака безопасник намеренно умолчал – сплетни в коллективе распространяются быстро, а вдруг девица окажется с изъяном? Стоит пока внимательно изучить все, что накопал Денис…
Родилась, училась, хм, а школа-то самая обычная! Самсоновы тогда уже вели бизнес, но все деньги вкладывали в развитие производства и поддерживали жизнь обычной семьи – ну, может, чуть более свободной в плане образования для детей.
Судя по всему, Евгения Самсонова была прилежной ученицей и послушной дочерью. Посещала кружки и секции, училась неплохо и шалить успевала. Нормальный ребенок без выкрутасов.
Загородный дом Самсоновы купили лишь тогда, когда старшая дочь закончила школу и поступила в институт в родном городе. Специальность, конечно, химия, но параллельно девушка прошла курсы управления и, чтобы не мотаться ежедневно за город, поселилась в общежитии университета. Учеба, подруги, друзья, нежная влюбленность на первом курсе и жестокое разочарование на втором… Обычная жизнь обычной студентки.
Необычное началось после защиты диплома – Самсонов взял дочь в свою фирму, но под девичьей фамилией матери и на самую простую должность по ее специальности, указанной в дипломе. Девушка уже жила с родителями в новом доме и на работу ездила с отцом, но тот высаживал ее за полквартала от здания, чтобы в фирме как можно дольше не знали о том, кто она такая. Быстрого карьерного роста у Евгении не получилось, видимо, практическая химия ее привлекала меньше, чем управление. Зато она предоставляла отцу отчеты о недостатках работы подразделения и настаивала на улучшениях. После чего «злой начальник» переводил ее в другое отделение.
Михаил Юрьевич хмыкнул – а девочка молодец! И бухгалтерию «почистила», и лабораторию. И даже до производства добралась! В среднем тратила три месяца на сектор и отчеты составляла грамотные. Понятно, почему Самсонов готов закрепить сделку браком – девочка в состоянии проконтролировать дела мужа или хотя бы производства.
Однако подавать отчет Потапову безопасник не спешил – вдруг айтишник еще что-то нароет? Да и куда спешить, шеф явно не заинтересован в девчонке. Так, прикидывает варианты. Отложив папку с отчетом, глава СБ погрузился в другие насущные дела – в крупной фирме их хватало.
Самсонов поступил так, как и думал Потапов – обсудил предложение будущего партнера с женой, и та согласилась с идеей мужчин:
– Почему бы и нет? Пусть познакомятся. Женечка – девочка толковая, расширение производства ей только в радость будет. Да и семью ей пора заводить.
– Тогда скажи ей вечером, – решил Павел Александрович, – а я Потапову согласие передам. И надо будет его пригласить на ужин через недельку. Юристы как раз контракт в первом приближении приготовят, будет что обсудить.
В тот день Евгения Павловна приехала домой поздно. Ее маленькая смешная машинка, расписанная под божью коровку, кажется, устало вздохнула, заехав на стоянку возле родительского дома. Тело болело, голова ныла, хотелось в душ и спать. Даже есть не хотелось. Но в холле дочь поджидала взволнованная мама.
Ее торопливый рассказ о потрясающей брачной перспективе согнал с Евгении усталость:
– Мам, вы серьезно? Какой-то папин партнер?
– Но Женя! Достойный и состоятельный мужчина, вполне молодой и активный!
– Мам, он не породистый кобель, и я не собираюсь за него! – отрезала Женя.
– Наследник же Богдан, а Потапов богат! Ты сможешь спокойно жить в свое удовольствие!
Женя прищурилась. Вот уж удовольствие! Неужели мама это всерьез? Она ведь до сих пор работает старшим секретарем отца, принимая полное участие в управлении фирмой. Просто маскируется под домохозяйку для новых друзей отца.
– Мама, мне кажется, ты знаешь, что я никогда не была нахлебницей…
– Доченька, – сменила тактику Аглая Николаевна, – ты не понимаешь! Это такой шанс для карьерного роста! По договору именно ты будешь контролировать совместное производство! Должность исполнительного директора! Возможность влиять на процесс!
Евгения покачала головой, и тогда мать добила ее:
– Папа уже дал Потапову свое согласие! И предварительное соглашение подписано! Без вашего брака оно будет недействительно!
Словно для усиления момента в дверь позвонили. Раздраженная хозяйка дома распахнула дверь и увидела курьера в зеленой куртке:
– Госпожа Самсонова?
– Да…
– Евгения Павловна?
– Это я, – устало сказала Женя, появляясь за спиной матери.
– Это вам! – парень лучезарно улыбнулся и вручил девушке орхидею в стеклянной колбе, увязанной розовыми бантами. Коробку шоколада в тех же бантиках с мишками Тэдди и противозно-розовую открытку с подписью А. Потапова.
Женя выдержала паузу – позволила курьеру получить подпись и удалиться, потом показала открытку-факсимиле матери:
– Он что, меня младенцем считает?
– Дочь, ну, возможно, секретарь Потапова ошиблась… Он тебя постарше, сказал что-то вроде «отправьте девочке подарок», вот и… отправили.
Маме Женька верила – та не зря много лет работала в секретариате. Но… сказал секретарю? Жених?
В общем, отказавшись от ужина, девушка ушла к себе, а на следующий день взяла отгул, посидела, подумала, послушала родителей, стянула из бара бутылку вискаря и помчалась к подружке – решать, как избавиться от брака с миллионером.
Потапов был доволен – работа над контрактом продвигалась, Самсонов передал согласие на брак от своей дочери и приглашение на ужин через недельку – как раз и обсудят кое-какие детали договора.
Интересно, Евгении понравились цветы и шоколад? Подумав, Алексей ткнул клавишу интеркома:
– Марина, пригласите ко мне Михаила Юрьевича!
– Он ждет, – отозвалась секретарь.
– Отлично! Просите!
Безопасник вошел, как всегда – чуть не строевым шагом:
– Вот отчеты по работникам завода Самсоновых…
– Потом, – прервал его Потапов, – ты к девушке топтуна приставил?
– К девочке?
– К дочке Самсонова! – несколько раздраженно напомнил шеф.
– Да, конечно! – заверил глава СБ, ругая себя за то, что не прихватил папку с данными Евгении.
– Я ей вчера подарок отправлял, твой топтун не видел, как она отреагировала?
Михаил Юрьевич смутился. Время хорошо перевалило за полдень, и Женя успела устроить скандал родителям и уехать на такси к подруге, выкрикивая нечто бессвязное прямо на улице.
– Ей не понравились цветы? – уловил заминку Потапов.
– По правде сказать… девушка сегодня пропустила рабочий день и…
Чтобы ничего не объяснять, безопасник просто включил видео, на котором заплаканная Женя вываливалась из такси возле дома подруги, обнимаясь с бутылкой.
– Что это? – на лице Алексея проступило брезгливое удивление.
– Евгения Самсонова сегодня приехала к подруге. Зашла в квартиру и не выходила, – сухим тоном отчитался Михаил Юрьевич.
Потапов молча вернул телефон, потер внезапно проявившуюся морщинку между бровей и уточнил:
– И… часто она так?
– Ну-у-у-у, – развел руками безопасник. Не хотелось ему говорить шефу, что вот это безобразие – похоже, реакция невесты на новости о браке.
– Так, – жестким тоном сказал Алексей, – приставь к ней своего человека. Пусть наблюдает и все записывает. Думаю, информация мне пригодится…
– Так вы… передумали жениться? – осторожно уточнил Михаил Юрьевич.
– Контракт с Самсоновым для меня крайне выгоден. Разрывать его – глупость. А вот прижать будущую жену, чтобы сидела тихо и не лезла в дела… Ее отец почему-то считает ее выдающимся специалистом и настаивает на ее участии в совместной работе. Ну, а с таким контентом на руках я быстренько усажу женушку в гостиной разливать чай.
Молча кивнув, безопасник вышел и уже в приемной набрал своего «топтуна», чтобы еще раз повторить распоряжение – все под запись.
Первый месяц после визита к Юльке Женя держалась на злости и стрессе. Это, как ни странно, дало свой результат. Она поднималась на пробежку, невзирая на погоду. Утром, изображая похмелье, ничего не ела – только пила бульон или кефир, вечером смывалась с семейного ужина «в клуб», зная, что родители только и ждут момента, чтобы притиснуть ее в угол и замучить нравоучениями.
Эффект от стресса, занятий спортом и невольной диеты был потрясающим – девушка похудела так, что пришлось полностью менять гардероб! Впрочем, на одежду Женя особенно не тратилась – ей неожиданно понравился новый стиль, да и деньги таяли быстро. Хотелось сэкономить на чем только возможно. Единственное, на чем она не позволяла себе экономить – это была обувь. Оказывается, пробежки, прогулки и маскировочные побеги из ночных клубов изрядно изнашивают милые бело-розовые кроссовки.
А еще за месяц пребывания «в невестах» у Евгении появились новые друзья. Девочки и мальчики с курсов фьюзинга. Спарринг-партнеры по самообороне. Швейцары тех самых клубов, где она появлялась, щелкала пару снимков на фоне гудящей толпы и убегала через черный ход. Правда, эти здоровяки неплохо на ней зарабатывали, продавая фотографии сначала охране, приставленной отцом, а потом слежке от жениха.
И все-таки ее свобода не могла продолжаться долго. Однажды, когда уставшая Евгения пришла домой около четырех утра, в спальне ее встретила мать:
– Все, хватит, – строго сказала Аглая Николаевна, – успокойся и прими ситуацию. Завтра Потапов приедет к нам на ужин, чтобы обсудить свадьбу.
– Меня не будет! – резко сказала Женя.
– Ты будешь, – отрезала мать, – отцу нужна операция на сердце. В Израиле. Я полечу с ним. На кого еще мы можем оставить наше предприятие? Одну тебя сомнут. С Потаповым никто не посмеет спорить.
Женя потупилась. Про некоторые проблемы со здоровьем у отца она знала, но не думала, что все так серьезно.
– Завтра в семь жду тебя за столом. И в приличном виде! – еще раз напомнила Аглая Николаевна и вышла.
Женя со стоном отправилась в ванную. Руки ныли от ожогов, ноги – после тренировки. Голова вообще была готова взорваться. Завтра визит жениха. Обсуждение свадьбы. Все ее усилия бесполезны. Ей придется стать тихой и незаметной. Не злить Потапова, пока родители в отъезде. А ведь она только-только занялась тем, что ей действительно нравилось!
Контрастный душ помог привести мысли в порядок. Девушка натянула любимую пижаму, упала в кровать и фыркнула, глядя в потолок. Желают родители и жених скромную невесту – будет им скромница. Только надолго ли их хватит?
На ужин к Самсоновым Потапов собирался со странным чувством. Слежка работала, фотографии копились, но на душе все равно было неспокойно. Чем больше он углублялся в дела Самсоновых, тем больше понимал, какую важную роль в семейном бизнесе играет Евгения. Нет, глава семьи, несомненно, вел дела, а его супруга виртуозно управляла документооборотом. Но мелочи, те самые мелочи, которые могут обрушить производство – вот ими как раз занималась Женя.
Только когда?
Отчеты от СБ регулярно ложились Алексею на стол, и там были исключительно клубы, тусовки, какие-то хипстерские вечеринки в квартирах и прочих сомнительных местах. Чего только стоил закрытый бар для веганов, куда его работники просто не смогли попасть, потому что вход был доступен только тем, кто лично знаком с хозяйкой! Зато фотографии из этого бара вышли – пальчики оближешь! Евгения в обнимку с бутылкой виски, танцующая на стойке – такое не каждый день увидишь! Интересно, что она готова будет уступить в управлении за этот репортаж?
Знал бы Потапов, что в этом баре проводили мастер-класс по приготовлению веганского лосося, он, может, и не так бы возмущался. А фото на стойке Женя сделала в пустом баре с помощью самой хозяйки. Анфиса – интересная дама лет пятидесяти – внимательно отнеслась к проблеме девушки и позвала работников, чтобы изобразить «пьяную толпу». Потом похлопала Самсонову по руке и сказала:
– Деточка, когда выйдешь замуж и тебе станет грустно, приходи сюда, здесь тебя твой муж не достанет!
Женя тогда долго благодарила хозяйку бара, а после мастер-класса буквально выпала на улицу с почти пустой бутылкой в руках. Кадры, как она, покачиваясь от усталости, идет к такси, стали лучшими в тот день.
Их Потапов как раз и просмотрел перед визитом к Самсоновым. Показывать этакое безобразие родителям Евгении он не собирался. Надеялся улучить минутку и поговорить с невестой, чтобы еще на берегу определить границы.
В особняке его встретили приветливо. Аглая Николаевна улыбалась, Павел Александрович позванивал бокалами. Сына Самсоновых в гостиной не было, зато Евгения вышла, когда пригласили к столу, и Алексей едва не поперхнулся кусочком балыка. Девушка предстала перед ним в простом сером платье с широкой оборкой внизу. Длинные рукава с манжетами закрывали руки до кончиков пальцев. Воротничок-стойка скрывал шею, а волосы – с теми самыми яркими прядками, прятал платок!
Потапов моргнул, думая, что странное видение исчезнет, но нет. Девушка поправила платочек, села за стол и вежливо безлично улыбнулась:
– У нас гость? – спросила она, обращаясь к родителям.
– Евгения! – Аглая Николаевна сделала «страшные» глаза, показывая всем видом, что дочь ведет себя неправильно.
– Да, мамочка? – дочь ответила матери безмятежным взглядом.
– Ты не хочешь переодеться?
– Нет, не хочу. Можно мне паштет? – тоном первоклассницы ответила дочь.
– Женя, – теперь неодобрительная реплика прилетела от отца.
– Слушаю, папочка! Нальешь попить? – сбила родителя с толку девушка, наивно хлопая ресницами.
Рука Павла Александровича сама собой потянулась к графинам, и дочь не дала ему обдумать ситуацию:
– Да, папочка, мне лучше сок! Спасибо! Я так вас люблю!
Потапов мысленно хмыкнул – девица лихо отбивалась от нападок родственников и при этом сохраняла вид записной скромницы. Он решил посмотреть спектакль до конца, не подавая реплик, но Евгения, взглянув на него, словно успокоилась – уткнулась в тарелку и ела, не обращая внимания на «жениха». Родители нервничали, Алексей улыбался, пробовал деликатесы и снова улыбался. В целом ужин прошел прилично, но очень напряженно.
А вот после Потапов предпринял стратегический ход и не дал девице улизнуть. Просто взял за руку и сказал:
– Покажите мне ваш сад, Евгения. Аглая Николаевна уверила меня, что вам нравится заниматься его благоустройством…
По взгляду, брошенному на мать, гость понял, что это было, мягко говоря, преувеличением, но ему было наплевать на таланты девушки в области садоводства. Ему нужно было с ней поговорить, и этот разговор не терпел отлагательств.
Не отпуская руку Евгении, Алексей вышел с ней в сад прямо через панорамное окно гостиной. Потянул в сторону густых зарослей роз и уже там позволил ей выдернуть руку из крепкой хватки.
– Отпустите! Что вы себе позволяете? – возмутилась Женя, потирая запястье.
– Отпускаю, – Потапов хмыкнул, – пять минут разговора, Евгения, или я покажу вашим родителям фотографии из бара «Лотос»…
Девушка спокойно подняла голову:
– Говорите.
– Договор о сотрудничестве будет подписан после брачного контракта.
– Я не подписываю бумаг до прочтения.
– Можете прочитать. И даже внести свои коррективы. Слегка, – Потапов сделал вид, что нюхает розу. – Но любое уклонение от контракта приведет к тому, что ваши родители узнают, чем вы занимаетесь. Кажется, у вашего отца больное сердце?
Евгения стиснула кулаки, но не возразила.
– Завтра жду вас в своем офисе. Можете пригласить юриста. Подпишем брачный контракт, а послезавтра я назначу встречу с вашим отцом…
– Зачем я вам? – вопрос, заданный в лоб, заставил Алексея криво улыбнуться.
– Мне нужна жена. На коротком поводке.
– Разве мало девушек, готовых продать вам себя с потрохами? – неуступчиво дернула плечом Женя.
– Мне выгодно сотрудничество с вашим отцом.
– А я стану рычагом влияния? Не дождетесь!
– Не советую сердить меня, Евгения, – покачал головой Алексей, – поверьте, я могу быть очень жестоким.
– Я вижу, – девушка обратила внимание на то, как мужчина бессознательно ощипывает розу. – Что ж, я сдаюсь под натиском ваших аргументов. Только не ждите, что со мной будет легко. Ваши пять минут истекли! – с этими словами Евгения развернулась и ушла, жестко печатая шаг.
Алексей смотрел ей вслед с изрядной долей раздражения. Ему казалось, что девушка испугается разоблачения и будет послушно кивать, заранее соглашаясь со всем. Но нет. Строптивая. И странная. Чокнутая!
Женя кипела. Шантажист чертов! Угрожать вздумал! Ладно, она и не думала, что платочек и скромный вид произведут на Потапова впечатление. Но «жена на поводке»? Будет ему сюрприз!
На следующий день она собиралась в офис – «жених» прислал смс и водителя на ненавязчиво дорогой машине.
Белоснежная блузка, зеленый брючный костюм, жемчужные пуссеты и дорогие часы на запястье. Разноцветные пряди аккуратно спрятаны в строгий пучок на затылке. Вместо сумочки зеленая папка для бумаг. И каблуки.
Она шла по коридору, представляя, что вонзает шпильки в лицо Потапова, и от этих мыслей на лице расцветала улыбка.
Алексей ждал ее в своем кабинете, а с ним – пара дядечек солидных лет. Сразу было ясно – акулы те еще. Евгения мило улыбнулась всем, села в кресло и углубилась в чтение, делая пометки на полях.
Потапов, не скрываясь, ее рассматривал. «Невеста» опять удивила. Костюм не был новым и сидел на ней с ловкостью часто надеваемой вещи. Читала она внимательно, явно понимая, о чем в документе шла речь. И пометки делала профессионально – пара букв, короткое слово, значок…
– Я закончила, господа, вот мои замечания! – с этими словами Евгения повернулась к юристам, и они втроем склонились над текстом контракта.
– Моя дорогая невеста, – протянул Потапов, когда ему надоело любоваться тремя макушками, – а мне вы не хотите показать изменения, которые вносите?
– Зачем? – подняла брови Самсонова. – Вы сами мне сказали, что я могу вносить изменения. Теперь я обсуждаю с вашими юристами техническую сторону вопроса. Если они сочтут что-то невозможным, они вам сообщат.
Алексей поморщился. Ну да, сам сказал. Не думал, что она решится. А еще совсем забыл, что Женя Самсонова – королева «мелочей». Интересно, что она добавила в контракт?
В России брачным договором признавалось соглашение лиц, вступающих в брак, или соглашение супругов, определяющее их имущественные права и обязанности в браке и (или) в случае его расторжения. В этом, собственно, и состояла суть контракта, который Потапов приказал составить своим юристам.
Согласно закону, Алексей не имел права ограничивать дееспособность будущей супруги, зато мог потребовать у нее отчисления процента дохода на содержание общего дома и хозяйства. Не мог запретить ей работать на предприятии отца, но мог внести пункт о совместном владении всей недвижимостью.
Впрочем, с этим Потапов не спешил – у него недвижимости было больше, чем у Самсоновых, а юристы ему популярно объяснили, что переход всех активов в руки одного из супругов – это звоночек для суда, который в любой момент признает договор недействительным. Нет, так подставляться Алексей не собирался. Зато он включил в контракт обязательное медицинское обследование – ежегодное. Пришлось указать «для обоих». И передачу кое-каких денежных средств на счет ребенка в случае его рождения.
В общем, исподволь Потапов пытался продавить Евгению на занятие домом и скорейшее рождение наследника. А еще хотел всеми силами отодвинуть девушку от вмешательства в дела предприятия Самсоновых. Зачем ему внутренняя конкуренция? Устроить слияние, мягко отправить Павла Александровича на лечение, а его сыну пообещать должность зама – и предприятие в кармане. Доходное, полезное предприятие.
Но… судя по коротким репликам, Женя неплохо подготовилась к обсуждению контракта. Вопросы юристам задавала грамотные и заставляла их задуматься.
Указать наказание за измену в официальном брачном контракте девушка, конечно, не могла – бумага контролировала только имущество и деньги. А вот в приложении потребовала прописать компенсацию в случае измены со стороны супруга. Причем не ей, а детям. И в качестве компенсации потребовала долю Потапова в предприятии Самсоновых. Затейливо.
Поймав насмешливый взгляд юриста, Алексей было взвился – его пытаются посадить в клетку? Потом и сам усмехнулся – не этого ли хотел? Брак есть брак. Если эта чокнутая девчонка не справится со своими обязанностями – контракт позволит развестись без нервотрепки и судов. А если… он бросил плотоядный взгляд на скромный вырез блузки. Помнится, попка тем утром была хороша. Да и все остальное – тоже.
Правда, были еще эти клубы… Спиртное… Странные мужики на фотографиях. Но с этим Потапов разберется. По-тихому. И получит давно желаемую послушную жену!
Тут Евгения кинула на Алексея нечитаемый взгляд и неожиданно усмехнулась, словно прочитала его мысли. А потом демонстративно ткнула карандашом в бумаги:
– И прошу вас отдельно прописать пункт о насилии. При малейшей попытке нанести мне физический или моральный вред я получаю развод!
Потапов так же демонстративно глянул ей в глаза и усмехнулся. Самсонова взгляд выдержала и постучала карандашом по столу, поторапливая юристов.
– Да, кстати, любой запрет на одежду, украшения или технику тоже является насилием. Запишите!
Хм. Вызов? Она что, с ума сошла – бросать перчатку самому Потапову? Или надеется, что он не станет воевать с женщиной? Зря! Алексей дернул углом рта, планируя ряд воспитательных мероприятий. Евгения в ответ подняла брови и многозначительно улыбнулась. Холодно так. Многообещающе. А потом вообще рассмеялась и помахала «жениху» пальцами, словно предупреждая.
Чокнутая жена? Может, не надо? Превращать дом в полигон – глупость несусветная. Однако слишком давно его не встряхивали. А противостояние с упрямой девчонкой может стать интересным… Потапов прикинул перспективы и усмехнулся:
– Господа, контракт готов?
– Еще десять минут, Алексей Иванович, сейчас внесем правки в печатный вариант и сделаем копии…
– Поторопитесь, – благожелательно улыбнулся Потапов, – нам с дорогой невестой нужно успеть пообедать… Голодные женщины обычно злые.
Подначка не удалась. Евгения поставила еще один значок в бумагах и небрежно ответила:
– Можно подумать, голодные мужчины – ангелы. Кстати, господа, присоединитесь к нам за ланчем? Думаю, мы все отлично поработали этим утром и нуждаемся в плотном перекусе.
Юристы явственно сглотнули. Потапов нахмурился – ну вот как? Как она поняла, что его люди голодны? Теперь обе «акулы» смотрели на девушку благожелательно, а на Потапова – снисходительно. Мол, понятно, почему такую девушку желает к себе привязать. И покрепче.
– Да, идем в «Ле Сирс», как только подпишем бумаги, – резко встал Алексей, напоминая всем, кто хозяин в этом кабинете. – Нужно же отметить грядущее событие!
Евгения промолчала.
Обед в «Ле Сирс» прошел ожидаемо. Юристы были страшно довольны собой и подписанным контрактом. Потапов рассматривал Евгению, отмечая манеры и молчаливость. Девушка же сосредоточилась на одной детали – брачный контракт вступал в силу с момента регистрации брака. Иначе на территории Российской Федерации подобные документы нотариально не фиксировались.
Нотариус появился в кабинете в последний момент – когда уже морально истощенная Самсонова готова была лупить Потапова па башке его собственным пресс-папье. Этот… миллионер придирался к каждому пункту контракта, вводя в смущение юристов. Иногда старший из них деликатно покашливал и говорил:
– Алексей Иванович, этот пункт вы вписали сами. Госпожа Самсонова не вносила изменений…
Но Потапова такие пассажи не смущали. Он пристально рассматривал Евгению и отвечал:
– А жаль, жаль, был бы повод поспорить…
Жена сжимала кулаки под краем стола и сохраняла ровное выражение лица. Во всяком случае – старалась. Поэтому к обеду она мечтала только об одном – забраться в постель и уснуть. Или поколотить шестом вбитую в цемент макивару, выпуская раздражение и злость.
Увы, пришлось сидеть за столом пафосного ресторана. Правда, удовольствие от победы она Потапову попортила. Он по-хозяйски взял меню и, глядя на нее, заказал пасту с морепродуктами, фаршированные грибы, греческий салат и фруктовый смузи. Себе взял стейк с овощами гриль, острый салат, кофе и шоколад.
– Господа, – Евгения с мягкой улыбкой взглянула на юристов, – как наш контракт квалифицирует попытку убийства?
– Что? – мужчины вскинулись.
– Мой… жених, – паузу заметили все, даже официант, – заказал для меня блюда, провоцирующие сильнейшую аллергическую реакцию. Минимум – я уеду отсюда на «скорой». Максимум – на кладбище.
Потапов нахмурился. Опять детали. Мелочи. Которые внезапно стали так важны. Юристы смотрели на него осуждающе. Им плевать было на его отношение к невесте, но вот мелочи они ценили и любили.
– И что же вас не устраивает в вашем обеде? – хмуро спросил он.
– Все. Я бы предпочла то, что вы заказали себе, – кротко сложив ладони, ответила Самсонова.
– Вот прямо все? – не понял Алексей.
Девушка посмотрела на него, как на маленького мальчика, которому мамочка объясняет, что есть песок вредно для здоровья:
– У меня аллергия на оливковое масло, грибы и каракатиц. Ах да, и на ананасы!
Потапов нахмурился:
– В вашем досье ничего такого не было!
– А вы тоже позволяете своим конкурентам узнать свои слабости? – парировала Евгения, подняв бровь.
Пока они обменивались впечатлениями, официант принес салаты. Потапов вздохнул – греческий он не любил, но его, несомненно, приправляли оливковым маслом, и в самом салате темнели маслины.
– Такой салат вам можно? – он кивнул на свою тарелку, наполненную восхитительными запеченными баклажанами, помидорами и сладким перцем.
– Такой можно, – милостиво кивнула Евгения, но не шевельнула и пальцем.
Потапов раздраженно сам поменял тарелки, и девушка взялась за приборы. Юристы смотрели на это чуть ли не с умилением, воздавая должное собственным закусками.
Горячее тоже пришлось отдать Самоновой. Потапов тоскливым взглядом проводил стейк и принялся сражаться с ракушками, облитыми жирным сливочным соусом. Какого черта женщины так любят эту странную еду? Впрочем – тут он бросил взгляд на Евгению, аккуратно наколовшую на вилку кусочек мяса, – не все.
Смузи оказался такой гадостью, что Потапов отодвинул его и кивнул официанту:
– Еще один кофе и шоколад!
Напиток и сладость улучшили настроение, так что мужчина снова вернулся к своей самоуверенной манере речи:
– Передайте вашему отцу, Евгения, что я жду его завтра у себя в офисе около полудня.
– Согласно деловому этикету, проситель является к тому, у которого просит, – мягко сказала Женя, подняв безмятежный взгляд от чашки. – Вы же собираетесь просить моей руки? И сотрудничества с «Самсон-индастриз». Значит, папа будет ждать вас завтра в своем офисе ровно в полдень! Можете пригласить юристов, но договор о сотрудничестве все равно будут проверять наши люди.
Потапов снова скрипнул зубами. Она права. Он в данный момент – проситель. И пусть дела Самсоновых не так хороши, на волне ограничений они прекрасно обойдутся без него, а вот его мелкие типографии могут встать. Да и крупное рекламное агентство – тоже. Краски нужны. Химикаты для аппаратов нужны. И эта чокнутая девчонка, так нагло указывающая ему на промахи, тоже нужна! Хрен знает зачем – но просто необходима!
– Водитель вас отвезет! – мужчина решил оставить за собой последнее слово.
А девчонка потупилась и… согласилась:
– Хорошо. Надеюсь, он знает адрес. Всего доброго, господа, рада была знакомству!
Мужчины встали, чтобы проводить даму. А когда Евгения Самсонова ушла, Борис Аркадьевич – старейший и опытнейший крокодил Потаповского «зоопарка» – сказал, глядя девушке вслед:
– Ах, Алексей Иваныч, всегда изумляюсь вашему таланту отыскивать жемчужины в навозе! Какая девушка! Восхитительный темперамент!
Потапов мрачно поблагодарил, оплатил счет и вышел на улицу. Да уж, темперамент. Не верилось ему, что напивающаяся каждый день до положения риз девица может быть такой собранной, внимательной и толковой. Что-то тут не так. Может, попросить врача сделать анализы на наркотики? В процессе обследования? Вот завтра все и решит!
На следующий день ровно в полдень Потапов со своими юристами явился в «Самсон-индастриз», как и сказала Евгения.
Павел Александрович и Аглая Николаевна встретили гостей улыбками. Всю ночь юристы перебрасывались договором, согласовывая мельчайшие детали, и, собственно, встреча самих руководителей была лишь завершающим штрихом – красивым аккордом, юридической точкой состоявшихся договоренностей.
Но к этой точке прилагался очень красивый восклицательный знак. Евгения в алом деловом костюме сидела чуть в стороне, рядом с пожилой пухленькой женщиной самого умильного вида. Такой старушке только пирожки печь да носки вязать где-нибудь под яблонями в Саратовской области.
Однако Борис Аркадьевич вдруг расплылся в хищной улыбке:
– Пелагея Мартовна! Сколько лет, сколько зим! Еще скрипите?
– Боречка, вы ли это, проказник? – ангельским голоском пропела старушка. – А я-то думаю, кого мне этот договорчик напомнил? Стареете, молодой человек, стареете!
Потапов с трудом удержал рот закрытым. Борис Аркадьевич и этот божий одуван знакомы? И судя по взаимным подколкам, знакомы они давно и хорошо!
– Что ж, Пелагея Мартовна, давайте-ка посмотрим ваши бумажки!
– Что вы, юноша, стара я перед вами бумагами трясти, начинайте!
Тут Потапов и Самсонов отошли на второй план! Два юриста сели на диван, придвинули кофейный столик, разложили бумаги и, взяв себе по чашечке кофе со сливками, принялись сыпать мудреными словечками по каждому пункту. При этом они с удовольствием пили кофе и гоняли молоденькую секретаршу «за добавочкой».
– Павел Александрович, где вы взяли такого юриста? – шепотом поинтересовался Потапов, когда окончательно заблудился в дебрях терминологии.
– Теща это, – вздохнул Самсонов, – золотая женщина! Какие пирожки печет! А договоры как составляет!
– Не та ли это Пелагея Мартовна, которая до сих пор преподает в юридической академии? – изумился Алексей.
– Она самая, – вздохнул от очередного юридического изыска Самсонов.
– Так это про нее мой юрист регулярно вспоминает! – поделился Потапов. – У нас, говорит, была такая преподаватель по юридической практике, которая без вопросов всем тройки ставила, но с присловьем – пока вы тут баклуши бьете, моя цена, как специалиста, только растет!
– Ее любимая фраза! – вздохнул Павел Александрович и попечалился: – Жаль, по коньячку нельзя!
– Да отчего ж нельзя? – изумился Потапов. – Сейчас вашей девочке закажем!
– Нельзя! До подписания – ни капли в рот, а то теща проклянет!
– Тогда ждем! – вздохнул Алексей, и мужчины с тоской уставились на спорящих юристов.
Впрочем, Потапов довольно быстро перевел взгляд на Евгению. Ну никак не походило это небесное создание на тусовщицу, алкоголичку и любительницу недельных загулов! Строгая, собранная, подтянутая! Алексей готов был поклясться, что она понимала большую часть той белиберды, что исторгали из себя юристы.
А как виртуозно она управлялась с бумагами – вовремя подсовывала очередной лист, сама вносила правки на ноутбуке и вообще активно участвовала в процессе.
Наконец на пятой чашке кофе Борис Аркадьевич вынул из кармана огромный клетчатый носовой платок, утер мокрый лоб и заявил:
– Алексей Иванович, мы закончили!
– Женечка, а вот теперь можешь передать папку отцу и налить ему коньячку в кофе! – ласковым тоном доброй бабулечки сказала Пелагея Мартовна, передавая внучке тяжелую папку с обновленным договором.
Мужчины переглянулись, пробежались взглядом по еще теплым после принтера листам и, вздохнув, подписали. Коньяка хотелось куда больше, чем кофе.
Аглая Николаевна немедля звякнула стеклом в баре и вручила мужчинам по бокалу.
– За сделку! – первым не выдержал Самсонов.
– За сделку! – присоединился Потапов.
Бабулечка пригубила крохотный наперсток и вдруг взглянула на Алексея, словно снайпер в прицел:
– Женечка, это и есть твой жених?
– Он самый, ба! – призналась Самсонова, покрепче сжимая в руке бокал с соком.
Старушенция пристально оглядела Потапова с головы до ног, и он почему-то услышал вдруг звук фрезерного станка, ощутил запах каленого железа, уловил звон снимаемой стружки.
– Неплохой экземпляр, хотя с подписанием контракта ты поторопилась. Нужно было внести пункт о внебрачных детях.
– Ба! – осторожно сказала Евгения.
– Что «ба»? – фыркнула в ответ Пелагея Мартовна. – У такого мужика не может не быть парочки внебрачных детей! В браке с тобой он больше десяти лет не выдержит, и когда ты наконец упакуешь его в белые тапочки, претендентов на наследство будет слишком много! Оно тебе надо, душа моя?
Евгения покраснела! Потапов тоже.
Вообще, вопрос с внебрачным ребенком у него уже всплывал, и выкрутиться тогда помог именно Борис Аркадьевич. Чокнутая дамочка уверила всех, что Потапов воспользовался ее нетрезвым состоянием, и она забеременела именно от него. Анализы брать не позволяла, чтобы не повредить беременности, на обследования не ходила – мол, сторонница натуральных родов, зато требовала обеспечение и компенсацию с невероятным количеством нулей.
У Потапова была одна конкретная фишка – он терпеть не мог пьяных женщин. Борис Аркадьевич виртуозно затянул разбирательство до самых родов, а потом получил постановление на ДНК-тест из пуповинной крови плаценты, чтобы не ранить ребенка и его чокнутую мамашу.
Тест показал, что Потапов не мог быть отцом ребенка. Впрочем, еще больше судью убедила фотография младенца. Новорожденная девочка обладала темно-карими глазами, черными кудрями и отчетливо кофейным цветом кожи.
С той поры Потапов был крайне разборчив в связях и даже презервативы забирал с собой. На всякий случай!
Бабулю их смущенный вид не убедил, однако, допив свой наперсток коньяка, Пелагея Аркадьевна сказала, что утомилась и желает ехать домой.
Самсоновы отправились провожать бабулю, а Потапов промокнул лоб предложенной Евгенией салфеткой.
– То-то вы мне показались знакомой! – восхитился младшей Самсоновой Борис Аркадьевич. – А вы, оказывается, внучка Пелагеи Мартовны! Что же не пошли по стопам бабушки?
Женя мило улыбнулась:
– Не хотела у бабули хлеб отбирать.
– Браво, браво, – задумчиво ответил юрист, наверняка подозревая за шутливым ответом какую-то страшную семейную тайну.
– Евгения, – напомнил о себе Алексей, – как вы думаете, сейчас будет уместно просить у вашего отца вашей руки?
– Как хотите, – устало ответила Женя, и Потапов с удивлением заметил, что ее глаза обведены темными кругами усталости, а в зрачках горит безнадега. Такая Самсонова ему совсем не нравилась. Она словно погасла, и даже разноцветные прядки, задорно торчащие из прически, поблекли. Бизнесмен почувствовал себя неловко. Стоило ли так давить на Евгению? Самсонов и так не отказывал в красках и химикатах. Ну подумаешь, еще один аудитор. Ему самому выгодно, чтобы все работало как часы!
Однако в приемной раздались голоса – это вернулись Самсоновы, и Женя тут же выпрямилась и нацепила на лицо вежливую улыбку. Потапов насупился, но от первоначального плана отказываться не стал – шагнул вперед и сказал:
– Уважаемый Павел Александрович, Аглая Николаевна, раз уж мы покончили с делами, хочу обратиться к вам с личной… просьбой! – тут он глубоко вздохнул и выпалил одним махом, словно зеленый юнец: – Прошу у вас руки вашей дочери, Евгении!
Уже дома Женя выругала себя всеми неприличными словами, какие только могла вспомнить. Почему? Ну почему она не вспомнила о секретном оружии семьи Самсоновых? О бабуле? Да потому, что бабуля практически оставила дела, удалилась за город – любоваться закатами и соседом Бенедиктом Петровичем. Потому что с бабулей они не обсуждали личную жизнь с того самого курса, когда Женя влюбилась, а бабуля дала ее возлюбленному краткую и, как показало время, точную характеристику:
– Мудак и альфонс. Беги!
Внучка тогда обиделась и наговорила много нехороших слов, а через пару месяцев собирала осколки разбитого сердца.
А вот теперь бабуля все узнала от довольных родителей, но Потапова, как ни странно, одобрила. Эх-х-х! Женя взъерошила укороченные прядки у лица и бросилась в постель.
Свадьба неумолимо приближалась. Тренировки помогли успокоиться и похудеть, а старательно снимаемые охраной «ночные загулы» не сработали. Потапов все равно смотрел на Евгению как на приложение к договору – то есть вальяжно и свысока. Отказываться не собирался. Что же делать? Как избавиться от этого монстра?
Устав от сомнений, Женя позвонила подруге. Юлька покусала губы, накрутила на палец рыжую прядь и предложила:
– Пошли по магазинам! Только кредитку у Потапова возьми!
– Юль, мне неловко!
– Неловко на потолке спать – одеяло падает! А тебе нужно ему показать, что ты транжира!
– Ага, а он мне счета заблокирует!
– Очнись, красавица! В каком веке живем! Короче, звони своему Потапову и проси денег на шопинг!
Помявшись, Женя решила, что пропадать – так с музыкой, и набрала «жениха».
Алексей, к ее удивлению, отозвался сразу:
– Евгения? Рад слышать! Вы не забыли, что у нас сегодня встреча в медицинском центре? Жду вас там через час.
– Забыла! – честно ответила Самсонова. – Но через час буду.
Быстро собравшись, Женя позвонила Юльке и предупредила, что шопинг переносится на завтра.
– Медцентр? – подружка отнеслась к затее одобрительно. – Предусмотрительный мужик! Надеюсь, под марш Мендельсона вы обменяетесь не только кольцами, но и медицинскими заключениями!
– Сомневаюсь, – вздохнула Евгения, – чтобы ты знала – первым в списке врачей значится нарколог!
Юлька прыснула:
– Держись, подруга! Репутация уже испорчена, и доказать обратное будет сложно!
– Да я думала, он сразу от меня откажется, как охрана ему снимки из «Драйва» предоставит. А он… – тоскливо призналась девушка.
– Не хандри! – подруга лучилась оптимизмом. – Проси кредитку, завтра пойдем искать платье твоей мечты!
– Мама там уже с каким-то модным дизайнером договорилась, – вздохнула Женя.
– Эй, подруга! – Юлька была тверда, как чугунный мост. – Мы пойдем искать платье ТВОЕЙ мечты! А платье маминой мечты пусть себе тихонечко шьют. Нарядов много не бывает!
Евгения невольно улыбнулась. Все же ей очень повезло с подругой! А ведь так и есть – мама ей все уши прожужжала, описывая «элегантное и строгое платье бежево-розового цвета на муаровом чехле…» Где Женька с ее разноцветными прядями и пятью дырками в ухе – и где бежевый муар?
Приободрившись, девушка вызвала такси и через двадцать минут вошла в прохладу просторного фойе.
Медицинские процедуры Потапова напрягали, и даже запах, стоящий в медучреждениях, он не любил. Поэтому с утра был раздражен. А еще кровь сдавать рекомендовалось натощак, и это тоже не добавляло ему хорошего настроения. Поэтому, когда появилась Евгения, Алексей смерил ее мрачным взглядом:
– Надеюсь, вы не завтракали?
– На результат анализа на плодовитость это не повлияет, – фыркнула девушка, тряхнув разноцветной челкой.
– Евгения! – повысил голос Потапов. – Вас же предупреждали!
– Не рычите, Алексей Иванович, – сделала постную мину девушка, – видимо, вы тоже не завтракали, в крови упал сахар, поэтому вы грызете окружающих. Лучше бы поели, честное слово!
Потапов не успел подобрать слова, чтобы окоротить зарвавшуюся девчонку, их прервала улыбчивая дама лет сорока:
– Господин Потапов? Госпожа Самсонова? Прошу за мной!
Их развели в разные стороны, чтобы заполнить бумаги. Поскольку Женя была в этом медцентре впервые, ей завели карту, внесли основные данные, взвесили, измерили рост и давление. Пока все это проделывали, Потапов сдал кровь и с облегчением купил в автомате чашку кофе и шоколадку. Евгения была права – плеснув в себя кофеина и сахара, мужчина почувствовал себя лучше и уже не помнил, отчего так сердился на будущую невесту.
Между тем он действительно воспользовался случаем и заказал полное обследование для себя и Евгении. Раз уж он всерьез решил жениться на этой взбалмошной девице, стоит знать, все ли будет хорошо с рождением наследника.
В два часа после полудня их отпустили на короткую передышку, чтобы продолжить исследования после обеда.
Потапов предложил невесте перекусить в приличном ресторанчике неподалеку. Девушка выглядела усталой и легко согласилась. Они расположились в приятно прохладном зале, заказали сок и взялись за меню. На этот раз, к чести Потапова, он не спешил сделать заказ за невесту. Она вновь выбрала мясо – жаркое из оленины в горшочках, и салат с заправкой из тартара, а на десерт взяла шоколадный торт и воздала еде должное, не жеманясь и не церемонясь. Алексей даже засмотрелся на то, как она аккуратно и быстро съедает свою порцию, а потом расслабленно откидывается в кресле, потягивая чай и осторожно пробуя десерт.
– Евгения, – Потапов решил все же обсудить недостойное поведение невесты, но у него пискнул смартфон, приглашая вернуться в клинику, чтобы ознакомиться с результатами.
– Поспешим, – коротко сказала девушка, оставляя в папочке несколько мелких купюр на чай.
Бизнесмен поморщился, но спорить не стал – они найдут время для разговора, даже если ему придется пригласить девушку к себе в офис и привязать к стулу!
Немолодой усатый врач быстро выложил на стол две папки и оптимистично улыбнулся:
– Алексей Иванович, Евгения Павловна! Рад вас поздравить, все наши исследования показали, что вы относительно здоровы, находитесь в отличной форме, и ничто не помещает вам зачать здорового ребенка.
Говоря «ничто», доктор так выразительно посмотрел на Потапова, что Женя догадалась – кроме стандартных были какие-то дополнительные анализы. Впрочем, что ей скрывать? То, что она на самом деле практически не пьет, никогда не курила и не пробовала вещества? Так этим, пожалуй, гордиться надо.
Потапов холодно кивнул, принимая ответ. Потом коротко взглянул на невесту:
– Евгения, подождите, пожалуйста, в коридоре.
Женя поджала губы, независимо дернула плечом и вышла. Но дверь плотно закрывать не стала. Встала у стены и приготовилась слушать.
– Значит, ничего запрещенного в крови нет? Алкоголь?
– Нет, Алексей Иванович, алкоголя в крови нет. Немного повышены стресс-факторы, но это практически нормально для современной молодой девушки. Рекомендую отвезти будущую жену на отдых в умеренный пояс.
– Умеренный? – удивился Потапов.
– Да, в умеренный. Резко менять климат перед беременностью не стоит. Жара, непривычная еда, другой набор микробов и инфекций могут спровоцировать недомогание.
– Почему же при трудностях с этим делом врачи рекомендуют отпуск в новом месте? – озадачился миллионер.
– Потому что при сложностях зачатия эти факторы, напротив, могут ему способствовать. А вот вынашивание потом становится проблемой. Впрочем, решать, конечно, вам.
– Но как такое может быть? – возмутился вдруг Потапов и остановился, не дойдя до двери. – Я сам видел Евгению с бутылкой! И эти ее компании!
– Если хотите, мы можем повторить анализ, – развел руками доктор, – но я вам и по внешнему виду вашей невесты скажу – ничем подобным девушка не увлекается.
– Да откуда вы можете это знать? – раздраженно бросил Алексей. – Женя молода, и все признаки опьянения быстро проходят!
– Опьянение проходит быстро, – не стал спорить врач, – но признаки отравления организма алкоголем от опытного нарколога не скрыть. А у нас работает, поверьте, очень опытный нарколог. Очень. Ну, вот проверьте себя сами. Вы уверяете, что девушка вчера пила?
– Да, охрана доложила, что она вернулась домой под утро.
– А где запах перегара? Желание выпить побольше воды, чтобы унять пересыхание слизистой? Покраснение глаз есть, как и сонливость, но я бы скорее отнес это к утомлению. Возможно, к длительному пребыванию за компьютером.
Потапов, уже дошедший до двери, остановился, и Женя ме-е-едленно отошла в сторону, чувствуя, как горят уши. Похоже, ее раскрыли. Что теперь сделает Потапов? Уволит свою службу безопасности? Прочитает ей длинную лекцию? Или?…
Пока девушка размышляла, разговор в кабинете завершился, и Алексей вышел в коридор. Осмотрелся, подошел ближе, схватил девушку за руку и потащил за собой.
– Стойте! – Женя решительно дернулась и остановилась.
– Что такое? – мужчина вскинул на нее глаза, выражающие непонятные эмоции.
– Я могу идти сама. Не нужно меня тащить, словно плюшевую игрушку!
– Идите! – Потапов помчался вниз, не скрывая своего настроения, а Женя спускалась медленно.
Внизу, однако, миллионер уже успокоился и коротко спросил:
– Куда вас подвезти?
– Домой. А… вы еще не передумали на мне жениться?
– Не дождетесь! – процедил он сквозь зубы.
Евгения тяжело вздохнула, но села в машину и всю дорогу смотрела в окно, размышляя, что бы еще такое придумать, чтобы Потапов от нее отказался?
Когда машина остановилась у дома, Потапов неожиданно пошел провожать Женю. Девушка на него косилась, но не возражала. Однако мужчина имел свои планы – войдя в дом, он поздоровался с Аглаей Николаевной, уточнил, дома ли Павел Александрович, и попросил их о приватном разговоре. Женя ушла к себе, кусая губы. Ее на беседу не пригласили. Расстроенная, она заперлась у себя, приняла душ и, забравшись на подоконник в одном полотенце, набрала номер подруги.
Юлька была свободна и терпеливо выслушала жалобы Женьки на «гадкого мужика, умеющего только деньги зарабатывать»! Потом посмеялась и уточнила:
– За платьем завтра идем?
– Идем! – подтвердила Евгения.
– Тогда наплюй на разговоры и тоску, – посоветовала подруга. – Завтра будет весело!
Приободренная разговором Женька убрала телефон и выглянула в окно. Ого! Оказывается, родители вместе с Потаповым вышли в сад и беседовали, расположившись на легких плетеных креслах под деревьями. Теперь же разговор завершился, Потапов встал и… уставился на ее окно!
Вот когда Женя пожалела, что при строительстве дома настояла на большом окне с широким подоконником! Она была перед ним вся как на ладони, с растрепанными мокрыми волосами, с торчащими коленками и скудным прикрытием из полотенца. Но Женя не была бы Женей, если бы смутилась. Она показала Потапову язык и скатилась с подоконника, прячась в глубине комнаты. Потому и не увидела, как мужчина постоял еще несколько секунд, не отрывая взгляда от ее окна, потом что-то сказал ее родителям и ушел.
Тем же вечером Аглая Николаевна сообщила дочери, что Потапов потребовал ускорить свадьбу. Мол, соглашения подписаны, брачный договор тоже, зачем тянуть?
– Так что на следующей неделе устроим регистрацию и маленький фуршет. А прием уже осенью, чтобы все были в городе. Завтра приедет модельер, я просила поторопиться с платьем…
– Завтра у меня дела, – нахмурилась Женька. – Платье посмотри, пожалуйста, сама.
– Женя! Так нельзя! А торт?
– А что торт? – девушка умильно хлопнула глазами. – Мамочка, я уверена, ты выберешь все самое лучшее, вкусное, нарядное и элегантное! А я обещала Юльке пройтись с ней по магазинам, чтобы подобрать платье подружки невесты! И потом… мам, – Женька применила запрещенный прием, – у тебя ведь всего этого не было. Ну вот и оторвись!
Аглая Николаевна поворчала, но согласилась выручить дочь.
На следующий день Евгения сбежала из дома еще до завтрака и сразу поехала к Юльке. Подружка ждала в самом боевом настроении.
Для начала они отправились на центральную улицу города и стали заходить в один свадебный салон за другим. Мерили платья, смеялись и даже нашли для Юльки подходящее платье цвета аквамарина, красиво оттеняющее ее глаза. Для Женьки не нашли ничего! При этом сама невеста то и дело вцеплялась в какое-нибудь произведение швейного искусства, но комментарии подруги сразу уничтожали очарование:
– Баба на чайник. Торт. Селедка. Зомби. Селедка в квадрате! Сосиска в тесте!
Обойдя все бутики и салоны, измученные девушки упали под зонтики уличного кафе, чтобы выпить кофе и что-нибудь съесть. И когда от пончиков остались только крошки, а от мороженого – пустые вазочки, Юлька вдруг обратила внимание, что на столиках стоят рекламки с изображением невесты.
– О, Жень, смотри! Тут и платья обещают, и декор! И близко! За углом буквально!
– Ю-ю-ю-юля-я-я! У меня уже сил никаких нет! – призналась Самсонова, одним глотком допивая кофе.
– Ничего не знаю! Может, это твой последний шанс найти то самое платье! Или ты хочешь выходить замуж в платье, которое отлично подойдет «приличной скромной девушке»?
Женька поперхнулась, закашлялась и согласилась идти туда, куда поведет навигатор.
Магазин располагался на первом этаже обыкновенной пятиэтажки. Девушки вскарабкались на высокое крыльцо и ввалились в небольшой торговый зал. Здесь было… уютно. Пахло цветами, воском и тканями. С потолка свисали новогодние гирлянды, в углу толпой испуганных красоток толпились манекены, наряженные в необычные платья.
Юлька толкнула Женьку локтем в бок:
– Смотри! Как раз для тебя!
Евгения присмотрелась и ахнула! Кринолин поверх юбок! Кожаная белая сбруя по тонкому шифону. Перышки, обрамляющие вырез и юбку, а в комплекте золотистый обруч и крылья! Да, тут точно было из чего выбрать!
Продавцом оказалась не девушка, а элегантная немолодая дама.
– Кому выбираем платье? – сразу спросила она.
– Ей! – Юлька подтолкнула Женьку вперед.
Для похода по магазинам девушки оделись одинаково просто – голубые джинсы и белые футболки. Но если Юлька радовала взгляд рыжеватыми кудряшками и аквамариновыми глазами, то Женя сверкала радужным хохолком, словно жар-птица, и мрачно взирала на продавца теплыми карими глазами.
– Очень интересно! Вам нужно удивить, поразить или напугать? – приподняв бровь, осведомилась дама.
– Напугать! – решительно заявила Женька и призналась: – Хочется верить, что жених откажется от свадьбы!
– Что ж, давайте попробуем, – дама обвела взглядом свой арсенал и попросила: – Пройдите в примерочную. Я, кажется, знаю, что вам подойдет!
Женька прошла в кабинку с зеркалами, и ей принесли туда нечто… Плотный лиф, расшитый жемчугом – вот и все, что в этом было от классического свадебного платья. Вместо юбки было невероятное количество узких полос шифона, вытянутых и деформированных так, что они напоминали не то струи воды в фонтане, не то встопорщенные перья. Спереди юбка едва прикрывала бедра, сзади раскидывалась роскошным «павлиньим хвостом». Открытые плечи выступали в раме тех же «перьев», дополненных жемчужинками на дрожащих серебристых пружинках.
Продавец обратила внимание Жени на то, что сзади в слоях лент прячутся такие же пружинки, и при резких движениях юбка шевелится, словно хвост, а крупные бусины стучат и блестят на солнце.
Когда Евгения вышла к Юльке, та на секунду замерла, потом запрыгала:
– Женька-а-а-а! Это потрясающе! Сюда белые кроссовки, и ты королева!
Девушка оценила свой вид в зеркале, покрутила «хвостом» и попросила:
– Можно фату? Самую простую!
Дама поощрительно улыбнулась и сняла с полки кусок фатина, обшитый по краю узкой тесьмой.
– Диадему? Шпильки? Тортик?
– У вас и торт можно заказать? – восхитилась Юлька. В ответ ей вручили буклет, и девушка тут же радостно вскрикнула: – Жень, смотри! Тут можно безе с фруктами заказать!
Евгения оценила. Аглая Николаевна уже приносила домой образцы тортиков, и все они были тяжелыми бисквитами с морем крема, а Женя как раз любила безе и фрукты…
– А еще у нас есть услуга «собери невесту», – с мягкой улыбкой уведомила продавец, – выезд на дом, сопровождение…
Девушки переглянулись:
– Берем!
* * *
Часа через два девушки выпали из магазинчика и, хихикая, сели в такси.
– Думаешь, мы сошли с ума? – задала риторический вопрос Юлька.
– Думаю, что у Потапова будет шанс вовремя смыться! – заявила Женька и молчала до самого дома.
В холле ее отловила Аглая Николаевна, и от примерки бежевого муара в кружевном чехле отпинаться не удалось. Потом ее долго уговаривали закрасить разноцветные прядки, вынуть из уха лишние серьги и смириться с прической-башней, щедро утыканной шпильками.
Апофеозом стал «тренировочный» грим. Энергичная тетенька, напевая себе под нос, нарисовала на лице Жени даму лет тридцати с хвостиком и возмутилась, когда невеста отправилась умываться.
За ужином Евгения решительно сказала:
– Мамочка, я тебя люблю, но… парикмахер, гример и даже торт будут мои собственные. Прости, но больше развлекаться за мой счет я не позволю!
Аглая Николаевна вздохнула, всплакнула и… смирилась. В конце концов, в маму невесты она уже наигралась.
Остаток недели прошел довольно тихо. Потапов только один раз связался с невестой – уточнил, какие цветы должны быть в букете.
Звонок был таким странным, что Женя растерялась. Все вопросы по торжеству миллионер решал через секретаря и ее мать, а тут сам набрал! От растерянности она и ответила чистую правду:
– Я люблю анютины глазки, а что будет в букете, мне все равно!
Потапов помолчал, потом положил трубку.
В назначенный день Женю откровенно трясло. На ее счастье, Юлька примчалась, едва рассвело, и сразу залила в подругу стаканчик валерьянки.
К восьми часам явилась команда из магазина. Комната невесты превратилась в штаб. Двери открывали только на условный стук и не пускали внутрь никого вообще. Общение с внешним миром осуществлялось через Юльку. Шустрая подружка умудрилась отбиться даже от Аглаи Николаевны, выловить аниматора с аппаратурой и устроить все так, как хотелось невесте.
Евгения в одном нижнем белье сидела у зеркала, пока присланный магазином парикмахер добавлял яркости ее разноцветным прядкам, и думала – как же она докатилась до жизни такой? Перехватив ее смурной взгляд в зеркале, Юлька набулькала еще двадцать капель валерьянки в стакан с водой и, поразмыслив, дополнила их каплями пустырника.
– Пей! И не думай о плохом! У тебя будет свадьба, которую хочешь ты сама! Кому не понравится, могут идти лесом!
Женя благодарно улыбнулась, выпила «коктейль» и расправила плечи. Все уже сделано, приготовлено, установлено и закуплено. Кому не нравится – пусть скажет «нет» перед регистратором!
В назначенный час прибыл Потапов. Жених был серьезен и строг. Смокинг, белый галстук-бабочка, запонки с черным сапфиром – и похожий на него, только светловолосый, тип лет на пять моложе за плечом.
– Мой шафер Максим Иванцов, – представил он молодого человека.
Аглая Николаевна чуть заторможенно кивнула и обратила внимание на букет невесты, который жених держал в руках. Фиалки. Прекрасные, огромные фиалки – белые, голубые, розовые…
– Как вы узнали, что Женечка любит фиалки? – изумилась будущая теща.
– Спросил, – сухо ответил жених.
Вновь прибывших проводили в сад, где уже стояла красивая свадебная арка, увитая цветами и лентами. За ней расположился пюпитр регистратора, а перед ней лежал коврик, обозначая место для новобрачных.
К арке тянулась ковровая дорожка, по которой предстояло пройти невесте. Ее обрамляли вазоны с живыми цветами. Ряды легких пластиковых стульев белого цвета украшали ленты. В стороне высился шатер, в который торопливо заносили подносы и корзины. Все было готово, гости чинно ожидали сигнала, а невеста… немного задерживалась.
Потапов нахмурился. Неужели Евгения решила все же сорвать свадьбу простейшим способом – не явиться на нее? Но это же бесполезно! На самом деле их зарегистрировали еще утром. Сейчас только получат подписи и выдадут свидетельство о браке. Даже если Женя не появится, аннулировать брак можно будет только через развод!
Однако через пару минут сквозь толпу пробежала девушка в аквамариновом платье, дала отмашку, и, к облегчению всех, из колонок грянул марш Мендельсона.
Самсонов-старший встал у начала дорожки, чтобы принять дочь и чинно подвести к жениху. Потапов сразу заявил, что выкупы, конкурсы, плакаты и прочее на его свадьбе недопустимы. Только хороший тон и высокий стиль. Поэтому в дом он даже не заходил, но все же вяло удивился – почему Павел Александрович не вывел Евгению из дома? Почему он тоже ее ждет?
Все стало понятно через минуту. Чинный марш сменился яркими битами Kesha, и в дверях особняка показалась невеста.
Сначала Потапов заметил традиционную фату – она укрывала девушку до талии. Потом разглядел пышную, волнующуюся юбку. И тут же в глаза бросились стройные ножки в… полосатых гольфах и кроссовках!
Аглая Николаевна застыла, приоткрыв рот! Гости дружно ахнули. А невеста в сопровождении подруги подошла к отцу и протянула ему руку. Павел Александрович – кремень-мужик! Молча взял дочь за руку, положил ее ладошку на свой локоть и, гордо выпрямившись, двинулся по дорожке к жениху.
Свидетель толкнул Алексея в плечо:
– Ого, какая куколка! И храбрая! Если ее собственная мамаша не разорвет, я сжую свой галстук!
– Чокнутая! – выдохнул Потапов и снова застыл, поедая взглядом Евгению. Надо сказать, в ее наряде что-то такое было. Притягательное. Как и в ней самой.
Когда девушка подошла ближе, стало понятно, что вместо драгоценностей на ее руках блестят фенечки, а волосы вместо диадемы украшают… наушники!
Бодрая музычка прервалась, когда Самсоновы подошли к Потапову. Павел Александрович с сомнением взглянул на Алексея – мол, стоит ли тебе дочку отдавать? И мужчина не выдержал – шагнул вперед, перехватил руку Евгении, вручил букет, а после вместе с невестой развернулся к регистратору:
– Начинайте!
Регистратор кивнул и, понимая, что затягивать нельзя, сразу начал с самого главного:
– Алексей Иванович, Евгения Павловна, является ли ваше желание вступить в брак осознанным и добровольным? Прошу ответить вас, жених…
– Да! – решительно ответил Потапов, поглаживая пойманную ладошку будущей жены.
– Прошу ответить вас, невеста!
– Да, – ответ прозвучал неуверенно.
Потапов повернулся к невесте и, сверля взглядом тонкую ткань фаты, прошептал:
– Никуда не денешься! Чокнутая!
Подписи, обмен кольцами и поцелуй прошли как в тумане. Евгения очнулась лишь тогда, когда жених, ах нет, уже муж, развернул ее к гостям и строго приказал:
– Улыбайтесь, Женя!
И она улыбнулась. А потом увидела кольца, которые Потапов надел ей на безымянный палец. Что сказать, камушек впечатлял. Нежный сине-сиреневый танзанит в окружении мелких бриллиантов. Именно этот перстень Женя видела на фотографии с выставки «редкие минералы в ювелирном искусстве», потому и узнала. Второе кольцо было просто широким и гладким. Это утешало. Может, все не так страшно?
Между тем к ним начали подходить с поздравлениями гости. Это было тоскливо. Каждый говорил банальные слова, глядя на задорно торчащие цветные пряди, на фенечки, на кроссовки. Зато Потапов пялился на бусины в декольте и наконец дернул одну, словно не верил, что там действительно пружина.
Женька давно бы упала в обморок от волнения и стресса, но на талии железным обручем лежала рука Потапова, а Юлька, стоя за левым плечом, ехидно комментировала подходы гостей. С другой стороны стоял свидетель жениха и тоже упражнялся в остроумии. Периодически эта парочка совпадала во мнении, и тогда Евгении трудно было удержаться от хохота.
– Мадам Брусникина. Держу пари, она подарит тебе ношеное пальтишко своей пусечки.
Женька смотрела на сухопарую даму с крохотной собачкой под мышкой и едва удерживалась от смеха.
– Пальтишко за пятьсот баксов, звучит недурно! – свидетель шепнул это свидетельнице, но жених с невестой тоже услышали.
– Увы, размерчик подкачал…
– Зато можно срезать брюлики!
– О, мсье Корнилин! Женька, прячься за мужа! Сейчас тебе будут слюнявить ручку и складывать глазки в декольте!
Кругленький энергичный гость действительно подошел к ручке невесты, но под тяжелым взглядом жениха выше глаза поднять не посмел.
– В такое декольте и я бы сложил…
Услышав это, Потапов повернулся и показал свидетелю кулак. Тот присмирел, зато Юлька разошлась, предлагая «Максику» нырнуть в декольте каждой подходящей к молодоженам пары.
Наконец эта тягомотина закончилась, гости взяли шампанское, разбились на группки и потихонечку двинулись к шатру, болтая и смеясь.
Потапов хмуро взглянул на шатер и неторопливо повел жену внутрь. Он был против пышного застолья, и Аглая Николаевна его услышала. Внутри не было столов – только фуршетные горки, наполненные закусками и деликатесами. Груды тарелок и бокалов на сервировочных столиках. Вышколенные официанты. И огромный торт на отдельной тележке.
Гости подходили к торту, прятали смешки и, шепчась, перемещались к закускам. Потапову стало любопытно. Он подошел ближе и хмыкнул. Огромный многоярусный торт-безе был украшен надписями: «долой мужиков», «свободу попугаям», «феминистки – вперед» и прочими. Все это было искусно выполнено в «уличном» стиле и, как ни странно, отлично сочеталось с нежными коржами и ломтиками фруктов.
– Сама дизайн придумала? – Алексей подтолкнул смутившуюся невесту в бок.
– Сама!
– Чокнутая! – как-то чересчур нежно сказал Потапов и потянул Женю ближе к родителям.
Самсонова, ой, уже Потапова, алчно взглянула на поднос с шампанским. Шокировать жениха тортиком не удалось, так, может, напиться? Но ее руку решительно перехватили:
– Евгения, – укоризненно сказал Алексей, забирая бокал и убирая его на другой поднос, – мы с вами должны подумать о наших будущих детях…
Женя дрогнула. Дети. Она еще не думала о детях, но после слов Потапова где-то внутри что-то натянулось. Малыш? Стало почему-то зябко. Девушка поежилась, и мужчина немедля прижал ее к себе, заглядывая в глаза.
– Устала? Поедем?
– Поедем? Куда?
– Ко мне. Я предупредил Аглаю Николаевну, она пришлет твои вещи.
Женя сглотнула:
– А-а-а-а свадебное путешествие? – нашлась она.
– Обязательно! – улыбнулся Потапов. – Уже завтра отправляемся в тур по реке.
– По реке? – брови девушки непроизвольно поднялись.
– Доктор рекомендовал не менять климат. Бали и Пхукет будут после рождения ребенка.
– Потапов, если ты пытаешься меня подкупить поездкой в теплые края, ты сильно промазал, – фыркнула Женя, впервые жалея, что не надела каблуки. Так бы и наступила сейчас этому самодовольному типу на ногу! – Неужели ты думал, что к двадцати пяти годам я нигде не была?
Мужчина задумался и нехотя признался:
– Я думал, твои родители все вкладывали в производство…
– Вкладывали, – подтвердила Женя, – но парочка «горящих» путевок – не то, от чего может пострадать производство. Так что в Турции, Таиланде и на Бали я уже была. А вот туром по реке ты меня, пожалуй, смог удивить.
Алексей хмыкнул и не стал признаваться в том, что идея принадлежала не ему. Просто плановый отдел предложил вложиться в речное пароходство. Вот и решил он своими глазами посмотреть, что там нужно. И молодую жену удивить.
Через часок Женя очень даже радовалась, что надела кроссовки, а не туфли. Юлька на каблуках уже падала и держалась только за Максима. Подарки горой высились на столе, гости уже захмелели и танцевали на специально уложенном на газон паркете.
Алексею с Женькой тоже пришлось покружиться, и вот тут девушка весьма заценила необычную конструкцию юбки – шлейфа как такового у нее не было, но упругие «перья» отлично разгоняли любопытных, так что разговор новобрачных никто не услышал. А говорили они о том, что пора уже бежать, и проделать это надо как-то незаметно, чтобы не выловили вездесущие родственники и журналисты.
В итоге договорились усадить в лимузин Юльку с Максом и отправить их ночевать в люкс лучшей гостиницы города. А самим уехать через черный ход сразу в особняк Потапова.
– Надеюсь, отдельная спальня для меня приготовлена? – подозрительно спрашивала Женька, изображая нежную улыбку.
– А как же брачная ночь? – усмехнулся Потапов. – Неужели моя трепетная невеста не желает провести ее с женихом?
– Молодая жена желает выспаться! – отрезала Евгения. – Устала!
Потапов помолчал, но возражать не стал. Перемигнувшись с Юлькой и Максом, молодые дотанцевали до края паркета и, спрятавшись за живой изгородью, договорились со свидетелями.
Юлька сразу согласилась покататься в лимузине и заночевать в люкс-номере для новобрачных. А вот Максим насмешливо протянул:
– А что мне за это будет?
– Ничего не будет, – ласково пропела свидетельница, – ни гематом, ни черепно-мозговой травмы… Даже сотрясения не будет! Если вовремя рот закроешь!
Потапов хмыкнул, разглядывая лицо своего кузена, и дал добро:
– Давайте уже, лимузин приехал. А мы – огородами!
В машину Евгении они упали, ожесточенно споря. Девушка не желала уступать руль, хотя в пышном свадебном платье ей было совсем непросто уместиться на сиденье. Потапов ворчал – машина была ему мала, тесна и неудобна. Однако мимо журналистов и зевак они проехали молча.
К особняку Потапова подъехали уже в сумерках. Светились фонари у входной двери и пара окон на первом этаже.
Женя аккуратно припарковалась и замерла на секунду. Ей стало страшно. Вот сейчас ей нужно выйти из своей маленькой, уютной машинки, войти в этот дом под руку с мужчиной, которого она совсем не знает, и… жить с ним?
Пока она сидела, застыв, Потапов выбрался из машины, обошел ее, открыл дверь и оценил вид молодой жены. Вздохнул, вынул ее и на руках понес к дому, ворча вслух:
– Теперь я понимаю, откуда растут ноги у традиции вносить невесту в дом!
Женя очнулась, стиснула его шею и нахальным тоном спросила:
– Чтобы не сбежала?
– Я тебе сбегу! Чокнутая! – буркнул Алексей.
– И ничего не чокнутая, – фыркнула в ответ Евгения, – может, мне страшно!
– Тебе страшно? Никогда не поверю! – покачал головой Потапов, занося девушку в просторный холл. – Надеть на собственную свадьбу кроссовки и наушники, наплевать на мнение окружающих, украсить торт граффити… Такое могла устроить или абсолютно глупая, или абсолютно бесстрашная особа. В глупости ты замечена не была, напротив, все считают тебя крайне умной. Значит, остается второе – бесстрашная!
Женя смутилась, а Потапов поставил ее на пол и подтолкнул к лестнице:
– Так вот, бесстрашная. Моя спальня в левом крыле – первая дверь, твоя – в правом, первая дверь. Беги!
Девушка насупилась, притопнула кроссовками и неспешно двинулась вверх по лестнице. Алексей глянул ей вслед и свернул на кухню. Там сидели домоправительница и дежурный охранник.
– Нонна Федоровна, мы прибыли, все готово?
– Да, Алексей Иванович, столик у вас в комнате! – заверила его подтянутая дама лет пятидесяти.
– Стас, забери сумки из багажника, оставь в коридоре у моей спальни. Всем доброй ночи!
Служащие нестройно пожелали ему того же, и Потапов в предвкушении отправился наверх.
Евгения поднялась на второй этаж, распахнула подсказанную дверь, щелкнула выключателем – и остановилась, ошеломленная. Абсолютно белые стены и потолок. Большие окна, глядящие в ночь. Паркетный пол и… все! Ах да, еще две двери и несколько светильников.
Одна дверь вела в ванную, в которой не было ничего, кроме заткнутых пробками труб. Вторая – в пустую комнату без окон, больше всего похожую на гардеробную. Женя нервно рассмеялась. Это было гениально. У нее есть отдельная комната со всеми удобствами. Только жить в ней невозможно!
Девушка украдкой выглянула в коридор и задумалась. Может, все же лечь спать прямо тут? В машине есть какой-то плед… А где мыться? Куда ходить в туалет?
Вздохнув и обняв себя за плечи, Женя потащилась в сторону комнаты Потапова. Как она устала! Зачем ей это дурацкое противостояние? О, ее сумки! Кажется, вот сюда она укладывала пижаму и зубную щетку?
Подхватив маленькую сумку, девушка решительно толкнула дверь в комнату мужа. Его в спальне не было – зато свет горел в гардеробной. Удобно, когда планировка одинаковая!
Женя немедля юркнула в ванную и заперла дверь. Та-а-ак, что тут у нас есть? Шампунь, бальзам, тоник, пижама… В дверь кто-то ощутимо толкнулся. Евгения не удержалась – повернулась к двери и показала язык. Ручку снова дернули, потом оставили в покое. Итак, что нужно девушке после тяжелого дня? Теплая ванна с пеной, масочка для волос, скрабик, тоник… Чем больше времени она проведет в ванной – тем лучше. Больше шансов, что жених уснет, не дождавшись отмытой невесты.
Засыпая на ходу, Женя выпала из ванной комнаты, поправила тюрбан из полотенца, добралась до кровати, упала на нее, завернулась в одеяло и закрыла глаза. Хо-ро-шо!
Потапов оценил появление невесты. Хмыкнул, взял припасенное второе одеяло и тоже уснул. Вот он еще секс в первую брачную ночь не выпрашивал!
Утром Женя сладко потянулась и… уперлась ногой в чье-то тело! Накатившая паника заставила немедля сесть.
– Доброе утро, Евгения! – Потапов тоже потянулся и лениво перекатился с боку на бок: – Можно еще поспать, сегодня воскресенье.
Девушка подозрительно зыркнула на мужа:
– Я, пожалуй, в ванную пойду…
– Женя, вы же смелая девушка! – Алексей вытянулся на постели, заложил руки за голову и приготовился к зрелищу. – Вам быстро надоест прятаться, а я не стану за вами бегать.
– Ну и не бегайте! – фыркнула Евгения. – Лучше объясните, что это с комнатой, которую вы назвали моей спальней?
– Я подумал, что вам захочется самой ее обставить, – тонко усмехнулся Потапов, – поэтому ее подготовили для отделки.
– Понятно. А как же путешествие?
– Увы, придется немного отложить. Завтра запуск новой линии, я должен присутствовать.
– Как и я, – строгим тоном сказала Евгения.
– Разве вы не хотите заняться своей спальней? Выбрать мебель, фурнитуру, отделку стен? – тоном змея-искусителя проговорил Алексей.
Женя подозрительно прищурилась:
– Это такой тонкий способ отвлечь меня от работы?
Потапов поморщился. В понедельник запускалась новая линия порошковых красок, та самая, ради которой он заключал договор с Павлом Александровичем. По тому самому договору Евгения должна была ее контролировать. Ну, отвлеклась бы девочка на ремонт… Кому стало бы плохо?
Врать жене в лицо не хотелось, поэтому он перевел тему:
– Что предпочитаете на завтрак?
– Два яйца всмятку, тост с помидорами и сыром, чай, ягоды.
– Чай? Не кофе?
– Сегодня выходной, – дернула плечом Женя, – кофе я пью только на работе.
– Как закончите отращивать жабры, спускайтесь вниз, я закажу завтрак.
– Отлично!
Обойдя по дуге свое свадебное платье, брошенное в кресло, девушка покопалась в небольшой сумке, вынула оттуда что-то джинсовое и закрыла за собой дверь.
Потапов вздохнул, потянулся и пошлепал в ванную гостевой спальни – через коридор.
К завтраку Евгения спустилась в коротком джинсовом комбинезончике и милом белом топике. Ее разноцветные прядки топорщились, как хохолок у жар-птицы, а в ушах бренчали маленькие колокольчики, надетые на колечки.
Потапов одобрительно взглянул на стройные ноги супруги и взялся за свою яичницу с беконом. Женя молча ела свой завтрак, даже не заглядывая в тарелку мужа. Зато, допив чай, спросила:
– Как зовут домоправительницу?
– Нонна Федоровна.
– Отлично! Карточку на ремонт дашь? Или брать кредитку и рассчитываться со своей зарплаты?
Потапов хмуро протянул Жене пластиковый прямоугольник:
– Пин-код: война с Наполеоном.
– В России?
– Да!
– Отлично! Что ж, дорогой, прости, вынуждена тебя оставить. Займусь своими хоромами, чтобы не опоздать завтра на работу!
С этими словами Женя скрылась в кухне, а Потапов подумал и вышел в сад. Он давно ввел правило: выходной – это выходной.
Евгения познакомилась с домоправительницей и обрисовала ей печальную ситуацию:
– Нонна Федоровна, мне завтра на работу ехать, открытие линии, торжество. А мне и умыться негде. Не буду же я Алексея ванны лишать? Он и так, бедолага, меня все утро терпел! Помогите! Вызовите бригаду сантехников, а я сейчас все необходимое по интернету закажу!
Все сразу заказать, конечно, не получилось. Пришлось хватать рулетку, бежать в ванную, делать обмеры и лишь потом складывать выбранное в корзину и звонить в магазины.
Бригада прибыла быстро. Уяснив, что от них требуется, они в сжатые сроки установили сантехнику, собрали мебель и пообещали в понедельник закончить остальное.
Пока шел скоростной ремонт, Жаня обследовала особняк. Обнаружив танцевальный зал с роскошным роялем, не удержалась – присела, заиграла любимый «Лунный свет» Дебюсси, потом с легким сожалением закрыла крышку и через французское окно вышла в сад.
Сад особняка Потапова удивлял. Она ожидала увидеть строгий, геометрически выверенный парк, а увидела что-то полудикое – корявые яблони, яркие клумбы, гамак между двумя деревьями, вкопанный под яблоней грубый деревянный стол и спящего в гамаке Потапова.
Девушка неслышно подошла, села в плетеное кресло и засмотрелась на мужчину. Такой – расслабленный, тихий – он выглядел иначе. Смягчились черты лица, растрепались всегда идеально уложенные волосы, из-под маски сурового и жесткого бизнесмена проступила личность.
Откинувшись в кресле, Женя рассматривала шелестящие листья яблони и думала. Может, зря она пыталась расстроить свадьбу? Что если Потапов не так плох? Вдруг у нее получится наладить с ним отношения? Под размышления девушка незаметно уснула. А проснулась от легкого поцелуя в губы.
– Что?
– Проснулась, Спящая красавица? – улыбнулся Потапов. – Идем обедать.
– Идём, – согласилась Женя.
Они неторопливо прошли по аллее, любуясь деревьями и цветами. Зашли в дом и увидели, что Нонна Федоровна уже накрыла стол. Нарядную сервировку дополнял букетик фиалок в круглой стеклянной вазе.
– Анютки, – Женя легонько дотронулась до нежных лепестков.
– Ты сказала, что тебе нравятся эти цветы, – мягко улыбнулся в ответ Потапов.
– Спасибо, мне приятно, – девушка посмотрела в лицо мужу и увидела, что он не прячется от нее за маской. Это было смело, и она улыбнулась ему так, как умела – легко, открыто, делясь удовольствием от теплого солнечного дня, хорошего настроения и его внимания.
Потапов замер, словно натолкнулся на препятствие. Потом бросил на Евгению подозрительный взгляд, но поймав еще одну улыбку – расслабился и выдвинул для девушки стул.
Они пообедали, болтая о пустяках, а когда принесли десерт, Алексей не выдержал и спросил:
– Женя, что это был за цирк с клубами и спиртным?
Евгения поморщилась:
– Подростковый бунт? – сказала она, отламывая кусочек нежного суфле с шоколадным соусом. – Если честно – я надеялась, что ты сам откажешься от такой скверной невесты.
Потапов хмыкнул и взялся за мороженое. Они помолчали, наслаждаясь десертами.
– Попробуем начать все с начала? – предложил мужчина.
– Попробуем, – эхом отозвалась Женя.
Конечно, сразу ничего не получилось. И эту ночь Евгения провела в своей обновленной спальне, а утром, хмурая и сердитая, собиралась на работу, не отказываясь от помощи Нонны Федоровны. Костюмы, присланные мамой, были упрятаны в чехлы, а вот блузки пришлось гладить, да и всевозможные нужные мелочи еще не нашли своего места в комнате Жени.
Выйдя к завтраку, девушка довольно хмуро посмотрела на мужа и решительно взялась за ручку кофейника.
– Поедем вместе? – нейтральным тоном предложил Потапов, разглядывая новую для него Женю – утреннюю, хмурую и собранную.
– Нет, – отказалась молодая жена, – в течение дня мне может понадобиться машина. Да и вам нужна мобильность.
– Я бы хотел проводить больше времени вместе, – прямо сказал Алексей, слегка сведя темные брови.
– В таком случае можем ехать вместе, – решила Женя, – но я буду брать служебную машину с водителем для разъездов и возвращения домой.
Потапов хотел возразить – домой он тоже хотел возвращаться вместе, но промолчал. Рабочий день – штука такая, начинается примерно в одно время, а вот когда закончится – никто не знает.
Они приехали на завод Самсоновых и сразу окунулись в текучку – гости, журналисты, торжественный запуск. Пока Потапов церемонно здоровался с руководством завода, Женя успела всех обежать, со всех спросить и чинно встать рядом с ним, чтобы поулыбаться в камеру. Потом они вдвоем разрезали ленточку, приняли поздравления и с затаенной тревогой смотрели, как, подчиняясь командам оператора, блестящая машина начинает гудеть, а цифры на табло, помелькав, замирают на отметке в двенадцать часов, возвещая запуск первого цикла.
После всего Потапов повел кормить и поить журналистов, чтобы обеспечить благожелательные отзывы в СМИ. Евгения пристроилась рядом. Она-то знала, что даже сытые журналисты – те еще акулы. И не ошиблась. Их забрасывали вопросами о свадьбе. Удивлялись, почему церемония прошла тихо, шептались по углам и нападали внезапными репликами из-за спин. Но Алексей и Женя держались единым фронтом – улыбались, как две голодные акулы, отшучивались, смеялись и окончательно всех запутали, смачно поцеловавшись в темном углу.
На деле поцелуй организовал Потапов, которому надоело наблюдать за тем, как все присутствующие мужчины пытаются флиртовать с его женой.
– Что это было? – поблескивая глазами, спросила Женя, отдышавшись.
– Ты моя! – коротко рыкнул Потапов.
– Твоя, твоя, – хихикнула девушка, погладив его по широкой груди, – но давай выбираться. Пора провожать гостей. И… я так устала, что готова ехать домой прямо сейчас!
Потапов только кивнул, и через пять минут гости вдруг засобирались.
Через полчаса Женя сидела в машине и думала о том, что мужчине все же легче. Один взгляд – и наглый журналист замолкает. Пара слов – и все шустро шевелятся, стараясь угодить. Ей куда дольше приходилось настаивать на своем, и если бы не задумка отца с тайным аудитом – ее так и воспринимали бы как «папенькину дочку».
Потапов тоже думал. Он весь день приглядывался к молодой жене и внезапно решил, что ему повезло. Умная, спокойная, деловая. Конечно, Евгения еще молода, порывиста и не всегда умеет сдержать эмоции, но тем она и радует его взор – свежестью, решительностью. Она походила на мороженое с теми дурацкими крошками, которые устраивали во рту фейерверк. Сладко, остро, непредсказуемо! Интересно, получится сегодня затянуть ее в постель? Или дать ей отдохнуть? Очень уж измученно выглядит его девочка.
Дома они оказались непривычно рано. Расстроенная Нонна Федоровна сообщила, что ужин еще не готов, но можно быстро отварить пасту или приготовить омлет.
– Ничего не надо, спасибо! – отозвалась Женя. – Мы же с фуршета. Я поднимусь к себе, приму душ и отдохну.
– Как скажете, – домоправительница была действительно расстроена. – Прошу прощения, Евгения Павловна, там доставили еще какие-то ваши вещи. Самый большой чехол поставили в гараже. Посыльный сказал, что так и надо.
– Спасибо, Нонна Федоровна! – Женя расцвела и ушла к себе. Потапов вздохнул и тоже двинулся к себе. Его ждали не только душ и ужин, но и бумаги в кабинете. Этот день он посвятил заводу Самсоновых, но его собственные дела тоже требовали внимания.
Женя быстро поднялась в свою комнату, нырнула в душ и с наслаждением постояла под горячими струями. Потом вернулась в спальню и обнаженная упала на постель, уже сонными движениями активируя будильник.
Через полтора часа девушка проснулась, сладко потянулась и поняла, что не готова сидеть в одиночестве весь вечер. Вскочила и взялась за новые кофры, стоящие в комнате. Как она и думала, в них нашлись кожаные брюки, водолазка-черепашка, косуха и шлем. А в гараже наверняка не только ее скалолазное оборудование, но и байк. Что ж, самое время прогуляться!
В доме было тихо. Она выскользнула через кухню, прихватив пару бутербродов и термос с чаем. В гараже сняла чехол с байка и любовно огладила его красивые обводы:
– Привет, малыш! Полетаем?
Выкатывала мотоцикл Женя руками. Незачем пугать обитателей особняка лишним шумом. Калитку на заднем дворе она присмотрела еще в воскресенье. Еда в кофре, телефон на груди под курткой. Вперед!
Потапов нервничал. Бумаги надоели, еда казалась безвкусной, в голове крутилась только одна мысль – тут, рядом, буквально в десятке шагов спит его жена. Милая, теплая, сонная, как тогда, когда он внезапно проснулся в ее постели. Разве он не может заглянуть к ней? Или все же это будет нарушением ее личного пространства? Их отношения пока еще такие хрупкие…
Мужчина подошел к окну и замер, насторожившись. Тонкая фигурка в мотоснаряжении выкатывала из гаража… мопед? Или легкий мотоцикл? В общем, какую-то мелкую букашку, похожую на велосипед с мотором. Кто это? Куда охрана смотрит? Тут незнакомец тряхнул головой, поправляя волосы, чтобы надеть шлем, и в свете фонаря мелькнули разноцветные пряди. Женя! Куда она собралась ночью?
Потапов взял со стола телефон и нажал кнопку быстрого вызова.
– Да, Алексей Иваныч.
– Стас, вы знаете, где моя жена?
– Обижаете, Алексей Иваныч! Димка за ней следует, Юрий и Семен ждут у трассы. Прикажете остановить?
Пауза затянулась, но Потапов все-таки выдавил:
– Нет. Видео мне на стол.
– Будет сделано!
Работать после такого было, конечно, невозможно. Алексей спустился в гараж. Байка у него не было – продал давно за ненадобностью, поэтому он сел за руль и вывел из гаража машину. Потом медленно поехал к трассе.
Евгения была там. Резвилась в небольшом «кармане» для грузовиков, благо ни одной фуры на стоянке не случилось. Девушка выписывала круги, восьмерки, ставила свой мопед на заднее колесо – в общем, развлекалась. Потом устала, остановилась, сняла шлем, утерла пот и вынула из кофра термос и бутерброды.
Потапов наблюдал, чувствуя, как копится слюна. Дожевав бутерброд и запив его чаем, Евгения надела шлем и неспешно поехала к особняку. Потапов тоже выжал сцепление и направил автомобиль к дому. Его жена с каждым днем становилась для него все более интересной особой!
Дни бежали за днями. Теперь, когда Женя была рядом, Потапов видел, насколько она интересный и разносторонний человек. После работы девушка не стремилась сидеть с книгой в гостиной – она ехала в бассейн или на занятия фьюзингом. Каталась на своем мопеде или покоряла стену в парке для скалолазов. При этом она не нуждалась в компании, так что Потапов оставался «за бортом» ее увлечений. Ему больше нравились теннис, гольф, рыбалка и прогулки на природе.
Впрочем, эти различия не мешали им выступать единой командой. Завод Самсоновых исправно работал, красители поступали в типографии, Потапов понаблюдал за действиями жены и переключился на другие проекты. Спали они каждый в своей комнате и встречались только за завтраком, да порой за ужином. Одно только радовало мужчину – Женя не была поклонницей светских развлечений и без него никуда не выходила. А на редкие важные встречи с нужными людьми Потапов с удовольствием брал ее с собой – красивая умненькая жена добавляла ему очков в глазах окружающих.
Все изменил случай. Евгения подвернула ногу и сидела дома. За окном зарядил дождь, и мероприятие на открытом воздухе, в котором должен был участвовать Алексей, отменили. Он появился дома около четырех часов, съел ланч и, зайдя в гостиную, с удивлением увидел там Женю.
Она сидела у огня, пила чай и читала книгу. Увидела его, улыбнулась и призналась:
– Что-то сыро сегодня, попросила Стаса огонь развести. Стало так уютно.
Потапов ощутил внезапное желание сбросить пиджак, сесть на ковер и вытянуть ноги к огню. А почему бы и нет? Он так и сделал, а потом повернулся к жене:
– Поделишься чаем?
– И даже плюшками, – хмыкнула Женя, протягивая ему чашку и большой пряник с начинкой.
Потапов довольно вздохнул и отпил глоток горячего напитка. Девушка сидела на диване, к которому он прислонился спиной, и ее теплый аромат кружил голову. Почему они до сих пор спят отдельно? Может, потому что оба сразу занялись делами, отложив свадебное путешествие на неопределенный срок? А может, дело в том, что он так и не сказал ей, как ему нравятся ее разноцветные прядки, нелогичное поведение и… круглая попа, которая потрясающе выглядела в кожаных штанах!
Чай и пряник кончились, а уходить не хотелось. Алексей уставился в огонь и почти замурлыкал, когда по его волосам пробежались тонкие горячие пальцы. Он запрокинул голову, упираясь затылком в бедро Евгении, и был вознагражден – его лицо аккуратно погладили, разминая кончиками пальцев мимические морщинки. Брови, скулы, слегка отросшая щетина… Это было приятно и удивительно… эротично! Кто бы сказал ему, что простые прикосновения могут вызвать такой приток крови к хм…
А между тем Женя осмелела. Ей, похоже, и самой стало интересно играть на нем, как на инструменте – она коснулась его виска губами, короткие аккуратные ногти царапнули шею. Потапов не выдержал – развернулся сильнее, поймал губами ее губы и чуть не застонал от наслаждения. Его жена пахла яблоком! Крепким зеленым яблоком! И медом!
Схватив Евгению за плечи, он притянул девушку ближе, стремясь впечатать ее в себя. Жалобно тренькнул воротник уютной кофточки, с треском разлетелись бретели бюстгальтера, освобождая красивую полную грудь. Алексей на секунду замер, ослепленный представшей перед ним красотой, а потом, почти благоговея, улегся на эту роскошь лицом. Утонул в мягкости, женственности, в потрясающем запахе здорового женского тела.
Женя не возражала, она вновь запустила пальцы в отросшие пряди его волос и тихонько постанывала, когда он отыскал губами розовые соски. Наверное, это было безумие, но Потапову не хотелось приходить в себя. Он стянул Евгению на пол, уложил на пушистый ковер, одним движением стянул с ее ног мягкие домашние слаксы вместе с бельем и, теряя голову от возбуждения, прижался губами к коротким темным завиткам внизу живота. Узкая манящая полоска, ведущая к наслаждению, привела мужчину к нежнейшим створкам любовной раковины, и он сполна вкусил ее сладость.
Женя стонала, дрожала, вскрикивала и так изгибалась, стремясь крепче прижаться ко рту своего мужа, что чуть не стукнулась головой о ножку дивана. К счастью, Потапов решил, что сладенького понемножку, и улегся у огня сам, усадив ее себе на бедра:
– Твой черед, – лукаво улыбнулся он, сладко облизываясь.
Евгения покраснела. Она еще никогда… А впрочем, почему нет? Ей только что сделали хорошо, и даже очень. И не было ничего странного в ответной ласке. Она медленно склонилась к Потапову, провела языком по его шее и прикусила тонкую кожу. Потом спустилась ниже, изучив губами плотные грудные мышцы и плоские темные соски. Потапов дрогнул, сжал пальцы на ее бедрах, но торопить и принуждать не стал. Женя тихонько выдохнула и лизнула аккуратный пупок. Потом сползла еще ниже и легонько подышала на вставший член мужа, убеждаясь в том, что он стоит твердо, как мачта, и от нетерпения уже блестит капелькой смазки.
Решимость куда-то делась, но Потапов не торопил, и девушка решилась лизнуть «леденец», потом еще раз и еще, а потом взяла губами яркую головку и чуть-чуть сжала, наслаждаясь реакцией мужчины.
Ей понравилось! Потапов так стонал, так извивался на ковре, что хотелось подразнить его посильнее – провести по тонкой горячей коже зубами, щелкнуть языком по уздечке, а потом поднять на него глаза, не стирая ниточку слюны, тянущуюся от припухших губ к его мужскому достоинству.
Потапов не выдержал – поймав взгляд Жени, зарычал, приподнял ее и насадил на себя, вырывая не то испуганный вздох, не то страстный стон. В ту же секунду Алексей толкнулся бедрами, а Евгения приняла его толчок и подалась навстречу, насаживаясь на его тугую плоть. Изнывая от желания, девушка куснула мужчину в плечо, а он в ответ сжал пальцы на ее бедрах и увеличил темп.
Когда небо рухнуло им на головы, они оба были мокрыми от пота, изнывающими, горячими и скользкими от страсти. В последней сладкой судороге Женя вцепилась в плечи Потапова и медленно легла на мужчину, не выпуская его из себя. Он же обнял ее, кутая в свои объятия, как в одеяло, и, кажется, на какое-то время они уснули. Потом девушка дернулась – поправить одеяло, и проснулась. На ее движение отреагировал Алексей – прижал крепче, потом отпустил и хрипло сказал:
– Переберемся в кровать?
– Сначала душ, – сладко зевнула и потянулась Женя. – Только как я в таком виде пойду наверх? Одеваться лень…
Потапов молча сдернул с дивана плед, закутал в него жену и унес добычу в свою берлогу, рыкнув по дороге на выглянувшего из кухни охранника. Медведи сладким не делятся! Так-то!
Через год после свадьбы у Потаповых родился сын. Евгения округлилась, немного повзрослела, все сочли, что беременность ей очень шла, а материнство идет еще больше.
Крестной матерью малыша стала Юлия Иванцова. Да-да, подруга Жени забеременела после ночи, проведенной со свидетелем в люксе для новобрачных, и через три месяца тихо вышла замуж за Максима Иванцова. Новорожденную дочь они назвали Евгенией, и дружили с Потаповыми семьями.
Младший Потапов хорошо ел, хорошо спал и давал матери возможность заниматься любимым делом. Старший Потапов ворчал, что жена устает, и грозился в самое ближайшее время уговорить ее родить девочку. А то в семье перевес мужиков – это не порядок!
Конец
Пролог
Алексей глубоко вздохнул, собираясь открыть глаза и начать новый день. Странно, в его комнате никогда не пахло цветами! Осторожно открыв глаза, мужчина уставился в розовый потолок и сглотнул. И где это он?
Рядом кто-то сопел. Алексей перевел взгляд и подавился вопросом – среди вороха мелких подушек торчали разноцветные пряди, а чуть ниже из-под розового одеяла выглядывала аппетитная тугая попка. Хм, а где он вчера был? В клубе? Нет. Голова не трещит, и подробности охотно всплывают.
Его пригласила в гости семья Самсоновых. Павел Александрович – солидный мужик чуть за пятьдесят, его жена – почти ровесница, но ухоженная и энергичная дама, умеющая и себя подать, и мужа похвалить.
Беседа была важной, речь шла о слиянии некоторых активов, инвестициях и перспективном направлении в производстве. После минувших кризисов и пандемии нереально востребованными оказались красители. От типографских красок до порошковых смесей для принтеров и красильных камер. А у Самсоновых как раз было свое химическое производство.
Алексей же хотел вложиться в расширение, с тем чтобы часть продукции поступала на его мини-типографии, печатающие буклеты, рекламу и визитки, и на парочку уцелевших ткацких фабрик. Вот и обсуждали варианты и перспективы под хороший коньячок и великолепную закуску. У Павла Александровича были свои связи на Камчатке и доступ к свежайшей икре и рыбе.
В какой-то момент к ним присоединился мрачноватый, но вежливый подросток – сын Самсоновых. Сидел молча, ел много, пил морс и рассматривал гостя с каким-то нездоровым интересом. Когда он ушел, Алексей почему-то не помнил. И как он очутился в этой постели под розовым потолком – тоже.
Тут девушка рядом завозилась, подгребая под себя мелкие подушечки, потом встала и, не оглядываясь, и, кажется, не открывая глаз, поплелась к двери, ведущей, наверное, в ванную.
Алексей моментально вскочил, огляделся, схватил пиджак и пулей вылетел в другую дверь. Коридор, лестница, знакомый холл.
– Алексей Иванович, доброе утро! – Аглая Николаевна шла, наверное, в кухню и узрела гостя. – Что же вы уже убегаете? Без завтрака?
– Прошу прощения, Аглая Николаевна, спешу, дела!
– Хоть кофе выпейте! – просила вслед хозяйка, но Алексей спешно откланялся, благо его машина стояла у крыльца.
Добравшись до дома, он привел себя в порядок, поморщился, осознав коварство коньяка, а потом полез в папку, собранную его службой безопасности на семейство Самсоновых. Ага. Кроме сына-наследника есть еще и дочь. Очаровательная девица двадцати пяти лет. Барышня мила, недавно окончила университет, не замужем. И попка у нее хороша, и лицо приятное. Серая мышка, конечно, но с пятьюдесятью процентами акций он бы взял и пострашнее кого. Решено. Сегодня же встретится с Самсоновым на ланче и обсудит вопрос слияния и женитьбы!
Глава 1
– Женька, ты с ума сошла?
Юлька ошарашенно смотрела на подругу. Та заявилась к ней домой нетрезвая, в грязной одежде, с размазанной по лицу косметикой.
– Мне плевать! – громко объявила Женька, потом осела на пол и заревела.
– Так, давай по порядку, – подружка села рядом, не щадя модных пижамных штанишек, и обняла зареванную внезапную гостью.
– Меня выдают замуж! – трагично объявила девушка.
– Выдают? Кто? За кого? – не понимая, покрутила головой Юлька.
Девушки дружили несколько лет, жили рядом и многое знали друг о друге.
– За папиного друга! – прорыдала Женька.
– За папиного? – Юлька поперхнулась. Им обеим было уже по двадцать пять лет, возраст родителей стремительно приближался к пятидесяти. И это были не европейские «пятьдесят» с белоснежной улыбкой и бодрой прогулкой в шортах по Альпам, это были наши родные «пятьдесят» – с одышкой, лысиной и корвалолом в кармане.
– Серьезно?
– Серьезно! – Женька подняла лицо и схватила подругу за руки: – Юлька, ты должна мне помочь расстроить эту свадьбу! У нас есть полгода!
– Хм, – тут подружку немного попустило, – полгода – это почти вечность! Давай поднимайся, топай в ванную, а я на кухню, кофе сварю. Будем писать план действий!
План написался на славу! Для начала девушки обсудили – а что же пугает их родителей?
– Мои черное терпеть не могут, – призналась Юлька. – Еще лысых…
– Бриться не буду, – отбилась Женька, тряхнув роскошной прической, которую недавно украсили разноцветные прядки у лица.
– Тогда варианты – афрокосы и муу-муу, цветные пряди и стиль японских «сукебан». Еще можно под монашку закосить…
– Под монашку точно не надо, – вздохнула Женька, – папины друзья все как один вспоминают, какие скромные девочки были во времена их молодости!
Юлька только хохотнула – ее мама сохранила немало фоток из «бурных 90-х», и по ним было видно, что девочки в родительской молодости скромностью не отличались.
– Тогда готы! Стиль устарел, но твои предки его хорошо помнят, – предложила подружка. – Надень черное и балахонистое. Размажь тушь до состояния «панда». Объясни всем, что у тебя траур. Ты прощаешься со свободой и возможностями. Мир такой огромный, в нем много разных мужчин, а тебе выдадут в личное пользование лишь одного. Тяжело быть взрослой, пирожные нельзя, мужиков нельзя…
От хохота Женька свалилась под стол и долго там извивалась, зато потом внесла этот пункт в список недрогнувшей рукой.
– На первое свидание надень самое «бронированное» нижнее белье. Чтоб прям «от самых глаз и до пяток». А под него еще три пары трусов. Зашей бюстгальтер, а еще лучше – обмотайся скотчем. Сделай все, чтобы жених запомнил эту встречу навсегда!
– У Ларисы паранджа есть, из Эмиратов привезла, как экзотику, – задумчиво пробормотала Женька, внося пункт «старомодное закрытое белье» в список. – Можно одолжить.
Юлька поаплодировала.
– Вот прямо сейчас запишись в секцию по бегу и не пропускай ни одного занятия. В идеале – бегай с утяжелителями. Через полгода он тебя просто не догонит! – предложила она, глядя на аппетитную фигуру подруги.
– Точно! Похудею заодно, – помечтала Женька.
На самом деле фигура у нее была очень хороша, но Евгения комплексовала из-за округлостей, считая, что современная девушка должна быть тонкой и звонкой, как струна.
– Что еще впишем? – поторопила подругу Юлька.
– Может, мне на жениха уронить что-нибудь тяжелое? – уныло предложила «невеста».
– Если угодишь между ног, прибьют за членовредительство, – съехидничала подружка, внося в план новый пункт.
День за построением кровожадных планов промелькнул быстро. Вечером Женька надела свои выстиранные и высушенные вещички, чмокнула Юльку в щеку и ушла воплощать план в жизнь, обещая отчитываться в соцсетях.
Первая фотка в «телеграмме» появилась уже утром. На ней красовались миленькие белые кроссовки с розовыми шнурками и бело-розовые браслеты-утяжелители на липучках. Юлька хмыкнула и затаилась. Она-то знала, что «начну бегать с понедельника» – их общая с Женькой болезнь. Однако подружка, похоже, всерьез собралась избежать свадьбы – кроссовки стали появляться в «телеграмме» каждое утро, правда, нарядно-розовый вид потеряли быстро. Теперь это были поношенные, стоптанные и даже слегка покусанные собаками кроссовки – ведь поначалу Женька взялась бегать в ближайшем к работе сквере, облюбованном собачниками.
Следующим шагом стала смена имиджа. Нет, в кардинально-черный перекрашиваться Женька не рискнула, а вот афрокосы заплела, добавила в гардероб полосатые чулки и такой же полосатый шарф, черные круглые очки и шапку-берет с помпоном. Юлька не выдержала – набрала подружку и пригласила к себе на чай с тортом. Женька пришла – румяная, счастливая, постройневшая.
– Да ты цветешь! Жених понравился? – немного ревниво спросила подруга.
Девушка усмехнулась в ответ:
– Он не появился. Прислал букет цветов и коробку конфет, как ребенку.
– А ты?
– А я решила, что я все еще ребенок! – Женька покрутилась на пятке, демонстрируя отлично сидящую водолазку насыщенного вишневого цвета, песочного цвета мешковатые брюки, горчичное пальто, гетры и полосатый шарф.
Скинув пальто на вешалку, она потерла ладошки:
– Хочу чаю с вареньем! И побольше!
За две недели прежде тихая, скромная Женька полностью перекроила свою жизнь. Нет, она не устраивала бунтов, не съезжала из родительского особняка, даже не возражала против разложенных везде журналов с образцами свадебных платьев. Она просто взяла на работе отпуск без содержания и принялась старательно изображать избалованную и капризную дочку богатых родителей.
– Папа в ужасе, мама пьет валерьянку, – призналась Женька, болтая ложечкой в чае. – Мне, конечно, противно, но я не хочу замуж за того, кто свалился пьяным в мою постель, потом сбежал, не появившись ни разу. И даже подарки передает через курьера.
Юлька пристально посмотрела на подругу. Похоже, жених ее все же чем-то зацепил!
– Свалился в твою постель? – переспросила она. – Ты не рассказывала!
– Да что там рассказывать? – фыркнула Женька. – Они вечером с родителями у нас сидели, потом с отцом в кабинете переговоры вели. А папа же хитрый: скажет побольше икры, сыра, острого мяса на закуску подать – и подливает. Наклюкался этот Потапов. А я меня на работе дедлайн – сделку готовим, аудит ждем, в общем, адский ад. Приехала я поздно, поужинала на кухне и спать пошла. Уже заснула, как тут это тело ко мне ввалилось в комнату, расшвыривая по пути одежду, и в постель. И спать. Я его ни выгнать, ни сдвинуть не могла. Хотела уж охрану звать, но устала как собака. Махнула рукой и уснула. А утром, пока в туалет ходила, он уже сбежал.
– История! – восхитилась Юлька. – Ну хоть красивый?
– Ну набери его в поиске и посмотри, – фыркнула Женька.
– Слушай, ну, ладно на работе отпуск взяла, – не унималась подружка, выискивая в сети фото Потапова Алексея Ивановича. – А чем ты занимаешься дома?
Глаза Женьки ехидно замерцали:
– Ты не представляешь, сколько всего интересного происходит вечером и ночью! – заявила она.
– Вечером и ночью?
– Ну да. Говорю родителям, что поехала в клуб, а сама – на курсы! Или на пробежку. Еще на самооборону хожу. Возвращаюсь под утро, глаза красные, в синяках вся. Побрызгаю на себя из фляжки, косметику размажу и заваливаюсь с шумом! Потом сплю до обеда!
– Ну ты дае-е-ешь! – восхитилась Юлька. – А в синяках почему?
– Ну так на тренировке то мимо макивары ногой заедут, то при отработке захвата перестараются. Я вон четыре дня фонарем светила, а маме сказала, что в клубе подралась!
– И как родители? – ужаснулась подруга. – Терпят?
– Возмущаются, дверями хлопают, а что они сделать могут? Гуляю на свои, – фыркнула Женька.
– На свои? – Юлька была уверена, что Женьку содержат родители.
– Ну, так я же на квартиру копила, – вздохнула та. – Вот и трачу потихоньку. Фрилансом подрабатываю, сижу в библиотеке, а маме говорю, что по магазинам пошла или в салон. А еще занимаюсь фьюзингом.
– Это что за зверь? – искренне удивилась Юлька, выставляя на стол чашки и варенье.
– Что-то типа мозаики из стекла. Там нужно уметь его резать, плавить газовой горелкой, загонять в раму. У нас пока техника безопасности и основы, но у меня уже есть идеи!
– Так ты передумала портить свадьбу? – осторожно спросила подруга после третьей чашки чая с вареньем.
– Зачем ее портить? – картинно удивилась Женька. – Я просто буду собой, а если жениху это не понравится, что ж, надо было смотреть, что покупаешь!
Эта обновленная Женька Юльку, пожалуй, даже пугала, но верные подруги, они такие – девушка подлила чая и принялась спрашивать про курсы.
– О, там действительно интересно! – обрадовалась Женька. – Мы уже делаем прорисовку тушью по акварельному фону, разделяя стекло и металлические контуры для витражей…
Глава 2
Разговор с Самсоновым за ланчем прошел успешно. Он, конечно, удивился предложению Алексея, но пообещал подумать и в целом отнесся к идее закрепить сделку браком благосклонно.
– Думаю, дочь не откажется, – сказал он на прощание, – а моя супруга однозначно будет в восторге! Вы сумели произвести на нее впечатление!
Потапов пожал будущему тестю руку и простился. Направляясь к своему офису, бизнесмен размышлял. Кажется, у него появился новый перспективный проект – «невеста». Интересно только – как он очутился в постели Евгении Самсоновой? И… часто ли она приглашает гостей отца в свою постель? Эта мысль Алексею совершенно не понравилась, и он вызвал к себе в кабинет начальника службы безопасности:
– Михаил Юрич, – Алексей кивнул на папку с информацией по семье Самсоновых, – примите в разработку Евгению.
– Есть повод? – удивился сотрудник. – На что обратить внимание?
– Сейчас идут переговоры лично с Павлом Александровичем, – пространно начал Потапов, – возможно, Евгения – моя будущая супруга. Я бы хотел знать о ней как можно больше. И не формальные точки, а подноготную.
– В ближайшее время выясним! – пообещал Михаил Юрич и, обсудив с начальством еще кое-какие вопросы, ушел.
Алексей вновь задумался. Покрутил в голове свой разговор с Самсоновым и решил, что Павел Александрович не станет сразу обрушивать новости на дочь. Сначала обсудит их с супругой и лишь на следующий день осторожно изложит Евгении. Значит, нужно заказать на завтрашний вечер приличный букет, коробку бельгийского шоколада и уточнить, чтобы доставили около девяти вечера.
– Мариночка, – нажал он кнопку интеркома, – организуй доставку. Орхидеи и шоколад в загородный дом Самсоновых. Евгении Павловне от меня. Завтра вечером.
Секретарь ответила, что все будет, и Алексей отодвинул проект «невеста», занявшись насущными делами фирмы.
Между тем все сотрудники фирмы подошли к своей работе ответственно. Марина заказала роскошную цветущую орхидею и коробку конфет с тремя видами шоколада и пятью начинками. Потом подала заявку в курьерскую службу и оплатила доставку, указав точное время и адрес. Тут секретаря немного отвлекли, и она подтвердила упаковку заказа, не совсем расслышав то, что сказала сотрудница. Но разве это так важно? Подарок с карточкой от шефа будет доставлен, а теперь у нее звонок по второй линии!
Михаил Юрьевич первым делом отправился к дежурному айтишнику и приказал собрать и систематизировать всю информацию из соцсетей Евгении Самсоновой, а потом приставить к девушке парочку «топтунов», чтобы выяснить ее основные маршруты.
Однако столкнулся с проблемой – девушку и так аккуратно «вели».
– Кто это? – хмуро спросил начальник СБ Потапова, сунув под нос айтишнику телефон со смазанной фотографией парня, который постоянно околачивался рядом с Евгенией Самсоновой.
– Сейчас пробьем, – пожал тот плечами, отправляя фото на свой комп. – Студент какой-то… А, смотрите, он указан как самозанятый, платит налоги, сейчас поинтересуемся… Та-а-ак, все понятно. Похоже, парня привлекли присматривать за девушкой. Охранная фирма «Сокол». Они такое практикуют. Нанимают «топтунов» из ближнего окружения клиента, у них мобильный отряд на быстром вызове. Если что, задача студента или там бабульки на лавочке – позвонить.
– А узнать, кто за девочкой присматривает? Возможно?
– Это, пожалуй, надо через бухгалтерию… – парень закопался в страничках и файлах, окна сменяли друг друга, открываясь, закрываясь, всплывая веером… – Нашел! – заявил он примерно через полчаса. – Самсонов Павел Александрович нанял фирму «Сокол» для охраны дома, жены и детей. За младшим Самсоновым тоже приглядывают, но там проще – у него постоянный «нянь» есть из краповых беретов. А девушка то ли от охраны отказалась, то ли еще что, вот за ней «топтуны» и бегают.
– Ага, – сказал Михаил Юрьевич, покачиваясь с пятки на носок. – За девочкой, значит, присматривают. А нельзя ли файлы этих «топтунов» ломануть? Чтобы нашим не светиться? Они ж, поди, отчеты отсылают и по телефону болтают?
– Миха-а-ал Юрич! – протянул недовольный сотрудник. – Ну это только в кино все делается за три минуты и с разбегу. Для подключения техника нужна, для взлома тоже. Может, проще «топтуна» к девчонке приставить?
– Но информацию по ней ты мне быстро нашел, – хмыкнул, подтрунивая, начальник СБ.
– Я вам миллион раз говорил – это все информация из открытых источников! Ну, или условно открытых. А прослушка и взлом – это другое. Да и следы останутся.
– Ладно, ладно, я понял, – задумчиво отозвался безопасник, – приставлю к девочке кого-нибудь. А ты все же покопай поглубже. У нашего главного там коммерческий интерес наклевывается. Вдруг эта барышня как раз слабое место Самсонова?
– Понял! – парень повернулся к монитору и ушел в свой виртуальный мир. А Михаил Юрьевич ушел в свой кабинет, чтобы почитать собранную информацию. Про возможность брака безопасник намеренно умолчал – сплетни в коллективе распространяются быстро, а вдруг девица окажется с изъяном? Стоит пока внимательно изучить все, что накопал Денис…
Глава 3
Родилась, училась, хм, а школа-то самая обычная! Самсоновы тогда уже вели бизнес, но все деньги вкладывали в развитие производства и поддерживали жизнь обычной семьи – ну, может, чуть более свободной в плане образования для детей.
Судя по всему, Евгения Самсонова была прилежной ученицей и послушной дочерью. Посещала кружки и секции, училась неплохо и шалить успевала. Нормальный ребенок без выкрутасов.
Загородный дом Самсоновы купили лишь тогда, когда старшая дочь закончила школу и поступила в институт в родном городе. Специальность, конечно, химия, но параллельно девушка прошла курсы управления и, чтобы не мотаться ежедневно за город, поселилась в общежитии университета. Учеба, подруги, друзья, нежная влюбленность на первом курсе и жестокое разочарование на втором… Обычная жизнь обычной студентки.
Необычное началось после защиты диплома – Самсонов взял дочь в свою фирму, но под девичьей фамилией матери и на самую простую должность по ее специальности, указанной в дипломе. Девушка уже жила с родителями в новом доме и на работу ездила с отцом, но тот высаживал ее за полквартала от здания, чтобы в фирме как можно дольше не знали о том, кто она такая. Быстрого карьерного роста у Евгении не получилось, видимо, практическая химия ее привлекала меньше, чем управление. Зато она предоставляла отцу отчеты о недостатках работы подразделения и настаивала на улучшениях. После чего «злой начальник» переводил ее в другое отделение.
Михаил Юрьевич хмыкнул – а девочка молодец! И бухгалтерию «почистила», и лабораторию. И даже до производства добралась! В среднем тратила три месяца на сектор и отчеты составляла грамотные. Понятно, почему Самсонов готов закрепить сделку браком – девочка в состоянии проконтролировать дела мужа или хотя бы производства.
Однако подавать отчет Потапову безопасник не спешил – вдруг айтишник еще что-то нароет? Да и куда спешить, шеф явно не заинтересован в девчонке. Так, прикидывает варианты. Отложив папку с отчетом, глава СБ погрузился в другие насущные дела – в крупной фирме их хватало.
Самсонов поступил так, как и думал Потапов – обсудил предложение будущего партнера с женой, и та согласилась с идеей мужчин:
– Почему бы и нет? Пусть познакомятся. Женечка – девочка толковая, расширение производства ей только в радость будет. Да и семью ей пора заводить.
– Тогда скажи ей вечером, – решил Павел Александрович, – а я Потапову согласие передам. И надо будет его пригласить на ужин через недельку. Юристы как раз контракт в первом приближении приготовят, будет что обсудить.
В тот день Евгения Павловна приехала домой поздно. Ее маленькая смешная машинка, расписанная под божью коровку, кажется, устало вздохнула, заехав на стоянку возле родительского дома. Тело болело, голова ныла, хотелось в душ и спать. Даже есть не хотелось. Но в холле дочь поджидала взволнованная мама.
Ее торопливый рассказ о потрясающей брачной перспективе согнал с Евгении усталость:
– Мам, вы серьезно? Какой-то папин партнер?
– Но Женя! Достойный и состоятельный мужчина, вполне молодой и активный!
– Мам, он не породистый кобель, и я не собираюсь за него! – отрезала Женя.
– Наследник же Богдан, а Потапов богат! Ты сможешь спокойно жить в свое удовольствие!
Женя прищурилась. Вот уж удовольствие! Неужели мама это всерьез? Она ведь до сих пор работает старшим секретарем отца, принимая полное участие в управлении фирмой. Просто маскируется под домохозяйку для новых друзей отца.
– Мама, мне кажется, ты знаешь, что я никогда не была нахлебницей…
– Доченька, – сменила тактику Аглая Николаевна, – ты не понимаешь! Это такой шанс для карьерного роста! По договору именно ты будешь контролировать совместное производство! Должность исполнительного директора! Возможность влиять на процесс!
Евгения покачала головой, и тогда мать добила ее:
– Папа уже дал Потапову свое согласие! И предварительное соглашение подписано! Без вашего брака оно будет недействительно!
Словно для усиления момента в дверь позвонили. Раздраженная хозяйка дома распахнула дверь и увидела курьера в зеленой куртке:
– Госпожа Самсонова?
– Да…
– Евгения Павловна?
– Это я, – устало сказала Женя, появляясь за спиной матери.
– Это вам! – парень лучезарно улыбнулся и вручил девушке орхидею в стеклянной колбе, увязанной розовыми бантами. Коробку шоколада в тех же бантиках с мишками Тэдди и противозно-розовую открытку с подписью А. Потапова.
Женя выдержала паузу – позволила курьеру получить подпись и удалиться, потом показала открытку-факсимиле матери:
– Он что, меня младенцем считает?
– Дочь, ну, возможно, секретарь Потапова ошиблась… Он тебя постарше, сказал что-то вроде «отправьте девочке подарок», вот и… отправили.
Маме Женька верила – та не зря много лет работала в секретариате. Но… сказал секретарю? Жених?
В общем, отказавшись от ужина, девушка ушла к себе, а на следующий день взяла отгул, посидела, подумала, послушала родителей, стянула из бара бутылку вискаря и помчалась к подружке – решать, как избавиться от брака с миллионером.
Глава 4
Потапов был доволен – работа над контрактом продвигалась, Самсонов передал согласие на брак от своей дочери и приглашение на ужин через недельку – как раз и обсудят кое-какие детали договора.
Интересно, Евгении понравились цветы и шоколад? Подумав, Алексей ткнул клавишу интеркома:
– Марина, пригласите ко мне Михаила Юрьевича!
– Он ждет, – отозвалась секретарь.
– Отлично! Просите!
Безопасник вошел, как всегда – чуть не строевым шагом:
– Вот отчеты по работникам завода Самсоновых…
– Потом, – прервал его Потапов, – ты к девушке топтуна приставил?
– К девочке?
– К дочке Самсонова! – несколько раздраженно напомнил шеф.
– Да, конечно! – заверил глава СБ, ругая себя за то, что не прихватил папку с данными Евгении.
– Я ей вчера подарок отправлял, твой топтун не видел, как она отреагировала?
Михаил Юрьевич смутился. Время хорошо перевалило за полдень, и Женя успела устроить скандал родителям и уехать на такси к подруге, выкрикивая нечто бессвязное прямо на улице.
– Ей не понравились цветы? – уловил заминку Потапов.
– По правде сказать… девушка сегодня пропустила рабочий день и…
Чтобы ничего не объяснять, безопасник просто включил видео, на котором заплаканная Женя вываливалась из такси возле дома подруги, обнимаясь с бутылкой.
– Что это? – на лице Алексея проступило брезгливое удивление.
– Евгения Самсонова сегодня приехала к подруге. Зашла в квартиру и не выходила, – сухим тоном отчитался Михаил Юрьевич.
Потапов молча вернул телефон, потер внезапно проявившуюся морщинку между бровей и уточнил:
– И… часто она так?
– Ну-у-у-у, – развел руками безопасник. Не хотелось ему говорить шефу, что вот это безобразие – похоже, реакция невесты на новости о браке.
– Так, – жестким тоном сказал Алексей, – приставь к ней своего человека. Пусть наблюдает и все записывает. Думаю, информация мне пригодится…
– Так вы… передумали жениться? – осторожно уточнил Михаил Юрьевич.
– Контракт с Самсоновым для меня крайне выгоден. Разрывать его – глупость. А вот прижать будущую жену, чтобы сидела тихо и не лезла в дела… Ее отец почему-то считает ее выдающимся специалистом и настаивает на ее участии в совместной работе. Ну, а с таким контентом на руках я быстренько усажу женушку в гостиной разливать чай.
Молча кивнув, безопасник вышел и уже в приемной набрал своего «топтуна», чтобы еще раз повторить распоряжение – все под запись.
Глава 5
Первый месяц после визита к Юльке Женя держалась на злости и стрессе. Это, как ни странно, дало свой результат. Она поднималась на пробежку, невзирая на погоду. Утром, изображая похмелье, ничего не ела – только пила бульон или кефир, вечером смывалась с семейного ужина «в клуб», зная, что родители только и ждут момента, чтобы притиснуть ее в угол и замучить нравоучениями.
Эффект от стресса, занятий спортом и невольной диеты был потрясающим – девушка похудела так, что пришлось полностью менять гардероб! Впрочем, на одежду Женя особенно не тратилась – ей неожиданно понравился новый стиль, да и деньги таяли быстро. Хотелось сэкономить на чем только возможно. Единственное, на чем она не позволяла себе экономить – это была обувь. Оказывается, пробежки, прогулки и маскировочные побеги из ночных клубов изрядно изнашивают милые бело-розовые кроссовки.
А еще за месяц пребывания «в невестах» у Евгении появились новые друзья. Девочки и мальчики с курсов фьюзинга. Спарринг-партнеры по самообороне. Швейцары тех самых клубов, где она появлялась, щелкала пару снимков на фоне гудящей толпы и убегала через черный ход. Правда, эти здоровяки неплохо на ней зарабатывали, продавая фотографии сначала охране, приставленной отцом, а потом слежке от жениха.