— Пап, почему я должна его встречать? Пусть твой водитель съездит. В конце концов, Андрей не маленький ребенок и способен вызвать себе такси, — выпаливаю на одном дыхании в трубку телефона.
— Яна, можно отложить одну из съемок и съездить в аэропорт. Это займет полчаса твоего времени, — строго говорит отец.
Прижавшись к обочине, я включаю аварийку и смотрю перед собой ничего не видящим взглядом. От одной мысли, что увижу говнюка Ковалёва, неприятный жар разливается по телу.
Сколько лет Андрея не было в России? Года четыре? Еще столько же его бы не видела!
— А может, все-таки Семён его встретит? — предпринимаю еще одну попытку избежать столкновения с Ковалёвым.
— Водитель в отпуске. Отвезешь Андрея домой и свободна, — чеканит папа каждое слово.
Это первый звоночек, что нужно соглашаться и не вступать в острую конфронтацию. Но меня не остановить после услышанного.
— В смысле домой, пап? К нам? Ты сейчас серьезно?
От ужаса волосы на голове шевелиться начинают.
— Андрей поживет в нашем доме какое-то время, — как ни в чем не бывало продолжает отец.
Возникает видение, как под капотом машины трескается асфальт и я лечу вместе со своей ласточкой в преисподнюю, в огромный кипящий котел.
— Ты предложил Ковалёву пожить у нас, зная, что мы с детства терпеть друг друга не можем? — переспрашиваю, чувствуя, как вспыхивает вся нервная система.
— Дочка, Андрей недавно после травмы. В его квартире ремонт, а у нас есть все необходимое для реабилитации, — невозмутимо поясняет отец. — Я сказал, что не имею ничего против, если он поживет какое-то время у нас и присмотрит за тобой, пока мы с мамой и близнецами будем в Стокгольме.
— Ну замечательно, пап! — Стону от отчаяния в трубку, закрыв глаза, чтобы избавиться от навязчивой картинки, как меня пожирают языки адского пламени. — А ты в курсе, что Ковалёв жуткий бабник и бунтарь? Мне теперь наблюдать, как любимый дом превратится в бордель и развалины к вашему возвращению?
— Не выдумывай, Ян, и меньше собирай всякие слухи. Все будет хорошо, — заверяет отец. — К тому же Андрей после серьезной травмы, бордель он явно сейчас не потянет.
Мы с Ковалёвым носили общую фамилию, пока он ее не сменил. Росли тоже вместе, и мой горячо любимый дядя и обожаемая бабуля в Андрее души не чают. Но я на дух не переношу этого паршивца и не желаю с ним никакого соседства. Тем более на своей территории.
— Яна, ты еще здесь? — зовет отец.
— Да, — бурчу недовольно.
— Андрей с пеленок терпит все твои выкрутасы, нервных клеток ты ему убила порядочно. Надеюсь, вы перестанете задевать друг друга и наконец-то поладите. Давай, ноги в руки и дуй в аэропорт.
У меня большие сомнения, что мы с Ковалёвым поладим, но спорить не решаюсь. Да и бессмысленно это, если папа принял решение.
— Кстати, в сейфе я оставил для тебя немного наличных. Код помнишь?
— Мне ничего не нужно. Я сама зарабатываю, пап. — И очень тихо добавляю: — Жаль, не столько, чтобы купить себе сейчас отдельное жилье.
— Я все слышу, мартышка.
— Вот и хорошо. Потому что я сильно негодую из-за твоего решения, — чуть-чуть смягчаюсь, услышав свое домашнее прозвище.
— Вся в мать. Эмоции впереди разума. Чуть что, обе загораетесь, как спички. Подыши глубоко и поезжай в аэропорт, Яна. — В папин голос возвращаются серьезные интонации. — В сообщении сейчас скину информацию о рейсе.
Завершив разговор, просто сижу несколько минут, пока не приходит СМС от отца. Я строю маршрут в навигаторе и еду в аэропорт.
«С пеленок терпит мои выкрутасы, и нервных клеток я убила ему порядочно, да, пап?» — бормочу себе под нос, резко трогаясь с места. — Потому что Ковалёв с детства бесит своим вредным характером и вечно недовольным лицом! Всего лишь хотелось Андрея как-то развеселить. И никакая я не мартышка!» — всё не могу перестать бухтеть.
Папа привык называть нас какими-то нелепыми прозвищами. Надо маме пожаловаться. Только у нее получается влиять на отца.
Я так напряжена, что, кажется, достигнут критический предел. Как бы самой не пришлось ехать на такси, потому что, когда злюсь, с концентрацией внимания возникают проблемы.
Усилием воли беру себя в руки и добираюсь до аэропорта без эксцессов. На все про все уходит никак не полчаса. Снова хочется передразнить отца с его «это займет полчаса твоего времени», но вместо этого, заприметив на улице у какой-то милой бабули картонную коробку, которую она пытается запихнуть в мусорку, прошу отдать ту мне. Отрываю кусок, пишу на нем ручкой «Добро пожаловать в ад», расправляю края помятой и испачканной картонки и иду в общую зону. Не забываю и завядший веник, который специально купила в цветочном магазине. Продавщица хотела выбросить потерявший вид букет, но я забрала за символическую плату, чтобы «с почестями» встретить «желанного» гостя.
Знакомое лицо в толпе нахожу сразу. За те несколько лет, что мы не виделись, Андрей возмужал и как будто стал еще шире в плечах. В синих джинсах, черном джемпере и кожаной куртке, он расслабленной походкой направляется в мою сторону. Так и не скажешь, что травмирован.
Подойдя ближе, Ковалёв смотрит на табличку, затем переводит взгляд на поникшие цветы и лишь потом на меня. Слегка прищуривается.
Никогда не была ценительницей мужской красоты, хотя по роду деятельности встречала много приятных и фотогеничных людей. Своего якобы двоюродного брата я не особо люблю, но должна отметить, что во внешности Андрея есть что-то завораживающее, дьявольское. Особенно эта родинка на его щеке. И черные глаза, которые он сейчас не сводит с меня.
— Привет, Яна, — улыбается, никак не отреагировав на «теплый» прием. — Вымахала-то как! — Андрей продолжает ощупывать меня слегка прищуренным взглядом. Кивает на увядший букет и грязный картон: — Смотрю, ко встрече подготовилась. Это мне?
Сохранять спокойствие, и без того мнимое, очень сложно.
— В жизни бы не приехала встречать тебя, если бы не обстоятельства и просьба отца, — парирую холодно.
— А что так? До сих пор обижаешься за тот случай, когда я поставил тебя на место на юбилее нашей бабули?
Перед глазами снова вспыхивает яркий огонь. Будто и не было никакой разлуки. Андрей все так же бесит дерзкой самоуверенностью. Одним своим существованием.
— Моей бабули, — поправляю его.
— Нашей, — настаивает он все с той же убийственной иронией в голосе, пока я пытаюсь блокировать воспоминания о том ужасном вечере.
Лучше бы Ковалёв не возвращался. Так всем было бы спокойнее. И в первую очередь — мне.
Несколько секунд мы смотрим друг на друга: Андрей — насмешливо-пристально, я — едва сдерживая раздражение.
Разговоры о том, что он приедет в Россию восстанавливаться, чтобы затем принять участие в чемпионате по паркуру, ходили давно. Так же как и слухи, что Ковалёв меняет девушек как перчатки и ни с кем не спит дважды.
О чем думал отец, когда предлагал ему пожить в нашем доме?
По пути домой Андрей просит остановиться у заправки. Выходит из машины и, достав телефон из кармана джинсов, идет к мини-маркету. Я нервно постукиваю пальцами по обивке руля и в ожидании Ковалёва. Его нет пять минут, десять, пятнадцать!
— Ну это уже ни в какие рамки! — негодую вслух. — Полчаса пап, да? Полдня убила на этого говнюка!
Опять смотрю на часы. Начинаю злиться, а этого делать нельзя. Нужно довезти Ковалёва до дома без происшествий, а потом ехать на работу. Только вот на деле хочется плакать от отчаяния.
Какой-то кошмарный сон наяву. Еще утром из-за туч выглядывало солнышко, пели птички, настроение было прекрасное, а сейчас это все словно ластиком стерли. Погода дрянь, настроение — такое же.
Вспоминаю, что девчонки звали вечером в клуб. Еще не поздно сказать, что передумала, и пойти с ними. «Да, так и сделаю. Сразу же после съемок к ним отправлюсь, только возьму, во что переодеться», — решаю я, наблюдая, как Андрей выходит из магазина, прижимая сотовый к уху.
Неужели нельзя было отложить переговоры до дома? Или чем он там занимался в магазине двадцать минут?
— У меня вообще-то дела есть. Я важную съемку перенесла и через час должна быть на другом конце города, — говорю Ковалёву, когда он опускается на сиденье, даже не обратив на меня внимания.
— Так бы сразу и сказала. Откуда мне было знать о твоих планах?
Андрей затемняет экран и прячет телефон в карман. Берет бутылочку воды, откручивает крышку и делает несколько глотков. Других покупок у него я не замечаю. Осознание, что Ковалёв разговаривал по телефону в мини-маркете, когда мог бы делать это в салоне автомобиля и сэкономить мое время, обжигает новой волной злости.
— Блин, таблетки в чемодане забыл. Не достанешь? — Андрей задерживает на мне свой черный взгляд.
Если бы можно было безнаказанно убивать — обязательно бы это сделала. Прямо сейчас.
— До дома потерпишь, — отвечаю как можно спокойнее.
Папа научил, что, если кто-то очень бесит, нельзя показывать ему своих настоящих эмоций, нужно до последнего сохранять внешнее спокойствие. Особенно если собеседник испытывает те же чувства. Показное равнодушие выбьет оппонента из колеи. Но Ковалёва почему-то не выбивает. Такое ощущение, что ему все равно.
Какое-то время мы едем в полной тишине. От напряжения закладывает уши. Я чувствую себя так, словно нахожусь внутри огромного вакуумного шара.
— Чем занимаешься сейчас? — первым нарушает молчание Андрей. — Где-то работаешь? Если встреча важная, могу с тобой прокатиться, — произносит так, словно делает мне одолжение.
Не знаю, каким чудом не выжимаю педаль тормоза. Хотя можно было бы это сделать. Чтобы Ковалёв разбил себе лоб.
— Нет. Отвезу тебя домой. Здесь уже близко.
Надо бы уточнить у отца, где брать терпение в тех ситуациях, когда якобы нужно держать невозмутимое лицо.
В машине снова повисает тишина. Кошусь в сторону Андрея. Прижав пальцы к вискам, он сидит с закрытыми глазами и морщится. Мне безразлично, всё ли у него в порядке со здоровьем, хотя кое-что берусь уточнить на всякий случай. Сиделкой быть я не нанималась.
— Папа сказал, ты после травмы. Что-то серьезное?
— Неаккуратно упал, — уставшим голосом сообщает Ковалёв. — Перелом ключицы, смещение позвонков, сотряс. Почти месяц провалялся в больничке, пережил две операции. Сейчас нужно серьезно восстанавливаться.
Даже немного радует, что Андрей будет не таким активным, как всегда. Есть надежда, что намордник и цепь покупать не придется. Кстати, про намордники.
— А собака твоя где? Каспер, кажется? Ты с ней никогда не расставался раньше, — вспоминаю я.
Лицо Андрея тут же мрачнеет.
— Пока я был в больнице, Каспер умер, — отвечает он, издав тяжелый вздох.
— От старости? Сколько ему было лет?
— Примерно как тебе. — Ковалёв открывает глаза и смотрит в упор.
Дрожь пробирает от этого взгляда. В нем явная угроза. Типа если не переведу тему разговора, меня ждет такой же печальный конец?
Сзади сигналит машина. Посмотрев в боковое зеркало, я трогаюсь с места. Снова поворачиваюсь к Ковалёву.
Андрей с детства чем-то раздражает. Особенно когда оказывается рядом. Хочется творить всякую дичь, лишь бы ему назло. Я бы и сейчас сказала какую-нибудь колкость, наплевав на его горе из-за утраты любимца, но прерывает телефонный звонок.
Не успеваю переключиться с громкой связи, и на весь салон раздается звучный голос моего преподавателя по вокалу:
— Ян, ты где? У нас занятие через два часа, помнишь? И что там с твоим зажимом в челюсти? Сходила к Мансуровой на прием?
Нервно тычу пальцем в телефон, пытаясь открыть настройки. Почему я сразу не подумала отключить громкую связь, когда Ковалёв сел в машину? Хватаю мобильный.
— Я сейчас в дороге, Вер. Перезвоню через полчаса, не могу говорить, — быстро тараторю в трубку и сбрасываю вызов.
Впереди пробка. Я чувствую себя крайне уязвленной, зная, каким Ковалёв бывает изобретательным на всякого рода обидные шуточки и острым на язык. Тем более после того, как я не пощадила его чувств к Касперу и намеревалась развить эту тему. Уверена, сейчас прилетит ответка.
Андрей пристально смотрит на меня насмешливым взглядом.
— Эрик сказал, вы с Гордеевым расстались несколько месяцев назад?
— И? — отвечаю вопросом на вопрос, не понимая, зачем он этим интересуется.
— В таком случае ничего удивительного, что у тебя появились зажимы в челюсти. Столько времени без отношений… Может, тебе нового парня найти, и вопрос с посещением специалиста решится сам собой?
Гад! Ну какая же сволочь! Взял и надавил на больное место: разрыв с Ярославом. Извини, пап, но твоя тактика ни черта не помогает. Обойдусь своей. Как привыкла.
Резко бью ногой по тормозам. Снимаю блокировку с дверей и, максимально сцепив челюсти, раз Ковалёва так завела тема моих зажимов, цежу:
— Выходи.
Андрей усмехается:
— Я папе твоему пожалуюсь, что бросила меня с неподъемным чемоданом посреди дороги.
— Хорошо, что напомнил. — Нажимаю на кнопку и открываю багажник, чтобы паршивец забрал свой чемодан.
Улыбка на лице Ковалёва становится шире.
— Еще и скорую для правдоподобности вызову, — угрожает он.
— Да пожалуйста! И бабуле не забудь об этом рассказать. Особенно про зажимы в челюсти и способы борьбы с ними. До дома пара километров осталась. Попутку поймаешь. Или пешком пойдешь. Заодно скорую вызовешь.
— А ключи?
— Заклинание какое-нибудь придумаешь.
Плевать, что получу нагоняй от отца за то, что оставила Ковалёва с вещами на дороге. Я его встретила, почти довезла до дома. На большее терпения не хватило. Вечером попрошу у Кати разрешения пожить у них дома, потому что моя нервная система вряд ли выдержит ежедневные эмоциональные встряски.
— Как же с вами хорошо, девочки, — довольно произношу я и делаю еще глоток коктейля, стараясь не думать о том, что в нашем доме теперь живет Ковалёв. — После напряженного и сложного дня — это то, что нужно.
— Выпить бокал коктейля? — ухмыляется Вика.
— Ну и встретиться с вами, — подыгрываю, наконец-то ощущая подобие умиротворения.
Хотя бы за это можно поблагодарить Андрея, а то я бы отказалась от встречи с девчонками. Только не представляю, как буду завтра работать. Да и в университете снова не появлюсь: почти всю неделю съемки на объектах. Придется потом как-то наверстывать. В ущерб себе и своим увлечениям.
— Кстати, Ян, что ты там спрашивала про жилье? — интересуется Катя. — У меня пока без вариантов. Мама с мелким приехали погостить. Такой шум дома. Хоть самой куда-нибудь сбегай. Может, лучше я к тебе? — смеется она.
— Заодно и я, — тут же отзывается Вика. — Подготовка к свадьбе сестры мне уже поперек горла. — Проводит по шее. — Куча родни собирается нагрянуть.
— Обе приезжайте, — даю я добро. — Только никаких заигрываний с Ковалёвым. — Строго смотрю не девчонок, которые тут же оживают после моего предложения.
Кате и Вике нравится Андрей. Они ради приличия поддакивают, соглашаясь, что Ковалёв говнюк и ведет себя всегда соответственно, однако на его соцсети подписаны. Постоянно докладывают мне о событиях в его жизни. Хочешь не хочешь, а будешь в курсе.
— А что за порыв уйти из дома? — спрашивает Вика.
— Это была минутная слабость, — отмахиваюсь, не желая вдаваться в подробности.
Зря я, конечно, оставила Андрея с чемоданом на дороге. Однако паршивец хорошо знает мои слабые места, в том числе — что не обладаю терпением. Поэтому он и попросил остановиться на заправке, а потом специально проторчал в мини-маркете полчаса, доведя меня до точки кипения. Вдобавок ко всему — вывел из себя обидными и грязными намеками, чем бы я могла разработать челюсть. Это сейчас эмоции немного улеглись, рабочий процесс меня успокоил, а тогда я и впрямь готова была уехать из собственного дома.
Но лучше создам невыносимые условия для Ковалёва. Пусть убирается восвояси и живет среди коробок и ремонта. Попробую сделать все, чтобы сократить срок пребывания Андрея в нашем доме до минимума. Мне дорога каждая нервная клетка.
В начале первого мы с девчонками расходимся по домам. Заказанная мной услуга «трезвый водитель» почему-то оказывается неподтвержденной. Оставлять ласточку на парковке — плохое решение: завтра опять ехать в другой конец города. Мелькает шальная мысль позвонить Ковалёву и попросить его приехать за мной и моей машиной, но потом вспоминаю, чем закончилась наша дневная поездка. Совершенно точно Андрей отомстит, сделает в ответ какую-нибудь гадость.
Поэтому я открываю приложение и вызываю такси. Спать хочется дико. Вспоминаю, что так и не перезвонила старшему брату. Быть единственной девочкой в семье иной раз сущее наказание. Бабуля часто говорит, что у меня плохие манеры и повадки неотесанного пацаненка. А откуда взяться хорошим, если с рождения окружают одни мальчишки, машинки и пистолеты? И до их пор. Несколько лет назад мама с папой стали родителями в третий и четвертый раз — появились близнецы, Руслан и Богдан. Может, стоило бы настоять на отдельном жилье, но пока я не вижу в этом необходимости, потому что обожаю младших братьев.
— Какой у вас дом? Здесь нет нумерации, — говорит таксист.
Приоткрываю глаза и выглядываю в окно.
— Тот, что справа.
Признаков, что в доме кто-то есть — никаких. Эмоции окончательно улеглись, и теперь я понимаю, как глупо поступила. Андрей бы никогда не оставил меня одну посреди дороги. По крайней мере, хочется на это надеяться.
Всегда у меня так. Сначала сделаю что-нибудь на импульсах, а потом начинаю жалеть. И нет, я не за говнюка Ковалёва переживаю и не за то, где он сейчас. Просто папа завтра будет мной очень недоволен.
У него в последнее время неважно со здоровьем. Две перенесенные после падения со скалы операции и куча железок в его теле дают о себе знать. Иногда отец мучается сильными болями в спине. Наверное, поэтому он предложил Андрею пожить у нас. Знает, как тяжело восстанавливаться после подобных травм.
Я расплачиваюсь с таксистом и выхожу на улицу. Погода теплая, но пасмурная. Обожаю начало весны. Нужно было предложить девчонкам прогуляться немного по центру. Может, как-нибудь снова выберемся на днях, только теперь в парк.
Открыв дверь ключами, захожу внутрь. И впрямь нет никаких признаков, что Ковалёв в доме. Не знаю, радоваться или огорчаться по этому поводу. Все-таки когда человек долго живет в одной атмосфере, то привыкает к ней. Не представляю, что мы с Андреем будем хорошо общаться. Тем более мою детскую попытку исправить наши отношения он отверг, чем сильно меня обидел. И каким ужасным способом отверг!
Прохожу в гостиную и замечаю на диване объект своих мыслей. Ковалёв спит в одежде и телефоном в руке. Во сне он выглядит умиротворенным и очень красивым. Широкие брови, острые скулы.
Почему-то вспоминаются фотки, которые Андрей выкладывал в соцсети, мне Катя с Викой показывали. На них он лежит в больничной палате. Бледный, с синяками под глазами, но, улыбается, подняв палец вверх. Там еще потом видео было, как Андрею заново ломают кость, потому что она неправильно срослась. Вот на тех кадрах у него уже и намека нет на улыбку. Я тогда еще возмутилась, зачем снимать такое и показывать подписчикам. Пару дней потряхивало от того, как он страдал на камеру.
Опустив сумку в кресло, смотрю на Ковалёва.
Так странно. Сейчас нет никакого желания его задевать. Вместо этого чувствую внезапный прилив стыда за свою дневную стервозность. Воспоминания обо всех наших столкновениях, как осадки, обрушиваются на меня одно за другим. Но ведь не я первая начала!
Меня, наоборот, с детства тянуло к красивому мальчику, я хотела его внимания, хотела дружить. А Андрей постоянно обижал и отталкивал. Взглядом, словом, поступком. Я единственная девочка в нашей большой семье. Это нормально, что меня любят и уделяют повышенное внимание. Детская попытка подружиться с Ковалёвым в итоге переросла в обоюдную ненависть и вражду. Андрей то якобы нечаянно толкал на семейных праздниках, то заявлял, что у меня ужасная улыбка и кривые зубы. Я в долгу не оставалась и подставляла его. И так без конца. Обидно было очень долго, а потом выработалась защитная реакция и я научилась давать Ковалёву отпор.
Не знаю, зачем подхожу ближе и присаживаюсь на край дивана. Наверное, я впервые могу рассмотреть Андрея так близко и не быть за это высмеянной. Он с детства к себе не подпускал.
Изо всех сил борюсь с желанием достать телефон и сфоткать своего двоюродного брата. Лучше бы, конечно, на фотоаппарат. Чтобы забрать себе в коллекцию. Уже собираюсь пойти за камерой наверх, но Ковалёв делает резкий выпад рукой и, сжав пальцами мой затылок, жестко его фиксирует.
— Что ты делаешь? — Опаляет горячим дыханием лицо.
Паника пускает корни в сердце. Оно колотится на разрыв, а я не могу выдавить из себя ни звука. Кажется, именно так ощущают себя люди, когда с ними происходит что-то ужасное.
— Признавайся. Хотела разрисовать меня губнушкой? Или что ты опять задумала?
Между мной и Андреем никогда не было так мало расстояния. Мужской запах проникает в ноздри. Такой знакомый, такой… Нет, не раздражающий, как его владелец. Перед глазами появляется еще одно воспоминание.
На свой десятый день рождения Андрей пригласил какую-то девочку и не отходил от нее весь праздник. Я наблюдала за Ковалёвым, недоумевая, почему ту девочку он любит, а меня нет. Потом убежала в сад и больше не вышла к гостям. Мы с родителями тогда прилетели к семье дяди на неделю. Это был самым кошмарный отдых за всю мою жизнь.
— Яна? — зовет Андрей. В его голосе больше нет такой явной враждебности, как несколько мгновений назад.
Щеки обжигает румянцем от прямого и пристального взгляда. Дыхание опять сбивается.
— Погоди, ты пила, что ли? Где шлялась? Ты время видела?
Я ведь не сразу узнала, что мы с Андреем никакие не родственники. Впрочем, как и он. С детства в наши головы вдалбливали, что близкие люди так себя не ведут друг с другом, не ссорятся на ровном месте, а мы, оказывается, были родными лишь по документам.
Когда Андрею сказали, кто его настоящий отец, он закатил скандал. Алёна и бабушка места себе не находили от волнения, а я почему-то радовалась. Испытывать столь широкий и яркий спектр эмоций по отношению к двоюродному брату было неправильно. Невыносимо.
Все эти воспоминания и желание, чтобы Андрей не убирал свою руку, кажутся крайне неуместными, странными и совершенно мне несвойственными. Именно они и приводят в чувство.
— С каких пор я должна перед тобой отчитываться? — нервно сглотнув, произношу я и пытаюсь высвободиться из крепкой хватки, но это не так-то просто.
Андрей очень сильный. Он такие вещи вытворяет в видеороликах у себя на канале! Я однажды открыла и залипла на весь вечер.
— С тех самых, когда я пообещал твоему отцу приглядеть за тобой. А еще мы оба в курсе, что ты неадекватная и с головой у тебя проблемы. Как и с выдержкой.
— У меня всё в порядке с головой! — Снова пытаюсь ею дернуть в знак протеста.
Андрей не сразу убирает руку, но, когда это происходит, я испытываю облегчение.
— Правда? А Ян сказал, что во сне ты разговариваешь с несуществующими людьми.
— С умершими, а не с несуществующими, — поправляю его. — Это разные вещи, чтобы ты знал. И на будущее. Если еще хоть раз тронешь меня, я на тебя порчу наведу, понял?
Окончательно прихожу в себя, ощущая, как опять ошпаривает злостью. В этот раз — из-за дяди. Нашел чем поделиться с говнюком, который лежит напротив. Завтра же позвоню родственнику, которому обязана своим именем, и скажу, как «благодарна», что подкинул Андрею еще один повод надо мной поиздеваться.
После пробуждения первым делом я тянусь к телефону. Смахиваю уведомления и звоню дяде. Степень негодования настолько высока, что даже спросонья завожусь с пол-оборота, когда вспоминаю вчерашнюю реплику Ковалёва про мои якобы проблемы с головой из-за того, что разговариваю с мертвыми. Можно подумать, я от этого в восторге.
Когда вижу время на часах, хочется застонать в голос, потому что проспала все на свете. У меня безлимит на неудачим в последнее время. На утро было запланировано важное дело, а я, оказывается, не только будильник не поставила, но и режим «Не беспокоить» не выключила. Комбо, блин.
— Привет, Яна, — слышится в трубке бодрый дядин голос.
— Я с тобой по секрету поделилась, что со мной происходит, а ты всем разболтал? — с ходу высказываю свою претензию. — И кому? Андрею! Зная, как он любит меня троллить! Ничего лучше не придумал?
Ненадолго повисает пауза, слышно, как Янис просит кого-то выйти и несколько минут ни с кем не соединять.
— А ну-ка тон сбавила, малявка, и громкость своего недовольства прикрути. Не посмотрю, что ты моя любимица и единственная девочка в семье.
Зря дядя так. Это еще сильнее заводит.
— Когда я ненароком узнала, что ты в боях принимаешь участие, да еще и втайне от жены, которая против, то ничего никому не сказала. А ты… Я лишь с тобой и братом поделилась, что снятся прабабушка и прадедушка, а ты взял и рассказал об этом Ковалёву. Он же теперь…
— Успокойся, — перебивает Ян. — Я ничего ему не говорил. Это вышло случайно. Андрей услышал наш разговор, когда прилетал на днях.
Легче от этого все равно не становится. Тем не менее градус моего гнева понижается после услышанного. Янис не стал бы обманывать, а у Ковалёва и впрямь есть дар появляться в нужное время и в нужном месте.
— Ну ладно, — вздыхаю я. — Я злюсь, потому что папа предложил Андрею пожить у нас, — жалуюсь. — Сам уехал с мамой и близнецами в Швецию. Эрик еще дальше забрался, а меня оставили один на один с этим… — Проглатываю обидное слово, которым хочется назвать Андрея. Как бы там ни было, Ян считает его своим сыном и очень любит. — Скажи, ну вот как он за мной присмотрит, когда за ним самим смотреть нужно? Весь переломанный в свои двадцать пять, бунтует по каждому поводу. У него очень сложный характер. Сколько раз я пыталась найти к Андрею подход, но он постоянно отталкивал. При этом еще и дурой выставляет.
— Извини, Яна, — смягчается дядя. — Это я попросил Эрика, чтобы Андрей жил у вас, пока будет проходить реабилитацию и готовиться к чемпионату. Думал, детские обиды друг на друга вы оставили в прошлом.
— Что ты сделал? Зачем?..
— Затем, что у вас дома есть все условия для восстановления. Андрею очень важно выиграть чемпионат. Это всего лишь мои домыслы, но, кажется, и с девушкой он из-за соревнований расстался.
— С какой по счету? — хмыкаю я.
Ян усмехается в ответ:
— Ладно, малявка, потерпи немного. Андрей в России ненадолго. У него другие планы. Никто тебя доводить не будет.
Как же! Андрей никогда не откажется от того, чтобы совместить приятное с полезным. Непременно найдет способ вывести меня из себя. Но вслух решаю этого не говорить.
— Если вдруг палку перегнет, мне скажи, — просит Янис.
— Обязательно. Тогда ты приедешь и надерешь ему уши?
— Бегает Андрей очень быстро. Словами попробую донести, что к чему, — посмеивается дядя.
Я прощаюсь с ним и откладываю телефон. Снова смотрю на часы и недовольно вздыхаю.
Может, там, на небе какой-то неблагоприятный период и напряженные аспекты? Почему так резко все стало плохо? Отвратительно, я бы даже сказала, учитывая, что второй день из-за Ковалёва не могу взять себя в руки. Ярко фонтанирую эмоциями и раздражаюсь по каждому поводу. Страшно представить, во что превратится моя нервная система через месяц.
Вместо того чтобы собираться по делам, открываю интернет и гуглю про чемпионат по паркуру. Не знаю, как Ковалёв успеет восстановиться за такой короткий промежуток времени, но поддерживать его и помогать я точно не стану.
Умывшись, спускаюсь завтракать. Кругом тишина. Ну почти. Из тренажерного зала в подвале доносится музыка. Там еще бассейн и массажный стол. Наверное, благодаря папиной дисциплине, силе воли и ежедневной гимнастике по укреплению спины, прогнозы врачей не оправдались и отец не лежит сейчас прикованным к постели.
Какое-то время наблюдаю, как Ковалёв тренируется. Сначала делает разминку, затем растяжку, подтягивается на турнике. И так по кругу.
Андрею больно. Это видно. Я не фанат спорта, и всякие нездоровые увлечения у людей с таким характером, как у Ковалёва, наводят на мысль, что это попытка доказать что-то себе. Или тому, чье мнение имеет ценность. Не знаю. Всегда было интересно, с чего началась у Андрея любовь к паркуру и риску.
Ковалёв делает третий круг упражнений, и я ловлю себя на мысли, что мы с Андреем вообще никогда нормально не разговаривали. Так что бы по душам. Хоть и выросли вместе, и почти родные друг другу, но я ничего о нем не знаю. Что он любит, а что нет. Какой его любимый цвет, фрукт, время года.
Нет, однажды спросила, конечно, и мне ответили: «Все, что нравится тебе, никогда не понравится мне».
Ковалёв не сразу замечает мое присутствие. Немного теряюсь, когда он долго, пристально смотрит на меня, закончив выполнять упражнения. Вытерев лицо полотенцем, подходит вплотную. Его острый подбородок оттеняет щетина. Андрею очень идет.
Скрещиваю руки на груди, занимая позицию для словесного обстрела. Первой не начну. Подожду, что паршивец мне скажет.
— Подсматриваешь? — улыбается он.
— Нет. Померещились голоса. Думала, это кто-то моих из покойников зовет или полутруп какой хочет поговорить. Почти угадала, — намекаю на то, что Андрей пока не в лучшей своей форме.
Хотя так и не скажешь. Ни тогда, ни сейчас язык не поворачивается назвать его мальчишкой.
Андрей опять усмехается.
Нет, что-то в нем изменилось. Во взгляде больше нет явного раздражения, как было раньше, стоило мне посягнуть на границы Ковалёва и оказаться с ним рядом. Теперь в его глазах интерес.
— Ты вообще серьезно с этим? У тебя, что ли, как у Яниса? Так сильно выражено?
— До недавнего времени ничего подобного не было, — поясняю охотно.
— А у Эрика?
Прищуриваюсь, глядя на Ковалёва. Я его задела, назвав полутрупом, а ответка не летит? Странно.
— Наверное, блондинам не передается.
— У Арса и Марка ничего подобного нет, хотя они оба с темными волосами.
Я закусываю губу. В этот момент приходит идиотская мысль разыграть перед Андреем спектакль, со своими странностями. Пытаюсь не дать ей ход, но разве теперь успокоюсь?
— Значит, мы с дядей особенные.
Андрей ничего не отвечает, лишь хмыкает и возвращается к тренировке.
Очень странное поведение. Очень.
Но у меня нет времени думать об этом и придавать значение хорошему настроению паршивца. Быстро завтракаю и поднимаюсь в комнату, чтобы переодеться. Кручусь перед зеркалом в общей гардеробной и болтаю с Викой по громкой связи.
Подруга сообщает, что Гордеев сегодня утром был в институте и спрашивал про меня. Упоминание о Ярославе отзывается в груди щемящей болью.
— Я сказала, что у тебя всё в порядке, разрываешься между работой и учебой.
— Ну да, в относительном порядке. Если так, конечно, можно выразиться, — усмехаюсь я, заметив Андрея в отражении. Теперь он в роли наблюдателя. — Хорошо, спасибо за информацию. Скоро буду.
Завершаю разговор и поворачиваюсь к Ковалёву:
— В чем дело? Почему ты на меня уставился?
Он долго молчит, а потом выдает:
— Тебе совершенно не идет это платье. И спортом ты зря не занимаешься. — Он скептически хмурится, оглядывая меня с ног до головы.
Тут же вспыхиваю, начиная дышать чаще. До дрожи обидно слышать эти слова. Хотя вида не подаю. Между прочим, это мой лучший наряд! Специально надела, когда узнала, что в институте появится Гордеев. Тот самый, что разбил мне сердце. Как когда-то говнюк Ковалёв.
Собираю волю в кулак. Андрей это назло. Не стоит вестись на провокацию. Наверное, он мстит за «полутруп».
Поправив прическу, улыбаюсь:
— Всё в порядке у меня с фигурой. А вот ты явно нарываешься на порчу.
Мы с детства как Монтекки и Капулетти. Ничего не меняется!
Я разворачиваюсь и, подхватив сумочку и телефон, иду к двери. Кто бы знал, сколько терпения стоит не сказать Андрею что-нибудь язвительное в ответ. Но ничего, возьму реванш вечером. Скоро Ковалёв будет не рад, что согласился на предложение моего отца пожить в нашем доме.
Очень плохо быть эмоциональным, импульсивным, зависящим от своего настроения человеком. Однако Ярослав всегда говорил, что ему нравятся во мне именно эти черты.
Мы познакомились, когда я только поступила в институт. Яр учился на предпоследнем курсе. Самый лучший на своем потоке. И самый красивый. Сначала мы просто дружили, проводили время в общей компании, а потом Гордеев поцеловал меня и предложил встречаться. Я была на седьмом небе от счастья и думала, что это навсегда. Жаль, эйфория длилась недолго.
Спустя несколько месяцев Яр позвал в кафе и сказал, что переезжает в Штаты, хочет попробовать строить карьеру там. Это стало большим потрясением. Еще бо́льшим — когда он позвал меня с собой. Наивную, привязанную к семье восемнадцатилетнюю девочку.
Мама с папой, скорее всего, не стали бы препятствовать отъезду. Хотя о предложении Яра они не знали, как и об истинной причине нашей размолвки. Впрочем, расставания не было, общение само сошло на нет, стало поверхностным и редким.
Может, я сделала глупость, что не уехала с любимым человеком, но стоило представить, что не увижу Руса и Дана, что буду жить вдали от родителей и дома, как сердце разбивалось на множество осколков. Еще и прабабушка тогда сильно заболела. Стало понятно, как в действительности дорога мне семья. Не готова я была к резким переменам в своей жизни.
Кроме того, очень трепетно отношусь к отцу. Ради него прошла обучение на курсах медсестер, освоила несколько техник массажа. Потому что невыносимо было видеть, как его мучает боль в спине. Мысль, что в один из таких моментов меня не будет рядом, ранила сильнее, чем та, что мы с Яром не будем вместе.
А семейные посиделки, которые мама устраивает по выходным раз в две недели, собирая всю родню? Они у всех вызывают восторг. Все без ума от теплой и живой атмосферы в доме, включая меня.
Так, после окончания университета Ярослав уехал в Штаты, а я осталась в России. Со своей семьей. До сих пор не знаю, правильно ли поступила, но ни в эмоциональном плане, ни в привязанности к близким ничего не изменилось: я по-прежнему не представляю себя без родных. Даже тетю Жанну, лучшую подругу мамы, очень люблю и всегда скучаю, когда она долго к нам не заглядывает.
Вика первой замечает меня в холле института.
— Яр еще тут, — быстро говорит она, подойдя вплотную, и стреляет глазами в сторону. — По телефону расстраивать не хотела, но… В общем, Гордеев не один.
Прослеживаю за взглядом подруги, и бросает в жар. Рядом с парнем, к которому я до сих пор неравнодушна, стоит эффектная блондинка. Полная моя противоположность. На ее фоне я кажусь себе угловатым подростком. Зачем-то вспоминаю «комплимент» Ковалёва, что платье мне не идет, и настроение становится еще паршивее.
— Мог бы не брать ее с собой. Да и с отцом можно было дома увидеться. Он специально, чтобы ты их вместе увидела…
— Каждый из нас сделал свой выбор. И мы обе в курсе, что дела у Яра идут в гору и возвращаться он не планирует. Никто не обещал хранить верность, — обрываю Вику.
Гордеев замечает нас и останавливает взгляд на мне. Как могу, пытаюсь замаскировать шок от того, что он приехал в Россию, и не один, а с девушкой. Но когда его спутница поворачивается и я вижу ее лицо — сражает пришедшийся точно в грудь удар.
— Это я тоже не хотела говорить по телефону. Чтобы ты сама все увидела. — Фраза повисает в воздухе подобно большому гелиевому шару.
Мучительная боль заставляет задохнуться.
Рядом с Яром — одна из моих постоянных моделей, я работаю с ней очень давно. Точнее, работала. Два месяца назад Вера улетела в другую страну, сказав, что познакомилась по интернету с каким-то красавчиком и тот позвал ее к себе.
В голове не укладывается, что человек способен на такой цинизм. Они подписаны на мои соцсети. И не могли не знать, что все мы знакомы…
— Яр идет сюда, — озвучивает Вика очевидное, потому что я тоже вижу, как он со своей новой подружкой направляется в нашу сторону.
— Привет, — коротко здоровается Гордеев, обдавая меня невозмутимым спокойствием.
И Вера, и Яр делают вид, что ничего из ряда вон не происходит, в то время как мое тело начинает сотрясать дрожь. Хочется взорваться и сказать что-то язвительное, обидное. Но беру себя в руки.
Сглатываю ком в горле, чтобы хоть немного снизить оглушающий эффект от этой внезапной встречи, и киваю Яру в ответ. Гордеев собирается что-то сказать, но я изображаю, что тороплюсь. Не намерена задерживаться рядом с ним ни на минуту. Если только за тем, чтобы проткнуть бывшему ногу каблуком. Как Яр мог?..
— Да постой же ты, мы аудиторию свою прошли, — дергает меня Вика за руку и направляет к нужной двери.
Перед глазами расплывается мутное пятно вместо лица подруги. Я редко плачу, но сейчас тот самый случай, когда с удовольствием дала бы волю слезам. На ватных ногах захожу в аудиторию, сажусь за самую дальнюю парту и стараюсь сконцентрироваться на речи преподавателя, запретив Вике хоть что-либо произносить вслух о Ярославе. Однако он сам дает о себе знать. Пишет сообщение, предлагая встретиться после занятий. А потом еще одно.
Смотрю на экран, пока тот не гаснет. Слушать оправдания, как получилось, что Яр теперь с Верой, я не хочу. Да и вообще ничего не хочу. Переношу вечернюю съемку на другой день и отключаю звук на телефоне, а сразу после занятий еду домой, скрестив на удачу пальцы, чтобы больше не пересечься с Гордеевым и его подружкой.
Дома раздеваюсь догола и надеваю свою любимую пижаму. Что там Андрей говорил? Нужно бы заняться спортом? Ага, сейчас. Спускаюсь к холодильнику за мороженым, надеясь, что с Ковалёвым мы тоже не пересечемся. Но звезды сегодня явно не на моей стороне. Андрей сидит за столом и перебирает таблетки в аптечке отца. Выглядит бледным и измученным, словно весь день таскал мешки с цементом.
— Кажется, кто-то переусердствовал с занятиями? — ехидничаю я. — Тебе бы без такого рьяного фанатизма относиться к спорту, глядишь, дольше проживешь. Если что, я желаю тебе много-много здоровья. Не хватало еще, чтобы потом по ночам ко мне приходил, — добавляю тише.
Из-за внезапной встречи с Яром напрочь вылетело из головы, что я хотела поиздеваться над Ковалёвым. Может, в другой раз. Очевидно, что сегодня мы оба не в духе и не в настроении.
— Переусердствовал, — соглашается Андрей. — И как назло, один массажист заболел, а другой отказался ехать в такую даль. — Он не язвит, зато сильно морщится и постанывает, держась рукой за ключицу.
Вспоминаю, как приступами боли иногда мучается отец, и на мгновение становится даже жаль Ковалёва. Я подхожу к столу и забираю у него аптечку. Беру нужное лекарство и заодно массажное масло. Все равно день испорчен. Хуже быть не может.
— Пойдем, сделаю тебе массаж. Боль совсем не уйдет, но станет немного полегче, — говорю на полном серьезе.
Андрей задерживает на мне подозрительный взгляд.
— Ты умеешь делать массаж? Или после него я сразу в травму поеду?
Шумно вздыхаю и ленивым жестом показываю Ковалёву, чтобы шел за мной.
— Умею, конечно. И вредить тебе нет желания, зато есть силы причинить кому-нибудь боль.
— Не очень обнадеживающе звучит, — хмыкает Андрей.
— Это будет не расслабляющий массаж, а точечный. Но облегчение ты потом получишь, — заверяю его. Слегка оборачиваюсь: — Идем.
Заметив, что Ковалёв даже не сдвинулся с места и все так же сидит за столом, улыбаюсь. Впервые с того момента, как увидела Яра с новой подружкой.
— Или ты боишься?
— Нет, — отзывается Андрей с ухмылкой, — не боюсь, хотя опасения на твой счет у меня имеются.
— Сегодня я безобидная. Надеюсь, отплатишь той же монетой.
Не знаю, хорошая ли идея — помочь Андрею облегчить боль, но почему бы и нет? Может, если выплеснуть куда-то скопившуюся энергию, мне самой станет чуточку легче.
Включаю свет в комнате, которую знаю досконально, и кивком указываю Андрею на массажный стол.
Сложив руки на груди, Ковалёв наблюдает за действиями, которые я совершаю на автомате. Тысячу раз их совершала. Можно было в мед пойти учиться, как и настаивала родня, но смотреть на муки других — не мое. Пусть лучше люди улыбаются мне в камеру, а потом идут домой в хорошем настроении.
— Ян, ты уверена, что не сделаешь хуже? Меня в рабочее состояние нужно привести, а не наоборот.
Думать о том, что первой подняла белый флаг, не хочется. Это всего лишь помощь. Не более того.
— Верх снимай.
Я задерживаюсь взглядом на плечах Андрея. Поднимаю голову и зависаю ненадолго, потому что Ковалёв тоже рассматривает меня с интересом. Без намека на привычное для нас обоих раздражение.
Не разрывая зрительного контакта, Андрей стягивает с себя белую футболку и бросает ее на кушетку. У него подтянутое, крепкое тело, и я беззастенчиво пялюсь, чувствуя, как покалывает кончики пальцев от мысли, что сейчас прикоснусь к нему. Ловлю в фокус белесые шрамы чуть ниже ключицы. Кажется, два или три раза Андрей ломал одну и ту же руку.
Дедушка иногда шутит, что в семье скоро будет коллекция роботов, особенно если кое-кто очень шустрый и настырный не умерит свою активность.
У Ковалёва руки и ноги хоть раз, но были переломаны. Все до единой. Не знаю, как Андрей терпит эту боль, я боюсь увечий. Неудачное падение в детстве с велика осталось не самым приятными воспоминанием. Какое-то время в моем колене стояла титановая пластина, она доставляла много неудобств.
— Я видела запись на просторах интернета, как ты упал на том чемпионате, — вспоминаю я. — Ее ты к себе на канал не добавил? Почему?
Андрей громко хмыкает:
— Твои предположения?
— Ты не любишь проигрывать. Но думаю, человек должен принимать себя любым. С поражениями и победами. Понятно, что тебе было неприятно, но неудачи — это двигатель процесса… — Решаю не продолжать, заметив во взгляде Андрея недовольство.
Я хоть и нарастила подобие брони после наших взаимных придирок в детстве, но лучше держать нейтралитет. Так безопаснее.
— Может, поражение кого-то и мотивирует, но не меня. Достаточно знать, что оно было. Я не мазохист и не привык культивировать внутри ощущение: «Посмотри, ты можешь хуже».
Растираю руки маслом, пока Андрей располагается на столе. У него широкая спина и ровная кожа. Под лопаткой две круглые родинки. Я впервые так близко к Ковалёву, а он впервые позволяет к себе прикасаться. Обычно ближе чем на шаг не подпускал. Это вызывает противоречивые чувства.
— Интересная мысль, но я с тобой не согласна. И если бы ты нормально со мной общался, то знал бы, что я закончила курсы медсестер и умею делать массаж. Ради отца училась. У него часто бывают боли.
Опускаю руки на спину Андрея. Пробегаюсь пальцами по позвонкам, не удержавшись от соблазна потрогать родинки.
— У тебя правая сторона напряжена. И плечи. Расслабься. Обещаю, что хуже не сделаю.
— Я и так максимально расслаблен, — глухо отзывается он.
Верхняя губа дергается в усмешке, когда я надавливаю на нужные точки и слышу, как Андрей шипит сквозь зубы.
— Тут болит? — уточняю.
— Да.
Он опять постанывает и пытается напрячься, словно собираясь встать и уйти, но я кладу ладонь на его плечо и надавливаю сильнее. Глажу, жму, добиваясь, чтобы Андрей все-таки расслабился.
Папа в первый раз примерно так же себя вел. Боялся, что я ему сделаю больно. А теперь то и дело просит помассировать плечи и шею после тяжелого рабочего дня.
Продолжаю манипуляции, наблюдая за Андреем. Он больше не пытается сбросить мои руки.
Фитнес-часы на его запястье вдруг издают какой-то странный звук.
Перевожу на них взгляд — на дисплее пульсирует сердце. Следом накрывает сильным смущением и растерянностью, потому что кожа Андрея покрывается мурашками. Это… реакция на мои прикосновения? В принципе… нормальная. Хотя нет! Ничего подобного!
Краска бросается в лицо, когда я продолжаю касаться Андрея, неспешно массируя спину и плечи под аккомпанемент его сердцебиения.
— Что с пульсом? — все же спрашиваю как можно спокойнее, хотя у самой долбит в ушах.
Да что за ерунда?..
— Боюсь остаться инвалидом, — хрипло отзывается Ковалёв. — Нервничаю немного.
Я массирую Андрея десять, пятнадцать минут. А потом его телефон оживает. Экран загорается от уведомления. Из соцсети. Какая-то Лада предлагает повторить вечер и просит ей перезвонить.
Повторить?
Прокручиваю в голове предложение расфуфыренной блондинки, чем-то напоминающей Веру. Ковалёв здесь всего пару дней и уже успел с кем-то потрахаться? Вспоминаются слова его отца: якобы все будет хорошо и я могу не переживать, что наш дом превратится в бордель. Как же.
— Больно, Яна, — тягуче произносит Андрей, а мне хочется сделать ему еще больнее.
Не мужики, а какие-то похотливые козлы!
— Все, — говорю, заканчивая массаж. — На сегодня хватит.
Андрей лежит какое-то время не двигаясь, размеренно дышит. Затем встает и, поблагодарив, уходит.
Оставшись одна, я смотрю на массажный стол, где несколько мгновений назад лежал Ковалёв. До сих пор горят ладони. К ним добавляется неприятное чувство в груди. Оно очень напоминает то, что я испытала, когда Андрей привел на свой день рождения красивую девочку и весь вечер от нее не отходил. А я, спрятавшись в саду, размазывала слезы по щекам и отчаянно ей завидовала.
— Говоришь, Ковалёв второй день приходит под утро? — спрашивает Вика, потягивая коктейль через трубочку.
— Угу, — отзываюсь, наблюдая, как Катя отплясывает на танцполе.
— А Яр?
— Не отвечаю на его звонки, — скупо выдаю я, не желая говорить о прошлых отношениях.
— А он мне звонил сегодня, — вдруг признается Вика и тут же продолжает: — Но я тоже не ответила.
Удивляюсь услышанному. Катю и Вику Ярослав на дух не переносит. Сомневаюсь, что в этом плане что-то изменилось.
— Зачем интересно?
— Откуда мне знать, — дергает плечом Вика. — Ладно, забей. Вон туда лучше посмотри, — кивает в толпу. — Пропажа твоя нашлась. Одобряю, кстати, выбор Ковалёва. Зачетная девочка.
Я поворачиваю голову. На танцполе Андрей обнимается с какой-то худой белобрысой девушкой. Лицо у нее знакомое. Но так с ходу и не вспомню, где раньше видела. Вроде бы в сети. Или нет?..
— Это Лада Триггер, — подсказывает Вика. — С недавних пор известная блогерша. Такие видео крутые снимает. Просто улет!
— Не слышала о такой, — отвечаю я, пытаясь скрыть нарастающее раздражение.
— Такая же одержимая риском, как и твой родственничек. Наверное, на этой волне и сблизились. Может, канал помогает ему продвигать, а то из-за новой травмы активность Андрея в соцсетях заметно упала.
— Ну да, бизнес-план по ночам обсуждают, — хмыкаю я, отодвигая от себя пустой бокал.
Снова пялюсь на Ковалёва. Стоит увидеть Андрея в обществе какой-нибудь девушки, как все переворачивается внутри.
Вот что это за феномен? Почему я Андрея ревную? Что за собственнические замашки?
Шумно вздыхаю и заказываю у бармена еще один коктейль. На этот раз — безалкогольный. Завтра нужно быть свежей и отдохнувшей. Нельзя пропустить съемку, а то хана репутации, на которую я работала не покладая рук несколько месяцев подряд. Два прогула и столько же отказов от съемок без уважительной причины меньше чем за неделю — слишком даже для не новичка. Однако как раз алкоголь иногда помогает расслабиться и проспать всю ночь без кошмаров. Которых стало много в последний месяц.
— Да сегодня аншлаг, — усмехается Вика. — И Яр тоже здесь. Сговорились они, что ли?
Прослеживаю за взглядом Вики — Гордеев в вип-ложе. Не один, а в компании друзей. Блондинки рядом с ним нет, но я уверена, что Вера где-то поблизости ошивается. Мода сейчас такая? Брюнеткам сложнее устроить личную жизнь?
— Хотя… Пару часов назад я кинула историю в соцсети с меткой. Может, они тут оба из-за тебя?
— Глупости! — Отворачиваюсь от Ярослава и снова смотрю на Ковалёва.
— Ну а вдруг? — смеется Вика.
Я медленно допиваю коктейль, жалея, что он не алкогольный. Затем встаю и одергиваю короткое платье.
— Со мной пойдешь танцевать или здесь останешься?
Подруга широко улыбается.
— Во-о-т, Яна, — тянет она. — Теперь узнаю тебя. А то сидишь тихо, словно не в клуб, а на выставку пришла. Здесь, конечно, останусь. Хочу понаблюдать, чем закончится. Зажги там, детка.
В меня точно бесы вселились. Или это градусы первого коктейля? Не знаю. Но действительно нужно выплеснуть куда-нибудь свои эмоции. Их что-то очень много в последнее время.
Родные не зря называют меня «чертенок в юбке». С детства без тормозов. Как что втемяшится в голову — не выбить. Сначала это было маниакальное желание во что бы то ни стало добиться внимания Андрея, а теперь… Да все то же самое! Может, Лада Триггер и красивая, хорошая девушка, но я ничем не хуже. Как и Вера, что светила прелестями на камеру, а потом укатила к моему бывшему жениху.
Катя, заметив меня рядом, игриво подмигивает. Вокруг нее уже крутятся три ухажера, один из которых тут же переключается на меня. Может, со спортом я и на «вы» (тягать железки и прочее — совершенно не мое), но пластика и растяжка отличные. Еще ни разу не подвели, когда выходила на танцпол. Отдаваться зажигательным ритмам и басам легко. Чувствую себя как рыба в воде.
Забыв, ради чего на самом деле вышла, погружаюсь в атмосферу безбашенного веселья. Вдоволь наплясавшись и получив дозу эндорфинов, собираюсь вернуться к Вике, но чувствую на талии чьи-то руки.
— Малыш, ты такая зажигалка. Не уходи, давай еще потанцуем, — раздается незнакомый голос. — Обещаю, классно проведем время.
— Нет, я все. Устала, — пытаюсь избавиться от внимания назойливого кавалера.
— Да ладно тебе. Давай, — настаивает он, лапая меня за задницу.
Уже собираюсь воспользоваться своим фирменным приемом по отшиванию всяких похотливых кобелей, как помощь приходит откуда не ждали.
— А ну-ка отошел от нее! — требует Ковалёв за моей спиной.
Оборачиваюсь. Судя по сведенным к переносице бровям, Андрей не в восторге от моего нового ухажера. Я тоже.
— Ты кто такой? — ожидаемо спрашивает парень у «родственничка».
— Отойди от девушки, — повторяет Ковалёв. В его интонациях звенит сталь. — Она пришла со мной и уйдет тоже со мной.
Щеки горят, дыхание спирает, когда Андрей внимательно смотрит на меня. Опускает глаза на шею, которую я неосознанно трогаю, даже не пытаясь освободиться из объятий незнакомца. Поднимаю голову — Ярослав тоже наблюдает за этой сценой.
— Еще раз притронешься к девушке — вырву руки. — Ковалёв дергает меня на себя и заслоняет спиной.
— Все-все, понял, — отступает парень и уходит обратно в толпу.
Я облегченно выдыхаю, зная, как легко заводится Андрей. Удивительно, что он не начал драку, а обошелся только предупреждениями.
— Домой поехали. Уже поздно, — строго говорит Ковалёв, повернувшись ко мне.
Вот это заявочки! А как же его Лана? То есть Лада.
Хотя и сама собиралась вызвать такси и ехать домой, выдаю совершенно другое:
— Не хочу. Мне и здесь хорошо.
Но Андрей, будто не слыша, подталкивает к выходу из клуба.
— Вообще-то я шла в бар, чтобы выпить воды, а потом продолжить танцевать.
— После того разврата, что ты сейчас устроила, одну я тебя домой не отправлю. Идем.
Ковалёв чем-то напоминает в это мгновение старшего брата. Эрик с такими же интонациями загонял меня в детстве домой с улицы. Правда я никогда его не слушалась. Впрочем, вообще никого никогда не слушалась, поэтому и чертенок в юбке.
— Ты сам вторую ночь где-то пропадаешь… Неужели изменишь свои планы и домой поедешь? Фи. Это скучно и совсем на тебя не похоже. — Наигранно морщу нос.
Андрей никак не реагирует на мои слова, продолжая за руку тащить с танцпола.
— Стой! — останавливаю его.
Снова поднимаю голову к вип-ложе. Яр до сих пор не выпускает меня из поля зрения. Хватает буквально нескольких секунд, чтобы решиться на несусветную глупость. Обвиваю шею Андрея руками и висну на нем, прижимаясь всем телом.
Ковалёв твердый и горячий. Прошибает мелкой дрожью от его близости.
— Что ты делаешь? — цедит он сквозь зубы, тут же напрягаясь.
За последние три дня мы прикасаемся друг к другу второй раз. Точнее, инициатор второй раз я.
— Наверху мой бывший, — шепчу сбивчиво. — Если оттолкнешь меня сейчас, то приду к тебе ночью и ударю по больной ключице чем-нибудь тяжелым.
Боже, что творю?..
— Один танец, и едем домой, — предлагаю бартер.
— Блядь, детский сад какой-то, — рычит Ковалёв, но все-таки обнимает меня за талию, прижимая к себе.
Мурашки бегут по спине. Их много. Явно больше, чем было у Андрея во время моего массажа. Щеки пылают. До этого дня мы с Ковалёвым никогда не то что вместе не танцевали, а даже рядом. Сейчас обнимаемся!
Ковалёв ведет в танце. Музыка совсем не располагает к медленным движениям, но у нас выходит что-то особенное, свое. От прямого темного взгляда Андрея становится еще жарче. Я разворачиваюсь к нему спиной, кручу бедрами восьмерки. Мысленно обещаю себе, что это все, чтобы позлить Яра, но на самом деле едва удерживаюсь на ногах, когда рука Андрея прижимается к животу. Ковалёв толкает меня назад. На мгновение застываю, почувствовав его эрекцию. Он же ненавидит меня с детства!.. И я его…
В ушах гудит так, что по децибелам перекрывает звук, льющийся из колонок. Дыхание сбивается, когда твердые губы касаются плеча. В ноздри проникает знакомый запах туалетной воды, которого становится очень много. Андрей приспускает тонкую бретельку платья и влажно проводит кончиком языка по моей коже. Соски мгновенно твердеют, горячие импульсы устремляются вниз живота. Меня сносит ошеломляющими эмоциями. Они дезориентируют. Становится стыдно, потому что я не хочу, чтобы Ковалёв останавливался. Мне нравится чувствовать его руки и губы.
— Достаточно достоверно для твоего бывшего парня? — звучит над ухом хриплый голос Андрея.
— Ты… явно переигрываешь… — сиплю я, облизывая пересохшие губы.
— Ты тоже. Он уже не смотрит, давно ушел. Надеюсь, теперь и мы можем ехать домой? Мне завтра рано вставать.
Андрей отстраняется. Я до сих пор дрожу. В душе раздрай.
— Сумочка… Я оставила ее там, — указываю в сторону барной стойки.
Ковалёв коротко кивает, чтобы следовала за ним.
Делаю глубокий, резкий вдох-выдох и семеню за Андреем на ватных ногах.
Не анализировать. Не грызть себя. Обо всем случившемся подумаю завтра. Или сотру из памяти, будто ничего не было. Это просто алкоголь и раскрепощенная атмосфера клуба. В обычных условиях мое тело не стало бы реагировать на засранца Ковалёва.
Ведь не стало бы?
Андрей подходит к такси и садится на место рядом с водителем. Я располагаюсь на заднем сиденье. Близость Ковалёва нервирует по-прежнему, но теперь иначе. Внутри борьба противоречий. Хочу, чтобы Андрей попросил водителя остановиться, пересел и еще раз дотронулся до меня, и в то же время не хочу этого. В голове не укладывается, что на танцполе я не отталкивала его, а прижималась сама, трепетала от жарких прикосновений.
Весь следующий час в дороге до дома убеждаю себя, что ничего ужасного не произошло. Хотя кого я обманываю? Эмоции кипят. И тише не становятся. Это неимоверно злит. Перед глазами стоит лицо Ковалёва: угольно-черные ресницы, четко очерченные губы и густые брови. По красоте Яр сильно уступает Андрею. Как, впрочем, и по энергетике.
— Спокойной ночи, — летит в спину, когда я направляюсь в свою комнату.
Точнее, сбегаю в нее, едва мы переступаем порог.
На мгновение оборачиваюсь. Андрей даже не смотрит в мою сторону. Похоже, только у меня буря чувств после того, что произошло на танцполе. Это тоже почему-то злит. Как и безразличный вид паршивца. Ничего ведь с годами не меняется!
— Почему ты спишь в гостиной? — интересуюсь я.
— Нравится, — беспечно отзывается Андрей.
— Комната Эрика пустует. Он был бы не против, если… — Осекаюсь.
Хочется хорошенько себя пнуть. Со стороны, наверное, выглядит так, словно я ищу повод задержаться. Лучше бы ушла, потому что Ковалёв стягивает с себя джемпер и бросает его на кресло. Включает телевизор и поднимает голову. На его губах появляется наглая усмешка, когда он замечает мой внимательный взгляд.
— В общем, не имеет значения. Спи где хочешь.
— Угу, — кивает он.
— Кстати, ты говорил, что торопишься домой и завтра рано вставать. А сам собираешься смотреть телевизор?
— Тренер будет в восемь. — Андрей зевает. — Чужой бубнеж с детства меня убаюкивает. Не переживай, вырублюсь через десять минут.
Нет, все-таки очень странно, что мы с Ковалёвым нормально общаемся. Больше не пытаемся друг друга задеть. А перед этим обнимались в клубе…
Махнув волосами, я отворачиваюсь и поднимаюсь на второй этаж. Нужно срочно в душ — смыть с себя прикосновения Андрея. И лечь спать.
Включив воду, я иду переодеваться в комнату. Разглядываю в зеркале плечо, которого недавно касались губы Ковалёва. По телу бежит дрожь, когда воскрешаю в памяти свои ощущения во время танца. Засранец, наверное, уже спит, а я думаю о нем! Опять начинаю раздражаться.
В душе долго стою под теплыми струями воды. На удивление, о Ярославе даже вспоминать не хочется. Возможно, это и к лучшему. Ненадолго закрываю глаза, чувствуя, как расслабляюсь. Когда открываю их, вокруг непривычная темнота. Тру ладонями веки — опять темно. Да что такое?..
«Выбило пробки!» — осеняет меня.
В прошлом месяце было то же самое. Мы утром собирались кто куда и из-за аварии остались без завтрака, в институт я поехала с мокрыми волосами. Папа потом вызвал электриков, и те сказали, что всё нормально. Это так нормально, да?
На ощупь выхожу из ванны и наспех вытираюсь полотенцем. По памяти иду до шкафа. Надев первую попавшуюся ночную сорочку, я хочу включить фонарик на телефоне, но смартфон не подает признаков жизни. Черт! Как не вовремя сел.
Мысль, что придется звать Андрея вызывает внутренний протест, хотя другого выхода нет. Я лишь примерно знаю, где находится щиток, и совсем ничего не смыслю в технике. Меня в принципе опасно подпускать к электричеству, как говорит отец. Но все же попробую как-нибудь обойтись своими силами…
Поток моих рассуждений прерывает голос Ковалёва:
— Яна, ты спишь?
Дыхание перехватывает, когда слышны приближающиеся шаги. Затем на меня наводят фонарик. Морщусь от яркого света.
— Нет, не сплю. — Я закрываю лицо руками.
— Знаешь, где щиток?
— В подвале, где тренажерный зал.
— Хорошо. Ты побудь здесь, я сейчас разберусь.
— С тобой пойду, — привыкнув к свету фонарика, говорю я и направляюсь за Ковалёвым.
Можно было бы отпустить его одного, но страшно оставаться в темноте одной.
Внизу почти не приходится помогать, Андрей со всем справляется сам, и через несколько минут свет возвращается в дом. Становится не по себе. Не представляю, что делала бы, будь я дома одна.
— Ты, наверное, уже не помнишь, мелкая была. Однажды нашла у нас дома на полу какую-то мелочовку, похожую на зубочистку, и начала тыкать ею в розетку. Везде вырубило свет, щиток вышел из строя. Пришлось ждать электриков. Палочка, которой ты поковырялась в двух дырочках, обуглилась. Мастер потом сказал: чудо, что тебя током не шандарахнуло. Считай, в рубашке родилась.
— Не помню этого, — качаю я головой.
Зато теперь ясно, что отец имел в виду, говоря, будто я и электричество несовместимы.
— Я постарше тогда был. — Интонация Андрея меняется. — Вот и запомнил…
Глаза, привыкшие к свету, задерживаются на его красивом лице. Ковалёв в паре шагов от меня. Лишь в спортивных брюках, с голым торсом. Взгляд скользит по его напряженным грудным мышцам, прессу… Сердце начинает нервно колотиться от того, что Ковалёв тоже рассматривает меня. Опять становится неловко, потому что хочется почувствовать его прикосновения.
Соски твердеют, и приходит понимание, что волосы влажные, а сорочка из довольно тонкой ткани и наверняка просвечивает. Поэтому Андрей так смотрит?
Нет никаких оправданий моим эмоциям. Ведь сейчас я абсолютно точно не пьяна и мы не в безбашенной и веселой атмосфере клуба. Однако ощущения такие же волнующие, если не сказать больше.
Кровь бросается в лицо, по телу бегут мурашки. Может, Андрей и не пытается ко мне прикоснуться, но его глаза… Господи, пусть он прекратит пожирать меня взглядом и отвернется!
Но Андрей не отворачивается. Рвано дышит.
Не знаю, кто из нас делает первый шаг навстречу. Кажется, оба. Одновременно.
Ковалёв обхватывает меня за затылок и ловит губы. Воздух в груди замирает, и я льну к Андрею в ответ. Он горячий и твердый. Во всех местах. Как и пару часов назад в клубе, желание сильное. Между бедер сводит короткой судорогой от напора Андрея. Боже, да у него бешеная энергетика!
Я тону во вкусе Ковалёва, когда наши языки сплетаются. Новые ощущения. И такие сладкие. Хочу еще…
Но все заканчивается так же резко, как и началось. Андрей отстраняется, тяжело вздыхает и растерянно смотрит в мое лицо. Чертыхаясь, разворачивается и идет наверх. Оставив меня посреди тренажерного зала одну. В растрепанных чувствах.
Пальцы трясутся, когда я заплетаю волосы в косичку, стоя перед зеркалом в своей спальне. Стараюсь делать привычные вещи и не думать о Ковалёве, но ничего не получается. Губы горят после недавнего поцелуя с паршивцем.
Я бы и рада осмыслить случившееся, но словно на повторе воспроизвожу ощущения, которые захлестнули с головой, когда почувствовала у себя во рту язык Андрея. Всегда считала, что тренажерный зал — это проклятое место. Оказывается, действительно проклятое.
Сильно зажмуриваюсь, но взгляд Андрея перед тем, как мы перешли черту, давление его рук на моем затылке и жадный поцелуй даже не собираются покидать голову. Как нам общаться после этого?
Прислушиваюсь к себе. А ведь желание издеваться над Ковалёвым меньше не стало. К нему добавилось еще одно. Запретное. И такое мучительное.
В кровати я долго лежу без сна. До сих пор потряхивает от произошедшего. Но еще больше — ужас и паника от того, что мне понравилось целоваться с Андреем. Очень понравилось.
Ни капли не удивляюсь, проснувшись от возбуждения. Всеми способами сократить время проживания Андрея в нашем доме теперь хочется нестерпимо, потому что до этого Ковалёв не снился мне в интимном плане. Вообще. Может быть, я питала к нему симпатию, хотела общаться, но то, что было ночью во сне… Никогда я о таком не мечтала!
Распустив косу и одевшись, спускаюсь на завтрак. Решаю вести себя, будто ничего не было. Уверена, и Андрей выберет такую же тактику. А если нет, подскажу ему, как будет лучше. Но, когда я вижу Ковалёва не кухне, весь запал дерзости испаряется.
— Доброе утро, — произносит Андрей, заметив меня, и кивает на кофемашину. — Будешь?
Отрицательно качаю головой, наблюдая, как он подходит к открытому окну и убирает с подоконника пепельницу и сигареты.
Ковалёв… курит? Что-то новенькое. Никогда не видела его с сигаретой в руках.
— Ты же фанат здорового образа жизни…
— Балуюсь иногда. Только об этом никто не знает. Лишь ты и я. Договорились?
Намекает на вчерашний поцелуй? Чтобы я и о нем тоже помалкивала?
— Ты вечно меня сдавала матери, после чего я нехило огребал. А ты получала ответки.
— Я не собиралась никому об этом говорить, — показываю на сигареты.
Впрочем, как и о поцелуе. Даже девчонкам ничего не скажу. Они бы посмеялись надо мной и покрутили пальцем у виска. Потому что мы с Ковалёвым с детства только и делали, что задевали друг друга. А теперь… Ну вот! Снова думаю о том, что мы целовались!
— Курение и спорт не совместимы. Выбери что-то одно.
Я очень заблуждалась, что наши отношения изменятся после того танца в клубе и поцелуя в тренажерном зале. Андрей все так же раздражает.
— Торопишься? — вдруг серьезно спрашивает он, не ответив на мою колкость.
Причем уже не первый раз. Ничего не понимаю!
Встряхнув запястьем, смотрю на часы.
— Минут десять есть.
Лицо Ковалёва может не выражать абсолютно никаких эмоций. Он не покажет их ни интонацией, ни жестом. Не даст понять, чего от него ждать в следующее мгновение. Вот и вчера застал врасплох тем, что поцеловал. Хотя… я до сих пор не уверена, кто первым потянулся навстречу.
Подхожу к холодильнику и достаю йогурт. У меня слишком развито ассоциативное мышление. Теперь всегда, когда Андрей будет рядом и посмотрит на меня, я буду вспоминать его руки на своем затылке и наш поцелуй. И рада бы не думать об этом, но пока не знаю как.
— Яна… — Андрей преграждает мне путь. — Я вчера потерял над собой контроль. Больше подобное не повторится.
Вот как. Не стал ходить вокруг да около и делать вид, что ничего не произошло. Хвалю. Только не за то, что не повторится.
Андрей с детства не может меня терпеть. Представляю, как наутро он раскаивался, что переступил черту. Проблема в том, что я испытываю другие чувства. И осознание этого отзывается внутри новой волной раздражения.
— Что именно? — Беру ложку и сажусь за стол. — Танец или поцелуй?
Поразительно, что я тоже говорю ровно, потому что внутри все бурлит от эмоций.
— Ни то, ни другое.
— Жаль, — наигранно вздыхаю. Но чего стоит сохранять сейчас беспечный и невозмутимый вид! — Кстати, мне понравилось, как ты целуешься. — Отправляю ложку с йогуртом в рот и чувственно ее облизываю. — Бывший, конечно, был лучше. Но ты тоже неплох.
Андрей наблюдает за моими действиями, слегка прищурившись.
Кажется, я слышу тихое: «Стерва». Ковалёв ударяет рукой по кнопке кофемашины.
— Сигареты, кофе… Скажи еще, что ты и алкоголь употребляешь. Точно собираешься чемпионат выиграть, а не проиграть?
Шумно вздохнув, Ковалёв поворачивается ко мне. Йогурт застревает в горле.
— Точно, — выплевывает Андрей и явно собирается сказать что-то еще, но звонок во входную дверь не дает ему это сделать. — Ладно, у меня тренировка. Позже поговорим. Если будет настроение, — тут же уточняет он.
Я чувствую удовлетворение, потому что удалось вывести Андрея из себя, но тут же вновь вспыхиваю от злости и негодования. Оказывается, тренироваться Ковалёв будет с Ладой. Той самой девушкой из клуба.
Каким-то чудом заставляю себя дышать, едва не согнув чайную ложку, которой ем йогурт. Провожаю парочку взглядом.
Андрей и Лада спускаются в спортивный зал. Надеюсь, и правда на тренировку. В противном случае сегодня же позвоню Яну и отцу и попрошу их, чтобы отправили Андрея реабилитироваться куда-нибудь подальше от нашего дома.
После занятий и только что закончившейся съемки я сижу в машине и обсуждаю с девочками в общем чате вчерашнюю вылазку в клуб. Параллельно бросаю в ленту информацию, что могу взять кого-нибудь на фотосессию через пару часов, желательно в центре города.
Не хочу возвращаться домой. Особенно если Андрей все еще продолжает тренировку с Ладой.
«Плохая из тебя все-таки сестра, — прилетает в чат от Кати. — Нет бы помочь брату, сделать несколько годных кадров в тренажерном зале. Потом бы отметила Андрея у себя в соцсетях. Триггер — у себя. Мы бы тоже составили вам компанию».
«Да-да. Давай замутим движуху, — появляется реплика от Вики. — Где, кстати, обещанные коктейли и отдых в бассейне? Напоминаю: мы согласны».
Я раздражаюсь от одной лишь мысли, что придется смотреть, как Андрей лобызается на камеру с той блондинкой. Да даже с Катей или Викой. Лучше подружку Яра пофоткаю! Хотя нет, Веру тоже не стала бы снимать.
Пообщаться с девчонками толком не успеваю и ответить на их сообщения тоже: на мое предложение откликается заказчик. Мы договариваемся встретиться в центре через час. Я проверяю заряд на камере и, построив в навигаторе маршрут, выдвигаюсь на съемку.
Эмоции немного улеглись, и о поцелуе с Ковалёвым я хоть и думаю, но уже без дрожи в руках и коленях. Что с таким равнодушным видом разговаривала с Андреем, и вовсе считаю подвигом.
На светофоре делаю музыку громче, но зря. Следующая композиция — та самая, что звучала вчера в клубе, когда мы танцевали с Андреем. Щеки тут же вспыхивают, пульс подскакивает. Неужели теперь всегда будет такая реакция?
Пока я зло тычу на кнопку перемотки и ищу новую радиостанцию, начинает моросить дождь. Не люблю работать в пасмурную погоду, но все равно лучше съемка, чем встреча с Андреем и его подружкой у нас дома. В этом я уверена до той минуты, пока навигатор не показывает, что мы у цели.
Захватив ветровку, я выхожу на улицу и иду в парк. Найдя нужную скамейку, застываю на месте.
— Ты?.. — Часто-часто моргаю, не веря глазам.
— Привет, — улыбается Ярослав, поднимаясь на ноги. — Ты не отвечала на мои звонки и сообщения. Подруги твои тоже играли в молчанку. Но я нашел способ, как побыть с тобой наедине и наконец-то поговорить.
— Господи… — Немного придя в себя, я шумно вздыхаю. Опускаюсь на мокрую лавочку и кладу сумки на колени. — О чем говорить, Яр? Ведь и так все понятно. У тебя новые отношения, ты привез с собой подружку, а я продолжаю заниматься учебой и любимым делом. У меня всё без изменений. То есть хорошо.
Почти не обманываю.
Сейчас я вспоминаю свои переживания, муки выбора, мысли, что стоило поехать за Гордеевым, — и даже немного смешно. А тогда казалось, что мир надвое раскололся. Первая влюбленность и отношения причинили сильную боль.
— С какой подружкой? Постой… Ты решила, что я и твоя бывшая модель вместе? — На губах Ярослава появляется усмешка, в глазах плещется искреннее недоумение.
— Да. И верх цинизма — отрицать сейчас очевидное. Ты зря это придумал. — Трясу сумкой с фотиком. — Я ни в чем тебя не виню. Так бывает, что люди расходятся, сделав свой выбор.
Сама удивляюсь, как спокойно на душе. Еще месяц назад голос дрожал бы от слез, когда я говорила бы такое вслух.
— Вера с Тильманом приехала. Женя был у отца, пока я ждал тебя в коридоре. Университет, где я стажируюсь, планирует в следующем году открыть дополнительный филиал в вашем институте, с уклоном в языки. Тильман будет его курировать. Или я. Как пойдет.
Ладони становятся влажными. Я пытаюсь воспроизвести в памяти нашу встречу с Яром в институте, а потом и в клубе… Неужели Гордеев не обманывает и у нас появится шанс снова быть вместе?
— Детка, ты как всегда… Эмоции бьют через край, рубишь сгоряча, совершаешь ошибки. Давай рассуждать логически: стоял бы я сейчас здесь, если бы встречался с другой? Я и в клуб приехал ради тебя, увидев историю Вики с геометкой. Но с братом, конечно, перебор. Ушел от греха подальше, чтобы не разбить Ковалёву лицо. Какого хера он лапал тебя так откровенно?
Еще какой перебор. Но это я не озвучиваю. Тем не менее ощущаю, как гора падает с плеч от того, что Ярослав не встречается с Верой.
— Давай где-нибудь посидим? — предлагает Гордеев. — Я так обрадовался незапланированной командировке, покой потерял. Все мысли были только об одном: что скоро увижу тебя. А тут такая подстава.
Не могу разделить радости, потому что… Все изменилось. Не только из-за Ковалёва и вчерашнего поцелуя. Я, кажется, переболела и не хочу возвращаться туда, где мне сделали больно. Да и к чему приведет это сближение? Опять начну строить иллюзии, думать о том, чего в принципе быть не может. По крайней мере, сейчас. Хотя, если Яр вернется…
— Нет, — выпаливаю на одном дыхании.
— А как же «Освободился вечер. Кто хочет посниматься почти задаром»?
— Я передумала.
Лучше Ковалёв и его подружка, чем Ярослав и романтическая атмосфера какого-нибудь ресторана. Я хорошо знаю Гордеева. Отвезет в одно из наших любимых мест, закажет шампанское, снова попробует очаровать. И у него получится.
— Нет, — повторяю я тверже, поднимаясь с лавочки.
Прижимаю сумку к груди, глядя на Яра. Быстро говорю ему «пока» и чуть ли не бегом иду к выходу из парка.
— Яна! Мы же всего лишь поужинаем, — догоняет голос Гордеева.
«Уйти! Скрыться в машине. Дважды в одну реку не войдешь!» — стучит в висках, хотя я и думаю совершенно иначе.
Происходит что-то невообразимое! Раньше я тянулась к Ярославу, а теперь сама от него убегаю. Если бы не поцелуй с Андреем, то, возможно, и осталась бы поужинать с Гордеевым. Но сегодняшний вечер лучше провести в одиночестве.
Не хватало еще на пике эмоций допустить ошибку — дать зеленый свет прошлым отношениям. Подыхать от тоски и боли, вновь склеивая разбитое сердце, я хочу меньше всего.
Смотрю, как дождь стекает тонкими струйками по лобовому стеклу, и не тороплюсь заходить домой.
Дожила. От бывшего сбежала, с братом целуюсь. Сижу теперь в машине и думаю о том, что хочу к маме, папе и близнецам. А может, правда устроить им сюрприз и прилететь? Мама никогда не откажется от помощи с детьми.
Взяв телефон с приборной панели, набираю родителей. Оба вне зоны действия сети. Ну ок, позвоню завтра. Однако, когда вижу стоимость билетов в приложении и вспоминаю о своем проекте, запал отправиться в путешествие становится чуточку меньше. И вообще, с какой стати я должна что-либо менять в своей жизни? Андрей пусть этим занимается. Все-таки зря я отказала Ярославу в разговоре. Нужно было позвать его домой. Как Ковалёв свою подружку. В следующий раз обязательно так и сделаю.
Забрав свои вещи, спешу в тепло любимого дома. Пересекаться с Андреем и его гостьей нет никакого желания, и, к счастью, удача сегодня на моей стороне. Он дома в одиночестве. Сидит у телевизора и смотрит в огромный экран.
На шаги поворачивает голову и задерживает на мне внимательный взгляд. Затем поднимает запястье и смотрит на фитнес-часы.
— Ты что-то рано. А как же съемка в центре города? Отменила?
— Почти. Заказчиком оказался бывший, которого я с недавних пор игнорирую. Вот такой оригинальный способ Яр нашел, чтобы поговорить. Постой… До меня доходит смысл услышанного. — Ты следишь за мной в соцсетях?
— Привычка, — равнодушно пожимает плечом Ковалёв. — С самого твоего рождения меня то и дело просят за тобой приглядывать.
Андрей и раньше вызывал эмоции, но чтобы столько противоречивых… не припомню. Со мной действительно происходит нечто странное.
— В таком случае вчера ты переусердствовал с заботой, — намекаю на наш танец и поцелуй.
Андрей слегка улыбается:
— Ты чего такая взвинченная, Ян? Может, с бывшим помиришься, чтобы стать немного добрее? Вот что я тебе сделал? И так стараюсь не задевать лишний раз, разговаривать как со взрослым человеком. Мы ведь больше не дети, какие-то обиды можно оставить в прошлом.
Я еще больше завожусь от этих слов. Кажется, в Ковалёве бесит все! Начиная от тембра его голоса и заканчивая тем, как Андрей смотрит на меня.
— Намекаешь, что у меня секса давно не было и поэтому я такая злая?
— Похоже, его вообще не было. Судя по твоей реакции, — хмыкает он и вопросительно приподнимает бровь. — Не было же?
— То есть я сейчас должна еще и о количестве своих половых партнеров тебе рассказать?
— О количестве? В твои-то восемнадцать? — усмехается Андрей. — Живя в родительском доме? — продолжает потешаться.
— Вообще-то мне девятнадцать и я не в монастыре живу, если что.
Он молча сканирует меня глазами.
— Ты голодна?
— Не особо.
— В холодильнике есть еда. Кстати, могла бы и сама приготовить что-нибудь. Я не привык голодать, тем более закидывать в себя всякий фастфуд. Как-никак мы семья, нас с детства учили заботиться друг о друге.
Не знаю, как сдерживаю порыв бросить в Ковалёва сумку с камерой. Желательно — попасть в больное плечо.
Господи, откуда во мне столько агрессии?
Вот прямо сейчас аппетит точно пропал, хотя до этого я думала принять душ, а после спуститься на кухню и что-нибудь приготовить.
Пожалуй, не стоит сбрасывать со счетов возможность полететь к родителям и близнецам. Всяко спокойнее, чем находиться под одной крышей с Андреем. Который лишь видимость создает, что не провоцирует меня, а на самом деле… на самом деле, кажется, и правда не провоцирует.
Ничего не ответив на его реплику, я иду к лестнице. Душ немного приводит в чувство, эмоции становятся тише. Не понимаю, что со мной происходит. Ведь всё хорошо, ничего в моей жизни не изменилось. Так почему я на взводе?
Переодеваюсь в домашнее платье, собираю волосы в хвост и иду вниз. Я очень голодна. Андрей прав: у нас в семье, несмотря ни на что, принято заботиться друг о друге. Я часто готовлю, помогаю матери по дому и с близнецами. С меня не убудет сварить суп и второе для паршивца Ковалёва. Не дело питаться всухомятку. Пусть поскорее восстанавливается и съезжает.
Обнаружив внизу сытный ужин, стыжусь, что спустила на Андрея всех собак. Поев, и вовсе становлюсь доброй и решаю приготовить еды впрок. Бабушка Варя точно одобрила бы мои старания.
Ковалёв все это время залипает у телевизора, пару раз кому-то отвечает по телефону. На меня не обращает никакого внимания.
Это почему-то злит. Раньше у нас в отношениях было иначе. Так надолго оставшись наедине, мы бы уже на десятой минуте разругались в пух и прах.
Подхожу к дивану и смотрю на Андрея.
— Я пополнила запасы еды. На пару дней должно хватить.
Ковалёв коротко кивает в ответ, даже не взглянув на меня:
— Спасибо.
— Если хочешь, могу сделать тебе массаж, — слетает с языка раньше, чем я успеваю его прикусить.
— Не отказался бы, — так же без эмоций отзывается Андрей и наконец поворачивается в мою сторону.
— Тогда пойдем вниз. Но имей в виду, это просто благодарность за вкусный ужин. Который, надеюсь, готовила не твоя подружка.
— Разве ты не почувствовала в моем блюде фирменный вкус, который был в свое время только у бабушки Вари?
Я почувствовала, но ни за что не признаюсь в этом Ковалёву.
— Нет, — обманываю и показываю, чтобы шел за мной.
Очень опасно после вчерашнего предлагать Андрею массаж и тем более прикасаться к нему, но я искренне хочу сделать Ковалёву что-то приятное. Это на моей памяти впервые.
Мы спускаемся в тренажерный зал. Пока растираю ладони маслом, Андрей стягивает с себя майку и располагается на массажном столе. Я мешкаю несколько секунд, прежде чем положить руки на его спину и плечи. Кончики пальцев покалывает, пульс начинает тарабанить в висках.
Мистика какая-то. Действительно проклятое место!
Меня хватает на пятнадцать минут пытки. Потом отхожу в сторону. Вытерев ладони салфетками, собираюсь уйти, но Андрей вдруг останавливает. Ловит за подол домашнего платья и тянет меня к себе, не разрывая зрительного контакта. Заставляет встать между его широко расставленными ногами. Наши лица теперь почти на одном уровне. Взгляд Андрея поражает не только сердце, но и мозг.
— Что ты делаешь?.. — шепчу я, когда руки Ковалёва скользят по моим бедрам и сжимают ягодицы до отчетливой боли.
Его губы так близко, я чувствую мятное дыхание на своем лице.
— Проверить кое-что хочу. Ты только не дергайся резко. Я после массажа расслабился, могу получить новую травму, — говорит Андрей и накрывает мои губы своими.
Божечки…
Захлестывает бурей эмоций. Колени подкашиваются. Я впиваюсь пальцами в его плечи и отвечаю на поцелуй, вместо того чтобы оттолкнуть. Кажется, именно это способно меня утихомирить. Свести недовольство к минимуму.
Не знаю, что Андрей хотел проверить поцелуями, но я, похоже, сделала правильный выбор, отказав Яру в свидании и вернувшись домой.
Жар внизу живота с каждой секундой набирает силу. Как и эмоции. Глухой стон, вырвавшийся у Андрея, резонирует между ног. Я прижимаюсь к Ковалёву сильнее, боясь, что он прервет поцелуй.
Сегодня все еще острее, чем в прошлый раз. Запредельно.
Протеста не вспыхивает, даже когда Андрей перестает мять мою задницу и, отодвинув край белья, трогает влажные складки.
Мозг отключается.
Языки сплетаются, каждой клеточкой я чувствую напряжение, исходящее от Андрея, пока его пальцы гладят, нажимают и массируют в «правильной» точке, приближая нас обоих к роковой черте.
— Еще… — чуть ли не хнычу, когда Андрей ненадолго отрывается от моего рта.
Знаю, так нельзя, но я словно в полуобмороке. Кажется, отключусь, если Ковалёв прекратит свои ласки.
Когда ощущаю судорожный вдох на шее, а следом — горячие губы вместе с зубами, в груди спирает от нехватки кислорода. Андрей медленно вводит в меня палец, начинает ритмично им двигать, добавляет второй. Отстраняется и ошалело смотрит на меня.
Вопрос, почему он ко мне прикасается и целует, когда зарекался это делать, решаю приберечь на потом. Сейчас я сгораю в огне бесстыдства, по телу летят искры.
Обхватив лицо Андрея руками, впиваюсь в чувственные губы. В живот упирается его эрекция. От осознания, что Ковалёв тоже хочет меня, я испытываю что-то сродни эйфории. Царапаю ногтями кожу на его затылке, зарываюсь пятерней в жесткие волосы и насаживаюсь на умелые пальцы, издав протяжный стон.
— Еще одно такое движение, и ты окажешься на моем члене, — хрипло произносит Андрей, отрываясь от моего рта, и несколько раз надавливает внизу пальцами.
Идеально.
Я разлетаюсь вдребезги от яркости ощущений. Колени дрожат, вдоль позвоночника несется табун мурашек, остатки кислорода покидают легкие. Открываю и закрываю рот, не в состоянии произнести и звука, хотя несколько мгновений назад у меня их вылетало много. Громких, порочных, грязных.
Господи… Что это сейчас было?..
Андрей, будто почувствовав, что я едва стою на ногах, обнимает за талию и крепко держит.
Нет бы с дикими воплями бежать от него наверх, крича, чтобы больше не смел лезть ко мне в трусы и вообще прикасаться. Но вместо этого я тянусь к выпирающему бугру и кладу руку на твердый член. Сдавливаю, видимо тронувшись умом от происходящего.
С губ Андрея срывается шипение.
— Опасно, Яна. — Он накрывает мою ладонь своей и убирает от паха.
— Не знаю, что это было и что ты хотел проверить. Еще утром говорил, что не прикоснешься ко…
— Нет никаких гарантий, что я не захочу сделать это снова, — обрывает меня Андрей на полуслове.
Сердце бешено стучит в груди, соски вызывающе торчат, в трусах потоп, живот ноет. Мне мало. Хочу еще…
— Бывший тебя не трогал. — В интонации Андрея звучит уверенность, а не вопрос. — И я этого не сделаю. Впредь постараюсь держать себя в руках. Сохранишь себя для какого-нибудь хорошего парня.
Эти слова, словно пощечина, приводят меня в чувство. Вот оно что. Проверял, девственница я или нет? Скотина!
— Ты это все… Чтобы… — Осекаюсь, потому что становится больно. Будто кто-то с силой толкнул меня в грудь.
Эйфорию сменяет шок. Я только что ярко и бурно кончила от пальцев Андрея, а он говорит, что нужно сохранить себя для какого-то другого парня?
В последнее время со мной происходит что-то неподвластное разуму. Ничего не понимаю. Прошло каких-то три дня с того момента, как Ковалёв поселился в нашем доме, а мы уже чуть не занялись сексом. Я сама позволила Андрею слишком много. И готова была позволить еще больше, прояви он настойчивость, а не останови меня.
— Извини, малышка. — Подняв руку, Андрей ведет пальцем по моей шее, где еще недавно были его зубы. Задерживается точно на бьющейся жилке. — Для меня самого твоя реакция стала откровением. В глазах у тебя бурлит ненависть, а чуть прикоснешься — будто разряды тока по коже бегут. Не ожидал, что нас обоих закоротит. Только это все неправильно. Держись от меня подальше. Договорились?
Его прямой взгляд бьет в сердце. Подальше, значит?
— Ты… ты ошибся на мой счет… — Дрожь в голосе скрыть не удается. Я не отдаю себе отчета в том, что произношу: — Но даже если я и девственница, то постараюсь это исправить. С кем-нибудь другим. В ближайшее же время.
Как в детстве — включается защитная реакция. Не могу совладать с эмоциями и эгоистично хочу задеть Андрея. Побольнее ударить словами. Но рикошетом всегда летит в меня.
— Окей. — Ковалёв убирает от меня руки. — Твое дело.
Залепить бы ему пощечину! Только каким-то чудом я останавливаю себя от этого шага. Развернувшись, ухожу из тренажерного зала в свою комнату.
В груди щемит, я словно в пьяном ступоре. Никак не могу прийти в себя. Колотит от эмоций. Мы с Андреем едва не занялись сексом! Я сама этого хотела!
Закрываю лицо руками и сильно зажмуриваюсь. Не знаю, сколько так сижу. Очнуться заставляет знакомая трель телефона. Даже она кажется тревожной после всего случившегося.
Звонит мама. Я смотрю на дисплей, а в голове вспыхивает предупреждение Андрея, чтобы держалась от него подальше. Отчасти он, конечно, прав. То, что происходит между нами в эти дни, неправильно. Близкие не поймут.
Только как заставить себя быть равнодушной, когда от одной мысли о почти брате сердце сжимается, а через секунду заходится в сумасшедших ударах, словно пойманный в клетку зверь? Стоит вспомнить, как страстно мы целовались, как Ковалёв трогал меня, вызывая бурю чувств, и единственное, чего хочется — наступить на свою гордость, спуститься в гостиную и попросить его сделать меня своей. Наплевав, правильно это или нет.
В таком взвинченном состоянии решаю не отвечать матери. Она всегда каким-то образом угадывает, что я расстроена. И сейчас обязательно поймет. Можно, конечно, сказать, что устала, что много занятий, работы и мало отдыха, но не хочется врать. С родителями у меня доверительные отношения.
Были такими до недавнего времени.
Душит тревога, когда представляю, что было бы, если бы мы с Андреем и впрямь переспали…
Умом понимаю, что лишь благодаря Ковалёву и не переспали, но ведь он сам начал сегодня. Первый!
Внутри все жгутом сворачивается от запретных мыслей и ярких воспоминаний. Особенно внизу живота. Как ни пытаюсь я подавить влечение к близкому человеку, слабее оно не становится.
— Странные у тебя сегодня вопросы, Яна. То сторонилась подобных тем и сливалась, стоило нам с Катей завести разговор о членах, а теперь подробности тебе подавай, — хмыкает Вика, впиваясь в меня внимательным взглядом.
— Мы же не о членах сейчас, а о самом процессе. — Потихоньку закипаю от раздражения на саму же себя, что подняла эту тему. Лучше бы помалкивала. — И потом, я всегда хотела близости с Ярославом, думала, что у нас все будет после того похода в ресторан. А Гордеев взял и огорошил своим отъездом. Да, я могла бы поехать с ним, — киваю, — но не поехала. Потому что было ощущение, будто меня предали. Яр несколько месяцев решал свои вопросы, а мне сказал всё в последний момент. Так не делается!
Даже спустя время, оказывается, так же больно. Самый прекрасный, в моем представлении, день стал самым худшим. В красивом кружевном белье, с эпиляцией где только можно, я ждала романтического продолжения, первой близости с любимым парнем, а получила признание: «Я уезжаю. Бросай здесь все, и полетели со мной».
— А сейчас ты бы поехала с Яром? — интересуется Катя.
— Нет, — отрицательно качаю головой.
— А если бы он остался, дала бы еще шанс вашим отношениям? — подхватывает Вика.
— Не знаю.
— Ну вообще, ты хоть и редко чем-то делишься, но мы догадались, что с Яром у вас ничего не было, — откровенничает Вика, помешивая чай ложкой. — Поэтому он и улетел один. Обычно девушки эмоционально привязываются к своему партнеру и не хотят с ним расставаться. А ты так легко тогда приняла решение… Правда неожиданно, что сейчас стала расспрашивать, да еще и после того, как Гордеев нашел такой оригинальный способ с тобой поговорить, а ты сама от него сбежала. Думаешь с ним переспать, да?
«Не с ним», — отвечаю про себя.
Кое-что я девочкам рассказала, но очень поверхностно. После случившегося между мной и Андреем в тренажерном зале, наутро я проснулась разбитая и впервые ощутила себя настолько одинокой и растерянной, что даже немного всплакнула от накатившего отчаяния. Сразу стало чуточку легче. Разговор с девчонками окончательно привел в чувство. Еще бы не пересекаться с Ковалёвым, и было бы совсем здорово. Одна только мысль о нашей встрече выбивает почву из-под ног. Будто падаешь, и от этого внутри что-то трепещет. А если в красках представлять, чем мог бы закончиться вчерашний вечер, внизу живота опять становится горячо и влажно.
Так стыдно! Словно на одном плече сидит бес и подгоняет совершить роковую ошибку, а на другом — ангел, который пытается воззвать к разуму. Не знаю, кто победит. Честно.
Мне не нравится то, что я чувствую к Ковалёву, но как избавиться от этих эмоций и желаний по отношению к близкому, почти родному человеку я без понятия. Где кнопка отключения?
Если Андрей продолжит быть рядом и время от времени срываться, переходя черту, а после делать вид, что между нами ничего не изменилось, — и вовсе свихнусь.
Я уже сейчас полна противоречий, а что будет дальше — не берусь предугадать. Слишком эмоциональная и вспыльчивая. Жаль, что ум не спасает от глупостей, которые совершаются под влиянием настроения. А я часто попадаю в такие ситуации. Особенно с Ковалёвым.
— Ян, ты слышишь? — Вика трогает за руку.
— Что? — отзываюсь я, вздрогнув.
— С нами, спрашиваю, пойдешь в клуб? Там твоя любимая группа будет выступать.
— Когда?
— Сегодня, — повторяет Вика.
— Нет. Извините, девочки. Так часто я не могу расслабляться. Потом тяжело втягиваться в учебу и работу.
— Послушай, амбиции и все такое — это хорошо, но твоя семья достаточно обеспечена, чтобы ты могла проживать молодость на полную катушку. Успеешь еще поработать на репутацию. Пойдем, — настаивает Вика.
А потом кто-то из подруг поставит геометку в соцсетях и мне ждать появления Ярослава? Нет, я еще не разобралась со своими чувствами. Наоборот, лишь сильнее запуталась.
Говнюк Ковалёв перевернул всё с ног на голову своим вчерашним: «Хочу кое-что проверить». Проверил? Надеюсь, его тоже, как и меня, ломало полночи от неудовлетворенного желания.
— В следующий раз, — уверенно отказываюсь.
Это самоубийство — ехать домой так рано, зная, что Андрей сейчас дома. Утром он гремел железками в спортзале, и стены в доме дребезжали от того, как долбила музыка. Я не стала к нему заглядывать от греха подальше. И без того всю ночь ворочалась в кровати, не спала, вздрагивала от каждого шороха. Почему-то ждала, что Андрей придет. И ведь ждала не со страхом, а с предвкушением! Глупая… Господи, какая же я глупая! И желания у меня такие же.
Девочки переглядываются и смеются. Вика достает телефон и снимает меня на камеру. Поворачивает экран и демонстрирует снимок.
— Подруга, прием. Ты себя видела сегодня со стороны? Как будто в другом измерении находишься, вопросы о сексе задаешь… Кто подменил нашу Яну? Верните ее немедленно! Ты ее двойник?
Сама бы заплатила кому угодно, чтобы помогли мне разыскать «правильную» версию себя. Мы с Андреем раньше с трудом выносили друг друга, а сейчас… Как получилось, что перешли запретную грань? И главный вопрос: что теперь с этим делать?
— Всё, мне пора. — Чмокаю девочек по очереди в щеки, хватаю сумку и направляюсь к выходу.
Во дворе дома, как и вчера, я долго сижу в машине, не торопясь заходить. Просчитываю свои шаги наперед.
Если Андрей окажется в гостиной, то поздороваюсь с ним, сделав вид, что ничего не было. Если его там не будет — прошмыгну к себе в комнату и носа не покажу весь вечер. Хотя я с утра толком ничего не ела, лишь выпила с девочками кофе в нашем любимом месте.
Выхожу на улицу. Ладно. Буду действовать по ситуации.
Судя по шуму, который доносится до слуха, Андрей смотрит телевизор в гостиной. Не один. На этот случай я ничего не придумала.
На диване — Лада Триггер в откровенном наряде и с красивым макияжем. В руке у нее бокал вина. Челюсть я сжимаю с такой силой, что как бы вновь не пришлось обращаться к специалисту.
В прошлом месяце неудачно упала на улице, снимая в пасмурную погоду для одного журнала. Поскользнулась на траве и ударилась подбородком об асфальт. Только недавно смогла нормально открывать рот, не чувствуя дискомфорта, и вернуться к занятиям по вокалу.
Хотя теперь понимаю: надо было ходить на бокс. Чтобы самой создавать потом кому-нибудь проблемы с челюстью. Или, например, бить четко в больное плечо одного паршивца.
Может, присоединиться к тренировкам Ковалёва? Сейчас как никогда хочется сделать ему больно. Жаль, что вчера я не залепила Андрею пощечину.
Нет, это уму непостижимо! Еще вчера этот говнюк лапал меня и лез в трусы, а сегодня привел домой другую девушку.
Назло? Чтобы унизить? Чем я это заслужила? Нельзя было выгулять свою белобрысую швабру за пределами дома моих родителей?
— Добрый вечер! — улыбается гостья Ковалёва. — Никак нам не удается толком познакомиться. Я Лада, а ты Яна, верно?
Подумаешь, наглый идиот нашел себе расфуфыренную куклу! Я в жизни бы не стала наращивать такие длинные ресницы и делать пирсинг на лице. Что в этом может быть привлекательного?
Растягиваю губы в оскале и перевожу взгляд на Андрея. В отличие от своей подружки, Ковалёв не пьет вино и одет обычно, в однотонную футболку и домашние брюки.
— Здравствуйте, — киваю девушке, а потом обращаюсь к «брату»: — Телевизор потише сделай. Я хочу отдохнуть.
Плевать, как это все выглядит со стороны. Вежливо я себя веду или нет. Папа бы явно не одобрил такое поведение. В принципе, он и вчерашний мой поступок не одобрил бы.
Лада явно не ожидала такого «теплого» приема. Впрочем, у нее сегодня еще всё впереди. Я слишком хорошо знаю засранца Ковалёва. Он специально позвал Ладу, чтобы задеть меня. Но ничего. С ответом я не задержусь. В обиду себя никому не дам. Ноги этой дамочки в моем доме больше не будет. Дайте полчаса.
Разворачиваюсь и иду в свою комнату. Нужно переодеться, немного успокоиться и вернуться вниз. Мне тоже хочется расслабиться в «приятной» компании. Уверена, Андрею и его подружке понравится мое общество.
Девочки звали на концерт, но зачем куда-то идти, если я сама могу устроить себе веселье? Не выходя из собственного дома.
«Завтра я об этом обязательно пожалею», — думаю, спускаясь на первый этаж.
До слуха доносится голос Андрея, смех Лады. Кровь начинает закипать в венах. Весело им? А мне нет! Но когда эта дамочка покинет мой дом, надеюсь, получу хоть каплю удовольствия. Жаль, не такого головокружительного, как вчера с Ковалёвым.
Заметив меня, Лада замолкает, а Андрей задерживает заинтересованный взгляд. Паршивец после вчерашнего ясно дал понять, что никаких провокаций с его стороны не будет, а сам?.. Обязательно спрошу, зачем он пригласил блондинку. Только сначала очищу территорию от соперницы.
— Решила провести немного времени в вашем обществе, пока жду такси. Вы же не против? — Я натягиваю улыбку вместо недавнего оскала.
Переодеться, накраситься и подготовиться к свиданию пришлось в кратчайшие сроки. И все равно, что никого свидания не будет. Вчера меня захлестнуло желанием в тренажерном зале, когда получила оргазм от пальцев Ковалёва, но, оказывается, сегодня эмоции стали лишь сильнее. Яркие картинки, что рисует в голове фантазия, не дают покоя.
— Налей, пожалуйста, вина, — прошу Андрея. — Хотя нет, давай шампанское. Повод замечательный. Почти как у вас, только лучше.
Ковалёв прищуривается, не торопясь бежать за шампанским. Впрочем, нисколько этому не удивлена: Андрей никогда не выполнял мои просьбы.
— Присоединяйся, — отзывается Лада. И допускает огромную ошибку, позволяя мне побыть с ними в гостиной моего же дома. — У нас действительно отличный повод. У Андрея впечатляющие успехи, ты бы видела, что он вытворяет в тренажерном зале. Просто улет! — радостно щебечет Триггер, явно переигрывая с эмоциями.
Неужели так хочет секса с Ковалёвым?
— Ничего впечатляющего он там не показывает, — отвечаю спокойным тоном, точно зная, что эти слова заденут Андрея.
Если Лада и удивлена, что я не восхищаюсь успехами родственника в спортивной карьере, то вида не подает.
Ковалёв же, усмехнувшись, теперь сканирует взглядом мои голые ноги. Бессовестно долго.
В принципе, именно его внимания я и добивалась. Пришлось найти самую короткую юбку в своем шкафу. Тысячу лет не надевала подобное распутство. Костюмы для ролевых игр, и те, наверное, длиннее, чем клочок тряпки, который обтягивает сейчас мою задницу.
— Вроде бы брат и сестра, но задеваете друг друга, как нелюбящие родственники, — говорит Лада.
— Почему же нелюбящие? — мило улыбаюсь я. — Самые близкие, да, Андрюш?
Ухмылка на его лице становится шире. Гад какой! Неужели Ковалёва забавляет эта ситуация?
И тут до меня доходит, зачем Андрей позвал Ладу и почему именно в вечерние часы. Наверняка ведь знал, что мы с ней пересечемся… Как дурочка опять повелась! Забыла, что росла бок о бок с умелым манипулятором. Ковалёв и похуже вещи вытворял: пару раз даже исхитрился столкнуть нас лбами с родным братом. Мы с Эриком тогда чуть не подрались из-за игрушки Андрея!
Я собиралась язвить и задевать гостью Ковалёва, чтобы она ушла, но тактику поведения нужно менять немедленно, на ходу! Андрей моими руками решил выгнать надоевшую подружку и заодно посмотреть на реакцию? Убедиться, что я неравнодушна к нему? Действительно неравнодушна. Он всегда вызывал у меня интерес, а после вчерашнего — и подавно… Но это ровным счетом ничего не значит!
Подняв запястье, смотрю на часы. Тактику сменю, соответственно — планы на вечер тоже, но роль придется доиграть. Я думала прогнать Ладу, якобы укатить на свидание, а вернувшись — немного поскандалить с Ковалёвым. Возможно, устроить ему ночной сеанс спиритизма. Однако теперь предстоит сделать ход конем. Пусть от внимания своей подруги Андрей избавляется без моего участия.
— Так что с шампанским, Андрюш? Такси будет с минуты на минуту. — Беру телефон и заказываю машину через приложение. Заодно пишу девчонкам, что буду на концерте, пусть не напиваются без меня.
Все, завтра точно позвоню Янису. Подробности, почему не могу найти общий язык с Андреем, опущу, но попрошу действенного совета. Папина дипломатия ни черта не спасает. Необходим какой-то нестандартный подход к ситуации, чтобы Ковалёв поскорее захотел уехать из нашего дома.
— Ты куда собралась? — интересуется Андрей, даже не двинувшись с места.
Изначально я хотела задеть Ладу тем, что он якобы каждый вечер приводит новую подружку, а потом по дому разносятся жуткие и дикие стоны, которые мешают спать. После чего изобразила бы, что звонит бывший, села в такси и уехала на «свидание». То есть провести время в тишине. Теперь вижу, что Триггер мне не соперница.
Андрей иначе проявляет интерес к девушкам, которые ему нравятся. Лада не вызывает у него сильных эмоций. Ковалёв стоит в паре метров от своей гостьи, не приближается к ней, даже не смотрит. Зато с меня не сводит сверлящего взгляда.
Господи… Да что со мной не так? Может, правда согласиться на свидание с Яром, чтобы выбить из головы всю чепуху насчет Андрея?
— Мы с девочками идем на концерт моей любимой рок-группы. Еще летом купили билеты в вип-ложу. Обожаю Нормана Пака, — добавляю тише, но чтобы Ковалёв тоже слышал. — С четырнадцати лет по нему фанатею. С таким мужчиной и девственности лишиться не жалко. А у тебя есть краш?
Как же легко строить из себя глупую дурочку! Не знаю, чем так впечатлилась Вика, которая говорила, что Триггер — клевая девчонка. По-моему, обыкновенная пустышка. В жизни бы не пришла домой к парню, который смотрит на меня с таким безразличием. Хотя… я с ним сейчас живу.
— А ты разве еще она? — хмыкает Лада, разглядывая мой «костюм на выход».
— Да, — так же тихо говорю я. — Но сегодня надеюсь это исправить.
Приходит сообщение от Вики. Набираю ей ответ и поднимаюсь на ноги. Обвожу глазами стол.
— Жаль, выпить с вами не успела, такси уже подъехало. Ну ничего. В клубе как следует оторвусь.
К счастью, ворота высокие и из окон не видно, приехала машина или нет, потому что водителю еще семь минут добираться до нашего загородного поселка.
— Вы тоже повеселитесь. — Посылаю Ладе и Андрею воздушный поцелуй.
Нет, конечно, подобная выходка чревата последствиями. В порыве злости Андрей может оставить Триггер дома и отыметь ее на диване в гостиной… Но я запрещаю себе об этом думать. Мысль об их совокуплении моментально приводит в ярость. Стоит больших усилий не показывать своих настоящих эмоций.
Взяв сумочку, я уверенно направляюсь на выход.
— А ну-ка стой! — Ковалёв хватает меня за руку уже в прихожей. — Ты куда собралась в таком блядском наряде?
— На концерт. Ты же слышал.
— Какой концерт? — Он опускает глаза и смотрит на мои голые ноги. — Ты бы еще в трусах из дома вышла. А лучше сразу без них. Быстро поднялась в свою комнату и переоделась!
А вот это было неожиданно. Таким приказным, требовательным тоном Андрей еще ни разу со мной не разговаривал. И его несдержанность почему-то злит и будоражит еще сильнее.
— Не буду я переодеваться. И вообще… Когда девушка или женщина нравится, то в стороне не стоят, спрятав руки в карманы брюк. — парирую вполголоса. — Напомнить тебе, что вчера в это время ты лапал мою задницу, а потом засовывал язык мне в рот? И не только язык. Твои пальцы были гораздо ниже. Скажи, ты ведь специально позвал блондинку, чтобы моими руками избавиться от навязчивой поклонницы? Думал, отреагирую на ее появление и захочу выгнать? Извини. На этот вечер у меня другие планы. — Чмокаю Андрея в щеку и, развернувшись, выхожу из дома.
Пора бы уже привыкнуть, что, когда рядом Ковалёв, у меня все и всегда идет наперекосяк. Сегодня хотела остаться дома и отдохнуть, но вместо этого буду отплясывать на танцполе с подругами. И раз уж я окажусь на концерте, то необходимо прорваться в гримерку Нормана Пака — сделать с ним пару снимков для соцсетей. А после клуба поехать ночевать к Кате. Вернусь утром домой и выложу фотку с известным исполнителем, подписав ее: «Это была лучшая, незабываемая ночь в моей жизни».
Один — один, Андрюша?
По спине проходит озноб, когда понимаю, что Андрей направляется за мной, оставив свою подружку в гостиной. Не думала, что ему до такой степени плевать на Ладу. Впрочем, не ему одному.
— Стоять я сказал. — В голосе Ковалёва твердость. — В таком виде ты никуда не пойдешь, — повторяет Андрей и дергает меня за руку, заставляя повернуться.
Достает телефон и наводит камеру. Ослепляет вспышкой, а потом активирует голосовое управление и произносит имя моего отца.
— У тебя ровно минута, чтобы зайти в дом, иначе это фото отправится дальше по списку. Деду будет особенно «приятно» посмотреть на твой голый зад.
Я задыхаюсь от гнева. Это уже перебор! Может, мне тогда следовало сфоткать вчера свои промокшие насквозь трусики после того, что произошло в тренажерном зале? Почему я не додумалась это сделать?!
— Я не шучу, Яна, — строго произносит Ковалёв. Дышит часто и прерывисто, крылья носа раздуваются. Тоже злится. — Твой отец еще не открыл сообщение, есть время его удалить, — шантажирует он. — Заходи.
— Тогда ты немедленно выгонишь эту белобрысую из дома! — ставлю ультиматум.
Расстояние между нами не больше пятидесяти сантиметров. Внутри все сжимается от близости Ковалёва и его взгляда. Умом понимаю, что нужно отступить и пойти на мировую, но ничего не могу с собой поделать: с детства привыкла поступать наперекор, когда это паршивец начинает меня задевать. А если вспомнить о вчерашнем оргазме и о том, что все мои мысли теперь — как испытать эти ощущения снова, то Андрей совершает сейчас фатальную ошибку. Я умею манипулировать не хуже.
Да и в клуб-то не особо хочется. На эмоциях приняла это решение. Однако сдаваться тоже не в моих правилах.
Андрей шумно, с ругательствами, вздыхает, и возвращается в дом.
У Ковалёва в руках козырь. Мой наряд и впрямь откровенный. Мама еще поймет, а вот папе и деду с бабулей стыдно такое показывать.
Какой же гад! Знает мои слабые места и умело этим пользуется. Ну берегись, Андрюша!
Молча прооравшись, я иду обратно и глубоко дышу. Подхожу к двери и прислушиваюсь к голосам. Сердце нервно, беспокойно бьется. Через несколько мгновений доносится приближающийся голос Лады.
— Одни проблемы от твоей сестрицы. Ты же ей не нянька. Зачем постоянно сопровождать ее по клубам?
Постоянно? Значит, и тот раз не был случайностью?
Стою в прихожей и жду, когда появится Триггер. Хочу посмотреть, как она покинет мой дом.
— Ты же еще позвонишь? — спрашивает Лада, обращаясь к Андрею.
— Нет, не позвонит, — чуть ли не рычу я, встречая ее в прихожей. — С недавних пор брат, — делаю акцент на этом слове, — прислушивается к моему мнению, а ты мне не нравишься. Мы с Андреем только что заключили договор: я переодеваюсь и иду в клуб, а ты уходишь из нашего дома. И если бы он того хотел, то ушел бы вместе с тобой.
— Речи про клуб не было. — Ковалёв прожигает меня недобрым взглядом.
— Пойду обязательно. Только переоденусь. А тебе пора домой. — Глазами показываю Ладе на выход.
Триггер обзывает Ковалёва нелестными словами и, громко хлопнув дверью, покидает дом. Следом приходит оповещение от таксиста, что машина подъезжает. Фокус гнева ненадолго смещается с Андрея на расфуфыренную блондинку. Никому не позволено отзываться о моем «брате» плохо. Естественно, кроме меня. Звоню водителю и отменяю заказ, чтобы Триггер еще минут двадцать провела на улице, поджидая новую машину.
Андрей стоит рядом и не сводит с меня пристального взгляда.
— Всё? Довольна? — интересуется.
— Не особо. С недавних пор стычки с другими людьми отнимают у меня много сил. Удаляй сообщение, — киваю на телефон, который Ковалёв спрятал в кармане брюк.
— Сначала переоденься.
Мы играем в гляделки целую вечность.
— Тебе совершенно не свойственно подобное поведение, — говорю я.
— Тебе тоже.
— Ты сегодня опять начал первый!
— Переодевайся, — чеканит Андрей.
Переодеться, значит? Ну хорошо. В голове словно переключается тумблер.
Тянусь к лямке топа и развязываю ее. Со второй проделываю то же самое. Одно движение — и я останусь стоять перед Андреем в крошечных трусиках и короткой юбке. Простора для фантазии окажется совсем мало. Наряд вызывающий. Может, даже к лучшему, что Андрей никуда в нем не отпустил.
Ковалёв пялится какое-то время, сжав челюсти. Кажется, собирается развернуться и уйти, но топ сползает ниже, оголяя грудь. Соски призывно торчат, я дрожу от возбуждения, хотя засранец напротив даже не прикасается ко мне. Просто смотрит. Смотрит, смотрит… А потом глухо выдает:
— У меня плохо с выдержкой, Яна, и тебе это прекрасно известно. Зачем провоцируешь? Я выебу тебя, только потом что?..
— Не знаю, — отвечаю честно.
Да и думать об этом не получается. Сейчас я напоминаю себе капризного ребенка, который во что бы то ни стало захотел красивую навороченную игрушку. Вокруг полно всяких других, но они не интересны. Наверное, только в это мгновение приходит осознание, что моя детская тяга к Андрею не что иное, как влюбленность. Чувства наконец-то оформились и стали понятнее.
— Просто потрогай меня. — Делаю шаг вперед и прижимаюсь к Андрею.
Его горячие ладони смыкаются на пояснице, и мы впечатываемся в комод, стоящий у стены.
Теплые губы Ковалёва сминают мои, руки опускаются к ягодицам, от чего будто током прошибает. Пульс взрывается в висках.
Я хрипло вскрикиваю от ощущений, которые пронизывают насквозь, когда Андрей, сдвинув мои трусы в сторону, нежно касается пальцами влажных складок. Тут же вспыхиваю, колени слабеют. Да, это то, что необходимо… Но мне мало. Чертовски мало.
— Еще… Не останавливайся… — шепчу.
Андрей, опустив голову, жадно кусает мой сосок. Я захлебываюсь горячей волной кайфа.
— Пожалуйста… — Запускаю руки в его волосы, прижимаясь теснее и дрожа от неудовлетворенного желания.
Ковалёв выписывает узоры на промежности, осторожно погружает в меня один, затем второй палец. Жадно глотаю воздух, пытаясь устоять на ногах. Меня начинает ломать.
Отстранившись, Андрей прожигает темным взглядом, ускоряя темп. Я со стоном подаюсь навстречу его руке, и в это мгновение абсолютно плевать, правильно мы поступаем или нет.
Впиваюсь ногтями в плечи Андрея, утыкаюсь носом в его шею и застываю. Все обрывается внутри от умелых движений. Мышцы долго пульсируют, продлевая эйфорическую агонию. Я будто парю в невесомости.
— Всё, я съезжаю, Яна, — произносит Ковалёв, когда я немного прихожу в себя.
Напряженно всматриваюсь в его лицо.
— Куда?
— В часе езды есть неплохая тренировочная база. Подготовлюсь к чемпионату там.
Буквально пару часов назад я готова была поставить Янису ультиматум, чтобы повлиял на своего старшего сына, но сейчас передумала.
Гораздо больше людей сдавшихся, чем побежденных. Андрей не любит быть ни тем, ни другим. Его решение дистанцироваться вполне логично, но что делать с моими вспыхнувшими чувствами и влечением? Пусть это неправильно, запретно, зато так сладко… Никогда еще и близко ничего похожего не испытывала! Да, безумие! Но до чего вкусное! Не готова я от него отказаться.
Опыта в соблазнении мужчин у меня никакого. Но я полуголая, мокрая от возбуждения и хочу еще запредельных эмоций, которые вызывает Андрей. Обо всем, что творю, подумаю завтра. Или вообще не буду думать. Я человек-импульс — как чувствую, так и делаю.
Прижимаюсь губами к шее Андрея, пьянея от его запаха и вкуса. Ковалёв не сопротивляется, это подстегивает к действию. Мы и так зашли слишком далеко. Не вижу смысла останавливаться. Опускаю руки на его эрекцию и становлюсь на колени. Тяну резинку домашних брюк вниз, разглядывая темную дорожку волос. Если уж и совершать какие-то глупости, то по большому желанию. Которому нет сил сопротивляться. Всего секунда отделяет меня от точки невозврата. Хотя она давно пройдена.
— Яна…
В голосе Ковалёва надрыв, но следом с его губ слетает шипение, потому что я сжимаю его член в ладони. Красивый, с крупной головкой.
Андрей не успевает ничего сказать: я отрезаю нам путь к отступлению, обхватив ее губами. Даже на вкус Ковалёв особенный. Идеальный. И возбужден не меньше моего.
Его рука смыкается на затылке, толкая к паху.
Без понятия, правильно ли я делаю, достаточно ли глубоко беру его длину, но стараюсь сделать Андрею приятно, потому что сама этого хочу. А еще мечтаю увидеть, как он кончает.
Поднимаю глаза и встречаюсь с темным взглядом. В промежности опять сладко пульсирует от того, как Андрей смотрит на меня.
Что-то бормочет, с шумом втягивает в себя воздух. Делает еще несколько толчков, от которых выступают слезы на глазах, и заполняет мой рот густой спермой.
Его шея напряжена, он дышит сквозь зубы, взгляд дикий.
Я облизываю губы и поднимаюсь с колен. Не знаю, сколько мы так стоим и смотрим друг на друга. Говорить начинаю первой:
— Теперь ты просто обязан пойти со мной в клуб. И… — Делаю паузу, дрожащими пальцами забирая с комода телефон, на котором успела включить камеру, перед тем как между нами по новой все закрутилось. — Шантаж за шантаж. Уверена, в кадр попало достаточно. Как думаешь, чье сообщение окажется провокационнее?
Андрей усмехается, прикрыв глаза. И через пару секунд произносит:
— Собирайся, Яна. Иначе материала сейчас еще на одно видео будет.
— А твой переезд?
— Пока под вопросом.
Мы едем в клуб на такси, оставив мою машину в гараже. Андрей сказал, что выпил и не сядет за руль. Я тоже не в состоянии этого сделать. Руки дрожат, голова плывет. Может, вообще стоило побыть дома? Но тогда даже не знаю, что бы произошло. Одно из двух: либо я уже стала бы женщиной, либо Ковалёв бы собрал сумку и уехал на тренировочную базу.
Едва машина выезжает из поселка, как Андрей вторгается в мое личное пространство. Его руки на талии, на груди. Зубы оттягивают нижнюю губу. Он заглушает ртом мой стон и жадно сминает бедра ладонями.
В принципе, в клубе можно обойтись и без алкоголя, потому что ведет от Андрея так же, если не сильнее. Но еще больше шокирует не то, что я ему все это позволяю, а то, что сама подталкиваю к подобным шагам. Трогаю в ответ, отзываюсь на прикосновения, нашептываю, как сильно его хочу.
Прощай, реальность!
— Перед моими девчонками тоже будешь такой активный? — все же ненадолго выплываю на поверхность и бросаю Андрею вызов.
— Уверена, что увидишься с ними? — усмехается он в ответ.
Есть соображения, почему Ковалёв так быстро согласился на совместную вылазку в клуб, но все же хочется услышать подтверждение или опровержение моих догадок лично от него.
— Да все просто, Яна. Разгон по взлетной полосе за секунды, — хрипло шепчет Андрей, не сводя с меня темного взгляда. — Эйфория от полета, а потом придется снижаться. В нашем случае — падать. В этот момент я буду рядом, чтобы ты глупостей не наделала. И видео запароль. А лучше удали. Родителей удар хватит, если, не дай бог, до них дойдет, чем мы тут занимаемся. Ладно я, с самого начала зарекомендовал себя не с лучшей стороны, создавал всем проблемы, но от тебя такого поведения явно не ждут. В случае чего удар возьму на себя.
— О моей репутации заботишься? Постой… Ты выбрасываешь белый флаг? Мы больше никогда не будем врагами?
— Никакого белого флага, Яна. Твоим первым я не стану.
— А вторым?
По учащенному и тяжелому дыханию Андрея, эрекции, которая упирается в живот, подозреваю, что станет. И первым, и вторым. И даже третьим! Это всего лишь вопрос времени. Или тогда Ковалёву действительно нужно съезжать, и как можно дальше. Хотя даже это не гарантирует, что я не найду способ, как добиться своего.
Обожаю ставить перед собой цели, а потом напротив них — галочки!
— Глупышка такая, — произносит Андрей и вгрызается в мой рот, сжимая пальцами скулы.
Мне капельку больно, но это приятные ощущения. Теперь понимаю, почему у Андрея такая плохая репутация и армия поклонниц. С виду неприступный, дерзкий, но стоит Ковалёву взглянуть своими черными глазами — пропадаешь.
Ты обязательно капитулируешь, Андрей. Мы займемся полноценным сексом. Я хочу его с тобой. Только с тобой и ни с кем другим.
Правда, вслух об этом не говорю. Всему свое время. Сейчас я просто наслаждаюсь близостью Ковалёва и его откровенными ласками. Это безумно сладко.
Не знаю, как Андрею удалось разжечь во мне ураган чувств, но я ни о чем другом думать не могу. Только о своем почти брате, с которым выросла и ругалась с самого детства. Жажду его прикосновений и поцелуев… Сумасшествие!
Перед глазами вспыхивают разноцветные пятна, когда Андрей, углубив поцелуй, снова трогает меня, засунув руку под платье. Нас не смущает, что рядом таксист. Думаю, он и не такое видел. Да что там, не приводит в чувство даже мысль, что о нашей связи узнают родители!
Такие сильные эмоции и переживания для меня в новинку. И главное, когда все перевернулось с ног на голову? В какой момент? Там, в клубе, когда мы танцевали и прижимались друг к другу? Или когда поцеловались в первый раз? А если бы сделали это раньше, так же бы полыхнуло?
Столько вопросов и одно-единственное желание — лишиться девственности с Ковалёвым.
С Яром мы занимались петтингом, но это не идет ни в какое сравнение с тем, что происходит сейчас. Ни в какое! Кажется, я начинаю понимать, почему Вика доказывала, что нет ничего лучше, чем секс со своим парнем, и она не променяет это ни на какие другие развлечения.
Андрей отстраняется, когда таксист сообщает, что мы приехали. С трепетом наблюдаю, как Ковалёв пытается придать лицу каменное выражение, но расширенные зрачки выдают. Мы оба на грани, заведены так сильно, что, похоже, остановиться уже не получится. А может, и не надо? Девчонки иногда рассказывают о своих безумствах и похождениях. Чем я хуже?
— Идем, — говорит Андрей, расплатившись с водителем.
На улице прохладно, но это ни капли не отрезвляет. Ковалёв берет меня за руку и ведет ко входу, доплачивает охраннику, и тот показывает глазами куда-то в толпу.
— Что ты ему сказал? — спрашиваю, пытаясь перекричать музыку.
— Что у тебя сегодня день рождения и я хочу исполнить твое желание: потрахаться под звуки твоей любимой музыки. Сейчас куплю места в випе.
— Это нереально… Билетов нет.
— Все реально, малыш, — бросает Андрей через плечо.
Лица Ковалёва я не вижу, но чувствую, что он улыбается.
Подходим к огромному лысому парню. Андрей разговаривает с ним не больше минуты, после чего мы поднимаемся по крутой лестнице наверх. В вип-ложу! У каждой кабинки отдельный вход. Страшно представить, сколько это стоит. И сцена… Любимый коллектив как на ладони!
Андрей жестом подзывает официантку. Заказывает выпивку и откидывается на спинку дивана. Расставляет руки в стороны. Поза вызывающая. Голова чуть опущена. Ниже замечаю выпирающий бугор.
— Девчонок тоже позовем? — интересуюсь я.
— Уверена?
К черту! Вика и Катя поймут. В крайнем случае скажу, что передумала и не поехала на концерт.
Андрей с детства бунтарь. Я такая же. Поэтому столкновение характеров было всегда. Мы часто воевали за внимание родных или из-за того, что Ковалёв меня отталкивал и обижал. Теперь делить нечего. Вместо того чтобы сесть рядом и строить из себя скромницу, забираюсь на колени Андрея. Если у нас только вечер и завтра Ковалёв все же съедет, хочу насладиться сегодняшними виражами сполна. Катастрофа все равно неизбежна.
Андрей смотрит так, словно видит впервые. Я тоже. Между нами и впрямь безумие! Кажется едва ли не жизненно необходимым снова почувствовать его вкус.
— Я сейчас трезвая. — Дрожу в его руках. — Это ты вызываешь у меня такие эмоции. Как будто я под градусом.
Вместо ответа Андрей касается моей промежности и гладит. Его язык заполняет мой рот.
— Нас отсюда не выгонят? — уточняю на всякий случай, отстранившись.
— Всем на нас наплевать, — бормочет он и обхватывает ладонями за ягодицы, вжимает в свою эрекцию, возвращая язык на место.
Слегка приподнимает меня и опускает на себя. Повторяет.
Музыка из колонок оглушает. Толпа внизу верещит. Внутри словно что-то взрывается, когда я чувствую под собой твердость. Ковалёв очень возбужден. Кажется, мы оба не на пределе, а за ним. Я целую Андрея в ответ, обмякнув в сильных руках. Между нами в буквальном смысле секс, только бесконтактный.
— На меня смотри, — приказывает Андрей.
Сносит лавиной от его напора и движений. Ощущение такое, что меня покидает рассудок. Что же будет, когда Андрей окажется внутри? Рассыплюсь на атомы?
— Я сейчас кончу, — хрипит Ковалёв и сжимает челюсти.
Ответить «Я тоже» не успеваю. Накрывает оргазмом. Задыхаюсь от наслаждения и пульсации внизу. Каждый раз это так ярко и остро. Незабываемо! Судя по тому, как больно Андрей стискивает меня в своих руках, он тоже на пике удовольствия. Мы долго унимаем сбившиеся дыхание, прижавшись друг к другу.
Ковалёв снимает меня с колен и сажает рядом. Говорит, что ему нужно привести себя в порядок, и уходит.
Через несколько мгновений появляется официантка с шампанским. Разливает его по бокалам. Я выпиваю свой, глядя на сцену. Децибелы сотрясают грудь. Пожалуй, только сейчас осознаю, что не смогу забыть эту ночь. Проклятая похоть и эгоизм!
Почувствовав силы, поднимаюсь на ноги и встаю у ограждения. Смотрю, как выступает любимая группа, испытывая запредельный кайф. Андрей подходит сзади и прижимается ко мне. Обвивает руками талию, целует в шею.
— Это пиздец, Яна. Что мы творим?.. Я погорячился с заявлением, что в состоянии остановиться.
Поворачиваюсь к нему лицом.
— Тогда и не останавливайся. Мне нравится все, что происходит между нами.
Глубоко вдыхаю запах Андрея. Во мне нет ни одной спокойной эмоции. Определенно, это самый лучший вечер и ночь. Правда есть нюансы: границы гордости окончательно размылись. Свобода временная. Нашу связь никто афишировать не станет, а следовательно, придется лгать Вике, Кате, родителям. То есть всем. Самое ужасное испытание! На которое я иду по доброй воле.
Все, что происходит сегодня, впрочем, как и в последние дни, сложно осознать.
В воздухе витает напряжение, оно заставляет волоски на теле встать дыбом. Взгляд Андрея безумный, дикий. Мой, наверное, такой же. Мы снова тянемся друг к другу. Одновременно. Ковалёв заводится очень быстро.
Целует то грубо, царапая щетиной кожу на лице, то нежно, заставляя задыхаться от контраста ощущений. Голова кружится, я опять не чувствую пола под ногами. Парю в невесомости.
Не помню, как мы оказываемся на диване. Андрей сжимает мою грудь, трогает, ласкает, но больше не предпринимает попыток залезть в трусы. Он как будто и сам кайфует от происходящего. Пьет меня и не может насытиться! Толкается языком глубже в рот, отчего потребность поехать домой и продолжить эту сладкую пытку в спальне, в моей кровати, становится невыносимой.
— Меня еще никто так не целовал… Мы будто и впрямь занимаемся сексом… — шепчу Андрею в губы.
Он смотрит на меня полупьяным взглядом.
— С количеством интимных партнеров я не ошибся. Ноль. А целовалась со многими?
— С каждым приглянувшимся парнем. — Если забуду про провокацию, это буду не я.
— И сколько тех, с кем понравилось?
— Очень много, — заверяю с жаром.
Андрей часто и неровно дышит. Снова возбужден. Как и я. Сильный, горячий. Такой желанный…
— Всё, стоп, — хрипло произносит Ковалёв, когда я пытаюсь взять инициативу в свои руки и опускаю ладонь на его пах, сжимая твердый член.
— А как же мой день рождения и подарок?
Зрачки Андрея почти слились с радужкой, ноздри раздуваются.
— И вообще, я хочу веселиться. Давай спустимся вниз и потанцуем?
— Здесь танцуй, — приказывает он. — В толпу тебя не отпущу.
Кажется, в голосе Ковалёва я слышу вызов. Это нереально заводит!
Почему я так веду себя с этим человеком и откуда вдруг взялось столько уверенности в себе — не имею понятия. Хотя с таким желанием на меня даже Ярослав не смотрел. Андрей будто раздевает глазами, кожа горит в тех местах, где задерживается его взгляд.
— В прошлый раз в клубе у тебя отлично получилось привлечь к себе внимание, — подстегивает он. — Повторишь?
— Ты правда приехал тогда ради меня? — отвечаю вопросом на вопрос.
— Мы опоздали на концерт, скоро твоя любимая группа покинет сцену, и ты будешь жалеть, что не насладилась их выступлением. Танцуй, Яна.
Я вообще не собиралась идти на эту вечеринку и здесь лишь благодаря Ковалёву, в прямом и переносном смысле, поэтому логично, что если для кого и хочется танцевать, так это для Андрея.
Может, он был худшим братом на свете, но сейчас я об этом не вспоминаю.
Поднимаюсь с дивана, подхожу к ограждению и начинаю двигаться. Я ведь почти не пила, и все, что делаю, — мое искреннее желание. Такой силы, что никогда и ни с кем подобного себе не позволяла. Эта мысль шокирует, вызывая новую волну дрожи.
Андрей смотрит так, будто я самое прекрасное творение природы. Я снова чувствую возбуждение. Внизу живота пожар. По доброй воле ведь согласилась, по ней же — не смогу отказаться от этих ощущений. От кайфа. И пока знаю лишь один способ избавиться от навязчивой идеи по поводу Ковалёва — воплотить ее в жизнь.
Пусть это останется нашей маленькой тайной. Проведем вместе этот месяц, а потом Андрей выиграет чемпионат и уедет. Я даже согласна, чтобы между нами все стало как раньше, до этой ночи. Родители ни о чем не узнают.
— Не отталкивай меня, — шепчу, приближаясь к Андрею.
— Рад бы, только не знаю, как это сделать. — Он снова привлекает к себе и касается губами губ.
Происходящее так чувственно и откровенно, так интимно. Все усиливают звуки любимых композиций. Неужели Андрей не отдает себе отчета, что для меня это не просто так?
Прерываю поцелуй и веду носом по его шее, наслаждаясь запахом. С упоением скольжу вниз, забираюсь ладонями под джемпер и трогаю упругий живот.
— Гейм овер. — Андрей отклоняется. — Прекращай, Яна. Иначе лишишься невинности прямо сейчас, а я так не хочу.
Впервые жалею, что я до сих пор девочка. Не пугают ни боль, ни кровь после первой близости. Если и прощаться с девственностью, то только так. На пике эмоций и сильного взаимного желания. Плевать, что будет потом.
— А как хочешь? — цепляюсь за слова.
Взгляд Андрея расфокусирован, мой, скорее всего, тоже. Если не сбавлять обороты, то не за горами новый оргазм.
— Никак. Ты будешь жалеть.
— Ненавижу тебя, — протяжно выдыхаю и мысленно кляну Ковалёва на чем свет стоит.
Не была я готова к таким виражам в своей жизни. Неужели можно испытывать столь яркие чувства к человеку, которого все время едва терпела?
— Взаимно, Яна. И это ты еще не представляешь, сколько всего я выслушаю от родни, когда вскроется наша связь.
— Не вскроется, — заверяю его.
Андрей горячий как печка, очень жарко рядом с ним. В его взгляде столько непонятных мне оттенков.
Идиллию нарушает официантка. Я ненадолго прихожу в себя. Она разливает шампанское, расставляет закуски на столе и уходит. Отстраняюсь от Андрея и беру бокал. Делаю глоток, второй, не сводя с Ковалёва внимательного взгляда.
Как могло все так резко перемениться в наших отношениях? И главное, в какой момент?
— Что нас ждет потом? — спрашиваю Андрея.
— А черт его знает, — отвечает он и тоже прикладывается к бокалу.
Тело тяжелое и непослушное. Взгляд Ковалёва вскрывает внутренности. Хочу сказать, что меня не волнуют последствия, но телефон Андрея, лежащий на столе, подает признаки жизни. Приходит сообщение.
Успеваю заметить имя девушки и даже знаю, кто это.
Нет, не Лада. Это бывшая пассия Ковалёва. Натали. Интересуется, когда он вернется обратно. Ни слова о его самочувствии или успехах, только сухое: «Скоро чемпионат?» И следом: «Нужно поговорить».
По идее, это должно меня отрезвить, но почему-то подстегивает к действию.
— Тебе сообщение от бывшей пришло. Не хочешь ответить?
Заслуга Вики и Кати — что я так много знаю о личной жизни Ковалёва. Такими подробностями по собственной воле не интересовалась бы, чтобы лишний раз не беситься.
— Не хочу, — коротко бросает Андрей.
Перевожу взгляд на сцену. Наблюдаю, как выступает любимый коллектив. Где-то в толпе сейчас мои девчонки, они даже не подозревают, чем я здесь занимаюсь. И лучше им этого не знать.
Поворачиваюсь к Андрею, не в состоянии выбросить из головы мысли о Натали:
— Домой хочу.
Если верить подругам, это были самые длительные отношения Ковалёва и одно из самых бурных его расставаний. Девушка была категорически против того, чтобы Андрей выступал на чемпионате. Поставила Ковалёву ультиматум — и получила отставку.
Наверное, я бы тоже получила. Потому что для меня противоестественно, когда любимый человек рискует здоровьем ради какого-то металлического кубка и признания людей, которые спустя время обо всем забудут.
Голова идет кругом от эмоций. Спрятав телефон в карман брюк, Андрей расплачивается с официанткой и протягивает мне руку.
Домой мы едем в тишине. Ковалёв обнимает меня, собственнически прижав к себе. Сил заигрывать или провоцировать — нет, анализировать происходящее — тем более. Не покидает ощущение, что энергия, копившаяся годами из-за наших постоянных стычек, вырвалась сегодня на свободу и спалила всё к чертям.
Папа часто шутит, будто в детстве меня любили за десятерых и всячески поощряли, а если бы не делали этого, то я бы разрушила все и вся вокруг себя взрывными эмоциями. Лишь бы добиться желаемого. Наверное, это вовсе не шутка.
Всеми нашими поступками, всем существом движет любовь. Либо ее нехватка. Родители уже тогда понимали, что я ни перед чем не остановлюсь, поставив себе какую-нибудь цель. Если я и действую во взрослом возрасте импульсивно, то от избытка положительных и ярких чувств, а не от их недостатка.
Положив голову Андрею на плечо, стараюсь не заснуть. Часы показывают начало четвертого. Так поздно домой я давно не возвращалась. И еще никогда не получала столько оргазмом за один вечер.
— Обычно я храню личное за семью печатями, но сегодня не тот день, — говорит Андрей, когда мы заходим во двор и направляемся к дому.
Останавливаюсь, наблюдая, как Ковалёв достает сигарету и зажигалку. Затягивается, выпуская струю дыма в воздух. Какими-то чудом я удерживаюсь от того, чтобы не отобрать у него эту гадость. Даже в маленьких дозах курение — вред для организма, а Андрей хочет как можно скорее восстановиться. Зачем, спрашивается, травить себя этой ерундой?
Прижавшись спиной к перилам крыльца, вопросительно изгибаю бровь.
— Рано или поздно наступает момент, когда в паре возникают противоречия, — продолжает Ковалёв. — Это неминуемо. Одни находят выход из ситуации, другие нет. Полагаю, у нас будут серьезные разногласия.
— Не понимаю, что ты хочешь этим сказать.
Намекает, что между нами постоянно будут ссоры? Они и так всегда были.
— Все, что ты знаешь о моей жизни из соцсетей, неправда. Это пиар. И не более того.
— Ты на самом деле не спортсмен, а тайный агент? — не могу я сдержать улыбки.
— С недавних пор мои отношения с Натали находятся в рамках делового соглашения. Я востребованный спортсмен, который несколько лет подряд брал призовые места и выигрывал кубки. Она известная личность за границей, работающая над своим имиджем. Интерес общественности к нашей паре был повышенным с самого начала. После одного из скандалов, за которым последовало громкое расставание, менеджеры Натали связались со мной и предложили так же бурно помириться. Якобы фанаты только об этом и говорят. Сначала мы оба отказывались идти на этот шаг, на тот момент даже разговаривать не могли спокойно. Однако, когда эмоции остыли, а наш рейтинг порознь пополз вниз, приняли решение эффектно воссоединиться. Но перед этим поставили подписи на соглашении, что отныне каждая из сторон выплачивает огромную неустойку за не предусмотренное контрактом выяснение отношений и разрыв. Моя популярность на фоне скандала отлично возросла. После примирения — стала еще выше. Чемпионаты и кубки — это, безусловно, полностью моя заслуга, но развивающийся канал, реклама и созданный образ — работа менеджеров Натали. Через пару месяцев, накануне чемпионата, она прилетит в Россию якобы для нашего очередного «воссоединения». Готова ты к такому повороту событий? По-прежнему хочешь лишиться девственности со мной? — прямо спрашивает Андрей.
Я морщусь от услышанного, не сразу уловив суть.
— То есть… ты и твои отношения с этой девушкой… Это все не по-настоящему?
Андрей громко хмыкает.
— Кроме соглашения, ничего серьезного с Натали у нас сейчас нет, хотя близость по общей инициативе иногда случается. На людях мы вместе, в действительности — каждый сам по себе. Надеюсь, ты понимаешь, что подписан также документ о неразглашении. Я ни с кем не обсуждаю свою личную жизнь. Тем более в подробностях.
Сон улетучивается, будто его и не было.
— И Натали это устраивает?
Андрей делает еще затяжку.
— В этом-то и проблема. Она пошла на этот шаг, видимо пребывая в иллюзии, что у нас все будет как прежде.
Ловлю себя на мысли, что и решительность, и упрямство, с которыми я отправилась сегодня в клуб, испарились без следа.
— Я хорошо тебя знаю, ты бы не стал связывать себя отношениями с женщиной, к которой нет чувств.
— Мне стало все равно, какую трахать, — как ни в чем не бывало пожимает плечом Андрей и выбрасывает окурок на газон. — Могу съехать прямо сейчас. Сделаем вид, что ничего не было. Ставить крест на своей карьере я не собираюсь. Если тебе интересно, моя травма не настолько серьезна, как это преподносится публике. Успею восстановить физическую форму и выиграть кубок.
— А потом?
— Что потом? — Андрей прищуривает глаза.
— Что будет после того, как ты выиграешь кубок?
— Все то же самое: продолжу завоевывать новые награды за границей, — припечатывает он словами. — Меня хоть и ведет от тебя так, что едва сдерживаюсь, но будущего нет, Яна. Предложения полететь со мной не будет. Да и в качестве кого? Полагаешь, наши родители придут в восторг, что я мечусь между двумя девушками?
— На самом деле это же будет не так… — говорю я, стараясь не показывать, как сильно взволнована.
— А как?
— Ты это специально говоришь…
Андрей не двигается, но его плечи заметно напрягаются.
— Не хочу делать тебе больно, малыш. Ты пожалеешь.
Он заходит в дом, а я остаюсь стоять на улице.
Не знаю, как хватает самообладания, чтобы не наброситься на Ковалёва с кулаками. Гнев вспыхивает с новой силой.
Андрей дал понять, что если продолжу его провоцировать, то мне будет уготована лишь роль второго плана? Но второго ли? Никогда не буду довольствоваться малым! Сломать мою веру в себя никому не под силу.
Ей-богу, какой-то чертов мазохизм, потому что желание быть с Ковалёвым меньше все равно не становится!
Усилием воли заставляю себя не взрываться эмоциями и беру тайм-аут. К подобным откровениям я была не готова. Как и к тому, что, встав утром, увижу в гостиной дорожную сумку Андрея.
Застыв в дверном проеме на кухню, наблюдаю, как Ковалёв пытается налить себе чай, но все делает невпопад. Рассыпает сахар, едва не опрокидывает чашку. Движения заторможенные, рассеянные.
Я подхожу ближе. Андрей выглядит помятым, как будто не спал всю ночь. Волосы взлохмаченные.
— Доброе утро. Все-таки решил уехать?
Он вскидывает взгляд, скользит по моей фигуре.
— Ненадолго. Друг умер. Нужно попрощаться. У меня самолет через два часа. — Его голос звучит глухо и надломленно.
Сердце непроизвольно сжимается от таких новостей и потерянного вида Андрея.
— Пауль? — уточняю я.
— Откуда… — Он осекается и шумно вздыхает. — Неужели ты и впрямь с такими же странностями, как у Яниса? Видишь мертвых?
— Не так, как у дяди, — отрицательно качаю головой. — Но близко. Всю ночь мне снились твои друзья. Как будто парни приехали в Россию зимой, и мы все вместе отправились кататься на снегоходах по лесу. Пауль отбился от группы и потерялся. Мы его долго искали, но тщетно. Проснувшись, не поняла, к чему этот сон, но теперь все встало на свои места. Я хоть и не следила за твоей жизнью, но, благодаря девчонкам. была в курсе всех новостей. Знала, что вы вчетвером — Пауль, Адан, Оскар и ты — вместе тренировались, ездили отдыхать и побеждали. Сочувствую, Андрей.
Глушу порыв подойти к нему и обнять. Он иначе переживает боль. В одиночку. Никого к себе не подпускает. Так всегда было. Даже когда Андрей узнал о смерти родного отца.
Ковалёв не двигается секунду, две, три. Смотрит на меня. У нас и так никогда не было просто в отношениях, а теперь все стало еще сложнее и запутаннее.
— Сядь, — показываю глазами на стул. — Я сделаю тебе чай, а потом отвезу в аэропорт.
— Это лишнее, я закажу такси.
— Для тебя, может, и лишнее, но не для меня. — Задерживаюсь на Андрее взглядом, а потом отворачиваюсь.
В груди и глазах нестерпимо печет.
Возможно, даже к лучшему, что Ковалёв сейчас улетит и мы какое-то время побудем порознь. Жаль, что при таких трагичных обстоятельствах. Надеюсь, за эти дни я точно что-нибудь решу. А еще лучше — если возьму себя в руки и выкину из головы всю дурь. И похоть усмирю.
Прабабушка часто говорила, что молчание и бездействие ломают судьбы людей. Урок — говорить то, что думаешь, и делать, как чувствуешь, — мы с Андреем усвоили замечательно. Я в итоге сделала, что хотела, а он сказал, что думал.
Всю дорогу Андрей сидит с закрытыми глазами. Стараюсь его не трогать и слежу за потоком машин. На светофоре поворачиваюсь и задерживаю взгляд. Андрей такой красивый. Мне стоит усилий заглушить порыв коснуться его и сказать что-нибудь приятное. Зависаю на несколько мгновений, забыв, что стою на повороте. Сзади сигналят, следом подключаются еще люди. Прошептав ругательства, я трогаюсь с места, только сейчас заметив, что стрелка горит зеленым.
— Если что, я взял последний билет на сегодняшний рейс, опоздать в аэропорт никак не могу. Поэтому уделяй внимание дороге, а не за мне, — произносит Андрей, едва шевеля губами.
Даже в подавленном состоянии он выглядит так, будто ничего ужасного не произошло. Не знаю, где этому учат. Я бы рыдала в три ручья, если бы с Викой или Катей… Нет, даже думать о таком невыносимо! Впрочем, как и о том, что Пауля больше нет.
— Как это произошло? — спрашиваю, опять взглянув на Андрея.
Он открыл глаза и теперь тоже следит за дорогой.
— Не хочу об этом говорить. В интернете почитаешь. Мне нужна ясная голова, хотя бы на время полета.
Получается, пока я спала и видела сон, в котором мы искали Пауля, Андрей уже знал о случившемся и, возможно, покупал себе билет… Становится еще больше не по себе.
Ненавижу свою особенность! За что мне это? Почему я? И так было сложно определиться, чем хочу заниматься по жизни. Один день мечтала быть дизайнером, второй — бортпроводницей, третий — выучить много языков. Но никогда даже мысли не допускала, что буду видеть мертвых и получать от них какие-то знаки. Для меня такое противоестественно! Отчетливо помню сон, в котором прабабушка предупредила об опасности. На следующее утро я поехала с одногруппниками за город и мы попали в крупную аварию. Я единственная не пострадала.
— Хорошо, — киваю.
Если в одиночку Андрею легче справляться с горем, то я, конечно, оставлю его в покое. Но это плохо! Людям нужно выговариваться, куда-то выплескивать свою боль и эмоции. Похоже, за четыре года Ковалёв совсем не изменился. За исключением того, что теперь он состоит в фиктивных отношениях.
Короткий сигнал мобильника заставляет вздрогнуть. Вика с Катей активизировались. С новостями о Пауле. Как только успевают быть в курсе всего?
Телефон вновь сигналит. Андрей переводит на него взгляд. Возможно, видит отрывок появившегося уведомления. Делаю себе пометку на будущее: изменить настройки, чтобы текста не было видно. Хотя что в этом такого? Андрей вчера не смущался, когда ему приходили сообщения от подружки. Так почему я должна?
Девчонки, похоже, и не думают униматься. Опять пишут. А потом еще. Сообщения идут друг за другом.
— Тебя вечером на свидание приглашают. Романтическое. Ты согласна? — интересуется Ковалёв.
Следить за дорогой и всплывающими на телефоне уведомлениями получается так себе. Замечаю, что последнее — действительно с предложением встретиться. От Ярослава. «Ты согласна?» Андрей повторил дословно.
Становится чудовищно неловко. А следом приходит мысль, которая повергает в шок. Предложи сейчас Андрей полететь с ним — и я бы уже отменяла дела и просила девочек прикрыть меня в институте. Жаль, Ковалёв не предложит. Эта фантазия так цепляет, что я до самого аэропорта не могу перестать думать о своей реакции. Импульсы импульсами, Яна, но гордость ведь какую-то нужно иметь!
— Ты сообщишь, когда вернешься? — уточняю, паркуясь у входа в аэропорт, наплевав, что буквально под носом висит запрещающий знак.
Андрею нельзя опоздать на самолет.
— Не знаю, — отвечает он, даже не повернув головы.
Закусываю губу и впиваюсь пальцами в обивку руля до скрипа кожи. Перед глазами возникает картинка, как вчера в клубе я прижималась к Андрею и чувствовала гулкие удары его сердца. Маловероятно, что смогу о таком забыть. Да и не хочу.
— Видео удали, Яна, — напоминает Ковалёв. — Не дай бог, родители увидят, их хватит удар.
— Хорошо, — коротко киваю я и все же позволяю себе взглянуть на Андрея.
Всего несколько часов назад сходила с ума от его рук на своем теле, а сейчас — рассыпаюсь на осколки от равнодушия, с которым он смотрит на меня.
Ковалёв скрывается в здании аэропорта. Я сижу какое-то время, глядя в одну точку. На сердце камень размером с огромный метеорит. Мне жаль, что Андрей улетел.
В институт еду с неохотой, но понимаю, что закрыться дома и грустить — это не вариант. Нужно делать привычные вещи через силу. Завтра станет легче. По-другому и быть не может. Время — самый лучший лекарь.
Вика и Катя обсуждают вчерашний концерт, затем переходят на смерть Пауля. Подробности никому не известны, но в комментариях на его страничке пишут, что парень умер от внезапной остановки сердца прямо на тренировке. Такой молодой… Просто уму непостижимо… Чудовищная несправедливость!
— Всё в порядке? — интересуются девочки, когда я молча стою рядом и невидящим взглядом смотрю в толпу студентов, не участвуя в обсуждениях.
Все мысли опять об Андрее. Наверное, он еще в самолете. Можно было бы погуглить информацию о рейсе, но не хочу. Ничего не хочу.
— Не выспалась, — пожимаю плечом. — И вообще, тема смерти с недавних пор для меня тяжелая, вы же знаете.
— Опять что-то видела? — интересуется Вика.
Однажды рассказала девочкам, что мне снится прабабушка и мы с ней общаемся. Они тогда высмеяли меня, подумали, что развожу их. Но после той аварии, где покалечились одногруппники, поняли, что я серьезно.
— Не особо. Ладно, я поехала на съемку, созвонимся.
Никакой съемки сегодня, естественно, нет. Я еще вчера все отменила. И это к лучшему. Зачем портить другим настроение своим кислым видом?
Благо дома ни перед кем не нужно притворяться, что у меня все хорошо. Быстро принимаю душ, завариваю чай и располагаюсь на диване. Но мое уединение с самой собой нарушает видеозвонок от близнецов.
Почти час болтаю с парнями, в конце к нам подключается мама и спрашивает об Андрее. До них с отцом тоже дошло печальное известие о смерти его друга. Я отвечаю, что Ковалёв, как всегда, закрылся в себе и не показывает, как ему на самом деле больно.
Закончив общаться с семьей, собираюсь лечь спать, но мысли об Андрее по-прежнему крутятся в голове и не дают покоя. Беру телефон с журнального столика и набираю короткое СМС:
«Ты долетел?»
Отправить не успеваю. Ковалёв меня опережает.
«Зря не пошла на свидание», — приходит от него.
Зависаю над коротким текстом, чувствуя, как пульс стучит в висках.
Наверное, родители позвонили Андрею, а близнецы по привычке подключились и тоже захотели поговорить. Мальчишки и дня не могут прожить без упоминания обо мне. Кроме них, больше некому сдать, что я сижу в пижаме перед теликом в гостиной. Или Ковалёв установил где-то скрытую камеру и наблюдает за мной, что крайне маловероятно.
Стираю свое сообщение и затемняю экран. Значит, долетел, на месте. Решаю ничего не отвечать Андрею, потому что согласилась на свидание с Ярославом. Только ужинать мы будем не сегодня, а когда я буду готова к этой встрече.
Если есть хоть один шанс избавиться от наваждения по имени Андрей, я непременно им воспользуюсь.
— Неважно выглядишь, — говорит Вика, когда я заявляюсь в институт с большим опозданием. — Хотя Катька вон даже не пришла. Как и пол-аудитории. Если разболеешься сильнее, кто будет за тобой ухаживать? К вам в поселок на такси не наездишься: берут двойную оплату. Одно разорение, — бурчит она.
Намекает, что опять придется возить мне лекарства, как было несколько месяцев назад. Родители тогда, сдав близнецов бабушке, уехали на отдых, Яр улетел в другую страну, а я свалилась с жуткой ангиной, хотя в планах было заняться новым курсом по фотографии, чтобы отвлечься от грустных мыслей о разлуке с парнем.
— Все будет хорошо. На крайний случай есть дедушка с бабушкой, водитель отца и курьерская доставка.
— А еще есть Гордеев. Интересно, Яр сегодня приедет тебя встречать? Мне кажется, он хочет снова добиться твоего расположения. — Вика загадочно улыбается. — Сколько раз вы уже виделись за эту неделю?
— Два.
И никакой радости и трепета по этому поводу я не испытываю. А так хотелось бы!
Я часто снимаю людей в студии, на камеру они улыбаются, однако после серии кадров на их лица возвращается прежнее унылое выражение, блеск в глазах моментально тускнеет. Вчера поймала себя на странном ощущении: я словно нахожусь в фокусе объектива. Улыбаюсь Яру и делаю вид, что всё прекрасно, но стоит оказаться дома — рассыпаюсь на части.
Мы договорились, что после занятий Гордеев съездит со мной в сервисный центр. Машина начала чудить, с трудом заводится. Быть привязанной к такси я не хочу, а Семён, шофер отца, сейчас в отпуске.
Каждый мой день расписан по минутам, я вожу с собой кучу реквизита и аппаратуры для съемок. Отказаться от работы день в день и подвести людей без уважительной причины — просто не имею права. Вот бы с выдержкой и самоконтролем у меня было так же, как и с ответственностью перед заказчиками. Хотя лучше не развивать эту мысль, а то снова скачусь к тому, что буду не лекцию слушать, а думать о Ковалёве. Нет, чувства — это, конечно, классно: эйфория, окситоцин, дофамин и все дела. Но почему именно Андрей? Почему всего этого я не испытываю к Ярославу? Да хоть к кому угодно другому!
Несколько часов тянутся как жвачка. После занятий мы выходим с Викой на улицу. Она просит дать контакты моего учителя по вокалу. Я вдохновила и девчонок заняться пением. Отправляю через мессенджер визитку и иду к машине. Моя ласточка опять барахлит и заводится с третьей попытки. Обидно. Родители подарили мне ее на совершеннолетие. Она абсолютно новая. Я даже царапины ни разу нигде не оставила и вообще вожу аккуратно. Не лихачу, как старший брат, который однажды разбил свою машину в хлам.
— Вечером встречаемся? — интересуется Ярослав, когда привозит меня на место съемки и помогает выгрузить вещи.
— Да, — отвечаю без заминки.
— Тогда набери меня, как освободишься. — Он подходит ближе и чмокает в щеку.
Наше общение вполне безобидно и целомудренно. Яр не давит, занял выжидательную позицию. Но не исключаю, что все может измениться. Причем в короткие сроки.
Вчера за ужином Вика застала врасплох, прислав свежую фотку Ковалёва. На ней Андрей и Натали в обнимку вместе гуляли. Комментарии папарацци, что в паре, кажется, потепление на фоне переживаний из-за смерти общего друга, ранили меня до глубины души. Ох уж эти собственнические замашки. Я с детства ревновала Андрея ко всем, кому он уделял внимание больше, чем мне. Может, стоит походить к психологу? Интересно, это вообще лечится?
После съемок мы с Яром едем в ресторан, но хватает меня максимум на час общения. Жутко вымоталась за этот день, и все, о чем мечтаю — вернуться домой и лечь спать.
Утром просыпаюсь по будильнику, но оторвать голову от подушки не получается. Я всматриваюсь в темноту, ощущая, как ломит тело и волнами накатывает слабость. Пишу сообщение Вике, что останусь дома, и снова проваливаюсь в сон. Когда открываю глаза в следующий раз, в комнате по-прежнему темнота, часы показывают шесть вечера. Не припомню, чтобы так долго спала хоть когда-либо.
В телефоне куча пропущенных и несколько сообщений. Пульс тут же ускоряется, когда я читаю эсэмэску от мамы: «Андрей сегодня прилетает. Папа просил передать, чтобы ты не вредничала, как в прошлый раз, и встретила его».
Это было три часа назад. Какова вероятность, что Ковалёв уже на месте?
Решаю спуститься вниз, выпить воды и каких-нибудь лекарств, а потом набрать всех по списку.
Щелкаю кнопкой чайника и прежде всего пишу Яру, что приболела и наша прогулка отменяется. Следом звоню маме, затем Вике — докладываю, что я более-менее в порядке. Последним набираю Ковалёва. Андрей не отвечает, но гудки идут. Наверное, уже прилетел. От этой мысли в крови бушуют тонны адреналина.
Бросив телефон на столешницу, поворачиваюсь к окну, чувствуя головокружение. Становится вдруг так волнительно. Я скоро увижу Андрея! Его не было почти неделю, но мои эмоции тише не стали. Я бы даже сказала, наоборот.
Достаю аптечку и ищу парацетамол. Услышав, как хлопает входная дверь, вздрагиваю. Это может быть только один человек. Тот, кому я недавно сама дала дубликаты ключей.
Возвращение Андрея приводит в трепет каждую клетку, наполняя меня счастьем. Не припомню, чтобы в последнее время так сильно чему-то радовалась.
Едва сдерживаюсь от порыва выйти к Андрею. Слышно, как он что-то делает в гостиной, лишь потом заглядывает на кухню. Задерживается на мне взглядом и медленно изучает лицо.
Хочется расплыться в улыбке, подойти и обнять, но я не двигаюсь с места, просто смотрю на Андрея в упор. Он переводит глаза на аптечку, потом опять на меня.
В его руках сумка, и моя радость сходит на нет, словно ее стерли ластиком, после которого остались грязные темные разводы. Крошечный нерв, отвечающий за самообладание, рвется, заставляя пошатнуться на месте.
Ковалёв приехал забрать вещи!
Мысленно я висну на шее Андрея, глажу, трогаю, вдыхаю его запах, по которому тосковала. Говорю, что скучала, что все мысли были только о нем и я не хочу больше ходить ни на какие свидания. Ни с Яром, ни с любым другим парнем. Но на деле — даже не двигаюсь. Все мое существо против того, чтобы Андрей жил отдельно.
— Привет, — наконец здоровается он, продолжая ощупывать взглядом.
Судя по уверенному и отстраненному виду, Андрей принял решение съехать и не маячить у меня перед глазами.
— Привет, — отзываюсь предельно равнодушно, хотя дается это с огромным трудом. — Уже собрался? — киваю на сумку.
— Да, кое-какие вещи сегодня возьму. Остальные потом.
— И родителям сказал, что будешь жить в другом месте?
— Я не в том возрасте, чтобы перед кем-то отчитываться.
Андрей подходит ближе и, протянув руку, трогает мой лоб. По телу бегут импульсы от его касаний. Сердце бешено стучит в груди.
— Всё в порядке? — спрашивает он.
— Да.
— Уверена?
— Абсолютно. День был суматошный, я только недавно вернулась домой. Сейчас приму лекарство и лягу спать, — придумываю на ходу, решаясь осуществить коварный план.
Не в моих правилах вызывать у людей чувство жалости, но сейчас недомогание — это единственное, что может задержать Ковалёва в стенах этого дома.
Андрей шумно вздыхает и уходит в гостиную.
Я глушу в себе боль. По-другому представляла нашу встречу и чем точно не собиралась заниматься, так это манипуляциями. Но на войне все средства хороши, а я во что бы то ни стало хочу одержать победу.
Подойдя к раковине, наливаю воду, запиваю лекарство, а потом жертвую любимым маминым сервизом. Кружка разлетается вдребезги, звон битого стекла оглушает. Я изображаю растерянность и, тихо вскрикнув, хватаюсь рукой за столешницу.
Не знаю, как далеко готова зайти в своем притворстве, но не позволю Андрею съехать, даже если придется разыграть недомогание посерьезнее. Да, это глупо и эгоистично! Но я так ждала его возвращения. Так ждала!..
Ковалёв появляется на кухне почти сразу. Притворяться особо и не приходится, потому что штормит по-настоящему. А когда Андрей подходит — еще сильнее. Едва не наступаю на стекло, показывая, насколько у меня «всё в абсолютном порядке».
— Аккуратно. Стой на месте, — командует Андрей. — Здесь много стекла.
Он кладет руку мне на талию. Реакция тела не заставляет себя ждать: колени подкашиваются, а сердце сжимается, как шар, из которого выкачали весь воздух.
Ковалёв чертыхается, едва успев меня подхватить. И притянуть к себе. Да, вот теперь идеально. Я там, где и должна быть. В его объятиях. Утыкаюсь носом в шею Андрея и вдыхаю пьянящий запах. Ведет так же, как и в ту ночь. Если не сильнее. Грудь распирает от чувств. Их так много!
— Я два вечера подряд ходила на свидания и оба раза думала о тебе, — слетает с языка признание.
Кадык Андрея несколько раз дергается. Ковалёв шумно сглатывает.
— Это пройдет, — отвечает, помедлив.
— Да? Отлично. Сколько еще раз нужно на них побывать, чтобы забыть о тебе? — Жмусь к Андрею сильнее.
Твердые мышцы становятся почти каменными. Он напряжен, но выражение его лица все такое же спокойное и отстраненное. Правда дыхание участилось. Теперь оно в унисон с моим.
— Без понятия, сколько тебе понадобится. — Андрей укладывает меня на диван и смотрит сверху вниз, сжигая чернотой зрачков. — Мне хватило одного.
Проходит несколько секунд, прежде чем возвращается способность дышать. Ощущаю себя так, будто Ковалёв отвесил мне пощечину. Хорошо, что это не первый раз, когда он причиняет мне боль. Примерно знаю, как себя вести, и понимаю, с чем имею дело. Проблема в том, что раньше я никогда не чувствовала себя такой уязвимой перед этим человеком, как сейчас. Вся моя уверенность меркнет. Как и радость от возвращения Андрея. Лучше бы дала ему уйти, как он и хотел, а не разыгрывала этот дешевый спектакль.
Не хватает духу спросить, что конкретно имел в виду Андрей, заявив, будто ему хватило одного свидания, чтобы забыть меня. Всего четыре слова: «Ты с ней спал?» — отказываются слетать с языка. Страшно услышать ответ и сделать себе еще больнее. Поэтому задаю другой вопрос, не менее важный:
— Зачем ты так со мной?
Лицо Андрея все такое же бесстрастное, но шторм во взгляде словно усиливается.
— Как?
Вдохи распирают грудь, голова опять начинает кружиться. Внутри меня клокочет обида.
Никогда не плакала на глазах Андрея, но сейчас впервые готова это сделать. Я же к паршивцу со всей искренностью, со всеми чувствами, которые обрушились на меня…
Раньше всегда защищалась, не давала себя в обиду. Но сегодня не могу. Во-первых, не ожидала ни появления Андрея, ни тем более — таких слов от него. Во-вторых, ничем подобную «откровенность» не заслужила.
Между нами столько всего произошло, мне нужная какая-то другая тактика. Вот только какая — ума не приложу. Если в обычном своем состоянии я бы испытывала раздражение на Ковалёва, то сейчас чувствую, как бурлит самая настоящая злость! Которая требует выхода немедленно.
Но вместо того, чтобы дать волю эмоциям, поднимаюсь с дивана и направляюсь к лестнице. Не позволю Андрею увидеть, как он нокаутировал меня словами. И слез своих ему не покажу! Не дождется! Это только моя проблема — что не справляюсь с эмоциями и чувствами.
Андрей ловит меня за руку.
— Если что-то понадобится, я буду внизу. У нас в семье принято заботиться друг о друге, а ты вся горишь.
Лучше бы я по другому поводу горела!
Снова злюсь. Даже сильнее, чем несколько мгновений назад. Опускаю взгляд на его пальцы, которые держат мое предплечье. Ломает от одного прикосновения и голоса Ковалёва!
Заботиться у нас в семье принято друг о друге, да? Хочется рассмеяться Андрею в лицо, но нет сил.
— Со мной все в порядке. Я сама разбила эту чашку и разыграла недомогание в надежде тебя задержать. Теперь передумала. Забирай вещи и уходи. Обо мне есть кому позаботиться, — делаю акцент на последнем слове.
Выдергиваю руку и поднимаюсь в свою комнату, точно зная, что Андрей больше не остановит. Ложусь в кровать. Меня знобит, слезы текут по щекам.
Не знаю, что это за чувство. Еще никогда не было так больно и одновременно хорошо. Будь у меня сейчас силы, — думала бы над ответкой для Ковалёва. Чтобы его так же перекосило, как и меня несколько минут назад, после заявления, будто он забыл обо мне.
Я проваливаюсь в сон, выплакав все слезы. Снится откровенная чепуха. Просыпаюсь от того, что кто-то тормошит за плечо.
— Яна, ты вставать собираешься сегодня? Так у тебя все хорошо, да? — словно сквозь толщу воды доносится голос Ковалёва.
Разлепляю сонные глаза и фокусируюсь на Андрее. Получается с третьей попытки.
— На вот, пей. Врача я вызвал, после обеда приедет.
Спорить нет ни малейшего желания. Впрочем, как и сил.
Я сажусь в кровати. Беру таблетку из рук Андрея, запиваю ее водой и, упав обратно на подушку, отворачиваюсь к стене.
Потребность ответить ему за вчерашнее поутихла. Может, вообще ничего не буду делать. Пусть Андрей проваливает ко всем чертям и больше не появляется на пороге моего дома. Никто его останавливать не будет! Оба продолжим жить своей жизнью.
А каждую бабочку, что порхает внизу живота, стоит мне увидеть засранца, отловлю и оторву ей крылья. Ни одну не оставлю в живых!
Следующим утром звонит Яр, мы долго болтаем по телефону. Гордеев порывается приехать, но я отказываюсь. Не хочу, чтобы Андрей подумал, будто опять его провоцирую.
Все четыре дня болезни дальше своей комнаты я не выхожу. Мама и бабушка звонят каждый день. Андрей ведет себя вполне сносно, ухаживает за мной. Даже вызвался забрать машину из сервисного центра, когда узнал, что она там. Все как всегда, за исключением того, что я почти постоянно нахожусь в своей комнате, а Ковалёв таскает железки в спортзале и как можно реже показывается на глаза.
Я почти успокоилась на его счет, решила, что завтра пойду в институт, а вечером встречусь с Яром. Начну отсчет свиданий, которые нужны, что забыть об Андрее. Так будет правильнее для всех.
Напялив штаны, спускаюсь на кухню выпить чаю. К своему удивлению, застаю Андрея в гостиной. Обычно в это время он в спортзале, а сейчас лежит перед включенным телевизором. Звук на минимуме. Ковалёв всегда так делает, когда хочет отдохнуть или поспать.
Я меняю траекторию и подхожу к дивану. Свернувшись калачиком, Андрей спит под
1 глава
– Пап, почему я должна его встречать? Пусть твой водитель съездит. В конце концов, Андрей не маленький ребенок и способен вызвать себе такси, – выпаливаю на одном дыхании в трубку телефона.
– Яна, можно отложить одну из съемок и съездить в аэропорт. Это займет полчаса твоего времени, – строго говорит отец.
Прижавшись к обочине, я включаю аварийку и смотрю перед собой ничего не видящим взглядом. От одной мысли, что увижу говнюка Ковалёва, неприятный жар разливается по телу.
Сколько лет Андрея не было в России? Года четыре? Еще столько же его бы не видела!
– А может, все-таки Семён его встретит? – предпринимаю еще одну попытку избежать столкновения с Ковалёвым.
– Водитель в отпуске. Отвезешь Андрея домой и свободна, – чеканит папа каждое слово.
Это первый звоночек, что нужно соглашаться и не вступать в острую конфронтацию. Но меня не остановить после услышанного.
– В смысле домой, пап? К нам? Ты сейчас серьезно?
От ужаса волосы на голове шевелиться начинают.
– Андрей поживет в нашем доме какое-то время, – как ни в чем не бывало продолжает отец.
Возникает видение, как под капотом машины трескается асфальт и я лечу вместе со своей ласточкой в преисподнюю, в огромный кипящий котел.
– Ты предложил Ковалёву пожить у нас, зная, что мы с детства терпеть друг друга не можем? – переспрашиваю, чувствуя, как вспыхивает вся нервная система.
– Дочка, Андрей недавно после травмы. В его квартире ремонт, а у нас есть все необходимое для реабилитации, – невозмутимо поясняет отец. – Я сказал, что не имею ничего против, если он поживет какое-то время у нас и присмотрит за тобой, пока мы с мамой и близнецами будем в Стокгольме.
– Ну замечательно, пап! – Стону от отчаяния в трубку, закрыв глаза, чтобы избавиться от навязчивой картинки, как меня пожирают языки адского пламени. – А ты в курсе, что Ковалёв жуткий бабник и бунтарь? Мне теперь наблюдать, как любимый дом превратится в бордель и развалины к вашему возвращению?
– Не выдумывай, Ян, и меньше собирай всякие слухи. Все будет хорошо, – заверяет отец. – К тому же Андрей после серьезной травмы, бордель он явно сейчас не потянет.
Мы с Ковалёвым носили общую фамилию, пока он ее не сменил. Росли тоже вместе, и мой горячо любимый дядя и обожаемая бабуля в Андрее души не чают. Но я на дух не переношу этого паршивца и не желаю с ним никакого соседства. Тем более на своей территории.
– Яна, ты еще здесь? – зовет отец.
– Да, – бурчу недовольно.
– Андрей с пеленок терпит все твои выкрутасы, нервных клеток ты ему убила порядочно. Надеюсь, вы перестанете задевать друг друга и наконец-то поладите. Давай, ноги в руки и дуй в аэропорт.
У меня большие сомнения, что мы с Ковалёвым поладим, но спорить не решаюсь. Да и бессмысленно это, если папа принял решение.
– Кстати, в сейфе я оставил для тебя немного наличных. Код помнишь?
– Мне ничего не нужно. Я сама зарабатываю, пап. – И очень тихо добавляю: – Жаль, не столько, чтобы купить себе сейчас отдельное жилье.
– Я все слышу, мартышка.
– Вот и хорошо. Потому что я сильно негодую из-за твоего решения, – чуть-чуть смягчаюсь, услышав свое домашнее прозвище.
– Вся в мать. Эмоции впереди разума. Чуть что, обе загораетесь, как спички. Подыши глубоко и поезжай в аэропорт, Яна. – В папин голос возвращаются серьезные интонации. – В сообщении сейчас скину информацию о рейсе.
Завершив разговор, просто сижу несколько минут, пока не приходит СМС от отца. Я строю маршрут в навигаторе и еду в аэропорт.
«С пеленок терпит мои выкрутасы, и нервных клеток я убила ему порядочно, да, пап?» – бормочу себе под нос, резко трогаясь с места. – Потому что Ковалёв с детства бесит своим вредным характером и вечно недовольным лицом! Всего лишь хотелось Андрея как-то развеселить. И никакая я не мартышка!» – всё не могу перестать бухтеть.
Папа привык называть нас какими-то нелепыми прозвищами. Надо маме пожаловаться. Только у нее получается влиять на отца.
Я так напряжена, что, кажется, достигнут критический предел. Как бы самой не пришлось ехать на такси, потому что, когда злюсь, с концентрацией внимания возникают проблемы.
Усилием воли беру себя в руки и добираюсь до аэропорта без эксцессов. На все про все уходит никак не полчаса. Снова хочется передразнить отца с его «это займет полчаса твоего времени», но вместо этого, заприметив на улице у какой-то милой бабули картонную коробку, которую она пытается запихнуть в мусорку, прошу отдать ту мне. Отрываю кусок, пишу на нем ручкой «Добро пожаловать в ад», расправляю края помятой и испачканной картонки и иду в общую зону. Не забываю и завядший веник, который специально купила в цветочном магазине. Продавщица хотела выбросить потерявший вид букет, но я забрала за символическую плату, чтобы «с почестями» встретить «желанного» гостя.
Знакомое лицо в толпе нахожу сразу. За те несколько лет, что мы не виделись, Андрей возмужал и как будто стал еще шире в плечах. В синих джинсах, черном джемпере и кожаной куртке, он расслабленной походкой направляется в мою сторону. Так и не скажешь, что травмирован.
Подойдя ближе, Ковалёв смотрит на табличку, затем переводит взгляд на поникшие цветы и лишь потом на меня. Слегка прищуривается.
Никогда не была ценительницей мужской красоты, хотя по роду деятельности встречала много приятных и фотогеничных людей. Своего якобы двоюродного брата я не особо люблю, но должна отметить, что во внешности Андрея есть что-то завораживающее, дьявольское. Особенно эта родинка на его щеке. И черные глаза, которые он сейчас не сводит с меня.
– Привет, Яна, – улыбается, никак не отреагировав на «теплый» прием. – Вымахала-то как! – Андрей продолжает ощупывать меня слегка прищуренным взглядом. Кивает на увядший букет и грязный картон: – Смотрю, ко встрече подготовилась. Это мне?
Сохранять спокойствие, и без того мнимое, очень сложно.
– В жизни бы не приехала встречать тебя, если бы не обстоятельства и просьба отца, – парирую холодно.
– А что так? До сих пор обижаешься за тот случай, когда я поставил тебя на место на юбилее нашей бабули?
Перед глазами снова вспыхивает яркий огонь. Будто и не было никакой разлуки. Андрей все так же бесит дерзкой самоуверенностью. Одним своим существованием.
– Моей бабули, – поправляю его.
– Нашей, – настаивает он все с той же убийственной иронией в голосе, пока я пытаюсь блокировать воспоминания о том ужасном вечере.
Лучше бы Ковалёв не возвращался. Так всем было бы спокойнее. И в первую очередь – мне.
Несколько секунд мы смотрим друг на друга: Андрей – насмешливо-пристально, я – едва сдерживая раздражение.
Разговоры о том, что он приедет в Россию восстанавливаться, чтобы затем принять участие в чемпионате по паркуру, ходили давно. Так же как и слухи, что Ковалёв меняет девушек как перчатки и ни с кем не спит дважды.
О чем думал отец, когда предлагал ему пожить в нашем доме?
2 глава
По пути домой Андрей просит остановиться у заправки. Выходит из машины и, достав телефон из кармана джинсов, идет к мини-маркету. Я нервно постукиваю пальцами по обивке руля и в ожидании Ковалёва. Его нет пять минут, десять, пятнадцать!
– Ну это уже ни в какие рамки! – негодую вслух. – Полчаса пап, да? Полдня убила на этого говнюка!
Опять смотрю на часы. Начинаю злиться, а этого делать нельзя. Нужно довезти Ковалёва до дома без происшествий, а потом ехать на работу. Только вот на деле хочется плакать от отчаяния.
Какой-то кошмарный сон наяву. Еще утром из-за туч выглядывало солнышко, пели птички, настроение было прекрасное, а сейчас это все словно ластиком стерли. Погода дрянь, настроение – такое же.
Вспоминаю, что девчонки звали вечером в клуб. Еще не поздно сказать, что передумала, и пойти с ними. «Да, так и сделаю. Сразу же после съемок к ним отправлюсь, только возьму, во что переодеться», – решаю я, наблюдая, как Андрей выходит из магазина, прижимая сотовый к уху.
Неужели нельзя было отложить переговоры до дома? Или чем он там занимался в магазине двадцать минут?
– У меня вообще-то дела есть. Я важную съемку перенесла и через час должна быть на другом конце города, – говорю Ковалёву, когда он опускается на сиденье, даже не обратив на меня внимания.
– Так бы сразу и сказала. Откуда мне было знать о твоих планах?
Андрей затемняет экран и прячет телефон в карман. Берет бутылочку воды, откручивает крышку и делает несколько глотков. Других покупок у него я не замечаю. Осознание, что Ковалёв разговаривал по телефону в мини-маркете, когда мог бы делать это в салоне автомобиля и сэкономить мое время, обжигает новой волной злости.
– Блин, таблетки в чемодане забыл. Не достанешь? – Андрей задерживает на мне свой черный взгляд.
Если бы можно было безнаказанно убивать – обязательно бы это сделала. Прямо сейчас.
– До дома потерпишь, – отвечаю как можно спокойнее.
Папа научил, что, если кто-то очень бесит, нельзя показывать ему своих настоящих эмоций, нужно до последнего сохранять внешнее спокойствие. Особенно если собеседник испытывает те же чувства. Показное равнодушие выбьет оппонента из колеи. Но Ковалёва почему-то не выбивает. Такое ощущение, что ему все равно.
Какое-то время мы едем в полной тишине. От напряжения закладывает уши. Я чувствую себя так, словно нахожусь внутри огромного вакуумного шара.
– Чем занимаешься сейчас? – первым нарушает молчание Андрей. – Где-то работаешь? Если встреча важная, могу с тобой прокатиться, – произносит так, словно делает мне одолжение.
Не знаю, каким чудом не выжимаю педаль тормоза. Хотя можно было бы это сделать. Чтобы Ковалёв разбил себе лоб.
– Нет. Отвезу тебя домой. Здесь уже близко.
Надо бы уточнить у отца, где брать терпение в тех ситуациях, когда якобы нужно держать невозмутимое лицо.
В машине снова повисает тишина. Кошусь в сторону Андрея. Прижав пальцы к вискам, он сидит с закрытыми глазами и морщится. Мне безразлично, всё ли у него в порядке со здоровьем, хотя кое-что берусь уточнить на всякий случай. Сиделкой быть я не нанималась.
– Папа сказал, ты после травмы. Что-то серьезное?
– Неаккуратно упал, – уставшим голосом сообщает Ковалёв. – Перелом ключицы, смещение позвонков, сотряс. Почти месяц провалялся в больничке, пережил две операции. Сейчас нужно серьезно восстанавливаться.
Даже немного радует, что Андрей будет не таким активным, как всегда. Есть надежда, что намордник и цепь покупать не придется. Кстати, про намордники.
– А собака твоя где? Каспер, кажется? Ты с ней никогда не расставался раньше, – вспоминаю я.
Лицо Андрея тут же мрачнеет.
– Пока я был в больнице, Каспер умер, – отвечает он, издав тяжелый вздох.
– От старости? Сколько ему было лет?
– Примерно как тебе. – Ковалёв открывает глаза и смотрит в упор.
Дрожь пробирает от этого взгляда. В нем явная угроза. Типа если не переведу тему разговора, меня ждет такой же печальный конец?
Сзади сигналит машина. Посмотрев в боковое зеркало, я трогаюсь с места. Снова поворачиваюсь к Ковалёву.
Андрей с детства чем-то раздражает. Особенно когда оказывается рядом. Хочется творить всякую дичь, лишь бы ему назло. Я бы и сейчас сказала какую-нибудь колкость, наплевав на его горе из-за утраты любимца, но прерывает телефонный звонок.
Не успеваю переключиться с громкой связи, и на весь салон раздается звучный голос моего преподавателя по вокалу:
– Ян, ты где? У нас занятие через два часа, помнишь? И что там с твоим зажимом в челюсти? Сходила к Мансуровой на прием?
Нервно тычу пальцем в телефон, пытаясь открыть настройки. Почему я сразу не подумала отключить громкую связь, когда Ковалёв сел в машину? Хватаю мобильный.
– Я сейчас в дороге, Вер. Перезвоню через полчаса, не могу говорить, – быстро тараторю в трубку и сбрасываю вызов.
Впереди пробка. Я чувствую себя крайне уязвленной, зная, каким Ковалёв бывает изобретательным на всякого рода обидные шуточки и острым на язык. Тем более после того, как я не пощадила его чувств к Касперу и намеревалась развить эту тему. Уверена, сейчас прилетит ответка.
Андрей пристально смотрит на меня насмешливым взглядом.
– Эрик сказал, вы с Гордеевым расстались несколько месяцев назад?
– И? – отвечаю вопросом на вопрос, не понимая, зачем он этим интересуется.
– В таком случае ничего удивительного, что у тебя появились зажимы в челюсти. Столько времени без отношений… Может, тебе нового парня найти, и вопрос с посещением специалиста решится сам собой?
Гад! Ну какая же сволочь! Взял и надавил на больное место: разрыв с Ярославом. Извини, пап, но твоя тактика ни черта не помогает. Обойдусь своей. Как привыкла.
Резко бью ногой по тормозам. Снимаю блокировку с дверей и, максимально сцепив челюсти, раз Ковалёва так завела тема моих зажимов, цежу:
– Выходи.
Андрей усмехается:
– Я папе твоему пожалуюсь, что бросила меня с неподъемным чемоданом посреди дороги.
– Хорошо, что напомнил. – Нажимаю на кнопку и открываю багажник, чтобы паршивец забрал свой чемодан.
Улыбка на лице Ковалёва становится шире.
– Еще и скорую для правдоподобности вызову, – угрожает он.
– Да пожалуйста! И бабуле не забудь об этом рассказать. Особенно про зажимы в челюсти и способы борьбы с ними. До дома пара километров осталась. Попутку поймаешь. Или пешком пойдешь. Заодно скорую вызовешь.
– А ключи?
– Заклинание какое-нибудь придумаешь.
Плевать, что получу нагоняй от отца за то, что оставила Ковалёва с вещами на дороге. Я его встретила, почти довезла до дома. На большее терпения не хватило. Вечером попрошу у Кати разрешения пожить у них дома, потому что моя нервная система вряд ли выдержит ежедневные эмоциональные встряски.
3 глава
– Как же с вами хорошо, девочки, – довольно произношу я и делаю еще глоток коктейля, стараясь не думать о том, что в нашем доме теперь живет Ковалёв. – После напряженного и сложного дня – это то, что нужно.
– Выпить бокал коктейля? – ухмыляется Вика.
– Ну и встретиться с вами, – подыгрываю, наконец-то ощущая подобие умиротворения.
Хотя бы за это можно поблагодарить Андрея, а то я бы отказалась от встречи с девчонками. Только не представляю, как буду завтра работать. Да и в университете снова не появлюсь: почти всю неделю съемки на объектах. Придется потом как-то наверстывать. В ущерб себе и своим увлечениям.
– Кстати, Ян, что ты там спрашивала про жилье? – интересуется Катя. – У меня пока без вариантов. Мама с мелким приехали погостить. Такой шум дома. Хоть самой куда-нибудь сбегай. Может, лучше я к тебе? – смеется она.
– Заодно и я, – тут же отзывается Вика. – Подготовка к свадьбе сестры мне уже поперек горла. – Проводит по шее. – Куча родни собирается нагрянуть.
– Обе приезжайте, – даю я добро. – Только никаких заигрываний с Ковалёвым. – Строго смотрю не девчонок, которые тут же оживают после моего предложения.
Кате и Вике нравится Андрей. Они ради приличия поддакивают, соглашаясь, что Ковалёв говнюк и ведет себя всегда соответственно, однако на его соцсети подписаны. Постоянно докладывают мне о событиях в его жизни. Хочешь не хочешь, а будешь в курсе.
– А что за порыв уйти из дома? – спрашивает Вика.
– Это была минутная слабость, – отмахиваюсь, не желая вдаваться в подробности.
Зря я, конечно, оставила Андрея с чемоданом на дороге. Однако паршивец хорошо знает мои слабые места, в том числе – что не обладаю терпением. Поэтому он и попросил остановиться на заправке, а потом специально проторчал в мини-маркете полчаса, доведя меня до точки кипения. Вдобавок ко всему – вывел из себя обидными и грязными намеками, чем бы я могла разработать челюсть. Это сейчас эмоции немного улеглись, рабочий процесс меня успокоил, а тогда я и впрямь готова была уехать из собственного дома.
Но лучше создам невыносимые условия для Ковалёва. Пусть убирается восвояси и живет среди коробок и ремонта. Попробую сделать все, чтобы сократить срок пребывания Андрея в нашем доме до минимума. Мне дорога каждая нервная клетка.
В начале первого мы с девчонками расходимся по домам. Заказанная мной услуга «трезвый водитель» почему-то оказывается неподтвержденной. Оставлять ласточку на парковке – плохое решение: завтра опять ехать в другой конец города. Мелькает шальная мысль позвонить Ковалёву и попросить его приехать за мной и моей машиной, но потом вспоминаю, чем закончилась наша дневная поездка. Совершенно точно Андрей отомстит, сделает в ответ какую-нибудь гадость.
Поэтому я открываю приложение и вызываю такси. Спать хочется дико. Вспоминаю, что так и не перезвонила старшему брату. Быть единственной девочкой в семье иной раз сущее наказание. Бабуля часто говорит, что у меня плохие манеры и повадки неотесанного пацаненка. А откуда взяться хорошим, если с рождения окружают одни мальчишки, машинки и пистолеты? И до их пор. Несколько лет назад мама с папой стали родителями в третий и четвертый раз – появились близнецы, Руслан и Богдан. Может, стоило бы настоять на отдельном жилье, но пока я не вижу в этом необходимости, потому что обожаю младших братьев.
– Какой у вас дом? Здесь нет нумерации, – говорит таксист.
Приоткрываю глаза и выглядываю в окно.
– Тот, что справа.
Признаков, что в доме кто-то есть – никаких. Эмоции окончательно улеглись, и теперь я понимаю, как глупо поступила. Андрей бы никогда не оставил меня одну посреди дороги. По крайней мере, хочется на это надеяться.
Всегда у меня так. Сначала сделаю что-нибудь на импульсах, а потом начинаю жалеть. И нет, я не за говнюка Ковалёва переживаю и не за то, где он сейчас. Просто папа завтра будет мной очень недоволен.
У него в последнее время неважно со здоровьем. Две перенесенные после падения со скалы операции и куча железок в его теле дают о себе знать. Иногда отец мучается сильными болями в спине. Наверное, поэтому он предложил Андрею пожить у нас. Знает, как тяжело восстанавливаться после подобных травм.
Я расплачиваюсь с таксистом и выхожу на улицу. Погода теплая, но пасмурная. Обожаю начало весны. Нужно было предложить девчонкам прогуляться немного по центру. Может, как-нибудь снова выберемся на днях, только теперь в парк.
Открыв дверь ключами, захожу внутрь. И впрямь нет никаких признаков, что Ковалёв в доме. Не знаю, радоваться или огорчаться по этому поводу. Все-таки когда человек долго живет в одной атмосфере, то привыкает к ней. Не представляю, что мы с Андреем будем хорошо общаться. Тем более мою детскую попытку исправить наши отношения он отверг, чем сильно меня обидел. И каким ужасным способом отверг!
Прохожу в гостиную и замечаю на диване объект своих мыслей. Ковалёв спит в одежде и телефоном в руке. Во сне он выглядит умиротворенным и очень красивым. Широкие брови, острые скулы.
Почему-то вспоминаются фотки, которые Андрей выкладывал в соцсети, мне Катя с Викой показывали. На них он лежит в больничной палате. Бледный, с синяками под глазами, но, улыбается, подняв палец вверх. Там еще потом видео было, как Андрею заново ломают кость, потому что она неправильно срослась. Вот на тех кадрах у него уже и намека нет на улыбку. Я тогда еще возмутилась, зачем снимать такое и показывать подписчикам. Пару дней потряхивало от того, как он страдал на камеру.
Опустив сумку в кресло, смотрю на Ковалёва.
Так странно. Сейчас нет никакого желания его задевать. Вместо этого чувствую внезапный прилив стыда за свою дневную стервозность. Воспоминания обо всех наших столкновениях, как осадки, обрушиваются на меня одно за другим. Но ведь не я первая начала!
Меня, наоборот, с детства тянуло к красивому мальчику, я хотела его внимания, хотела дружить. А Андрей постоянно обижал и отталкивал. Взглядом, словом, поступком. Я единственная девочка в нашей большой семье. Это нормально, что меня любят и уделяют повышенное внимание. Детская попытка подружиться с Ковалёвым в итоге переросла в обоюдную ненависть и вражду. Андрей то якобы нечаянно толкал на семейных праздниках, то заявлял, что у меня ужасная улыбка и кривые зубы. Я в долгу не оставалась и подставляла его. И так без конца. Обидно было очень долго, а потом выработалась защитная реакция и я научилась давать Ковалёву отпор.
Не знаю, зачем подхожу ближе и присаживаюсь на край дивана. Наверное, я впервые могу рассмотреть Андрея так близко и не быть за это высмеянной. Он с детства к себе не подпускал.
Изо всех сил борюсь с желанием достать телефон и сфоткать своего двоюродного брата. Лучше бы, конечно, на фотоаппарат. Чтобы забрать себе в коллекцию. Уже собираюсь пойти за камерой наверх, но Ковалёв делает резкий выпад рукой и, сжав пальцами мой затылок, жестко его фиксирует.
– Что ты делаешь? – Опаляет горячим дыханием лицо.
Паника пускает корни в сердце. Оно колотится на разрыв, а я не могу выдавить из себя ни звука. Кажется, именно так ощущают себя люди, когда с ними происходит что-то ужасное.
– Признавайся. Хотела разрисовать меня губнушкой? Или что ты опять задумала?
Между мной и Андреем никогда не было так мало расстояния. Мужской запах проникает в ноздри. Такой знакомый, такой… Нет, не раздражающий, как его владелец. Перед глазами появляется еще одно воспоминание.
На свой десятый день рождения Андрей пригласил какую-то девочку и не отходил от нее весь праздник. Я наблюдала за Ковалёвым, недоумевая, почему ту девочку он любит, а меня нет. Потом убежала в сад и больше не вышла к гостям. Мы с родителями тогда прилетели к семье дяди на неделю. Это был самым кошмарный отдых за всю мою жизнь.
– Яна? – зовет Андрей. В его голосе больше нет такой явной враждебности, как несколько мгновений назад.
Щеки обжигает румянцем от прямого и пристального взгляда. Дыхание опять сбивается.
– Погоди, ты пила, что ли? Где шлялась? Ты время видела?
Я ведь не сразу узнала, что мы с Андреем никакие не родственники. Впрочем, как и он. С детства в наши головы вдалбливали, что близкие люди так себя не ведут друг с другом, не ссорятся на ровном месте, а мы, оказывается, были родными лишь по документам.
Когда Андрею сказали, кто его настоящий отец, он закатил скандал. Алёна и бабушка места себе не находили от волнения, а я почему-то радовалась. Испытывать столь широкий и яркий спектр эмоций по отношению к двоюродному брату было неправильно. Невыносимо.
Все эти воспоминания и желание, чтобы Андрей не убирал свою руку, кажутся крайне неуместными, странными и совершенно мне несвойственными. Именно они и приводят в чувство.
– С каких пор я должна перед тобой отчитываться? – нервно сглотнув, произношу я и пытаюсь высвободиться из крепкой хватки, но это не так-то просто.
Андрей очень сильный. Он такие вещи вытворяет в видеороликах у себя на канале! Я однажды открыла и залипла на весь вечер.
– С тех самых, когда я пообещал твоему отцу приглядеть за тобой. А еще мы оба в курсе, что ты неадекватная и с головой у тебя проблемы. Как и с выдержкой.
– У меня всё в порядке с головой! – Снова пытаюсь ею дернуть в знак протеста.
Андрей не сразу убирает руку, но, когда это происходит, я испытываю облегчение.
– Правда? А Ян сказал, что во сне ты разговариваешь с несуществующими людьми.
– С умершими, а не с несуществующими, – поправляю его. – Это разные вещи, чтобы ты знал. И на будущее. Если еще хоть раз тронешь меня, я на тебя порчу наведу, понял?
Окончательно прихожу в себя, ощущая, как опять ошпаривает злостью. В этот раз – из-за дяди. Нашел чем поделиться с говнюком, который лежит напротив. Завтра же позвоню родственнику, которому обязана своим именем, и скажу, как «благодарна», что подкинул Андрею еще один повод надо мной поиздеваться.
4 глава
После пробуждения первым делом я тянусь к телефону. Смахиваю уведомления и звоню дяде. Степень негодования настолько высока, что даже спросонья завожусь с пол-оборота, когда вспоминаю вчерашнюю реплику Ковалёва про мои якобы проблемы с головой из-за того, что разговариваю с мертвыми. Можно подумать, я от этого в восторге.
Когда вижу время на часах, хочется застонать в голос, потому что проспала все на свете. У меня безлимит на неудачим в последнее время. На утро было запланировано важное дело, а я, оказывается, не только будильник не поставила, но и режим «Не беспокоить» не выключила. Комбо, блин.
– Привет, Яна, – слышится в трубке бодрый дядин голос.
– Я с тобой по секрету поделилась, что со мной происходит, а ты всем разболтал? – с ходу высказываю свою претензию. – И кому? Андрею! Зная, как он любит меня троллить! Ничего лучше не придумал?
Ненадолго повисает пауза, слышно, как Янис просит кого-то выйти и несколько минут ни с кем не соединять.
– А ну-ка тон сбавила, малявка, и громкость своего недовольства прикрути. Не посмотрю, что ты моя любимица и единственная девочка в семье.
Зря дядя так. Это еще сильнее заводит.
– Когда я ненароком узнала, что ты в боях принимаешь участие, да еще и втайне от жены, которая против, то ничего никому не сказала. А ты… Я лишь с тобой и братом поделилась, что снятся прабабушка и прадедушка, а ты взял и рассказал об этом Ковалёву. Он же теперь…
– Успокойся, – перебивает Ян. – Я ничего ему не говорил. Это вышло случайно. Андрей услышал наш разговор, когда прилетал на днях.
Легче от этого все равно не становится. Тем не менее градус моего гнева понижается после услышанного. Янис не стал бы обманывать, а у Ковалёва и впрямь есть дар появляться в нужное время и в нужном месте.
– Ну ладно, – вздыхаю я. – Я злюсь, потому что папа предложил Андрею пожить у нас, – жалуюсь. – Сам уехал с мамой и близнецами в Швецию. Эрик еще дальше забрался, а меня оставили один на один с этим… – Проглатываю обидное слово, которым хочется назвать Андрея. Как бы там ни было, Ян считает его своим сыном и очень любит. – Скажи, ну вот как он за мной присмотрит, когда за ним самим смотреть нужно? Весь переломанный в свои двадцать пять, бунтует по каждому поводу. У него очень сложный характер. Сколько раз я пыталась найти к Андрею подход, но он постоянно отталкивал. При этом еще и дурой выставляет.
– Извини, Яна, – смягчается дядя. – Это я попросил Эрика, чтобы Андрей жил у вас, пока будет проходить реабилитацию и готовиться к чемпионату. Думал, детские обиды друг на друга вы оставили в прошлом.
– Что ты сделал? Зачем?..
– Затем, что у вас дома есть все условия для восстановления. Андрею очень важно выиграть чемпионат. Это всего лишь мои домыслы, но, кажется, и с девушкой он из-за соревнований расстался.
– С какой по счету? – хмыкаю я.
Ян усмехается в ответ:
– Ладно, малявка, потерпи немного. Андрей в России ненадолго. У него другие планы. Никто тебя доводить не будет.
Как же! Андрей никогда не откажется от того, чтобы совместить приятное с полезным. Непременно найдет способ вывести меня из себя. Но вслух решаю этого не говорить.
– Если вдруг палку перегнет, мне скажи, – просит Янис.
– Обязательно. Тогда ты приедешь и надерешь ему уши?
– Бегает Андрей очень быстро. Словами попробую донести, что к чему, – посмеивается дядя.
Я прощаюсь с ним и откладываю телефон. Снова смотрю на часы и недовольно вздыхаю.
Может, там, на небе какой-то неблагоприятный период и напряженные аспекты? Почему так резко все стало плохо? Отвратительно, я бы даже сказала, учитывая, что второй день из-за Ковалёва не могу взять себя в руки. Ярко фонтанирую эмоциями и раздражаюсь по каждому поводу. Страшно представить, во что превратится моя нервная система через месяц.
Вместо того чтобы собираться по делам, открываю интернет и гуглю про чемпионат по паркуру. Не знаю, как Ковалёв успеет восстановиться за такой короткий промежуток времени, но поддерживать его и помогать я точно не стану.
Умывшись, спускаюсь завтракать. Кругом тишина. Ну почти. Из тренажерного зала в подвале доносится музыка. Там еще бассейн и массажный стол. Наверное, благодаря папиной дисциплине, силе воли и ежедневной гимнастике по укреплению спины, прогнозы врачей не оправдались и отец не лежит сейчас прикованным к постели.
Какое-то время наблюдаю, как Ковалёв тренируется. Сначала делает разминку, затем растяжку, подтягивается на турнике. И так по кругу.
Андрею больно. Это видно. Я не фанат спорта, и всякие нездоровые увлечения у людей с таким характером, как у Ковалёва, наводят на мысль, что это попытка доказать что-то себе. Или тому, чье мнение имеет ценность. Не знаю. Всегда было интересно, с чего началась у Андрея любовь к паркуру и риску.
Ковалёв делает третий круг упражнений, и я ловлю себя на мысли, что мы с Андреем вообще никогда нормально не разговаривали. Так что бы по душам. Хоть и выросли вместе, и почти родные друг другу, но я ничего о нем не знаю. Что он любит, а что нет. Какой его любимый цвет, фрукт, время года.
Нет, однажды спросила, конечно, и мне ответили: «Все, что нравится тебе, никогда не понравится мне».
Ковалёв не сразу замечает мое присутствие. Немного теряюсь, когда он долго, пристально смотрит на меня, закончив выполнять упражнения. Вытерев лицо полотенцем, подходит вплотную. Его острый подбородок оттеняет щетина. Андрею очень идет.
Скрещиваю руки на груди, занимая позицию для словесного обстрела. Первой не начну. Подожду, что паршивец мне скажет.
– Подсматриваешь? – улыбается он.
– Нет. Померещились голоса. Думала, это кто-то моих из покойников зовет или полутруп какой хочет поговорить. Почти угадала, – намекаю на то, что Андрей пока не в лучшей своей форме.
Хотя так и не скажешь. Ни тогда, ни сейчас язык не поворачивается назвать его мальчишкой.
Андрей опять усмехается.
Нет, что-то в нем изменилось. Во взгляде больше нет явного раздражения, как было раньше, стоило мне посягнуть на границы Ковалёва и оказаться с ним рядом. Теперь в его глазах интерес.
– Ты вообще серьезно с этим? У тебя, что ли, как у Яниса? Так сильно выражено?
– До недавнего времени ничего подобного не было, – поясняю охотно.
– А у Эрика?
Прищуриваюсь, глядя на Ковалёва. Я его задела, назвав полутрупом, а ответка не летит? Странно.
– Наверное, блондинам не передается.
– У Арса и Марка ничего подобного нет, хотя они оба с темными волосами.
Я закусываю губу. В этот момент приходит идиотская мысль разыграть перед Андреем спектакль, со своими странностями. Пытаюсь не дать ей ход, но разве теперь успокоюсь?
– Значит, мы с дядей особенные.
Андрей ничего не отвечает, лишь хмыкает и возвращается к тренировке.
Очень странное поведение. Очень.
Но у меня нет времени думать об этом и придавать значение хорошему настроению паршивца. Быстро завтракаю и поднимаюсь в комнату, чтобы переодеться. Кручусь перед зеркалом в общей гардеробной и болтаю с Викой по громкой связи.
Подруга сообщает, что Гордеев сегодня утром был в институте и спрашивал про меня. Упоминание о Ярославе отзывается в груди щемящей болью.
– Я сказала, что у тебя всё в порядке, разрываешься между работой и учебой.
– Ну да, в относительном порядке. Если так, конечно, можно выразиться, – усмехаюсь я, заметив Андрея в отражении. Теперь он в роли наблюдателя. – Хорошо, спасибо за информацию. Скоро буду.
Завершаю разговор и поворачиваюсь к Ковалёву:
– В чем дело? Почему ты на меня уставился?
Он долго молчит, а потом выдает:
– Тебе совершенно не идет это платье. И спортом ты зря не занимаешься. – Он скептически хмурится, оглядывая меня с ног до головы.
Тут же вспыхиваю, начиная дышать чаще. До дрожи обидно слышать эти слова. Хотя вида не подаю. Между прочим, это мой лучший наряд! Специально надела, когда узнала, что в институте появится Гордеев. Тот самый, что разбил мне сердце. Как когда-то говнюк Ковалёв.
Собираю волю в кулак. Андрей это назло. Не стоит вестись на провокацию. Наверное, он мстит за «полутруп».
Поправив прическу, улыбаюсь:
– Всё в порядке у меня с фигурой. А вот ты явно нарываешься на порчу.
Мы с детства как Монтекки и Капулетти. Ничего не меняется!
Я разворачиваюсь и, подхватив сумочку и телефон, иду к двери. Кто бы знал, сколько терпения стоит не сказать Андрею что-нибудь язвительное в ответ. Но ничего, возьму реванш вечером. Скоро Ковалёв будет не рад, что согласился на предложение моего отца пожить в нашем доме.
5 глава
Очень плохо быть эмоциональным, импульсивным, зависящим от своего настроения человеком. Однако Ярослав всегда говорил, что ему нравятся во мне именно эти черты.
Мы познакомились, когда я только поступила в институт. Яр учился на предпоследнем курсе. Самый лучший на своем потоке. И самый красивый. Сначала мы просто дружили, проводили время в общей компании, а потом Гордеев поцеловал меня и предложил встречаться. Я была на седьмом небе от счастья и думала, что это навсегда. Жаль, эйфория длилась недолго.
Спустя несколько месяцев Яр позвал в кафе и сказал, что переезжает в Штаты, хочет попробовать строить карьеру там. Это стало большим потрясением. Еще бо́льшим – когда он позвал меня с собой. Наивную, привязанную к семье восемнадцатилетнюю девочку.
Мама с папой, скорее всего, не стали бы препятствовать отъезду. Хотя о предложении Яра они не знали, как и об истинной причине нашей размолвки. Впрочем, расставания не было, общение само сошло на нет, стало поверхностным и редким.
Может, я сделала глупость, что не уехала с любимым человеком, но стоило представить, что не увижу Руса и Дана, что буду жить вдали от родителей и дома, как сердце разбивалось на множество осколков. Еще и прабабушка тогда сильно заболела. Стало понятно, как в действительности дорога мне семья. Не готова я была к резким переменам в своей жизни.
Кроме того, очень трепетно отношусь к отцу. Ради него прошла обучение на курсах медсестер, освоила несколько техник массажа. Потому что невыносимо было видеть, как его мучает боль в спине. Мысль, что в один из таких моментов меня не будет рядом, ранила сильнее, чем та, что мы с Яром не будем вместе.
А семейные посиделки, которые мама устраивает по выходным раз в две недели, собирая всю родню? Они у всех вызывают восторг. Все без ума от теплой и живой атмосферы в доме, включая меня.
Так, после окончания университета Ярослав уехал в Штаты, а я осталась в России. Со своей семьей. До сих пор не знаю, правильно ли поступила, но ни в эмоциональном плане, ни в привязанности к близким ничего не изменилось: я по-прежнему не представляю себя без родных. Даже тетю Жанну, лучшую подругу мамы, очень люблю и всегда скучаю, когда она долго к нам не заглядывает.
Вика первой замечает меня в холле института.
– Яр еще тут, – быстро говорит она, подойдя вплотную, и стреляет глазами в сторону. – По телефону расстраивать не хотела, но… В общем, Гордеев не один.
Прослеживаю за взглядом подруги, и бросает в жар. Рядом с парнем, к которому я до сих пор неравнодушна, стоит эффектная блондинка. Полная моя противоположность. На ее фоне я кажусь себе угловатым подростком. Зачем-то вспоминаю «комплимент» Ковалёва, что платье мне не идет, и настроение становится еще паршивее.
– Мог бы не брать ее с собой. Да и с отцом можно было дома увидеться. Он специально, чтобы ты их вместе увидела…
– Каждый из нас сделал свой выбор. И мы обе в курсе, что дела у Яра идут в гору и возвращаться он не планирует. Никто не обещал хранить верность, – обрываю Вику.
Гордеев замечает нас и останавливает взгляд на мне. Как могу, пытаюсь замаскировать шок от того, что он приехал в Россию, и не один, а с девушкой. Но когда его спутница поворачивается и я вижу ее лицо – сражает пришедшийся точно в грудь удар.
– Это я тоже не хотела говорить по телефону. Чтобы ты сама все увидела. – Фраза повисает в воздухе подобно большому гелиевому шару.
Мучительная боль заставляет задохнуться.
Рядом с Яром – одна из моих постоянных моделей, я работаю с ней очень давно. Точнее, работала. Два месяца назад Вера улетела в другую страну, сказав, что познакомилась по интернету с каким-то красавчиком и тот позвал ее к себе.
В голове не укладывается, что человек способен на такой цинизм. Они подписаны на мои соцсети. И не могли не знать, что все мы знакомы…
– Яр идет сюда, – озвучивает Вика очевидное, потому что я тоже вижу, как он со своей новой подружкой направляется в нашу сторону.
– Привет, – коротко здоровается Гордеев, обдавая меня невозмутимым спокойствием.
И Вера, и Яр делают вид, что ничего из ряда вон не происходит, в то время как мое тело начинает сотрясать дрожь. Хочется взорваться и сказать что-то язвительное, обидное. Но беру себя в руки.
Сглатываю ком в горле, чтобы хоть немного снизить оглушающий эффект от этой внезапной встречи, и киваю Яру в ответ. Гордеев собирается что-то сказать, но я изображаю, что тороплюсь. Не намерена задерживаться рядом с ним ни на минуту. Если только за тем, чтобы проткнуть бывшему ногу каблуком. Как Яр мог?..
– Да постой же ты, мы аудиторию свою прошли, – дергает меня Вика за руку и направляет к нужной двери.
Перед глазами расплывается мутное пятно вместо лица подруги. Я редко плачу, но сейчас тот самый случай, когда с удовольствием дала бы волю слезам. На ватных ногах захожу в аудиторию, сажусь за самую дальнюю парту и стараюсь сконцентрироваться на речи преподавателя, запретив Вике хоть что-либо произносить вслух о Ярославе. Однако он сам дает о себе знать. Пишет сообщение, предлагая встретиться после занятий. А потом еще одно.
Смотрю на экран, пока тот не гаснет. Слушать оправдания, как получилось, что Яр теперь с Верой, я не хочу. Да и вообще ничего не хочу. Переношу вечернюю съемку на другой день и отключаю звук на телефоне, а сразу после занятий еду домой, скрестив на удачу пальцы, чтобы больше не пересечься с Гордеевым и его подружкой.
Дома раздеваюсь догола и надеваю свою любимую пижаму. Что там Андрей говорил? Нужно бы заняться спортом? Ага, сейчас. Спускаюсь к холодильнику за мороженым, надеясь, что с Ковалёвым мы тоже не пересечемся. Но звезды сегодня явно не на моей стороне. Андрей сидит за столом и перебирает таблетки в аптечке отца. Выглядит бледным и измученным, словно весь день таскал мешки с цементом.
– Кажется, кто-то переусердствовал с занятиями? – ехидничаю я. – Тебе бы без такого рьяного фанатизма относиться к спорту, глядишь, дольше проживешь. Если что, я желаю тебе много-много здоровья. Не хватало еще, чтобы потом по ночам ко мне приходил, – добавляю тише.
Из-за внезапной встречи с Яром напрочь вылетело из головы, что я хотела поиздеваться над Ковалёвым. Может, в другой раз. Очевидно, что сегодня мы оба не в духе и не в настроении.
– Переусердствовал, – соглашается Андрей. – И как назло, один массажист заболел, а другой отказался ехать в такую даль. – Он не язвит, зато сильно морщится и постанывает, держась рукой за ключицу.
Вспоминаю, как приступами боли иногда мучается отец, и на мгновение становится даже жаль Ковалёва. Я подхожу к столу и забираю у него аптечку. Беру нужное лекарство и заодно массажное масло. Все равно день испорчен. Хуже быть не может.
– Пойдем, сделаю тебе массаж. Боль совсем не уйдет, но станет немного полегче, – говорю на полном серьезе.
Андрей задерживает на мне подозрительный взгляд.
– Ты умеешь делать массаж? Или после него я сразу в травму поеду?
Шумно вздыхаю и ленивым жестом показываю Ковалёву, чтобы шел за мной.
– Умею, конечно. И вредить тебе нет желания, зато есть силы причинить кому-нибудь боль.
– Не очень обнадеживающе звучит, – хмыкает Андрей.
– Это будет не расслабляющий массаж, а точечный. Но облегчение ты потом получишь, – заверяю его. Слегка оборачиваюсь: – Идем.
Заметив, что Ковалёв даже не сдвинулся с места и все так же сидит за столом, улыбаюсь. Впервые с того момента, как увидела Яра с новой подружкой.
– Или ты боишься?
– Нет, – отзывается Андрей с ухмылкой, – не боюсь, хотя опасения на твой счет у меня имеются.
– Сегодня я безобидная. Надеюсь, отплатишь той же монетой.
Не знаю, хорошая ли идея – помочь Андрею облегчить боль, но почему бы и нет? Может, если выплеснуть куда-то скопившуюся энергию, мне самой станет чуточку легче.
6 глава
Включаю свет в комнате, которую знаю досконально, и кивком указываю Андрею на массажный стол.
Сложив руки на груди, Ковалёв наблюдает за действиями, которые я совершаю на автомате. Тысячу раз их совершала. Можно было в мед пойти учиться, как и настаивала родня, но смотреть на муки других – не мое. Пусть лучше люди улыбаются мне в камеру, а потом идут домой в хорошем настроении.
– Ян, ты уверена, что не сделаешь хуже? Меня в рабочее состояние нужно привести, а не наоборот.
Думать о том, что первой подняла белый флаг, не хочется. Это всего лишь помощь. Не более того.
– Верх снимай.
Я задерживаюсь взглядом на плечах Андрея. Поднимаю голову и зависаю ненадолго, потому что Ковалёв тоже рассматривает меня с интересом. Без намека на привычное для нас обоих раздражение.
Не разрывая зрительного контакта, Андрей стягивает с себя белую футболку и бросает ее на кушетку. У него подтянутое, крепкое тело, и я беззастенчиво пялюсь, чувствуя, как покалывает кончики пальцев от мысли, что сейчас прикоснусь к нему. Ловлю в фокус белесые шрамы чуть ниже ключицы. Кажется, два или три раза Андрей ломал одну и ту же руку.
Дедушка иногда шутит, что в семье скоро будет коллекция роботов, особенно если кое-кто очень шустрый и настырный не умерит свою активность.
У Ковалёва руки и ноги хоть раз, но были переломаны. Все до единой. Не знаю, как Андрей терпит эту боль, я боюсь увечий. Неудачное падение в детстве с велика осталось не самым приятными воспоминанием. Какое-то время в моем колене стояла титановая пластина, она доставляла много неудобств.
– Я видела запись на просторах интернета, как ты упал на том чемпионате, – вспоминаю я. – Ее ты к себе на канал не добавил? Почему?
Андрей громко хмыкает:
– Твои предположения?
– Ты не любишь проигрывать. Но думаю, человек должен принимать себя любым. С поражениями и победами. Понятно, что тебе было неприятно, но неудачи – это двигатель процесса… – Решаю не продолжать, заметив во взгляде Андрея недовольство.
Я хоть и нарастила подобие брони после наших взаимных придирок в детстве, но лучше держать нейтралитет. Так безопаснее.
– Может, поражение кого-то и мотивирует, но не меня. Достаточно знать, что оно было. Я не мазохист и не привык культивировать внутри ощущение: «Посмотри, ты можешь хуже».
Растираю руки маслом, пока Андрей располагается на столе. У него широкая спина и ровная кожа. Под лопаткой две круглые родинки. Я впервые так близко к Ковалёву, а он впервые позволяет к себе прикасаться. Обычно ближе чем на шаг не подпускал. Это вызывает противоречивые чувства.
– Интересная мысль, но я с тобой не согласна. И если бы ты нормально со мной общался, то знал бы, что я закончила курсы медсестер и умею делать массаж. Ради отца училась. У него часто бывают боли.
Опускаю руки на спину Андрея. Пробегаюсь пальцами по позвонкам, не удержавшись от соблазна потрогать родинки.
– У тебя правая сторона напряжена. И плечи. Расслабься. Обещаю, что хуже не сделаю.
– Я и так максимально расслаблен, – глухо отзывается он.
Верхняя губа дергается в усмешке, когда я надавливаю на нужные точки и слышу, как Андрей шипит сквозь зубы.
– Тут болит? – уточняю.
– Да.
Он опять постанывает и пытается напрячься, словно собираясь встать и уйти, но я кладу ладонь на его плечо и надавливаю сильнее. Глажу, жму, добиваясь, чтобы Андрей все-таки расслабился.
Папа в первый раз примерно так же себя вел. Боялся, что я ему сделаю больно. А теперь то и дело просит помассировать плечи и шею после тяжелого рабочего дня.
Продолжаю манипуляции, наблюдая за Андреем. Он больше не пытается сбросить мои руки.
Фитнес-часы на его запястье вдруг издают какой-то странный звук.
Перевожу на них взгляд – на дисплее пульсирует сердце. Следом накрывает сильным смущением и растерянностью, потому что кожа Андрея покрывается мурашками. Это… реакция на мои прикосновения? В принципе… нормальная. Хотя нет! Ничего подобного!
Краска бросается в лицо, когда я продолжаю касаться Андрея, неспешно массируя спину и плечи под аккомпанемент его сердцебиения.
– Что с пульсом? – все же спрашиваю как можно спокойнее, хотя у самой долбит в ушах.
Да что за ерунда?..
– Боюсь остаться инвалидом, – хрипло отзывается Ковалёв. – Нервничаю немного.
Я массирую Андрея десять, пятнадцать минут. А потом его телефон оживает. Экран загорается от уведомления. Из соцсети. Какая-то Лада предлагает повторить вечер и просит ей перезвонить.
Повторить?
Прокручиваю в голове предложение расфуфыренной блондинки, чем-то напоминающей Веру. Ковалёв здесь всего пару дней и уже успел с кем-то потрахаться? Вспоминаются слова его отца: якобы все будет хорошо и я могу не переживать, что наш дом превратится в бордель. Как же.
– Больно, Яна, – тягуче произносит Андрей, а мне хочется сделать ему еще больнее.
Не мужики, а какие-то похотливые козлы!
– Все, – говорю, заканчивая массаж. – На сегодня хватит.
Андрей лежит какое-то время не двигаясь, размеренно дышит. Затем встает и, поблагодарив, уходит.
Оставшись одна, я смотрю на массажный стол, где несколько мгновений назад лежал Ковалёв. До сих пор горят ладони. К ним добавляется неприятное чувство в груди. Оно очень напоминает то, что я испытала, когда Андрей привел на свой день рождения красивую девочку и весь вечер от нее не отходил. А я, спрятавшись в саду, размазывала слезы по щекам и отчаянно ей завидовала.
7 глава
– Говоришь, Ковалёв второй день приходит под утро? – спрашивает Вика, потягивая коктейль через трубочку.
– Угу, – отзываюсь, наблюдая, как Катя отплясывает на танцполе.
– А Яр?
– Не отвечаю на его звонки, – скупо выдаю я, не желая говорить о прошлых отношениях.
– А он мне звонил сегодня, – вдруг признается Вика и тут же продолжает: – Но я тоже не ответила.
Удивляюсь услышанному. Катю и Вику Ярослав на дух не переносит. Сомневаюсь, что в этом плане что-то изменилось.
– Зачем интересно?
– Откуда мне знать, – дергает плечом Вика. – Ладно, забей. Вон туда лучше посмотри, – кивает в толпу. – Пропажа твоя нашлась. Одобряю, кстати, выбор Ковалёва. Зачетная девочка.
Я поворачиваю голову. На танцполе Андрей обнимается с какой-то худой белобрысой девушкой. Лицо у нее знакомое. Но так с ходу и не вспомню, где раньше видела. Вроде бы в сети. Или нет?..
– Это Лада Триггер, – подсказывает Вика. – С недавних пор известная блогерша. Такие видео крутые снимает. Просто улет!
– Не слышала о такой, – отвечаю я, пытаясь скрыть нарастающее раздражение.
– Такая же одержимая риском, как и твой родственничек. Наверное, на этой волне и сблизились. Может, канал помогает ему продвигать, а то из-за новой травмы активность Андрея в соцсетях заметно упала.
– Ну да, бизнес-план по ночам обсуждают, – хмыкаю я, отодвигая от себя пустой бокал.
Снова пялюсь на Ковалёва. Стоит увидеть Андрея в обществе какой-нибудь девушки, как все переворачивается внутри.
Вот что это за феномен? Почему я Андрея ревную? Что за собственнические замашки?
Шумно вздыхаю и заказываю у бармена еще один коктейль. На этот раз – безалкогольный. Завтра нужно быть свежей и отдохнувшей. Нельзя пропустить съемку, а то хана репутации, на которую я работала не покладая рук несколько месяцев подряд. Два прогула и столько же отказов от съемок без уважительной причины меньше чем за неделю – слишком даже для не новичка. Однако как раз алкоголь иногда помогает расслабиться и проспать всю ночь без кошмаров. Которых стало много в последний месяц.
– Да сегодня аншлаг, – усмехается Вика. – И Яр тоже здесь. Сговорились они, что ли?
Прослеживаю за взглядом Вики – Гордеев в вип-ложе. Не один, а в компании друзей. Блондинки рядом с ним нет, но я уверена, что Вера где-то поблизости ошивается. Мода сейчас такая? Брюнеткам сложнее устроить личную жизнь?
– Хотя… Пару часов назад я кинула историю в соцсети с меткой. Может, они тут оба из-за тебя?
– Глупости! – Отворачиваюсь от Ярослава и снова смотрю на Ковалёва.
– Ну а вдруг? – смеется Вика.
Я медленно допиваю коктейль, жалея, что он не алкогольный. Затем встаю и одергиваю короткое платье.
– Со мной пойдешь танцевать или здесь останешься?
Подруга широко улыбается.
– Во-о-т, Яна, – тянет она. – Теперь узнаю тебя. А то сидишь тихо, словно не в клуб, а на выставку пришла. Здесь, конечно, останусь. Хочу понаблюдать, чем закончится. Зажги там, детка.
В меня точно бесы вселились. Или это градусы первого коктейля? Не знаю. Но действительно нужно выплеснуть куда-нибудь свои эмоции. Их что-то очень много в последнее время.
Родные не зря называют меня «чертенок в юбке». С детства без тормозов. Как что втемяшится в голову – не выбить. Сначала это было маниакальное желание во что бы то ни стало добиться внимания Андрея, а теперь… Да все то же самое! Может, Лада Триггер и красивая, хорошая девушка, но я ничем не хуже. Как и Вера, что светила прелестями на камеру, а потом укатила к моему бывшему жениху.
Катя, заметив меня рядом, игриво подмигивает. Вокруг нее уже крутятся три ухажера, один из которых тут же переключается на меня. Может, со спортом я и на «вы» (тягать железки и прочее – совершенно не мое), но пластика и растяжка отличные. Еще ни разу не подвели, когда выходила на танцпол. Отдаваться зажигательным ритмам и басам легко. Чувствую себя как рыба в воде.
Забыв, ради чего на самом деле вышла, погружаюсь в атмосферу безбашенного веселья. Вдоволь наплясавшись и получив дозу эндорфинов, собираюсь вернуться к Вике, но чувствую на талии чьи-то руки.
– Малыш, ты такая зажигалка. Не уходи, давай еще потанцуем, – раздается незнакомый голос. – Обещаю, классно проведем время.
– Нет, я все. Устала, – пытаюсь избавиться от внимания назойливого кавалера.
– Да ладно тебе. Давай, – настаивает он, лапая меня за задницу.
Уже собираюсь воспользоваться своим фирменным приемом по отшиванию всяких похотливых кобелей, как помощь приходит откуда не ждали.
– А ну-ка отошел от нее! – требует Ковалёв за моей спиной.
Оборачиваюсь. Судя по сведенным к переносице бровям, Андрей не в восторге от моего нового ухажера. Я тоже.
– Ты кто такой? – ожидаемо спрашивает парень у «родственничка».
– Отойди от девушки, – повторяет Ковалёв. В его интонациях звенит сталь. – Она пришла со мной и уйдет тоже со мной.
Щеки горят, дыхание спирает, когда Андрей внимательно смотрит на меня. Опускает глаза на шею, которую я неосознанно трогаю, даже не пытаясь освободиться из объятий незнакомца. Поднимаю голову – Ярослав тоже наблюдает за этой сценой.
– Еще раз притронешься к девушке – вырву руки. – Ковалёв дергает меня на себя и заслоняет спиной.
– Все-все, понял, – отступает парень и уходит обратно в толпу.
Я облегченно выдыхаю, зная, как легко заводится Андрей. Удивительно, что он не начал драку, а обошелся только предупреждениями.
– Домой поехали. Уже поздно, – строго говорит Ковалёв, повернувшись ко мне.
Вот это заявочки! А как же его Лана? То есть Лада.
Хотя и сама собиралась вызвать такси и ехать домой, выдаю совершенно другое:
– Не хочу. Мне и здесь хорошо.
Но Андрей, будто не слыша, подталкивает к выходу из клуба.
– Вообще-то я шла в бар, чтобы выпить воды, а потом продолжить танцевать.
– После того разврата, что ты сейчас устроила, одну я тебя домой не отправлю. Идем.
Ковалёв чем-то напоминает в это мгновение старшего брата. Эрик с такими же интонациями загонял меня в детстве домой с улицы. Правда я никогда его не слушалась. Впрочем, вообще никого никогда не слушалась, поэтому и чертенок в юбке.
– Ты сам вторую ночь где-то пропадаешь… Неужели изменишь свои планы и домой поедешь? Фи. Это скучно и совсем на тебя не похоже. – Наигранно морщу нос.
Андрей никак не реагирует на мои слова, продолжая за руку тащить с танцпола.
– Стой! – останавливаю его.
Снова поднимаю голову к вип-ложе. Яр до сих пор не выпускает меня из поля зрения. Хватает буквально нескольких секунд, чтобы решиться на несусветную глупость. Обвиваю шею Андрея руками и висну на нем, прижимаясь всем телом.
Ковалёв твердый и горячий. Прошибает мелкой дрожью от его близости.
– Что ты делаешь? – цедит он сквозь зубы, тут же напрягаясь.
За последние три дня мы прикасаемся друг к другу второй раз. Точнее, инициатор второй раз я.
– Наверху мой бывший, – шепчу сбивчиво. – Если оттолкнешь меня сейчас, то приду к тебе ночью и ударю по больной ключице чем-нибудь тяжелым.
Боже, что творю?..
– Один танец, и едем домой, – предлагаю бартер.
– Блядь, детский сад какой-то, – рычит Ковалёв, но все-таки обнимает меня за талию, прижимая к себе.
Мурашки бегут по спине. Их много. Явно больше, чем было у Андрея во время моего массажа. Щеки пылают. До этого дня мы с Ковалёвым никогда не то что вместе не танцевали, а даже рядом. Сейчас обнимаемся!
Ковалёв ведет в танце. Музыка совсем не располагает к медленным движениям, но у нас выходит что-то особенное, свое. От прямого темного взгляда Андрея становится еще жарче. Я разворачиваюсь к нему спиной, кручу бедрами восьмерки. Мысленно обещаю себе, что это все, чтобы позлить Яра, но на самом деле едва удерживаюсь на ногах, когда рука Андрея прижимается к животу. Ковалёв толкает меня назад. На мгновение застываю, почувствовав его эрекцию. Он же ненавидит меня с детства!.. И я его…
В ушах гудит так, что по децибелам перекрывает звук, льющийся из колонок. Дыхание сбивается, когда твердые губы касаются плеча. В ноздри проникает знакомый запах туалетной воды, которого становится очень много. Андрей приспускает тонкую бретельку платья и влажно проводит кончиком языка по моей коже. Соски мгновенно твердеют, горячие импульсы устремляются вниз живота. Меня сносит ошеломляющими эмоциями. Они дезориентируют. Становится стыдно, потому что я не хочу, чтобы Ковалёв останавливался. Мне нравится чувствовать его руки и губы.
– Достаточно достоверно для твоего бывшего парня? – звучит над ухом хриплый голос Андрея.
– Ты… явно переигрываешь… – сиплю я, облизывая пересохшие губы.
– Ты тоже. Он уже не смотрит, давно ушел. Надеюсь, теперь и мы можем ехать домой? Мне завтра рано вставать.
Андрей отстраняется. Я до сих пор дрожу. В душе раздрай.
– Сумочка… Я оставила ее там, – указываю в сторону барной стойки.
Ковалёв коротко кивает, чтобы следовала за ним.
Делаю глубокий, резкий вдох-выдох и семеню за Андреем на ватных ногах.
Не анализировать. Не грызть себя. Обо всем случившемся подумаю завтра. Или сотру из памяти, будто ничего не было. Это просто алкоголь и раскрепощенная атмосфера клуба. В обычных условиях мое тело не стало бы реагировать на засранца Ковалёва.
Ведь не стало бы?
8 глава
Андрей подходит к такси и садится на место рядом с водителем. Я располагаюсь на заднем сиденье. Близость Ковалёва нервирует по-прежнему, но теперь иначе. Внутри борьба противоречий. Хочу, чтобы Андрей попросил водителя остановиться, пересел и еще раз дотронулся до меня, и в то же время не хочу этого. В голове не укладывается, что на танцполе я не отталкивала его, а прижималась сама, трепетала от жарких прикосновений.
Весь следующий час в дороге до дома убеждаю себя, что ничего ужасного не произошло. Хотя кого я обманываю? Эмоции кипят. И тише не становятся. Это неимоверно злит. Перед глазами стоит лицо Ковалёва: угольно-черные ресницы, четко очерченные губы и густые брови. По красоте Яр сильно уступает Андрею. Как, впрочем, и по энергетике.
– Спокойной ночи, – летит в спину, когда я направляюсь в свою комнату.
Точнее, сбегаю в нее, едва мы переступаем порог.
На мгновение оборачиваюсь. Андрей даже не смотрит в мою сторону. Похоже, только у меня буря чувств после того, что произошло на танцполе. Это тоже почему-то злит. Как и безразличный вид паршивца. Ничего ведь с годами не меняется!
– Почему ты спишь в гостиной? – интересуюсь я.
– Нравится, – беспечно отзывается Андрей.
– Комната Эрика пустует. Он был бы не против, если… – Осекаюсь.
Хочется хорошенько себя пнуть. Со стороны, наверное, выглядит так, словно я ищу повод задержаться. Лучше бы ушла, потому что Ковалёв стягивает с себя джемпер и бросает его на кресло. Включает телевизор и поднимает голову. На его губах появляется наглая усмешка, когда он замечает мой внимательный взгляд.
– В общем, не имеет значения. Спи где хочешь.
– Угу, – кивает он.
– Кстати, ты говорил, что торопишься домой и завтра рано вставать. А сам собираешься смотреть телевизор?
– Тренер будет в восемь. – Андрей зевает. – Чужой бубнеж с детства меня убаюкивает. Не переживай, вырублюсь через десять минут.
Нет, все-таки очень странно, что мы с Ковалёвым нормально общаемся. Больше не пытаемся друг друга задеть. А перед этим обнимались в клубе…
Махнув волосами, я отворачиваюсь и поднимаюсь на второй этаж. Нужно срочно в душ – смыть с себя прикосновения Андрея. И лечь спать.
Включив воду, я иду переодеваться в комнату. Разглядываю в зеркале плечо, которого недавно касались губы Ковалёва. По телу бежит дрожь, когда воскрешаю в памяти свои ощущения во время танца. Засранец, наверное, уже спит, а я думаю о нем! Опять начинаю раздражаться.
В душе долго стою под теплыми струями воды. На удивление, о Ярославе даже вспоминать не хочется. Возможно, это и к лучшему. Ненадолго закрываю глаза, чувствуя, как расслабляюсь. Когда открываю их, вокруг непривычная темнота. Тру ладонями веки – опять темно. Да что такое?..
«Выбило пробки!» – осеняет меня.
В прошлом месяце было то же самое. Мы утром собирались кто куда и из-за аварии остались без завтрака, в институт я поехала с мокрыми волосами. Папа потом вызвал электриков, и те сказали, что всё нормально. Это так нормально, да?
На ощупь выхожу из ванны и наспех вытираюсь полотенцем. По памяти иду до шкафа. Надев первую попавшуюся ночную сорочку, я хочу включить фонарик на телефоне, но смартфон не подает признаков жизни. Черт! Как не вовремя сел.
Мысль, что придется звать Андрея вызывает внутренний протест, хотя другого выхода нет. Я лишь примерно знаю, где находится щиток, и совсем ничего не смыслю в технике. Меня в принципе опасно подпускать к электричеству, как говорит отец. Но все же попробую как-нибудь обойтись своими силами…
Поток моих рассуждений прерывает голос Ковалёва:
– Яна, ты спишь?
Дыхание перехватывает, когда слышны приближающиеся шаги. Затем на меня наводят фонарик. Морщусь от яркого света.
– Нет, не сплю. – Я закрываю лицо руками.
– Знаешь, где щиток?
– В подвале, где тренажерный зал.
– Хорошо. Ты побудь здесь, я сейчас разберусь.
– С тобой пойду, – привыкнув к свету фонарика, говорю я и направляюсь за Ковалёвым.
Можно было бы отпустить его одного, но страшно оставаться в темноте одной.
Внизу почти не приходится помогать, Андрей со всем справляется сам, и через несколько минут свет возвращается в дом. Становится не по себе. Не представляю, что делала бы, будь я дома одна.
– Ты, наверное, уже не помнишь, мелкая была. Однажды нашла у нас дома на полу какую-то мелочовку, похожую на зубочистку, и начала тыкать ею в розетку. Везде вырубило свет, щиток вышел из строя. Пришлось ждать электриков. Палочка, которой ты поковырялась в двух дырочках, обуглилась. Мастер потом сказал: чудо, что тебя током не шандарахнуло. Считай, в рубашке родилась.
– Не помню этого, – качаю я головой.
Зато теперь ясно, что отец имел в виду, говоря, будто я и электричество несовместимы.
– Я постарше тогда был. – Интонация Андрея меняется. – Вот и запомнил…
Глаза, привыкшие к свету, задерживаются на его красивом лице. Ковалёв в паре шагов от меня. Лишь в спортивных брюках, с голым торсом. Взгляд скользит по его напряженным грудным мышцам, прессу… Сердце начинает нервно колотиться от того, что Ковалёв тоже рассматривает меня. Опять становится неловко, потому что хочется почувствовать его прикосновения.
Соски твердеют, и приходит понимание, что волосы влажные, а сорочка из довольно тонкой ткани и наверняка просвечивает. Поэтому Андрей так смотрит?
Нет никаких оправданий моим эмоциям. Ведь сейчас я абсолютно точно не пьяна и мы не в безбашенной и веселой атмосфере клуба. Однако ощущения такие же волнующие, если не сказать больше.
Кровь бросается в лицо, по телу бегут мурашки. Может, Андрей и не пытается ко мне прикоснуться, но его глаза… Господи, пусть он прекратит пожирать меня взглядом и отвернется!
Но Андрей не отворачивается. Рвано дышит.
Не знаю, кто из нас делает первый шаг навстречу. Кажется, оба. Одновременно.
Ковалёв обхватывает меня за затылок и ловит губы. Воздух в груди замирает, и я льну к Андрею в ответ. Он горячий и твердый. Во всех местах. Как и пару часов назад в клубе, желание сильное. Между бедер сводит короткой судорогой от напора Андрея. Боже, да у него бешеная энергетика!
Я тону во вкусе Ковалёва, когда наши языки сплетаются. Новые ощущения. И такие сладкие. Хочу еще…
Но все заканчивается так же резко, как и началось. Андрей отстраняется, тяжело вздыхает и растерянно смотрит в мое лицо. Чертыхаясь, разворачивается и идет наверх. Оставив меня посреди тренажерного зала одну. В растрепанных чувствах.
9 глава
Пальцы трясутся, когда я заплетаю волосы в косичку, стоя перед зеркалом в своей спальне. Стараюсь делать привычные вещи и не думать о Ковалёве, но ничего не получается. Губы горят после недавнего поцелуя с паршивцем.
Я бы и рада осмыслить случившееся, но словно на повторе воспроизвожу ощущения, которые захлестнули с головой, когда почувствовала у себя во рту язык Андрея. Всегда считала, что тренажерный зал – это проклятое место. Оказывается, действительно проклятое.
Сильно зажмуриваюсь, но взгляд Андрея перед тем, как мы перешли черту, давление его рук на моем затылке и жадный поцелуй даже не собираются покидать голову. Как нам общаться после этого?
Прислушиваюсь к себе. А ведь желание издеваться над Ковалёвым меньше не стало. К нему добавилось еще одно. Запретное. И такое мучительное.
В кровати я долго лежу без сна. До сих пор потряхивает от произошедшего. Но еще больше – ужас и паника от того, что мне понравилось целоваться с Андреем. Очень понравилось.
Ни капли не удивляюсь, проснувшись от возбуждения. Всеми способами сократить время проживания Андрея в нашем доме теперь хочется нестерпимо, потому что до этого Ковалёв не снился мне в интимном плане. Вообще. Может быть, я питала к нему симпатию, хотела общаться, но то, что было ночью во сне… Никогда я о таком не мечтала!
Распустив косу и одевшись, спускаюсь на завтрак. Решаю вести себя, будто ничего не было. Уверена, и Андрей выберет такую же тактику. А если нет, подскажу ему, как будет лучше. Но, когда я вижу Ковалёва не кухне, весь запал дерзости испаряется.
– Доброе утро, – произносит Андрей, заметив меня, и кивает на кофемашину. – Будешь?
Отрицательно качаю головой, наблюдая, как он подходит к открытому окну и убирает с подоконника пепельницу и сигареты.
Ковалёв… курит? Что-то новенькое. Никогда не видела его с сигаретой в руках.
– Ты же фанат здорового образа жизни…
– Балуюсь иногда. Только об этом никто не знает. Лишь ты и я. Договорились?
Намекает на вчерашний поцелуй? Чтобы я и о нем тоже помалкивала?
– Ты вечно меня сдавала матери, после чего я нехило огребал. А ты получала ответки.
– Я не собиралась никому об этом говорить, – показываю на сигареты.
Впрочем, как и о поцелуе. Даже девчонкам ничего не скажу. Они бы посмеялись надо мной и покрутили пальцем у виска. Потому что мы с Ковалёвым с детства только и делали, что задевали друг друга. А теперь… Ну вот! Снова думаю о том, что мы целовались!
– Курение и спорт не совместимы. Выбери что-то одно.
Я очень заблуждалась, что наши отношения изменятся после того танца в клубе и поцелуя в тренажерном зале. Андрей все так же раздражает.
– Торопишься? – вдруг серьезно спрашивает он, не ответив на мою колкость.
Причем уже не первый раз. Ничего не понимаю!
Встряхнув запястьем, смотрю на часы.
– Минут десять есть.
Лицо Ковалёва может не выражать абсолютно никаких эмоций. Он не покажет их ни интонацией, ни жестом. Не даст понять, чего от него ждать в следующее мгновение. Вот и вчера застал врасплох тем, что поцеловал. Хотя… я до сих пор не уверена, кто первым потянулся навстречу.
Подхожу к холодильнику и достаю йогурт. У меня слишком развито ассоциативное мышление. Теперь всегда, когда Андрей будет рядом и посмотрит на меня, я буду вспоминать его руки на своем затылке и наш поцелуй. И рада бы не думать об этом, но пока не знаю как.
– Яна… – Андрей преграждает мне путь. – Я вчера потерял над собой контроль. Больше подобное не повторится.
Вот как. Не стал ходить вокруг да около и делать вид, что ничего не произошло. Хвалю. Только не за то, что не повторится.
Андрей с детства не может меня терпеть. Представляю, как наутро он раскаивался, что переступил черту. Проблема в том, что я испытываю другие чувства. И осознание этого отзывается внутри новой волной раздражения.
– Что именно? – Беру ложку и сажусь за стол. – Танец или поцелуй?
Поразительно, что я тоже говорю ровно, потому что внутри все бурлит от эмоций.
– Ни то, ни другое.
– Жаль, – наигранно вздыхаю. Но чего стоит сохранять сейчас беспечный и невозмутимый вид! – Кстати, мне понравилось, как ты целуешься. – Отправляю ложку с йогуртом в рот и чувственно ее облизываю. – Бывший, конечно, был лучше. Но ты тоже неплох.
Андрей наблюдает за моими действиями, слегка прищурившись.
Кажется, я слышу тихое: «Стерва». Ковалёв ударяет рукой по кнопке кофемашины.
– Сигареты, кофе… Скажи еще, что ты и алкоголь употребляешь. Точно собираешься чемпионат выиграть, а не проиграть?
Шумно вздохнув, Ковалёв поворачивается ко мне. Йогурт застревает в горле.
– Точно, – выплевывает Андрей и явно собирается сказать что-то еще, но звонок во входную дверь не дает ему это сделать. – Ладно, у меня тренировка. Позже поговорим. Если будет настроение, – тут же уточняет он.
Я чувствую удовлетворение, потому что удалось вывести Андрея из себя, но тут же вновь вспыхиваю от злости и негодования. Оказывается, тренироваться Ковалёв будет с Ладой. Той самой девушкой из клуба.
Каким-то чудом заставляю себя дышать, едва не согнув чайную ложку, которой ем йогурт. Провожаю парочку взглядом.
Андрей и Лада спускаются в спортивный зал. Надеюсь, и правда на тренировку. В противном случае сегодня же позвоню Яну и отцу и попрошу их, чтобы отправили Андрея реабилитироваться куда-нибудь подальше от нашего дома.
10 глава
После занятий и только что закончившейся съемки я сижу в машине и обсуждаю с девочками в общем чате вчерашнюю вылазку в клуб. Параллельно бросаю в ленту информацию, что могу взять кого-нибудь на фотосессию через пару часов, желательно в центре города.
Не хочу возвращаться домой. Особенно если Андрей все еще продолжает тренировку с Ладой.
«Плохая из тебя все-таки сестра, – прилетает в чат от Кати. – Нет бы помочь брату, сделать несколько годных кадров в тренажерном зале. Потом бы отметила Андрея у себя в соцсетях. Триггер – у себя. Мы бы тоже составили вам компанию».
«Да-да. Давай замутим движуху, – появляется реплика от Вики. – Где, кстати, обещанные коктейли и отдых в бассейне? Напоминаю: мы согласны».
Я раздражаюсь от одной лишь мысли, что придется смотреть, как Андрей лобызается на камеру с той блондинкой. Да даже с Катей или Викой. Лучше подружку Яра пофоткаю! Хотя нет, Веру тоже не стала бы снимать.
Пообщаться с девчонками толком не успеваю и ответить на их сообщения тоже: на мое предложение откликается заказчик. Мы договариваемся встретиться в центре через час. Я проверяю заряд на камере и, построив в навигаторе маршрут, выдвигаюсь на съемку.
Эмоции немного улеглись, и о поцелуе с Ковалёвым я хоть и думаю, но уже без дрожи в руках и коленях. Что с таким равнодушным видом разговаривала с Андреем, и вовсе считаю подвигом.
На светофоре делаю музыку громче, но зря. Следующая композиция – та самая, что звучала вчера в клубе, когда мы танцевали с Андреем. Щеки тут же вспыхивают, пульс подскакивает. Неужели теперь всегда будет такая реакция?
Пока я зло тычу на кнопку перемотки и ищу новую радиостанцию, начинает моросить дождь. Не люблю работать в пасмурную погоду, но все равно лучше съемка, чем встреча с Андреем и его подружкой у нас дома. В этом я уверена до той минуты, пока навигатор не показывает, что мы у цели.
Захватив ветровку, я выхожу на улицу и иду в парк. Найдя нужную скамейку, застываю на месте.
– Ты?.. – Часто-часто моргаю, не веря глазам.
– Привет, – улыбается Ярослав, поднимаясь на ноги. – Ты не отвечала на мои звонки и сообщения. Подруги твои тоже играли в молчанку. Но я нашел способ, как побыть с тобой наедине и наконец-то поговорить.
– Господи… – Немного придя в себя, я шумно вздыхаю. Опускаюсь на мокрую лавочку и кладу сумки на колени. – О чем говорить, Яр? Ведь и так все понятно. У тебя новые отношения, ты привез с собой подружку, а я продолжаю заниматься учебой и любимым делом. У меня всё без изменений. То есть хорошо.
Почти не обманываю.
Сейчас я вспоминаю свои переживания, муки выбора, мысли, что стоило поехать за Гордеевым, – и даже немного смешно. А тогда казалось, что мир надвое раскололся. Первая влюбленность и отношения причинили сильную боль.
– С какой подружкой? Постой… Ты решила, что я и твоя бывшая модель вместе? – На губах Ярослава появляется усмешка, в глазах плещется искреннее недоумение.
– Да. И верх цинизма – отрицать сейчас очевидное. Ты зря это придумал. – Трясу сумкой с фотиком. – Я ни в чем тебя не виню. Так бывает, что люди расходятся, сделав свой выбор.
Сама удивляюсь, как спокойно на душе. Еще месяц назад голос дрожал бы от слез, когда я говорила бы такое вслух.
– Вера с Тильманом приехала. Женя был у отца, пока я ждал тебя в коридоре. Университет, где я стажируюсь, планирует в следующем году открыть дополнительный филиал в вашем институте, с уклоном в языки. Тильман будет его курировать. Или я. Как пойдет.
Ладони становятся влажными. Я пытаюсь воспроизвести в памяти нашу встречу с Яром в институте, а потом и в клубе… Неужели Гордеев не обманывает и у нас появится шанс снова быть вместе?
– Детка, ты как всегда… Эмоции бьют через край, рубишь сгоряча, совершаешь ошибки. Давай рассуждать логически: стоял бы я сейчас здесь, если бы встречался с другой? Я и в клуб приехал ради тебя, увидев историю Вики с геометкой. Но с братом, конечно, перебор. Ушел от греха подальше, чтобы не разбить Ковалёву лицо. Какого хера он лапал тебя так откровенно?
Еще какой перебор. Но это я не озвучиваю. Тем не менее ощущаю, как гора падает с плеч от того, что Ярослав не встречается с Верой.
– Давай где-нибудь посидим? – предлагает Гордеев. – Я так обрадовался незапланированной командировке, покой потерял. Все мысли были только об одном: что скоро увижу тебя. А тут такая подстава.
Не могу разделить радости, потому что… Все изменилось. Не только из-за Ковалёва и вчерашнего поцелуя. Я, кажется, переболела и не хочу возвращаться туда, где мне сделали больно. Да и к чему приведет это сближение? Опять начну строить иллюзии, думать о том, чего в принципе быть не может. По крайней мере, сейчас. Хотя, если Яр вернется…
– Нет, – выпаливаю на одном дыхании.
– А как же «Освободился вечер. Кто хочет посниматься почти задаром»?
– Я передумала.
Лучше Ковалёв и его подружка, чем Ярослав и романтическая атмосфера какого-нибудь ресторана. Я хорошо знаю Гордеева. Отвезет в одно из наших любимых мест, закажет шампанское, снова попробует очаровать. И у него получится.
– Нет, – повторяю я тверже, поднимаясь с лавочки.
Прижимаю сумку к груди, глядя на Яра. Быстро говорю ему «пока» и чуть ли не бегом иду к выходу из парка.
– Яна! Мы же всего лишь поужинаем, – догоняет голос Гордеева.
«Уйти! Скрыться в машине. Дважды в одну реку не войдешь!» – стучит в висках, хотя я и думаю совершенно иначе.
Происходит что-то невообразимое! Раньше я тянулась к Ярославу, а теперь сама от него убегаю. Если бы не поцелуй с Андреем, то, возможно, и осталась бы поужинать с Гордеевым. Но сегодняшний вечер лучше провести в одиночестве.
Не хватало еще на пике эмоций допустить ошибку – дать зеленый свет прошлым отношениям. Подыхать от тоски и боли, вновь склеивая разбитое сердце, я хочу меньше всего.
11 глава
Смотрю, как дождь стекает тонкими струйками по лобовому стеклу, и не тороплюсь заходить домой.
Дожила. От бывшего сбежала, с братом целуюсь. Сижу теперь в машине и думаю о том, что хочу к маме, папе и близнецам. А может, правда устроить им сюрприз и прилететь? Мама никогда не откажется от помощи с детьми.
Взяв телефон с приборной панели, набираю родителей. Оба вне зоны действия сети. Ну ок, позвоню завтра. Однако, когда вижу стоимость билетов в приложении и вспоминаю о своем проекте, запал отправиться в путешествие становится чуточку меньше. И вообще, с какой стати я должна что-либо менять в своей жизни? Андрей пусть этим занимается. Все-таки зря я отказала Ярославу в разговоре. Нужно было позвать его домой. Как Ковалёв свою подружку. В следующий раз обязательно так и сделаю.
Забрав свои вещи, спешу в тепло любимого дома. Пересекаться с Андреем и его гостьей нет никакого желания, и, к счастью, удача сегодня на моей стороне. Он дома в одиночестве. Сидит у телевизора и смотрит в огромный экран.
На шаги поворачивает голову и задерживает на мне внимательный взгляд. Затем поднимает запястье и смотрит на фитнес-часы.
– Ты что-то рано. А как же съемка в центре города? Отменила?
– Почти. Заказчиком оказался бывший, которого я с недавних пор игнорирую. Вот такой оригинальный способ Яр нашел, чтобы поговорить. Постой… До меня доходит смысл услышанного. – Ты следишь за мной в соцсетях?
– Привычка, – равнодушно пожимает плечом Ковалёв. – С самого твоего рождения меня то и дело просят за тобой приглядывать.
Андрей и раньше вызывал эмоции, но чтобы столько противоречивых… не припомню. Со мной действительно происходит нечто странное.
– В таком случае вчера ты переусердствовал с заботой, – намекаю на наш танец и поцелуй.
Андрей слегка улыбается:
– Ты чего такая взвинченная, Ян? Может, с бывшим помиришься, чтобы стать немного добрее? Вот что я тебе сделал? И так стараюсь не задевать лишний раз, разговаривать как со взрослым человеком. Мы ведь больше не дети, какие-то обиды можно оставить в прошлом.
Я еще больше завожусь от этих слов. Кажется, в Ковалёве бесит все! Начиная от тембра его голоса и заканчивая тем, как Андрей смотрит на меня.
– Намекаешь, что у меня секса давно не было и поэтому я такая злая?
– Похоже, его вообще не было. Судя по твоей реакции, – хмыкает он и вопросительно приподнимает бровь. – Не было же?
– То есть я сейчас должна еще и о количестве своих половых партнеров тебе рассказать?
– О количестве? В твои-то восемнадцать? – усмехается Андрей. – Живя в родительском доме? – продолжает потешаться.
– Вообще-то мне девятнадцать и я не в монастыре живу, если что.
Он молча сканирует меня глазами.
– Ты голодна?
– Не особо.
– В холодильнике есть еда. Кстати, могла бы и сама приготовить что-нибудь. Я не привык голодать, тем более закидывать в себя всякий фастфуд. Как-никак мы семья, нас с детства учили заботиться друг о друге.
Не знаю, как сдерживаю порыв бросить в Ковалёва сумку с камерой. Желательно – попасть в больное плечо.
Господи, откуда во мне столько агрессии?
Вот прямо сейчас аппетит точно пропал, хотя до этого я думала принять душ, а после спуститься на кухню и что-нибудь приготовить.
Пожалуй, не стоит сбрасывать со счетов возможность полететь к родителям и близнецам. Всяко спокойнее, чем находиться под одной крышей с Андреем. Который лишь видимость создает, что не провоцирует меня, а на самом деле… на самом деле, кажется, и правда не провоцирует.
Ничего не ответив на его реплику, я иду к лестнице. Душ немного приводит в чувство, эмоции становятся тише. Не понимаю, что со мной происходит. Ведь всё хорошо, ничего в моей жизни не изменилось. Так почему я на взводе?
Переодеваюсь в домашнее платье, собираю волосы в хвост и иду вниз. Я очень голодна. Андрей прав: у нас в семье, несмотря ни на что, принято заботиться друг о друге. Я часто готовлю, помогаю матери по дому и с близнецами. С меня не убудет сварить суп и второе для паршивца Ковалёва. Не дело питаться всухомятку. Пусть поскорее восстанавливается и съезжает.
Обнаружив внизу сытный ужин, стыжусь, что спустила на Андрея всех собак. Поев, и вовсе становлюсь доброй и решаю приготовить еды впрок. Бабушка Варя точно одобрила бы мои старания.
Ковалёв все это время залипает у телевизора, пару раз кому-то отвечает по телефону. На меня не обращает никакого внимания.
Это почему-то злит. Раньше у нас в отношениях было иначе. Так надолго оставшись наедине, мы бы уже на десятой минуте разругались в пух и прах.
Подхожу к дивану и смотрю на Андрея.
– Я пополнила запасы еды. На пару дней должно хватить.
Ковалёв коротко кивает в ответ, даже не взглянув на меня:
– Спасибо.
– Если хочешь, могу сделать тебе массаж, – слетает с языка раньше, чем я успеваю его прикусить.
– Не отказался бы, – так же без эмоций отзывается Андрей и наконец поворачивается в мою сторону.
– Тогда пойдем вниз. Но имей в виду, это просто благодарность за вкусный ужин. Который, надеюсь, готовила не твоя подружка.
– Разве ты не почувствовала в моем блюде фирменный вкус, который был в свое время только у бабушки Вари?